Воспитатель

Спички детям не игрушка

На лазурно-голубом небе было ни тучки, солнце приятно грело, а высокое дерево с могучими кронами давало пятнистый тенек. Под ним собрались три девочки, и если две были заинтересованы, то третья выглядела сонной, и казалось, что вот-вот уснет.

— Уф, и что ты придумала, Малти? — спросила Люси, нервно дернув кончик своей розовой косы.

Малти одарила её хитрой улыбкой, а вот вторая девочка, сонно клюя носом, сморщилась, понимая, как всем попадет, когда их поймают.

— Наофуми будет ругать, — подытожила она.

— У-у, ну ты и трусишка, Елена.

— Не-а, просто от папы достанется.

Малти фыркнула, скинув с плеча рыжий локон на спину, и, поудобней взяв спичку, приготовилась чиркнуть, дабы зажечь мелкие палочки и клочок бумаги. Огонь быстро стал расти, пожирая бумагу и обхватывая палки. Малти улыбалась, наблюдая за яростным голодом пламени. Так хотелось спалить детский сад, а особенно Наофуми!

Елена потерла глаз, шумно зевнула и, покачнувшись, поднялась.

— Елена, — окликнула её Кью*.

— Жарко, — и, не говоря больше ни слова, продолжила идти прямо к беседке, к двум девочкам.

— З-знаешь… А ведь она права, — неуверенно произнесла Люси, крутя между пальцами конец косички.

— Ха, Елена всегда такая, как что-то грандиозное, так она уходит! — с возмущением произнесла зачинщица пожара.

А огонь тем временем стал пожирать траву вокруг и осторожно лизать выступающий из земли корень дерева.

— И всё же… Тебе разве от мамы не влетит?

Именно этот вопрос заставил тело Кью вздрогнуть. Она взяла свободную палочку и буркнула:

— …Нет. И вообще, где зефир?

— Ах, — Люси залезла в карман и выудила маленькую пачку зефира, открыла её и протянула белый мягкий комочек подруге. Та тут же взяла его и нанизала на конец палки, сунула в огонь. Люси последовала её примеру.

Зефир готовился быстро, о чём свидетельствовал сладкий запах ванили.

Подув на белый комок, Малти довольно улыбнулась.

Корень дерева уже вовсю горел, но её это как будто не волновало. Но до тех пор, пока с двух сторон её и Люси не окатили сначала водой, а следом с воплем песком.

— Фиро! — прозвучал до злости Малти голос воспитателя, а следом этот же голос уже с гневом обратился к ней: — Малти!!!

Малти с Люси за шиворот подняли и развернули, стали читать тираду на тему игры со спичками и огнем в целом. Воспитатель не забыл пройтись по прошлым их затеям, после которых мягкое место болело жутко.

Кью обняла себя, смотря в сторону. Тело уже продрогло, и она знала, что Наофуми намеренно заставил их стоять мокрыми и грязными. Мстя им за этот костер.

Тяжело выдохнув, парень протянул руки. Если Люси тут же вцепилась в одну из них, то вот Малти злобно зыркнула и, демонстративно фыркнув, отвернулась.

— Тц, я с тобой церемониться не буду!

Иватани схватил её за руку, но та стала вырываться; тогда он поймал её подмышки и, поудобней перехватив, взял одной рукой так, что теперь она висела на нём, дрыгая ногами и руками. Он посмотрел на Люси.

— Пошли, вас ещё отмывать и переодевать.

Примечания:

* — так как детский сад называется «Мелромарк», то фамилия королевской семьи «Кью».

В прошлом году

Ветер свистел, трепля одежду, земля под ногами была безжизненной. Напротив героя, закованного в чёрный доспех, стоял враг в полудоспехе с красными элементами, а в руках его блестело копьё.

Герой в чёрном поудобней перехватил меч с голубым камнем в рукояти и с воплем кинулся на врага. Копейщик ловко отбил его выпад и, крутанувшись, заехал ногой в живот. Доспех брякнул, боль тут же отозвалась, следом в нос прилетел конец копья, тупая боль отдала в висок, и по губе, из-под носа, скатилось что-то теплое. Меч выпал, и руки потянулись к носу. На пальцах были красные пятна.

— Р-Рен!

Взволнованный голос Мотоясу разбил безжизненные земли, возвращая его в реальность. Привычные вопли играющих детей зазвучали за спиной, как и очередные надоедливые командования Малти.

Темноволосый мальчик с кристально-голубыми глазами посмотрел на светловолосого. Он смотрел взволнованно, переминаясь с ноги на ногу. В руке сжимая палку.

— Рен, пошли! — его за руку схватил Мотоясу и поволок за собой.

Амаки безвольно следовал за другом до тех пор, пока возмущенный голос Наофуми, обращенный к другим ребятам, не заставил затормозить.

— Н-нет!

— Рен, пошли!

— У меня ничего не болит!

— У тебя кровь!

— Нет! — Амаки утер нос рукавом кофты. — Вот, видишь?!

— Вижу — я ударил слишком сильно, отчего выбил тебе мозги!!! — взволнованный вопль Китамуры заставил Амаки вздрогнуть и с боязнью посмотреть на Наофуми. Воспитатель отчитывал Ицуки и отобрал у него игрушечный лук со стрелами на присосках.

— Всё равно…!!!

— Наофуми-и!!! — крикнул Мотоясу.

Рен сжался, когда к ним подошел воспитатель. Хмурый взгляд зелёных глаз тут же прожёг дыру, казалось, он говорил одним взглядом, как хочет ему добавить.

— Ну, и что случилось?

Наофуми присел на корточки и взял Рена за подбородок, приподнял лицо, стал осматривать нос.

— Эт-то… я его нечаянно ударил. Ну, оно само так получилось… само… — потирая затылок, произнес Китамуру. — А что у тебя в руках? — зелёные глаза скосились на Мотоясу, тот тут же спрятал палку за собой, на что Наофуми лишь изогнул бровь — конец палки торчал из-за спины.

— Н-ничего. Тебе кажется.

— Ясно, — Иватани поднялся на ноги.

— Рен, пошли, умоем тебя.

Амаки молча кивнул и последовал за воспитателем, тот быстро отвел его в группу, попросив помощницу умыть его и привести обратно, а сам… убежал на улицу к остальным.

***

Наофуми потёр шею. Вот приспичило ему в воспитатели пойти, если бы не его подход к младшему брату, то, наверное, он бы и не пришёл к мысли об этой профессии. Но сейчас уже сожалеть не стоит: да, тяжело, но он уже привык, да и нет у него ненависти к детям… Хотя нет, к одной мелкой заразе — есть. А так всё хорошо.

Как только Наофуми вернулся на площадку, ему в лоб прилетела стрела и с чваканьем прилипла. Он замер, моргая. Напротив него стоял светловолосый мальчик с вьющимися волосами, он тоже моргал, но на его лице залегла тень страха, и, глянув на «оружие» в руках, он, ничего не придумав, завел руки за спину и стал пятиться назад.

Иватани нахмурился, поставил руки на бока, что показывало — он пришёл в себя и теперь с сомнением наблюдал за скудным побегом недолучника. Припоминая, что лук и стрелы у него отобрал и убрал в кабинку…

— Ицуки, — позвал он ребёнка; тот сделал шаг и наступил на машинку, бухнулся на зад, прямо на кулич из песка голубоглазой девочки.

— А-а!!! Мой тортик!!! Наофуми-и-и!

Девочка тут же стала возмущаться.

— Успокойся, Фиро. А ты, Ицуки, извинись.

— Извини…

Ицуки поднялся на ноги, отряхнув штаны, не забыв Фиро восстановить «тортик». Утерев нос, малец нехотя посмотрел на воспитателя.

— Так, а теперь давай сюда свой лук и стрелы.

Кавасуми надулся.

— Давай-давай, я уже который раз говорю — нельзя оружие в сад таскать. А вечером уже отдам.

Со стонами и шумными вздохами мальчик отдал своё оружие.

— Вот, а теперь… иди и поиграй с остальными.

— Уф! — возмущённо выдохнул, выказывая всю степень своего недовольства, на что Наофуми лишь хмыкнул. Но, тем не менее, Ицуки ушёл катать машинку, на которой и поскользнулся.

— Наофуми-сама.

Воспитатель обернулся и улыбнулся своей любимой помощнице — Рафталии. Очень умная, добрая и довольно хитрая девушка. Свою хитрость она использовала с детьми, дабы они не выделывались; сам Наофуми порой уставал с детьми договариваться и хитрить и уже начинал быть строгим, особенно с одной очень наглой особой.

— Я привела Рена, — она подтолкнула мальчика, тот неуверенно прошёл мимо Наофуми.

— Спасибо, вот же артисты.

— Хи-хи, верно, у нас каждый день не бывает спокойным, — по-доброму улыбнулась девушка.

Мало того, что она умна и умела быть довольно терпеливой, так ещё обладала красотой, отчего смотреть на неё было приятно. Ведь Наофуми знал точно, она прекрасна и внутри, и снаружи. Поэтому, если была возможность смотреть на неё или общаться с ней — он позволял себе быть рядом с девушкой.

— Верно.

— Ну, такая группа первая у нас.

— Уф… М-да, Кидзуне повезло больше, у неё народу меньше…

— Эм… Не уверена, что в количестве дело, вы ведь помните, что Кё в прошлом году сделал?

— Хм-м, — Наофуми задумался и тут же вздрогнул. — Ну нафиг! Что он, что наша «принцесса» — два сапога пара!

— Верно… Устроить мини-взрыв в туалетной и потоп на втором этаже, так ещё и выпустить гулять по саду животных из животного уголка…

— Притом попугаев ловить пришлось сачком.

— И зайцев.

— А рыб докупать.

— Да, тогда Кидзуне-сан сильно досталось.

— Так нечего на работе дрыхнуть!

— Но Вы-то тоже иногда…

— На тихом часу!

О луках и их загадочных появлениях

Как только дети позавтракали, Наофуми заглянул в кабинку Ицуки, все же этот пацан вечно таскает с собой по несколько луков и стрел. И ладно бы он играл только на улице и целился в неживые цели, так нет, он целится и в него, и в детей, и в Рафталию! (Ладно ещё в Малти, она заслуживает).

В кабинке на крючке висела ветровка и рюкзак с пандой. Наофуми тут же взял рюкзак и, посмотрев внутрь, напрягся. Там лежало штуки четыре луков, и все они были разных размеров, как и стрелы под них.

Иватани запустил пятерню в волосы.

— Вот же…

— Наофуми… — тихо позвал его Кавасуми.

— Ицуки, ты что, на стрельбу ходишь?

— Эм… Ну, да.

Наофуми выдохнул.

— Лучше бы ходил на музыку.

— Ну, мы же и так ходим на неё.

— Нет, в смысле ты бы в музыкальную школу лучше ходил, а не в глаза целился.

— Я не в глаза целюсь, а только в лоб! — возмутился ребенок.

Парень одарил его скептическим взглядом, мол, как будто это лучше твоих выходок.

— А можно я возьму…

— Нет! Я же сказал «нет»! Нельзя луки носить в сад!

— Но те, что ты сказал, я и не ношу, — невинным тоном произнес Кавасуми.

— Э? В смысле? — Наофуми посмотрел в рюкзак. — У тебя их что, целая коллекция?

— Ага! — оживился ребенок, активно закивав головой. — Я их коллекционирую!

На занятие по музыке

Изящные пальцы быстро и ловко переходили от одной к другой клавише, играя красивые мелодии, благодаря чему детские голоса хорошо сочетались с песней. Но все же лучшие из всех были у Фиро и Ицуки. Эти двое пели прекрасно и дуэтом и часто вместе выступали на утренниках. Насколько было известно музыкальному педагогу, Фиро занимается вокалом в музыкальной школе.

«Такая маленькая, а уже в школе», — мелькнула мысль, и красивая женщина завершила игру на пианино.

— Ну что, что?! — запрыгала на месте Фиро, отчего крылышки на резинке за спиной запорхали. — Мы уже пойдем в группу?!

— Что скажет Ост, то и будет, — припечатал Наофуми, однако малышка с игрушечными крыльями на лямках лишь возмущенно воскликнула, отчего бедняжка с зелеными косичками пустилась в слезы.

— Ох, Фиро… Стоит быть более терпеливой, — обратилась к ней Ост, наблюдая, как воспитатель подходит к самому плаксивому ребенку группы — Лисии — и гладит по голове, та тут же, шмыгая носом, успокоилась, но ненадолго. — Н-Наофу…!

Иватани, тяжко вздохнув, извернул руку, успев зажать рот ладонью подошедшей к нему Малти, отчего сквозь щели пальцев вылезла теплая розоватая субстанция с запахом клубники. А сама девочка хлопала глазами и с каждой секундой всё больше краснела от злости, что очередная её пакость не свершилась.

Ост одарила воспитателя грустной улыбкой.

— То-то ты не пела, — спокойно произнес Наофуми и… размазав жвачку по губам и щекам хулиганки, шикнул на плаксу. — Ну хватит уже, Лисия!

— Уа-а-а!!!

Взгляд Ост мазнул по двум детям, что стояли дальше всех, ближе к большому широколистому цветку, и озадаченно наблюдал за их махинацией. Девочка с длинным зеленым хвостом нежно поглаживала растение, а мальчик в зелёном шарфе и со светлыми волосами… попытался спрятаться в свисающей листве…

— Я — супер-вор! — произнес… Фари.

— Ты — супер-глупец! — произнесла Терезия. — Это волшебное растение, растущее в роще музыки!

«Ну хоть не пакостят, но… «Роща музыки»… Хм, думаю в следующий сценарий стоит это название вписать, наверняка Терезия и Фари буду рады».

Тут со стороны противоположного входа, откуда пришел Наофуми с детьми, появилась невысокая девушка с длинными черными волосами, по бокам были собраны хвосты из нескольких прядей. Внешне она выглядела младше восемнадцати лет, из-за чего в первые годы работы воспитателя её считали младшей сестрой… Кидзуны, а в итоге удивлялись, что эта… «младшая сестра» и есть воспитатель старшей группы «Рыбка» Кидзуна.

— О-о, нет, — тут же произнес Наофуми, заметив блондинистую растрепанную макушку Кё, сам пацан смотрел по сторонам и как-то гаденько улыбался. — Так, дети, собираемся!

Он быстро схватил за руку разозленную Малти с размазанной и уже остывшей жвачкой на лице и плаксивую Лисию.

— Эй! Кё, не смей лить какую-то бурду в цветок!!! — раздался вопль Кидзуны. — И вообще, откуда опять?!!!

Неудачный совет

Лисия неуверенно строила куличики с Фиро, все же… эта девочка была хоть и не плохой, но жутко шумной. Она… слишком громкая, слишком… неусидчивая и порой своими не к месту вскриками или словами жутко пугала, до слез.

— Эй-эй! — к ним выскочил Мотоясу.

Фиро тут же замерла на месте.

— Фи-иро-чан!

Светловласая девочка посильней сжала лопатку и недовольно посмотрела на Китамуру. Тот тут же лучезарно улыбнулся и начал перед ней крутиться и вертеться, показывая разные позы. Казалось, от него шли ослепительный свет и летающие розовые сердечки, но каждый раз они разбивались, лишь достигнув объект обожания мальца.

Лисия боязливо посмотрела на подругу по игре, та с каждым новым действием мальчика темнела.

— Вот, Фиро-чан!

Он застыл в несуразной и неудобной позе: на одной ноге, вторая была поджата и согнута в колене, правая рука прижата к уху, а левая — вытянута к любимой девочке, и пальцы сжаты были наподобие пистолета, но ладонь была наклонена так, как будто на кончике указательного пальца Мотоясу держал сердечко, а сам продолжал демонстрировать ослепительную улыбку.

Фиро молчала, а Мотоясу стал дрожать и покачиваться, показывая всю степень своего напряжения.

Но девочка все же ответила, правда… не то, чего ожидал услышать Китамура:

— Бе, какая гадость.

Мальчик грохнулся вперед.

***

Каждый занимался своим делом. Кто-то играл в песочнице, кто-то рядом машины катал. Один умник что-то копал у забора. А Ицуки стоял в стороне и наблюдал за детьми в песочнице.

Мотоясу просто невероятно прыгал вокруг Фиро, но девочка упорно его игнорировала, так что Китамура быстро грохнулся моськой в песок.

Взгляд вновь перешел на Лисию.

Он тяжко вздохнул.

Краем глаза заметил, как Наофуми за шиворот поймал Малти и понес её к веранде. Следом за ним бежала Люси.

«Точно, а Елена?»

Всем было хорошо известно, что вокруг Малти всегда крутятся Люси и Елена. Но последней реже всех попадало за компанию от шалостей Кью.

— Я сказал играть на своей площадке, — усадив девочку на скамейку, ругался Иватани.

Ицуки отсел к самому краю. А то эта ненормальная и ударить может, когда не специально, когда специально.

— Отстань! Мы с Кё — друзья!

— Вот именно поэтому. После сада хоть на ушах стой!

— Агр, я все равно пойду!

— Тц, со стенкой проще разговаривать!

Девочка в возмущениях задохнулась и, демонстративно фыркнув, отвернулась.

Люси мялась на месте, но, получив суровый взгляд воспитателя, села рядом с «принцессой». Цыкнув и буркнув: «Идиотизм», — Наофуми посмотрел на Кавасуми. Мальчик сидел в стороне, что редкость, обычно они с Реном, а иногда и с Мотоясу втроем дичь творят, играя в героев. Так что видеть его таким спокойным и тихим на улице непривычно.

Наофуми проследил, на что смотрит малец, и невесело усмехнулся, подошел к нему, присел рядом и спросил:

— В чем дело? — немного грубо спросил он, понимая, что после «милой беседы» с Малти ещё не отошел. Хотя и неудивительно. Как только он услышал молящий вопль Кидзуны, тут же понял, что принцесска его группы опять умотала к этому изобретателю Кё.

— Тебе Лисия нравится?

Ицуки вздрогнул, лицо его вмиг покраснело. Он отвел глаза в сторону.

— Ох, пойди поиграй с ней.

— Она сразу плачет.

— Эм, цветок подари. Вон, смотри, сколько растет.

Кавасуми осторожно посмотрел на Наофуми, после — на цветы. Он долго смотрел то на них, то на любимую девочку. После чего он вновь посмотрел на воспитателя, на этот раз с воодушевлением.

— Хорошо!

Иватани улыбнулся, потрепал мальца по голове, отчего тот широко улыбнулся и рванул к одуванчикам. Быстро нарвал целый букет и… протянул Лисии, та застыла на месте, её глаза округлились, сама она покраснела, а с уголков глаз полились слезы. Ицуки замялся, пробормотав, что она ему нравится, и всучил ей букет, однако вместо поцелуя в щеку или банального «спасибо, ты мне тоже нравишься» девочка начала громко плакать.

***

Уложив детей, Наофуми, устало вздохнув, прикрыл дверь. Наконец-то эти монстрики уснули.

Он посмотрел на стол у доски, там уже все стояло для чаепития. Даже чайник закипел.

Облегченно выдохнув, Наофуми разлил кипятка, достал пакетик черного чая.

— Наофуми-сама, — прозвучал голос Рафталии за спиной.

— М-м? — он посмотрел на неё.

Девушка прошла мимо него и села напротив, закинув другой пакетик в свою кружку.

— Что вы сказали Ицуки-куну?

— Цветок Лисии подарить.

— Вам, кажется, Мерлия-сама уже говорила, что издеваться над детьми…

— Я не издавался, — взяв конфету, произнес парень. — Просто она ему нравится, а каждый раз, когда он пытается с ней заговорить, она… молчит или плачет. Жуткая плакса.

— Даже так, — возмутилась девушка. — Но нельзя так.

— Можно. Да и я ничего не делал. Всего-то совет дал.

— Плохой из вас советчик в любви, — нахмурилась Рафталия, пригубив чай.

— Нет, просто они все — ненормальные.

Помощница грустно улыбнулась.

«С таким подходом вас никто не завоюет», — с румянцем отметила Рафталия. И ей это нравилось, ведь Наофуми-сама — только её.

Занозочка-чан

Дети собрались полукругом, с интересом смотря на воспитателя и светловолосую девочку.

— Ну в чём дело? — нахмурилась Малти.

— Итак, дети, — произнёс Наофуми и положил ладонь на плечо новенькой. — Это Сейн, с сегодняшнего дня она будет ходить к нам.

— Пф, еще одну занозу тебе мамочка отправила, — с насмешкой произнесла Кью.

Иватани оскалился.

Рафталия заволновалась. Сейчас Наофуми мог что-то нехорошее сказать, все же для него это было больной темой.

— В отличие от одной занозы в самой… глубокой, остальные милые и тихие.

— Я папе расскажу! — со злостью крикнула принцесска.

Воспитатель усмехнулась.

— Да пожалуйста, моя «милая и любимая» занозочка.

Сейн подняла голову, озадаченно смотря то на воспитателя, то на девочку с которой он… беседовал.

— Я… я… не…!

— Приятно познакомиться, Занозочка-чан, — выдала Сейн и поклонилась рыжеволосой девочке.

Повисла недолгая пауза.

— Пхе-хе-хе! — схватился за живот Мотоясу.

— Занозочка?.. — хихикая спросил Рен.

Дети быстро подхватили новую кличку Малти, начав переспрашивать и хихикать. Даже Наофуми хихикнул.

Рафталия приложила ладонь ко лбу.

«Наофуми-сама!» — простонала помощница.

***

В кабинете стояла тишина, отчего было слышно лишь тиканье часов, висевших на стене возле календаря с кошкой.

За столом сидела красивая молодая женщина. Она прямо держала спину, внимательно вчитываясь в документ. На лице была видна тень усталости. И с каждой секундой её прямая спина всё больше ложилась на спинку кресла. Дочитав всё, Мирелия, выдохнув, положила несколько полностью исписанных листов бумаги на стол, взяла руки в замок перед собой и с усталостью посмотрела на парня.

— Наофуми-доно, что на самом деле у вас вчера произошло? Олкрей мне хотел куда больше трёх листов написать жалобу… на вас. Опять.

— Ну, ничего нового. Когда вы мне снова перевели проблемного ребёнка, Малти не удержалась дать свой комментарий.

— Значит, «Занозочкой-чан» назвали не вы?

— Ага. Сейн неправильно поняла… А может, правильно, — посмотрев в сторону, произнёс невинным тоном Иватани.

— Наофуми-доно, — вновь устало вздохнула Мирелия, — я понимаю, моя дочь крайне непослушная, но будьте более терпеливым.

— Куда терпеливее, вы мне уже второй год это говорите, — фыркнул парень.

Мерлия вздохнула.

— И вообще, Сейн немного старше моих, так почему нельзя было её к Кидзуне перевести? У неё ведь старшая группа.

— Потому что вы умеете справляться с детьми куда лучше.

— Мне вы про Ицуки и Рена то же самое говорили.

— Я могу поменять вас с Кидзуной-доно группами.

— Э?

Наофуми удивлённо уставился на заведующую. Так легко? Он мог сразу же, как только его довела Малти впервые, поменяться?

«Подождите-ка, там же этот взрыватель!»

— Н-нет! Я останусь на своей группе.

— Вот как.

— Ага.

— Тогда могу ли я спросить?

— Что?

— Можете ли вы принять к себе в группу Кё?

— НЕТ!

Нельзя оставлять без присмотра электронику

Завтрак проходил тихо, лишь звон ложек по тарелкам и был слышен, показывая, насколько же была вкусна молочная рисовая каша.

Осмотрев детей, Грасс кивнула. Сейчас Кидзуна пошла отмечать детей, и она сейчас с ними одна. Но это не беда. Дети слушались её, даже эта двоица с Сэйя и Миядзи. Однако Кё… был отдельным случаем. Он мог показать себя с хорошей стороны, и как только ты отвернешься — сделает какую-то пакость. Как и сейчас: Грасс лишь отнесла чайник в мойку, а вернувшись, застала, как Кё специально уронил свой батон с маслом. Младший воспитатель внимательно наблюдала за тем, как тот поднял батон и с пакостной улыбкой стал растирать оставшееся на полу масло ногой.

— Кё-кун, снимай сандаль и иди бери тряпку.

Мальчик вздрогнул и обернулся. Он невинно уставился на неё.

— Н-но… Эснобат толкнул меня!

Мальчик, что сидел рядом с ним, возмущённо уставился на нежеланного соседа.

— Ага, и твоя нога «сама повела по полу», да?

— Угу! — активно закивал ребёнок.

Женщина подняла бровь.

Кё сглотнул.

— Живо, — со сталью произнесла она.

Тот отодвинул стул, снял сандаль и рванул в туалетную за небольшой тряпкой. Её для него персонально выделила Грасс как раз для случаев, когда он пакостит. А такие ситуации были часто.

И принялся вытирать пол, а следом и свой сандаль.

Грасс была той, с кем Кё не смел слишком сильно наглеть. Он так воспитателя Кидзуну Казияму не боится, точнее, воспитателя он совсем не боится, но её помощницу — да, ведь она очень злая. По его мнению.

***

Кё с раздражением выводил геометрические фигуры цветными карандашами на бумаге. Прошлая его небольшая шалость с кругами на столах вылилась в то, что ему пришлось оттирать их. Но это не значит, что он оставит всё как есть! Грасс и Кидзуне житься хорошо точно не будет.

И его план уже почти готов. Нужно дождаться, когда Грасс зачем-то уйдет, и тогда в запасе у него будет минут десять. За это время под носом Кидзуны можно много чего наворотить…

И…

— Кидзуна, нас завхоз зовет, я пошла, — Грасс махнула рукой и, бросив на Кё предупреждающий взгляд, ушла.

Кидзуна судорожно сглотнула и обеспокоенно посмотрела на самого неусидчивого ребёнка. Но тот… не сдвинулся с места. Он упорно рисовал квадраты, круги да треугольники. Пытаясь ими создать абстрактную картину.

Надеясь, что сегодня этот ребенок решит взять перерыв на пакости, Кидзуна продолжила работать за ноутбуком, пока… Миядзи не расшумелись с Ларком, устроив драку. Ноут пришлось оставить без присмотра, дабы разнять двух детей.

***

Первое, что услышала Грасс, когда вошла в группу, — это плач Кидзуны и тихие шепотки детей. Они стояли полукольцом возле воспитателя. Террис поглаживала воспитателя по плечу, а Ларк с Эснобатом, что-то активно обсуждая, печатали на ноутбуке, в то время как остальные обеспокоенно поглядывали на Кидзуну и юных «хакеров». И лишь Кё сидел за столом и активно рисовал геометрические фигуры, хитро поглядывая на толпу в стороне.

— Кидзуна, что случилось?

— Кё комп запаролил! — тут же заорал Ларк, тыкая в известного на весь сад хулигана пальцем.

— Неправда! — возмутилась маленькая девочка с хвостиком. — Кё рисовал!

— Ёмоги его защищает! — возмутилась Террис.

— Но ведь он рисовал!

— А почему, когда Миядзи с Ларком дрались, Кё подошел к столу?!

— Он за карандашами пошёл! Для меня, я тоже рисовала!

Дети начали шуметь, у Грасс дёрнулась бровь. Что ж, в этот раз он решил все рабочие планы Кидзуны испортить? Малая капля. Учесть, что он в прошлом году устроил.

Взгляд Грасс пал на телефон воспитательницы. Взяв его, она подошла к Кидзуне и попросила проверить, та, утирая слёзы и отправляя детей за столы, стала ковыряться в телефоне, но ничего не нашла.

— Н-ничего нет.

— Хм-м…

Грасс задумалась, ещё в прошлом году Кё умудрился сменить ей пароль, и она лишь с помощью специалиста смогла распаролить телефон. Ведь этот паршивец так и не рассказал, какие цифры ввёл, до последнего упираясь.

У Кидзуны зазвонил телефон. Та с паникой приняла вызов и приложила аппарат к уху.

— Д-да? — невинно спросила она.

— Кидзуна, ты видела, что мне отправила? — раздался уставший голос Наофуми.

— Э-э…

— Ясно. Кё?

— Кё, — отстранённо произнесла девушка.

Повисла пауза. И то ненадолго, её разбавила Грасс, когда достала свой телефон со шкафа. Стоило ей открыть мессенджер, её глаза широко раскрылись. Она тут же показала воспитательнице сообщение.

— «Ночь холодна, позови меня, когда захочешь согреться»… Э?!

— Тут у меня родительницы спрашивают, что это, — недовольно произнесла Грасс.

Глаза Кидзуны с ужасом смотрели на эти двусмысленные строчки. Откуда подобное взял ребенок — Казияма знать не хотела. Её больше теперь беспокоило, что она будет говорить родителям, кому это паршивец отправил нечто подобное.

— Я уже не раз говорил тебе, чтобы ты не оставляла без присмотра телефон и ноут, — раздался спокойный голос Иватани.

— Наофуми-и-и-и!!! — взвыла Казияма, понимая, какой у неё снова фронт работ. Ведь не каждая родительница поверит, что это не она и не всерьёз, а всего лишь шестилетний ребёнок напакостил. А в том, что он успел разослать это всем номерам, воспитательница не сомневалась.

Неудачный побег

Осторожно работая лопатой, Фоур обеспокоенно посмотрел на маленькую горку камней. Они все были размером с кулак, и, пока воспитатель не увидел их, стоит активнее работать лопаткой. Чем быстрее, тем лучше…

К нему с ведёрком песка подошла девочка. Внешне она выглядела крайне безразлично. Пустые голубые глаза. Белые, как первый снег, волосы и бледная кожа. Даже светлое платье с пятнами от песка. Всё это хорошо на ней смотрелось.

Сглотнув, мальчик отвернулся.

— Можно с тобой? — тихо спросила она.

— Нет. Иди и лепи свои куличики с Наофуми! — резко и грубо фыркнул мальчик.

— Наофуми Занозочку-чан ругает.

— Э? — Фоур озадаченно уставился на неё. Но та, пожав плечами, вернулась в песочницу и… стала строить замок, вместе с Фиро. Та прыгала вокруг неё и Лисии, отчего последняя чуть ли не визжала.

Фыркнув, мальчик продолжил. Осталось совсем чуть-чуть, совсем немного…

Привычные звуки детской площадки растворялись, сплетая новые, слышные лишь одному ребёнку. Погружая в его личный мир виденья того, что окружает его…

***

Нельзя останавливаться. Нужно продолжать работать. Быстрее и быстрее, пока надсмотрщик следит за другими заключёнными.

Руки болели, сердце ухало где-то внизу, то ли в груди, то ли в животе. Страх ползал по всему телу. Мысли били лишь о свободе, и проход медленно, но верно увеличивался, пока не стал достаточно широким. Оглянувшись и увидев, как надсмотрщик завёл беседу с коллегой, тут же рванул в дырку, почувствовав, как что-то острое шаркнуло по левой руке. Но проверять, что с ней, времени не было, нужно было стремительно бежать и бежать, иначе сирены могут сработать…

***

— Ты не представляешь, как долго я объясняла матерям Террис и Сайе, что то сообщение не от меня, — ныла Кидзуна.

Наофуми устало вздохнул.

— Сама виновата. Раз он Грасс-то напаролил телефон, то уж о своём ты должна была подумать в первую очередь.

— Хнык, Наофуми, хнык… Он же ребёнок. Ну, не могу же я, хнык, его во всем обвинять?

Иватани закатил глаза.

— Поверь, нашу «принцессу» я в первую очередь проверяю.

— Хнык, но нельзя же так. Хнык. Нельзя! — повиснув на низком заборчике, Кидзуна с трудом удерживала слёзы. Ей было обидно из-за чуть не вспыхнувшего скандала. — Я устала его во всём подозревать… Хнык-хнык… И вообще, мог бы согласиться махнуться группами, — тихо бурчала девушка, но её хорошо слышал Иватани, который с трудом удерживался от колкого комментария. — Ты-то лучше всех справляешься с детьми!

— Бабулька хорошо справляется, — не выдержал Наофуми, припоминая, как самая пожилая воспитательница сада ловко прыгала вместе с детьми, выкручивая невероятные пируэты, которые сам Иватани вряд ли даже с подготовкой посмел бы сделать.

— Уа-а-а! — не выдержала Казияма и заревела, обнимая самый высокий карандаш-забор, разделяющий площадки групп.

Ну что ей делать-то с этим Кё? Родители его на любые её жалобы кивают, но ничего особенного не делают! И хоть все его шалости оплачивают, ситуацию это не меняет! А наоборот, ухудшают. Малец с каждым разом придумывает что-то грандиозней и грандиозней. И тут встаёт вопрос, кто первый не выдержит — родители Кё или сама Кидзуна.

И девушка склонялась ко второму варианту. Так как сама уже вся была на нервах, более того, спокойно на ребёнка не могла взглянуть. Казияме всё время кажется, что, как только она отведет от Кё взгляд, он сотворит новую гадость.

Услышав дикий хохот, вздрогнув, она обернулась, панически-бешеным взглядом обвела свою площадку. Но не увидела ничего странного. Всё как обычно, дети были заняты своими делами: кто в песочнице, кто на горке, а кто- то и в деревянной машинке играл. И именно от последней доносился дикий хохот Кё. Похоже, ребёнок представил себе чокнутого водителя из какого-нибудь фильма или даже триллера.

— Слушай… — начал Наофуми, наблюдая, как дергался белобрысый паршивец, как будто его действительно заносит, когда водишь на бешеной скорости. У него даже пару раз очки чуть не вылетели в сторону! — А ты не предлагала его к психологу сводить? А лучше к психиатру.

Девушка с задумчивостью уставилась на ребёнка, обрабатывая информацию, пытаясь найти отголоски общения с родителями юного дарования. И, к своему ужасу, нашла идентичность.

— Увы, предлагала.

— О, реально? — удивился Наофуми. — А я думал, что нет.

— Предлагала. Два раза. И два раза его водили. Один раз у нас и другой к другому специалисту. Все утверждают одно — нормальный.

— Буйно-нормальный? Если так, то да, «нормальный».

Они синхронно вздохнули. Хоть Наофуми и мучается с Малти, но с ней ему всё же попроще. Она не столь богата на больные фантазии, как один юный гений.

Между ними повисла недолгая тишина. Каждый думал о своих проблемах и грядущих выходных. Ровно до тех, пока Кидзуна не утёрла слёзы и не заметила за двухметровым забором — границей между детским садом и гаражами — блондинистую макушку с чёрными прядями. Она крадучись пробегала от кустика и травинок у изгороди, дабы его не увидели, но, увы, было хорошо видно. Более того, в голове всплыл образ ребёнка из Поварёнка — группы Наофуми, и имя мальца. Тут же она вскрикнула, тыкая в беглеца:

— Наофуми! Фоур сваливает!

Иватани вздрагивает, оборачивается, беглым взглядом пересчитал макушки подопечных и, не найдя искомую макушку, зацепился за действия Сэйн. Девочка засыпала дырку под забором. Он тут же мысленно отметил попросить слесаря залить по всему периметру под основным забором бетон, желательно на метр в глубину. И рванул к забору, на ходу бросив собеседнице присмотреть за его детками. В ответ девушка взвыла.

А беглец вздрогнул и, уже не скрываясь, побежал.

Наофуми ловко вскарабкался по забору, перемахнул через него и побежал за мальцом, достаточно быстро нагнав его и схватив за шкирку, потянул на себя. Но тот резко дёрнулся назад, вытягивая руки вперёд, из-за чего голубая футболка осталась в руках воспитателя, а сам беглец ловко юркнул между ног последнего.

У Иватани дёрнулась бровь, но он вновь нагнал мальца, поймав за майку, но тот проделал тот же трюк. В третий раз парень ловко поймал его со спины за штаны и гаденько улыбнулся, когда Фоур обернулся с бешеной одышкой и паникой в глазах:

— Ну, что, их тоже будешь снимать?

Фоур сглотнул. Кажется… ему снова влетит.

— Нет, — обречённо вздохнул малец.

Отпустив его, Наофуми нацепил на него всё, что успел случайно снять, и, подхватив на руки, сказал покрепче обнять его. Ребёнок поморщился.

— Ни в жизни.

— В этой жизни придётся. Давай. А то обходить долго.

Ребёнок вздохнул и обнял воспитателя крепко-крепко.

Наофуми повторил недавние махинации и уже стоял на своей площадке. На глаза тут же попались Малти с Силдиной. Причем вторая сидела на первой. Та, размахивая руками, требовала с неё слезть, но Силдина ловко перемещала вес, не давая ни зацепить, ни сбросить себя. Так ещё Терезия с Фари на пару отгоняли Елену и Люси, дабы те не помогли.

«Ну, хоть кто-то помогает управиться с этой принцессой».

***

Милая улыбка, вспоминающий взгляд голубых глаз за толстыми стеклами очков. Девочка покорно внимала всё возмущение воспитателя.

Фоур же стоял темнее тучи, понимая, что сестра начнёт после того, как они выйдут за ворота сада. Он судорожно сглотнул.

— Ох… Сбежал… Простите, — виновато кивнула Атла. Старшая сестра данного «заключённого».

— Я всё понимаю, общество двоюродной сестры не сахар, но всё же попроси родителей с ним поговорить.

— Обязательно! — с рвением произнесла девочка, кивнув.

— Вот и хорошо. Фоур, что нужно сказать?

Мальчик с паникой поднял голову, заглядывая в глаза воспитателя, и робко выдал:

— А можно остаться?

***

Сжимая маленькую ладошку брата, Атла уверенно шла вперёд, конечно, не так быстро, как хотелось, всё же Фоур мал и не поспевал. Но хотелось поскорее попасть домой и рассказать родителям, что братец не даёт нормально сблизиться с Наофуми.

При общении с ним сердце трепещет в груди, разрывая саму хозяйку на мелкие кусочки. Ах, так хотелось прильнуть к крепкому телу парня. Уже скоро называть его парнем даже в мыслях будет неуместно, и всё из-за возраста. Но для неё Наофуми Иватани самый лучший.

— П-прости… — тихо произнес братец, когда они преодолели половину пути до дома.

— Ах… С одной стороны хочется поругать тебя, а с другой… Я так рада послушать Наофуми-сана… — с придыханием произнесла девочка.

А Фоур навострил уши. Неужели сестрёнка не станет ругать? Он прекрасно знал, что сестра облизывается на его воспитателя. Лично видел, как слюни у неё иногда текут, когда Наофуми не видит. И когда он спросил, почему у неё слюни, она выдала, что влюбилась. И он понял, что влюбляться не хочет. Выглядит мерзко.

— Но я всё равно расскажу маме и папе.

Мальчик улыбнулся. Выслушать тираду родителей лучше, чем занятие по карате с сестрой. Она хоть и плохо видит, но даже без очков может избить так, что мало не покажется. Конечно, его она не избивала, просто Фоур иногда бывал у неё на занятиях, но приятного всё равно мало.

— Ага!

Атла одарила его внимательным взглядом.

— А потом позанимаемся. Хочу посмотреть, чему тебя научили, пока я контрольные сдавала.

И тут Фоур понял, насколько он любит родителей и воспитателя.

Проблемы замужества и свадьбы в целом

Широкий белый зал. На колоннах были закреплены живые, благоухающие цветы, в витражные окна бил свет, придавая причудливое, но приятное глазу освещение. По центру, прямо к алтарю, тянулась красная дорожка, и по её бокам стояли люди, в ожидании смотря на двери.

Заиграла прекрасная, подходящая под торжество музыка, и тут же отворились двери, впуская двоих. Мужчину, облачённого в официальный праздничный костюм, ведущий под руку светловолосую красавицу в белоснежном платье и фате. Подол платья за спиной тянулся на несколько метров.

Гости ахали и охали: родственники с волнением, а мама и со слезами, закусывая носовой платок зубами. Сестрёнка также волновалась, но была относительно сдержанной, поглаживая мать по руке.

Шаг за шагом продвигаясь к мечте, девушка не могла унять быстро бьющееся сердце. Её мечта совсем скоро сбудется, и возлюбленный законно станет её. И тогда никто более не посмеет отнимать внимание жениха. Тогда смотреть он будет только на неё!

Подведя дочь под венец, мужчина тут же отошёл и смахнул слёзы.

А девушка, еле сдерживая восторг, развернулась и с придыханием поклялась в вечной любви и светлом будущем жениху. Как и он. И, когда он снял фату, их глаза встретились. Он смотрел на неё с доброй, светлой улыбкой, и искорки счастья сияли в зелёных глазах, склонился, чтобы…

— Фиро-о-о! Иди за сто-о-ол!

Образ прекрасного зала с гостями и плачущими родственниками рассыпался. Потерявшись в росинках ковра, возвращая ребёнка из сладких грёз.

Девочка с сожалением смотрела на Барби в свадебном платье и Кена, сожалея, что это была не её свадьба с Наофуми, а всего лишь игра.

— Фи-и-иро-о-о! — продолжала звать её мама.

Вздохнув, Фиро оставила кукол, обведя взглядом пришедших гостей и понимая, что ей ещё ждать и ждать. Ведь, прежде чем сыграть свадьбу, нужно… А что, собственно, нужно, кроме как быть со-вер-шен-но-лет-ней?

Наофуми много ей говорил, но она так и не поняла ничего из этого. А она всего лишь сказала, что он её жених и воспитатель должен на ней жениться.

Предотвратив третий призыв за стол, Фиро с удовольствием села рядом со старшей сестрой Фиторией и с задумчивостью посмотрела в тарелку. Там уже лежали карри, рис и немного овощей. Многие дети в саду овощи не любят, но Фиро любит всё, что вкусное! Взяв ложку, она, не мешкая, стала поглощать еду.

— Ну-ну, Фиро-тян, не торопись, — мама утерла с щёк попавший на них бульон и кусочки овощей карри, и девочка послушно приубавила напор.

Но, съев всё, с трудом удержала себя, чтобы не вылизать тарелку до основания. Увы, папа сказал, что мальчикам не нравятся «поросята», а он сам и Наофуми — мальчики. Только большие.

— Мама, папа, а что нужно сделать, кроме как быть со-вер-шен-но-лет-ней, чтобы сыграть свадьбу?

Вопрос младшей ввёл в ступор. Мама зависла с ложкой у самого рта, папа чуть не опрокинул чашку с чаем на себя, а сестра… Она меланхолично-озадаченно уставилась на неё.

Фиро нахмурилась, недовольно смотря на взрослых. Терпеть и ждать Фиро не любила, а ещё Мотоясу.

— Кхе-м. Ну… закончить детский сад, школу, хм-м… — задумалась мама.

— Найти любимого, — продолжил папа, — получить от него предложение. Или самой предложить. Но главное — обоюдное согласие.

— Обо-юд-ное? — наклонив голову набок спросила младшая, заглядывая в зелёные омуты отца. Они были светлее и ярче, чем у Наофуми.

— Чтобы он тоже был не против, — легко пояснила Фитория, возвращаясь к своей трапезе. В её тарелке было ещё много всего.

— Ух, много, — отметила Фиро.

— О, точно! — вспомнила мать, хлопнув в ладоши. — Кольцо и свидание! И цветы, обязательно цветы!

Фиро чувствовала, как начинает кружиться голова, но ради Наофуми она готова на всё!

— Ясно. Кольцо, цветы, школа, свидание… — слезая со стула, забормотала Фиро. — А что такое свидание, его есть или надевать? Или что-то на нём делать? А то Малти что-то такое говорила…

***

Фиро выглядела невыспавшейся и уставшей, это Наофуми отметил сразу. Особенно ясно об этом говорили широкие и частые зевки, а так же два хвостика, которые ей смогла заплести Филория.

Но, тем не менее, девочка протянула ему букет из самодельных цветов и пригласила на свидание. Наофуми нехотя принял подарок, а от второго мягко отказался.

— Уф… Ладно, тогда потом? Ну, или…

— Фиро, иди мыть ручки, а то Рафталия-сан не пустит тебя за стол, — вмешалась Филория, и дочь тут же рванула в группу.

Наофуми озадаченно смотрел на то место, где секунду назад стояла девочка.

— Эм-м… Наофуми-сан… Тут такое дело… В общем, она опять загорелась идеей выйти за вас замуж.

Парень вздохнул. В прошлом году, как только детки перешли к нему, Фиро с порогу заявила, что он её муж. Потом он с её родителями долго и муторно объясняли ей, что она слишком маленькая, и тогда она поутихла. А сейчас опять.

«Ох уж мне этот кризис трёх лет…»

— Ясно. И что же вы ей такого наговорили?

— Ну-у… — женщина посмотрела в сторону, подобно нашкодившему школьнику. И сложно сказать, что эта невысокая худенькая женщина в коротком платье с большими лилиями — мать двоих детей. Сама она на старшеклассницу похожа, не более, особенно это её нечто среднее между банданой и платком на голове.

— Ясно, — вздохнул Наофуми. — Свидание, школа, кольцо, цветы?

Женщина кивнула.

Что ж, новый день — новые заботы. Наофуми не привыкать.

Дела амурные…

Он уверенно шёл вперёд, преодолевая все препятствия. Будь то непроходимые болота с кишащими там злобными, голодными крокодилами или невероятно глубокие ущелья со скрипучими лианами.

Но он шёл. Вперёд, быстрее всех! И лучше всех!

Ведь он должен показать ей, что достоин её улыбки!

Он с трудом, но смог кинуть далеко вперёд волшебный шар, и перед ним из воздуха появился мост, уходя в туннель. Страшно. Но он не отступит! И он бежит, прыгает в саму тьму извилистого туннеля. Быстро добирается до выхода и теснит удивлённого Фоура, оставляя его позади.

Перед глазами проносится алый платок.

Он тормозит и с отдышкой и надеждой смотрит на неё. Она одаривает его улыбкой. Он тянет к ней руку, как она резко произносит:

— Отойди!

Он вздрагивает, не понимая, почему его принцесса практически крикнула на него. Но повинуется и отходит. Сердце беспокойно трепещет, пока в спину не пихнули и он не упал рядом с ней.

Кишащие болота всякой гадости тухнут. Как и каменный зал, возвращая его в привычный, обычный спортивный зал.

Мальчик удивлённо моргает, смотря в кроссовки преподавателя по физкультуре. И неуверенно подымает глаза, тут же сталкиваясь с её прекрасными омутами. Щёки предательски краснеют, когда она помогает ему подняться и ругает влетевшего в него Фоура. Тот возмущается, но, тем не менее, под строгим надзором Эклер и Наофуми бурчит извинения и уходит. Но не Рен. Он стоит на месте, смотря на Эклер. Его принцессу…

— Что такое, ушибся? — она наклоняется к нему.

Мальчик смущённо мотает головой, практически шепчет извинения и уходит на скамейку. Надеясь когда-нибудь рассказать ей о своих чувствах…

***

— Во-о-от! Смотри-и-и!!! — вопила Фиро, тряся двумя листами бумаги перед Наофуми.

Она практически прыгала вокруг него, мельтеша рисунками.

— Смотри-и-и! Нао-о-офуми-и-и!!!

У воспитателя дёрнулась бровь, и тот с неохотой обращает всё своё внимание на неё. На что Сэйн и Силдина с равнодушными минами становятся первыми зрителями. Ведь до этого Иватани с ними занимался, доделывая то, что девочки не успели на занятии, пока остальные дети играли в группе, во что хотели.

— Ну? — изгибает он бровь.

Девочка радостно улыбнулась.

— Вот, смотри! Что тебе больше нравится? — протягивает она ему рисунки.

Наофуми озадаченно рассматривает художества юного дарования, не совсем понимая, что тут конкретно изображено. Какие-то круги, кривые сердечки, несуразные человечки, в которых по характерным признакам узнавал себя (в зелёном переднике, с хмурым видом, зелёными глазами и взлохмаченными чёрными волосами) и Фиро (златовласое создание с крыльями за спиной). Много цветов, какие-то арки. Но, перевернув листы, тот сдержался, чтобы не выругаться. Там снова нарисованы он и Фиро и… куча-куча детей. Похожих на

них!

«Да за что же мне это?!»

Она уже вторую неделю донимает его после снова воспалённого желания выйти за него замуж!

«Что ей так Мотоясу-то не нравится?!»

— Ох, эм-м… А что конкретно? — осторожно спрашивает Наофуми.

— Как что? Как что?! Кольца!

Глаз дёрнулся.

— Цветы!

Тот сглатывает.

— Свидание и свадьба!!!

Глаз снова дёрнуло. А бросив мимолётный взгляд в сторону Силдины, глаз и вовсе задёргался, не прекращая. В синих омутах ребёнка скользнул интерес. Лишь Сейн всё ещё сидела, не меняя мину.

— И-и-и! — Фиро протягивает, поворачивает в руках воспитателя листы. — Семья-а-а!!! И много-много деток!!!

Наофуми молчит, соображая, что же такое ей сказать, чтобы не обидеть и не было грубо. Учесть, как ему хотелось сказать что-то нецензурное... было трудно.

— Много-много? — заинтересованным тоном спрашивает Силдина.

— Зачем много? — спрашивает Сейн. — Когда много – тяжело. Наофуми тяжело. Ведь Занозочка-чан странная, а Фоур – злюка.

Между ними зависает тишина.

Фиро с задумчивостью осматривает свои художества, Сейн и Силдина смотрят в одну точку, а Наофуми краем глаза осматривает групповую, пересчитывая макушки, отмечая, что Малти играет в куклы со своими подругами, а трое горе-героев вновь пытаются отвоевать замок из кубиков, но в ходе спасения рушат. Ещё несколько рисуют, а Фоур и Фари играли в машинки.

— Да, — разрывает между ними тишину Фиро, кивая на свои слова. — Много-много детей сложно. Но мама бабушкой хочет стать.

Наофуми устало вздыхает и спрашивает, не надеясь на нормальный ответ:

— С чего ты это взяла?

— Ну, она с Фиторией разговаривала об… э-э… её парне! И Фитория говорила, что раньше времени бабушкой маму делать не будет, а мама сказала, что не будет против!

Иватани вновь тяжело вздохнул, смотря на юное дарование.

— А когда я спросила, как мама может стать бабушкой, она сказала, что мне или Фитории нужно родить детей! Много-много! И раз сейчас Фитория не хочет, то это сделаю я! — гордо выпятив грудь, выдало создание.

Наофуми закрыл глаза, потирая руками лицо. Какая же Фиро… гиперактивная. И приставучая. И почему она именно его хочет видеть своим женихом? Мальчиков вокруг мало?

Тяжко вздохнув, он стал объяснять. Снова объяснять (что он делал в прошлом году), что сейчас он не может стать её мужем. Или парнем. Другом — пожалуйста, не больше. Фиро спрашивала и спрашивала, пытаясь найти хоть одну лазейку. Даже Силдина и Сейн пару раз задали вопросы на интересующие темы.

— Бу-у! Злюка!

— Это законы такие.

— Пф! Может, тогда потом?

— Школу закончишь, и там… подумаю…

Фиро тяжко вздохнула.

— Но на свидание мы всё равно сходим!!!

— Я готов хоть сейчас! — вклинился в разговор Мотоясу, подскакивая к Фиро. Малец весь был лохматый, а на щеке имелась мелкая царапина.

— Не-е-ет! Только не ты!!!

Но Китамура схватил её за руку и упал на одно колено, положил вторую ладонь на грудь и с придыханием произнёс:

— Выходи за меня!

Наофуми судорожно задышал. Ему плохо. Голова начинала болеть, а от шума этой парочки, казалось, сейчас весь сад рухнет на него одного. И это было бы кстати, но ведь его не убьёт, а лишь придавит.

«И о чём я думаю?»

Иватани потёр виски. Как же иногда его всё достает!

***

Потирая щеку с пластырем, Рен нехотя рисовал замок. Получалось не так, как он себе представлял, но… всяко лучше, чем у его сверстников. Его даже Наофуми хвалил на занятиях по рисованию и лепке!

Да и… рисовать он не особо хотел, но когда воспитатель увидел, в каком виде оказался уголок, в котором они играли, и сами дети… заставил всё убирать, обработал мелкие царапины и позаклеивал их, а после рассадил по разным столам и вручил карандаши и бумагу.

Но ведь они герои, поэтому раны украшают мужчин! Именно так они с Ицуки заявили в один голос, когда Мотоясу ни с того ни с сего отступил. Хотя и ему, и Ицуки тоже досталось.

Но Наофуми лишь фыркнул, сказав, что хоть это и так, но не детей, на что уже троица возмутилась, но молча, и расселась по столам. Остальные дети, даже Малти, до сих пор играли. А она редко вела себя нормально.

— Ух ты, замок и рыцарь с принцессой! — с восхищением произнесла подошедшая Фиро.

Рен вздрогнул от её голоска и нахмурился, закрывая рисунок.

— Красиво.

Он кивает и молчит. Не хотел с ней разговаривать. Шумная слишком, но для Мотоясу в самый раз. Тот как раз настолько увлёкся рисованием, что не заметил, как его любимая девочка общалась с его лучшим другом.

— М-м… А это кто? — она тыкает на руку принцессы, что выглядывает из-за ладони Амаки.

— Ну, принцесса…

— Ага. Только у неё волосы розовые, как у Эклер. И глаза голубые, а ещё у неё в той руке, кажется, был нарисован свисток.

Амаки недовольно посмотрел на Фиро. А та лишь широко улыбалась.

— Она же, да? Физ-рук?

Тот озадаченно на неё смотрел.

— Мне вот Наофуми нравится. Я за него замуж хочу. И выйду! — с гордостью произнесла она.

Рен увидел, как Наофуми, что продолжал дополнительно заниматься с Сейн и Силдиной, дёрнулся и кинул в их сторону напряжённый взгляд.

— Так вот. Она тебе нравится, да? Когда сделаешь предложение? Какая будет свадьба? Сколько деток?

Мальчик побледнел, вытаращивая глаза на девочку. Вопросы его изрядно напрягали и даже пугали.

Он замотал головой.

— А? Но как? Она же тебе нравится! Ты же на занятиях по физ-куль-ту-ре больше всех всё-всё делаешь! — размахивала девочка руками и резко дёргалась, от чего крылышки за спиной, казалось, махали в такт рукам хозяйки.

Рен отвёл глаза в сторону.

Фиро замолчала, внимательно рассматривая профиль мальчика.

Амаки очень хотел, чтобы Фиро от него уже отстала. Не сможет он признаться! В этом году хотел валентинку подарить Эклер, но сил так и не хватило. Поэтому он лишь старался и старался ради Эклер…

Фиро убежала от него прямиком к Наофуми. Снова. И снова закружила вокруг него.

Рен облегчённо выдохнул, радуясь, что шумная девочка наконец отстала. Он продолжил рисовать на бумаге и в фантазиях о своих подвигах…

Но все яркие краски померкли, когда перед носом показалось красное сердечко.

Он часто заморгал и озадаченно уставился на него.

А следом легли блёстки, клей-карандаш и несколько кусочков цветной бумаги.

— Вот! Делай, а я тебе помогу подарить! Она должна знать о твоих чувствах! —

горячо произнесла Фиро.

Рен удивлённо смотрел то на принадлежности, то на широко улыбающуюся девочку. Щёки покраснели, он замотал головой.

— Ладно, тогда на следующем занятии я сама скажу!

— Нет!

***

Рен чувствовал себя ужасно, он боялся, что Наофуми им потом такой нагоняй устроит, что мало не покажется. Но этого не боялась Фиро, она уверенно держала его за руку и тащила за собой, при этом гордо держа голову. Как будто они не сбежали из группы, а им разрешили.

«Наофуми бы никогда не разрешил!»

Однако Фиро ничто не остановило… из-за чего сейчас они шли по коридору, направляясь прямиком к спортивному залу. При этом несколько раз Фиро прятала их за большими горшками с цветами. И, самое смешное, их никто не поймал! Прямиком до самого зала, где они застали Эклер одну. Она что-то делала за ноутбуком. И при виде их её небесные глаза широко раскрылись.

— Фиро-чан и Рен-кун? В чём дело? Почему вы здесь одни?

— А Рен вам хочет кое-что дать!

Фиро толкнула его к ней.

Мальчик боязливо протянул сердечко, которое он разукрасил всем сам, отчего сейчас его пальцы были в блёстках и клее.

— Ам-м-м… Э-э, спасибо?

Эклер неуверенно взяла подарок и открыла, там была нарисована… она. Вероятно. Учесть, что все необходимые черты он нарисовал.

— В-вы… м-м… ву…

Эклер удивлённо уставилась на Рена, не поняв, что он там промямлил.

Фиро скоком поравнялась с ним и громко произнесла:

— Вы Рену нравитесь! Он вас любит и хочет жениться на вас!

Повисла пауза, и то недолгая.

Рен вытаращил глаза, лицо его густо покраснело.

— НЕТ!

— Но ты же так стараешься на физ-куль-ту-ре!!!

— Да, но…

— Вот, значит, ты любишь Экле-ер и хочешь на ней же-нить-ся!

— Дети-дети! Успокойтесь, — попыталась утихомирить их преподаватель по физкультуре, но не вышло. Фиро и Рен продолжали спорить.

«И как Наофуми с ними справляется?»

— Эклер-сан… Рен-кун? Фиро-чан?

Дети замолкли и обернулись, в дверном проёме стояла Рафталия, в её карих глазах стояло нескрываемое удивление.

— Вы что тут делаете? У вас же уже прошла физкультура.

— Рафталия-сан, заберите их, пожалуйста, — тяжко вздохнула Эклер.

— К-конечно… Ох, позвоните Наофуми-сану, скажите, что я их сейчас приведу. А то телефон не взяла с собой.

Сеавет кивнула и потянулась за телефоном. А Рафталия положила ей на стол бумаги, которые завхоз попросил передать Эклер.

— Так, пошлите? — с прищуром спрашивает Рафталия.

Дети переглянулись и нехотя кивнули.

***

Разворачивая конфету, Наофуми наслаждался тишиной. Тихий час — самое любимое время, в такие моменты можно отдохнуть от шума и детских выходок. А ведь ему ещё почти два года вести сумбурную компанию.

Рафталия неторопливо помешивала сахар в чае, тихо делая круговые движения. Даже звон от такого мог разбудить детей.

— Вы сегодня устали? — тихо спросила она и взяла конфету, потихоньку разворачивая её.

Наофуми закинул свою себе в рот и устало вздохнул.

— Да. Сегодня они разбушевались. Не думал, что Фиро и Рен так сдружиться

могли.

Рафталия улыбнулась. Да, она и сама удивилась, застав детей у Эклер.

— Додуматься сбежать, чтобы подарить сердечко… Повезло, что никто из начальства лично это не застал и ты оказалась рядом с ними.

— Это верно, — кивнула Рафталия.

Наофуми пригубил чай. Он устал, хотелось отпуска, но, увы, он нескоро.

***

Филория мялась, смущённо слушая рассказ Наофуми. Их дочь вновь начала донимать воспитателя, так ещё подбила другого ребёнка на это, хорошо, что объектом его внимания был другой человек. Но женщина всё равно испытывала стыд.

— Простите, я… я не уследила.

Наофуми качает головой. С родителями Рена он уже побеседовал. Пусть тут сам Иватани виноват, но сообщить он был обязан.

— Просто… Фитория уже большая, и я иногда забываюсь…

— А ещё у вас много родни. Я в курсе, — кивает Иватани, припоминая, что именно со стороны Филории столько таких шумных созданий. Он даже помнит троих её племянниц, у которых в группе он поначалу работал подменным воспитателем. И все одинаково шумные и специфичные.

Филория открывает рот в попытке извиниться, как ей на плечо ложится рука мужа. Она обернулась.

— Дорогая, бери Фиро и идите на улицу, а то ей уже неймётся.

Филория кивает и, взяв дочь за руку, утянула ту за собой.

— Извини, что так получилось. Надеюсь, с возрастом она забудет про тебя, — произнёс Макото.

Наофуми усмехается.

— Надеюсь, а то скоро могу и жениться.

— Ха, неужели всё же решился предложение сделать Рафталии-сан?

Иватани фыркнул, сдерживая себя, чтобы не скрестить руки на груди. Старая привычка, которую нельзя делать, когда ведёшь беседу с родителями. Даже если знаком с этими родителями давно. Ведь Макото он знает ещё со школьной скамьи, правда, тот старше его на три года, но тем не менее.

— Может быть. Не хочу Фиро сердце разбивать.

Макото хмыкает.

— Если честно, то, мне кажется, ей это будет полезным. Она даже дома уже приглашения на свадьбу рисует...

Наофуми потёр лицо рукой.

— Неужели из-за одного ребёнка я должен жениться?

— Мне кажется, тебе уже давно пора. Вы же друг на друга влюблённые взгляды кидаете приличное время. Мы вот с Филорией быстро поженились, но не жалею.

— Так это вы. Да и… как вы там познакомились?

— Она меня на велосипеде сбила, — глупо улыбнулся Макото.

Иватани задумался, было ли у него нечто подобное с Рафталией. С ней он познакомился, когда она устроилась к ним на работу… и то лично с ней… Точно.

— Рафталия меня краской облила. Случайно. Но я потом долго оттирал краску.

Макото пустил смешок.

— Во, видишь, теперь она просто обязана стать твоей женой.

О юных поварах-хирургах и султанах

Елена лежала на спине, убрав руки под голову, и сопела, совершенно не обращая внимания на обстановку вокруг и что с ней делают. Рядом с ней сидели Малти и Люси, и вокруг этой группки была разложена детская посудка: тарелочки, кастрюли, столовые приборы.

И всё бы ничего, но… местная принцесса водила детским ножиком по животу спящей подруги с улыбкой и тихими хихиканьем. Вторая её подруга — Люси — водила вилкой и тарелочкой по боку Елены.

Наофуми со скептицизмом наблюдал за данной игрой. Нормальные дети играют иначе: там тарелки расставляют на столах, кукол и другую живность кормят. Или хотя бы мелкий конструктор в посудку пересыпают. Но не так.

Он вздохнул, закрывая лицо ладонью.

Ну, в принципе, Малти и не так умеет играть…

— Вопрос только в том, играют они в хирурга или повара… — пробормотал Иватани, отнимая руку от лица.

Тут Малти откладывает ножик, берет кастрюльку и… черпак и делает вид, что зачерпывает с живота, где должен быть «разрез», в посуду.

Бровь дёрнулась.

— Значит, повар?

— Ага, канивал.

Воспитатель посмотрел на ребёнка, что встал возле него. Эта была Сэйн. Она с равнодушной миной смотрела за игрой местной «принцессы».

— Она же её есть будет?

— Да кто уж знает…

— Если да, то нужен соус. Лучше на томатах и кови.

Бровь снова дёрнулась.

Иватани потёр переносицу.

Сэйн-то это откуда взяла?

И глянул на девочку. В руках она держала ножик, черпак и кастрюльку, в которой лежал игрушечный помидор.

И только Наофуми собрался спросить, та выдала:

— Дай кови, пожалуйста.

Воспитатель шумно вздохнул и всё же спросил:

— Откуда такие познания?

— В фильме Нейн.

Иватани передёрнуло. Он едва не сморщился от имени, но сдержался.

— Если Нэйн — то ясно.

— Так дашь?

— Нет. С меня всю кровь выпила Малти.

— Значит, у неё посить… — тихо произнесла девочка и пошла к юным поварам-хирургам.

Наофуми потёр висок. Какого хрена эта чокнутая позволяет ребёнку ужастики смотреть?

***

— Ух, так и сказала? — Нэйн пустила смешок и кокетливо улыбнулась Иватани.

Тот едва сдержался, чтобы не сморщиться.

— Да, поэтому просьба… нет. Даже требование: не давай Сейн смотреть ужастики. Хочешь такое смотреть — пожалуйста, но без неё.

Та лишь хихикнула в кулачок и зачесала рукой чёлку назад.

— Не переживай, не смотрю я такое. А насчёт «кови», хех, я тогда готовила и вина налила, ну а Сэйн увидела и спросила, что это, а я и сказала. Кровь.

Рука поднялась, чтобы закрыть лицо, но воспитатель удержал себя.

— В общем, тогда лучше так не шутить. А то она такое выдаёт, а потом гадай, так это или нет.

— А что, испугался?

— За психи… кхе-м, за Сэйн — да.

Девушка вздохнула, краем глаза глянула в игровую и усмехнулась, встала вплотную к Иватани и тихо, томно прошептала:

— Пошли на свидание?

Наофуми сжал кулаки. Мысленно посылая девушку куда подальше. Однако.

— Эй, Нэйн-чан, в очередь! Мы с Наофуми-чан ещё на свидание не ходили!

Наофуми вытаращил глаза, ошарашенно смотря на Садину… Она снова пришла!

Садина отпихнула в сторону Нэйн и улыбнулась Наофуми.

— Ну как моя сестрёнка? А как у вас с Рафталией-чан?

Воспитатель шумно выдохнул. Да почему же у него такая ненормальная группа? Дети — подарок, и большая часть их родственников… тоже подарки, мирового порядка!

— Никак…

— Ох, вот как, тогда…

Садина поцеловала Наофуми в щёку и, подхватив сестру, что подбежала к ней, намереваясь ударить, пошла к их кабинке.

— Ого, да у тебя гарем, — усмехается Нэйн.

— Но Наофуми не султан, — подошла к ним Сэйн.

— Идите уже домой… пожалуйста.

Девушка усмехается.

— Ладно-ладно… — Нэйн взяла сестру за руку и добавила, кивнув в сторону групповой: — Тебе бы с первой женой разобраться.

Иватани обернулся. Но за низеньким столиком сидела Рафталия и увлечённо играла с детьми. Почувствовав на себе взгляд, девушка обернулась, Иватани глянул в сторону, ощущая, как щёки слабо горят.

Как же его все тут достали!

Примечание к части

Вообще имя сестры Сэйн не было упомянуто в ранобе. Однако у предка было созвучное имя с Сэйн, поэтому тут у меня полет фантазии, как зовут её старшую сестру.

Насчет речевых ошибках в словах Сэйн, то во всех главах я делала акцент на действия, в этот раз добавила и небольшое коверканье и невыговаривания буквы "р", как у многих деток бывает.

Коронация пошла не по плану

Всё сверкало, дворец как будто светился. Народ был взбудоражен и восхищён. Наконец-то наследник короны избран, и это… принцесса! Все были удивлены выбором, но приняли его. И сейчас принцы, что сражались за корону с сестрой, стояли и ожидали коронации.

— Итак, моя дорогая принцесса! — произнёс король, подымаясь с трона.

Он подошёл к принцессе. К ним вышел слуга, держа на подушке коронационную корону.

— Именем своего королевства объявляю тебя следующей королевой!

Король схватил корону и надел на голову принцессы, с трудом натянув.

Та счастливо улыбалась, надменно смотря на всех, вздёрнула голову, стараясь выглядеть величественно.

— Теперь я следующая королева, и вы, дорогие принцы… будете изгнаны из страны!

— Эй! Ты не можешь это сделать! — возмутился первый, тряхнув копьём.

— Вот именно, пока что король у власти, — произносит второй с мечом.

— И вообще, мы же дружная семья, — улыбнулся третий с луком.

Принцесса сморщилась.

— Нет, всё, теперь я королева!

— Вообще-то, нет, я же король и ещё не ушёл… э-э, на пенсию.

— Значит, сейчас уйдёшь! — девочка пихнула короля, тот упал и с возмущением голубых глаз посмотрел на неё.

— Всё, теперь я королева! Вы все должны меня слушаться!

— Нет, так не честно! — стали возмущаться принцы.

Король поднялся. Теряя всё своё величие. Оно растворялось, как и весь дворец вокруг. Ликование народа превратилось в детский шум сада.

Замок пропал, возвращая детей в их группу.

А на месте короля был Фоур. Тот фыркнул.

— Я же говорил, что она играть не умеет.

Мотоясу, Рен и Ицуки, которые были принцами, нехотя кивнули.

— Эй! Ну и ладно! — девочка схватилась за корону, которая тоже потеряла свой облик, и потянула. И тут же закричала от боли. Вещица не отпускала. — Уа-а-а! Нао-фуми!

***

Иватани с поднятой бровью осматривал вещицу на голове девочки, что хныкала, пока он крутил её под беседу мальчиков.

— Так вы играли в короля и его сыновей? Так откуда принцесса взялась?

Наофуми потянул вещицу, что плотно обхватила голову ребенка, отчего даже кожа покраснела.

— Так она и взялась. И такую корону предложила, — легко выдал Мотоясу, почесав нос.

Воспитатель вздохнул. Ну, тогда он не удивлён, что Малти нацепили барабан на голову.

— А можно было с музыкального уголка брать?

Мотоясу посмотрел в сторону, Ицуки опустил глаза вниз.

— Нет, — произнес Рен.

— Ну, теперь у нас в уголке не будет барабана.

Наофуми постучал по каркасу барабана. Малти шмыгнула носом и ударила воспитателя.

— Сними немедленно!!!

— Ага, только голову отрежем…

— А-а-а-а-а!!! Я папе расскажу!!!

***

В кабинете стояла тишина, отчего было слышно тиканье часов. Слишком привычная обстановка.

Наофуми со скукой смотрел на календарь с кошкой. Уже не первый и не десятый раз его вызывает заведующая.

Мирелия устало вздохнула.

— Так что там у вас снова случилось?

— Мальчики Малти надели барабан на голову.

— А откуда тогда «голову отрезать надо»?

Иватани пожал плечами.

Женщина вновь устало вздохнула.

— Прошу, выражайтесь более корректно.

Наофуми помолчал, всматриваясь в календарь, рассматривая, когда должен быть ближайший праздничный день. Он ужасно устал от всех них. И глянул на Мирелию.

— Ага. Только тогда я говорил более чем корректно.

Заведующая покачала головой. Уже привыкнув к нраву Наофуми. Он может выражаться грубо, но с ответственностью и большим багажом терпения относился к работе.

— На этом всё?

— Всё.

— Тогда я пошёл, — Наофуми поднялся, подошёл к двери и, коснувшись её ручки, замер. — Точно, Малти ещё подралась с мальчиками. Сильно.

И вышел.

Мирелия вздохнула, сдержав стон, и закрыла лицо ладонями, тихо произнесла:

— Дорогой сильно её избаловал…

Черепашка и какаш…

Дети разбились на группки, играя в то, что им интересно, и то, что можно. Было не сильно шумно. Дети знали, что нужно не кричать, а разговаривать, хотя иногда некоторые дарования забывались и горланили на всю группу. Но сейчас было вполне нормально.

Девочки играли на кухне, угощая кукол своими «кулинарными изысками». Мальчишки увлечённо строили из конструктора целый город. Более тихие и спокойные детки ограничились листами бумаги и цветными карандашами. Идиллия, не иначе. От подобного Наофуми забылся.

Моргнув, Иватани тут же осмотрел комнату беглым взглядом, пересчитывая макушки и отмечая, что двух нет. Выдохнув, воспитатель поднялся со стула и пошёл в мойку, спросить Рафталию, не видела ли она искомых.

— Ум-м, они в туалет зашли… минут десять назад.

— Блеск! — фыркнул Наофуми, уже предполагая, что эта двоица могла вытворить.

Бросив последний взгляд на Елену, которая лениво возила машинку за столом, сама при этом на нём чуть ли не лёжа, пошёл за её подружками. Подойдя к туалетной, сразу же услышал раздавшийся приглушённый стук о кафель.

«Они же туннель вниз не собрались проложить?» — стрельнула не столь абсурдная мысль. Ведь «принцесса» группы — тот ещё подарок. А учесть, что это дарование дружит с Кё…

Он резко открыл дверь, и раздался глухой звук удара, а следом — противный железный звон о кафель.

— Ай!

Наофуми предстала… неприятная картина. Пол был мокрым. Из одного из кранов текла вода, и благо, что раковина ничем не была забита, так что понять, почему весь пол был залит водой — можно. Как и то, почему Люси вся была мокрой. А вот то, что Малти сидела на корточках и придерживала таз, вызывало вопросы. На один из них ответ был найден быстро: баловались!

— И что это всё значит?

Люси сглотнула. А вот Малти с возмущением вскочила на ноги и тыкнула в него пальцем:

— Ты толкнул дверь!

— Я её открыл. А то, что ты, вероятно, упала, — твоя вина, нечего у двери стоять, — строго произнес Наофуми и обратился к Люси. — Воду выключи.

Моргнув, та кивнула и рванула к крану, но поскользнулась и упала в раковину. Малти засмеялась, а Наофуми закрыл лицо рукой.

***

Отмыв девочек от мыла (оказывается, они вылили всё жидкое мыло, причём половину на себя. Особенно Люси на голову) и переодев их, Наофуми внимательно выслушал их, а после последовало заслуженное наказание: угол. Может, и не самое «педагогическое» решение, но вот ремень в саду точно нельзя использовать, хотя Иватани как минимум полгруппе всыпал бы!

Однако если Люси покорно встала в угол, то Малти упорно топала ногами и сопротивлялась.

— Ты меня толкнул! Я папе расскажу!

— А я расскажу твоей маме. Живо в угол!

Та сжала кулаки, а лицо слилось с цветом волос.

— А знаешь, иди-ка к Мирелии.

Малти тут же замерла. Её зеленые глаза округлились. Краснота спала. Фыркнув и надув губы, тихо бормоча возмущения, та встала в угол, демонстративно скрестила руки на груди и посмотрела в сторону.

— Руки по швам.

Ещё раз громко фыркнув, Малти опустила руки.

Наофуми потёр затылок. Достала со своими закидонами. Однако… В этот раз предложение сходить к матери получилось угрожающе. И то ли это её действительно напугало, а значит, Мерлия смогла найти более удачные рычаги давления, то ли… запрет?

В любом случае, ему придётся спросить. Как-нибудь потом, но точно не сейчас.

Вновь посмотрев на двух наказанных, Иватани выдохнул. Нужно же было додуматься играть в парикмахера (благо без ножниц), а потом в зоопарк в туалете. Собственно, для этого Малти и нужен был тазик. В черепаху паршивка играла. Предложи данную роль Люси, Малти бы не согласилась, а так… раз идея «принцессы», собственно, Малти была черепахой, а Люси — рыбой.

— Наофуми… — позвал его Фари.

— М-м, что?

Воспитатель посмотрел на него. Мальчик поскрёб пальцем щёку.

— А Фоур и Мотоясу какашки размазали, — и ребёнок тыкнул на двух других, которые сидели у невысокой стенки с уголками экологии и изобразительного искусства с соответствующими атрибутами. Причём двоица сидела тихо и что-то увлечённо делала на полу…

Наофуми моргнул.

— Чего сделали? — оторопел воспитатель.

— Какашки размазывают.

Будучи взъерошенным выходкой двух «умниц», Наофуми ошарашенно уставился на двоицу. Не соображая, как такое вообще могло произойти! Точнее, как в группе могло оказаться гов… в общем, продукт жизнедеятельности. Не могла же Малти залезть в унитаз и выкинуть в группу? Да и запах распространился бы по всей комнате, гм…

Да у него дети уже сами свои задницы вытирают после хождения по-

большому!

Быстрыми шагами он добрался до нового дуэта пакостников. Ощутив предстоящее наказание, мальчики синхронно обернулись и замерли.

— Что вы там размазываете? — изгибая чёрную бровь, спросил воспитатель.

— Ам, эм… — начал Мотоясу и криво улыбнулся.

Фоур же воздержался от каких-либо звуков и просто посмотрел в сторону.

Наофуми присмотрелся к размазанному коричневому пятну на полу. Хорошо хоть на полу, а не на ковре. И тут увидел что-то беленькое, имеющее продолговатую форму…

Нахмурившись, Иватани присел на корточки и, помешкав, макнул палец в пятно. Рядом Фари издал удивлённое «фу». Воспитатель потер между пальцами остатки пятна, отмечая, что это не «какашка», как выразился Фари.

Он глянул на уголок Изобразительного искусства: набор карандашей, мелков, акварельных красок и гуашь — были на месте, а вот в миниатюрном наборе акрила недостаёт одного тюбика.

Воспитатель красноречиво посмотрел на двоицу.

— Рафталия, дай, пожалуйста, этим двоим тряпку.

…В итоге в этот день четыре угла «гордо» занимали четверо детей.

Увы, но в носу нет сокровища

Дети были увлечены. Не дрались и вели себя, как все дети — играли, общались! Даже Кё, который сидел на диване и рассматривал иллюстрации в книге, казался обычным ребёнком. И Кидзуна очень надеялась, что до конца дня (и благо уже вечер, скоро ужин!) никаких происшествий не будет!

Накрутив взволнованно локон хвостика на палец, Кидзуна всё же вернулась к шахматам с Эснобартом. Этот мальчик был столь послушным и хорошеньким, что Казияма умилялась. И стоило лишь ей улыбнуться, как к ним подошла Терезия, держась за щёку с грустным видом.

Казияму тут же охватило волнение.

— Что такое, Терезия?

— Зуб болит.

— Ох, — выдохнула Кидзуна. Что ж, это не столь глобальная ситуация. И только она хотела спросить, не шатается ли зуб, как влез Сэйя, принеся настольную игру воспитательнице, дабы взять другую, и выдал:

— Так сходи в туалет.

От данного изречения зависли все. Даже Эснобарт отвлёкся от обдумывания дальнейшего хода пешки.

— Чего? — глупо моргнула Терезия. — Зачем?

— Так пройдёт. Покакать нужно, и всё.

Кидзуна с Терезией промычали. Но последняя сказала, что потерпит до прихода матери.

Сэйя пожал плечами и, получив другую игру, ушёл за стол. И не успела воспитательница выдохнуть, как к ней подошла Ёмоги, ведя за руку Кё, который зажимал нос рукой.

Мысленно девушка взвыла.

— Что случилось? — сдерживая голос от дрожи, спросила она.

— Кё нос поранил, — беспокойно сказала девочка и дёрнула головой, отчего зелёный хвостик хлестнул ту по щеке.

Кидзуна убрала его руку в сторону, после чего тот выдал «бу», дёргаясь вперёд, но Казияма лишь нахмурилась. Весь нос был в крови. Стрельнула паника. И не из-за недовольства родителей Кё — те, напротив, крайне понимающие родители и никогда не жаловались. А за самого мальчика. Пусть он будет трижды таким верчёным и кручёным, в первую очередь, он ребёнок, за которого она несёт ответственность!

Воспитательница позвала свою помощницу. Ведь как только она уйдёт с Кё даже в туалет, несколько личностей в группе могут разнести комнату подчистую.

— Что такое? — выглянула та из спальни, в её волосах торчало несколько пёрышек.

— Посмотри за детьми, с Кё нос пойдём помоем.

Грасс кивнула и вышла из спальни.

Кё высморкался и… вытерся об юбку платья воспитательницы.

— Кё…!!! — возмутилась Кидзуна.

— Я дышать не могу, — надувшись, выдаёт тот, полностью игнорируя пронзительный взгляд алых глаз помощницы воспитательницы. Сейчас та ему мало что может сделать. Да и полноценно ругать при Кидзуне может, только если Казияму довести до слёз. А это происходит нечасто.

Затащив Кё в туалетную, а тот намеренно плёлся медленно, и с большим трудом заставив того умыться и высморкаться в раковину (а не в её юбку!), Кидзуна наконец осмотрела нос и облегчённо выдохнула. Кровь практически не текла.

— Наковырял?

Тот возмущённо фыркнул.

— «Сокровища» такими темпами искать бессмысленно.

Вырвавшись из рук воспитательницы, тот развёл руки в стороны и со злорадным выражением лица произнёс:

— Превращалась бы кровь в рубины! Я был бы богат!

— Увы-увы, — кивнула девушка и, взяв мальчика за руку, повела за собой. В спальне у неё есть немного ваты. Оторвав кусочек, Кидзуна зашла в групповую.

— Всё хорошо? — спросила Грасс, вытаскивая пёрышко из чёлки.

— Да.

— Тогда я пошла дальше менять постели.

Кидзуна кивнула, схватила Кё за руку, когда тот собирался отбежать, и развернула к себе. Тот кривил ей рожицы, но девушка стоически терпела выходки. К ним подошёл задумчивый Ларк и с интересом наблюдал за воспитательницей. Та, оторвав кусочек от имеющейся ваты, осторожно скатала и запихнула один шарик мальчику в нос.

— А что вы делаете? — спросил Ларк.

— Прекращает поступление рубинов! — возмущается Кё и демонстрирует пятнышко крови на пальце, который тот предварительно запихнул в свободную ноздрю.

— Кё! — возмущается Кидзуна, поудобней перехватывая лицо ребёнка, и отвечает Ларку: — Он нос расцарапал, вот его ему и затыкаем.

— Фу. Лучше рот ему заткните, — морщится Ларк и подходит к Эснобарту и Альтрейзе.

«Отличная идея!» — стрельнула мысль.

Кидзуна замирает. Её глаза округляются от мимолётной мысли, с которой она ещё и согласилась. Пусть и, опять же, мысленно. Закончила с носом Кё, требуя того не трогать нос, и даже сфотографировала его, грозя телефоном и тем, чтобы тот не смел со своим носом что-то делать, после чего отпустила играть.

А сама поскребла пальцем щёку, наблюдая за Кё и тем, как тот каждые несколько минут пытается себя за нос почесать или норовит вытащить вату, но замирает, бросает на неё быстрые взгляды и возвращается к «чтению» книги. Девушка же… отмечала, что предложение Ларка — потрясающее. Особенно если это можно было бы применить ещё к нескольким…

Кидзуна схватилась за голову. Так радикально мыслит Наофуми. Она стала мыслить, как он!

— Не-е-е-ет!

Из спальни выглянула Грасс.

— Что такое? — осматривая помещение на наличие катастрофы или ближащегося к тому состояния, попутно спросила помощница.

— Я стала мыслить, как Наофуми!!! — взволнованно ответила Казияма.

— Чего? — не поняла её помощница. Ведь что в этом плохого?

Уколы и… клизмы?

Несколько детей шмыгали носами, придерживая ватку, другие уже забыли, что им недавно ставили уколы, и вовсю играли в игрушки. Сама Кидзуна сидела рядом с Миядзи и гладила его по голове, чтобы ребёнок успокоился. Он больше всех вопил и дёргался, а ведь ему уже шесть лет, фактически первоклассник, такого тяжело удержать. Сама Кидзуна с трудом справилась с этим…

Когда малец перестал плакать, Кидзуна предложила ему пойти поиграть. Тот мешкал, не желая уходить от воспитательницы. Более того, он повернулся к ней, заглянул большими несчастными глазками и прошептал:

— Можете маме позвонить?

Казияма дёрнулась. Этот тон, взгляд… Прям бедный и несчастный ребёнок! Мальчика стало жаль.

— Пожалуйста! — он ещё и руки в молитвенном жесте сложил и губками потёр между собой, продолжая смотреть на воспитательницу всё такими же глазами.

— Может, тебе ещё такси вызвать, чтобы забрали? — прозвучал строгий голос сбоку.

Малец вздрогнул и, обернувшись, надулся. Рядом стояла Грасс.

— Извини, Миядзи, — начала Кидзуна, — но нет. Мама и папа работают, если им каждый раз звонить, то как они тебе вот эту красивую рубашку купят?

Мальчик надулся ещё сильнее, глазки его намокли, но с большим трудом Казияма отправила ребёнка рисовать.

— Кидзуна, будь строже, посмотри на Наофуми, — тут же произнесла Грасс.

— Уф, ну жалко же…

Грасс качает головой. Кидзуна тяжко вздыхает, полностью соглашаясь с помощницей. С детьми нужно уметь быть строгим и нежным. Уметь выдерживать золотую середину. У Наофуми, невзирая на лёгкую грубость, получается хорошо держать баланс, а вот у неё… не всегда.

— Кидзуна! — к ней подлетела Ёмоги в костюме доктора и радостно вскинула игрушечный шприц вверх. — Кидзуна, а я вот люблю уколы! Они совсем не страшные!

— Так ты у меня молодец, даже слезинку не проронила, — погладила девочку по макушке воспитательница.

Та довольно заулыбалась и с гордость выдала:

— Поэтому, когда я вырасту, будут всем ставить клизмы!

— А… эм… может, уколы? — неуверенно произнесла Кидзуна, посчитав, что ребёнок перепутал слова, при этом краем глаза отмечая, как у Грасс дёрнулись уголки губ.

— И это тоже. А то много плакс! Так что и уколы, и клизмы!

И радостная помчалась к больничке, в которой играл Кё. Правда, забыв, что это набор больнички, а не юного химика, так как он переливал что-то разноцветное.

Воспитательница тут же спохватилась и побежала к ним. Кё опять что-то из дома принёс и спрятал от неё!

«Чик» и всё

Фоур недовольно поглядывает в сторону воспитателя. Сидеть за столом с дурацкой пирамидкой для лялек неинтересно! И что, что он бегал в группе! К нему этот Мотоясу прицепился и с воплем: «Герой победит могучего тигра!» — кинулся на него, ну а Фоур, не поняв смысла игры, принялся убегать, и как-то быстро смысл всего улетучился, и стало как-то весело бегать. Пока Наофуми не заметил!

Кстати, Мотоясу сидел за другим столом и собирал детские большие пазлы, и его это устраивало!

Наофуми же стоял возле шкафа со всей канцелярией и что-то в нём собирал. И когда закончил, уселся за свой стол и принялся что-то чертить на картоне. При этом часто подымая глаза на детей, в особенности на Малти и двух наказанных, и при этом Фоур постоянно показывал ему язык.

Рен и Силдина встали возле воспитателя и спрашивали его, что он делает, отчего завязался простой разговор. Но, даже участвуя в нём, Наофуми продолжал поглядывать на детей и ловить языки. Не выдержав, Иватани обратился к Силдине:

— Силдина, достань со шкафа ножницы.

Девочка послушно угукнула, открыла шкаф, достала необходимое и принесла воспитателю. Из всех детей, кому Наофуми мог доверить принести что-то столь опасное в руках, хулиганов немного.

Иватани показательно взял ножницы для резки и щёлкнул, подозвал к себе Фоура. Тот напрягся, удивлённо смотря на воспитателя. И с какой-то опаской подошёл к нему. Тут Рен с умным видом предрёк:

— Вот и всё, сейчас «чик» сделают, и станешь девочкой.

Обмен ролями

Малти ворочалась. Ей было жарко, и одеяло колючее. Ей было скучно. Спать не хотелось вообще! Перевернувшись на другой бок, девочка стала вытаскивать колючки из подушки, коими были пёрышки.

— Малти, а ну руки убрала! — шикает на неё Наофуми.

Руки она убрала от подушки, но пара пёрышек в кулачке осталось, так что, накрывшись одеялом с головой, стала щекотать себе ими нос и заодно запихивать их себе в нос. Тихо бурча.

Тут одеяло содрали и протянули ладонь. Бурча и фыркая, Малти отдала слюнявые и в сопельках пёрышки. Наофуми морщится, но забирает «игрушки» и требует спать. Малти показывает ему язык и отворачивается.

Но как только воспитатель отошёл к Мотоясу, Малти продолжила бурчать себе под нос.

— Малти, я тебя сейчас выгоню! — тихо возмущается Иватани.

Фыркая, Малти привстала на локтях и посмотрела на воспитателя.

— А куда?

Воспитатель удивлённо моргнул и нахмурился.

— В ясли, — строго ответил он и, поправив одеяло на Мотоясу, пошёл к Кью.

— Лучше домой!

Наофуми молчком одёргивает с неё одеяло и, хватая за руку, ведёт в игровую.

— Намного лучше будет отдать тебя сейчас матери.

— Нет! Только попробуй! Я…!!! Ой…

Видя мать в групповой, девочка затихает; более того, та бледнеет.

— Наофуми-доно? — удивлённо произносит Мерлия, а её взгляд опускается на дочь.

Та тут же съёжилась от взгляда, которым её одарили.

— Малти, ты опять не слушаешься Наофуми-доно?

— Да, к вам очень «просилась».

— Н-нет… в ясли! Я в ясли просилась!!! — быстро затараторила «принцесса».

Взрослые посмотрели на неё.

— Точно ли? — скептично спросила мать.

Девочка угукнула, надувшись.

— Так спать пойдёшь или пелёнки стирать?

— Спать…

— Тогда иди.

Наофуми на кивок заведующей отпустил девочку, и та очень тихо вернулась в спальню и так же тихо, без возни, улеглась в кровать.

— Вовремя зашли. Теперь хоть знаю, чем вы её приструнили, — хмыкает Наофуми, бросая предупреждающий взгляд на вскочившую Фиро. Девочка кивнула и завалилась обратно спать.

— Не только этим… — устало выдыхает Мерлия, припоминая, какой разнос устроила дома всей семье. Тогда досталось практически всем. Даже Мелти, а ведь девочка она у неё покладистая и послушная, а вот младшенькая… одно слово — ураган.

***

После сна Малти была почти тихой. Не пререкалась, не баловалась, вела себя фактически как обычный ребёнок. Без всех этих «царских» заскоков и пакостей.

Но вместо неё « на уши» встал Мотоясу. То за Фиро погонится, то тройку закадычных друзей утянет играть, под конец чего они сломали полку с музыкальными инструментами. И даже когда главного зачинщика усадили одного играть в математическую мозаику, и там он шумел: строил высокую башню и вытаскивал с самого низа одну деревяшку, отчего грохот был на всю группу.

И даже на ужине Мотоясу не утихал. Он отодвинул тарелку и, пока все ели — даже Малти! — Китамура без умолку болтал, причём полностью не обращая внимания на то, что сосед его помалкивал, тихо потягивая горячий чай.

— Мотоясу, а ну прекращай!

Но тот лишь на пару секунд утихал, и опять по новой. Устало выдохнув, Наофуми поставил его возле стола. А тот возьми да всплесни руками и радостно скажи:

— Аплодисменты!

У Иватани дёрнулась бровь.

— Занавес, — фыркнул он и, схватив ужаленного в одно место мальца за шкирку, закинул в туалет. Не собирался он терпеть его выходки. Хочется поболтать — пожалуйста, в туалете он никому не мешает. А вот его родителям он расскажет, что тот под вечер что попало творил.