Воздушный Волк

От Автора

Для кого?

Если вы не смотрели культовый сериал 80-х «Воздушный Волк» (а многие могли его пропустить, потому что ещё не родились xD), но хотите понять, о чём моя книга — этот пост для вас.

Что такое «Воздушный Волк»?

«Воздушный Волк» (Airwolf) — это легендарный американский шпионский боевик (1984–1987). Настоящая классика эпохи холодной войны и VHS-кассет, где высокие технологии встречаются с рыцарской честью.

О чём сериал?

Представьте себе сверхсекретный боевой вертолёт, который опередил своё время. Он умеет летать на сверхзвуковой скорости, становиться невидимым для радаров и выполнять в небе немыслимые трюки. Это и есть «Воздушный Волк».

Проблема в том, что его создатель, гениальный и безумный доктор Моффет, похищает прототип и увозит его в Ливию.

Вернуть его поручают лучшему пилоту-испытателю, Стрингфеллоу Хоуку (Ян-Майкл Винсент) — замкнутому гению, ветерану Вьетнама и виолончелисту, живущему отшельником на природе в горной хижине у озера.

Сделку ему предлагает тайная правительственная организация «Фирма» в лице её руководителя Архангела (Алекс Корд) в безупречно белом костюме.

Условия просты: Хоук возвращает вертолёт, а «Фирма» использует все свои ресурсы, чтобы найти его брата, Сент-Джона, пропавшего без вести во Вьетнаме.

Хоук блестяще выполняет миссию, но не отдаёт вертолёт.

Он прячет «Воздушного Волка» в кратере угасшего вулкана в «Долине Богов», что в пустыне Мохаве и использует его как рычаг давления на «Фирму».

Так рождается шаткий союз: Хоук и его верный напарник Доминик Сантини (Эрнест Боргнайн) выполняют для Архангела опасные миссии по всему миру, а «Фирма» в ответ продолжает поиски его брата.

Почему это интересно?

Динамика: Головокружительные воздушные бои и напряженные шпионские интриги.

Герои: Немногословный и благородный Хоук, ворчливый, но надёжный Сантини и циничный, но по-своему благородный Архангел.

Дух 80-х: Атмосфера холодной войны, секретные базы, международные заговоры и правосудие.

А при чём тут моя книга?

Книга «Воздушный Волк» — это сборник рассказов, действие которых происходит между первым и вторым сезонами сериала — в 1984 году. Каждая глава — отдельная миссия, напоминает серию любимого сериала.

Никаких перезапусков: только старая добрая классика. Если вы любите ретро-экшен, шпионские истории и тему авиации — эта книга для вас. Если вы помните сериал и в своё время любили его — это книга для вас. Но даже если никогда не смотрели сериал, теперь вы знаете, с чего начать погружение в историю.

Готовы вернуться в 80-е?

Тогда полетели!

Ангел Смерти (1)

Акт 1. Тень над каньонами.

Солнце над пустыней Мохаве жгло так, словно решило расплавить сам воздух. Над раскаленными песками и древними, изъеденными ветром скалами дрожало марево, искажая горизонт. В этой звенящей тишине, где единственным признаком жизни были лишь редкие перекати-поле да прячущиеся в тени гремучие змеи, внезапно зародился звук.

Сначала это был низкий, вибрирующий гул, который можно скорее почувствовать грудной клеткой, чем услышать. Затем он перерос в характерный, ни с чем не сравнимый хищный вой.

Над самым гребнем красного каньона, едва не касаясь брюхом торчащих камней, пронеслась темная молния. «Воздушный Волк». Вертолет, опередивший свое время на десятилетия, скользил в потоках горячего воздуха с изяществом хищной птицы. Его гладкая, угольно-черная с белым днищем броня поглощала солнечные лучи, а несущий винт рассекал плотный воздух с глухим, ритмичным рокотом, отбивающимся эхом от отвесных стен ущелья.

Внутри кокпита, залитого мягким янтарным светом тактических дисплеев, царила рабочая атмосфера. Доминик Сантини, нахмурив густые седые брови, привычным жестом поправил очки-авиаторы. Сегодня кресло первого пилота занимал он.

Стрингфеллоу остался на базе, возиться со своей виолончелью или просто смотреть на воду, а Доминику выпала задача провести плановую калибровку систем следования рельефу местности.

— Ну давай, девочка, покажи папочке, как ты умеешь держать высоту, — проворчал Сантини, мягко работая ручкой циклического шага.

Он любил эту машину. Несмотря на то, что каждое ее орудие было создано для уничтожения, в самом ее полете крылась какая-то первобытная красота. Дом заложил крутой вираж, входя в узкий изгиб каньона. На скорости в двести узлов стены ущелья сливались в сплошное красно-бурое пятно. Альтиметр показывал критические пятьдесят футов от земли. Автоматика работала безупречно, микропроцессоры обрабатывали данные с радаров секунда за секундой, слегка корректируя угол атаки лопастей.

Доминик удовлетворенно хмыкнул, откинувшись на спинку анатомического кресла. Запах озона от работающей электроники и тонкий аромат машинного масла успокаивали старого пилота лучше любого лекарства.

Внезапно идиллия была разрушена.

Панель системы предупреждения об облучении разразилась пронзительным, режущим слух писком. Центральный тактический монитор вспыхнул красным, фиксируя радиолокационный контакт.

— Какого черта? — Дом мгновенно подобрался, пальцы инстинктивно легли на гашетки. — Военные учения? Архангел не предупреждал.

Контакт возник из ниоткуда. Радар «Волка» обычно засекал цель за десятки миль, но эта отметка появилась прямо в «слепой зоне», словно спустившись из стратосферы аккурат на хвост.

Дом бросил взгляд на экран заднего обзора. Из слепящего солнечного диска вынырнул силуэт. Это был AH-64 «Апач», но какой-то неправильный. Никаких опознавательных знаков, ни единого номера или эмблемы подразделения. Весь корпус был выкрашен в матовый, светопоглощающий черный цвет, делающий его похожим на ожившую тень. И он шел на сближение с пугающей скоростью.

— Ладно, приятель, ты нарушаешь дистанцию, — процедил Дом, переключив тумблер радиостанции. — Неизвестный борт, вы находитесь в опасной близости. Смените курс. Повторяю, смените курс.

В ответ — лишь мертвый статический треск в наушниках.

И тут же система «Волка» взвыла сиреной захвата цели. Вражеский «Апач» активировал радар управления огнем.

— Ах ты сукин сын! — рявкнул Сантини.

Инстинкты, выкованные в небесах Кореи и Вьетнама, взяли верх. Доминик резко потянул рычаг «шаг-газ» на себя, одновременно давая левую педаль. «Воздушный Волк» взмыл вверх, совершая классический боевой разворот с набором высоты, чтобы выйти из сектора обстрела и зайти противнику в хвост. Это был маневр, который Дом выполнял тысячи раз. Маневр, который должен был оставить тяжелый «Апач» беспомощно болтаться внизу. Но когда «Волк» завершил разворот, Дом не поверил своим глазам. Черный вертолет не просто не отстал. Он уже был там, в точке завершения манёвра. Словно зная заранее траекторию полета Сантини, пилот «Апача» выполнил немыслимую петлю, нарушая, казалось, все законы аэродинамики роторных машин, и теперь висел прямо по курсу, нацелив стволы автоматических пушек M230 прямо в лобовое стекло «Волка».

Вспышка. Вспышка! Вспышка!!!

Снаряды вспороли воздух, оставляя за собой дымные трассеры. Доминик инстинктивно бросил машину в жесткое скольжение вправо. Броня «Воздушного Волка» содрогнулась, но выдержала. По корпусу прошел глухой, металлический скрежет — несколько болванок вскользь ударили по обшивке из пулестойкого сплава.

— Малышка, держись! — крикнул Дом. Пот покатился по его морщинистому лбу, заливая глаза.

Он активировал систему радиоэлектронной борьбы, пытаясь заглушить радары противника белым шумом, а сам нырнул обратно в каньон. Нужно было использовать ландшафт. В ущельях Мохаве Сантини знал каждый камень.

Началась безумная гонка на предельно малых высотах. «Волк» петлял между скалами на скорости, близкой к критической. Дом бросал вертолет из стороны в сторону, используя тягу сноса, пролетая в считанных дюймах от каменных стен. Сердце старика колотилось как сумасшедшее. Он чувствовал, как перегрузки вдавливают его в кресло, затрудняя дыхание.

Но каждый раз, когда он бросал взгляд на тактический экран, отметка преследователя была там. Черный «Апач» повторял каждый его маневр. Более того — он непостижимым образом опережал.

Дом резко дернул ручку управления, имитируя уход влево, чтобы затем резко уйти вправо через ущелье «мертвеца» — трюк, на который купился бы любой, даже самый опытный пилот. Но «Апач» не дернулся влево. Он уже сместился вправо, перекрывая выход из ущелья и беря «Волка» в идеальный огневой мешок.

Короткий писк. Ещё один. И третий. Зуммер ракетной тревоги ударил по ушам, сливаясь в непрерывный вой. Захват цели.

Тепловые головки самонаведения ракет «Хеллфайр» чёрного «Апача» зафиксировались на выхлопах двигателей «Волка».

— Невозможно, — прошептал Доминик побелевшими губами. — Человек не может так реагировать. Он читает мои мысли!

Паника сжала горло. Дом понял со всей пугающей ясностью: этот парень его убьет. Прямо здесь и сейчас. Никакой опыт, никакие инстинкты ветерана не помогут. Тот, кто сидит в кабине черного вертолета — не просто пилот. Это дьявол, предвидящий будущее.

— Отстрел тепловых ловушек! — скомандовал Дом, вдавливая кнопку на панели. С хвоста «Волка» веером разлетелись ослепительно яркие снопы горящего магния. Одновременно с этим Сантини принял самое тяжелое решение за последние годы. Откинув защитную крышку на приборной панели, он посмотрел на тускло блестевшие под ней тумблеры.

— Прости, Стринг, — процедил сквозь стиснутые зубы Дом. — Но сегодня не день для геройства. Он щелкнул тумблерами.

Дом вырвался из каменного мешка в открытое небо и до упора выжал рычаги. Задние пилоны «Волка» проснулись. Машина рванула вперед, перешагивая звуковой барьер. Воздух выбило из легких, а ударная волна с грохотом расколола небо над пустыней, подняв в небо тонны песка и пыли.

Отметка черного «Апача» на радаре «Волка» стремительно поползла назад, растворяясь в радиоэлектронных помехах и отставая с каждой секундой. Тот ещё выпустил ракеты вдогонку, но попал только в склоны ущелья. Когда же противник набрал высоту, дистанция для атаки была слишком большой.

Доминик летел на сверхзвуке, оставляя Мохаве позади. Его руки дрожали. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Он только что сбежал. Он, Доминик Сантини, поджал хвост и сбежал от противника.

Это чувство жгло изнутри сильнее, чем раскаленное солнце пустыни. Но в голове крутилась только одна леденящая душу мысль: с кем или с чем я только что столкнулся?

Ангел Смерти (2)

Акт 2. На дне стакана.

В клубе «Авиатор», затерявшемся на одной из неприметных улочек Лос-Анджелеса, было темно и тихо. Это излюбленное место пилотов-ветеранов, где всегда пахло дорогим табаком, старой кожей потертых кресел и тем особенным, терпким одиночеством, которое понимают те, кто проводит большую часть жизни в суровых испытаниях между небом и землей.

Из скрытых в полумраке динамиков лилась тягучая, меланхоличная мелодия саксофона. Стрингфеллоу Хоук сидел за массивной дубовой барной стойкой, медленно вращая в руках стакан воды со льдом. Он размышлял. Его взгляд казался еще более суровым в неверном свете лампы. Глаза цвета холодного зимнего неба были прикованы к человеку, сидящему рядом.

Доминик Сантини выглядел так, словно постарел лет на десять за одно послеобеденное время. Его обычно расправленные плечи поникли, а фирменная кожаная куртка казалась слишком большой. Он смотрел на свой нетронутый бурбон так, будто пытался увидеть на дне стакана ответы на вопросы. Их там не было.

— Он ждал меня там, Стринг. В «ущелье мертвеца», — хрипло нарушил тишину Дом, не поднимая глаз. Его пальцы, привыкшие с ювелирной точностью удерживать многотонную машину в воздухе, сейчас чуть заметно подрагивали, оглаживая край стакана.

— Я сделал манёвр влево, чтобы уйти вправо... Классика. Любой пилот дёрнулся бы за мной. А этот... — Дом замолк, тяжело сглотнув. — Этот просто висел там, куда я только собирался лететь. Словно он прочитал мои мысли еще до того, как я коснулся ручки управления.

Хоук сделал крошечный глоток воды, не сводя проницательного взгляда со старшего товарища.

— Это был «Апач», Дом, — ровным, почти гипнотически спокойным голосом произнес Хоук. — Тяжелая ударная машина. Да, маневренная для своего класса, но это не истребитель. И уж точно не «Воздушный Волк». Наш вертолёт превосходит его в аэродинамике на несколько порядков. Физически невозможно, чтобы он…

— Физически?! — Доминик резко поднял голову. В его глазах вспыхнул гнев вперемешку с отчаянием. Он хлопнул широкой ладонью по стойке, заставив лед в стакане жалобно звякнуть. Стоящий невдалеке бармен обернулся и бросил на них короткий взгляд, но пока продолжил протирать чистый бокал. — Не говори мне о физике, Стринг! Я летал с твоим отцом, когда ты еще пешком под стол ходил! Я знаю, как двигаются вертолеты! То, что делал этот ублюдок — это нарушало законы!

Хоук чуть наклонился вперед, его голос стал тише, но в нем зазвучала сталь:

— Дом. Ты был на предельно малой высоте. В каньоне. Солнце в зените, миражи над песком, чудовищная температура. Радары сбоят в таких условиях из-за тепловых карманов. Тебе могло показаться, что он реагирует быстрее, из-за оптической иллюзии или искажения на экране тактического монитора.

— Ты думаешь, я спятил? — прошипел Дом, подаваясь навстречу. Лицо старика покраснело. — Думаешь, старина Сантини совсем потерял хватку? Испугался собственной тени и включил турбо, чтобы спасти свою шкуру от глюка радара?!

— Я этого не говорил.

— Но ты так подумал! — горько усмехнулся Доминик, откидываясь на спинку высокого барного стула. Вся его злость внезапно испарилась, оставив после себя лишь глубокую, щемящую усталость. — Я бежал, Стринг. Впервые в жизни... я бежал, поджав хвост. Потому что, если бы я остался там хотя бы на лишнюю секунду, от меня и от Волка остались бы только дымящиеся обломки на дне каньона. Этот черный вертолет... он не просто маневрировал. Он танцевал со мной. И он вел в этом танце. Он знал каждый мой шаг.

Хоук молчал. Внутри него боролись два чувства. Его холодный, аналитический разум кричал, что история Дома полна логических дыр. Пилотов, способных превзойти «Воздушного Волка» в маневренном бою, да еще и на стандартном «Апаче», просто не существовало. Их не было в природе. Стрингфеллоу знал всех асов в лицо. Скорее всего, Дом действительно столкнулся с опытным противником, но жара, возраст и эффект неожиданности сыграли с восприятием Сантини злую шутку. У страха глаза велики.

Но затем Хоук посмотрел в глаза Доминика.

Он увидел там не бред сумасшедшего. Не старческий маразм. Он увидел неподдельный, первобытный ужас человека, заглянувшего в бездну. Доминик Сантини, прошедший две войны, видевший смерть в лицо бессчетное количество раз, был напуган так, как никогда в жизни.

Стрингфеллоу медленно выдохнул. Логика — это прекрасно, когда ты на задании. Но сейчас перед ним сидел единственный человек, который заменил ему семью. Его друг. Его наставник.

Хоук протянул руку и крепко сжал плечо Доминика.

— Я верю тебе, Дом, — тихо, но твердо сказал Стринг. Он постарался вложить в эти слова всю возможную искренность, глядя прямо в покрасневшие глаза собеседника. — Если ты говоришь, что этот парень нарушал законы — значит, так оно и было. Если ты говоришь, что он читал твои мысли — значит, мы имеем дело с чем-то экстраординарным. Ты всё сделал правильно. Ты спас машину. Спас себя. Ты молодец, Дом. Это главное. Мы найдем этого черного «Апача». И разберемся с ним. Вместе.

Доминик замер, вглядываясь в лицо Хоука. На секунду в его глазах мелькнуло облегчение. Напряженные плечи чуть расслабились. Он кивнул, накрыв своей ладонью руку друга.

В глубине души старый лис Сантини всё понял. Хоук не верил ему. Ни единому слову про «чтение мыслей» и «невозможные маневры». Стринг, как всегда, доверял только фактам. Он произнес эти слова не потому, что был убежден в правоте друга, а потому, что пытался вытащить того из эмоциональной ямы. Он просто подставил плечо. Как сын, поддерживающий стареющего отца, который утверждает, что видел призрака.

— Спасибо, — глухо отозвался Дом, отпуская руку Хоука. Он вернулся к бурбону и одним глотком осушил его. Алкоголь обжег горло, но не принес ожидаемого тепла. — Давай завтра мы свяжемся с Архангелом. Спросим, что «Фирма» знает о неучтенных черных вертолетах в пустыне Мохаве.

Стринг кивнул, возвращаясь к своему напитку.

— Завтра, Дом, мы этим займёмся. А пока Волк отдыхает в ангаре, тебе тоже нужно последовать его примеру.

Саксофон в динамиках выдал последнюю, тоскливую ноту и затих. Стало темнее. Двое пилотов сидели в полумраке бара, объединенные одной тайной и разделенные пропастью недоверия, которую оба предпочли не замечать. Они еще не знали, что завтрашний день докажет правоту каждого из них. И что призраки окажутся гораздо реальнее, чем мог предположить прагматичный разум Хоука.

Ангел Смерти (3)

Акт 3. Разум в проводах.

Кабинет Майкла Колдсмита-Бриггса III, для своих просто Архангела, располагался на одном из нижних, засекреченных уровней здания «Фирмы». Здесь, вдали от солнечного света, царил стерильный уют власти. Никаких окон — лишь идеально гладкие белые стены, хромированные детали мебели и приглушенный гул мощных систем кондиционирования, очищающих воздух.

Хоук сидел в низком кожаном кресле, закинув ногу на ногу и задумчиво изучая хорошо знакомый интерьер. Лицо — привычная маска спокойствия: ни согласия, ни сомнения.

Доминик, наоборот, не мог усидеть. Он прошёлся вдоль стены, поправил куртку, остановился, снова пошёл. И всё это время сверлил взглядом Архангела — человека в ослепительно белом костюме, с фирменными очками и тростью с серебряным набалдашником.

У проекционного экрана на всю стену Архангел закончил настройку и повернулся. Его образ придавал ему сходство с элегантным хищником, покинувшим высшее общество, чтобы снизойти до простых смертных.

— Я выслушал ваш рассказ, мистер Сантини, — произнес Архангел мягким баритоном, в котором скользнула сталь. — И должен сказать, что ваша стычка в Мохаве стала недостающим фрагментом мозаики.

Трость приподнялась, нажала кнопку на пульте. Экран ожил.

Пошли зернистые чёрно‑белые снимки: разрушенная радиорелейная вышка в горах; дымящиеся остовы бронированных машин охраны на пустынном шоссе; выгоревший пункт метеонаблюдений; обломки вертолёта на камнях.

— В течение последнего месяца на юго-западе страны произошло шесть подобных инцидентов, — продолжил Архангел, прохаживаясь вдоль экрана и указывая тростью на фотографии обломков сбитых вертолётов. — Официальные версии: взрывы газа, неудачные учения, криминальные разборки. Но аналитики заметили закономерность. Все эти объекты были уничтожены с воздуха. С хирургической точностью. И ни один боевой вертолёт не вернулся из этого столкновения. Каждый раз свидетели описывают одно и то же: чёрный вертолёт без опознавательных знаков.

— Черный «Апач», — хмуро констатировал Дом, скрестив руки на груди. — Значит, я был не первым.

— Вы — первый, кто после встречи с ним смог вернуться и связно всё объяснить, — сухо поправил Архангел.

С лёгким прищуром Хоук посмотрел на друга, затем снова на экран.

— Что это за машина, Майкл? — спросил он ровно. Без эмоций, но с тем самым нажимом, который обычно звучит перед выстрелом. — Дом утверждает, что пилот шёл на упреждение так, будто видел его следующий манёвр заранее. Я не люблю мистику. Кто сидит у него в кабине?

Архангел остановился и обернулся. Уголок рта дрогнул — почти улыбка, почти насмешка. Сложив пальцы в пирамиду поверх трости, он негромко хмыкнул.

— Никто не читает мысли, Стринг. По крайней мере — так, как это любят рассказывать на публике, — он кивнул на экран. — Но есть способы превзойти человеческую реакцию. То, с чем столкнулся Доминик — это продукт группы под кодовым названием «Эшелон». Учёные и военные. Все — профессионалы. Работают как подрядчики Министерства обороны.

Экран моргнул. Фотографии разрушений исчезли, сменившись сложными схемами и рентгеновскими снимками кабины вертолета AH-64 «Апач». Затем на экране появилось изображение небольшого черного ящика, от которого в разные стороны тянулись толстые пучки кабелей, похожих на вены.

— Познакомьтесь с «Ангелом Смерти», — мрачно продолжил Архангел. — Экспериментальный автономный кибернетический мозг. Прототип. Проект мы считали давно закрытым из-за его бесчеловечности. Как видишь — напрасно. Этот вычислительный комплекс с элементами искусственного интеллекта интегрируется напрямую в систему вертолета.

— Автопилот? — выдохнул Дом.

— Не тот, что держит курс по прямой, — отрезал Архангел. — Включается и машина начинает летать на пределе прочности. Иногда за пределом. Это полу-биологический квантовый суперкомпьютер. Он обрабатывает данные с трех дюжин сенсоров со скоростью, на порядок быстрее человеческой реакции. Он знает о бое больше, чем все генералы Пентагона вместе взятые.

Когда он активирован, «Апач» превращается в идеального, безжалостного убийцу, способного выжать из машины всё.

Доминик бросил быстрый взгляд на Хоука:

— Видишь? Я не спятил! Эта штука предугадывала мои действия!

— Это объясняет резкие манёвры, — парировал Хоук. — Но не объясняет, как пилот знал, куда Дом направит Волка.

Архангел щёлкнул переключателем. На экране появился шлем пилота в разрезе. Под оболочкой — тонкий металлический обруч с россыпью микроэлектродов.

— Это вторая система, — голос Архангела стал тише. — Представляю вашему вниманию модуль тактического маневрирования FTS-1П «Предсказатель». Нейрошлем. Система опережающей индикации.

Хоук чуть подался вперед и прищурился, вглядываясь в экран.

— Сканер?

— Если бы, — Архангел чуть наклонил голову. — Он подключается к разуму пилота и подаёт информацию мимо привычной цепочки «увидел — понял — решил». Быстрее, чем человек успевает осознать. Этот сканер использует мозг в качестве сопроцессора.

В кабинете стало тихо. Дом перестал ходить.

— При первичной настройке, — продолжил Архангел, отбивая лёгкий ритм тростью по полу, — этот обруч устанавливает нейросвязь с разумом пилота. В бою прибор сканирует пространство, анализирует манёвры противника, а затем посылает эти данные прямо в зрительную кору пилота. Так информация минует цепь «увидеть — осознать — принять решение».

Пилот «Предсказателя» получает в мозг готовые инструкции по уклонению или атаке на две, максимум три секунды быстрее, чем противник вообще начнет маневрировать.

Дом побледнел.

— Три секунды. Вечность!

— Вечность, — согласился Архангел. — В каньоне вы столкнулись с пилотом, который использовал «Предсказатель». Поэтому он знал. Он буквально «видел» будущее действие в своей голове.

Хоук медленно выдохнул.

— Значит, у них две системы: электронный мозг и нейрошлем. А также новейший боевой вертолёт. Где слабое место?

Архангел постучал тростью по схемам на экране.

— «Предсказатель» выжигает оператора. Мигрени, кровотечения, нарушения координации. Чем дольше работает — тем хуже. И что неприятнее всего — его трудно отключить, когда он «зацепился».

Экран переключился вновь. Трость сместилась к чёрному блоку.

— «Ангел Смерти» считает человека расходником. По нашим данным, пилоты после включения модуля иногда не доживают до посадки.

Дом сглотнул.

— Тогда почему они не включили всё сразу в каньоне?

Архангел посмотрел прямо на него.

— Потому что есть правило, — сказал он сухо. — И оно написано не в инструкции, а в медицинских отчётах. «Ангел Смерти» и «Предсказатель» нельзя использовать одновременно. Суммарное потребление энергии и нагрузка на нервную систему пилота таковы, что это ведет к смерти. Обширное кровоизлияние в мозг. Пилот потеряет сознание, пока машина будет убивать всё живое.

Хоук поднялся и подошёл к экрану. Ладонь легла на холодную стену рядом — жест спокойный, но в нём было решение.

— Все эти нападения... «Эшелон» проверяет систему на реальных целях. И после того, как «Воздушный Волк» ушёл от них…

Фразу закончил Доминик:

— …Они захотят закрыть вопрос.

Архангел кивнул.

— Они будут искать подтверждение своего превосходства. И лучшей мишени, чем вы на «Воздушном Волке», у них нет.

Он сел, положив трость поперёк колен.

— Ваша задача проста: найти этот «Апач» и уничтожить его. До того, как они устроят демонстрацию где-нибудь ещё.

Дом кивнул — без бравады, но с тихой злостью. Они обменялись взглядами с Хоуком. Тот скрестил руки на груди, а Дом крепко сжал кулаки. Повернувшись к Архангелу, Хоук твёрдо произнёс:

— Мы его найдём, Майкл. Выступим приманкой. Когда «Эшелон» обнаружит нас, они выпустят «Ангела Смерти». Посмотрим, сможет ли он предсказать исход встречи.

Ангел Смерти (4)

Акт 4. Цена превосходства.

Закрытый ангар на дальнем краю испытательного полигона «Эдвардс» числился в документах законсервированным складом. На воротах висели выцветшие таблички, в журнале проходной ни одной записи. На деле же внутри сутками горел свет, работали генераторы, а воздух был густым от керосина, озона и перегретой изоляции.

Гул стоял постоянный: работали люди, вентиляции, стойки питания, компрессоры. Казалось, будто сам бетонный короб дышал.

В центре, под белыми пятнами прожекторов, стоял чёрный AH‑64 «Апач». Матовая краска съедала блики; машина выглядела как опасный предмет, который лучше не трогать без перчаток.

Боковые панели были сняты. Несколько техников в серых комбинезонах молча работали вокруг. Они не переговаривались — общались только короткими жестами и звяканьем инструмента. Изнутри вертолёт был оплетён толстыми жгутами оптоволокна и кабелей, непривычно толстых для стандартной бортовой сети. Все они сходились к матово‑чёрному блоку за креслом пилота — «Ангелу Смерти».

Кулеры на корпусе блока работали, поэтому даже в «спящем» режиме ощущалась едва заметная вибрация — ровный шорох, как у хищника, который притворился неподвижным.

В нескольких шагах от машины сидел капитан Джек Барнс — когда‑то один из лучших лётчиков‑испытателей Военно-морского флота. Сейчас он напоминал человека, который не спал трое суток: сутулился на ящике от боекомплекта, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях. Рядом лежал шлем, к которому намертво, винтами, был притянут тонкий металлический обруч с контактами — «Предсказатель».

Услышав шаги, Барнс поднял голову и сразу поморщился: виски пульсировали так, будто под черепом кто-то ритмично стучал молотком. Голова раскалывалась от боли.

— Вы разочаровали меня, капитан, — раздался сухой голос.

К Джеку подходил полковник Вэнс — агент «Эшелона» и куратор проекта. На нём был безупречно сидевший гражданский костюм, но походка и осанка выдавали военного. Лицо — без лишних эмоций, взгляд — холодный, внимательный, оценивающий. Так смотрит человек, привыкший считать людей лишь частью оборудования или сырьевым придатком операции.

— Я держал его на прицеле, — хрипло сказал Барнс. — Я вёл «Воздушного Волка» по каньону. «Предсказатель» работал, я знал о его манёврах раньше, чем он их начинал. Но на одних рефлексах такую машину не взять! Вы же сами запретили мне выключить «Предсказатель» и использовать «Ангел Смерти»? Хотели посмотреть, как он сбежит? Ну, насмотрелись?

Джек встал. Ящик содрогнулся. Шлем полетел на землю, кувыркнулся и замер, ткнувшись в ботинок полковника. Вэнс наклонился и поднял прибор. Он замер на расстоянии вытянутой руки — в позиции, из которой было удобно давить на пилота.

— И всё равно позволили ему уйти, — произнёс он так, будто именно Барнс был виноват в провале. — На глазах у тех, кто платит за это шоу.

Джек заиграл желваками.

— Шоу? — пилот попытался взять себя в руки. Чертовски раскалывалась голова. — Это не «шоу», полковник. Это «Воздушный Волк». У него реактивная тяга, и он ушёл на сверхзвуке. А ваш надутый, обвешанный электроникой вертолёт остался глотать пыль вместе со мной. А эта вещь…

Барнс указал на шлем. Полковник Вэнс провернул его в руках, перехватив инициативу и не дав собеседнику закончить.

— Вы здесь не для лекций, капитан, — перебил Вэнс с нажимом. Без повышения голоса, но с той интонацией, от которой резало в висках. — Вы здесь, чтобы выполнять приказы. Мои. Моего начальства. Начальства моего начальства. Наших инвесторов. Любые.

Джек шумно выдохнул. Он посмотрел на чёрный «Апач» — на его вскрытую, перепрошитую, чужую начинку, — а затем на шлем в руках Вэнса.

— Сэр, после «Предсказателя» у меня жуткая мигрень. Обруч будто вгрызается в череп. А когда я включаю модуль «Ангела Смерти», — Барнс кивнул в сторону чёрного блока за креслом пилота, — он бросает машину в такие виражи, что у меня темнеет в глазах. Я человек, Вэнс. Если я потеряю сознание, сможет ли эта штука посадить вертолёт?

Прежде чем ответить, Вэнс с прищуром посмотрел на Барнса. «Выдохся?» — как будто спрашивал взгляд. Затем он вынул из кармана золотой портсигар и зажигалку. Не спеша достал сигарету, щёлкнул кремнем, прикурил.

— Вы устали, Джек. Я понимаю, — сказал он неожиданно мягко. — Как там Лили?

Имя дочери повисло в воздухе, оказавшись тяжелее головной боли.

Барнс замер. Рука инстинктивно потянулась к нагрудному карману, чтобы проверить, там ли фотография больной дочери?

Полковник отлично прочитал этот жест. Он затянулся и произнёс так, будто говорил о погоде: — Сегодня утром мне звонили из Цюриха. Лечение даёт эффект. Показатели лучше. Это хорошая новость.

Он сделал короткую паузу — ровно такую, чтобы Барнс успел вдохнуть надежду.

— Плохая новость: счёт никуда не делся. Сто тысяч в месяц. Я оплатил следующий этап. Но инвесторы… — Вэнс чуть развёл руками. — Инвесторы хотят видеть результат.

Джек Барнс побледнел.

— У нас был уговор.

— И он соблюдается, — так же мягко ответил Вэнс. — Пока соблюдается ваша часть нашей сделки.

Вэнс выбросил недокуренную сигарету и подошёл ближе. Положил руку Барнсу на плечо, точно отмечал свою собственность.

— «Ангел Смерти» снова поднимется в воздух. Найдёт «Воздушного Волка». И когда это случится, его нужно будет уничтожить. Красиво. Чисто. Чтобы никто не задавал лишних вопросов ни на Востоке, ни на Западе.

Барнс сглотнул.

— А если он снова уйдёт на реактивной тяге? Как я его догоню?

— Догоните, — ответил Вэнс, похлопав пилота по плечу. — Если перестанете беречь себя и будете думать о дочери. Догоните.

Повисла короткая пауза. Тишину нарушал лишь мерный гул работающих систем. Вэнс наклонился к самому уху пилота и бросил чуть громче шёпота:

— В следующий раз включите обе системы.

Джек резко отшатнулся.

— Вы с ума сошли?! — выдохнул он. — Инженеры говорили, что они конфликтуют между собой! «Предсказатель» клещом вопьётся в мозг, «Ангел Смерти» превысит допустимую мощность. Я потеряю управление!

Вэнс даже не моргнул.

— Инженеры боятся ответственности, — спокойно солгал он. — Прошлой ночью мы протестировали новое программное обеспечение. Синхронизация идеальна. «Предсказатель» покажет вам будущее, а «Ангел Смерти» выполнит серию несложных манёвров, которые не оставят противнику шансов. Ваш мозг будет работать как единое целое с квантовым суперкомпьютером. Никаких конфликтов. Только абсолютное превосходство. Это и есть будущее авиации, Джек, а вы — его первооткрыватель.

Барнс с сомнением посмотрел на чёрный ящик в кабине, затем на шлем с металлическим обручем у своих ног. Он чувствовал подвох. Инстинкты старого лётчика кричали, что это ловушка и в авиации не бывает чудес. Но он понимал и другое: выбора у него нет.

Перед глазами стояло бледное, измученное лицо маленькой Лили в стерильной палате. Детские пальчики, обнимавшие плюшевого медвежонка.

— Вы гарантируете, что это безопасно? — спросил он тихо. Не как пилот, но как отец, вынужденный поставить на кон самое дорогое.

Вэнс улыбнулся ровно настолько, чтобы это выглядело обещанием.

— Вы вернётесь героем, — сказал он, протягивая шлем пилоту. — А Лили будет вами гордиться. Завтра будьте готовы. Отдохните.

Он развернулся и пошёл к выходу, его шаги гулко отдавались от бетона. На секунду полковник Вэнс задержался у стола с папками, взял одну — тонкую, без маркировки — и сунул под мышку. На обложке была короткая пометка карандашом: «Пиковая телеметрия. Совместный режим — тест отрицательный».

К сожалению, Барнс этого не увидел. Дверь ангара закрылась. Гул остался.

Джек медленно поплёлся обратно к ящику, будто в его теле отключили все мышцы. Он посмотрел на шлем. Долго разглядывал металлический обруч — тонкий, аккуратный, почти красивый. От прибора веяло холодом.

И где-то на границе слуха ему начал мерещиться тот самый низкочастотный ритм «Предсказателя». Монотонная, давящая на виски пульсация, от которой темнело в глазах и плавилось сознание. Он слышал этот ультразвук, когда обруч вгрызался в череп. И сейчас этот ритм вернулся. Тихий. Терпеливый. Голодный. Звук, который теперь жил внутри него.

Ангел Смерти (5)

Акт 5. Наживка и Хищник.

Небо над пустыней Мохаве было синим, безоблачным и обманчиво мирным. В этот полуденный час воздух над раскаленными песками кипел, создавая восходящие воздушные потоки, в которых лениво парили одинокие ястребы.

«Воздушный Волк» разрезал эту безмятежность с грацией бронированного дельфина. В отличие от прошлого полёта, вертолет не прятался в каньонах и не летел на сверхмалой высоте. Напротив, он гордо выписал широкую дугу, набирая высоту до трёх тысяч футов. Все системы маскировки, поглотители радаров и глушилки радиоэлектронной борьбы были намеренно отключены.

Сейчас «Волк» был заметным на экранах всех РЛС в радиусе сотни миль, как рождественская елка в темноте.

В кабине царила напряженная тишина, нарушаемая лишь мерным звуком приборов и ровным гулом несущего винта.

Стрингфеллоу Хоук пилотировал машину. Его лицо оставалось бесстрастным. Руки привычно контролировали ручку циклического шага и рычаг «шаг-газ». В каждом движении читалась спокойная уверенность в исходе предстоящего сражения. Доминик Сантини сидел сзади, в кресле оператора вооружения, неотрывно глядя на зеленый круг тактического радара.

— Знаешь, Стринг, — отозвался Дом, нарушая молчание. — Я, конечно, люблю хорошую рыбалку. Но мне не очень нравится быть червяком на крючке. Мы сейчас светимся так, что нас даже из космоса видно.

— В этом наш план, Дом, — спокойно ответил Хоук, плавно удерживая курс. — Мы хотим, чтобы он нас нашел. И мы хотим, чтобы он напал первым. У нас есть преимущество в высоте.

— Вчера у меня было преимущество в знании местности. Это мне не сильно помогло, — мрачно парировал Сантини. — Особенно если эта штука снова начнет предсказывать будущее.

— Сегодня «Волка» веду я. И я не верю в экстрасенсов, — отрезал Хоук. — Следи за радаром.

***

В двадцати милях к югу, скрываясь в плотном мареве над соляным озером, летел черный AH-64 «Апач».

Капитан Джек Барнс тяжело дышал. Кабина казалась ему тесной, как гроб. Система климатического контроля работала на полную мощность, но несмотря на это комбинезон пилота насквозь пропитался холодным потом. На его голове был шлем с плотно застегнутым ремешком. Под кевларовой полусферой, прилегая к вискам, скрывался ледяной металлический обруч «Предсказателя».

Хоть система была в режиме ожидания, Барнс чувствовал фантомное покалывание в затылке.

В наушниках затрещала статика, и раздался искаженный шифратором голос полковника Вэнса.

— Капитан. Цель на радаре. Пеленг ноль-три-семь. Высота три тысячи. Они не прячутся.

— Вижу их, полковник, — хрипло отозвался Барнс.

— Отличная возможность, Джек. Включайте системы и покончите с этим. Инвесторы в нетерпении.

Барнс сглотнул вязкую слюну и посмотрел на фотографию маленькой Лили, приклеенную скотчем к краю приборной панели. Девочка улыбалась ему. Ради тебя, милая, — мысленно произнес он. — Всё ради тебя.

Джек до упора потянул вверх рычаг общего шага. «Апач» хищно клюнул носом, разгоняясь, и тут же заложил крутой вираж вверх, навстречу своей добыче.

— Стринг! Контакт! Это наша рыбка, — резко выкрикнул Доминик в кабине «Волка». — Пеленг сто восемьдесят, дистанция десять миль, идет на сближение с набором высоты! Скорость сто шестьдесят узлов.

— Понял тебя, — голос Хоука остался спокойным. — Системы к бою. Давай посмотрим, какие крылья у ангела.

«Воздушный Волк» заложил крутой вираж, разворачиваясь носом к приближающейся угрозе. Две машины неслись навстречу друг другу, словно средневековые рыцари на турнире.

Пять миль. Три мили. Одна миля.

Барнс первым нажал гашетку. Из-под брюха черного «Апача» с грохотом вырвалась длинная очередь из цепной пушки. Снаряды распороли воздух, устремившись к «Волку».

Хоук был опытным пилотом. Еще до того, как трассеры преодолели половину пути, Стринг бросил вертолет в глубокое скольжение влево, одновременно сбрасывая высоту. Очередь «Апача» прошла в опасной близости от кабины, разорвав лишь пустое небо и чуть не задев хвостовой винт.

— Моя очередь, — процедил Хоук, опуская тонированный визор шлема.

«Волк» вынырнул из маневра. С механическим жужжанием выдвинулась ракетная установка под брюхом. Справа и слева к бою приготовились спаренные пулемёты. Прицелившись, Стринг нажал на спуск и ракета понеслась к цели, оставляя за собой густой белый шлейф.

Барнс вздрогнул. Он еще не активировал «Предсказатель» и полагался лишь на свои инстинкты. Джек резко дернул ручку управления, бросая «Апач» в отчаянную бочку, одновременно отстреливая каскад тепловых ловушек. Ракета «Волка» жадно впилась в ложную цель, сдетонировала, раскрасив небо ослепительным взрывом.

Ударная волна тряхнула обе машины. Они пронеслись мимо друг друга на расстоянии пары сотен футов.

Началась классическая воздушная карусель — «догфайт».

Хоук на полную использовал колоссальное преимущество «Воздушного Волка» в манёвренности. Вертолет крутился на месте, набирал высоту со скоростью истребителя и падал в крутое пикирование, чтобы выйти из-под огня. Со стороны казалось, что Стрингфеллоу играл с противником. Заставлял тяжелый «Апач» совершать резкие маневры, изматывая Джека.

Барнс потел, ругался сквозь стиснутые зубы и совершал ответные виражи. Он был великолепным пилотом, но «Волк» всегда оказывался на шаг впереди. Стринг зашел ему в хвост и дал короткую очередь из пулеметов. Пули со скрежетом разорвали легкий металл обшивки на хвостовой балке.

В шлемофоне Джека Барнса взревел яростный голос полковника Вэнса.

— Какого дьявола вы делаете, капитан?! Он размажет вас по небу! Включайте системы! Немедленно!

Барнс тяжело задышал. Руки тряслись. Он проигрывал. В честном бою у него не было ни единого шанса против этого черного летающего монстра.

Прости меня, Господи, — подумал Джек.

Он поднял левую руку к шлему. Щелчок переключателя. Система «Предсказатель» активирована.

Обруч под шлемом завибрировал. Микроэлектроды вонзились в кожу головы микроскопическими иглами, пробивая путь к нервным окончаниям. Перед глазами Барнса вспыхнула ослепительно белая вспышка, а затем в череп словно вбили раскаленный клин.

Задремавший было на задворках сознания звук вернулся. Сначала тихий, но стремительно нарастающий, он заполнил собой весь его разум, всё сознание.

Джек вскрикнул, но в тот же миг реальность перед глазами изменилась. Он словно читал мысли пилота «Воздушного Волка»: через три секунды враг уйдёт в горку и попытается атаковать сверху.

Дрожащей рукой, преодолевая тошноту и боль, Барнс потянулся ко второму тумблеру — массивному красному переключателю, запускающему «Ангела Смерти». Щелчок. Тумблер встал в боевое положение.

— Система... Активирована, — хрипло выдавил он в микрофон.

Позади пилота что-то гулко щелкнуло. Оптоволоконные кабели, оплетающие кабину, замерцали багровым светом. Квантовый процессор проснулся, мгновенно перехватывая контроль над винтами, гидравликой и оружием.

В кабине «Воздушного Волка» Хоук как раз тянул ручку на себя, выполняя боевой разворот с целью обрушиться на врага сверху.

— Держись, Дом, сейчас мы его... — начал было Стринг, но осекся.

Черный «Апач», который секунду назад казался неповоротливым и тяжелым, вдруг повел себя так, словно на него не действовали законы тяготения. Вместо того чтобы пытаться уйти от атаки, вражеская машина выполнила немыслимый, рваный маневр. «Апач» завалился на бок под углом в девяносто градусов и, используя всю мощь двигателей, скользнул в сторону, словно краб. Роторы взвыли на запредельной ноте. Ни один живой пилот не рванул бы ручку управления так резко — конструкцию должно было просто разорвать на части.

Но конструкция выдержала. И теперь «Апач» мчался прямо по курсу «Воздушного Волка», идеально нацелившись в лобовое стекло. Машина больше не слушалась человека. Вертолётом управлял «Ангел Смерти», которому пилот только что отдал своё будущее.

— Стринг! Он прямо перед нами! — заорал Доминик, видя, как с пилонов врага срываются огненные росчерки ракет.

— Началось, — сквозь сжатые зубы процедил Хоук.

Пространство между вертолетами разорвалось шквалом огня.

Ангел Смерти (6)

Акт 6. С земли на небеса. С небес на землю.

Пространство между вертолетами разорвалось шквалом огня.

«Ангел Смерти», получив от «Предсказателя» траекторию движения «Волка», не стал тратить время на прицеливание. Он просто залил небо свинцовым дождём для затравки, а на закуску выпустил ракету.

Хоук инстинктивно рванул ручку управления вправо и вниз, снова бросая машину в отвесное пике. Перегрузка вдавила в кресло с такой силой, что перед глазами поплыли серые круги. Противоперегрузочный костюм сжался, сохраняя приток крови к голове, и это спасло жизнь пилоту.

Ракета «Хеллфайр» разорвалась в десятке метров над несущим винтом «Волка». Ударная волна швырнула многотонную машину вниз, словно игрушку. Осколки брызнули по бронированной обшивке с мерзким, скрежещущим звуком, напомнившим когти огромного зверя.

— Повреждение броневого пояса! — закричал Доминик, нажимая кнопки на панели. — Левый борт посекло осколками, но системы в норме! Стринг, он прямо над нами!

Хоук выровнял вертолет у самой земли, подняв вихрь песка и пыли. Сердце громко стучало. Впервые за долгое время он почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Ему приходилось маневрировать так, словно он хотел увернуться от ударов молнии.

— Он знает, где мы окажемся, Дом, — крикнул Хоук, закладывая сумасшедший вираж вокруг одиноко стоящей скалы. — Он не летит за нами, но снова ждёт в точке маневра.

— Стринг, нам срочно нужно что-то придумать! — эмоционально комментировал Доминик. — И как можно скорее!

Тем временем в кабине черного «Апача» Капитан Барнс бился в ремнях безопасности. Он не управлял вертолётом. Ладони держались за ручки, ноги замерли возле педалей. И всё. «Ангел Смерти» летел сам. Квантовый суперкомпьютер захватил контроль над машиной и не собирался делиться своей собственностью.

«Апач» закладывал виражи, крутил петли, проваливался в скольжение с отрицательным тангажом, маневрировал на месте. Перегрузки скакали от +6G до -4G за доли секунды.

Не получив результата от первой атаки, «Ангел Смерти» вывел на главный экран кабины трехмерную схему «Волка». Барнс моргнул, и в тот же миг проекцию расчертила дюжина точек и линий, под которыми загорелась надпись: «Уязвимые узлы конструкции». Там мелькали и другие символы, цифры, графики, но пульсирующая боль в голове Джека стала настолько невыносимой, что он больше не мог с ней бороться.

Ультразвук. Он пульсировал прямо в мозгу Барнса, синхронизируясь с ударами сердца. Обруч «Предсказателя» раскалился. Перед глазами Джека калейдоскопом мелькали вспышки видений: он заранее видел «Воздушного Волка», как тот уйдет влево, затем как отстреливает тепловые ловушки. И этот непрерывный поток данных «Предсказатель» высасывал из него, словно паразит, скармливая бездушной машине.

Из носа Барнса потекла кровь. Капилляры в глазах лопнули, превратив белки в багровое месиво. Джек попытался закричать, дотянуться до тумблера, чтобы выключить «Ангел Смерти», но очередная перегрузка вдавила его в кресло с силой бетонной плиты. Поднять руку к шлему он тоже не мог. Больше не мог.

— Сбей его!! — заорал где-то рядом голос полковника Вэнса. — Обе системы работают! Теперь просто убей этот вертолёт, капитан, ну же!

Но капитан никого не убил. Вместо него «Ангел Смерти» обрушился на «Волка» сверху, словно орёл на змею. На этот раз очередь из 30-миллиметровой пушки вспорола обшивку хвостовой балки «Волка». В тот же миг перед Домиником вспыхнули сигналы тревоги.

— Потеря давления в хвостовой гидравлике! Ну и меткость! — закричал Сантини, пока красные лампы на пульте безумно мигали. — Нас зацепило, Стринг! Зацепило! Хвостовой ротор теряет мощность!

Хоук боролся с машиной, чувствуя, как она начинает уходить в неконтролируемое рысканье. Каждый маневр теперь давался с колоссальным трудом. Но «Волк» огрызался. Развернув вертолет к противнику, Стринг выпустил две ракеты в надежде, что от первой «Ангел Смерти» увернется, а вторая уничтожит врага.

Однако квантовый суперкомпьютер заставил соперников считаться с собой. «Апач» легко уклонился от первой ракеты, а вторую сбил прицельным пуском собственной ракеты.

Новая серия взаимных маневров с целью зайти в хвост. Секунда удачной позиции на встречных курсах. Ракетная атака «Ангела Смерти» с близкого расстояния. «Волк» резко сбрасывает скорость. Взрыв! Мимо.

Новый манёвр «Ангела Смерти». На этот раз ещё более безумный. Если бы квантовый суперкомпьютер знал, что такие манёвры невозможно делать на вертолёте — он бы не делал и рухнул вниз. Но он не знал, а потому делал и летал.

— Он слишком быстр на малых высотах, — процедил Хоук.

Стринг хладнокровно искал выход, полностью заглушив чувство страха. Мгновение. В памяти всплыли слова Архангела на брифинге. «Ангел Смерти». Высота. Только вперед!

— Дом, держись!

Он потянул ручку управления на себя, одновременно с этим активировав турбины.

«Воздушный Волк» взревел. Израненная, помятая машина, истекающая гидравлической жидкостью, свечой устремилась в зенит. Земля стремительно провалилась вниз. С безумной скоростью альтиметр начал отсчитывать тысячу футов за тысячей.

Десять тысяч футов. Пятнадцать тысяч. Двадцать.

Воздух становился всё более разреженным. Температура стремительно падала. «Волк» дрожал, преодолевая сопротивление атмосферы, пока его реактивные двигатели жадно глотали остатки кислорода.

Позади, неотступно следуя за ними, летел черный «Апач».

В его кабине Джек Барнс умирал. Суммарное потребление энергии «Ангелом Смерти» и «Предсказателем» вызвало перегрев электронных блоков. Давящий на разум ультразвук превратился в сплошной, пронзительный визг. Мозг пилота закипал, пытаясь просчитать будущее на таких скоростях и перегрузках. Кровь текла из носа, ушей и глаз, заливая лицо и шею.

Тридцать тысяч футов.

На этой высоте вертолёты не летают. Воздух слишком разрежён. Лопастям несущего винта не за что цепляться.

Но «Ангел Смерти» не знал ограничений и упорно продолжал подъем, выкручивая шаг винта и ежесекундно меняя конфигурацию систем. Квантовый суперкомпьютер признавал только одну команду: уничтожить цель. Он увеличил угол атаки лопастей до критического предела и перевел двигатели «Апача» в режим максимальной форсированной тяги. Искусственный интеллект делал невозможное, пытаясь удержать машину в разреженном воздухе и во что бы то ни стало угнаться за противником.

Но машина уже не могла здесь находиться. Пренебрежение законами физики достигло критической точки. А наука этого очень не любит.

И вот, идеально предсказывая каждый следующий манёвр «Воздушного Волка», просчитав идеальную траекторию атаки и проложив курс…

Алгоритм дал сбой.

Экстремально низкие температуры заставили сенсоры «Ангела Смерти» ослепнуть. Квантовый процессор, привыкший к безупречным расчетам, внезапно получил противоречивые данные о скорости и высоте. Он по-прежнему «видел» будущее через разум Барнса, но больше не мог сопоставить его с физической реальностью настоящего.

Черный «Апач» содрогнулся. От попытки сильнее ускорить вращение лопастей «Апач» завалился на борт.

— Он теряет тягу! — торжествующе закричал Доминик, видя, как отметка врага на радаре замерла.

Хоук не стал терять секунды. Он сбросил тягу турбины, позволяя «Волку» выполнить «колокол». Вертолет на мгновение завис носом вверх, а затем начал падать хвостом вниз, на лету разворачиваясь прямо на преследователя.

Теперь «Волк» смотрел на «Апач» сверху вниз.

В кабине противника наступила неизбежная развязка. Организм Джека Барнса не выдержал запредельных нагрузок. Глухой хруст где-то внутри стал последним, что он услышал. Пилот обмяк, безжизненно повиснув на ремнях безопасности.

Как только сознание Барнса погасло, обруч «Предсказателя» лишился своего сопроцессора. Система выдала ошибку и полностью отключилась, погрузив кабину в тишину. «Ангел Смерти» остался один — без прогнозов на будущее, с замершими датчиками и ворохом противоречивых данных. Суперкомпьютер еще попытался компенсировать сбой, но лишь спровоцировал короткое замыкание. Сотни ошибок каскадом посыпались на мониторы бортовых систем. Да вот только в кабине больше не было никого, кто мог бы их исправить.

Из черного ящика посыпались искры. Оптоволоконные кабели загорались один за другим. «Ангел Смерти» погибал вслед за своим пилотом, пока его металлическое тело все еще продолжало бешено крутить лопасти в бессмысленной попытке удержать высоту. Секунда. Еще одна!

Черный «Апач», окончательно лишенный управления, превратился в кусок мертвого железа. Он неумолимо падал вниз.

Хоук смотрел на это через визор. Он видел, как объятый пламенем фюзеляж вертолёта начинает разваливаться в воздухе.

В этот момент Стринг мог просто нажать кнопку и разорвать врага на куски. Но он этого не сделал.

— Стринг? — забеспокоился Доминик.

— Мы победили, Дом, — тихо ответил Хоук.

— Но почему ты не стрелял?! — возмутился Сантини. — Вдруг он просто снижается для маневра?

— Он уже мертв. А теперь пусть гравитация закончит работу.

Два вертолета скользили вниз сквозь облака. Один — черно-белый, израненный, но живой, ведомый руками человека, который до конца боролся за свою машину.

Второй — безликий, объятый пламенем, ставший могилой для пилота, проигравшего схватку и хоронившего мечты «Эшелона» о триумфе.

Черный «Апач» рухнул в соляное озеро, выбросив в небо исполинский столб пламени. Огненный взрыв разметал обломки «Ангела Смерти» и «Предсказателя» на сотни метров вокруг, навсегда похоронив жуткую технологию в раскаленных песках Мохаве.

Не без труда Хоук выровнял «Воздушного Волка» на высоте тысячи футов. Израненная машина тяжело дышала: гидравлика стонала, а аварийные индикаторы на панели горели ровным красным светом. Давали о себе знать и другие скрытые повреждения, которые теперь всё сильнее сказывались на управлении. Но главное — они были живы.

Доминик тяжело откинулся в кресле.

— Знаешь, Стринг, — произнес старик, глядя на столб черного дыма, поднимающийся над пустыней. — Беру свои слова обратно. Будущее лучше не знать. Особенно, если оно выглядит так.

Хоук посмотрел на бескрайнее небо.

— Курс на базу, Дом. Сообщи Архангелу о нашей победе. Нам понадобится какое-то время, чтобы залатать раны. И ты был прав: «Ангел Смерти» действительно нарушал законы физики. Но он не знал главное правило.

— Какое? — спросил Доминик, потянувшись к переключателю связи.

— Ни одна машина не сможет заменить пилота.

«Воздушный Волк» медленно, слегка прихрамывая на левый борт, лег на обратный курс, растворяясь в лучах заходящего солнца.

Ангел Смерти (Эпилог).

Эпилог. Он будет летать рядом.

Частная клиника в пригороде Лос-Анджелеса напоминала дорогой отель: бассейн, парк, вертолётная площадка и поле для гольфа.

Широкие окна палаты выходили на цветущий сад, где в лучах закатного солнца работала цепь фонтанов. Воздух был напитан ароматом спелых яблок и легким цветочным шлейфом.

Маленькая Лили Барнс сидела на кровати, окружённая мягкими игрушками со всех сторон. Болтая ногами, она сосредоточенно раскрашивала картинку в альбоме. Бледность сошла, уступив место здоровому румянцу. В глазах появилась та самая искорка, которая бывает у детей, наконец-то избавившихся от тяжёлой болезни. Трубок и проводов больше не было — лечение в Цюрихе действительно сотворило чудо.

В дверь тихо постучали. Лили подняла голову и оторвалась от рисунка. В палату вошли трое.

Стрингфеллоу Хоук, как всегда в своей кожаной куртке, выглядел собранным и спокойным.

Доминик Сантини неловко переминался с ноги на ногу, забавно пряча за спиной плюшевого медведя, который был едва ли не больше самой девочки.

Третьим был Архангел. В своем безупречно белом костюме и с тростью он казался персонажем из сказки.

Лили отложила карандаши и удивленно посмотрела на гостей.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась она. — А вы врачи?

— Нет, юная леди. Но мы здесь с их разрешения, — мягко улыбнулся Архангел, подходя ближе.

В его голосе не было и следа того холодного металла, который обычно звучал на брифингах «Фирмы».

— Меня зовут мистер Майкл. А это — Стрингфеллоу и Доминик. Мы друзья и коллеги твоего отца.

Слово «коллеги» прозвучало немного натянуто, но девочка этого не заметила. Напротив, её глаза просияли.

— Вы знаете папу? Он лётчик, вы знаете? Он летает выше всех! — она подалась вперед, едва не выронив альбом.

— Самый лучший в мире, да! И летает выше нас. И ещё — быстрее ветра, — Доминик опустился перед Лили на колено и мягко улыбнулся, протягивая ей огромную игрушку. — Держи. Это тебе от нас всех. Нравится медвежонок?

— Это правда, — сухо, но искренне произнес Майкл. Он дождался, пока Лили радостно обнимет подарок, а Доминик поднимется и сделает шаг назад. Затем Архангел подошёл ближе.

— Твой отец был очень искусным пилотом. Настоящим асом.

— А эти игрушки, — Лили кивнула на других, — тоже вы мне подарили, пока я болела?

— Какие-то да, какие-то помогла выбрать твоя мама, — ответил Майкл.

Лили радостно обняла медведя, зарывшись лицом в мягкую шерсть, но тут же её улыбка немного померкла. Она выглянула и посмотрела на Архангела.

— А когда папа приедет? Вчера звонила мама, спрашивала, как моё здоровье. Я слышала, что сказали врачи: я выздоровела! Но мама заплакала в трубку, когда я спросила про папу. Сказала только, что завтра заберёт меня домой, потому что лечение оплачено добрыми людьми. Но про папу так ничего и не ответила. Он ведь приедет вместе с мамой за мной, правда?

В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Хоук опустил глаза, вспоминая падающий в соляное озеро чёрный вертолёт. Доминик отвернулся к окну, часто моргая и делая вид, что ему очень интересен пейзаж в саду.

Майкл взял стул. Медленно опустился на него рядом с кроватью и взял маленькую ручку Лили в свои ладони.

— Лили, — голос Архангела был тихим и невероятно бережным. — Твой отец выполнял очень важное, секретное задание. Задание, от которого зависели жизни многих людей. И он справился. Он остановил плохих людей, которые хотели сделать больно другим.

— Он победил? — прошептала девочка заговорщическим шёпотом.

— Да. Он победил. Он был героем. Настоящим. Таким, о которых пишут в книгах. И он сделал это ради тебя.

Лили нахмурилась, ее губы задрожали. Она была слишком маленькой, чтобы понять все слова, но дети удивительно тонко чувствуют правду.

— Он не вернётся, правда? — её голос сорвался.

Архангел покачал головой. Хоук отвернулся и смежил веки. На лице Доминика мелькнула глубокая, искренняя печаль.

Майкл вздохнул.

— Нет, милая. Не вернётся. Но те самые добрые люди, которые оплатили твоё лечение — это люди из ведомства твоего отца. Они позаботились о том, чтобы ты выздоровела. Это был его последний приказ.

Девочка крепче прижала к себе медведя, подтащила ещё одну игрушку и уткнулась лицом между ними. Её плечи мелко затряслись. Доминик шумно высморкался в платок. Хоук подошёл к кровати и мягко, почти невесомо погладил девочку по голове.

— Он будет летать рядом с тобой, Лили, — тихо сказал Стрингфеллоу. — Каждый раз, когда ты будешь смотреть на небо. Запомни. Знай. Твой отец там. И он присматривает за тобой.

— Он будет летать рядом с тобой, Лили. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на небо, знай: твой отец там. И он присматривает за тобой, — тихо, но уверенно сказал Стрингфеллоу.

Они молча ждали, пока Лили успокоится. А когда это случилось, Архангел поднялся со стула.

— Твоя мама приедет завтра утром. Моя сотрудница поможет ей с документами. А ты отдыхай, юная леди. Твой отец очень тобой гордится.

***

Трое мужчин молча вышли из палаты, притворив за собой дверь. В коридоре клиники было светло и безлюдно.

— Ты оплатил её счета, Майкл, — констатировал Хоук.

— У «Фирмы» есть фонды для непредвиденных расходов, — сухо отозвался Архангел. Он шёл, опираясь на трость и на ходу поправляя манжеты. К нему вернулась обычная непроницаемая маска. — Полковник Вэнс из «Эшелона» арестован, а финансирование его проекта досталось нам. Я посчитал, что часть денег по праву принадлежит девочке. В конце концов, Джека Барнса заставили пойти на это, использовали и шантажировали.

— Он был отцом, загнанным в угол, — мрачно добавил Доминик, надевая очки-авиаторы. — Надеюсь, Вэнс никогда не выйдет из тюрьмы.

— Об этом я позабочусь, Доминик. Можете не сомневаться.

— Вэнс что-нибудь рассказал про «Эшелон»?

— Нет, — честно солгал Майкл.

Архангел слегка кивнул пилотам на прощание и, стуча тростью, неспешно зашагал по коридору к выходу. Хоук и Сантини остались вдвоём, глядя ему вслед.

Они посмотрели друг на друга. Напряжение, оставшееся после каньона, наконец отпустило. В очередной раз они прошли сквозь огонь, выдержали бой и вернулись живыми.

— Ну что? — Доминик хлопнул друга по плечу. — Поехали домой?

— Поехали, Дом. По дороге заедем в мастерскую, нужно будет кое-что починить, — улыбнулся Стринг.

— Знаешь, а может, после всего этого, слетаем к океану? Подальше от этих высоких технологий!

Стринг взял паузу, посмотрел в окно на чистое вечернее калифорнийское небо и загадочно улыбнулся.

— Возможно.

Доминик довольно хмыкнул и поправил очки-авиаторы. Они шли по коридору плечом к плечу — два верных друга, чьи жизни были неразрывно связаны. Впереди их ждал путь домой, ремонт «Волка», тёплый вечер в хижине и синее небо.

Стоя у окна с медвежонком в руках, Лили смотрела на вертолётную площадку. Там готовился к взлёту белоснежный Bell 222A.

Штормовое предупреждение (1а)

Акт 1. Баронесса.

Вашингтон, округ Колумбия. 1980 год. Лето.

Подъезжая к Пентагону, «Феррари 308 GTS» сменила хищный рык на сдержанное, низкое урчание. Среди бесконечных рядов утилитарных американских седанов сверкающий на солнце синий силуэт казался пришельцем из другого мира. Машина была слишком низкой, слишком изящной и слишком громкой для этого царства бетона и регламентов.

Когда спорткар проскользнул к гостевой парковке у Речного входа, морской пехотинец на посту выпрямился, инстинктивно опустив руку ближе к кобуре. Пара офицеров на аккуратно подстриженном газоне прервала разговор. В их взглядах застыл немой вопрос: кому принадлежит этот автомобиль из мира голливудских фантазий, вторгшийся на самую охраняемую территорию страны? Конгрессмену? Генералу?

Ответ оказался еще более вызывающим.

Заглушив мотор, Хелена уверенно толкнула тяжелую дверь. Выбраться из низкого сиденья в узкой юбке-карандаш, не нарушив идеальной линии одежды, было маленьким спектаклем, каждый жест которого был выверен заранее. На фоне монументальной симметрии Пентагона её модельная внешность выглядела как яркая орхидея на военном аэродроме. Этот диссонанс вызывал у мужчин острое, профессиональное подозрение, смешанное с любопытством.

Хелена знала, что каждый её жест сейчас рассматривают под микроскопом. Она чувствовала эти взгляды — взгляды охранников, клерков, офицеров. Они были не такими, как в Калифорнии: не жадными или восхищенными, а холодными и анализирующими. Они пытались понять цель её визита и оценить уровень угрозы.

Этого она и добивалась. Ей нравилось быть угрозой.

Движением бедра она захлопнула дверь, перехватив папку с документами. Глухой звук закрывшейся двери утонул в огромном пространстве перед зданием.

Она шла по асфальту к монументальному входу, и стук её каблуков отбивал четкий, выверенный ритм, словно, как метроном. Она — акула. Яркая, блестящая, брошенная в аквариум, где плавают такие же хищники. Пусть они видят молодую, глупую иностранку на дорогой машине, приехавшую по какому-нибудь пустяковому делу.

Коридоры Пентагона походили на внутренности гигантского корабля: одинаковые секции, двери, лампы. Одинаковым было и всепроникающее ощущение, что судьбы здесь решают бумаги. В этой глухой тишине звук её каблуков тонул, а где-то за стеной монотонно тарахтела пишущая машинка.

Хелена Крюгер шла быстро и ровно, словно самолёт по осевой линии взлётной полосы. Ей было двадцать, но держалась она так, будто самолично приняла на работу каждого в этом здании. В осанке — строгая выправка, в движении — немецкая дисциплина, во взгляде — знакомая лётчикам привычка заранее оценивать дистанцию и угрозу.

На ней был тёмно-синий костюм, скроенный по моде начала восьмидесятых: подчёркнутые плечи, узкая талия, строгая юбка-карандаш. Для окружающих он был символом статуса, но Хелена воспринимала его как временную униформу, выданную вместо настоящего лётного комбинезона.

На постах охраны с ней здоровались по-разному: кто-то дружески, кто-то — с холодным уважением. Некоторые, узнавая её, целовали руку в аристократическом жесте. Но когда она проходила дальше, за её спиной шептались и вешали ярлыки: «та самая немка из династии пилотов люфтваффе», «дочь героя Вьетнама», «ученица Доминика Сантини».

Каждый такой взгляд щёлкал внутри выключателем раздражения, но Хелена лишь улыбалась равнодушной дежурной улыбкой. Она хотела, чтобы в ней видели не только прошлое, но и настоящее. Её результаты: время реакции, оценки на тренажёрах, рекорды. Всё, что доказывало одно — она пилот-истребитель, и самолёт ей нужен как рыбе вода.

Дверь с табличкой «майор Р. Уиттекер» была воплощением казённой простоты: дешёвый пластик, матовое стекло, формальная тишина по обе стороны. Хелена постучала один раз — коротко, решительно — и, не дожидаясь ответа, вошла.

В кабинете пахло дешёвым кофе и бумагой, пережившей слишком много чужих решений. У стены — шкаф, набитый папками. На столе — её собственное досье, раскрытое на середине. Майор ВВС США Уиттекер листал страницы без всякого удовольствия, но с предельным вниманием.

— А, мисс Крюгер, — сказал он, не поднимая глаз. — Я как раз случайно решил посмотреть ваше досье. Занимательные вещи пишут! Ну, раз вы пришли, то садитесь. Садитесь. Устали с дороги?

Хелена не села, оставшись стоять. Она слишком хорошо знала цену показному благодушию в этих стенах.

— Нет, спасибо. Я постою.

— Сядь.

Пришлось подчиниться.

Майор пролистал ещё пару страниц, его палец замер на колонке с цифрами. Он молчал, намеренно растягивая паузу.

Всё это время Хелена смотрела на него не моргая. Она ждала приговора.

— Устойчивость к перегрузкам... Девять G на центрифуге, без потери сознания. Рефлексы превосходные. Навигация, аэродинамика, тактика… — он сделал паузу, впервые подняв на неё взгляд. — Высший балл!

Майор перелистнул страницу, и в его голосе проскользнуло невольное уважение.

— Трофей Хармона как лучшей лётчице года. Золото на Национальном чемпионате по воздушным гонкам в Рино в классе «Без ограничений». Мировой рекорд ФАИ по скорости набора высоты… Мисс Крюгер! Ваш послужной список выглядит так, будто вы собираетесь лететь на Луну, а не служить в ВВС США.

Он откинулся на спинку стула и загадочно улыбнулся.

— Ваша династия может вами гордиться.

— Я не за гордостью сюда пришла, сэр. Я подала рапорт на допуск в программу подготовки пилотов истребительной авиации. Я прошла все отборочные тесты.

Голос держался ровно, но на последнем слове предательски дрогнул, сорвавшись на едва заметное повышение тона. Отступать было поздно — это поняли оба. В карих глазах девушки блеснула сталь, и в ответ майор лишь усмехнулся.

Нарочито медленно он закрыл папку. Мягко, с тихим щелчком, как будто закрывал крышку гроба над могилой её карьеры.

— Тогда вы знаете ответ, — сказал он.

— Я знаю только одно: я соответствую требованиям! — Хелена рывком поднялась со стула. Упершись костяшками пальцев в стол, она подалась вперёд.

— Комиссия? У меня допуск! Лётная практика? Налёт и рекомендации самого Доминика Сантини! Дисциплина? Спросите кого угодно! Так в чём причина отказа, сэр?!

Когда крик затих, в кабинете повисла звенящая тишина. Майор медленно провёл языком по внутренней стороне щеки — жест бесконечной, изматывающей усталости.

— Причина в политике, мисс. В политике и в законе, — он постучал костяшкой указательного пальца по её досье. — Женщины не допускаются к выполнению боевых задач в истребительной авиации Соединённых Штатов. Это не обсуждается на уровне майора. Это решается на уровне Конгресса.

— Значит, всё это было впустую? — голос впервые дрогнул. — Все тесты? Все достижения? Я превзошла ваших лучших курсантов, а вы мне отказываете?

— Я рассчитывал, что вы провалитесь, — сказал майор сухо. — Но вы оказались исключительно способны. Поэтому я могу предложить вам то, что разрешено законом: транспортная авиация, штабная работа, инструкторская должность. В перспективе — отличная карьера.

Хелена смотрела на него так, словно он только что предложил ей оседлать «кукурузник».

— Я не хочу «перспектив», — она произнесла это слово с ледяным презрением. — Я буду летать в истребительной авиации, как мой дед и мой отец. И я не стану заниматься перевозкой бумаги.

Майор кашлянул.

— Послушайте. У вас необычная ситуация. Ваша фамилия и ваша внешность, — его взгляд скользнул по её чертам как у страховщика, подсчитывающего риски. — Весь ваш облик — это бомба замедленного действия. Любая ошибка, авария, инцидент — и пресса разорвёт нас на части. Конгресс потребует отчёта. И знаете, в чём обвинят? В том, что Ведомство посадило за штурвал истребителя голливудскую звезду, а не пилота. И эта самая звезда разбила технику, купленную на деньги налогоплательщиков.

— Ах, вот вы как?! Вы боитесь прессы, майор? Боитесь, что напишут, будто юная немка летает лучше ваших асов из «Топ Гана»? — голос Хелены стал ледяным. Она саркастически закатила глаза, и её ресницы взметнулись — медленный, оскорбительный взмах. — Голливуд? И какую же роль мне там прочат, сэр? Декорации для настоящих мужчин вроде вас?

Её выпад не произвёл на майора никакого впечатления. Он оставался невозмутим.

— Сядь.

Хелена не помнила, как села. Ноги сами подогнулись под этим коротким, властным приказом. Майор удовлетворённо кивнул.

— Вас сделают символом, — ответил майор, — а потом этим же символом и раздавят. Одно дело — ставить рекорды на авиашоу. Совсем другое — настоящий бой. Истребитель — не место для политических экспериментов. Неужели старина Доминик не объяснял вам этого?

Хелена подалась вперёд, уперев ладони в край стола. Идеально ухоженные, как у пианистки, пальцы сжались так, что побелели костяшки.

— Вы... вы не можете, — слова застревали в горле. — Я хочу быть пилотом и-истребительной а-авиации! Я очень хочу, пожалуйста!

Майор выдержал паузу. Его взгляд медленно скользнул по ней — сверху вниз и обратно. Финальная оценка актива, который признан негодным, не более.

— Продолжайте хотеть, — произнёс он, отложив папку и давая понять, что разговор окончен. — Рапорт отклонён. Рекомендация: гражданская авиация. На этом всё.

Как только последний звук затих, Хелена резко выпрямилась. Несколько секунд она просто смотрела на него сверху вниз — как смотрят на прибор, который показывает ошибку, хотя ты уверен, что всё работает правильно.

— Благодарю, сэр, — сказала она равнодушно-ровным голосом. — Тогда мне больше нечего здесь делать.

— Прощайте, мисс Крюгер. Закройте дверь с той стороны и будьте любезны не сломать каблуки на обратном пути, — в спину уходящей Хелене, с усмешкой добавил майор.

В коридоре Пентагона она шла, не глядя по сторонам. Внутри ломалось что-то хрупкое и важное. Уважение. Пропуска. Восхищённые взгляды. Всё это стало пылью. В голове стучала лишь одна фраза, один безжалостный вердикт: «признана несоответствующей критериям ВВС США».

Калифорния. Придорожное кафе. 1980 год. Несколько дней спустя.

Бархатный рокот двигателя заставил дремавшего у окна лабрадора поднять голову. На сонную парковку, забитую ковбойскими пикапами и семейными седанами, лихо завернула синяя «Феррари 308 GTS». Заложив вираж, она заняла единственное свободное место с точностью палубного истребителя. Двигатель затих.

Дверь открылась, и из машины вышла Хелена. Она захлопнула её привычным движением бедра и направилась внутрь. Протиравшая стойку официантка замерла. Двое рабочих в дальнем углу прервали спор о бейсболе.

Ей не было дела до этих взглядов. Приговор в Пентагоне заморозил всё вокруг, превратив реальность в равнодушные ледяные торосы. Каждый день она пробивалась сквозь них с упорством ледокола — ослеплённая единственной целью. Её карие глаза, не задерживаясь на любопытных лицах, нашли того, кого искали. Мужчина за угловым столиком поднял руку. Она направилась к нему.

Он сидел спиной к ней. Гражданский пиджак в сочетании с камуфляжной кепкой не мог скрыть безупречной военной выправки. Он не обернулся на шаги — словно рассчитал время её прихода с точностью до секунды, доверяя немецкой пунктуальности. Хелена обошла его и осторожно опустилась на диванчик напротив. Минута в минуту.

— Полковник Вэнс? — голос, который совсем недавно срывался на крик в кабинете Пентагона, теперь прозвучал тихо и почти неуверенно.

Мужчина, наконец, повернулся и широко улыбнулся.

— Мисс Хелена Крюгер собственной персоны! — его цепкие, умные глаза на секунду скользнули за окно, к её машине. — Вы знаете, зачем вы здесь. А я знаю, чего вы хотите. Это весьма дерзкая просьба, леди.

— Вы не видели пилота лучше меня, полковник, — от былой робости не осталось и следа. — Мне не нужна похвала. Мне нужен шанс. Встреча с адмиралом ВМФ. И мне сказали, что вы — тот, кто может её устроить.

Вэнс откинулся на спинку дивана, и по его губам скользнула усмешка.

— Доказательство... — протянул он. — Хорошо. Через неделю у побережья будут учения с участием авианосца. Я могу устроить вам тренировочный бой против пары пилотов из «Топ Гана». Продержитесь в воздухе десять минут и произведёте посадку — адмирал вас примет на базе Мирамар. Не справитесь — считайте, что зря потратили моё время. Большего я обещать не могу.

В груди у Хелены что-то оборвалось — от ужаса или от восторга, она и сама не поняла. Лицо, привыкшее скрывать эмоции под кислородной маской на девяти G, осталось каменным. Предложение было слишком хорошим, чтобы быть правдой. Инстинкт пилота, натренированный на поиск угрозы в чистом небе, уже кричал: «Подвох!»

— Но такая услуга дорого стоит, — полковник Вэнс сделал глоток кофе и посмотрел в окно на синий Феррари не скрывая своего интереса. Его взгляд ласкал изгибы дизайна.

— Я всегда хотел такую машину.

В наступившей тишине был слышен лишь гул старого холодильника. Официантка не решалась подойти. Хелена не заметила, как её губы разомкнулись, стирая привычную улыбку. Ярко синий спорткар был её бронёй, символом и свободой. Не говоря ни слова, она полезла в сумочку, и пальцы сомкнулись на холодном металле ключей. Она вспомнила, как ветер развевает волосы за рулём, как сладостно бьётся сердце на безумной скорости. Но небо... Небо всегда было её истинной сутью. Стоило Хелене мысленно шагнуть за облака и представить себя в кабине истребителя, как она поняла: выбора у неё нет.

Она не ответила. Просто положила ключи на стол. Начищенный до блеска брелок с маленькой серебряной эмблемой ярко сверкнул под лампой. Тихий звон металла о пластик прозвучал в замершем кафе как удар молотка на аукционе: «Продано!».

Полковник Вэнс медленно перевел взгляд с её лица на ключи и обратно. Такое красивое, идеальное личико. Он ожидал торга, уговоров, женских уловок. Но увидел решимость идти до конца. Вэнс понял, что недооценил её.

Хелена резко встала.

— Жду ваших инструкций, полковник, — сказала она и, не оглядываясь, пошла к выходу.

Больше у неё не было любимой машины.

Подкинув в руках ключи, Вэнс сделал глоток. Он получил что хотел. А ещё у него было стойкое ощущение, что эта сделка будет иметь далеко идущие последствия.

Штормовое предупреждение (1б)

Акт 1. Баронесса (Продолжение).

Калифорния. Сан‑Диего. Авиабаза ВМС Мирамар. Месяц спустя.

Жара на Мирамаре была плотной и солёной, пропитанной запахами керосина и жжёной резины. Здесь раздавался гул двигателей и дрожал от форсажа воздух.

За окном административного корпуса, сквозь блики на стекле, взмывали в небо истребители F-14 «Томкэт». Силуэты машин резали синеву, ложились на боевой курс или выполняли совместные манёвры.

Хелена стояла у двери с табличкой «Оперативный отдел». По коридору прошли пилоты в зелёных лётных комбинезонах. Они скользили по ней взглядами: любопытными, равнодушными, откровенно враждебными. На этой базе чужаков чувствовали за версту. Особенно если чужак — женщина с внешностью модели, вторгшаяся на их священную территорию.

С тех пор как воздушный бой над авианосцем завершился её триумфальной победой, а на палубе авианосца воцарилась удушливая тишина, прошел месяц. Тридцать дней вязкого, изматывающего неведения.

За массивным столом сидел адмирал. Его крупные руки, спокойно лежавшие на столешнице, и властная осанка выдавали человека абсолютной власти. В нём не было ничего от дипломата. Только авторитет человека, чьи приказы исполняются.

На столе — россыпь фотографий и отчётов: результаты её тренировочного боя, графики и схемы. Поверх всего — один лист с жирной пометкой маркером: «Топ Ган». И ниже, как официальное уточнение: Школа боевого применения истребителей ВМС.

Не тратя времени на приветствия, адмирал заговорил первым.

— Мисс Крюгер. Вы устроили нам очень странный месяц, — в его голосе слышалось лёгкое раздражение, как будто в идеально отлаженный механизм попала жемчужина. Красивая, чужеродная, ломающая всё изнутри.

— Я прошла все испытания, сэр. В воздушном бою над авианосцем я сбила обоих пилотов ВМС, — ответила Хелена, её голос был подчёркнуто бесстрастным. Пентагон научил её, что интонация — это тоже поле боя.

— Меня пригласили проверить ваших кандидатов. Я их проверила. Будь этот бой реальным, их самолёты горели бы как факелы, а вы представили меня к награде.

Адмирал поднял лист.

— Да. Проверила, — повторил он, кивая. — Вы вступили в тренировочный воздушный бой против двух выпускников «Топ Гана». Против людей, которых мы готовим не для парадов. И вы сбили их обоих меньше чем за пять минут после контакта.

— Четыре минуты двенадцать секунд, сэр! — выпалила она и тут же мысленно себя прокляла. Слишком резко. Слишком точно. Это прозвучало как никому не нужный вызов.

Адмирал медленно откинулся на спинку кресла. Сжав кулаки, он посмотрел на неё в упор.

— Вы понимаете, что вы сделали?

— Показала, что умею летать и сбивать противника самого высокого уровня. Первый ушёл в вертикаль, потерял скорость и подставился. Второй попытался его прикрыть, выполнил «ножницы». Классический приём, описанный в каждом учебнике. Слишком предсказуемо! Они хорошие пилоты, сэр. Но у них нет моего таланта.

Лицо адмирала окаменело. Он с усилием, очень медленно отложил лист на стол и начал подниматься во весь свой внушительный рост. Хелена не шелохнулась, лишь гордо вскинула подбородок.

— Вы слишком умная женщина для своих лет, мисс Крюгер. И очень медийная. Вопрос не в том, умеете ли вы летать. Вопрос в том, что мне с вами делать.

Хелена ощутила дежавю. С диалога в Пентагоне прошёл месяц. Внутри что-то щёлкнуло, будто с предохранителя сняли боевой взвод. Поднялась знакомая, обжигающая ярость.

— Дать мне самолёт и место в строю. Там, где я буду полезна. В небе.

Адмирал наклонился через стол, вторгаясь в её личное пространство.

— Полезны? — прорычал он, и это слово прозвучало как выстрел. — Мне не нужно, чтобы вы были «полезны», мисс Крюгер! Мне нужно, чтобы на моих кораблях был порядок! Чтобы мои пилоты не выглядели идиотами! Чтобы пресса не лезла в мои дела из-за вас!

Хелена замерла, парализованная этой первобытной яростью.

— Но я ведь… я прошла все проверки, сэр, — выдавила она из себя, и голос прозвучал тонко и по-детски. — Я буду следить за порядком, обещаю.

Это была инстинктивная реакция запуганного ребёнка, пытающегося угодить разгневанному отцу. Она сама себя не узнавала. Вторжение в личное пространство разрушили её решительность и желание стоять на своём. Выбило почву из-под ног.

— Вы прошли тренировочный полёт, — кивнул он. — Не палубу авианосца. Не реальные воздушные битвы! Не жизнь в стальном ящике, где тысячи мужчин месяцами живут плечом к плечу. Хотите услышать честно? Вы станете фактором, который разрушит дисциплину на корабле быстрее любого противника.

Хелена резко вдохнула. Собственная ярость жгла изнутри, готовая вырваться наружу. Но за секунду до яростной тирады, настроение сменилось. Пришло ошеломляющее понимание. Это всё, всё от кафе и до этого разговора было представлением.

— То есть… — её голос сорвался. Губы натянуто улыбнулись. — Весь этот фарс с полётом, с авианосцем был лишь для того, чтобы в итоге сказать мне нет?

— У флота есть свои правила, мисс Крюгер. Политические и административные в первую очередь. Я не собираюсь становиться адмиралом, который пошёл против системы ради одной талантливой девки. Моя подпись не появится на этом приказе. Никогда.

— Но ведь я не прошу жалости! Я прошу дать мне шанс! Я лучше многих, кто носит на груди крылья! — выкрикнула она. Голос сорвался на последнем слове.

— Может быть. А может быть нет, — адмирал медленно пересёк кабинет, направляясь к двери. — Но флот так не считает.

Он распахнул дверь и властным жестом указал на выход.

— Покиньте базу, мисс Крюгер. Ваши запросы больше не рассматриваются. Ещё одна такая попытка встречи — и мы будем вынуждены обратить внимание на ваших покровителей. Я лично прослежу, чтобы у мистера Сантини и полковника Вэнса появились проблемы.

Как же захотелось заплакать. Но она не доставит собеседнику такого удовольствия. Ноги пошли сами.

Хелена сделала несколько шагов и остановилась в дверном проёме. Обернулась. В голове жил рой невысказанных слов. Аргументов. Доводов. О справедливости. О компетентности. О страхе перед девушкой, чей счёт сбитых противников будет больше, чем у их лучших асов. Но она ничего не сказала, просто стояла и смотрела.

— Что-то забыли, мисс Крюгер?

— Нет.

— Тогда будьте любезны.

В коридоре к ней пришло понимание.

Второй отказ. Почему? Почему?!

Да потому, она была слишком хороша. Так она решила для себя в тот миг, сдерживая фонтаном захлёстывающие в душе эмоции.

Долина Сан‑Фернандо. Аэродром «Сантини Эйр». Вечер того же дня.

Старый пикап появился в дрожащем мареве на горизонте. Выцветший добела под беспощадным солнцем пустыни Мохаве, он катился по пыльной дороге, поднимая за собой шлейф песка.

Непослушный руль вырывался из рук, и каждый поворот отзывался тупой болью в плечах. Она чувствовала выбоины всем телом. В «Феррари» она была изолирована от мира в капсуле из кожи и стали, слушая благородный рокот мотора. Здесь, в этой гремящей консервной банке, едкий запах горячего винила, бензина, песка и пыли въедался в кожу и волосы, вытравливая последние остатки дорогого парфюма.

Двигатель кашлял, а изношенная подвеска грохотала на ухабах. В какой-то момент Хелена сломалась. По щекам потекли горячие, злые слёзы, которые она не пыталась вытирать. Она не понимала, что мучило её больше: очередной отказ, закрытая дверь или мысль, как она объяснит Доминику, куда исчезла её синяя «Феррари».

Скрипя тормозами, пикап остановился у ангара Сантини. Один из механиков лениво проводил его взглядом. Водительская дверь поддалась не сразу — лишь после глухого удара изнутри она со скрежетом отворилась.

Из салона выбралась Хелена. В промасленной обстановке мастерской её появление было подобно галлюцинации. Всё та же идеальная осанка, но ветер растрепал причёску. Всё та же тёмная юбка-карандаш, но светлая блузка в пятнах и грязи. Контраст между элегантной девушкой и ржавым пикапом был настолько вопиющим, что механик застыл с сигаретой на полпути ко рту.

Когда-то в Пентагоне она была похожа на яркую орхидею на военном аэродроме. Теперь она была орхидеей, брошенной на свалку истории.

Исчезли взгляды, к которым она привыкла: оценивающие, жадные, даже враждебные. Их сменило нечто худшее — жалость. И стук её каблуков, когда-то отбивавший по асфальту Пентагона ритм, теперь беспомощно тонул в гравии. Каждый шаг был борьбой за равновесие.

Солнце медленно садилось, окрашивая пыль над вертолётными площадками в оранжевое золото. Кто-то из механиков предложил помощь. В ответ девушка яростно зашипела, и он отшатнулся, словно от раненого зверя. Она шла за вещами и очень надеялась, что не встретит Доминика.

Войти. Забрать вещи. Выйти. Погрузить. Уехать.

Она стояла у пикапа и швыряла спортивные сумки в кузов с яростью, будто каждая была виновна в её крахе. Тёмное пятно расплылось на светлой блузке, окончательно испортив одежду. Она горько усмехнулась. Это уродливое клеймо было честнее всех фальшивых улыбок. По щекам текли слёзы, но она сжимала зубы, отказываясь их вытирать или открыто плакать.

Среди вещей её пальцы наткнулись на знакомую холодную сталь. Старый «Вальтер».

Выражение лица изменилось. Слёзы подсохли. Беспомощная ярость сменилась ледяной сосредоточенностью. Движения стали чёткими, отработанными до автоматизма: проверить магазин, щёлкнуть предохранителем, вернуть на место. Плавным движением она закрепила кобуру на бедре. Подол юбки пришлось чуть приподнять, чтобы ремешок лёг поверх чулка.

Она больше не плакала. С той же ледяной сосредоточенностью, с какой проверяла пистолет, она открыла дверь пикапа и достала из бардачка визитку. Повертела в руках плотный картон с тиснением: «Эшелон» и вернула обратно. Подрядчики Министерства обороны. Стоит попробовать.

— Хелена? Я и не заметил, как ты приехала, — раздался за спиной знакомый голос.

Она обернулась.

Доминик Сантини вышел из ангара. От него пахло работой: бензином, железом и тем вековым спокойствием, которое не могут поколебать ни поломки, ни плохие новости. Но, увидев её с вещами рядом с пикапом, он нахмурился.

— Эй-эй, полегче, девочка. А где твоя синяя феррари?

Секунда молчания.

— Продала, — тихо и горько зарыдала Хелена.

Она рухнула вперёд, и Доминик подхватил её, крепко обняв и утешая.

— Снова отказ? — спросил он, убирая растрепавшийся локон с её щеки.

Хелена лишь судорожно кивнула. Ей понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя и неуклюже отстраниться, снова выстраивая вокруг себя стену.

— Они все слепые, Доминик, — выдохнула она, глотая слёзы. Голос сорвался, но почти сразу в нём зазвенела злость. — Я сделала всё! Всё, что они требовали! Я «сбила» их лучших пилотов! Я прошла их проверки! Они видели мои награды! Видели мои результаты! Я… — она осеклась, отвернулась и с размаху ударила ладонью по пикапу.

Доминик кивнул. Эта история была ему давно знакома — просто теперь обрела новое лицо.

— Они видят то, что им проще себе объяснить, — сказал он. — А тебя увидеть они не пытаются. Они не учили тебя летать. Они не давали обещание твоему отцу заботиться о тебе.

Хелена повернулась к нему. Долгий, медленный выдох сорвался с её губ. Она справлялась с собой, восстанавливая дыхание.

Доминик положил руку ей на плечо.

— Хелена, — сказал он мягко, — у тебя есть всё: инстинкт, талант, разум и сердце. Но система…

Её глаза потемнели.

— Мне плевать на эту систему! Я не «вариант карьеры» и не голливудская кукла! Я из династии пилотов люфтваффе. Мой дед воевал в воздухе, мой отец погиб во Вьетнаме! Осталась я. В нашей семье не смотрят, как летают другие. В нашей семье небо берут лично.

Доминик чуть наклонил голову, заглядывая ей в глаза. Прищурился взглядом инструктора, который видит, что пилот намеренно вводит машину в штопор, и у него есть лишь секунды, чтобы докричаться до него, прежде чем всё будет кончено.

— Что ты наделала, Хелена?

Она не ответила. Просто смотрела на него. В её взгляде были вызов и пустота.

Он кивнул на ржавый пикап.

— Успокойся и послушай меня. Сделай - как я скажу. Но сперва расскажи, кому ты продала свою машину?

— Какая разница? Машина моя, захотела — продала, мне уже двадцать лет, если ты не заметил. Отец тоже был твоим другом и небось беспрекословно тебе верил, да? До тех пор, пока его не сбили! Больше не лезь в мою жизнь, Доминик. Я достаточно плясала под твою дудку. И вот я здесь. Посмотри, где я оказалась! С меня хватит.

Доминик на мгновение закрыл глаза, словно от внезапного удара. Затем медленно, тяжело опустился на бампер старого пикапа, глядя в пыльную землю.

— И что дальше, Хелена? Куда теперь?

Она посмотрела на него так, как смотрят на человека, которого любишь, но которому уже не доверяешь свою мечту — потому что мечту можно потерять от добрых советов так же легко, как жизнь от выстрелов пуль.

— Туда, где ценят умение летать, а не внешность пилота, — сказала она.

— Хелена, остановись, что бы ты ни задумала. Это опасные слова!

Она дёрнула дверь пикапа, но открыть не смогла. Доминик навалился на машину всем телом, блокируя путь.

— Отойди!

— Нет!

— Я сказала, отойди!

— Я не дам тебе сломать себе жизнь!

Тогда она прекратила борьбу. Её лицо стало абсолютно спокойным, почти безжизненным, как маска. В тишине ссоры правая рука совершила ловкое движение. Пальцы скользнули по ткани юбки, подцепили край и одним резким, отточенным жестом рванули его вверх, обнажая чёрную кожу кобуры на бедре.

На долю секунды Сантини открылась полоска чулка и гладкая кожа бедра. Но взгляд Доминика застыл на черной эластичной ленте, в которой покоилась сталь. Её рука сомкнулась на рифленой рукояти «Вальтера».

Пистолет оказался в её руке одним плавным, выверенным движением, и его тёмный зрачок уставился точно в грудь Доминика. Мягкий щелчок снятого предохранителя оглушительно прозвучал в тишине.

— Не вынуждай меня, Доминик. Отойди от машины, — произнесла она голосом без эмоций и колебаний.

Доминик медленно поднял руки. Он посмотрел ей в глаза и не увидел там ни своей ученицы, ни весёлой девочки. Ему в лицо глядела убийца, что выстрелит без колебаний на пути к своей мечте.

Он попятился.

Она не опускала пистолет, пока дверь пикапа не оказалась между ними. Движения были механическими: оружие в кобуру, двигатель заведён, взгляд вперёд.

Мотор взревел с животным рычанием. Колёса вгрызлись в гравий. Старый пикап сорвался с места, оставляя за собой бурый шлейф песка и разбрасывая в разные стороны камни.

Она уже уехала, но Доминик стоял посреди дороги, сжимая в руке бесполезную ветошь. Он смотрел, как пыльное облако растворяется в багровом закате. Он наконец понял. Это не было безумием или нервным срывом. Он только что стал свидетелем смерти Хелены Крюгер, его ученицы. И рождения чего-то нового.

Взрослого, холодного и безжалостного — выкованного в огне бесконечных кругов унижения. Он вспомнил её аристократическую гордость и происхождение. Доминик спрашивал себя, а знал ли он вообще Хелену Крюгер? Или это копилось в ней и копилось, пока однажды не выплеснулось на свободу?

В его сознании всплыл лётный позывной ученицы.

Баронесса.

Штормовое предупреждение (2)

Акт 2. Мёртвый штиль.

Тихий океан. 200 морских миль к западу от побережья Калифорнии. 1984 год.

Свинцовые волны Тихого океана лениво перекатывались под плотным слоем низких серых облаков. Для экипажей двух истребителей F-14 «Томкэт» ВМС США патрулирование было привычным делом, пока в наушниках не раздался сигнал бедствия с нефтяной платформы «Океаник-7». Короткий всполох тревоги тут же оборвался, но этого хватило: оба пилота, не сговариваясь, направили машины на помощь, уводя их в набор высоты.

Прошло десять минут.

На подлёте к платформе пилоты пытались с помощью радаров или визуально определить причину молчания в эфире. За основную версию приняли отказ генераторов. В таком случае ремонтная бригада прибудет только завтра.

Тем временем истребители, постепенно снижаясь, обследовали район вокруг платформы.

Ведущий звена щелкнул тумблером связи.

— База, это Бритва-один. Подходим к «Океаник-7». На связь не выходят. Снижаемся. Запрашиваю… Вижу цель! Неопознанный танкер у основания платформы!

На экране радара светилась массивная отметка. Вынырнув из-под низкой облачности, пилоты «Томкэт» увидели его воочию. Прямо у основания циклопических опор платформы стоял ощетинившийся ракетами и пулемётами танкер без флага и опознавательных знаков. От его массивного борта к резервуарам вышки тянулись толстые шланги. Неизвестное судно хладнокровно выкачивало баррели чёрного золота.

— Бритва-два, подтверждаю, — отозвался ведомый. — Пиратство в чистом виде и средь бела дня. Готов атаковать!

Но для разговоров времени не осталось. Панель предупреждения об облучении в кабинах обоих истребителей синхронно взвыла на одной ноте.

С палубы танкера в небо ударили два огненных столба.

— Пуск! Вижу ракеты! — воскликнул Бритва-один, бросая истребитель в резкий противоракетный маневр. — Отстрел тепловых!

Небо расцвело ослепительными вспышками магниевых ловушек. Два F-14 с ревом форсажных камер разошлись в разные стороны. Ракеты, обманутые ложными целями, взорвались в сотне метров позади, взметнув в небо водяные столбы.

— База, нас атакует неизвестное судно! Танкер выкачивает нефть из платформы. Запрашиваю разрешение на применение ракет! — лейтенант выдохнул, выводя машину из пике.

— Отказано, Бритва-один! Под вами миллион баррелей сырой нефти! Одно попадание станет причиной катастрофы! Против корабля использовать только пушки, повторяю, только пушки!

Пилот чертыхнулся и, согласовав действия с напарником, развернул истребитель для захода на малой высоте. Но новый писк радара заставил его забыть о танкере. На этот раз отметка не скользила по глади океана, а падала на них прямо сквозь облака.

Это был вертолет. Но ничего подобного военные летчики раньше не видели. Гладкий, хищный фюзеляж, выкрашенный в пронзительно-синий цвет с пурпурными продольными полосами, казался отлитым из единого куска неизвестного металла. Убранные в корпус шасси придавали машине идеальную аэродинамическую форму, без единого изъяна.

Бритва-один, выпуская ракету, не сомневался в успехе. Он считал вертолёт лёгкой добычей. Медлительная цель, одно попадание — и дело сделано. В крайнем случае, ведомый его добьёт. После чего можно будет спокойно разобраться с танкером. Но реальность быстро внесла свои коррективы.

Неизвестный вертолёт мгновенно отстрелил тепловые ловушки и выполнил манёвр с такой отточенной точностью, что сомнений не оставалось — за штурвалом ас. Машина тут же снова набрала скорость, бросаясь в атаку.

Внутри кабины синего вертолёта царил порядок. Мягкий неоновый свет приборных панелей отражался в тонированном визоре шлема Хелены Крюгер. Двадцать четыре года. Она была там, где ей предначертано. На вершине пищевой цепи. Рядом с ней — второй пилот, а за спиной оператор вооружения.

— Отто, боевой режим, — обращение ко второму пилоту звучало ровно, как метроном.

— Боевой режим активирован. Статус зелёный. К бою готовы, Баронесса, — доложил Отто, сидящий справа.

— Клаус, ракету к бою. Отто, приготовься и передай управление.

— Управление передал, к пуску ракеты готов, — флегматично рапортовал Отто, сжав в кулаке рукоять системы наведения.

— Управление приняла. Клаус, статус? — обратилась она к оператору за спиной.

— Два F-14 «Томкэт». Скорость четыреста. Идут прямо на нас, — доложил Клаус.

Хелена улыбнулась. Пуск ракеты с истребителя не застал её врасплох. Отточенным движением она бросила машину в сторону, одновременно отстреливая каскад магниевых ловушек. Шансов у ракеты не было. Вертолёт мгновенно вышел из манёвра и снова лёг на боевой курс.

Баронесса знала: истребители — рабы своей скорости. Их огромный радиус разворота — её главное преимущество.

— Клаус, турбину.

— Турбина готова!

Хелена нажала кнопку на рычаге «шаг-газ». Нос вертолёта резко пошёл вверх. Из парных дюз вырвалось голубое пламя реактивной тяги. Машина, почти остановившись в воздухе, с чудовищным ускорением рванула по диагонали — вверх и вправо.

Трассеры пушек истребителей прошили пустоту там, где секунду назад висела синяя цель.

— Какого черта?! — заорал в эфире Бритва-два, проносясь мимо вслед за ведущим. — Он только что прыгнул?!

Завершив манёвр, Баронесса хладнокровно развернула вертолёт на месте. Промахнувшийся F-14 беспомощно проносился мимо, подставляя ей хвост. Идеальная позиция для атаки.

Из боковой модульной установки сорвалась тонкая, изящная ракета класса «воздух-воздух», похожая скорее на иглу, чем на грозное оружие. Она не оставила дымного следа. Не встряхнула вертолёт. Сорвалась с направляющих беззвучной тенью.

— Теперь он мой! — на лице Отто расцвела хищная ухмылка. На его шлеме активировалась система наведения: с этого мгновения он лично вёл ракету к цели, управляя её полётом.

Через три секунды правый двигатель ведомого F-14 превратился в огненный шар. Самолет закрутило, и пилот едва успел дернуть ручку катапульты, прежде чем истребитель рухнул в океан.

— Бритва-два сбит! — завопил ведущий, закладывая отчаянный вираж с перегрузкой в 7G. Он бросил истребитель в боевой разворот, нацеливаясь на убийцу своего напарника.

***

— …Выполняет боевой разворот и заходит в лоб. Идет прямо на нас. Баронесса, ракету? Мазер-камеру? — спросил Отто.

— Много чести, — с ядом бросила Хелена. — На такой высоте этот утюг не развернется. Уничтожу его пулемётами. Отто, держи горизонт и контролируй шаг. Клаус, дай вектор атаки.

— Принял, держу, — доложил Отто.

— Вектор атаки на прицеле, — подтвердил Клаус.

Из боковых спонсонов с металлическим лязгом выдвинулись стволы четырёхствольных пулеметов. Практически не маневрируя, Баронесса позволила истребителю приблизиться на идеальную траекторию. Когда F-14 оказался в прицеле, она мягко нажала гашетку.

Они открыли огонь одновременно. Но если пули «Томкэт» отскочили от брони синего вертолёта, то шквал ответного огня прошил кабину и носовой обтекатель истребителя, разнеся в клочья радар и систему управления. Ослепший и неуправляемый самолет клюнул носом и на скорости в пятьсот узлов врезался в свинцовую воду, подняв гигантский фонтан брызг. Пилот катапультироваться не успел.

В кабине синего вертолёта повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом электроники.

— Обе цели уничтожены. Противника не наблюдаю, — сухо доложил Клаус.

— Нет, один выжил.

Синий вертолёт заложил вираж, медленно опустился и завис над водой — как раз там, где держался на плаву выживший ведомый. Казалось, на мгновение вокруг воцарилась тишина. Но затем в стволах пулеметов начало зарождаться пламя.

Несчастный закрыл глаза. Короткая очередь оборвала его страдания, подняв вокруг десяток фонтанчиков брызг.

Отто сглотнул и отвернулся. Клаус опустил голову. Они привыкли убивать в бою, но это... это было другое. Баронесса заметила реакцию экипажа.

— Вопросы?

— Нет, Баронесса. — Отто покачал головой.

— Вот теперь враг уничтожен. Отличная работа, экипаж. Отто, отключай боевой режим и принимай управление. Клаус — курс на танкер.

— Управление принял. Боевой режим отключён, — доложил Отто.

— Курс на танкер проложен, Баронесса. 1-4-7, — отчитался Клаус.

— Возвращаемся на базу. Дело сделано.

Получив доклады, Баронесса расслабила пальцы на рычаге управления и устремила взгляд к горизонту.

***

Синий вертолёт плавно опустился на кормовой подъёмник танкера. Его шасси мягко коснулись стальной платформы, и вокруг тут же засуетились техники в серых комбинезонах «Эшелона». Пока они готовили машину к спуску в трюм, на палубе уже отсоединяли последние шланги от насосной станции — кража нефти подходила к концу.

Хелена сняла шлем, встряхнув каштановыми волосами, и начала спускаться по трапу. Внизу её уже ждал майор Рихтер. Высокий, подтянутый блондин с обветренными губами, он был куратором проекта и командиром этой плавучей базы. Его голубые глаза с нескрываемым восхищением следили за каждым её движением.

— Блестящая работа, Баронесса, — Рихтер шагнул навстречу, протягивая руку. Он демонстративно взглянул на часы. — Меньше двух минут, чтобы разобрать элитный патруль ВМС на запчасти.

Хелена проигнорировала его руку, стягивая летные перчатки.

— Это была не элита, майор. Мальчишки, связанные правилами ведения боя. Они даже не могли стрелять в полную силу. Это было откровенно скучно.

Рихтер усмехнулся, ничуть не смутившись её холодности. Он лишь небрежно кивнул в сторону палубы, где плечом к плечу стояли связанные рабочие с нефтяной вышки. Напротив них с оружием наизготовку замерли бойцы «Эшелона». Короткая команда. Палубу всколыхнул сухой треск автоматных очередей.

Рихтер говорил, не обращая внимания на звуки выстрелов.

— Здесь мы закончили. Трюмы заполнены едва ли на треть, так что я проложу новый курс. Инвесторы будут довольны. А тем временем я распорядился накрыть ужин в моей каюте. Отпразднуем успех? Шабли восемьдесят первого года, свежие устрицы…

— Если вам скучно, майор, займитесь делом.

Хелена сделала шаг, чтобы уйти, но Рихтер схватил её за руку выше локтя. Она замерла и, развернувшись вполоборота, в упор посмотрела на него — тем самым ледяным взглядом, которым провожала в океан сбитого пилота. Её ладонь легла на рукоять «Вальтера» в нагрудной кобуре. Рихтер проследил за её движением и медленно разжал пальцы.

— У моего вертолёта скачок напряжения при близком контакте с противником. Мне нужно лично провести ремонт.

— Техники справятся, Хелена. Вы — пилот. Они — механики. Пусть каждый занимается своим делом. А ваш вечер уже распланирован. Ужин ждёт.

— Майор, — она сделала шаг к нему, убирая ладонь с рукояти «Вальтера». Голос её, пониженный до шёпота, резал слух, как лезвие клинка. — Я не праздную лёгкие победы, и я не ужинаю с теми, кто их празднует. Наши трюмы не полны. Проложите курс к следующей цели. И да, — она бросила мимолётный взгляд на темнеющее небо, — надвигается шторм. Займитесь делом. Доброй ночи.

Хелена развернулась и зашагала к спусковому подъёмнику, в чёрном зеве которого медленно исчезал её вертолёт.

Рихтер остался один на продуваемой ветром палубе. Восхищение в его голубых глазах угасло, сменившись жёстким, оценивающим блеском. Устрицы в каюте его больше не волновали.

«Эшелон» создал идеальное оружие. А его задача теперь — удержать это оружие на поводке.

Штормовое предупреждение (3)

Акт 3. Призраки прошлого.

Штаб-квартира «Фирмы». 1984 год.

Щелчок проектора разорвал тишину кабинета. На всю стену развернулась зернистая спутниковая фотография: бескрайняя синева океана и вытянутый силуэт гигантского танкера.

Архангел, облаченный в свой неизменный белоснежный костюм, оперся на трость с серебряным набалдашником. В свете проектора он казался призраком, дирижирующим чужими жизнями.

— Синдикат «Эшелон» зализывает раны, джентльмены. После того как вы уничтожили их проект в Мохаве, они сменили тактику. Перед вами их новая мобильная штаб-квартира. Плавучая крепость, переоборудованная из списанного супертанкера, — его голос звучал сухо, без малейших эмоций.

Стрингфеллоу Хоук сидел в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Доминик Сантини рядом с ним хмуро жевал незажженную сигару.

— Танкер? — скептически хмыкнул Дом. — Да это же плавучая мишень. Пара противокорабельных ракет, и от них останется только масляное пятно.

— В том-то и дело, Доминик, — Архангел нажал кнопку на пульте. На экране появились кадры горящей нефтяной вышки. — Трюмы этого судна под завязку забиты сырой нефтью. Уничтожить базу — значит спровоцировать экологическую катастрофу. Флот связан по рукам и ногам, они не могут открыть огонь на поражение. А система ПВО танкера настолько плотная, что вчера мы потеряли там два F-14 «Томкэт».

Хоук чуть прищурился, подавшись вперед.

— Два «Томкэта»? Зенитки танкера не сбили бы их оба, если пилоты не спали за штурвалом. Там было что-то еще.

Уголок губ Архангела едва заметно дрогнул.

— Ваша интуиция, как всегда, не подводит, Стринг.

Новый щелчок проектора. На экране появился размытый снимок. Пронзительно-синий фюзеляж, пурпурные полосы, убранные шасси.

— Знакомьтесь: «Ноктюрн». Новейший боевой вертолёт «Эшелона». По нашим данным, его авионика и маневренность не уступают «Воздушному Волку». Турбины для сверхзвукового рывка, система маскировки. И ракетный комплекс «Корсар». Но их главный козырь — вот это, — произнес Архангел.

Схема вертолета сменилась чертежом странного модуля под его брюхом.

— Мазер-камера. Микроволновый генератор. Он выпускает направленную тепловую ударную волну. Если вы попадёте в её конус, электроника «Волка» сгорит за долю секунды, а авиатопливо вскипит прямо в ваших баках.

— Радиус поражения? — холодно спросил Хоук. Ему не нужны были лекции по физике, он уже просчитывал дистанцию боя.

— Достаточный, чтобы вы не успели уйти в вираж, — отрезал Архангел. — И что хуже всего, машиной управляет не автопилот.

Он вывел на экран следующую фотографию. Снимок, сделанный скрытой камерой. Высокая красивая девушка с каштановыми волосами в строгом костюме. Она смотрела на дорогие швейцарские часы на своем запястье — жест человека, для которого каждая секунда имеет точную цену.

— Пилот-наемник. Позывной «Баронесса». Настоящее имя...

— Хелена Крюгер, — выдохнул Доминик.

Сигара выпала из его пальцев и покатилась по ковру. Старик побледнел, тяжело опершись о подлокотники. Он смотрел на экран так, словно увидел призрака.

Хоук скосил глаза на наставника. Он редко видел Сантини таким потрясенным.

— Ты её знаешь, Дом?

— Знаю ли я её... — голос Доминика дрогнул. Он сглотнул подступивший к горлу ком и посмотрел прямо в ледяные глаза Хоука. — Стринг, это было в конце семидесятых. Ты тогда вернулся с войны. Заперся в своей хижине с виолончелью и ни с кем не хотел говорить. А она пришла ко мне на аэродром. Девчонка с глазами хищника. Я вложил в неё всю душу, Стринг. Я думал... думал, она заменит мне сына в небе, пока ты искал себя на дне озера.

Хоук замер. Лицо Стрингфеллоу, обычно напоминавшее высеченную из камня маску, едва заметно напряглось. Слова Дома ударили в старую, почти затянувшуюся рану. Заменить его. Пока он «искал себя на дне озера», Дом нашел ему замену.

— Она была моей лучшей ученицей, — продолжал Сантини, не замечая реакции друга. — А четыре года назад военные бюрократы вышвырнули её на улицу только потому, что она слишком красивая женщина. Я просил её остаться! Предупреждал, что она спутается не с теми людьми! А она ушла к этим ублюдкам из «Эшелона».

Доминик резко поднялся, сжав кулаки. В его глазах стояли слезы отчаяния.

— Архангел! Когда мы найдем этот танкер, дай мне с ней поговорить! Я должен вывести её на нашу частоту. Она не убийца, Майкл! «Эшелон» просто использует её обиду!

— Она хладнокровно сбила пилотов ВМС, Доминик, — жестко, с металлом в голосе отрезал Архангел. — Она перешла черту. И она убьет вас, если вы дадите ей шанс.

Директор «Фирмы» подошел к столу, опершись на трость, всем своим видом показывая, что дискуссия окончена.

— План таков. Капитан Вильгельм Харпер на эсминце ВМС уже идет в квадрат. На борту — отряд «морских котиков». Они возьмут танкер на абордаж без выстрелов из тяжелых орудий. Но они не смогут подойти, пока в воздухе висит «Ноктюрн». Ваша задача, джентльмены, — найти танкер, выманить синий вертолет и уничтожить его. Вопросы?

Хоук медленно поднялся. Он не смотрел на Доминика. Его глаза цвета зимнего льда встретились со взглядом Архангела.

— Мы беремся.

Пустыня Мохаве. «Долина Богов». База «Воздушного Волка».

Внутри потухшего кратера, скрытого от посторонних глаз красными скалами, пахло озоном и авиационным топливом. «Воздушный Волк» стоял в центре пещеры, тускло поблескивая угольно-черной броней.

Стрингфеллоу Хоук проводил предполетный осмотр, методично проверяя гидравлику хвостового винта. Каждое его движение было резким, отточенным. Доминик сидел на ящике с боеприпасами, задумчиво вертя в руках гаечный ключ. Старик был непривычно молчалив. Сантини поднял глаза, и Хоук увидел в них пустоту человека, который потерял часть себя.

— Она была лучшей, Стринг, — вдруг произнес Дом, не в силах держать это в себе. — Я учил её летать на старых «Беллах», но она видела небо иначе. У неё немецкая педантичность в крови. Она высчитывает маневры с точностью до миллиметра. Она рисовала на бумаге такие векторы атак, которые я считал самоубийством.

Хоук закончил осмотр, с силой захлопнул бронированную панель и подошел к наставнику и другу.

— Дом. Посмотри на меня.

Сантини поднял покрасневшие глаза.

— Она летала на гражданских машинах и тренажерах, — ровным, почти гипнотическим голосом сказал Хоук, хотя внутри него всё еще тлел осадок от разговора в штабе. — Да, она талантлива. Да, она обижена на весь мир. Но она никогда не была в настоящем бою против равного противника. Она не знает, как пахнет горящая обшивка и что такое инстинкт выживания, когда металл рвется на куски.

Хоук кивнул в сторону «Воздушного Волка».

— А эта машина — не тренажер. И я — не курсант из «Топ Ган». Она летает на ярости, Дом. А ярость делает пилота предсказуемым. «Ноктюрн» — просто кусок железа, напичканный электроникой. Мы найдем её. И мы выполним работу.

Доминик посмотрел на Хоука. Он услышал в голосе Стринга то, чего там давно не было — холодную, безжалостную ревность профессионала. Старик тяжело вздохнул и кивнул.

— Ладно, сынок. Поднимай «Волка».

Через пять минут тишину пустыни разорвал хищный, вибрирующий вой. «Воздушный Волк» вырвался из жерла кратера, словно выпущенный из пращи снаряд. Спрятав шасси, машина заложила крутой вираж и, включив реактивные турбины, с грохотом преодолела звуковой барьер.

Черная молния устремилась на запад, к бескрайним просторам Тихого океана, навстречу надвигающемуся шторму и призракам прошлого.