Вольфрам

Глава первая

Эти события произошли в районе четырёх или пяти тысяч лет назад, никто уже точно и не скажет. В те времена Тейват ещё не был разделён на страны, какие люди привыкли видеть сейчас, а состоял из множества территорий, подконтрольных различным божествам. Их, к слову, больше никто и никогда не увидит, потому что великая война, организованная Селестией, оставила право на существование лишь для семерых. В то древнее время на границе между нынешним Мондштадтом и Ли Юэ расположилась маленькая страна под управлением Божества Вспышки по имени Киран. Она состояла из шести тысяч человек и горя не знала, основавшись в месте, откуда было недолго дойти до реки с питьевой водой и до леса с ягодами и живностью. Люди жили счастливо в своих деревянных домах, занимались выращиванием растений и возводили небольшие храмы в честь своего правителя. Им было невдомёк, что же происходит на самом деле.

Киран зачастую любил сидеть на холме, откуда открывался прекрасный вид на его владения: стройные ряды новых и старых домиков, лавочек и даже пара мастерских по починке одежды и обуви; люди, занимающиеся своими делами; бесконечное поле трав с одной стороны городка, уходящее в неведомые зимние края, и богатые, плодородные почвы с другой. Там, где уже заняли свои места другие боги. И многие стремились занять не только свои. Киран прекрасно это осознавал, но надеялся, что конфликты, периодами возгорающиеся как спичка, останутся локальными и не коснутся его, потому что он не тот, кто имеет достаточно сил для противостояния вышестоящим собратьям. Раньше от подобных мыслей он бы впал в уныние, но сейчас у него не было на это времени: никто не знает, когда жадные до земли боги придут и по его душу, поэтому стоило уделить внимание плану спасения людей, на всякий случай, а не закутываться в грусть и обиду, словно закрываясь от реальности. Подул лёгкий ветер, подхватывая несколько синих волнистых прядей Кирана, он закрыл свои зелёные глаза и глубоко вдохнул, наслаждаясь спокойствием.

«Хоть бы оно всё так и осталось», — думал он, но в глубине души знал, что божеств становится слишком много.

Еще он знал, что именно скрывает пришедшая в их мир величественная Селестия, от своего покойного ныне наставника, но молчал, более чем понимая, что его устранят, стоит ему лишь заикнуться об истинной природе этого парящего острова и о том, что сделали «верховные Боги», как они себя назвали. Впрочем, Киран считал, что он или кто-либо ещё не в силах что-то изменить или исправить, потому нет смысла напрасно рассказывать всем правду. Только подорвёт всеобщее моральное состояние и, вполне возможно, спровоцирует ещё один геноцид. О некоторых вещах и правда стоит молчать до самой смерти и унести их с собой в могилу. Киран вздохнул. Затем поднялся на ноги и поправил свой белый длинный плащ, раздумывая над тем, чтобы вернуться в город.

— Владыка Всполохов, прибыли твои особые воины с докладом, — послышался позади глубокий женский голос, — пройди, пожалуйста, в свои покои, чтобы встретить их.

Он обернулся, зная, кто это: перед ним стояла девушка с длинными белоснежными волосами и яркими золотистыми глазами. Всё её тело было пронизано узорами, которые светились в цвет волосам. Одета она была в средней длины зелёное платье и белый плащ с капюшоном. То была Рашми — одна из двух фамильяров, которых Киран создал в качестве помощников для себя. Он кивнул ей, так, что несколько прядей вылезли ему на лоб, и ответил, с лёгкой улыбкой убирая их обратно:

— Хорошо, тогда пойдём. Не будем заставлять их ждать.

***

В городе — если вообще можно его так назвать, учитывая размеры, — Кирана всегда встречали с радостью. Вот и сейчас, пока он вместе с Рашми шёл по улице к своему жилищу, их приветствовали все люди без исключения, желали доброго дня и успеха в делах, выкрикивая то «Владыка Всполохов», то «Ярчайшее мгновение», то «Послание Солнца». Приветствовали и Рашми, называя её по имени или же ласково «Светлый луч», как свою защитницу. Киран искренне улыбался им в ответ и возвращал пожелания, от души надеясь, что они и правда способны как-то повлиять на ход событий. Ах, если бы, думал он, но всё равно ощущал трепетное тепло, когда смотрел на смертных, таких слабых, но таких умных, старательных и преданных. Рашми разделяла его взгляды, но была более сдержанна в эмоциях, потому ограничивалась одним лишь ответным кивком или махала рукой. В конце концов, они дошли до деревянного дома в два этажа, взобрались на скрипучий порог и вошли внутрь, сразу же оказываясь в среднем по размеру помещении, не имеющим каких-то особых богатств, кроме нескольких окон с двух сторон, в которые сейчас лился солнечный свет, и деревянных фигурок — то были подарки горожан — на резных тумбах под этими самыми окнами. Посередине стоял большой стол круглой формы, за которым уже сидело несколько интересных личностей: пять лидеров человеческого войска Кирана, одетые в чёрные как смоль одежды, и второй его фамильяр, юноша, очень похожий на Рашми и разнящийся с ней лишь тем, что волосы у него были средней длины, и красовался на нём коричневый простой костюм с белым плащом сверху. Его звали Савитар, а горожане даровали ему титул «Зарница», его создали как брата Рашми, и он обладал хорошей сообразительностью, но в то же время имел ужасную привычку говорить в лоб абсолютно всё, что думает. Киран понятия не имел, как это исправить, ведь с Рашми такой накладки не возникло, но в итоге смирился, решив, что всё-таки неплохо, когда фамильяр обладает характером, отличным от того, что ты задумывал.

— Светлый луч, Владыка Всполохов, приветствуем Вас! — увидев пришедших, все люди поднялись и отвесили низкий поклон. Савитар остался сидеть на месте, справа от стула, предназначенного для их Бога.

— Приветствуем и мы вас, — отозвалась Рашми, усаживаясь слева от Кирана.

Сам он тоже занял своё место, перед этим сделав мягкий жест сесть и людям, после чего произнёс, сцепив руки между собой в «замок»:

— Итак, уважаемые лидеры, что вы смогли узнать в результате сегодняшнего патруля?

— Позвольте мне доложить, Владыка, — поднял руку один из мужчин. Увидев одобряющий кивок, он поднялся на ноги и кашлянул. — В результате сегодняшнего патруля было установлено, что наши территории не подвергаются нападению других Богов или людей. Всё спокойно, воды и еды нам хватает. К югу от нас идёт ожесточённое сражение между двумя Богами, но они нацелены на земли плодородия, где недавно скончался один новорождённый Бог, мы их не интересуем. Ежедневный патруль будет продолжен нашими солдатами, чтобы и дальше следить за ситуацией. На этом позвольте закончить мой доклад.

Мужчина поклонился и замер в ожидании. Киран какое-то время думал, смотря в стол и будто отключившись от происходящего, но вскоре поднял голову:

— Хорошо, спасибо за такой успокаивающий доклад, можете сесть.

— Успокаивающий? Ты уверен? — приподнял бровь Савитар, глядя на Кирана.

— Я понимаю, о чём ты, — отозвался он, — но сейчас — да, обстановка не вызывает сильных опасений. Я прекрасно слышал о битве двух божеств, но у них есть цель послаще, нежели наши малые территории, да ещё и почти граничащие с землями вечных снегов. Знаю, жадность их иногда может быть всепоглощающа, поэтому я и начал проводить эти патрули. Я не исключаю никакие возможности, просто пока не вижу нужды паниковать.

Савитар, выслушав его, лишь выдохнул со спокойным лицом, что обычно означало его согласие. Он доверял Кирану и знал, что тот не был легкомысленным или глупым богом. Остальные тоже согласились с мыслями своего Владыки и решили не нагнетать волнения. После этого прозвучало ещё несколько докладов, но в них не было ничего особенного: всё в порядке, все довольны. Собрание продлилось минут тридцать, после чего Киран объявил его окончание, и все, поднявшись со своих мест и отвесив правителю низкий поклон, стали постепенно расходиться. Сам Киран продолжал сидеть, взгляд его завис на одном из людских лидеров, который сейчас рассматривал деревянные фигурки на тумбах. Видимо, заметил новые.

— Владыка, — зазвучал над ухом голос Рашми, отвлекая от размышлений. Рядом с ней стоял Савитар, — позволь мне и Савитару тоже отправиться патрулировать. Мы можем зайти дальше, нежели обычные смертные, и увидим гораздо больше.

— Да, идите. Только не забывайте о своих обязанностях по присмотру за городом. Кто-то же должен меня оповещать о проблемах и вопросах моих верных подданных, — он приподнял уголки губ и со вздохом встал со стула.

— Безусловно, мы не забудем об этом, — Савитар обнадёживающе кивнул, и они с сестрой отправились на выход.

Киран проводил их взглядом, после чего неспешно зашагал ко всё ещё увлечённому фигурками мужчине, сцепив руки за спиной. В помещении остались лишь они двое да пение птиц за окном. Этого лидера звали Аджит, и он являлся одним из самых яростных и бесстрашных воинов, каких Киран только видел за все свои тысячелетия жизни. Казалось, он жил одними лишь сражениями, тренировками и своим мечом. Именно на этот длинный, блестящий и аккуратный клинок смотрел Киран, ибо ощущал от него пока слабую, но странную ауру живого существа.

— Аджит, тебе нравятся эти фигурки? — он встал рядом с воином, спрашивая с искренним интересом.

Тот вздрогнул от того, что Бог находится так близко, но мгновенно скрыл все эмоции и кивнул:

— Мой брат начал изучать резьбу по дереву, поэтому я смотрю на работу мастеров. Раз эти подарки стоят в Вашем доме, значит, они безупречны. Так я смогу подсказать ему, в каком направлении двигаться.

— И правда, — Киран опустил взгляд на деревянного льва, но затем вновь вернул его на меч. — Получается ли управляться с моей силой у тебя и остальных солдат, которым я доверил её?

— Не волнуйтесь, Владыка Всполохов, обучение идёт замечательно. Что до меня, то я уже полностью освоил Ваш дар и даже могу пронизывать им её, — Аджит под конец посмотрел на своё оружие, но совсем другими глазами: они были наполнены нежностью, гордостью и бесконечной любовью. Так смотрят на свою девушку или жену.

От Кирана это не укрылось. Он усмехнулся, глядя в окно:

— Наверное, именно твои чувства к мечу смогли сделать из него… Из неё магический артефакт.

— Что? — на лице Аджита застыло удивление.

— Я говорю о том, что частичка моей силы, дарованная тебе, смешалась с твоей глубокой любовью к клинку. Ты постоянно пропускал это смешение через неё, поэтому она стала артефактом, содержащим магию. Поздравляю, единицы из смертных способны сделать такое, — Киран пару раз хлопнул в ладоши, с неподдельным теплом смотря на Аджита.

Тот, казалось, не сразу смог осознать происходящее. Где-то около года назад Киран принял решение выбрать как можно больше самых преданных человеческих воинов и наградить каждого из них маленькой частью своей силы, дабы они могли лучше противостоять войскам противника, если такие объявятся. Эта сила заключалась в использовании вспышек разной мощности и температуры, у многих людей возникли определённые проблемы и трудности в освоении такой магии. Кто-то даже временно ослеп, но, благо, всё обошлось. Быстрее всех новые способности освоил именно Аджит, да так хорошо, что мог опутывать сиянием и вспышками свой любимый меч, с которым даже во сне не расставался. Он ласково называл его в женском роде и дал имя «Цейтл». Для воинов, живущих одними лишь битвами, их оружие зачастую становилось самым близким созданием, которого они нередко начинали наделять характером, разговаривали с ним и любили, как живое. Обычно это были женские образы, как у Аджита. Со стороны это казалось каким-то безумием, помешательством, но Киран не видел в этом ничего плохого, раз оно не приносило окружающим неудобств. И вот сейчас эта необычная любовь смогла сотворить настоящее чудо. С магическим артефактом Аджит на поле боя будет сильнее раз в десять, чем обычно.

В конце концов, он осознал, что именно сказал ему Киран, и во взгляде его мелькнул восторг:

— Это всё благодаря Вам, Владыка Всполохов. Без Вас это не было бы возможным, — он, не дожидаясь реакции Кирана, отвесил земной поклон.

— Это не было бы возможным и без твоих глубоких чувств. Поэтому будь горд собой, мой верный воин, — тот скрестил руки на груди и с улыбкой склонил голову набок.

Аджит, полный светлой, но сдержанной радости на лице, кивнул. Киран мягко хмыкнул, после чего направился к выходу:

— Я отправляюсь по своим делам. Если хочешь, можешь и дальше рассматривать фигурки здесь, я не против.

— Нет, что Вы, я уже закончил. Мне тоже пора на тренировки. До встречи, всемилостивый Владыка, — Аджит повернулся к нему лицом.

Киран в дверном проёме тоже обернулся. Лучи солнца тронули его волнистые пряди:

— Да. До встречи.

***

Следующие два месяца прошли мирно, без особых происшествий, если не считать мелкие неурядицы среди обычных жителей, но подобное возникало постоянно и у каждого божества, потому особого внимания или контроля не требовало. Пока Рашми и Савитар были заняты патрулём и записыванием всех просьб смертных, Киран занимался рассмотрением последних, оказанием помощи и в целом следил за порядком в городе, иногда даже помогал людям в строительстве, выращивании растений или охоте, просто потому что любил проводить с ними время, в отличие от многих божеств, которые предпочитали держать с подданными дистанцию. Кирану всегда казалось это неправильным, но при этом он не хотел, чтобы люди во всём полагались на него и звали, чтобы решить какую-то мелкую проблему. Он пытался балансировать между близостью и обучением их самостоятельности. Увидь это его учитель, он бы наверняка сказал что-то вроде: «Божество не должно вот так дружить с людьми». Киран, как обычно, только бы молча улыбнулся.

Спустя ещё месяц в поле, недалеко от города, прогремел ужасающий взрыв, поднялся высокий столб дыма, смешанный с землёй. Кого-то убило на месте. Тут же послышались полные боли, страха и паники крики, а люди, что занимались посадкой пшеницы, бросили абсолютно всё и как можно быстрее понеслись обратно в город через поднявшуюся плотную завесу, отчаянно прося о помощи сквозь кашель. Кто-то не мог встать из-за полученных ран, потому остался кричать, заливаясь слезами или будучи не в состоянии вымолвить хотя бы слово. Когда завеса рассеялась, в земле показалась глубокая воронка, из которой кто-то легко выпрыгнул. Этим «кем-то» оказался парень, облачённый в белый плащ, какой обычно носили божества, лицо его скрывал капюшон. Он мельком осмотрелся вокруг и, кажется, усмехнулся, после чего сделал жест рукой, и на горизонте возникла средних размеров армия, состоящая из смертных и стремительно приближающаяся к своему повелителю. Было вполне очевидно, для чего они пришли. Бог повернулся к армии и явно собрался что-то сказать, но в этот момент заметил сбоку нестерпимо яркую вспышку, от которой не успел укрыться. Казалось, белый свет выжег сами его глаза, он поднёс к ним руки и захрипел, пошатнулся. Армия смертных тут же повернула голову к тому, кто посмел атаковать их Бога, но руки многих дрогнули, когда они увидели ещё одного. Киран стоял метрах в двадцати от враждебного собрата, и во взгляде его был один сплошной холод, что заставлял попятиться назад. Из города вышло его войско, облачённое в чёрное, впереди стояли лидеры, в том числе и Аджит. Подоспели и Рашми с Савитаром. Киран кинул взгляд на раненых и убитых людей, что до сих пор оставались в поле, и медленно зашагал к богу, который к тому времени уже смог хотя бы немного восстановить зрение. Его у него и не отнимали, всего лишь временно ослепили. Пока что.

— Я не пощажу тебя за то, что ты посмел навредить смертным, которые ничего не могут сделать против тебя, — мрачно произнёс Киран, продолжая приближаться. — Разверни свою армию домой, если они тебе дороги, и никто их не тронет. Конечно, им придётся найти себе другое божество. В противном случае вы все будете уничтожены.

Незваный гость в ответ только глухо посмеялся, поднимая на Кирана лицо, что сейчас изуродовала кривая ухмылка:

— А ты попробуй нас уничто…

Последнее слово договорить ему не дали — Киран тут же выпустил ещё одну вспышку, на этот раз мощнее, но его противник успел уйти с линии атаки. Понимая, что бойни не избежать, один из лидеров в чёрном приказал нескольким солдатам как можно скорее вынести в город раненых, после чего все остальные с боевым криком ринулись вперёд. Две армии столкнулись в кровопролитном сражении, их численность была приблизительно равна, и стало сложно разобрать, что вообще происходит. Савитар и Рашми не имели права вмешиваться в людские битвы, потому отправились на помощь своему Богу. Киран заметил их краем глаза, но не смог ничего сказать, так как ему было необходимо уходить от атак противника. Одна из них, полностью прозрачная и очень шумная, пролетела острым, невесомым лезвием мимо его уха. Наблюдая за природой этих атак, Киран пришёл к выводу, что божество перед ним владеет, скорее всего, силой звука, но не особо умеет ею пользоваться, будто появился на свет недавно. Вполне вероятно, что так действительно и есть. Победить его напрямую было не сложно, но всё затягивала его бешеная скорость и отличное маневрирование в воздухе, кроме того, он уже знал, как следует уворачиваться от вспышек.

«Говорил мне учитель, что нужно тренироваться больше. Простите, что я вас не слушал», — Киран резко вздохнул, наблюдая за тем, как Рашми и Савитар тоже ловят врага.

Он так свободно ввязался в бой не из-за эмоций, а из-за уверенности в их победе. По крайней мере, ему хватило одного взгляда на войско вторгшегося бога, чтобы понять, что они все сильно уступают его собственному, особенно по вооружению. Из этого он сделал вывод, что и сам бог не является кем-то могущественным, иначе он смог бы дать своим людям нечто более существенное, нежели деревянные щиты и дубины с шипами, и атаковал бы один, не вовлекая в это смертных. Пускай кто-то из них и мог владеть частью силы своего Бога, как доверенные Кирана, но это не должно стать большой помехой. В конце концов, Савитар смог попасть слепящей вспышкой по божеству, тот потерял способность ориентироваться в пространстве, и Киран ударил его ногой в живот, отправив в стремительный полёт на землю, после чего и сам ринулся следом, чтобы добить. Спускаясь вниз, он кинул тревожный взгляд на своё войско, но понял, что нечего бояться, ведь оно уже оттесняло врагов назад. Некоторые солдаты бежали в город с ранеными на руках. Понимая, что нет причины для паники, Киран облегчённо выдохнул, затем вытянул обе ноги вперёд и на всей скорости влетел ими в только что рухнувшего в грязь бога. Тот не смог издать даже писк, его вдавило вниз на несколько метров, у него вышло лишь широко раскрыть глаза, так, что они, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Киран, не дожидаясь никаких ответных действий, выставил руку перед лицом божества, собрал как можно больше силы, после чего раздался тихий звук, будто шёпот. Яркий свет залил всю округу и тут же пропал. Когда всё закончилось, от враждебного божества осталась лишь нижняя половина тела. Убедившись, что более она не двинется, Киран выпрыгнул из ямы и и сразу же направил взгляд на поле сражения. Рашми и Савитар приземлились рядом с ним. В городе победно закричали люди, которые видели, как их Бог смог уничтожить другого. Киран слышал их, но не мог уделить им внимание прямо сейчас, вместо этого он исчез в холодной, блеклой вспышке и появился уже на крыше одного из домов, откуда было видно кровавую бойню смертных.

«Что-то не так», — гулко стучало в мыслях, пока он видел, как большая масса его и чужих воинов скапливается в одном месте, разрывая друг друга.

Рашми и Савитар оказались рядом с ним и тоже поняли, что что-то происходит. Они хотели попробовать вмешаться, но не успели сделать и шага, как с поля послышался громкий, звериный крик радости врагов, а затем что-то ещё. Гул, шедший словно от самой земли. Люди на поле тоже это услышали и на мгновение замерли, а затем произошло то, что не мог предположить никто: среди затоптанной травы резко, с металлическим грохотом стали появляться железные, толстые иглы. Большие, маленькие, огромные и снова маленькие. Они появлялись хаотично, нанизывая на себя всех, кто не успевал увернуться. Это длилось секунд десять, после чего прекратилось так же внезапно, как и началось. Что-то в траве засветилось холодным, опасным серебряным светом, и следом от этого нечто на всю округу прозвучал скрежет, словно кто-то рвал на куски металл. Во все стороны полетели серые глыбы, и люди, и так кинувшиеся врассыпную, побежали ещё быстрее. Киран понял, что происходящее несёт явную угрозу не только для смертных, он успел лишь крикнуть всем вокруг:

— Прячьтесь!

И кинуться за дом, на крыше которого стоял, утягивая за собой и двух своих фамильяров. Крупные и мелкие осколки чего-то достигли города, выбивая стёкла, оставляя дыры в дверях и иногда даже пробивая толстые деревянные стены. Поднялся сильный ветер, словно бы они все попали в центр торнадо. Тех, кто не успел спрятаться, ждала неминуемая гибель. Всё длилось не больше двадцати секунд, и за это время мимо уха Кирана несколько раз свистели осколки, которые оказывались достаточно сильны, чтобы пробить стену. Настала тишина. Люди не решались выглядывать из-за своих укрытий. Киран посидел ещё немного, затем поднялся на ноги и кинул взгляд за угол дома: кругом виднелись разрушения, будто кто-то специально обстреливал город. Взор зацепился за что-то блестящее внизу и этим чем-то оказались куски разных металлов.

«Что вообще…» — он не мог понять.

Следом за своим Богом люди начали высовываться из укрытий, кто-то решил и вовсе выйти.

— Стоять, — остановил их Киран жестом, — сидите здесь, пока я не выясню, что именно произошло. Вы двое тоже останетесь, присматривайте за горожанами.

Эта фраза относилась к Рашми и Савитару. Последний хотел возразить, но в итоге так и не решился. Киран один вышел за пределы города и начал осторожно приближаться к полю. Оно было сплошь усеяно трупами как чужих солдат, так и его. Ужасающее зрелище для любого божества. В глазах Кирана мелькнула неизмеримая боль, но он быстро перевёл внимание и сосредоточился, когда обнаружил странную вещь: одно место в поле было совершенно нетронутым, а в середине этого чистого, незапятнанного круга лежал мёртвый воин в чёрной форме. И около него находилось что-то маленькое, издающее неясный тонкий звук. Киран ощутил, как всё его тело напряглось, а сердце забилось чаще, он вновь медленно пошёл вперёд. И когда подошёл почти на минимальное расстояние, то понял, что тем воином был Аджит, а около него жалобно, тоскливо и горько пищал птенец. Самый настоящий, только словно сделанный из какого-то серого и сверкающего материала. Киран замер, понятия не имея, что за существо перед ним. Сам птенец жался к лицу Аджита и, казалось, плакал навзрыд, только слёз не было видно. Киран сделал ещё пару шагов вперёд и коротко произнёс:

— Кто ты?

Птенец вздрогнул, посмотрел медными глазками на внезапного гостя, после чего запищал сильнее и со всех своих коротких ножек понёсся к нему. Киран отшатнулся назад и уже занёс руку, собираясь атаковать вспышкой, но вовремя остановился, когда понял, что птенец всего лишь прижался к его ногам.

«Да что такое происходит-то», — он не знал, о чём именно стоило думать.

Неведомое создание продолжало пищать. Киран понял, что уже давно задержал дыхание, поэтому устало выдохнул и осмотрелся вокруг, в попытках прояснить ситуацию: когда взгляд вновь упал на труп Аджита, Киран ощутил, как у него защемило в груди, но заставил себя направить мысли в другое русло. Нетронутое пространство под Аджитом, множество мёртвых солдат вражеского войска, раскиданные вокруг.

«Судя по всему, его взяли в кольцо и добивали толпой. Как подло, — Киран издал тихий, медленный вздох. — Итак, с этим всё ясно. Но это кто?»

Он посмотрел на птенца, который к этому времени уселся на его ботинке и стал вести себя потише. Кажется, это существо и вызвало все те атаки из металла. Но в какой момент это произошло?

— Погодите, — вдруг осенило Кирана, и он, осторожно спихнув птенца на землю, обошёл вокруг труп Аджита.

Птичка с писком побежала за ним. Он внимательно осмотрел своего воина со всех сторон, даже приподнял и понял одну вещь — с ним не было его меча. Нигде. Тот самый магический артефакт, от которого исходило слабое свечение жизни. Взор Кирана сам по себе переместился на птицу перед ним: она выглядела так, словно была создана из металла, как круглая фигурка искуснейшей работы. А что если…

Киран открыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Тогда он попробовал ещё раз:

— Цейтл, это ты?

Сердце его пропустило удар, когда птенец замер, расправив маленькие крылья, а затем вдруг залился бешеным писком и вновь кинулся к Кирану, вполне разборчиво кивая. Сам он присел на корточки, даже не особо чувствуя, как к нему неуклюже забираются на колени.

«Это что получается… Это меч Аджита? Да он же… Да это же божество! — сейчас, когда напряжение хотя бы на грамм спало, Киран ощутил не просто ауру жизни, а ауру бога, исходящую от этого маленького металлического тельца. — Аджит, твоя любовь сотворила ещё большее чудо, чем я предполагал. Сам ты погиб, но оставил мне в подарок целое божество».

Киран ощутил, как горло сжалось, ему хотелось то ли плакать, то ли смеяться, поэтому он просто стиснул зубы, пережидая волну эмоций и положив лицо в ладони. Правда, спустя секунд десять меж его ладонями протиснулся беспокойно попискивающий клюв, больно врезавшись в нос. Киран приподнял голову и пару мгновений с неясными чувствами смотрел на Цейтл, после чего сгрёб её руками и аккуратно прижал к себе, тихо, чуть хрипло бормоча:

— И как нам с тобой теперь объяснить твоё появление, а?

Она в ответ только хлопнула крыльями.

Глава вторая

Когда Киран вернулся в город, встревоженные горожане вместе с Рашми и Савитаром начали засыпать его вопросами, но общий гул разом смолк и превратился в непонимание, смешанное с любопытством, когда он показал птенца у себя на руках. Он решил не утаивать ничего и рассказал всё, как есть, ибо правда всё равно рано или поздно всплыла бы. Люди не настолько глупы, чтобы не понимать очевидных вещей. Рашми и Савитар переглянулись, на лице первой возникла слабая улыбка, и это значило, что нового бога она смогла принять, в то время как Савитар не разделял её чувств. Он скрестил руки на груди и внимательно, даже холодно смотрел на Цейтл, пока она с боязнью рассматривала людей вокруг. Некоторые горожане последовали его примеру. Мнения разделились.

— Ты хочешь оставить с нами убийцу? — подал Савитар голос.

— Убийцу? — Киран устало смотрел на него.

— Да, ты не ослышался. Из-за её рождения погибли наши солдаты, погибли невинные люди, что не успели спрятаться.

— Брат, — строго осекла его Рашми.

— Савитар, Цейтл не понимала, что делает. Её скорбь по смерти Аджита ненарочно высвободила силу. Она сейчас подобна маленькому ребёнку, живущему одними лишь эмоциями. Да, то, что она сделала — непростительно, — Киран взглянул на Цейтл, — но это самый настоящий младенец, совсем не осознающий, что делает. Поэтому я хочу оставить её здесь и вырастить достойного Бога, чтобы подобное больше не повторялось.

Из толпы послышалось:

— Моего сына это не вернёт.

— И моего мужа тоже!

— Моя сестра погибла из-за летящих осколков!

В противовес им зазвучали ещё голоса:

— Это не было умышленно. Я очень сочувствую вам, это ужасно, но эта Богиня не хотела смертей, я уверен.

— Да, мы поможем вам, чем сможем, и она поможет, когда вырастет.

— Мы будем рядом.

Понимая, что атмосфера начинает меняться и грозит взорваться, если всё перерастёт в перепалку, Киран громко заговорил:

— Мои дорогие люди, мне тоже очень больно видеть погибших, что принадлежали к моему народу, и раненых, больно так же, как и вам, но это дитя искренне не понимает даже, где именно находится. Сейчас она не способна ответить за свои поступки, по этой причине я и хочу сам вырастить её. Под моей опекой она сможет встать на светлый путь, чтобы никогда осознанно не повторять то, что сейчас она сделала неосознанно. Мой родной, прекрасный народ, сможете ли вы мне в этом помочь?

Кто-то тут же согласился, кто-то вдруг заплакал, а кто-то просто отвёл взгляд в сторону. Киран видел, что чувства людей разнятся, и не собирался их заставлять насильно принимать Цейтл, просто поставил перед фактом, что отныне она будет жить здесь, ради общей безопасности. И ради Аджита, который породил чудо. В конце концов, среди толпы согласие и одобрение, искреннее или вымученное, взяли верх. Не выразил никакой позиции один лишь Савитар. Глядя на происходящее, он хмыкнул, развернулся и собрался куда-то идти, но Рашми схватила его за запястье:

— И куда ты?

— В патруль пора. Или ты забыла?

Он высвободился из её хватки и пошёл дальше. Рашми кинула взгляд на Кирана, и тот кивнул, отпуская их. Ведь причин задерживаться действительно не было. Теперь всем предстояло восстановить разрушения в городе и заняться погибшими и ранеными.

***

Город был полностью восстановлен спустя две недели. Всех павших воинов, как и обычных мирных жителей, похоронили на общем кладбище, много кто до сих пор приходил, чтобы возложить цветы. Большинство раненых полностью поправились, но оставались и те, чьи раны или увечья заживали слишком медленно. Всё вернулось на круги своя, город зажил обычной жизнью, и никто больше не собирался на него нападать. Большинство жителей смогли успокоиться, но оставались и те, кто кто хранил в душе злобу, тревогу или обиду, молча, незаметно, но направляя её на Цейтл, которую постоянно держал около себя Киран. Кто-то начал в нём сомневаться.

Прошло пятнадцать лет. Город практически не изменился, разве что появилось несколько новых домов и лавок. Киран не обладал особыми богатствами или силой, потому к нему практически не присоединялись новые смертные. Иногда он задумывался: если бы появился кто-то другой, способный обеспечить нерушимую защиту и даровать райскую жизнь, остались бы его люди с ним? Оказалось, что эта тема требовала куда более глубоких размышлений. Он стоял на холме, рассеянно глядя на бесконечные земли зимы где-то там, за зелёными деревьями и яркими цветами. Мысли его были где-то очень далеко, когда из них его вырвало хлопанье крыльев, а затем ему на плечо уселся маленький металлический птенчик.

— Доброе утро, Цейтл, — Киран пальцем погладил её по голове, с улыбкой наблюдая, как она сама трётся об него головой.

— Доброе, — тонко, но счастливо отозвалась она.

Сейчас он понимал, что её отношение к нему — полное отражение того, что ей рассказывал Аджит. Он сам был бесконечно предан своему Богу, и, видимо, передавал свои эмоции мечу и при помощи слов, и невербально. За прошедшие пятнадцать лет поведение Цейтл немного изменилось: она стала вести себя больше как пятилетний малыш, быстро запоминала различные слова и уже хорошо разговаривала, более-менее понимала письменность, пробовала писать сама, но осознала, что с птичьими лапами это довольно сложно. Поэтому пока что Киран решил ограничить её обучение чтением, до тех пор, пока она не сможет принять облик человека.

***

Прошло тридцать лет. Цейтл постепенно увеличивалась в размерах и сейчас стало ясно, что она находится не просто в общей птичьей форме, а является самым настоящим лебедем. Её шея начала удлиняться, перья стали обретать разные цвета и оттенки, показывая, что они принимают структуру различных металлов. Единственным отличием от стандартного лебедя было то, что Цейтл имела большой и пышный хвост, который мелодично позвякивал, когда она бегала.

— Божество металла, да? — негромко, без эмоций произнёс Савитар, пока сидел за чашкой чая в доме Кирана с ним самим.

— Думаю, да, и… Ой! — Киран резко склонился вбок, почти падая, когда Цейтл, будучи уже средних размеров тушей из металла, по привычке бухнулась ему на плечо. — Осторожно, пожалуйста, ты мне плечо так оторвёшь.

Цейтл тут же взлетела и виновато опустилась к нему на колени:

— Прости.

— Лучше на колени садись, да, — мягко выдохнул он, после чего вернул внимание на Савитара. — О чём я говорил? А, точно. Цейтл сама является собранием всех металлов в мире, а ещё способна генерировать новые. Сейчас у неё не так много сил, но когда она подрастёт, то с её помощью мы можем улучшить жизнь наших людей.

— Она сделала такой мощный взрыв, когда родилась, — в глазах Савитара мелькнул холодок, под которым Цейтл прекратила даже двигаться. Впрочем, этот холод тут же прошёл, сменившись на безразличие, — почему она сейчас не может использовать те силы?

— Потому что при рождении и во время смерти божества выбрасывают потоки энергии, которые сами от себя не ожидают. Поэтому ей только предстоит всему обучиться, — Киран взял чашку в руки и поднёс к губам, собираясь отпить чай.

— А почему именно девочка? Это же бесполое существо.

Полетели брызги, когда Киран подавился. Он отставил чашку обратно на стол и кашлянул:

— Я бы не обсуждал это при ней, — он опустил глаза на Цейтл, но та пожала крыльями, мол, ей без разницы. Тогда он решил продолжить. — Потому что Аджит всегда считал её девушкой. Из-за этого она решила, что хочет ею быть. Я тоже являюсь бесполым сгустком света, знаешь? Просто захотел выглядеть вот так. А вас с Рашми я создал сразу в облике людей.

Савитар внимательно смотрел на своего бога, словно обдумывал всё услышанное, после чего прикрыл глаза, поднялся и вздохнул:

— Ясно. Пойду помогу Рашми с тренировкой наших новых солдат.

— Да, конечно. Позже я присоединюсь к вам, когда закончу заниматься с Цейтл.

Савитар, который уже собрался уходить, обернулся. Киран о чём-то негромко, но весело болтал с птицей у него на коленях, временами поглаживая её то по перьям, то по клюву. В эти моменты в его глазах всегда виднелось искреннее счастье, полное любви и желания заботиться. Киран, сам того не замечая, вновь принял на себя роль отца. Савитар помнил, что их с Рашми создали уже взрослых, и Киран не слишком часто уделял им внимание, наполненное лаской. Он не считал, что это плохо или что их с сестрой любят меньше, нет. Его беспокоило лишь то, что эта новая Богиня не принесёт ничего хорошего их городу.

***

Цейтл росла быстро. Она ясно помнила Аджита и его голос, который, казалось, слышала буквально вчера. Помнила то всепоглощающее горе и всю ненависть, которые вскипели в ней, когда она увидела, как толпа врагов со всех сторон забивает его до смерти, а он ничего не может сделать, даже применить силу, дарованную его правителем. Она так хотела помочь, но не успела, и именно это чувство — бесконечное, черное горе — стало первым, что ей довелось испытать после рождения божеством. Она не видела ничего, кроме теряющего тепло трупа человека, который был для неё целым миром. Но в тот момент зазвучал голос, такой знакомый, и Цейтл сразу же узнала Кирана. Аджит много о нём рассказывал, с теплом, с верой, и она не могла не перенять его искреннюю преданность. Когда пришёл Киран, ей показалось, что пришло само её спасение. Именно он помог ей оправиться после потери Аджита и никогда не оставлял одну, пока она была маленьким, глупым птенцом. Позже, когда она подросла, то начала понимать, почему некоторые люди так холодны с ней. Цейтл ясно осознавала, что сделала, но не считала, что должна нести за это какое-то смертельное наказание. Безусловно, она искренне жалела несчастных жителей и старалась хотя бы чем-то помочь тем, кто готов был говорить с ней. Сейчас она ни за что и никогда не допустила бы то, что сотворила однажды, и верила, что её помощь и осознание вины помогут гораздо больше, нежели публичное повешение.

Прошло вот уже две сотни лет. Людские поколения сменились, как и отношение к Цейтл. Теперь её воспринимали равной Кирану, почти вторым правителем, хотя сама она понимала, что ей ещё очень далеко до этого звания. Она вновь изменилась и теперь была лебедем размером с одноэтажный дом, который не то что на коленях Кирана, но даже в зале его жилища прекратил помещаться. Но и так она нашла выход из положения: построила себе металлический навес в городе и сидела там, укрываясь от дождя. Позже горожане всё-таки уговорили её сделать себе стены и сами принесли стекло, дабы вставить окна. Таким образом, у Цейтл появился свой дом. Иногда она приходила к Кирану на холм, где он обычно любил сидеть, и ложилась рядом, разговаривая или засыпая. Если Киран видел, что её клонит в сон, он начинал тихо, мягко напевать одну старую мелодию. Это действовало на Цейтл успокаивающе.

— А что это за мелодия? — как-то раз спросила она, глядя на город.

— Мне её часто пел мой наставник. Он говорил, что это древняя колыбельная, одно из немного, что осталось от его прошлого, — Киран со слабой улыбкой посмотрел в голубое небо.

— Что-то случилось с его прошлым? — произнесла Цейтл. Она всегда задавала вопросы в лоб.

Киран странно усмехнулся и перевёл туманный, будто чуть мрачный взор куда-то в сторону:

— Ничего. Просто оно прошло.

Она тогда могла поклясться, что он смотрел на парящую в небесах Селестию.

***

Савитар никогда не относился к ней с радушием, поэтому Цейтл старалась его избегать. Она пробовала задавать ему прямые вопросы насчёт этого и получала такой же прямой ответ: «Твоё рождение сопровождалось смертью». И даже когда она пыталась сказать, что готова служить во благо людям, Савитар ограничивался холодной ухмылкой и фразой: «Ну, давай». Видя, что контакт не идёт, Цейтл решила меньше с ним пересекаться. Это не всегда получалось, так как он и Рашми часто бывали рядом с Кираном. Вот и сейчас они оказались здесь, в поле, недалеко от города, где Киран собирался обучить её новой магии. Ей было не слишком комфортно, но она знала, что Рашми будет одёргивать брата, поэтому на душе становилось полегче.

— Итак, — начал Киран, хлопнув в ладоши, — ты уже достаточно хорошо владеешь своей силой, поэтому я хочу обучить тебя обращаться в человека.

Цейтл изрядно удивилась, но тут же ощутила нечто среднее между радостью и волнением:

— Так мне будет удобнее находиться среди людей?

— Верно, — он был похож на учителя, который хвалит ученика. — Смертные больше доверяют существам, похожим на них самих, поэтому иметь человеческую форму — важная вещь для любого божества. Нам достаточно подумать, как мы обращаемся, после чего направить силу в этот образ. А если хочешь изменить внешность, то нужно для начала представить её, — он вдруг умолк, но через секунду тихо произнёс. — О чём я говорил? Точно. Цейтл, попробуй применить эту магию.

Савитар вдруг напрягся, внимательно смотря на Кирана. Что-то вызвало в нём тревогу, и Рашми понимала, что именно. Они молча переглянулись, но решили не говорить вслух. Цейтл не заметила ничего и уже закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на человеческом обличье. Она ясно представила себе руки, ноги, голову и туловище, после чего направила всю энергию на то, чтобы воссоздать этот образ наяву. Пока она решила не придумывать какую-то внешность, а научиться хотя бы в целом принимать облик. Её окутало слабое серое сияние, после чего лебединое тело начало меняться. Киран, видя, что у Цейтл всё получается, легко улыбнулся и подошёл чуть ближе, как раз в тот момент, когда перед ним уже стояла девушка: средний рост, стройная фигура, длинные серебристые волосы, внизу переходящие в тёмно-серый цвет, медного цвета глаза. Она была одета в белый балахон с капюшоном — стандартное божественное одеяние. Пока Цейтл открыла глаза и с неясными чувствами осматривала себя и свои руки, Киран произнёс с явной гордостью:

— Поздравляю, ты выросла на ещё одну способность.

— На базовую способность, которой обладают все, кто не является человеком, — поправил Савитар, скрещивая руки на груди.

— Прекрати. На это тоже нужны силы. У тебя у самого были проблемы с перевоплощением из человека в свет, так что… — Рашми не договорила, но со слабой ухмылкой повернула голову к брату, приподняв брови.

Тот ничего не ответил, только посмотрел куда-то в сторону, на далёкие деревья. Киран, глядя на них, вздохнул, но в итоге вернул внимание на Цейтл:

— Как ощущения?

— Немного непривычно, но в целом я понимаю, как управлять этим телом, — она сжала и разжала пальцы на руках. — Нужно подвигаться, и всё будет в порядке.

Савитар выдохнул и обратился к Рашми:

— Ну, всё, ты посмотрела на неё? Можем идти патрулировать? Там территории без нас остались.

— Хорошо, хорошо, — устало ответила та. Перед тем как уйти, она вновь взглянула на Цейтл. — Так держать. Думаю, люди будут очень рады увидеть тебя такой.

Та в ответ ей улыбнулась с негромким «Угу», после чего брат и сестра исчезли в ярких вспышках. Киран остался, дабы понаблюдать за тем, как его ученица осваивает новую форму, и было бы трудно не заметить, как он рад. Спустя где-то пару часов, когда Цейтл уверенно заявила, что готова выйти к людям, они с Кираном направились в город. Каково же было удивление всех местных, когда они не увидели перед собой привычного огромного лебедя, а узрели красивую юную особу. Слухи быстро разлетелись, и вот уже спустя минут пятнадцать достаточно много горожан пришло посмотреть на новый облик своего второго Бога. Она раньше, конечно, получала внимание, но с таким наплывом столкнулась впервые, так что не всегда успевала отвечать на вопросы или восхищённые фразы. Всё человеческое буйство улеглось где-то спустя тридцать минут, народ начал расходиться, и остались лишь самые любопытные, которые тут же начали спрашивать:

— Госпожа Цейтл, а Вы теперь всегда будете в этой форме? — трое парней замерли в ожидании.

— Думаю, да, — ответила она практически сразу.

— Это замечательно, Вам она очень идёт! — тут же отозвались они. Кажется, это было единственное, что их волновало.

Едва Цейтл успела сквозь смешок их поблагодарить, как раздался ещё вопрос:

— Госпожа Цейтл, Вы так давно уже с нами, но не имеете титула. Вам нравится «Железная принцесса»? — говорила взволнованная девушка. — «Принцесса» — это значение Вашего имени, и Вы с Владыкой Вспышки стоите, как король и его дочка-принцесса.

Цейтл и Киран растерянно переглянулись. Такого откровения они явно не ожидали.

— Ну, тогда уж «Медная принцесса». Смотри, какие у неё красивые глаза, — нашлась женщина постарше.

По той кучке людей, что осталась, прошёлся одобрительный шёпоток. В конце концов, Киран с улыбкой пожал плечами, и Цейтл, кинув на него лёгкий взгляд, ответила с долей смущения:

— Если вы так хотите… Мне нравится «Медная принцесса».

Народ тут же бодро заговорил, а та, кто предложила это звание, почти каждому принялась оповещать, что именно её задумку одобрили сами Боги. Эта новость по городу теперь разлетится очень быстро.

***

Прошло несколько дней. Цейтл устало откинулась на спинку стула, когда закончилось очередное собрание, на котором главы людской армии и Савитар с Рашми докладывали общую обстановку. Последние почти сразу отправились на разведку в лес, где вроде как было замечено божество, остальные же разбрелись по своим делам. Киран всё ещё сидел за столом, погружённый в мысли, пока Цейтл сокрушалась:

— Я не понимаю, как ты вообще быстро анализируешь всю эту информацию? Её так много, и решения надо принимать почти мгновенно. Это всё из-за твоей природы вспышки, да?

— Моя природа здесь не при чём, — он усмехнулся. — Это всё годы тренировок. Когда сталкиваешься с одними и теми же ситуациями тысячи раз, начинаешь за секунду понимать, что делать. Позже я потихоньку обучу тебя этому. Сейчас спешить некуда.

Цейтл помолчала где-то секунд десять, после чего с любопытством спросила:

— Киран, а расскажешь о своём детстве? Как оно проходило?

Тот издал негромкий и короткий вздох, понимая, что спокойно подумать ему не дадут. Впрочем, это не было обязательно делать прямо сейчас, потому он начал:

— Я рос вместе со своим наставником. Не знаю, как я появился, просто помню, что с самого начала был с ним. Он был очень мудрым, умел хорошо объяснять и хотел, чтобы я нёс его знания дальше, — взгляд его немного изменился, будто он вспомнил, что не выполнил что-то.

— А что за знания? Ты их несёшь дальше?

— Хороший вопрос, — на лице Кирана пробежала усмешка, но он вернулся в своё обычное состояние. — Что-то несу, что-то не несу, потому что эта информация больше не должна существовать.

— Потому что… Она несёт некую угрозу?

Руки Кирана незаметно вздрогнули, он закрыл глаза на пару секунд. Иногда его пугало то, с какой прямотой Цейтл задавала вопросы. Сейчас он чувствовал себя как преступник на допросе, тревога и волнение начали подниматься из глубин души, оттуда, куда он так старательно заталкивал их все тысячелетия после смерти наставника. Но всё же ему нужно было ответить. Хотя бы ради своего народа. Он понимал, что его спрашивают не с целью вывести на чистую воду, но всё равно не получалось отделаться от этого чувства до конца. Слишком многое было с этим связано.

— Нет, просто эта информация такая старая, что этому миру она уже ни к чему. Как знания о сотворении деревянных мечей для воинов, когда ты можешь дать нашей армии любой металл, — он сделал жест в сторону фигурки из дерева в форме меча, что стояла на тумбе. Ещё один подарок.

Цейтл внимательно вглядывалась в Кирана, чувствуя, что он недоговаривает. Не понимая ничего о тактичности и никогда об этом не задумываясь, она спросила:

— Ты умалчиваешь о чём-то?

— Нет, — Киран ответил как всегда спокойно, но в его тоне различалось заканчивающееся терпение. — Ты вроде бы мало общалась с Савитаром, но такая же подозревающая всех во всём, как и он. Пожалуйста, не делай так, подобные прямые вопросы могут обидеть.

Цейтл ощутила, как у неё запылали щёки. Раньше она вообще не задумывалась о том, что её любопытство способно кого-то задеть. Это же обычные вопросы, что в них такого? Но Киран был для неё центром мира, поэтому его слова на неё подействовали. Наступила тишина. Где-то за окном пели птицы, солнце лилось в помещение сквозь открытые окна. Киран ещё немного посмотрел на Цейтл, а после сказал, поправляя свои длинные рукава:

— А ещё мой наставник любил играть со мной, когда я был маленьким. Помню, ему особенно нравилось… — он замер на полуслове. Выражение на его лице из воодушевлённого превратилось в настороженное, затем он и вовсе побледнел и уставился в стол. — Что-то я подзабыл. Но мы точно часто с ним делали что-то. Что же? Ладно, позже вспомню. Заработался уже, наверное, надо отдохнуть.

— Киран, всё в порядке? — Цейтл не могла игнорировать его состояние.

— Не беспокойся, просто мозг уже отказывается работать.

— Тогда я задаю последний вопрос и оставляю тебя отдыхать, — она поднялась и положила одну руку на стол. По её волосам пробежали солнечные лучи. — Твой учитель был божеством?

— Ну, — Киран чуть помедлил с ответом, — он был драконом.

— Что?! Никогда ни одного не видела, — удивлению Цейтл не было предела.

— Раньше они были нормальным явлением. Это сейчас они ушли куда-то в свои земли, — он отвёл взгляд в сторону, после чего встал со стула. — Ладно, я пойду отдыхать. Если что-то случится, то зови меня, хорошо?

Цейтл смотрела вслед взбирающемуся по лестнице Кирану, чувствуя, что теперь ей предстоит много о чём подумать:

— Да, хорошо.

У её учителя такое богатое прошлое, а она этим никогда не интересовалась. Пожалуй, стоит переварить полученную информацию, а потом спросить ещё что-нибудь, ибо Киран, судя по всему, был не против. Цейтл беспокоило лишь то, что он скрыл от неё что-то. С другой стороны, возможно, она и правда слишком уж цепляется к словам. Ему нет смысла что-то скрывать. Она выдохнула, пальцами легонько постучала по столу и направилась к выходу. Стоит помочь горожанам.

***

Минуло две недели. Постепенно начинало холодать, скоро должна была наступить осень. Солнечных дней стало меньше, и всё чаще над городом висели тяжёлые серые тучи. Жители вовсю были заняты: кто-то стремился поскорее собрать урожай, кто-то — набрать запас лесных ягод и грибов, пока они окончательно не пропали, а кто-то пытался достроить свои жилища или лавки, желательно до того момента, как настанет сезон дождей. Ситуация на границе территории стала напряжённее, потому было принято решение тщательнее и дольше вести патруль, на всякий случай. Конкретно земли Кирана на данный момент никого не интересовали, но стали появляться бездомные боги, которые ещё не имели своих подданных. Даже в землях вечной зимы пару раз мелькали неясные силуэты. Недалеко вспыхивали войны, в основном они быстро угасали, но одно противостояние длилось вот уже неделю и ни в какую не хотело сдвигаться к победе одной из сторон. Рашми и Савитар были вынуждены отходить от дома всё дальше, дабы заметить возможные угрозы, обычных солдат они не пускали далеко, ибо высока вероятность с таким количеством людей натолкнуться на очередного блуждающего бога. Цейтл все две недели искренне желала помочь хоть чем-то, но Киран запретил ей выходить в патруль, мотивируя это тем, что она ещё толком не знала тактики ведения боя, а отпускать её без них равнялось смерти, да и присутствие Богини было нужнее в городе, где каждый день сыпалось по сотне молитв и просьб. Думая о том, что Киран достаточно размеренно и неспешно обучает её драться, Цейтл поняла, что ближайшие пару лет точно может не надеяться покинуть пределы города. Ей хотелось сделать это не только из-за помощи, но и из-за жажды увидеть остальной мир. Видимо, пока что не судьба.

Она выдохнула и создала очередную балку для дома одного из жителей. От его острого слуха это не укрылось, и он спросил, подходя чуть ближе:

— Медная принцесса, что-то не так?

— Нет-нет, всё в порядке, я всего лишь задумалась, — она приподняла уголки губ, тем самым успокоив его тревогу.

Надо быть аккуратнее и сдержаннее рядом со смертными, ибо по какой-то неведомой для Цейтл причине они очень чутко относились к эмоциям их Богов и могли замечать самые микроскопические изменения в настроении. Возможно, наблюдение и обожание, переплетённые между собой, делали своё дело. Цейтл помнила, как Киран наказывал ей не давать слишком большую помощь людям, дабы они сами учились всему, но она не считала, что несколько балок прямо-таки лишат человечество тяги к знаниям. Спустя час она освободилась и направилась к полю, где сейчас должен был быть Киран: смертные попросили его объяснить им какой-то урожайный вопрос. Цейтл прошла через улицы города, здороваясь с людьми, проходящими мимо, а потом вышла на окраину, откуда открывался вид на то самое поле, и остановилась. Она его помнила. Именно здесь произошло её рождение, сотни лет назад, уничтожив как войска противника, так и свои собственные. А теперь на этом месте развели огород. То ли чтобы забыть о том дне, то ли просто так сложилось. Цейтл решила не зацикливаться на не самых светлых мыслях и пошла дальше, мельком глянув на хмурящееся небо. Киран был в середине поля, между грядками. Он говорил с огородниками и держал в руках листья явно от каких-то овощей, но Цейтл так и не научилась их отличать. Когда она приблизилась, люди тут же обратили внимание на неё:

— Госпожа Медная принцесса, приветствуем! Что привело Вас сюда?

— Не обращайте на меня внимания, я всего лишь брожу по округе. Кроме того, Владыка Всполохов умеет интересно вести лекции, поэтому я подошла послушать, — она с ехидной улыбкой посмотрела на Кирана.

Тот усмехнулся в ответ, приподняв брови:

— А Госпожа Медная принцесса закончила свои ежедневные обязанности?

— Конечно, закончила. Иначе бы я не разгуливала вот так свободно.

Смертные, наблюдая за их диалогом, только переглянулись с улыбками.

— Что ж, хорошо. Тогда я продолжу с того, на чём остановился, — Киран, пребывая в приподнятом настроении, перевёл взгляд на зелёные растения у себя в руках.

Цейтл надеялась запомнить хотя бы что-то, но абсолютно всё, что она слышала про огород, вылетало из головы. Даже если ей казалось, что вот оно, древнее знание о редиске, через пару минут оно улетучивалось. Видимо, занятие зелёными культурами было создано совсем не для неё. Когда Киран закончил, люди сердечно поблагодарили его и отправились заниматься овощами дальше. Он постоял пару секунд, а затем с удовольствием потянулся. Цейтл сцепила руки за спиной и с любопытством спросила, чуть склонившись вперёд:

— Куда теперь отправишься? Опять на холм?

— Да, — он не удержался от слабого смешка. — Мои дела тоже закончены, и пока нет новых, я посижу там.

— Любишь ты его.

— Оттуда видно весь город, — он зашагал вперёд, жестом приглашая и Цейтл пойти с ним.

Она, конечно же, согласилась. В мирном молчании они вышли с поля и направились к виднеющемуся вдали холму. Тучи постепенно поднимались, делались бледнее, что радовало. Мимо пролетела стайка мелких птиц. Уже на половине пути Цейтл услышала, как Киран вновь тихо напевает себе под нос ту самую колыбельную, которой его научил наставник. Она её очень любила, эта мелодия вызывала у неё ассоциации со спокойствием, с состоянием, когда тебе ничто и никто не способен навредить. Вот и сейчас она не стала ничего говорить, лишь легко улыбнулась, и тёплое выражение возникло на её лице.

Колыбельная вдруг смолкла.

Цейтл не сразу поняла, что случилось, но когда обернулась, обнаружила, что Киран стоит на месте будто вкопанный. Его кожа стала белой, словно снег, он прикрывал нижнюю половину лица рукой, и глазами, полными шока и испуга, смотрел в чёрную землю. Цейтл ощутила, как у неё закололо в груди, она подошла к нему и с тревогой позвала по имени:

— Киран? Киран, что с тобой?

Он ответил не сразу, перевёл на неё взор, будто не совсем понимал, где находится, но, в конце концов, глубоко, как-то рвано вдохнул и выдавил приглушённо:

— Нет, я просто вспомнил об одном очень важном деле. Очень важном. Цейтл, ты иди пока на холм, а я схожу к Рашми с Савитаром и вернусь.

— Подожди, какое дело? — она не понимала, и от этого ей становилось только страшнее.

— Да там… Утром заметили бродячее божество, очень агрессивное, но далеко от нас. А Рашми с Савитаром после обеда должны пойти прямо в его сторону. Их не предупредили, поэтому я пойду. Обычные солдаты могут не успеть. Иди на холм, хорошо? Я скоро вернусь, — он говорил быстро, иногда глотая слоги, а под конец надел на голову капюшон и развернулся к лесу.

Цейтл никак не успевала сложить информацию в голове, и пока она пару секунд бегала взглядом по Кирану, пытаясь вспомнить, было ли вообще сообщение о подобной угрозе, он уже исчез в белой вспышке. Она протянула к нему руку, на губах её застыло: «Стой!», которое так и не вырвалось наружу. Оставшись одна, Цейтл ещё некоторое время стояла на месте, пытаясь собрать картинку воедино. Она не помнила, чтобы кто-то сообщал об агрессивном божестве, ибо Киран брал её на все собрания. Возможно, кто-то доложил позже? Но вряд ли он забыл бы сказать такое Рашми и Савитару. Что-то здесь было не так, что-то не сходилось. Цейтл резко выдохнула, приложив пальцы к виску, но следом решила всё же отправиться на холм и дождаться Кирана. Всё стоит спрашивать именно у него.

Она просидела там около получаса. За это время небо поднялось ещё выше, сквозь серое полотно стали проглядывать яркие голубые пятна. Подул тёплый ветер, осторожно трогая волосы Цейтл, которая, в противовес светлеющей погоде, сидела на траве с тревожным, чуть мрачным видом. Она уже перебрала в голове кучу вариантов, начиная с того, что Киран сказал правду, и заканчивая тем, что он лгал ей с того момента, когда рассказывал о своём прошлом. Ещё тогда ей показалось, что он вёл себя странно, но в итоге она посчитала, что всего лишь задала слишком много каверзных вопросов. Возможно, её первые подозрения и не были далеки от истины. В конце концов, позади зазвучали шаги. Цейтл тут же вылетела из размышлений, поднялась на ноги и обернулась: перед ней был Киран. Только вот выражение, что застыло у него на лице, она видела впервые: бесцветное, с едва заметным напряжением, полным отчаяния. Такое бывает у смертельно больных людей, которым никак нельзя помочь. Воспоминания отозвались в голове болью, и Цейтл, поджав губы, подошла к Кирану:

— Что происходит? Дело не в выдуманном боге, не так ли? Киран, пожалуйста, объясни, что с тобой?

Он молчал, только смотрел куда-то в землю. В конце концов, он издал тихий, короткий вздох и так же серо, безжизненно произнёс:

— Твои тренировки начнутся завтра. Я обучу тебя всему, что знаю сам, чтобы ты стала отличным воином и правителем.

— К чему такая спешка? Правителем? Киран, — она говорила с нажимом, почти требуя прямого ответа.

Он мельком посмотрел на неё и медленно пошёл вперёд, затем остановился и поднял голову вверх, смотря на парящий в небесах остров. Цейтл не удержалась и тоже направила взгляд туда. Сейчас, когда её нервы были напряжены до предела, она обращала внимание на каждую мелочь.

— Прости, я думал, что смогу дольше это скрывать, — спокойно начал он. — Ты права, нет никакого бога. Я ходил к Рашми и Савитару, чтобы попросить их патрулировать ближе к городу. Ты когда-нибудь слышала об эрозии?

По телу Цейтл прошёл холодок. Киран продолжил:

— Она разъедает сознание изнутри, и ни одно существо, живущее тысячи лет, не способно ей противостоять. Сначала она сжирает воспоминания, затем переходит на личность, а после оставляет одно лишь тело, движимое негативными эмоциями. Мне более семи тысяч лет. Видимо, моё время подходит к концу, — он пустым взором посмотрел на свои руки. — Я уже не могу вспомнить некоторые моменты из прошлого. Например, на нашей сегодняшней прогулке я просто в одно мгновение забыл ту колыбельную, что напевал тебе. Я помню, что она была, но… Как она звучала? Когда я вообще её впервые услышал? Не могу сказать. Эрозия продвигается быстро, я не хочу рисковать своими людьми, поэтому попросил Рашми и Савитара патрулировать ближе. На всякий случай.

Цейтл не хотела признавать, что слышит всё это наяву. Что её самый дорогой человек уже подвергся влиянию этого мерзкого, отвратительного механизма по ограничению жизни. В её голове вдруг стало так пусто, она не могла думать ни о чём, кроме эрозии, беспощадно поглощающей её учителя. Цейтл ощутила, как горло сжалось, но смогла глубоко вдохнуть и хотя бы как-то взять эмоции под контроль. Киран же, когда всё рассказал, буквально на грамм, на одну тысячную почувствовал, что ему стало легче. Эгоистично, наверное, но это так. Он повернулся к Цейтл и подошёл ближе, еле сдерживая потоки душевной боли, рвущиеся наружу. Затем положил руки ей на плечи и тихо сказал:

— Не стоит уже хоронить меня. Я всё ещё здесь и помню то, что было со мной вчера. Скажу честно — я не знаю, сколько именно времени у меня осталось, поэтому, пока оно есть, я хочу передать тебе все свои знания. Цейтл? Ох…

Последнее Киран сказал, чувствуя, что плечи его ученицы задрожали. Решив, что пока достаточно слов, он молча обнял её и замер, глядя в землю. Сама Цейтл не могла остановить слёзы, которые то и дело вытекали наружу. Она обняла Кирана в ответ, крепко вцепилась в него, будто он мог умереть прямо сейчас. Раньше слова о том, что теперь её будут всерьёз учить бою и умению править вызвали бы радость, но сейчас это не приносило ничего, кроме бесконечно горького осознания. Она была готова отказаться от всего этого, лишь бы Киран остался жив.

***

Смертным решили ничего не говорить до самого конца. Пускай спокойно себе живут, не беспокоясь о том, что происходит где-то за занавесом. Перед ними Киран не выказывал и тени печали, казался таким же, как и всегда, но Цейтл знала, как долго он может сидеть ночью в своей комнате, в темноте, вцепившись руками в волосы и пытаясь вернуть хотя бы крупицу того, что отбирала у него эрозия. Будто это может её уничтожить. По Рашми и Савитару все эти новости ударили не менее сильно. И если последний мог держать себя в узде и делать вид, что ничего не происходит, то бледное лицо и хмурое настроение Рашми выдавали всё, что только можно. Цейтл понимала её, но хотя бы ради Кирана и людей старалась вести себя как обычно, пускай это не всегда получалось и её спрашивали, что же такое произошло. Благо, она всегда могла сослаться на то, что у неё что-то не получается по учёбе.

Как и говорил Киран, прямо со следующего дня он начал её тренировать, развивать боевой потенциал и учить использовать все свои способности на максимум. Эти уроки длились с раннего утра и до середины дня, после чего Цейтл, немного отдохнув, шла изучать основы правления. Они состояли в том, что Киран рассказывал и показывал ей, как должен мыслить Бог, управляющий кем-то, как должен распределять ресурсы, рабочую силу, как принимать простые и сложные решения — иногда всё это смешивалось в её голове, но она старалась изо всех сил, ибо ясно понимала, что на ней когда-то будет висеть будущее всего этого города. Савитар, конечно, выступал против её кандидатуры, но Киран строго откинул всё его несогласие.

Минуло четыреста лет. За это время количество новых божеств вновь выросло, и теперь они всё ближе располагали свои территории друг к другу. Естественно, многим это не нравилось, нередко начинались битвы, звуки которых долетали и до города Кирана. К тому времени он уже завершил основную часть обучения Цейтл и теперь, как сам выразился, ему оставалось только дополнять её знания и отправлять на практику, что он и делал, отпуская её в патруль. Пару раз она даже предотвратила нападение на город бездомных божеств, чем заслужила ещё больше людского восхищения. За прошедшие столетия Цейтл узнала практически всё о себе и границах своей силы, потому основательно взялась рассказывать людям о металлах и показывала, где и как их добывать. Особенный восторг у всех вызвал вольфрам, и Цейтл получила одноимённое прозвище в честь него, помимо уже имеющейся «Железная дева». «Медная принцесса» постепенно начала забываться, считалась устаревшей. Савитар и Рашми продолжали нести службу, теперь чаще прибегая к грубой силе против начинающих наглеть богов. Радовало то, что почти все из них были не особо мощными, в противном случае даже Цейтл с Кираном пришлось бы туго. Помимо этого, не так давно к их землям присоединился народ, потерявший своё божество, и теперь общая численность смертных достигла девяти тысяч.

Что же касается самого Кирана, его состояние продолжало ухудшаться. Эрозия проникла достаточно глубоко, чтобы стирать свежие воспоминания. Он не помнил, кто такой Аджит, не мог сказать, как встретил Цейтл и что было с его людьми десять лет назад. Его поведение иногда становилось агрессивным, он начинал нести бред, потому стал реже выходить с горожанами на контакт. Многие обязанности взяла на себя Цейтл, да и у смертных не возникало особых вопросов, так как сейчас жило поколение, привыкшее к тому, что их второй Бог редко появлялся на публике. Близился конец дня, Цейтл как раз смогла разобраться со всеми делами, потому направилась в дом, чтобы навестить Кирана. На холм он больше не выходил. Она взобралась по новому деревянному порожку и открыла входную дверь. За пролетевшие столетия комната для собраний почти не изменилась, только обновилась мебель: другой стол, другие тумбы, растения в горшках и ковёр на полу. Не имея причин задерживаться здесь, Цейтл прошла к лестнице на второй этаж, а затем, когда поднялась, подошла к двери Кирана и постучала костяшками пальцев.

— Входи, — донеслось с той стороны.

Она осторожно прошла внутрь: комната была небольшой, в ней стояла резная кровать, такой же шкаф и комод, сделанные одним мастером. На полу лежал мягкий коврик, а на стенах висела парочка картин, что люди нарисовали когда-то для своего Бога. Киран сидел около открытого окна на стуле и молча вглядывался в открывающийся летний пейзаж. Лицо его не выражало ничего, и это стало его обычным состоянием, особенно в последние годы. Цейтл бесшумно подошла, сцепив руки меж собой и глядя на своего учителя глазами, полными спокойного отчаяния, когда ты принял, что ничего уже нельзя изменить. Некоторое время висела прохладная, печальная тишина.

— Как твои дела? — всё же нарушила она её. Голос её был еле слышен, чуть сдавлен.

В ответ донёсся глухой смешок и полное яда:

— И правда, как? — Киран шумно выдохнул и изменился в лице. — Прости. Я в норме, насколько это возможно. Заносит иногда только. Говорю что-то невообразимое.

Он повернулся к ней и натянуто улыбнулся. Его дух не был настолько сильным, чтобы позволять одаривать мир искренним светом до самого конца. Цейтл опустила глаза: для неё оказалось невозможным смотреть на своего учителя, который силился хотя бы сделать вид, что над ним не нависла уродливая смерть. Киран прекрасно это видел, потому издал «хм» и прислонил руку к губам, думая. Прошло секунд десять, прежде чем он сказал, глядя в окно:

— Цейтл, я бы относился к этому по-философски. Не будь мой разум забит всякой ерундой, которую эрозия придумывает каждый день, я бы искренне улыбался. Правда. Я прожил долгую жизнь, у меня есть свой народ, близкие мне фамильяры и есть ты. Мне не о чем жалеть. В наше время далеко не каждое божество может похвастаться таким. Ты не согласна?

— Ну…

Больше ни звука от неё не донеслось. Она прекрасно понимала, о чём он, и видела в этом правду, но только с его стороны. Для Цейтл, как для той, кто дорожит Кираном, эти слова не были утешением. Ровно как и для Рашми с Савитаром. Да будь он хоть властелином мира и исполни все свои желания, для них это не уменьшило бы страдания от его потери. Но они хотя бы будут знать, что умер он не в сомнениях и сожалениях. Где-то на улице послышался смех — компания подростков хохотала над какой-то шуткой, то ли рассказом. Киран перевёл на них взгляд.

— Сейчас они такие беспечные. Знаешь, а когда-то им приходилось почти выживать. Люди слабы, поэтому для их появления в этом мире понадобилось уничтожить драконов и их семь властителей. Этот мир отобрали у коренной расы и отдали в руки иноземной. Как печально. Появление Селестии лишь усугубило всё, и неизвестно, где сейчас Первородный и что с ним. Пропали даже четыре его тени, и правят всем ложные боги, что прячутся ото всех на своём острове, подобно крысам. Они уничтожают всё и вся, кто узнает об их секрете, не жалея целые континенты. Я должен был нести эти знания, но мне стало так страшно. Я очень послушный бог по меркам пришельцев, но ужасный последователь по меркам истины этого мира, — он говорил негромко, будто находился в некоем трансе.

Цейтл совершенно не понимала о чём речь, потому вздохнула:

— Киран, ты опять говоришь какую-то чепуху.

— Чепуху? Дракон воды возжелала возродиться в форме человека. Когда это произойдёт, то… Мой наставник говорил что-то… Что же произойдёт? — он приложил руку ко лбу, силясь вспомнить.

Цейтл подошла к нему и положила руку на его плечо:

— Правда, хватит. Эрозия снова заставляет тебя говорить что-то странное.

Киран моргнул, словно только что проснулся. Глаза его на мгновение расширились, но он тут же вернулся в своё прежнее состояние:

— Прости. Не слушай меня. Не надо это запоминать. Хорошо?

— Хорошо.

Она уже не раз слышала, как он начинал говорить что-то, не соответствующее действительности. Это происходило всё чаще, произошло и сейчас, как она посчитала. В такие моменты обычно она, Рашми или Савитар просто останавливали Кирана, дабы он сам себя не путал и не погружался в безумие ещё больше. Она посидела с ним немного, а затем её позвали, чтобы решить срочную проблему с одним из горожан. Цейтл не хотела оставлять Кирана одного, но он сказал, что ещё не настолько выжил из ума, чтобы нуждаться в постоянном присмотре. С тяжёлым сердцем она ушла. На душе было паршиво.

Глава третья

Прошла неделя. Цейтл занималась наставлением смертных в кузнечном деле: обучала, как правильно обращаться с новым металлом. Благо, кузнецы оказались на редкость сообразительны и иногда предугадывали, что далее она скажет, потому работать с ними было одно удовольствие. Когда она закончила, время приблизилось к полудню, стояла ясная летняя погода, а солнце приятно согревало. Многие решили воспользоваться этим моментом и погулять, пока не настал период жары. Цейтл вышла на одну из улиц города и остановилась посреди домов, подняв голову вверх и вдыхая свежий воздух. Её радовал покой, что царил среди смертных, ведь это значило, что она вполне справляется со своими обязанностями божества. Сейчас стоит немного отдохнуть, а позже отправиться выполнять накопившиеся просьбы и проблемы народа. Только Цейтл опустила голову обратно, как до неё донёсся громкий, резкий шум, и стоило повернуться в его сторону, как она увидела дыру в стене дома Кирана. Там, где была его комната. Она толком не успела ничего понять, как в соседнее здание на всей скорости спиной влетела Рашми, проломив стену собой и вызвав панику. Люди на улице потрясённо замерли, никто не знал, что делать, постоянно звучали полные непонимания вопросы. Кто-то начал спешно отходить назад. Не прошло и десяти секунд, как в дыре комнаты Кирана показался он сам. Напряжение среди людей, казалось, собралось спадать, но тут же возросло: с ним что-то было не так. Киран держался одной рукой за голову, намертво вцепившись в свои волосы, и лицо его выражало адские, невыносимые муки, смешанные со злобой. Даже нет, это была ненависть. Ненависть, направленная на Рашми. Она сама к тому времени уже вылезла из пробитого ею дома и зависла в воздухе, не решаясь ступить на землю. Цейтл задержала дыхание, когда поняла, что происходит: эрозия поглотила Кирана. Он вошёл в последнюю стадию, когда уже ничего не остаётся, кроме смерти. Безумие, поддерживаемое искажённой памятью и беспросветной агрессией, — вот, что это такое. Для него больше не осталось друзей или подданных — одни лишь враги и цели.

«Как же… Почему так быстро…» — мысли Цейтл спутались, она понимала, что должна сделать, но знала, что у неё просто не поднимется рука.

Ей нужно было время, чтобы набраться решимости, только вот времени больше не осталось. Из потока паники её вывел голос Рашми:

— Уводи людей! Я отвлеку его и, если выйдет, вытащу из города!

— Х… Хорошо! — вышло с неуверенной запинкой, но некогда было препираться.

Услышав подобное заявление, смертные перепугались: кто-то кинулся бежать, кто-то наоборот как можно ближе подошёл к Цейтл. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение и дрожь в руках, и, пока Киран бездействовал, громко объявила:

— Прекратить панику! Срочно все уходите из города в южный лес! Забирайте с собой как можно больше людей, оповещайте всех по пути!

Никто не понимал, почему их второй Бог так странно себя ведёт, но движимые страхом и подгоняемые первой Богиней, они быстро ринулись в сторону леса. Цейтл прекрасно видела, что всё равно образуются давки и достаточно много горожан не могут сообразить, что делать, потому она вытянула руки вперёд — их охватило серое свечение, и из воздуха появилось несколько её копий, сотканных из различных металлов. Над головой шумно грохнуло — Рашми напала на Кирана, дабы отвлечь его внимание, они сцепились в ближнем бою. Цейтл помедлила пару секунд, но отдала приказ собрать и под защитой сопровождать людей, и копии тут же разлетелись по разным частям города. Одному божеству с таким объёмом жителей вряд ли удалось бы справиться. Что-то гулко и громко хлопнуло — Рашми откинуло в здание, она врезалась в крышу и с треском влетела в него, а за ней в дыру пронёсся Киран. Ещё удар. И ещё. Цейтл сделала шаг в их сторону, чувствуя липкий, поглощающий страх, руки снова пробила мелкая дрожь, она не хотела, чтобы эти двое убили друг друга, но вмешиваться сейчас было бы совсем глупо. Жизнь людей всегда должна быть в приоритете. Повторяя себе это снова и снова, где-то глубоко противясь этому, Цейтл сглотнула комок в горле и направилась к горожанам, которые шумно, в панике и на повышенных тонах покидали город. Нужно помочь там, где нет копий.

Убедившись, что в доме нет жителей, Рашми использовала вспышку, дабы ослепить Кирана, но он смог легко избежать её, просто превратившись в пучок света. Когда он вновь оказался перед её лицом, Рашми оттолкнула его ногой и, пользуясь моментом, пока он пытался удержать равновесие, вылетела в воздух и решила отлететь ближе по направлению к землям вечной зимы. Там будет гораздо проще сражаться и можно не бояться, что они заденут кого-то из смертных. Наконец, Киран тоже взлетел, но завис на месте, держась за голову. Рашми прекратила двигаться и с тревогой смотрела на него.

«Из-за эрозии его реакция сильно замедлилась. Самое главное, чтобы он не полез к людям. Там хоть и есть Цейтл, но жертвы всё равно будут. Чёрт, Савитар, где же ты? Неужели из твоего патруля за лесом не слышно, что происходит? — Рашми кинула быстрый взгляд на зелёные кроны деревьев, но тут же вернула внимание на Кирана. — Ладно, без него смогу. Мне нужно всего лишь отдалиться от города и… И…»

Она почувствовала, как в душе всё беспомощно сжалось. «Убить». Это слово даже мысленно никак не желало произноситься. Рашми ощутила нерешительность, отчаяние, которые начали быстро, словно вода, заполнять её изнутри. Ей было тяжело, каждый удар по Кирану она принимала почти как свою боль, но понимала, что он хотел бы защитить своих людей и всё то, что создал и взрастил. Она не могла предать его желания, потому, стиснув зубы, решила твёрдо смотреть вперёд до самого конца и делать то, что должна. Рашми только собралась ещё раз напасть на Кирана, как он вдруг забормотал, услышав чей-то крик:

— Эти проклятые люди. Всё из-за вас. Если бы не вы, ничего бы не случилось. Чёртовы… Чёртовы создания.

Он не моргая смотрел на жителей, а затем развернулся и быстрее, чем Рашми сообразила, запустил в их сторону яркую, горячую вспышку. Они принялись кричать, хотели кинуться врассыпную, но перед ними возник металлический щит, и вспышка исчезла, ударившись об него. Люди заликовали. На месте щита появилась Цейтл, она мрачно, со смешанными, еле сдерживаемыми эмоциями посмотрела на Кирана, давая понять, что будет защищать смертных. Он медленно выдохнул, вновь что-то забормотал, на этот раз о предателях, но расслышать было трудно. Пользуясь моментом, Рашми кинула в него сгусток горячего света и почти попала: Киран дёрнулся, когда пальцы на его руке обдало невыносимым жаром.

— Я сейчас твой противник! Иди сюда и сразись со мной! — выкрикнула она, после чего запустила ещё сгусток.

Киран смог увернуться, но первая внезапная атака явно разозлила его. Он что-то прошипел и уже собрался действительно погнаться за Рашми, как с удивлением остановился. Она напряглась. Он о чём-то подумал пару мгновений, а затем резко сорвался с места, странно ухмыляясь. Рашми поняла почти сразу: да, он идёт следом за ней, только вот хаотично, подобно психопатам, раскидывает сгустки света по всему городу. Людские вопли о помощи заполонили всё вокруг, здания тут и там стали рушиться, кого-то придавливало обломками. Мольбы о помощи превращались в предсмертную агонию, и ничто уже не могло остановить испуганные толпы, что понеслись прямо по кускам зданий и по другим людям к спасительному выходу. Цейтл и её копии, где могли, создавали барьеры, но им не было дано за секунду поставить купол над всем городом, да и скорость света была гораздо выше их собственной. Рашми, видя, что происходит, сама кинулась к Кирану, после чего они вновь сцепились в ближнем бою. Она как могла перехватывала его атаки своим светом, но тогда Киран начал стрелять по ней. На автомате, сама того не заметив, Рашми несколько раз увернулась, но тогда атаки полетели в жилые районы города. Копия Цейтл перехватила несколько, но все остановить не удалось. Уже половина горожан была эвакуирована в лес, но другая половина всё ещё нуждалась в помощи. И ряды её заметно редели.

«Нет уж», — уверенно подумала Рашми.

Рискуя быть обожжённой дотла, она кинулась на Кирана. Он выпустил ещё один заряд, который прошёл по касательной к Рашми и сильно обжёг ей левую половину лица. Она закричала, но всё равно мёртвой хваткой вцепилась в его воротник, после чего, не давая вырваться, раскрутила его и отправила в полёт в сторону зимних земель. Понимая, что он может вывернуться, она молнией отправилась за ним и осыпала мощными ударами не оставляя ему времени, чтобы сориентироваться и вернуть равновесие. Вскоре они исчезли за горизонтом.

Цейтл видела это, и сердце её рухнуло вниз. Она встряхнула головой, отгоняя прочь все мысли, а затем вывела последнюю группу людей из города. Все её копии, выполнив приказ, подошли к ней, Цейтл сделала жест руками, и они пропали. Буквально на мгновение наступила тишина, но следом за ней пришли новые ужасающие звуки: кто-то ревел навзрыд из-за погибших близких, кто-то никак не мог успокоиться после произошедшего, а кто-то молча сидел под деревом, пустым взором смотря в землю. Много кто был ранен и сильно, некоторые врачи, что ещё были способны передвигаться, оказывали помощь, какую могли. Цейтл повернулась к своим людям, терзаемая болью как за них, так и за Кирана с Рашми. Все её мысли спутались, она не знала, что должна сейчас делать. Просто сидеть и ждать? А если Рашми убьют? Пойти туда и оставить людей одних? Нет, так нельзя. Собственные сомнения почти начали съедать её изнутри, когда издалека донёсся голос:

— Цейтл!

В мгновение ока перед ней возник Савитар. Он летел на большой скорости и, когда коснулся земли, проехал метров десять вперёд. Цейтл, благо, успела отойти. Горожане испуганно охнули. Сейчас их нервировал и малейший звук. Савитар даже не набрал толком в лёгкие воздуха и тревожно спросил, задыхаясь:

— Что произошло?! Что вообще здесь творится?!

Цейтл ощутила, как её наполняет кипящая злоба, но произнесла:

— Киран… Его полностью поглотила эрозия. Он напал на город, и Рашми увела его в земли вечной зимы. Она… Хочет там закончить его страдания. А ты… Неужели не было ничего слышно?! Почему ты пришёл только сейчас?!

Она впервые повысила на него голос. Савитар вдруг слабо дёрнулся и заявил не менее громко:

— Я был слишком далеко! А ты что, бог бога остановить не может?! Опять тебя защищать должны?!

Цейтл опешила. Лицо Савитара, преисполненное гневом, вдруг потеряло всю агрессию. Он понял, что именно сказал, и сейчас оно звучало совершенно не к месту. Между ними повисло молчание.

— Я не могу его убить, именно поэтому туда пошла Рашми. У неё и правда больше решимости, — тихо, без эмоций произнесла она. Не давая Савитару раскрыть рот, она продолжила. — Но я хочу хотя бы увидеть, что там происходит. Своими глазами хочу узреть исход этой битвы. Это моя обязанность, как божества, что должно встать на место Кирана.

— Перестань, ты там только мешать будешь.

— А ты почему всё ещё здесь? — Цейтл пустым взглядом смотрела на него. — Если у тебя есть решимость убить Кирана, то почему ты всё ещё здесь? Ты ведь такой же, как и я, верно? Ты тоже не способен поднять на него руку.

Савитар не нашёл, что сказать. Он произнёс какой-то неясный звук, затем опустил глаза в землю, сжал руки в кулаки и замер. Да, она была права. Только вот он никогда не признает это вслух.

— Ты там будешь так же бесполезен, как и я.

— Ты совсем…

— Молчать, — тон Цейтл не был грубым. Она говорила холодно, отстранённо, будто из неё выкачали всю жизнь. — Если и выбирать, кто туда пойдёт, то это должна быть я. Ты, как фамильяр, останешься здесь, с людьми. Это приказ.

У Савитара от этой фразы внутри всё перекосилось. Он никогда не принимал Цейтл как свою Богиню, не считал её кем-то достойным этого звания, хотя знал, что в случае чего не имеет права не подчиняться. Это раздражало и сейчас окончательно вывело бы из себя, если б не ситуация в целом. Он глубоко вдохнул, испытывая громаднейший дискомфорт от слова «приказ», но всё же выплюнул:

— А ты не хочешь остаться здесь, с людьми? — ответа не последовало.

Цейтл молча развернулась, обратилась в лебедя и поднялась в голубое небо. За собой, с земли, она услышала только:

— Ты отвратительный бог!

***

Когда земля, наполненная травами и жизненной силой, закончилась, и ей на смену пришли мёртвые холодные снега, Цейтл ощутила, насколько стало сложнее лететь. Метель залепливала глаза, металлы на теле не совсем выдерживали низкие температуры и начинали словно деревенеть, а ветер, налетающий бешеными порывами, не давал держать нужную высоту. Цейтл нигде не могла найти и следа Кирана или Рашми. В итоге она опустилась на пустое белоснежное пространство, обратилась в человека и закрутилась, силясь увидеть хотя бы что-то, хотя бы одну маленькую зацепку. Глаза приходилось щурить слишком сильно, серебристые волосы и длинный плащ вместе с подолом платья нещадно трепало по ветру, но сейчас её это совершенно не беспокоило. Она чувствовала, что всё тело начинает терять подвижность, становится ломким, но не могла уйти прямо сейчас.

«Где же вы?»

В следующий момент откуда-то справа раздался сильный грохот. Судя по звукам, не так уж и далеко. Сквозь снежную пелену мелькнула яркая вспышка, и сердце Цейтл забилось быстрее. Она со всех ног, насколько они сейчас позволяли, понеслась вперёд, ибо в форме лебедя всё равно не смогла бы лететь долго. Через несколько минут она уже могла различить ещё шум, помимо завывания ледяных порывов, а спустя минуту добралась до нужного места. Она различила два силуэта и подбежала ближе. Ими оказались Рашми и Киран. Они оба были сильно потрёпаны и ранены, снег вокруг них тут и там был залит красным. Рашми крепко стояла на ногах, держа в руках длинный меч, на её лице застыла кровь из раны на лбу и прозрачный, скорее всего, солёный лёд, дорожками идущий от глаз. Она тяжело дышала и при этом её пробивала дрожь, то ли от холода, то ли от эмоций, то ли от всего сразу. Состояние Кирана было несколько хуже: он держался одной рукой за вторую, залитую алым и безвольно висящую. Его слегка пошатывало, а взгляд был туманным, словно невидящим. Цейтл замерла при виде этой картины, её присутствие осталось незамеченным. Рашми и Киран ещё немного постояли, глядя друг на друга, а затем внезапно кинулись вперёд, с такой скоростью, что Цейтл не смогла уследить, что произошло. Вновь блеснула слепящая вспышка, и когда она пропала, стали видны оба противника. Проткнувшие друг друга насквозь. Меч Рашми вышел из спины Кирана. В её груди же зияла дыра — последствия той вспышки. Оба постояли ещё секунду, Киран закашлялся кровью, ноги его подкосились, и он начал заваливаться вперёд. Рашми тоже стала терять равновесие и рухнула вниз, на снег. Киран упал практически на неё. Белое пространство под ними стало быстро окрашиваться багровым. Их заметало метелью. Цейтл беззвучно открыла рот, глаза её расширились, и она подбежала к ним, силясь что-то сказать, но не могла произнести ни звука. Шок, овладевший ею, был слишком велик, она не была способна даже вдохнуть. Рашми перевела на неё мутнеющий взгляд:

— Ох, Цейтл, зачем ты пришла сюда? — её голос слабел.

Будь она человеком, то уже умерла бы от полученных ран, но тело её было гораздо крепче. Цейтл так и не ответила ничего, только вдыхала рвано. Она с огромным трудом приняла тот факт, что Кирану придётся умереть, но добило её то, что и Рашми, судя по всему, — тоже. Она дрожащими пальцами обхватила руку Рашми и потянула на себя.

— Хотя бы тебя, — почти неразборчиво раздалось.

Та сразу поняла, в чём дело, и только одними уголками губ улыбнулась:

— Нет, не нужно, я останусь здесь. Меня уже не спасти. Цейтл, беги отсюда, пожалуйста. Киран скоро умрёт, и его энергия высвободится наружу. Беги скорее. Позаботьтесь с Савитаром о нашем народе, хорошо? Ну же, уходи быстрее.

Цейтл снова замерла, разрываемая чувствами почти физически. Где-то глубоко внутри она понимала, что и правда следует уходить отсюда, но ступор, возникший от шока, никак не желал покидать её. Она смотрела на Кирана, который был ей и отцом, и братом, и наставником, смотрела на Рашми, которая всегда была к ней добра, и её нещадно душили горькие слёзы. Ей казалось, что если она уйдёт, то просто предаст их. В конце концов, Цейтл кое-как смогла взять себя в руки, она положила одну ладонь на голову Кирана, а вторую — на голову Рашми, посидела так несколько секунд, а затем медленно поднялась на ноги, развернулась и ринулась прочь, как можно дальше. Рашми слабо кивнула и посмотрела на серое небо над собой. Киран ещё дышал, и взгляд его, наконец, прояснился. Он прекрасно понимал, что происходит, всё помнил, но не считал, что должен сейчас что-то говорить, потому просто смотрел в землю с необъяснимым смешением эмоций. Правда, глаза его чуть расширились, когда на волосы ему легла ледяная рука и мягко погладила. Рашми сипло пробормотала:

— Вот и всё, это скоро закончится. Киран, я так рада, что именно ты меня создал. Правда, очень. Спасибо тебе за всё. Кто знает, может, мы с тобой переродимся и тогда… Надеюсь, мы снова встретимся. Ну, или… Создай меня снова, пожалуйста.

Киран всё это выслушал молча. Под конец её речи он стиснул зубы и уткнулся лицом в снег, так, что Рашми не могла понять, что он сейчас испытывает, но она ощутила, как он задрожал. И было это совсем не от холода.

***

От бега Цейтл начала задыхаться. Она не знала, достаточно ли далеко отошла, но не собиралась останавливаться, хотя бы потому, что стоит ей сбавить скорость, и она не сможет не вернуться к ним. Этого нельзя было допустить. Ветер теперь не утихал ни на минуту, невозможно было разобрать, куда и какое направление ведёт. Белый цвет уже мельтешил в глазах. Воздух в лёгких Цейтл словно заканчивался, а ноги деревенели всё больше и больше. В конце концов, она не смогла нормально сделать шаг и просто упала на белоснежный покров лицом вниз. Она лежала так недолго и вскоре перевернулась на спину, смотря в серые небеса, что было крайне трудно разглядеть сквозь метель. Мысли из головы исчезли. Пропало желание двигаться. Цейтл не знала, сколько пролежала так, но внимание её привлёк грохот огромного взрыва. Она резко села и устремила взгляд туда, откуда доносился звук: там, где-то далеко, всё загорелось нестерпимо ярким светом, который даже с такого расстояния слепил глаза. Нетрудно было догадаться, что произошло. Цейтл стиснула зубы, встала на ноги и как могла пошла дальше. Воздух вокруг постепенно становился теплее. Сейчас, когда опасность находилась прямо за спиной, она осознала, что помимо неутешимого горя и поглощающей боли испытывает кое-что ещё — желание жить. Её ждёт народ, Савитар и то будущее, которое Киран хотел построить для всех них. Его построит она.

Тепло за спиной перерастало в жар, и Цейтл поняла, что не успеет отойти дальше. Когда позади всё залилось выжигающим белым светом, её сердце пропустило удар, но она выставила руки в стороны и успела создать вокруг себя барьер из вольфрама. Внезапно всё затихло. Ветер исчез. Цейтл чувствовала удушающую жару внутри своего убежища и пыталась переждать, когда глаза снова станут нормально видеть после вспышки. Металл внезапно стал горячим, начал краснеть, а снег, лежащий под ногами, быстро растаял. Цейтл заменяла нагретый вольфрам новым, чтобы он не потёк, но сделать это ей понадобилось лишь один раз. Вскоре он стал остывать, но выходить прямо сейчас было страшно, поэтому она решила сидеть до тех пор, пока он полностью не остынет. Кто знает, что происходит снаружи.

Спустя некоторое время Цейтл убрала свой щит и посмотрела на мир вокруг. Глаза её расширились, на лице застыло удивление: снег полностью исчез, на его месте, куда ни глянь, расположилась лишь одна выжженная, чёрная земля. Стояла пугающая, мёртвая тишина. Она обернулась, посмотрела туда, где остались Киран с Рашми, и следом лишь печально опустила взгляд. После такого даже останки нельзя будет найти и похоронить, как следует. Медленно воздух начинал вновь охлаждаться.

«Нужно быстрее вернуться, пока я опять не замёрзла», — Цейтл обратилась в лебедя и взмыла в безмолвные небеса.

***

Кто-то из смертных просился пойти обратно в город, но Савитар твёрдо отказывал им. Большинство боялись даже высовываться из-под крон деревьев и тихо сидели в напряжении, не зная, каких новостей ждать и стоит ли ждать их вообще. Солнце клонилось к закату, на улице становилось темнее. В воздухе висела тревожная, прохладная тишина, и Савитар мрачно ходил туда-сюда, глядя в землю и иногда поднимая взгляд на виднеющиеся вдали снежные земли. Всех раненых обеспечили помощью, какой могли, но, конечно, тем, кому досталось особенно сильно, приходилось терпеть до тех пор, пока они не смогут попасть в здание к лекарям. Если какие-то из них уцелели. Впрочем, наверняка, ведь Киран не успел атаковать абсолютно всё.

В конце концов, кто-то из людей издал вздох, полный надежды, и указал пальцем в небо. Савитар проследил за направлением и обнаружил парящего в вышине металлического лебедя. Цейтл быстро приблизилась к ним и, когда опустилась на землю, приняла человеческий облик. Вид у неё был совершенно опустошённый. Смертные замерли, ожидая, что же именно она им скажет, их единственное оставшееся божество. Савитар широким шагом подошёл к ней и напряжённо спросил, смотря в глаза:

— И… Что там?

Только вот Цейтл отводила взгляд. Не специально, просто не хотела сейчас ни на кого смотреть. Она помолчала ещё несколько мгновений, будто не собиралась вовсе отвечать, а затем пожала плечами и тихо произнесла:

— Киран и Рашми умерли. Она захотела остаться рядом с ним. Вот и всё.

Савитар ощутил, будто его ударили под дых.

— Рашми… Что…

Он не хотел, ужасно не хотел верить, что помимо его дорогого бога погибла и его любимая сестра. Тело парализовало, а следом пришло страшное осознание, что всё это происходит наяву. Его сестры действительно больше нет. Как и Кирана. Савитар не заметил, как задержал дыхание, он положил руку на верхнюю часть лица, пялясь куда-то в пустоту сквозь пальцы. Цейтл кинула на него потерявший все краски взгляд, обогнула и подошла чуть ближе к людям:

— Возвращаемся в город. Опасность ведь уже миновала, — была в её последних словах какая-то особая боль.

Савитар, наконец, резко вдохнул и пришёл в чувства. Он хотел ей что-то сказать, но так и не раскрыл рот, ибо все его мысли были заполнены другим. Люди медленно, осторожно потянулись к своим домам.

***

Благо, разрушенных зданий оказалось не так много, и большинство лечебниц уцелело. Всех, кто ещё нуждался в помощи, сразу отправили туда, остальные направились оценивать ущерб, нанесённый их домам в результате битвы. Через несколько дней была проведена церемония погребения для Кирана и Рашми, и пускай их тела больше не существовали в природе, это не помешало людям соорудить для них алтари, заставленные цветами и свечками ото всех, кто пожелал что-то преподнести. Горожане изначально самостоятельно хотели заняться зданием, но Цейтл их остановила, сказав, что сама займётся этим, а смертные должны направить все силы и ресурсы на восстановление собственного жилья и города. Конечно же, с её помощью и Савитара. В итоге над алтарём возникло сооружение из дерева и металла, достаточно крепкое, чтобы выдержать самую сильную непогоду. После этого город погрузился в восстановление, наполненное трауром. Цейтл, несмотря на своё состояние, выполняла все обязанности божества. Это помогало ей окончательно не впасть в уныние. Савитар тоже грузил себя работой и мало пересекался с ней. Так стали тянуться дни и недели.

Прошло два месяца. Люди смогли отойти от потрясений, а город был почти восстановлен до первоначального вида. Несмотря на такие положительные сдвиги, у Цейтл и Савитара только прибавилось забот: чужеземные боги стали подбираться слишком близко. Некоторые и вовсе решались напасть, но получали сильное сопротивление и в итоге погибали. Город ликовал, восхваляя своё божество и её верного фамильяра. Никто даже не знал, насколько холодные отношения между ними и как они продолжали отдаляться.

***

Минуло вот уже несколько сотен лет. Город под управлением Цейтл немного уменьшился в размерах, а население теперь составляло шесть тысяч человек. Произошло это из-за того, что вокруг её территорий расположилось несколько сильных божеств, которые то и дело пытались забрать у неё всё себе. Из-за жестоких битв гибли смертные, восстанавливать отдалённые части города стало сложнее, а какие-то и вовсе оказались заброшены. Цейтл не могла сделать с этим абсолютно ничего. У неё не хватало сил полностью побороть врагов. Она могла лишь плечом к плечу с Савитаром защищать то, что у них осталось. Правда, становилось всё заметнее, что с каждым разом его рвение слабеет. В один снежный зимний день, когда Цейтл стояла около окна в зале для собраний, Савитар, что сидел позади неё на столе, вдруг произнёс:

— Как ты собираешься решить эту проблему?

Она понимала, о чём он, потому медленно обернулась и скрестила руки на груди.

— А ты не собираешься решать эту проблему вместе со мной? Ради нашего народа.

— Я уже предлагал множество способов, но у тебя то сил не хватает, то знаний, — Савитар издал холодное «хм».

— А, ты про те, где требуется то сила, равная Богам Селестии, то знания существа, прожившего столько же лет, сколько нашему миру?

Он умолк и раздражённо повернул голову к стене. Почти каждый их разговор о способах победить нападающих божеств заканчивался именно этим. Цейтл не обладала достаточно мощной природой, чтобы следовать планам Савитара, а он не всегда мог даже заблокировать удары врагов. Слабое божество и такой же фамильяр — они понимали, к чему это может привести. Тем не менее, Цейтл не сдавалась и решила сосредоточиться на защите, ловушках и механизмах, что могли не пропустить врагов к их территориям. Иногда получалось, и она использовала созданные ею предметы и дальше, а иногда, в результате прорыва бога посильнее, приходилось выходить на бой. Благо, пока удавалось отбивать атаки, но с жертвами среди обычных жителей. Кроме этого, на неё всё ещё давил тот факт, что Савитар стал подозрительно опаздывать к ней на помощь, а в последний раз и вовсе явился лишь под конец сражения, оправдывая это тем, что, будучи в патруле где-то далеко, ничего не слышал. Цейтл считала, что дело было вовсе не в патруле.

Спустя ещё несколько дней появился новый бог. Он уничтожил одного из тех, кто расположился рядом с Цейтл, после чего направился к ней. Для него было лёгкостью преодолеть почти все её ловушки, но вот с последней, с иглами, смазанными ядом, у него возникли проблемы: три из них воткнулись прямо ему в шею, но он продолжал до сих пор твёрдо стоять на ногах. Бог выдернул их из себя, недовольно цокнул языком, и, видимо, понимая, что всё равно когда-то яд начнёт на него действовать, криво ухмыльнулся. Пространство вокруг стремительно холодало. Цейтл уже встала перед врагом, дабы он не смог пройти дальше.

«Прохладно. Наверное, сила снега или что-то вроде того. Это плохо. Если температура будет слишком низкой, я начну терять подвижность».

Она не успела закончить мысль, как её атаковали. И правда, этот бог был способен вызывать метель и поглощать тепло из воздуха, но, благо, не настолько, чтобы Цейтл ощутила, как конечности деревенеют. Пусть так, всё равно этот бой не попадал под описание простого: постоянно летящий снег залепливал глаза, а бешеные порывы ветра иногда и вовсе сбивали с ног. И если зрение Цейтл ещё как-то могла защитить, то для того, чтобы ветер не сносил, ей приходилось увеличивать массу своего тела, что, в свою очередь, отражалось на скорости. Бог умело этим пользовался, но и сам постепенно начинал замедляться из-за яда в организме. Постоянные столкновения двух божеств порождали пугающий, громкий грохот и заставляли землю и воздух дрожать. Их сражение хоть и проходило вдали от людских поселений, но до жителей города Цейтл всё равно в полной мере долетал беспощадный ветер и снег. Многие, кто не успел забежать в дома, оказывались с ужасающей скоростью снесены в сторону, а то и вовсе в небо. Затрещали старые дома. Поднялась паника. Сквозь всю эту неразбериху мольбы смертных не долетали до божеств. Была лишь одна фигура, что стояла на крыше алтаря в честь Кирана и Рашми. Этой фигурой оказался Савитар, который молча, с мрачным видом наблюдал за разрушениями в городе и за тем, как гибнут люди. Складывалось впечатление, будто он вовсе не собирался им помогать. Он постоял ещё пару секунд, после чего с лязгом стиснул зубы и прыгнул вниз, спасая нескольких горожан от обломков летящих зданий. После этого Савитар кинул полный ненависти взгляд туда, где сражалась Цейтл, и исчез в белой вспышке.

Она постепенно начинала выдыхаться, как и её противник. Они оба понимали, что сейчас идёт сражение на выносливость, и уже приготовились вновь атаковать друг друга, когда слева возник яркий, слепящий свет. Снежный бог не успел среагировать, и вспышка ударила по нему. Когда она рассеялась, по всей его левой стороне остались страшные ожоги. Он взревел от боли, прорычал какое-то проклятие и резко направил метель влево, так, что Цейтл почти снесло. Ещё вспышка, только справа. Сверху. Справа. Слева. Бог уже не знал, куда именно стоит направлять свои силы, потому замер, сосредоточившись на невидимом враге. Только вот перед его глазами мелькнуло что-то серое, а следом из его спины вышло несколько длинных клинков. Бог опустил взгляд и увидел Цейтл, что с бурей эмоций смотрела ему в глаза. Понимая, что дело дрянь, он цокнул языком: его это не убьёт, но вот сражаться он в ближайшее время вряд ли сможет, нужно уходить. Ровно тогда, когда позади него появился ещё один пучок света, бог просто испарился в пурге. А ещё спустя несколько секунд всё стихло. Над головой прояснилось небо, вновь вышло солнце. Сугробы, что остались после битвы, вскоре должны были растаять. Цейтл пыталась восстановить дыхание и недоверчиво озиралась, опасаясь, что враг вернётся, но ничего не происходило. Савитар опустился на землю и медленно шёл к Цейтл, глядя на неё.

— Наконец-то он ушёл. Не знаю, что было бы, не вмешайся ты. Я бы смогла его прогнать, но тогда жертв… Кстати, что с городом? Ты был там? — она с тревогой посмотрела на него.

И заметила одну деталь. Та неприязнь, то отвращение, что были в его глазах, никуда не делись. И они были направлены на неё. В груди её что-то сжалось.

— Савитар?

— Я был в городе. Из-за твоей слабости погибло множество жителей. Опять. Многие здания разрушены. Опять, — он продолжал неспешно приближаться к ней.

— Я не в силах остановить пургу. И вряд ли кто-то вообще может полностью избежать потерь. Я защищаю свой народ, как могу, и из последних сил сражаюсь, чтобы уберечь то, что Киран доверил мне, — Цейтл не отходила ни на шаг.

— Киран не допускал такие потери.

— А ещё он принимал все удары на себя, — её взгляд стал жёстче.

Савитар замер. В его глазах мелькнул гнев от такого укола. Между ними повисло удушающее молчание, но никто не собирался отступать. Подул слабый ветер, постепенно начинал таять снег. В конце концов, Савитар глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул и посмотрел в небо:

— Я уже давно думаю о том, что ты совсем не годишься на роль божества. Киран справлялся со всем гораздо лучше, а ты… Даже твоё рождение сопровождала смерть. И всю твою жизнь она будет идти за тобой, — тон его выдавал всё больше негатива, что так долго копился у него в душе.

— Прекрати. Я постоянно разрабатываю новые стратегии и механизмы, чтобы обезопасить людей. Да, я, возможно, не такой хороший бог, как Киран, но он жил в спокойное время, когда вокруг него ещё не было врагов сплошь и рядом. Я не знаю, как он справлялся бы с этим, ведь он не сильнее…

— Хватит! — вдруг рявкнул Савитар.

Он понимал, прекрасно всё понимал, но так не хотел даже мысленно признавать, что Киран, которого он так обожал и смерть которого, как и смерть сестры, до сих пор не мог отпустить, справлялся бы не лучше Цейтл, а то и хуже. Савитар всегда её не любил, с самого начала, когда она уничтожила столько их солдат и ранила стольких людей. Он всегда был уверен, что это божество не принесёт их городу ничего хорошего и никогда не одобрял того, что Киран так возился с ней. Сама Цейтл прекрасно чувствовала отношение Савитара, но никогда не думала, что он всё ещё не может принять тот факт, что Кирана и Рашми уже больше сотни лет нет с ними. Она хотела ему помочь, пыталась поддержать, но её всегда только отталкивали, поэтому она бросила все попытки, а позже и вовсе стала относиться к Савитару холодно, видя, что из-за своих эмоций он плюёт даже на жизни людей, когда не спешит прогнать очередного врага. Вся эта ситуация в любом случае привела бы к тупику.

Молчание начинало затягиваться. Цейтл больше не знала, что сказать, но чувствовала, что разговор их не окончен, потому смотрела в землю, а мысли её кружились в голове беспокойным вихрем. Савитар скрестил руки на груди и развернулся к лесу, что виднелся вдали:

— Все эти люди рано или поздно погибнут. Ты не сможешь их защитить, а я… Не могу больше на это смотреть. У меня нет такой силы, как у тебя, и толку нет от нашей заботы о городе. Я… Устал. От всего.

— Что? — она непонимающе моргнула.

— Я ухожу, вот что, — Савитар повернул голову в сторону.

Внутри Цейтл что-то оборвалось, но при этом она ощутила, словно сбылось то, что должно было сбыться, но время просто оттягивало этот момент. Пускай так, она всё равно не могла унять обиду и гнев, что новой волной поднялись в душе. Горло вдруг словно сузилось.

— Ты… Ладно, я знала, что ты меня ненавидишь и кинешь в любом случае, но… Ты кинешь людей?! Ты оставишь их одних?! — Цейтл уже не сдерживала эмоции.

Савитар зашагал вперёд:

— Со мной или без меня — они всё равно умрут, пока ты рядом.

Его мёртвый тон говорил, что теперь разговор по-настоящему окончен. Цейтл ошеломлённо смотрела ему вслед, её тело пробрала мелкая дрожь, и причин было достаточно. Она поняла, что осталась совсем одна, что больше никто не прикроет ей спину, и весь народ остался лишь под её опекой. Внезапно её окутал страх огромной ответственности единственной опоры стольких смертных. Кроме того, она продолжала отрицать, что рядом с ней все рухнет, ведь она не проклята, а лишь является не особо сильным божеством, как и многие другие. Но даже так она никогда не собиралась бросать своих людей и уж тем более отдавать их судьбы в руки кому-то ещё. Поступок Савитара ей сейчас виделся именно таким: трусливым, сбегающим. Цейтл рвано вдохнула и оторвала взгляд от его уже далеко ушедшей фигуры. Она быстро вытерла глаза руками и с силой стиснула зубы, подавляя страх, отчаяние и растерянность.

«Нет уж, я не сдамся, подобно тебе. Я смогу их спасти и дать им лучшую жизнь».

***

Урон, что понёс город, оказался гораздо больше, чем Цейтл думала: множество старых деревянных зданий рухнуло, вновь слышались крики и плач, многие погибли, кого-то срочно доставляли в лечебницу. Всё было так похоже на тот день, когда Киран сошёл с ума и разносил всё, что видел. Цейтл вновь помогала всем, чем могла, но понимала, что им следует искать новый дом. Минуло ещё несколько сотен лет, прежде чем оставаться на старом месте стало окончательно невозможно.

Глава четвёртая

Прошло достаточно времени с тех пор, как началась война божеств. Мирных территорий становилось всё меньше, поэтому те, кто не желал битвы, были вынуждены бежать как можно дальше, сквозь холодные и безжалостные звуки смерти. Под охраной крон зелёных лесов шли измождённые люди, разделённые на несколько небольших групп, если их соединить в одну, то получилось бы около пятисот человек. Впереди них всех шёл кто-то ещё, его фигуру скрывал длинный белый плащ, а лицо — глубокий капюшон, только ясно было, что это женщина. Никто не издавал ни звука, даже дети, все лишь боязливо прислушивались к окружению да кидали взгляды на свою предводительницу в белом. В конце концов, они добрели до особенно густой части леса, где их глава остановилась и подала всем знак сделать то же самое. Она внимательно осмотрелась вокруг, а затем негромко заявила, обернувшись к народу:

— Это здесь.

Мрачное напряжение на лицах людей тут же рассеялось, они начали счастливо переглядываться и перешёптываться, но всё равно не смели повысить голос: ранее им за это пришлось заплатить большую цену. Глава скинула капюшон, под которым оказалась девушка с длинными серебристыми волосами, что на середине плавно переходили в серый металлический оттенок, у неё были бронзового цвета глаза и аккуратные черты лица. Цейтл. Сейчас от неё веяло уверенностью, умением размышлять и готовностью действовать, только вот глубокого доверия она всё равно не вызывала. Ощущая почти физически страх своих людей, она громко, с лёгкой улыбкой заявила:

— Не стоит страшиться. В эти непроходимые края не должна добраться война. Когда-то мы были одними из первых, кто смог получить инструменты и использовать их для обуздания диких территорий. Здесь мы создадим собственное государство, — она умолкла и с секундой тревогой посмотрела в серые небеса, но вновь надела улыбку, понимая, что ни в коем случае нельзя дать засомневаться в себе. Она приложила руку к груди и направила на них открытый, полный веры взгляд. — Мой дорогой народ, вы поможете мне?

Долго ждать не пришлось: многие разразились согласными речами и поддержкой, тут и там полетело:

— Да, госпожа Цейтл!

— Конечно! Создадим своё государство!

— Вольфрам, мы навеки с вами!

— Принцесса металла, хоть сейчас приказывайте!

— Брат, это её устаревшее имя.

— Отстань.

Сама Цейтл только шире улыбнулась. Она любила своих людей и всеми силами желала защитить. Только… Есть множество ужасающих препятствий на пути к мирной и счастливой жизни, и она не была уверена, что они выдержат их все.

— Замечательно. Тогда давайте отдохнём, а позже начнём строить, — она упёрла руки в бока и повернулась к огромным деревьям.

Да, большая работка их ждёт.

Сколь многое изменилось. После ухода Савитара Цейтл начала плотно заниматься механизмами, ловушками и развитием собственных боевых способностей. В конце концов, это принесло плоды: отбиваться от врагов стало гораздо проще, но пока она достигла этого, её народ сократился более чем вдвое. После её люди зажили вполне неплохой жизнью, и она подумала, что, возможно, и не стоит менять место их обитания. Пока Селестия не объявила войну за Небесный трон. Цейтл вновь защищала всех как могла, и вполне успешно, пока однажды не обнаружила существование божества гораздо сильнее всех тех, кого видела раньше. Все её трюки он ломал и раскрывал, как игрушки. Она не хотела говорить об этом людям, поэтому солгала, что более не поддерживает политику войны и не может смотреть на то, как её народ постепенно редеет: как бы она ни старалась, всё равно физически не могла за всеми уследить. Цейтл предложила людям спрятать их в незаметном месте, где-нибудь далеко-далеко, и продолжить вести обычный образ жизни. Некоторые искоса, странно посмотрели на неё, но верные той, кто многому научила их, согласились и доверили ей себя.

На тот момент их было всего лишь полторы тысячи тридцать семь человек. Стройными группами, с глазами, полными надежд, они отправились следом за своей Богиней в светлое будущее, но беда настигла их, когда они не отошли и на пару километров. Откуда ни возьмись налетела страшная, сильнейшая буря, которая погнула все дома из металла, вырвала их с корнем и закрутила в чёрных небесах. Люди сильно испугались и начали кричать, многих стало засасывать в смерчи, где они и встречали свой конец. У Цейтл замерло сердце, но она не показала страха и ринулась в бой, приказав людям уходить дальше, под её тяжёлым щитом, что укрыл всех. Она понимала, что не убьёт такого бога, но хотя бы задержит или травмирует. И правда, ей хорошо удавалось отвлекать его, пускай это и было тяжело, пускай её защиту гнули, как бумагу, она создавала всё новую и новую, а несколько раз смогла ранить бога острым потоком стрел, гигантскими молотами, копьями, мечами, прочим оружием и боевыми стилями — всем, что умела. Это была ожесточённая битва, в которой Цейтл даже на мгновение ощутила, что может победить, если ей хватит выносливости, но, к сожалению, её не наделили качествами, необходимыми для долгой битвы, а самой Цейтл даже в голову не приходило тренироваться в этом направлении, о чём она очень сильно жалела, хотя в прошлом и понимала, что война когда-то начнётся, ибо божеств стало слишком много.

Силы постепенно заканчивались. Понимая, что дальнейшее сопротивление ничего хорошего не сулит, Цейтл выждала удобный момент и перевела внимание врага на свою железную копию, а сама ринулась бежать в направлении, куда скрылся её народ. Она ожидала, что бог будет преследовать её, когда обнаружит обман, но нет, по какой-то причине никто за ней не гнался. Возможно, дело в том, что ему нужна была именно территория, а в Цейтл он не видел угрозы, как таковой, поэтому не видел и необходимости добивать. Звучит весьма грустно, но правдоподобно. По крайней мере, Цейтл умела смотреть реальности в лицо и уже не пыталась по-детски сопротивляться подобным мыслям. Ей следует обезопасить свой народ, а потом уже заняться собственными навыками, если… Если она хочет выжить хотя бы сама.

Когда Цейтл догнала остальных, то поняла, сколько же они потеряли: их осталось всего около пятисот. При виде своего божества многие обрадовались и принялись радостно приветствовать её, но гораздо отчётливее Цейтл ощутила на себе всё те же взгляды искоса. Их количество росло. Это уже стало привычным. Несколько дней они искали новый дом, слыша где-то вдали звуки войны. Всеобщий дух стремительно падал, и Цейтл не всегда могла его поддерживать. Им очень повезло, что они наткнулись на дикий лес, который после осмотра Цейтл был признан пригодным для проживания. Так они здесь и обосновались.

— Так, готово, — Цейтл убрала руку от только что созданного ею металлического домика.

— Большое спасибо, принцесса Вольфрам, — счастливо заулыбался мальчик, захлопав в ладоши. — Пойду папе расскажу! Мы сделаем тебе лучшие подношения!

Он унёсся в сторону мужчин, обрабатывающих брёвна, так же быстро, как и прибежал сюда с просьбой. Многие люди были ослаблены, и Цейтл не отказывала им в постройке дома с помощью её силы. Другие же решили не обременять свою Богиню и самостоятельно заняться строительством. Дело кипело вовсю: теперь лес был не просто дикой территорией, а больше напоминал недостроенную, оживлённую деревню, где смешались между собой металл и древесина. Сама Цейтл по большей части была занята возведением стен, укреплений, ловушек и механизмов для обнаружения и подавления врагов. Иногда она прерывалась на тренировки или на помощь людям и создавала им инструменты, материалы или жильё. В целом, их жизнь постепенно налаживалась, пусть много кто и скучал по родным краям.

Мирное существование длилось вот уже два месяца. За это время люди и Цейтл создали самую настоящую деревню и почти прекратили постоянно чего-то опасаться, хоть и замирали, стоило им услышать где-то далеко звуки неистовых разрушений. К хорошему привыкаешь быстро. Все, кто мог, вернулись к возделыванию земли, пусть она и была совсем бедной, больше человек смогли присоединиться к охоте и собирательству. Цейтл выделила территории, где проводить всё это было бы наиболее безопасно, там добытчики пропитания и ходили. Пока вокруг бушевала война, они вместе смогли создать тихий, нетронутый хаосом уголок, который, казалось, сможет так прожить ещё очень долго. Интересно, получится ли у них продержаться до конца войны? Или после её окончания Цейтл убьют победившие божества? Она думала обо всём этом, сидя на камне и хмуро глядя на траву, и даже не заметила, как сзади к ней тихонько подошёл староста деревни.

— Принцесса Вольфрам, — начал он, но осёкся, когда она слабо вздрогнула. — Прошу прощения, я напугал вас?

Цейтл легко усмехнулась:

— Нет, я глубоко задумалась и не ожидала, что кто-то решит подобраться ко мне сзади.

— Ещё раз простите, — староста поклонился. — Я пришёл поговорить. Госпожа… Вы действительно сможете нас защитить?

Этот вопрос почти оглушал, что раньше, что сейчас. Значит, сомнения народа никуда не ушли. Да, и правда, куда они могут уйти, когда все видят, как их Богиня создаёт ловушки, убегает от врагов и прячется в лесу, вместо того чтобы сражаться на поле боя. Для смертных такое всегда очевидно. Цейтл посмотрела в сторону, размышляя, стоит ли говорить правду. Наверное, стоит. Она заботится о своих людях, и если они умрут под её покровительством, то лучше пускай их примет под своё крыло кто-то из будущих победителей. Такова была сейчас её логика. Божества никогда не бывают против расширения круга их почитателей.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — Цейтл поднялась и положила руку на грудь. — Но знай, если я не смогу, то вы имеете полное право уйти к другому богу. Я не буду гневаться.

Староста недолго помолчал. Он понял её посыл, поэтому кивнул и затем сказал, подобрав слова:

— Мы тоже будем с вами до последнего, принцесса Вольфрам. Как бы ни повернулась судьба, мы всегда будем помнить вас, как мать, что взрастила нас и научила жить.

— Я искренне благодарна всем, — Цейтл мягко улыбнулась.

Они оба пришли к единому соглашению.

Спустя неделю совсем рядом, около леса, прогремел мощный взрыв. Такой, что сквозь деревья пробежал поток ветра, заставив их согнуться в одном направлении. Затем последовал грохот ударов, будто кто-то бил по земле огромным молотом. Люди в деревне начали паниковать, несколько детей заплакали. Звуки приближались. Вскоре в воздухе стало возможно различить две борющиеся фигуры, одна из которых изрыгала голубое пламя, а вторая швыряла во врага шестигранные каменные копья исполинских размеров. Их битва выглядела одновременно величественно и ужасающе. Цейтл, занимавшаяся укреплением стен, увидела божеств в небе и мгновенно сорвалась с места. Она прибежала в деревню и замерла, не в силах отвести взгляд от столь разрушительной мощи. Необходимо срочно что-то сделать, иначе эти двое разрушат здесь всё. В пылу битвы до них не докричишься, а если привлечь внимание, то они заберут себе эту территорию. Лучше будет поступить, как и всегда.

— Мой народ! — закричала Цейтл, — Все, бегите как можно глубже в лес! Быстро! Я не пропущу их!

— Но… — беспокойно попытался возразить кто-то, но его перебил староста.

— Принцесса Вольфрам сказала нам, что делать. Мы должны подчиняться. Вперёд, — после чего спешно начал толкать сомневающихся в спины.

Те переглянулись между собой, но всё-таки побежали следом за остальными.

«Вот и отлично», — вздохнула Цейтл, краем глаза глядя на них.

Правда, долго размышлять ей не дали: массивный булыжник, отколовшийся от каменного копья, полетел прямо в неё. Цейтл успела его заметить и выставила перед собой барьер из металла, покрыв им и свои руки. Тяжёлый удар заставил её сощуриться, но с места она не сдвинулась. И что теперь прикажете делать? Защищать деревню — понятно, но каким образом? Эти двое всё разнесут. Убегать? Куда? В округе больше нет подходящих территорий, и не все из её народа перенесут ещё один поход в неизвестность. Остаётся только стоять до последнего. Если не выйдет, то кто-то из победителей возьмёт людей к себе. Конечно, Цейтл хотела бы лично убедиться, что им не причинят вреда, но такой возможности у трупа не будет. В итоге всё для себя решив, она подняла руки вверх, создавая из стен вокруг один цельный купол. Нужно сделать его как можно толще, чтобы он выдержал удары гигантского копья и жар голубого пламени. Сколько там градусов? Вольфрам хоть и самый тугоплавкий из металлов, но и у него есть предел.

Едва Цейтл успела завершить мысль, как её озарил яркий свет. Она перевела взгляд на его источник и увидела струю того самого пламени. В голове что-то щёлкнуло, и Цейтл мгновенно создала толстый вольфрамовый щит вокруг себя, ровно в тот момент, как пламя накрыло её. Вольфрам держался, но начинал ощутимо нагреваться, руки жгло, а нестерпимый жар вокруг всё только усугублял. Благо, атака закончилась так же внезапно, как и началась. Трава, деревья и деревянные дома позади загорелись в мгновение ока. Цейтл стиснула зубы, понимая, что так половина деревни просто исчезнет, но прямо сейчас она не могла ничего с этим сделать, как бы ей ни было больно. Она издала глухой вздох и не стала опускать щит, но осторожно выглянула из-за него, дабы оценить обстановку. Один из богов, в чёрном, смотрел на неё взглядом, каким обычно награждают тараканов или клопов. Второй, в белом капюшоне и с длинными волосами, больше был сосредоточен на своём противнике, но обратил внимание на Цейтл, как на внезапного третьего участника конфликта.

«Этот огненный считает, что я хочу атаковать их?»

Цейтл, стараясь контролировать бешеный гнев, выставила руки в стороны и продолжила создавать щит вокруг горящей деревни, таким образом показывая, что она здесь не для битвы, но для защиты. Только вот огне-богу было плевать: он мельком посмотрел на Цейтл, затем на территории возле неё, а после, собрав шар пламени в руке, швырнул его в противника, а тот, в свою очередь, защитился ещё одним громадным копьём. Их битва продолжилась. Цейтл, глядя на это, сама не замечала, как сжималась: раньше она видела много божеств, но таких мощных — впервые. Речь шла не только об огне, но и о его оппоненте. Кто это? Божество камня, выходит?

«Погодите… А не он ли Моракс, о котором так много говорят обитатели этих земель?»

Цейтл почти закончила щит, но ей пришлось отвлечься, когда в неё полетел сгусток пламени. Она быстро сосредоточила энергию вокруг себя, и шар врезался в новообразовавшуюся преграду, но не полетел дальше, а продолжал давить, сдвигая Цейтл с места. Вот чёрт, он ещё и так умеет? Плохо. Очень плохо. Температура огня была настолько высока, что вольфрам начал раскаляться, руки почти буквально горели, но Цейтл продолжала наращивать щит, добавляя всё новый и новый вольфрам. Она не хотела никуда отходить, не могла, ибо такое пламя точно уничтожит остатки деревни. Нельзя этого допустить.

Моракс и огне-бог продолжали сражаться, разрушая всё вокруг. Массивные каменные обломки уже падали возле Цейтл, грозясь её убить. Позади раздался звон, затем звук гнущегося металла: пара домов оказались смяты. Цейтл отвлеклась на них буквально на секунду, но и этого хватило, чтобы шар надавил сильнее. В итоге она начала чувствовать, что скользит назад, попыталась сделать шаг вперёд, но вместо этого, под неконтролируемым давлением, вовсе рухнула на землю. Она успела лишь принять форму маленького металлического кусочка, чтобы пламя пролетело над ней, не ранив. Шар устремился дальше, прямо на недостроенный щит, и влетел в дома, взрываясь. Те, что были из металла, мгновенно стали растекаться, будто сделаны были из пластилина, щит ещё какое-то время держался, но следом тоже начал таять на глазах. Всё охватил огонь. В лесу не осталось ни одного живого места. Цейтл, повергнутая в шок, уже собралась вернуться в форму человека и попробовать спасти хоть что-то, но она не услышала свист позади. В неё летел огромный, острый с одной стороны булыжник, что откололся от кинутого в землю каменного копья. Когда он упал прямо на Цейтл, мир для неё померк. Всё уплыло в черноту.

Тишина.

Звенящая в ушах, мёртвая.

Цейтл медленно пришла в сознание и первым делом увидела землю, смешанную с мелкими и большими обломками камней. Она всё ещё находилась в форме металла, потому приняла человеческий облик и с трудом приподнялась на руках, после чего осторожно села. Уже наступила ночь, округу заливал мягкий лунный свет. Голова ныла. Цейтл подняла взгляд выше, и её глаза тут же расширились: даже во тьме ночи она увидела перед собой выжженный лес, чёрную траву, сгоревшие остатки деревянных домов и смятые, расплавленные металлические. Её народ не сможет здесь жить. Все их труды, все надежды и желания уничтожены. Им больше некуда вернуться.

— Нет… Нет, нет… Это опять происходит…

Она не хотела в это верить, всеми силами отрицала, но понимала, что такова реальность. Больше ничего не изменится. Цейтл опустила голову, широко открытыми глазами глядя на свои руки, еле дыша.

«Почему всё именно так? За что Селестия меня не любит? Киран, неужели ты был прав?»

Она подняла взгляд вверх, к парящему в небесах острову, после чего стиснула зубы и с яростью сжала кулаки. Почему же высшие боги так благосклонны лишь к самим себе? Почему остальные должны страдать, умирать во имя их целей? Цейтл уже не могла остановить поток своих мыслей, обзор ей заслонили слёзы, а гнев, идущий изнутри, встряхивал тело.

«Дрянная Селестия. Ненавижу. Всех их. Ненавижу. Если бы… То мои люди…»

Новая, ещё неизведанная эмоция наполняла её целиком. Цейтл уверенно, неспешно поднялась на ноги, взгляд её изменился: исчезли вечное спокойствие и миролюбие, теперь они окончательно превратились в ненависть и обиду, направленные на одно лишь разрушение, вызванное бессилием что-то изменить. Она не сможет уничтожить Моракса или огне-бога, а если начнёт убивать более слабых, то лишь привлечён внимание самых сильных. Замкнутый круг. Для начала Цейтл решила узнать о судьбе своего народа, а после подумать над тем, что делать дальше. Она набрала в грудь побольше воздуха, а затем медленно выдохнула, возвращая контроль над эмоциями. Теперь можно выдвигаться. Кинув последний, полный боли взгляд на то, что осталось от деревни, она направилась вперёд.

Поиски не заняли много времени. Вскоре выяснилось, что её люди ушли под опеку Моракса, посчитав, что он уничтожил их Богиню. Пусть будет так, столь мощное божество точно дарует им хорошую защиту и жизнь. Цейтл поджала губы. Да, он точно о них позаботится. Больше ей здесь нечего делать. Она стояла на вершине одной из скал, омываемая прохладным ветром, и безразлично смотрела вперёд, на земли на горизонте, что отсюда казались такими прекрасными, но это был лишь обман: там, даже в самых отдалённых уголках Тейвата, бушует божественная война, и не видно ей ни конца, ни края. Божества, подобные Цейтл, в ней точно не выживут, поэтому, если они хотят сохранить свою жизнь, им нужно бежать как можно скорее. Одно такое место она знала.

***

Территории, лежащие за Тёмным морем, всегда пугали обитателей Тейвата. Из уст в уста передавалось, какие ужасы там творятся, какие опасности поджидают на каждом углу и какие неземные чудовища не дают ступить и шагу. Тем не менее, именно в эти земли всегда бежали проигравшие божества. Они собирались в тайном месте, на время плавания заключали договор о перемирии, после чего под покровом ночи, незаметно пересекали границы Тейвата в маленьких группах на лодках или своими силами, если способности позволяли. В этот раз с ними на борту одной из лодок была Цейтл. Она ни с кем не контактировала, сидела в углу и молча смотрела на удаляющиеся родные берега, даже не зная, какие чувства испытывает под коркой безразличия, вызванного адской усталостью. Она не обращала внимания на окружение и не ощущала на себе пристальный взгляд одного из богов, чьё лицо скрывал чёрный капюшон.

Спустя время Тейват вовсе скрылся из виду. Вокруг осталось одно лишь глубокое море да тяжёлые тучи наверху. Плеск воды действовал успокаивающе, и Цейтл смогла хотя бы немного привести сознание в порядок. По пути они не встретили ни чудовищ, ни ураганов, ни иных опасностей. Возможно, божества уже знали, какой путь безопасен, а, возможно, это всё — одно лишь сплошное везение. Ещё какое-то время Цейтл бессмысленно пялилась в одну точку, но позже заснула, сама того не заметив. Разбудили её на следующий день фразой:

— Эй, подъём. Приплыли.

Она качнула головой, отгоняя остатки пустого сна, а затем поднялась на ноги и, не говоря ни слова, просто слезла с лодки на берег. Божества вокруг разбредались кто куда, кто-то в одиночестве, кто-то в компании. Цейтл наконец обратила внимание на серый песок под ногами и медленно подняла растрёпанную голову: перед ней была скалистая местность с редкой растительностью и песком вокруг. В небе повисли чёрные тучи, дул слабый, но холодный ветер, заставляя съёжиться. Цейтл даже не знала, вызывает ли этот пейзаж в её душе хоть что-то, она просто приняла факт того, где оказалась, и зашагала вперёд, понятия не имея, куда же именно придёт. В конце концов, она наткнулась на пещеру, в которую и зашла. Здесь было прохладно, ход уходил далеко вниз, и почти ничего нельзя было в нём разглядеть. Ей было плевать, если она споткнётся, упадёт, поранится или превратит в лохмотья и так изрядно пострадавшее одеяние. Чернота сгустилась. Спустя несколько минут Цейтл упёрлась в препятствие и поняла, что это конец хода. Дальше пути нет. Пару секунд она стояла, бессмысленно глядя вперёд, а затем просто села на холодный камень, поджав ноги и обняв их. Было уже всё равно, что может произойти.

***

Несколько лет в этих землях стояла мирная тишина, но позже несколько божеств начали между собой битву за обладание территорией. Они хотели подчинить друг друга, а потом и вовсе организовать собственное королевство, где все остальные служили бы им. Эта весть быстро разлетелась по округе и многие не остались равнодушны: некоторые пришли, чтобы разобраться с нависшей угрозой, кто-то и сам захотел поучаствовать в новой войне, а кто-то решил сохранить нейтралитет. В итоге разгорелся новый конфликт, который стал охватывать всё больше народу. Цейтл узнала об этом, только когда в её пещеру бесцеремонно вломились и поднесли к её горлу ледяной клинок. Не было видно, что это за божество, но зазвучал женский голос:

— Присоединяйся ко мне или погибни. У тебя есть только два выбора.

Цейтл без интереса опустила взгляд в черноту, туда, где ощущала холод металла на своей шее, после чего бесцветно спросила:

— Вы и здесь решили устроить войну?

— Нам необходимо кем-то править. Разве не в этом суть божеств? Давай, думай. Я буду хорошо с тобой обращаться, — послышался едкий смешок.

— Суть божеств…

Цейтл слегка нахмурилась. В её голове мелькнуло несколько бессвязных мыслей на эту тему, но сейчас подумать ей мешала незваная гостья, которая явно просто так уходить не собиралась.

— Ты не оставишь меня в покое, да?

— Я похожа на дуру? Ты — потенциальный конкурент. Сидишь здесь уже давным-давно, кто знает, что у тебя на уме, — богиня под конец опустила голос почти до шёпота.

— На моём уме давно ничего нет. И мне казалось, что ничего уже и не будет, но… Молодец, ты заставила мою голову заболеть, — в её голосе, помимо бесконечной усталости, появилось что-то ещё. — Устраивать кровавую бойню за власть среди тех, кто достаточно натерпелся ужасов войны? Среди тех, кто и так потерял всё? Отобрать у них последние крохи свободы? Ты так напоминаешь мне Селестию, что правит в светлых облаках, созерцая, как мы, жалкие божества и ещё более жалкие смертные, ползаем внизу и убиваем друг друга. А я ненавижу Селестию.

Цейтл повернула голову к божеству, и глаза её засветились слабым красным светом — это стало происходить после того, как она освоила больше своих способностей: в зависимости от мощности используемой силы её глаза подсвечивались красным, оранжевым, жёлтым или белым — по уровню нагрева металла. Незваная гостья не успела ничего сделать, как её со всех сторон проткнула сотня, тысяча мелких игл. И они продолжали её протыкать, не давая сказать ни слова. Послышался шум разбивающихся о камень капель. Клинок со звоном упал на пол, а за ним — его хозяйка. Цейтл поднялась, после чего спокойно нащупала ногой богиню, перешагнула её и направилась к выходу.

— Во время смерти мы наносим большой урон всему окружению. Придётся мне поискать другое место, — голос её эхом отдавался по высоким сводам.

Она спешно покинула пещеру и, когда оказалась снаружи, первым делом зажмурилась, ведь её глаза отвыкли от света. Правда, треск, который начал доноситься из оставшейся позади темноты, заставил Цейтл инстинктивно принять облик лебедя и взмыть высоко в небеса, дабы избежать опасности, ведь на ногах она вряд ли далеко ушла бы. Раздался страшный грохот, а после скала, в которой находилась пещера, затрещала и разлетелась на сотни мелких и больших обломков. Цейтл была уже достаточно высоко, она кинула взгляд на взрыв и приземлилась на одну из гор. Её обдул лёгкий, прохладный ветер, воздух казался свежим и чистым по сравнению с тем, что был там, в пещере. Вдали плескалось море. Сейчас, когда разум немного восстановился, она наконец по-настоящему посмотрела на место, в котором находилась вот уже несколько лет: маленькие и большие горы, соседствующие друг с другом, редкая трава и странные, прежде ею невиданные цветы, бесконечный сероватый песок, уходящий далеко за горизонт. Сложно было сказать, где же именно он заканчивается и заканчивается ли вообще. Солнце пробивалось сквозь белые облака, и сейчас простирающийся пейзаж не казался таким уж удручающим. Или то было впечатление под гнётом негативных эмоций? Цейтл не знала. Она медленно вдыхала и выдыхала, искренне наслаждаясь ветерком, который словно бы помогал ей ещё чуточку прийти в себя. В какой-то степени она была даже благодарна той богине, что пришла к ней и заставила выйти наружу. Пускай и так, но Цейтл всё ещё не могла отпустить то, что произошло с ней и её народом. Она более ничего не хотела, в её душе зияла огромная дыра, и само её существо желало лишь забыться и остаться в одиночестве.

Сбоку раздалось хлопанье крыльев. Цейтл повернула голову в его сторону и обнаружила около себя орла, будто бы сотканного из самой тьмы. От его перьев потянулись чёрные ленты. Видимо, не суждено ей просто влачить остаток существования на одном месте.

***

Как бы Цейтл ни упиралась, но разразившаяся война за территории задела и её. Поначалу она только защищалась и пряталась, гложимая своим тихим, сиплым отчаянием, но позже оно стало преобразовываться во что-то ещё, начало пульсировать, забираться в каждую клеточку тела и воспалять давно остывший разум. То был гнев, адресованный всему живому в этом мире. Цейтл чувствовала, как её распирает изнутри это жгучее, непреодолимое желание выпустить все накопившиеся эмоции наружу, потому иногда она стала нападать сама. Не забирая земли, просто так. Она не задумывалась и в целом не хотела разбираться, правильно поступает или нет — ей просто хотелось, чтобы эта боль наконец ушла. На какое-то время становилось легче, но позже гулкий, глубокий поток опасных эмоций опять начинал струиться, выходил через горячие слёзы и звал вновь уничтожить кого-то, стереть с лица планеты, лишь бы всё это утихло. Проткнуть, утопить, порвать, сжать, сломать, раздробить в пыль — что угодно и как угодно. Спустя пару лет война утихла. Несколько сильных богов забрали в своё правление некоторые территории и подчинили сдавшихся божеств, остальные же сохранили нейтралитет и поселились на свободных землях, пообещав друг другу, что больше никаких битв между ними не случится. Ведь именно ради этого они все и плыли в Тёмное море. Цейтл могла бы стать одной из тех, кто имеет собственное маленькое государство, но её это не интересовало. Гораздо более привлекательным она находила то, что смогла улучшить не только свои боевые навыки, но и сноровку и разработать новые техники для атак спустя десятки поражений и побед. Какое-то время после установления мира она только этим и занималась, доводила себя до изнурения, лишь бы потом просто вырубиться и уснуть, ибо её разум начал медленно успокаиваться, и она осознала, что ей необходимо занятие, чтобы остановить свои нападения на других и прекратить уподобляться бездумной машине для убийств.

«Киран бы точно этого не хотел», — эта яркая мысль озарила её и заставила работать над собой усерднее.

***

Никто уже и не считал, сколько там прошло столетий. Цейтл нашла для себя место в одной из пещер, около которой росло несколько деревьев. Там она создала предметы быта из металлов, например, стол со стулом, печь с длинной трубой, выходящей на улицу, и своего бронзового двойника. Первое ей нужно было для более удобного ведения записей о происходящем путём царапанья железной палочкой на глиняных табличках. Конечно, как богиня металлов, она делала записи на различных пластинах, таких как свинец или бронза, при помощи одного своего желания, но только срочные. Всё остальное хотелось записывать собственными руками. Печь ей требовалась в зимний период, когда температура опускалась настолько, что её конечности слегка, но начинали цепенеть. Деревьев вокруг было не так уж много, поэтому их стоило беречь и использовать лишь в крайнем случае. А двойника Цейтл создала как охрану для своего небольшого домика. Пусть к ней никто никогда и не приходил, но осторожность всё равно не была лишней. Когда её фантазия на новые боевые техники иссякала, она занималась улучшением навыков создания самых разнообразных предметов, улучшала своё понимание форм и пыталась быстрее и чётче представлять их себе в сознании. Таким образом, пещера оказалась заставлена шестерёнками, статуэтками животных и растений, маленькими копиями домов и строений Тейвата. Будь здесь люди, всё это можно было бы даже продавать.

Цейтл почти не контактировала с другими богами, лишь здоровалась, когда пересекалась с кем-то во время изучения близлежащих территорий. Ей не было грустно или одиноко, она уже привыкла и не тяготела к обществу, её устраивало это отшельничество, если можно так назвать, где была только она и её пустота, что никак не хотела ничем заполняться, что ни пробуй. Хотя её разок и приглашали жить вместе парочка божеств, которые успели построить себе целый особняк и даже сделать пруд около него. Гостеприимные ребята, беззаботные.

Тянулись века, и в один момент Цейтл поняла, что ей уже нечего изучать на тех землях, где она обычно ходила. В её памяти отложился почти каждый камень и бурного интереса не вызывал. Стоило поискать что-то новое, иначе на одно занятие в жизни станет меньше, а этого нельзя было допустить. Цейтл сидела на металлическом табурете перед входом в пещеру и внимательно смотрела на горизонт, туда, в бесконечную пустыню из серого песка. В зоне, где обосновались божества, ещё была какая-то растительность, но там, вдали, её не наблюдалось вообще. Нужно ли идти туда, где, вероятно, ничего необычного и нет? Что-то подсказывало, — да, нужно. Если пересечь эту пустыню, там наверняка есть нечто стоящее. Так она чувствовала. Возможно, там есть даже свои цивилизации, ведь не может Тейват быть единственным континентом, который населяют разумные существа. Киран никогда не говорил о землях в Тёмном море, и Цейтл не знала и уже не узнает, почему: то ли действительно ничего не слышал об этих местах, то ли намеренно замалчивал информацию. Сейчас, по прошествии стольких сотен лет, Цейтл осознала, что Киран на самом деле был очень скрытным и хранил некие тайны, которые не мог никому рассказать. Он всегда казался ей спокойным, рассудительным и даже мудрым богом, и являлся для неё таковым и теперь, только вот к благоговейному трепету добавилось понимание, что Киран был таким же обычным слабым божеством, которое просто хотело мирной жизни. Он точно так же сомневался, злился, впадал в отчаяние и временами не знал, что делать, только с детских лет Цейтл этого не замечала, а Киран хорошо прятал эмоции. И, вероятно, утверждения Рашми и Савитара о том, что они знают его на сто процентов, на самом деле являлись чистейшей ошибкой. Киран сам решал, что другие будут о нём знать, всё остальное оставалось тяжким грузом в его душе. Будь он жив, Цейтл так хотела бы поговорить с ним начистоту, не только как его семья, но и как божество с божеством, узнать о нём всё, вскрыть все тайны и понять, что же за личностью такой был её горячо любимый наставник. Что на самом деле было в его голове? Что тревожило? Кто он? Она чувствовала, что он рассказал бы, ведь ей Киран всегда говорил чуточку больше, чем Рашми и Савитару. К сожалению, более это не представлялось возможным.

Подул прохладный ветер, мягко возвращая Цейтл из мыслей в реальность. Точно, новые территории сами себя не изучат. Она моргнула, а затем глубоко вдохнула и медленно, с удовольствием потянулась. Нет смысла гадать, стоит ли поход в пустыню времени, которое на него уйдёт, нужно просто взять и сходить. Это гораздо лучше, нежели сидеть здесь. На том и решив, Цейтл поднялась на ноги и стала прокручивать в голове предметы, что могли бы ей понадобиться в пути: еда и вода божествам не нужны, записи лучше делать в срочном порядке на металлических пластинах, а крышу над головой она сделает и своими силами в буквальном смысле. Выходит, брать с собой нечего.

«Ну и славно», — подумала она, делая несколько шагов вперёд.

Земли, что лежали впереди, представляли собой один сплошной, скучный песок, поэтому она решила, что в форме птицы исследование будет тратить меньше энергии, а если внизу будет что-то интересное, ей не составит труда приземлиться и подойти поближе. Раздался лёгкий и тихий шум — большой металлический лебедь расправил широкие крылья. Цейтл сделала несколько мощных взмахов и поднялась в небо, после чего, разгоняясь, отправилась в сторону пустыни. Вскоре из виду скрылся вход в её пещеру, потом деревья, а под конец за горизонт ушла и скала. Куда ни глянь, вокруг осталось одно только песочное море. Заблудиться Цейтл не боялась, ибо даже если такое случится, она точно не погибнет, просто будет бродить до тех пор, пока не найдёт нужное направление. Больше её пугало то, что это резкое путешествие может оказаться бесполезным.

Прошло пятнадцать минут, но до сих пор ничего не появилось, кроме камней и редких колючек. Следом прошло ещё минут семь. Цейтл крутила головой по сторонам и, в конце концов, заметила что-то вдали. Что-то большое и разрушенное. Кажется, руины. Она резко свернула туда, чувствуя, как нечто внутри дрогнуло в приятном предвкушении, после чего выставила лапы вперёд и грузно приземлилась, подняв клубы песка. Это заставило закашляться, но любопытства не убавило. Она приняла облик человека и зашагала к неизвестному объекту. Да, это действительно были руины какого-то древнего каменного здания средних размеров. Местами их покрывали сухие мёртвые растения, виднелись остатки окон, практически разрушенная колонна, которая, судя по резному основанию, имела довольно сложную форму, и, самое главное, более-менее сохранился арочный вход. В нём не было ничего примечательного, за исключением символа посередине вверху: словно три переплетённых между собой листка. Цейтл остановилась ровно напротив символа и внимательно вгляделась в него. Он казался ей знакомым, где-то уже попадался на глаза. Но где же? Память, видимо, подводит. Со вздохом она приложила руку ко лбу, но глаза её расширились, когда до слуха донеслись отчётливые тихие шаги.

«Кто это? Здесь есть ещё боги? Или это местные обитатели?».

Осторожность взяла верх над интересом, и Цейтл, материализовав за спиной несколько длинных игл, на всякий случай, отошла за арку и принялась почти не дыша ожидать того, кто явно шёл в её сторону. Показалась тень, к звуку шагов примешался слабый металлический цокот, и вскоре незнакомец явил себя: им оказалась невысокая девушка в белоснежном костюме, на котором висело множество украшений из металла — они и издавали этот цокот. У неё были белого цвета волосы, выстриженные в каре, и меч на поясе. Цейтл не шевелилась. Наряд этой девушки и символы на нём она видела впервые, так что это либо некий бог, что жил в Тейвате совсем далеко от неё, либо в пустыне и вправду есть свои жители. Незнакомка уже прошла мимо Цейтл и остановилась, беспокойно смотря вокруг, а затем горько выдохнула и понуро опустила голову. Заблудилась, что ли? Кто знает, вдруг это уловка. Лучше не реагировать и попытаться уйти — своя жизнь дороже информации. Ровно тогда, когда Цейтл собралась обратиться в маленький кусок железа, незнакомка обернулась и заметила её. Сперва она испугалась и отошла на пару шагов, из-за чего сама Цейтл вперилась в неё внимательным взглядом, но следом девушка вдруг просияла:

— О, кто-то живой, наконец-то! Скажи, ты знаешь, как вернуться к нашим? А… — она широко раскрыла глаза и с ног до головы осмотрела всё, что было на её собеседнице. — Прости, ты ведь не из наших, да? На тебе нет… — она ткнула рукой в чёрную шестиконечную звезду на груди.

Цейтл быстро сообразила, что её догадка о «потеряшке» оказалась верна, после чего скрестила руки на груди, но иглы за спиной пока убирать не стала:

— А ты не слишком ли беспечна для той, кто говорит с чужаком?

— Но ты не нападаешь. Ты каким-то образом держишь за спиной эти странные штуки, но не используешь их, — она указала за её спину.

Глаза Цейтл сами собой распахнулись чуть шире, она инстинктивно повернула голову вбок, но вовремя остановилась. И это тоже может быть уловка. Следует быть осторожнее.

— Кто ты такая? Представитель местного населения? — упоминать слово «божество» пока не стоило, ведь мало ли, о них здесь могли и не слышать.

— Меня зовут Лагерта, я из Каэнри’ах. Это страна, что находится за пустыней. Я пришла сюда, чтобы изучить древние останки цивилизации, но в итоге заблудилась, — она виновато хохотнула.

«Каэнри’ах?» — Цейтл опустила взгляд вниз.

Никогда прежде ей не приходилось слышать о такой стране. Впрочем, ничего удивительного, ведь последние сотни, если не тысячи лет, она мало кем интересовалась. Только вот кто они, все эти жители? Этот вопрос внезапно начал волновать, в груди поселилось беспокойство.

— А вы люди? — сорвалось само собой.

— Да. А кем ещё нам быть? — Лагерта легко улыбнулась.

Смертные, самые настоящие, обычные смертные живут в этих землях. По какой-то неведомой для себя причине Цейтл была рада слышать это. Возможно, сказывалась её любовь к человечеству. Но как у многих божеств, её голову посетила одна мысль, и она не могла не спросить, всё ещё сохраняя осторожность:

— А кто же правит у вас?

— Наш король, естественно.

— Он тоже человек?

— Да, конечно, — Лагерта выглядела озадаченно и явно не понимала, к чему такой вопрос. Правда, спустя мгновение в её взгляде мелькнуло некое осознание. — Я знаю, что в Тейвате людьми управляют боги, а над всеми ними стоит парящий остров Селестия. Но мы не нуждаемся в таких правителях, мы можем сами собой управлять. Людей должен вести человек.

Она посерьёзнела, когда заговорила об этом. Цейтл же стояла, совсем не понимая такой позиции. Люди правят сами собой? Как? Они ведь такие беспомощные и беззащитные, разве могут они не нуждаться в поддержке высших существ, в их мудрости?

— Ты, наверное, думаешь, как мы без богов существуем? — подала голос Лагерта, вновь улыбнувшись. — Очень просто: мы используем знания одной древней цивилизации.

Цейтл кинула взгляд на руины:

— Вот этой?

— Ага. Это были феи, но… Сейчас их нет, а мы используем то, что они оставили после себя.

«Даже так, я всё равно не понимаю. Люди способны обучаться и достигать огромных высот, но ведь им нужен лидер, что будет вести их по верному пути. И таким лидером способен стать сам человек? Не понимаю…» — Цейтл впервые за столь долгое время не могла даже сложить в голове подобную картинку. Всё-таки она всю жизнь прожила с мыслью и уверенностью, что каждое поселение смертных должно быть под крылом бога. Кто-то сказал бы, что это похоже на самое настоящее высокомерие божества, но Цейтл видела это беспокойством матери, которая не считала, что её ребёнок готов к взрослой жизни.

Тем временем Лагерта шаркнула ногой по песку, подняв небольшую завесу, её лицо начинало становиться всё напряжённее:

— А тебя как зовут? Ты вообще откуда?

— Меня зовут Цейтл, я из Тейвата, — она обратила внимание на эти перемены, но пока не знала, что именно их вызвало.

— Цейтл из Тейвата, а что же ты делаешь здесь? — она прикрыла нижнюю часть лица рукой в белой перчатке.

— Я… Приплыла сюда на лодке, это вынужденная мера.

Лагерта умолкла, смотря вниз. Выражение её лица было сложно разобрать, и Цейтл приготовилась, если что, отразить любую атаку. С другой стороны, теперь она не воспринимала свою собеседницу как серьёзного соперника, и это могло сыграть злую шутку.

— Так ты… бог? — на последнем слове Лагерта вдруг просияла, кинулась к ней, взяла за руки и заглянула в глаза, как восторженный щеночек. — Я знаю, что в Тейвате была Война божеств, и многие из них пришли в Пустоши, но я никогда в жизни не видела живое божество! Так ты реально оно? Ничего себе, ну точно бог!

Цейтл моргнула пару раз, вообще не ожидав подобного исхода событий. Придя в себя, она спросила:

— А ты разве не должна не любить божеств?

— Ну, — Лагерта отпустила её руки и отошла на пару шагов, — должна, да, но у меня немного иной склад ума, чем у многих из наших. Мне всегда было очень интересно познакомиться с божествами и узнать их поближе, как расу. Но… Каэнри’ах враждебно настроена по отношению к вам, и из-за своих взглядов я до сих пор хожу в рядовых нашей армии. Старшие говорят, что мне опасно доверять посты повыше. Ну и ладно, — она забавно надулась.

Цейтл не удержалась от лёгкой, невесомой улыбки. Какой занятный человек. Её настороженность практически спала, но всё равно не ушла до конца — мало ли. Сейчас, общаясь с Лагертой, она ощутила чувство ностальгии, вспомнила те давно минувшие времена, когда каждый день беседовала со своими людьми и горя не знала. Теперь всё разительно изменилось, но она подумала, что ничего плохого не случится, если поговорить часок-другой. Достаточно утолить человеческое любопытство, ведь так? Да и сама Цейтл не могла отрицать, что впервые за всё пребывание в Тёмном море действительно хочет остаться с кем-то подольше. И всё же её любовь и снисходительность к смертным ничуть не уменьшились. На губах её вновь появилась улыбка, и она скрестила руки на груди:

— Итак, что ты хотела бы узнать? Взамен, прошу, расскажи мне о Каэнри’ах побольше.

— Да, конечно! — Лагерта почти что засветилась изнутри. — Только я не могу кое-что рассказать.

— Я тоже. Тогда поделимся тем, чем можем.

Странная парочка из девушки, родом из неверующей страны, и божества уселись под аркой на камни. Лагерта спрашивала о многом: как боги используют свои силы? Кто они вообще такие? Как рождаются и умирают? Кто же был первым богом? Цейтл не на всё знала ответ, потому периодами поднимала взгляд в небо, долго думала, а после со слабым смехом говорила, что ей такое неведомо. После Лагерта немного рассказала о своей стране. О том, что они являются высокоразвитой цивилизацией и используют знания древних фей, ушедших в небытие. Рассказала об их гениальном короле, о котором сложено множество легенд, о достопочтенных жрецах и многих технологиях. Роботы, механизмы, сложные устройства атаки и защиты — Цейтл была поражена тем, что всего этого люди достигли самостоятельно, без посторонней помощи. В её голове начала зарождаться мысль, что они и впрямь способны сами за себя постоять.

— Лагерта, — произнесла она после паузы, — а эти ваши Культиваторы… Ты можешь привести одного и показать мне? Или ещё кого-то?

— Чего? — та сильно удивилась, а после сцепила пальцы меж собой. — Я вообще имею право взять Культиватор, но мне надо как-то объяснить, зачем он мне здесь, в пустыне. Хм… Я попробую, — она ободряюще ухмыльнулась.

Цейтл заметно обрадовалась:

— Спасибо тебе большое.

— Любишь механизмы, да?

— Очень. Я сама придумываю разные и мне всегда так интересно изучать новые. Желательно как можно сложнее.

Лагерта некоторое время смотрела на неё, а следом вдруг сказала:

— А расскажи о себе. Не как о божестве.

— О себе? Ох, ну…

Цейтл даже не знала, с чего начать. Крайне редко кто спрашивал о ней самой как о личности, а не боге. Она собралась с мыслями и начала перечислять какие-то сухие факты, благо, Лагерта помогла ей направить рассказ в нужное русло. Цейтл не стала говорить о Киране или о том, что вообще было задолго до Войны божеств, вместо этого она рассказала, как учила людей, что любила делать, что ей не нравилось и о чём она мечтала. Лагерта слушала с живым любопытством, но не тем, какое испытывает исследователь к объекту, а с тем, какое питает человек к человеку. Они поняли, что пора расходиться, когда солнце начало клониться к закату. Лагерта вдруг вскочила с камня на ноги и беспокойно залепетала:

— Ой-ёй-ёй, мне влетит, если не вернусь до отбоя. Я и так тут целый день руины изучаю. Цейтл, — она схватила её за руки, — давай встретимся через три дня здесь же, в полдень. Я попробую привести Культиватор.

— А, да, хорошо, — Цейтл пару раз моргнула, еле успевая за этим потоком речи. — Но как ты вернёшься домой? Ты же понятия не имеешь, куда идти.

Лагерта замерла с широко открытыми глазами и издала одно лишь тихое: «Оу». Кажется, она забыла о том, что потерялась.

— Ты можешь полететь на мне. С высоты будет проще увидеть, где Каэнри’ах.

— О, спасибо тебе, — она с облегчением выдохнула. — Только мы не будем сильно приближаться к границам территории, а то вдруг подумают, что ты нападаешь.

— Идёт.

Спустя несколько минут металлический лебедь с пассажиром на загривке взмыл высоко в небеса. Лагерта от такого полёта, да и в целом от облика своей новой подруги, была в неимоверном восторге. Она указывала, куда примерно стоит лететь, и через полчаса вдруг попросила Цейтл приземлиться посреди пустыни, где виднелся высохший ствол дерева. Когда они обе оказались на земле, Лагерта произнесла:

— Фух, отлично, это было что-то! Я летала раньше, но вот так — впервые! Дальше я уже знаю, куда идти, не волнуйся.

— Ты уверена? — лебедь приподняла металлические брови.

— Да, на сто процентов. Мне теперь просто прямо нужно.

— Хорошо, поверю. Тогда до встречи через три дня.

— Ага. До встречи!

Лагерта радостно махала улетающей диковинной птице, а когда та скрылась из виду, медленно опустила руку, развернулась влево и пошла в совсем другом направлении, нежели говорила ранее. Она прекрасно знала, куда идти.

Глава пятая

Эти три дня Цейтл чувствовала себя иначе. В глубине души, вместо привычного мёртвого спокойствия, она ощущала трепетное ожидание и постоянно проматывала в голове их с Лагертой разговор. Это было не только приятно, но и полезно, так как теперь стала известна информация о целой стране, что лежит за большой пустыней. Для Цейтл, как для божества, выросшего на старых порядках, всё ещё было сложно представить самостоятельных людей, но она чувствовала, что если увидит хотя бы одну машину, ими созданную, то поверить ей станет гораздо проще. Так оно и произошло. По прошествии трёх дней рядом с теми же руинами Цейтл услышала тяжёлые механические шаги, а когда повернула голову, то увидела, как к ней приближается машущая рукой Лагерта и огромный, выше человеческого роста, коричневый робот с длиннющими руками и горящим оранжевым светом «глазом» в голове. Первое, что Цейтл испытала, был шок, после него пришло секундное, быстро ушедшее на второй план осознание силы смертных, если предоставить их самих себе. Когда Лагерта стала демонстрировать боевые способности Культиватора, его мощные, точные удары и разрушительный потенциал, где-то глубоко Цейтл ясно ощутила настороженность, ведь армия таких машин под искусным управлением солдат или в автономном режиме вполне могла смести с лица планеты слабых божеств, а ведь это ещё далеко не самое лучшее изобретение Каэнри’ах. Кто знает, возможно, когда-то они смогут уничтожить даже высших богов. Это напрягало и восхищало одновременно.

После демонстрации умений Культиватора девушки вновь уселись под аркой и разговорились:

— В нашей стране принято считать, что землю нужно возделывать кровью и звоном стали, поэтому этих роботов так назвали, — Лагерта мягко хлопнула его по ноге.

— У вас во всех смыслах боевая страна.

— Да, есть такое. Из-за этого я и прошу тебя не приближаться к нашим границам, иначе на тебя вполне может напасть целый отряд из машин похлеще Культиваторов.

— Не волнуйся, мне хоть и любопытно, но я не стану приближаться. Мне хватает и твоих рассказов, — Цейтл легко улыбнулась.

Лагерта перевела на неё взгляд и сделала то же самое. Их дальнейший разговор перешёл в обсуждение Каэнри’ах, а оттуда — уже всего на свете. Они обе и не заметили, как эти беседы стали для них очень важны.

***

Так минул год. Лагерта стала приходить к пещере Цейтл, ибо гостить в месте, хотя бы как-то похожем на дом, было гораздо приятнее, нежели под аркой на жаре. Цейтл не волновалась, что здесь с её подругой что-то случится, ведь другие божества в этом краю практически не бывали, а вот за что переживала, так это за свою пещеру. Точнее, за то, что она на жильё почти не похожа. Благодаря этой мысли у неё появился металлический чайник, подушки из листьев на стульях, тарелки и чашки. Тоже из металла, правда, но это лучше, чем ничего. К приходу Лагерты Цейтл всегда старалась чем-то её угостить, будь то чай из местных трав, блюдо из птицы или ягод, какие можно было найти, если очень постараться. К моменту их сегодняшней встречи она уже почти отделалась от чувства, что смертные нуждаются в постоянном контроле и помощи, и воспринимала Лагерту, как себе равную. Сама Лагерта, к слову, вновь болтала без умолку, рассказывала о том, как её новый коллега потерял контроль над роботом и катался на нём по всем улицам в попытках остановить, будто на быке. И всё, казалось бы, шло хорошо, но Цейтл видела и чувствовала, что она ведёт себя тише, чем обычно. Словно что-то гложет её изнутри.

— Герти, всё в порядке? — такое обращение стало для них привычным.

— Да, конечно. А что, кажется, что нет? — та приподняла уголок губ и взяла в руки чашку с тёплым чаем.

— Кажется, — Цейтл сцепила руки на столе в «замок».

— Ничего подобного, я просто устала на службе, да и становится сложно лгать, зачем мне нужно таскаться в пустыню на протяжении года. Возможно, на какое-то время я прекращу приходить, чтобы никто ничего не заподозрил, — она посмотрела на подругу и вздохнула.

— Очень жаль, — ей и правда становилось грустно от мысли, что придётся надолго отпустить Герту. Она уже начала отвыкать от одиночества, — но это ради твоей безопасности. Обо мне не волнуйся, если что, я хорошо умею ждать.

Лагерта тепло улыбнулась на последнюю фразу, но в её улыбке всё ещё неумолимо проскальзывала грусть:

— Да, надеюсь, я скоро вернусь к тебе.

***

Как и всегда, Цейтл довезла её на себе до старого высохшего дерева, после чего они разошлись каждый в свою сторону, договорившись, что Лагерта сама придёт, когда сможет, поэтому Цейтл не стоит постоянно приходить сюда и ждать её. Она ещё долго провожала взглядом улетающую вдаль металлическую птицу, дольше, чем обычно, а затем нехотя зашагала домой. На самом деле была причина, по которой Лагерта пребывала в таком состоянии — решение жрецов. Краем уха ей довелось услышать, как они обсуждали, что завтра будет приведён в действие план, который разоблачит богов Селестии в их деяниях и позволит начать наступление на сам Небесный порядок. Предчувствие говорило Лагерте, что ничем хорошим это не закончится. Как минимум будет конфликт, что, скорее всего, перерастёт в открытое столкновение, а как максимум… Об этом было страшно думать. Она не знала, увидит ли вообще хоть когда-то Цейтл. А ведь ей так хотелось рассказать правду перед уходом, на прощание, но в душе так и не нашлось сил для этого. Всё же лучше расстаться на доброй ноте.

Правда заключалась не только в решении жрецов, но и в том, что на самом деле как друга она начала воспринимать Цейтл не так уж и давно. Меньше года назад. В самую первую их встречу Лагерта заметила её и лишь притворилась глупой потеряшкой. Она прекрасно понимала, что перед ней бог, ведь других людей, помимо Каэнри’ах, на этом континенте нет, а их отличают зрачки в форме звёздочек. Через пару фраз выяснилось, что Цейтл не задумывала ничего дурного, но доверять вот так сразу было бы глупостью, поэтому Лагерта продолжила свой спектакль, решив вытянуть из неё побольше информации и рассказывая что-то незначительное взамен. Она не хотела подпускать чужака к территории своей Родины, потому намеренно просила высадить в совершенно противоположном месте, откуда без проблем добиралась до города. Уже будучи там она хотела передать всю найденную в первый день информацию старшим по званию, но что-то её остановило. Ведь она и правда не совсем разделяла воинственные взгляды своего народа и считала, что иногда дружба способна сделать больше звона стали. Поэтому их с Цейтл встречи продолжились. Лагерта не могла сказать, когда именно, но позже она и правда привязалась к этому божеству и несколько изменила мнение о них. Её бесило, по её впечатлению, высокомерное отношение божеств к смертным, но каково же было удивление, когда Цейтл признала их самостоятельность, пускай и не целиком. Наверное, тогда и началась их настоящая дружба. В Каэнри’ах об этом так и не узнали. Для всех Лагерта всего лишь ходила в пустыню ради поиска реликвий фей.

А теперь это время неминуемо подходит к концу. Как глупо. Она остановилась, сквозь улыбку вытерла слёзы и вновь пошла вперёд, уже не смотря назад.

***

За созданием уменьшенной копии Культиватора Цейтл и не заметила, как пришёл новый день. Она увлечённо пыталась точь-в-точь повторить каждую его деталь, но поняла, что ей не хватает информации, потому этот процесс затянулся. Лишь когда солнечные лучи коснулись её лица, она оторвала взгляд от своего подопытного и подняла голову к бледно-синему небу с редкими облаками, сейчас обретающими золотистые оттенки. Стоял полный штиль, а где-то вдали запели птицы. Раньше Цейтл не обратила бы внимания ни на что вокруг себя, но сейчас, когда её душа хотя бы немного излечилась, она не удержалась от мысли:

«А здесь не так уж и плохо».

— Ммм? — краем глаза была замечена одна странная вещь.

Буквально только что в левой части неба возникла большая фиолетовая точка, и теперь она стремительно разрасталась, превращалась в длинную дугу и тянулась к обеим сторонам горизонта. Цейтл отложила копию Культиватора и вскочила на ноги, не понимая, что это такое. Дуга стремительно прошла высоко над ней, и она заметила в её начале что-то движущееся, а когда напрягла зрение, то поняла, что это были волки, огромная стая, которая активно рвала и грызла сами небеса. Это не были обычные животные, они были сделаны из одних лишь костей и свободно парили в воздухе. От стаи отделилось несколько групп, после чего они стали грызть в разных направлениях, и всё сверху, будто венами, стало покрываться фиолетовыми дугами. Цейтл в растерянности сделала шаг назад, но тут её внимание привлекло кое-что: там, в дуге, что была над ней, фиолетовый цвет начал расходиться, а за ним виднелись…

»… звёзды? Что? Это… Небо за небом? Или не звёзды?»

Но рассмотреть лучше ей не удалось: в ту же секунду высоко наверху, из пустоты, возникли чёрно-алые вереницы кубов, — одна, третья, десятая, сотая, — некоторые из них кидались на волков и поглощали их в себя, другие же с бешеной скоростью летели туда, где появилась первая точка.

«Да что происходит?! Они летят в Каэнри’ах?!» — внезапная, резкая мысль пронзила голову.

Лагерта. Она ведь сейчас там. Цейтл ощутила невероятный прилив страха, обратилась в лебедя и уже собралась взмыть ввысь, но не смогла даже оторваться от земли: всё под ногами начало трещать, трястись и шататься. Кровавые кубы заполнили собой пространство в порванных дугах неба, а затем появились новые. Они, подобно змеям, вырывались из земли и с грохотом входили в неё обратно, разрушая абсолютно всё на своём пути. Когда один такой возник около Цейтл, она отпрыгнула в сторону, но всё равно получила сильный удар вбок. Раздался противный скрип сгибаемого металла, всё ужасно заныло. В этом хаосе она не доберётся до Каэнри’ах, ей самой бы выжить. Несколько кубов полностью поглотили скалу. Волки в небе отчаянно скулили, доносились крики некоторых божеств. Всё вокруг, куда ни глянь, покрылось горящим алым светом.

«Чёрт, куда же мне?»

Паника начинала накрывать с головой, но Цейтл взяла себя в руки. Прямо под ней земля затряслась особенно сильно, поэтому она в последнюю секунду отлетела подальше и не зря: новая вереница устремилась вверх, заглатывая полчища волков. Сейчас не было времени думать, что за беда настигла их, Цейтл, не найдя более ничего, со всей скорости понеслась к морю. Только там было безопаснее. Если уплыть далеко-далеко, то можно пережить всё это. Так ей казалось. Она добежала до места, где ещё не было землетрясения, как можно активнее замахала крыльями, всё же поднялась в воздух и устремилась к воде. И не только она. Отсюда стало видно, что самыми разными способами кто-то из божеств пытается спастись, дойти до моря, но мало у кого это выходило. Те, кто мог летать, получали гораздо больше шансов. Цейтл летела на пределе своих возможностей, стараясь не отвлекаться более ни на что, кроме своего желания выжить, но ей пришлось обернуться, когда позади раздался оглушительный грохот: там, очень далеко, стали видны вереницы кубов, которые лентами входили в землю и выходили из неё, а по ним то и дело пробегали маленькие взрывы, словно кто-то пытался всеми силами уничтожить врага. Буквально на мгновение Цейтл остановилась, понимая, что это наверняка Каэнри’ах, она уже развернулась назад, но в этот момент один из обстреливаемых кубок вдруг засветился и взорвался, породив немыслимой силы ударную волну. Она сметала всё на своём пути, подняла густые клубы песка и неслась во все стороны, не щадя живых. Цейтл мгновенно сменила направление и хотела нырнуть хотя бы под землю, но бешеный поток воздуха подхватил её, не давая выбраться, ударил в спину и понёс за собой. Она чувствовала, как гнётся её спина, и воют искажающиеся крылья, это было адски больно, но ничего не выходило сделать. Её мотало туда-сюда, толком не удавалось рассмотреть, что вообще происходит вокруг. В конце концов, ветер ослаб, а затем и вовсе стих, и Цейтл, уже наполовину без сознания, успела лишь заметить под собой мрачные тёмные воды. Море. После чего рухнула туда и тяжело пошла ко дну. Мир быстро померк.

***

Она не могла сказать, сколько времени прошло, прежде чем сознание вновь вернулось к ней. Она с трудом восстановила чёткость зрения и тут же ощутила сильную боль: всё тело словно было смято в клубок. Рядом что-то булькнуло, и она перевела взгляд: рыба. Стоп, рыба? Цейтл завертела головой по сторонам и поняла, что находится на дне моря, всё ещё в форме лебедя. Ей, как железке по сути своей, не обязательно было дышать, поэтому с воздухом проблем не возникало. Волновало её совсем другое.

«Как я здесь… Точно», — воспоминания вернулись достаточно быстро.

Вереница кубов, разрушения, а затем взрыв огромной силы. Что же именно там произошло? Что случилось с Лагертой? И что это были за волки, прогрызающие небо? Цейтл попыталась подняться, но острая боль не позволила это сделать. Придётся какое-то время сидеть здесь, пока тело не восстановится. В таком состоянии она не то что Лагерту, себя даже защитить не сможет и только погубит их. Она приняла облик маленького искорёженного куска циркония, чтобы вода никак ей не навредила, да и в таком виде проще латать себя, после чего впала в спячку, полную беспокойства и тревог. Организм сам пробудится, когда полностью излечится.

***

Судя по ощущениям, минула неделя. Цейтл открыла глаза — если в её нынешнем виде можно так сказать — и сразу почувствовала, что боль не беспокоит её. Отлично, значит, теперь можно подниматься на поверхность. С гулко бьющимся сердцем она обратилась в лебедя, принялась двигать крыльями, будто вёслами, и постепенно всплывала на поверхность. Все её мысли были заняты одним лишь человеком, и она готовила себя к худшему. Граница воды уже была совсем близко. Кажется, там ночь, ибо солнечные лучи не плясали по морской глади. Цейтл вынырнула и сразу создала около себя, в воздухе, металлическую ступеньку, забралась на неё и осмотрелась: кругом висели чёрно-фиолетовые тучи, а суша оказалась достаточно далеко. Видимо, тот порыв отбросил её на такое расстояние. Необходимо вернуться. Она, даже не пытаясь унять свою дрожь, взмахнула крыльями и как можно скорее полетела к земле. Это заняло минут пять, но и, оказавшись на месте, Цейтл не стала приземляться, а рассматривала всё с высоты: живого места не осталось нигде. Наизнанку вывернуты были даже горы, а вся поверхность земли превратилась в руины, то уходящие глубоко вниз, то вздымающиеся к тёмным небесам. Даже той скалы с пещерой, где она жила, в природе более не существовало. Кто же именно мог сотворить такое? Зачем? Цейтл не знала ответ, но, глядя на всё это, ощущала смесь страха и гнева. Вскоре показалась пустыня. Точнее, то, чем она стала: расковерканные глыбы сухой земли, огромные зияющие дыры и песок, залегший там, где ещё мог держаться. Поражённая, Цейтл хотела полететь дальше, но её остановило кое-что, виднеющееся в одной из расщелин — разрушенное здание, совсем новое, а около него — непонятные существа с пушистыми головами и длинными ушами, которые кто руками, кто какими-то дощечками закрывали собственные лица.

«Это что?»

Она плавно стала спускаться вниз и приземлилась недалеко от существ, до её слуха тут же донеслось что-то вроде всхлипов. Они плачут? Кто же это такие? Как они сюда попали? А что за здание за ними? Каэнри’ах? Она хотела подойти ещё ближе, но странные создания заметили её и принялись грозно рычать, швыряться песком и камнями, всё ещё продолжая одной рукой закрывать лицо. Они явно были в бешенстве. Цейтл сделала несколько шагов назад, а затем и вовсе взлетела, когда к ним из остатков здания вышел гигант с рогами и запустил в неё большой кусок от стены. Чёрт с ними, пускай сидят. Она цокнула языком и, больше не кинув и взгляда на бушующую компанию, направилась по воздуху вперёд.

«Кто они вообще? Нет… Больше меня беспокоит, что там за руины были за ними… Если это Каэнри’ах, значит, где-то здесь, в расщелинах, я смогу попасть внутрь. Герти говорила, что у них подземная страна. Неужели она простирается так далеко?»

Теперь Цейтл то и дело смотрела вниз, в надежде увидеть хотя бы какую-то дыру, через которую смогла бы пролезть, но они то были слишком малы, то сразу же заканчивались тупиком. Расчищать путь вниз при помощи магии было опасно, ибо точно не известно, где скрываются люди Каэнри’ах, их можно случайно задеть или убить. Правда, ни одного жителя Цейтл так до сих пор и не увидела, лишь всё тех же странных существ, которых становилось больше по мере её продвижения к, как казалось, исходя из направления, центру страны. В конце концов, пустыня закончилась. Это стало понятно, когда вокруг на глаза попались, помимо уже привычных вывернутых глыб, раскуроченные зелёные деревья, кусты и большие куски чёрной земли. Да и по ощущениям Цейтл летела гораздо дольше, нежели тогда, когда высаживала Лагерту домой.

«Значит, где-то здесь. Где же? Где?» — она тревожно закрутила головой по сторонам, зависнув в воздухе.

Ни одного человека. Ни одного входа или выхода. Только прячущие лица монстры. Сейчас, глядя на них, Цейтл начала испытывать странное, пока необъяснимое чувство, словно не хотела понимать что-то. Она и сама пока не могла сказать, что именно. Нужно искать дальше. Некогда отвлекаться от поисков, но и кричать или звать — не самая хорошая идея. Никто не знает, ушли те враги с кровавыми вереницами кубов или просто затаились. Слева от себя, вдалеке, Цейтл заметила какой-то мигающий свет. Сигнал о помощи? Она тут же ринулась к нему, но когда оказалась достаточно близко, то поняла, что это всего лишь сломанный, искрящийся Культиватор без рук, у которого мигает единственный «глаз». Он что-то бормотал, но из-за помех в его голосе невозможно было разобрать слова. Цейтл посмотрела вперёд, привлечённая другими огоньками: перед ней простиралось целое поле самых разных роботов Каэнри’ах, все они были в ужасном состоянии. Кто-то уже окончательно выключился, кто-то всё ещё пытался подняться, но отсутствие конечностей не позволяло это сделать. Многие были наполовину или полностью погребены под землёй и обломками. Большой, некогда летающий робот неподалёку слабо дёргался, а огромная махина справа была разобрана по кускам. Между ними сновали туда-сюда целые группы монстров, беспокойные, что-то кричащие. В мрачных небесах пронёсся глухой раскат и тут же стих, напугав их ещё больше. Цейтл обратилась в человека и с серым, полным растерянности лицом произнесла:

— Да что же здесь происходит?

Она решила двигаться дальше, туда, откуда бежали все монстры. По какой-то причине с каждым шагом всё внутри сжималось, она шла осторожно и поодаль, так, чтобы никого не спровоцировать на нападение. Понадобилось около минуты ходьбы, чтобы увидеть, откуда они все идут — огромные и маленькие куски скал, земли и гигантских деревьев смешались воедино, будто их кто-то собирался варить, как суп, а между ними, там, где ещё было пространство, пытались пролезть монстры. У большинства это получалось, но и много кто застревал между камнями. Сородичи помогали им, как могли, самые большие особи своим телом пробивали ходы. В наиболее широких виднелись остатки больших и малых зданий, каких-то аппаратов и роботов. Даже части подземных улиц. И всё это кишело воющими, стенающими созданиями, постоянно закрывающими своё лицо. Цейтл долго стояла, глядя в одну точку, на проход, из которого они почти вываливались. Кто-то тащил за собой грязный, когда-то бывший белоснежным наряд, напоминающий военную форму. То, что она не хотела принимать, начало всё ярче и ярче вырисовываться в голове. И по мере понимания её лицо наполнялось ужасом. До сих пор в этих краях не было видно ни одного человека, если все погибли, то должны были остаться трупы или хотя бы кровь. Хоть что-то. Все строения и в целом Каэнри’ах разрушены изнутри, до самого основания, это видно даже сейчас, и людей, её населяющих, это не могло не задеть. Но вокруг слоняются только перепуганные монстры, что ищут, чем же спрятаться от самих себя. Вывод, такой простой, но пугающий, напрашивался сам собой. Цейтл почувствовала, что ноги её не держат, и рухнула на колени.

«Нет смысла искать Герти. Она может быть где угодно. Может, это она? Или это? Или вот это?»

Её взгляд, совершенно пустой, метался по идущим мимо монстрам. У неё не было сил плакать или кричать — всё заполнил шок, что не давал даже вдохнуть. Цейтл сидела, не моргая и глупо смотря на мир вокруг себя, как потерявшийся ребёнок, и только спустя минуту её вдруг начали охватывать два сильных, безграничных чувства: гнев и отчаяние. Всё тело затрясло крупной дрожью, она до скрипа стиснула зубы и, не в силах держаться, резко подняла мокрое от слёз лицо, искажённое яростью, и со всей силы ударила рукой в землю, отчего та раскололась с грохотом, а сама рука ушла вниз почти на всю длину. Монстры обратили на неё внимание, что-то громко закричали и хотели подойти, но остановились, когда увидели ещё один удар. Ещё. И ещё. Около Цейтл было уже пять уходящих в глубину дыр, когда её решили не трогать и просто обходить стороной. В итоге она остановилась на седьмой дыре, с обеих её рук текла кровь. Эмоций было слишком много, поэтому она, не зная, что ещё делать, с тихим сипением спрятала лицо в грязные ладони, почти уподобляясь тем, кто сейчас её окружал.

***

Больше в Каэнри’ах нечего было делать. Некого спасать. Пропали причины что-то искать. Поэтому Цейтл медленно брела к пустыне, не имея какой-то конкретной цели. Вот и всё, ещё одна страница жизни окончена, и вновь расставание с дорогими ей людьми проходит через смерть, огромной кроваво-красной чертой.

«Савитар говорил, что меня везде сопровождает несчастье, даже при моём рождении так было», — пусто, нелепо мелькнуло в голове.

Цейтл выдохнула, убирая эти мысли обратно, как можно дальше: бесполезный груз, который лучше не сделает. Обстановка вокруг сменилась: исчезли следы деревьев и чёрная земля, роботы, а монстров стало гораздо меньше, — началась граница пустыни. Оставалось только брести дальше, понятия не имея, что делать. Цейтл понимала, что следует подумать о судьбе остальных божеств, ведь наверняка выжила не одна она, и было бы неплохо найти их и объединиться, но сейчас у неё не было ни сил, ни желания. Она дошла до упавших друг на друга глыб, которые образовали собой небольшую пещеру, после чего подошла к ней и села около входа, прижав колени к груди и положив на них голову. Эмоций не осталось совершенно никаких. Вокруг стояла мёртвая тишина, которую лишь слегка разбавлял слабый ветерок. За бессмысленным разглядыванием песка Цейтл не заметила, как уснула.

***

Прошло уже вроде как несколько дней. Она не могла сказать точно, потому что не считала. Не было смысла. Ей захотелось перейти в пещеру, и вот теперь она лежала на полу, таращась вверх, в еле освещаемые своды. За прошедшее время в голове мыслей стало гораздо больше, и все они были нацелены на то, что произошло с Каэнри’ах. Цейтл постоянно думала, но не могла понять, кто и зачем сделал это. Кто решил обратить целую нацию в жалких чудовищ? Вообще, учитывая обстоятельства и грызущих небо волков, те кубы были похожи на ответ на некую угрозу. Каэнри’ах сделала что-то недопустимое? Это было наказание?

«Тогда… Селестия провернула такое? Не удивлюсь, — из её уст донёсся хриплый, сухой смех. — Ненавижу…»

Впрочем, сейчас разбрасываться обвинениями не имело смысла. Тогда… Что же хотели открыть те волки? Что такого пряталось там, за привычными небесами? Цейтл впервые в жизни видела, что за ними, оказывается, есть что-то ещё. И вновь остаётся гадать, ведь ответ на этот вопрос уже вряд ли появится. Несколько капель упали с потолка и шумно разбились об пол. Снаружи выл сильный ветер. Иногда до этих краёв добирались бывшие жители Каэнри’ах, проходили мимо, что-то бормоча между собой, но на глаза никто так и не попался, кроме них. Никаких божеств. Не может быть, чтобы выжила одна Цейтл, так что, скорее всего, они либо в другой части континента, либо вообще покинули его. Но куда можно уйти, даже направления не зная? Обратно в Тейват? Там ведь война, жизнь опять вернётся к жалким побегам от сильных божеств. Цейтл вздохнула и закрыла глаза.

«Наверное, я впаду в спячку и больше никогда не проснусь. Неужели у меня будет такой конец? — она почувствовала, как горло сжалось, в воспоминаниях мелькнули Киран и Рашми, умирающие в снегах. — Если б всё сложилось иначе, был бы у меня кто-то, кто без сомнений вместе со мной отдал бы жизнь, как Рашми не оставила Кирана одного?»

Она повернулась на бок и качнула головой. Такое эгоистичное желание. Конечно, никто не стал бы так делать. Рашми была детищем Кирана, существования без него не видела, поэтому и решила умереть рядом. По крайней мере, такова была логика Цейтл. В груди что-то противно защемило, холодное и пустое. Не хотелось разбираться, что именно это за чувство. Она поджала ноги, закрыла глаза, и мысли её устремились дальше. А когда ещё думать, если не сейчас? Уже некуда спешить. Уже нечего бояться.

«За время пребывания в Тёмном море я много о чём изменила мнение. Уход Савитара с одной стороны можно понять, и хоть я не могу оставить плохие эмоции, что он принёс, но ненавидеть я не хочу. А ещё люди, оказывается, здесь такие самостоятельные. Не то что в Тейвате. Правда… За это, наверное, и поплатились. Я не смогу найти причину, по которой Каэнри’ах уничтожили, здесь остались одни обломки и обращённые жители, но такая сила подвластна Селестии. Или же… Там, дома, теперь такие мощные божества? Даже не знаю».

На минуту в её голове воцарилась тишина.

«Я сдаюсь. Впаду в спячку, пожалуй, и всё-таки больше никогда не проснусь.

Спокойной ночи, мир. Может, я даже увижу Аджита».

Её тело начало меняться: она стала маленьким куском сплетённых между собой разных металлов. После чего так и осталась лежать одна в пещере, где с потолка мерно, мелодично капала вода, а снаружи выл сильный ветер.

Глава шестая

Каэнриховцы вот уже в тридцатый раз пытались высечь искру при помощи камней, но не со всеми это получалось. Камушек, который они сейчас отчаянно долбили об другой, был похож на нужный, но почему-то не работал. К двум пушистым монстрам подошёл третий, отобрал находку, чем вызвал недоумение остальных, и что-то серьёзно им пробурчал после её внимательного изучения. Двое переглянулись и радостно заголосили на своём языке, а третий указал рукой на котёл на костре рядом с ними, после чего направился со странным камнем к нему. Их когда-то маленький шалаш теперь разросся до уровня целой группы таких, между которыми сновало их небольшое племя, расположившееся на пустыре. В принципе, так можно было назвать абсолютно все земли в округе. Монстр уже хотел кинуть камушек в котёл, как он сам по себе выскочил у него из руки и внезапно обратился в человека. Это была девушка, и она еле устояла на ногах, а затем, тряхнув головой, посмотрела вперёд и замерла. Трое каэнриховцев поначалу растерялись, но затем один из них подпрыгнул и принялся громко кричать остальному племени. Увидев врага, все кинулись к нему. Правда, враг неожиданно обратился в большую металлическую птицу, взмахнул крыльями, перевернув котёл с подобием супа, взмыл в чёрное небо и устремился прочь. Догонять его, конечно, никто не стал.

Цейтл не понимала, почему пробудилась. Мысли хаотично метались в её голове, пока не пришли к единому выводу:

«Видимо, мне стало лучше».

И правда, она чувствовала, что её состояние если не вернулось в норму, то хотя бы ощущается намного легче. По крайней мере, сейчас она не хотела умереть или забыться вечным сном.

«Сколько же времени прошло, интересно? Несколько дней? Или несколько недель?»

Взгляд сам по себе опустился вниз: тут и там виднелись маленькие и большие племена бывших жителей Каэнри’ах, целые деревянные постройки, котлы и костры. Да и сама природа вокруг выглядела лучше: местами появились тонкие речушки, кое-где зеленела трава, и вдали, почти за горизонтом было даже что-то, похожее на лес. Цейтл стала спускаться вниз, на песчаный холм.

«Так… Явно не пара недель прошла, а минимум пара лет. Каэнри’ах научились строить? Какие молодцы. И в целом всё вокруг хотя бы как-то оживает. Так, я проснулась, когда меня… Сварить хотели? А перед этим ещё стучали мной по камню?» — она приземлилась и обратилась в человека.

— Что ещё мной делали, пока я спала? — не удержалась она от тихого замечания под нос.

А затем, уловив краем уха плеск воды неподалёку, молча посмотрела на пейзаж перед собой. Глубокое, тёмное море, уходящее далеко за горизонт, парочка деревьев с зелёными листьями и ровная земляная местность, местами покрытая травой. Нигде поблизости не было видно скал или гор. Когда Цейтл засыпала, то точно была в пещере, но сейчас перед ней простиралась совершенно иная местность.

«Как далеко они меня унесли? — она вздохнула и посмотрела в совсем не изменившееся тяжёлое небо. — Не важно. Моё сознание, как и всё вокруг, изменилось. Не скажу, что я теперь жажду жить каждый день на всю мощь и танцевать, но… Я больше не хочу вот так засыпать».

С приходом этого осознания она почувствовала, как по телу прошли мурашки, а в душе сильнее разгорелось желание сделать хоть что-то, чтобы исправить собственную жизнь. Там, во сне, Цейтл постоянно продолжала думать обо всём, что её тяготило или беспокоило: о народе, который не защитила, о Киране, о собственной силе, но между этими мыслями иногда мелькала одна, та, которая вызывала больше всего сомнений: «А если вернуться в Тейват?». Даже сейчас вспомнив об этом, она лишь скрестила руки на груди и уставилась на море. С одной стороны, здесь, в этих землях, больше нечего делать и некого искать, но с другой — Цейтл понятия не имела, что там с войной божеств, да и обратной дороги не знала. Возвращение невозможно хотя бы из-за второй причины. Поплыть, куда глаза глядят? Тоже не вариант, ведь так можно вообще навсегда остаться не то что в море, а в океане. Размышляя, она потянулась, а затем приняла решение:

«Тогда я останусь и попробую обустроиться здесь».

На её лице впервые за долгое время мелькнула слабая, неуверенная улыбка.

***

Через пару дней нашлась достаточно большая гора, но с крохотной пещеркой, и Цейтл расширила её до нужной формы и размеров, так, чтобы ничего не обвалилось сейчас или в будущем. Уже после она принялась всё обустраивать, практически так же, как и первое жилище, то, где любила гостить Лагерта. Спустя три дня внутри всё было готово, оставалась только примыкающая местность снаружи — там появилось место для костра и несколько кресел с подушками из листьев для мягкости. Решив, что всё, Цейтл облегчённо выдохнула. Так начались её долгие, тягучие дни. Она занималась рыболовством, вновь принялась тренироваться, чтобы не терять форму, делала большие и маленькие механизмы и фигурки из металла и даже оживляла их, но где-то глубоко в душе понимала, что пустота не заполняется. Даже не затягивается. Тогда она попробовала пообщаться с бывшими жителями Каэнри’ах, но, судя по всему, они её совсем не понимали, даже когда она говорила не на тейватском, а на их родном языке, которому её слегка обучала Лагерта. Что ж, тогда будет лучше оставить их в покое. Какое-то время Цейтл потихоньку жила в одиночестве, уж к нему ей не привыкать, но его груз теперь, после Лагерты, стал давить ощутимее. Около месяца она пыталась принять свою новую жизнь, которая, по сути, была просто продолжением старой, но выходило лишь смириться, не более. Чего-то постоянно не хватало.

***

Цейтл занималась созданием новой подушки из листьев, сидя за большим камнем около моря. Предыдущая уже начинала вянуть и выглядела совсем некрасиво. Постепенно и осторожно она продолжала двигаться к намеченной цели, когда вдруг услышала недалеко за спиной голоса:

— И что ты скажешь?

Цейтл на мгновение парализовало. Это была самая настоящая человеческая речь, очень похожая на тейватскую, только теперь звучащая иначе. Оно и ясно, ведь наверняка прошло много сотен лет, язык не мог не измениться. Тем не менее, общий смысл всё равно был понятен для носителя старого произношения и старых слов. Цейтл аккуратно выглянула из-за камня, посчитав, что вот так внезапно вылезать будет не самой хорошей идеей. Метрах в ста стояли двое мужчин, одетых в тканевые жилетки с рубашками и классические брюки, а на ногах у них были высокие сапоги.

«Что за одежда? Это сейчас такая мода в Тейвате?» — сложно было удержаться от комментария, когда в твоё время модной одеждой были балахоны.

Сердце её стучало как бешеное. Это же смертные, самые настоящие, живые, стоят прямо здесь. Что они забыли в таком месте? Цейтл чувствовала, как с одной стороны её распирает радость и желание поговорить с ними, а с другой — непонимание, ностальгия и нежелание быть обнаруженной. Пометавшись меж двух огней, она глубоко вдохнула, медленно выдохнула и решила остаться в укрытии. Если они подойдут слишком близко, она просто превратится в кусок металла. Тем временем, разговор между мужчинами продолжался:

— Мы притащились сюда из самого Мондштадта из-за тебя. Где твои древние цивилизации? Ты хоть знаешь, чего мне стоила эта поездка за пределы Тейвата? — первый, что повыше, пребывал в неописуемом раздражении и выглядел как человек, который по возвращении домой готовится получить огромный выговор.

Второй, пониже, только с восторгом смотрел на всё вокруг:

— Нет, ну ты глянь! Здесь так мрачно! Настоящая находка! Прямо как во время нашей Войны Архонтов, — он направился к морю, к камню, за которым сидела Цейтл.

— Ага, только у нас она закончилась, а ещё здесь одни хиличурлы. Ты про них говорил, как про древнюю цивилизацию, что ли?

— Нет, что ты, они просто примитивная фауна, — он сделал несколько шагов, уже за камень, и вдруг на лице его отразилась такая радость, что казалось, будто он сейчас засветится, — Джек, иди сюда! Иди сюда, смотри!

— Что там? — Джек неохотно подошёл и посмотрел туда, куда пальцем показывал его друг.

Там, под большим камнем, оказался ещё один, но меньше размером. Он сразу выделялся тем, что состоял из нескольких металлов, и словно был соткан из полос серебра и золота. Глаза Джека расширились, он даже не знал, что сказать. Зато знал его друг, который уже взял находку в руки и прижал к себе:

— Давай заберём с собой! Мы же кучу денег с него получим! Ну, давай! Интересно, а здесь есть ещё такие?

— Я не разбираюсь в этом, не знаю, сколько нам дадут, — пробормотал он в ответ, но во взгляде его появился блеск заинтересованности. — Откуда тут вообще такое? Оно разве может вот таким быть, Роберт?

— Без понятия, но это Тёмное море, тут что угодно может быть, даже в обход привычной нам физике, — Роберт, любовно посматривая на их будущую кучу денег, пошёл дальше. — Давай, давай, пойдём.

Джеку ничего не оставалось, кроме как согласиться, но теперь он сделал это с большей радостью. А вот Цейтл, которую сейчас и несли в руках, старалась не делать ничего, что могло бы её выдать. Она не понимала, что вообще творит и зачем.

«Я же хотела превратиться во что-то заурядное, чтобы меня не заметили. Чёрт… Я просто услышала, что Война закончилась, и сама не поняла, как на подсознании захотела домой. Стоит ли мне возвращаться? Что если новый мир не примет меня? Да и кто такие Архонты? Так теперь называют нас?»

Её изнутри начали сгрызать сомнения, которые в итоге заполнили абсолютно всё. Она не хотела оставаться здесь, совсем, но и уйти в Тейват боялась, ведь не знает, что именно там теперь происходит. Если судить по этим беспечным людям, то смертные сейчас живут хорошо и даже могут путешествовать куда-то по своему усмотрению, но что насчёт божеств? Её сразу вычислят? Убьют? Или всё пройдёт гладко настолько, что она сможет начать новую жизнь? Желание уйти было слишком велико, Цейтл ещё немного поколебалась, но в итоге решила — будь, что будет. Она не намерена больше оставаться в этом тяжёлом для неё месте. Даже если в Тейвате её убьют, она хотя бы одним глазком увидит новый мир. Мужчинам, которые заглядывали под каждый булыжник, было даже невдомёк, какие душевные терзания испытывает камень у них в руках. Они бродили туда-сюда, искали руины или признаки жизни, но находили одних только бывших жителей Каэнри’ах или хиличурлов, как их называли в Тейвате, а их жилища ценности не представляли.

«Один из этих смертных сказал, что каэнриховцы — примитивная фауна. Выходит, в Тейвате не знают об истинной природе этих созданий. Я всё больше убеждаюсь, что к тому уничтожению огромное отношение имеет Селестия».

Джек и Роберт, казалось, даже не знали, что такое усталость. Их азарт только разгорался, хотя они совсем ничего интересного не находили. Цейтл слушала их разговор, но не всегда могла понять суть, поэтому решила сосредоточиться на формировании своей легенды.

«Я не могу прийти и выдать себя, мне нужна фальшивая личина. Тогда приму облик ребёнка, так будет проще объяснить, почему я не очень понимаю язык, а ещё то, почему я, например, мало что помню о прошлом. Маленькая девочка, потерпевшая кораблекрушение и выброшенная на берег чужой страны. Пока что звучит хорошо, но лучше действовать по ситуации».

Парочка исследователей начала выдыхаться только к ночи. Они исходили вдоль и поперёк все территории около моря, все пустоши и даже дошли до бывшей пустыни, но не решились зайти в неё: слишком далеко от лодки. В конце концов, не найдя ничего полезного, они решили отплыть домой. Цейтл постоянно ловила себя на приятном, но холодящим страхом волнении, пока мужчины садились в свой транспорт, пока искали, куда лучше положить камни, и пока определяли, чья очередь грести. В один момент, когда лодка отстала от берега, Цейтл кинула последний взгляд на земли, которые столь долго служили ей укрытием и позволили узнать столько нового. В груди что-то тоскливо защемило. Нет, она не жалела, что уплывает, ни грамма, но только сейчас вдруг в полной мере ощутила благодарность Тёмному морю за приют.

«Жаль оставлять свою пещеру, но что поделать. Прощай, Каэнри’ах. Я надеюсь, что когда-то узнаю правду о том, что произошло. Прощайте, каэнриховцы. Возможно, когда-то вы сможете вновь заговорить на родном языке. Прощай, Герти. Я так и не нашла тебя».

Берег продолжал удаляться.

***

Роберт и Джек попеременно гребли и отдыхали, постоянно о чём-то беседуя. Из их разговоров Цейтл понимала не всё: например, они иногда упоминали какие-то Глаза Бога и плакались, что у них таких нет. Что это? Какое-то приспособление от божеств? Они упоминали ещё что-то про стихии. Ничего не понятно. Тем не менее, было и то, что Цейтл постаралась запомнить, особенно касательно мелочей жизни нынешнего Тейвата. Судя по словам Роберта и Джека, они прибыли из города свободы после рассказов какого-то Стенли о его приключениях, но не нашли ничего, что поведало бы им тайны прошлого.

«Нашли бы, если б не поленились пройти через пустыню», — Цейтл камнем лежала на дне лодки под скамейкой, ибо её переместили туда, и видеть могла только ноги Джека и отдельные куски неба.

Ещё, помимо прочего, она узнала о некой популярной таверне в Мондштадте и мужчине по имени Крепус, которого эти двое яро хвалили за напитки. Для неё всё, что она слышала, имело значение, ведь это бесценные кусочки новой жизни, что будет скоро окружать и её. Поэтому она прислушивалась даже к разговорам о том, что послезавтра Роберту надо вынести мусор.

Их плавание проходило вполне спокойно. Периодами мужчины обсуждали, что выбрали самый безопасный маршрут и скоро будут дома, осталось лишь немножко потерпеть. Правда, у моря были свои планы. Ночью на «самом безопасном пути» возник сильный шторм. Поначалу лодка качалась как бешеная, следом и вовсе перевернулась, а позже разбилась вдребезги. Среди всей воцарившейся суматохи Цейтл не видела, что происходит с Робертом и Джеком, она всё ещё куском металла создала себе несколько длинных лапок и вцепилась ими в доску, на которой плыла то по волнам, то под ними. Её спутников нигде не было видно, а яростный шторм продолжал бушевать, окрашивая всё в истинную черноту.

***

Когда бедствие закончилось, Цейтл так и не сменила форму, а продолжала дрейфовать по морю, теперь успокоившемуся. Она не знала, что ей делать.

«Чёрт возьми… Я не думаю, что Роберт и Джек выжили. Это ужасно, вот так глупо погибнуть, заливая что-то про безопасный путь, — она печально выдохнула и осмотрелась вокруг. — Никакой суши не видно. Не знаю, где я, но небо здесь голубое. Давно я его не видела таким красивым, хотя… Не до него сейчас совсем. А впрочем, почему не до него? Я всё равно ничего не могу сделать и не знаю, куда грести. Море само куда-то несёт меня. Мне же остаётся лишь довериться случаю и плыть по течению. Буквально».

Она глухо, сухо усмехнулась, в душе испытывая самый настоящий страх, ведь остаться в неведении посреди воды боялась больше всего, поэтому и медлила с уходом из Тёмного моря. Если судить по небу, сейчас Цейтл плыла где-то или на границе Тейвата, или на его территории. Или же вообще выплыла к другому континенту. Надежда, яркая, но сжираемая логикой, всё ещё теплилась в ней, как и вера в то, что это всё-таки Тейват.

Где-то спустя полчаса ничего так и не изменилось. Светлые эмоции ожидания слегка притупились, но всё равно продолжали сверкать. Всё же нельзя вот так сразу сдаваться. Ещё неизвестно, где именно дрейфует её доска. Спустя ещё час сердце Цейтл ёкнуло — там, на горизонте, что-то показалось. Какое-то голубое свечение, поднимающееся к небесам. Она тут же попала под власть эмоций, но, помня свой план, обратилась в маленькую девочку и изо всех сил погребла к сиянию. Благо, будучи божеством, она далеко не быстро уставала. В конце концов, показалась суша, окутанная туманом: огромная гора с каким-то деревом наверху, от них и исходило то странное, но не внушающее подозрений сияние. При более близком осмотре оказалось, что на вершине горы расположено какое-то здание, а по верхней её части — сплошные красные арки. Цейтл никогда такого не видела, её взгляд хаотично заметался по округе: под горой обнаружилась земля разных уровней, где-то было повыше, где-то пониже. На более высокой части уже можно было разглядеть древние руины и большие, невероятно красивые розовые деревья, а на нижней — пляж с золотистым песком.

«Я… Где вообще? Это Тейват или нет?»

Она понятия не имела, но продолжала грести. В итоге Цейтл добралась до берега и осторожно, будто всё перед ней могло исчезнуть в любой момент, ступила на песок. Он был тёплым. Его сочный цвет почти слепил глаза после серости Тёмного моря. Вся эта земля пестрила красками, от которых Цейтл уже так сильно отвыкла. Она не знала, на чём сосредоточиться: то ли на приятном, прохладном ветерке, то ли на ярких деревьях и зелёной траве, то ли на живом, приветливом небе. То ли на вершине горы, что даже отсюда пленяла взгляд. Цейтл стояла как вкопанная секунд тридцать, попеременно смотря на всё подряд, после чего ощутила, как горло её стиснули слёзы. Она с силой зажмурила глаза и прикрыла ладонью рот, пытаясь справиться с этим буйным наплывом эмоций.

«Да что такое-то? Увидела столько красок и всё, нюни сразу распускать? Да ну что такое…» — мысленно ругала она сама себя, но не могла прекратить хлюпать сквозь улыбку.

Успокоиться ей удалось только спустя несколько минут. Цейтл глубоко вдохнула и медленно выдохнула, после чего решила, что нужно пройти дальше по этим землям и посмотреть, есть ли здесь люди. Здание на горе, конечно, об этом прямо-таки кричало, но если это не Тейват, то все эти сооружения могли сделать и какие-нибудь ещё разумные расы. Она, — маленькая грязная и усталая девочка в оборванном белом платье, — смотря под ноги, прошла босая до травы, ступила на неё, и в её глазах заискрилась радость от тепла, что шло от земли. Она направилась дальше, к горе, надеясь именно там увидеть кого-нибудь. По пути ей попалось несколько рыжих лисиц и симпатичные фиолетовые жуки. Не было времени их разглядывать, поэтому Цейтл с трудом оторвалась от них и ступила на тропинку, где стояла первая красная арка. Красивая, искусно сделанная. Она поглотила собой почти всё внимание, но Цейтл пришлось резко обернуться назад, когда до слуха донеслись шаги. Глаза её расширились, когда перед ней оказалась человеческая девушка в белоснежных одеждах и длинной красной юбке. Девушка с беспокойством подошла к ребёнку, звонко стуча сандалиями с высокими квадратными каблуками, после чего присела перед ней и тревожно спросила:

— Малышка, что случилось? Ты почему здесь совсем одна в таком виде?

От неё пахло ароматическими маслами.

«Это Тейват», — только и подумала Цейтл, когда услышала этот язык.

Всё ещё не совсем понятный, изменившийся, но такой же родной. Она смогла, добралась до дома. От этих мыслей зрение снова заволокло водой, и девушка, видя, что девочка явно не в состоянии говорить, поспешила встать и взять её за руку:

— Ну же, ну же, тихо, малышка. Пойдём со мной в храм, там всё расскажешь, хорошо?

— Хорошо, — ответила она на ломанном тейватском.

Это оказалось сложнее, нежели пытаться на нём думать.

«Да, конечно, смертная, я расскажу тебе историю о том, как малышка, которую ты сейчас ведёшь наверх, попала в жуткий шторм с семьёй и оказалась единственной, кто выжил. Возможно, многие посочувствуют, кто-то даже растрогается. Но никто никогда не узнает, что перед ними сидит самый настоящий, живой Бог из старого мира.

Ну что, новый Тейват, сможешь ли ты принять меня?»

В её вопросе звучали надежда и смирение.

Глава седьмая

Под сенью красных арок Цейтл привели к нескольким ярким зданиям, окрашенным в тот же цвет. Прежде она никогда не видела такой красоты и принялась осматриваться вокруг: тут и там высились прекрасные деревья с розовыми листьями, которые были и внизу, около руин; рядом росли чудные растения голубой окраски, они приятно светились; при самом входе в зону со зданиями стояло что-то вроде лавки с несколькими одинаковыми черпаками, но Цейтл так и не поняла, зачем они нужны; в маленьком прудике журчала вода, а над ними клубился розоватый туман, в котором, словно в танце, кружились такого же цвета лепестки. Цейтл позабыла, что идёт вместе с девушкой, всё её внимание уходило на новое, ещё неизведанное место, что уже начинало ей нравиться. От количества чудесных красот её сердце стучало часто-часто, и она еле уговорила себя вернуться в реальность. Никак не привыкнет к многообразию красок. Наконец, она заметила, что рядом с лавкой стояла ещё одна девушка в таком же бело-красном одеянии, которая, увидев свою… Коллегу? Сперва улыбнулась, но потом переместила взор на Цейтл и улыбка её превратилась в тревогу.

— Аризу, кто это дитя? Что случилось? — она тут же спешно подошла ближе.

— Я нашла её у подножия горы, она была совсем одна в таком состоянии. Кажется, она плохо разговаривает и не совсем понимает, где находится. Фумико, Гудзи Яэ сейчас в храме? Думаю, мы должны ей сообщить, — Аризу так и не отпускала руку Цейтл.

Та просто молча стояла, пытаясь уловить смысл услышанных фраз, но уровень её понимания стремительно повалился на дно, когда зазвучали «Аризю», «Фумеко» и какая-то там «Гуджи». Что это значит? Это всё имена? Должности? Её уже пытаются проклясть? Точно она поняла лишь одно — это храм. Следовательно, перед ней стоят его служащие. Храм в честь кого? Архонта, получается, как это сейчас называется? Может, стоит задать вопрос? Хотя нет, пока лучше молчать.

— Гудзи Яэ, — задумалась Фумико, — не могу сказать. Утром была здесь, но сейчас… Пойдём во внутренний двор, там спросим.

Обе девушки повели Цейтл к большому красному зданию, взошли по ступенькам и прошли по полу из крашеного дерева во двор. И стоило им зайти за него, как открылся ещё один прекрасный вид: аккуратные домики с обеих сторон всё того же цвета, большие деревянные прямоугольники, на которых висели какие-то бумажки, а под ногами — чистейший белый песок с большими камнями посередине, предназначенными для ходьбы. Цейтл, было, уже вновь хотела собрать внимание в одной точке, но кое-что сделало это за неё: огромное величественное дерево впереди, к которому вела короткая лестница. Оно царственно и элегантно тянулось ввысь, раскинув в стороны толстые ветви с множеством розовых лепестков. Только присмотревшись, Цейтл увидела, что форма ствола наверху напоминает лису, пронизанную светящимися голубыми полосами. Казалось бы, это всего лишь красивое растение, но Цейтл не могла оторвать от него взгляд, испытывая некий благоговейный трепет. Такое с ней случилось впервые, и она даже не замечала, что пялится на дерево, как на Бога, при этом сама являясь божеством. Аризу видела это и только легко улыбнулась. Пока Фумико пошла спрашивать, на месте ли Гудзи Яэ, она наклонилась к Цейтл и указала на величавое древо, стараясь говорить как можно проще:

— Это Священная сакура. Она самая особенная из всех и имеет очень длинную историю. Она хорошая.

— Сакура? Как понять? — вымолвила Цейтл.

— Это название дерева. Вид такой — сакура. Понимаешь?

— А, — и правда, в её глазах отразилось понимание.

«Отлично, я что-то запомнила».

Сейчас, немного отойдя от впечатлений, Цейтл ощутила, что от этой Священной сакуры аура исходит далеко не обычного представителя флоры. Создавалось ощущение, будто в нём жила некая сила, принадлежащая разумному существу. Сейчас, конечно, не стоило задавать никаких вопросов, ибо, возможно, смертные и не знают, кого именно здесь оберегают, а внезапное заявление может не только поднять шумиху, но и раскрыть Цейтл. Потому она решила молчать, да и, тем более, от сакуры не исходило ничего злобного. Наконец, к ним вернулась Фумико. Держа руки внутри широких рукавов, она подошла к парочке, её ожидающей:

— Гудзи Яэ сейчас не на месте, она ушла на задание и до вечера не вернётся. Мы можем позвать досинов разобраться, но… Говоришь, эта девочка не совсем разговаривает?

— Да. Она явно не местная, даже не знает, что такое сакура. Будто из воздуха появилась. И у неё интересный говор. Думаю, будет лучше, если Гудзи Яэ сперва её осмотрит.

— Не из воздуха, — прервал их тонкий детский голос, всё ещё коверкающий слова.

Аризу и Фумико посмотрели на Цейтл и умолкли. Она продолжила:

— Из моря. Мы плыли, но лодка сломалась. Море сломалось. Я плыла с доской до пляжа.

«Вы меня поняли?» — собственное неумение совладать с языком начинало её доставать.

К её радости, Фумико, глядя на Аризу, будто для справки, повторила:

— Море сломалось… Так, получается, ты была в море с родителями, а потом вы попали в шторм, и только ты доплыла до берега?

Цейтл несколько секунд пялилась на неё, связывая слова, и в итоге кивнула.

— Так, это уже хоть что-то. А как тебя зовут? — вопрос задавала Аризу.

Цейтл в ответ только помотала головой.

— Не знаю. А тебя как зовут? — она ткнула пальцем в каждую девушку, надеясь, что хотя бы разберётся с их именами.

— Меня зовут Фумико, а это Аризу, — Фумико говорила медленно, указав сперва на себя, а потом на подругу. — Мы работаем здесь, в храме. Мы жрицы.

«Ага, значит, это всё-таки имена были. Хорошо. Дальше уже сложнее».

— Что такое «жрицы»?

— Мы тут работаем. Так называют тех, кто работает в храме.

Цейтл просто кивнула. С одной стороны, она испытывала крайнее неудобство, что вот так ничего не понимает и вынуждена слушать смертных, как какой-то маленький ребёнок. Впрочем, сейчас она им и была, что где-то глубоко, но задевало остатки её гордости. Хоть после времени, проведённого с Лагертой, она посмотрела на людей под другим углом и признала их самостоятельность, всё-таки полностью выкинуть мысль о своей более сильной природе у неё не получалось. Аризу и Фумико, в конце концов, поняли, что не смогут вытянуть из странной морской девочки что-то ещё, потому прекратили задавать ей вопросы и решили просто поводить вокруг храма и показать его красоты поближе. Времени до прихода Гудзи Яэ было навалом. Цейтл разрешили трогать всё, что захочет, поэтому она мигом пошла к сакурам и долго водила руками по их стволам, будто в трансе, переходя от одной к другой, затем прицепилась к ярким голубым растениям вокруг храма и осторожно, даже любовно тронула их пальцами, внимательно рассматривая. Следом её привлёк пруд под самым большим зданием, и она аккуратно наклонилась к нему, опустила руку и с лёгкой, задумчивой улыбкой, совсем не свойственной ребёнку, замерла с наслаждением. Всё это время за ней присматривали Аризу и Фумико, к ним подошли ещё несколько жриц, которые поинтересовались, что это за малышка, и почему она в таком виде. Объяснение им не дало полной картины, и вскоре почти все служащие храма пришли к единому мнению, что лучше всего будет дождаться Гудзи Яэ.

Цейтл уже давно сидела около пруда, глядя на мир вокруг, но ей пришлось прервать своё созерцание, когда над ней раздался голос Аризу:

— Кроха, ты голодна? Может быть, хочешь кушать?

— Да, — ответила она почти сразу.

Не потому что действительно хотела есть, а потому что ей было интересно посмотреть на кухню нового Тейвата. Во времена её правления у них было не так много блюд, всё внимание больше уходило на выживание, нежели на размышления о новых рецептах. Хотя до войны, когда ещё был жив Киран, смертные частенько придумывали что-то, чтобы порадовать себя и своих Богов. Любопытно, переплюнет ли нынешняя готовка людей старую?

— Тогда пойдём, — Аризу взяла её за руку и вновь повела на задний двор.

Они дошли до здания с левой стороны, после чего Цейтл завели туда через дверь. Оказавшись внутри, она тут же осмотрелась: убранство помещения было элегантным и сияло чистотой. Вокруг стояли полки из бордового дерева, на которых покоились свитки и книги, рядом с ними, на стенах, были подсвечники, свечи на коих горели ярким пламенем, освещая всё вокруг. На полу стояло несколько низких и маленьких столов, на них расположились перья, аккуратно сложенный пергамент и чернила, а рядом, на полу, лежали плоские подушки жёлтого цвета. Судя по всему, эта комната служила хранилищем и местом, где что-то писали или переписывали. Аризу отпустила руку Цейтл, после чего подошла к одной из полок и взяла оттуда маленькую деревянную коробку. Затем присела около стола и достала из коробки содержимое — какое-то блюдо на тарелке — и поставила на столик.

— Вот, иди сюда, — она поманила рукой Цейтл, которая лишь молча наблюдала издалека, но после жеста пошла вперёд. — Это кацу-сандо, очень вкусный. Попробуй.

Оказавшись рядом, Цейтл кинула взгляд на Аризу, а затем на блюдо, которым её угощали: между двумя ломтиками хлеба виднелось спрессованное мясо, лист салата, и всё это было заправлено соусом. Выглядело интересно, но Цейтл не удержалась от вопроса:

— Кацу-сандо… А это мясо — это что?

— А, это котлета. Жареное мягкое мясо. Ну, фарш. Никогда не видела таких?

«Котлета. Да, что-то такое у нас, кажется, было. Не очень помню».

— Видела, — ответила она и уже потянулась рукой к еде, но её остановила Аризу.

— Подожди, лучше сядь, так будет удобнее, — после чего аккуратно усадила свою подопечную на подушку, перед этим рассказав, как нужно правильно это делать.

Цейтл не противилась, ведь ей теперь, если повезёт, жить в этой стране, так что следует учиться по их правилам. Да и сидеть на подушке с согнутыми ногами было вполне неплохо, если привыкнуть. Когда маленькое обучение закончилось, Аризу отошла в сторону, давая Цейтл свободу действий. Та взяла в руки один из кацу-сандо и поднесла к носу, чтобы почувствовать аромат: приятный, терпкий, кисловатый. Он даже пробудил аппетит, так что, не желая больше тянуть, Цейтл начала есть. Она ещё толком не успела прожевать, как вдруг замерла с неясным звуком, положила ладонь на губы и чуть шире раскрыла глаза. Аризу с лёгкой тревогой наблюдала за этим.

«О, боги, какая прелесть. У нас такого не было точно. Современная кухня восхитительна, а ведь это просто бутерброд», — она и не думала, что еда может вызывать такой восторг, и принялась сметать всё дальше.

Аризу, видя, что ей понравилось, выдохнула, довольная. Спустя минут десять кацу-сандо закончились, и Цейтл попросила ещё, но получила отказ по причине того, что с голода не надо сразу вот так наедаться. Единственное, что Аризу согласилась ей дать — сладкое пирожное в форме рыбок — тайяки, и горячий чай в высокой кружке без ручки. Цейтл сразу кинулась на тайяки, и по её лицу было видно, насколько же ей нравится эта хрустящая сладость, но когда дело дошло до чая, она молча уставилась на кружку, а затем на Аризу. Та всё поняла и подошла:

— Вот, смотри, это делается так, — она вложила в детские ручки кружку.

— Спасибо, — ответила Цейтл, а после сделала глоток.

«Приятное тепло», — вздох, полный блаженства, нечаянно вылетел сам по себе.

Пока ей нравилось всё, что она видела, но вкусная еда и красивый храм — явно лишь самая малая часть культуры и порядков этой страны, кто знает, что именно ей покажут, когда выпустят, например, в город. Кстати, об этом. Уже прошло достаточно времени, скоро должна была прибыть Гудзи Яэ, которую так все ждут, и Цейтл ощутила, что начинает нервничать. А если её раскроют? А если не примут? А если что-то пойдёт не так?

«Сохраняй спокойствие и делай всё, что от тебя зависит. Над остальным ты не властна, а значит, нет смысла беспокоиться», — попыталась она себя успокоить.

— Аризу, — зазвучал тонкий голосок, — а что за страна здесь?

— Она называется Инадзума. Страна Электро Архонта, Её Превосходительства Наруками Огосё. Ты и этого не знаешь? Откуда же ты? — Аризу уселась на подушку напротив.

Цейтл лишь покрутила головой, мол, не знаю. Под эту дудку было очень удобно держать облик ребёнка, пока ни у кого не возникало подозрений. У смертных, по крайней мере.

«Страна Электро Архонта. Поэтому тут всё такое розово-фиолетовое? — она внутренне усмехнулась. — Любопытно, а…»

— …А смотреть меня придёт Архонт?

— Нет, что ты, — Аризу мягко посмеялась. — Тебя смотреть придёт Гудзи Яэ, Яэ Мико, великая и главная жрица нашего храма и верный фамильяр Её Превосходительства.

При слове «фамильяр» Цейтл ощутила, как её тело неприятно дёрнулось. Слишком много всего было связано с этим простым понятием. Она не заметила, как издала сухой смешок и с кривой улыбкой посмотрела в стену.

— Малышка, всё хорошо?

Этот вопрос заставил вспомнить реальность. Нельзя так глупо выдавать себя. Цейтл моргнула:

— Да. Звучит смешно.

— Лучше не говори так. Здесь принято уважать всех вокруг. Хорошо?

— Да.

Кажется, выкрутилась.

***

Солнце начало клониться к закату. Аризу ушла на службу, и за Цейтл пришла последить Фумико, которая к тому моменту как раз закончила свои дела. Вдвоём они решили погулять по территории храма, и Фумико рассказывала своей подопечной названия различных предметов и их предназначение, а та пыталась всё запомнить. В конце концов, солнце опустилось за горизонт, и в храме загорелись большие фонари, что были повешены на здания, и поменьше, что стояли на земле. На небе появились яркие, сверкающие звёзды и длинная россыпь полупрозрачного зелёного и розового цвета. Запели сверчки, и атмосфера стала ещё более волшебной и чарующей. Сейчас Цейтл гораздо сильнее ощущала, что находится в действительно священном месте. На лице её сияла лёгкая улыбка, она искренне наслаждалась всем вокруг — звуками, светом, красками — и никак не могла прекратить считать это истинным чудом, что даровала ей судьба. Она стояла на одном из широких камней перед Священной сакурой, сцепив руки за спиной и рассматривая, как красиво горят синим узоры на стволе. К тому времени её уже умыли и дали чистую одежду. Детских вещей в храме не нашлось, поэтому одна из служащих сбегала домой и принесла свои старые гэта и маленькую юкату красного цвета и с узором из белых цветочков. Сама Цейтл назвала бы это халатом с широким поясом, но раз юката, значит, юката. Гэта ей не совсем понравились, к ним надо было долго привыкать, но одеяние оказалось очень удобным. Даже удобнее её обычного платья, какое она всегда носила раньше, пока от него не остались одни лишь лохмотья. Она, конечно, могла бы наколдовать себе новое, для божества это не сложно, но не делала этого по собственному желанию. Ей хотелось, чтобы оставались именно эти обноски.

— Госпожа Гудзи Яэ вернулась! Мы уже уведомили её о ситуации, подождите пару минут, сейчас она подойдёт, — прибежала вдруг одна из жриц.

Фумико спешно кивнула и беспокойно посмотрела на Цейтл. Та, в свою очередь, состроила тревожное личико и принялась мять в руках подол юкаты. Она по-настоящему испытывала волнение, но не настолько большое, всего лишь решила поиграть на публику, чтобы не выбиваться из образа забитой девочки. Фумико опустилась перед ней на корточки:

— Не бойся, наша Гудзи очень справедливая и умная, она обязательно что-нибудь придумает.

— Угу, — кивнула Цейтл, приподняв уголки губ.

«Надеюсь, не настолько умная, чтобы раскрыть, кто я».

Через минуту до их слуха донёсся мерный цокот колокольчика, он постепенно приближался, а ещё через несколько секунд к ним вышла высокая девушка: стройная, в бело-красном одеянии, обладающая длинными розовыми волосами, лисьими ушками и хитрым взглядом фиолетовых глаз. На одной её ноге был браслет с колокольчиком, именно он и звенел каждый раз, когда она двигалась. Цейтл перевела на неё взгляд и на секунду замерла: эта Гудзи Яэ была неимоверной красавицей и даже божеству, многое повидавшему, сложно было оторвать от неё глаз. Тем не менее, голову Цейтл не потеряла и ясно следила за ситуацией. Красота красотой, но сейчас от решения Яэ Мико зависела вся её дальнейшая судьба. Так ей казалось.

— Хм, это ты то дитя, что прибыло к нам из моря? — зазвучал низковатый, но приятный голос. Мико сцепила руки между собой и внимательно посмотрела на Цейтл с лёгкой улыбкой, от которой так и веяло лукавством. Внимательный взгляд совсем не был недружелюбным, но в нём отчётливо читалось недоверие.

— Да, — ответила Цейтл и слегка поклонилась, как её просила сделать Аризу.

— Надо же, какой смышлёный ребёнок. Мне сказали, что ты даже говоришь плохо, но уже запомнила местные обычаи? Похвально, — она улыбнулась чуть шире и издала бархатный смешок.

«И правда, очень смышлёный ребёнок», — в ответ Цейтл тоже посильнее натянула уголки губ.

— Ладно, дитя, расскажи мне, как можешь, что ты помнишь о себе.

Она вновь поведала всё ту же историю о том, как с родителями плыла на лодке, рыбачила, но потом их настиг шторм, и в итоге она в одиночестве оказалась на берегах Инадзумы. Благодаря нескольким часам, проведённым со жрицами, Цейтл разговаривала уже получше, но всё равно не могла похвастаться красноречием даже как для ребёнка. Мико слушала её со всей серьёзностью, иногда словно прощупывая взором, а под конец решила собрать всё воедино:

— Получается, ты не помнишь даже своего имени. Бесполезно спрашивать тебя о родине или о том, в каком именно море вы были. Интересно, — она коротко усмехнулась. — А кем были твои родители?

— Они были хорошими, добывали кушать.

Мико деланно вздохнула:

— Ясно. Сейчас, пока твоя память покрыта мраком, мы ничего не сможем узнать. Или же это действительно всё, что можно сказать о твоём происхождении? — она по-лисьи прищурилась.

Посторонний наблюдатель ничего не заметил бы и не почувствовал, но Цейтл ясно ощутила, что в этом вопросе есть двойное дно. Яэ, вероятно, не совсем доверяла её рассказу.

«Она чувствует ложь или история недостаточно хороша? Да, потеря памяти — игра с огнём, но когда я ещё правила, у меня был похожий случай со смертным мальчиком, которого мои люди нашли на берегу реки. Моя сказка по большей части основана на его рассказах».

— Гудзи Яэ, я не знаю, — тонко она протянула в ответ, словно вскоре собиралась заплакать.

— Тихо, тихо, это просто вопрос, — Мико подошла к ней на шаг ближе, колокольчик на её ноге издал высокий звон. — И следующий простой вопрос… Откуда в тебе столько силы, которой не должно быть у человека?

Цейтл на мгновение замерла, широко открытыми глазами глядя на неё, а затем вдруг с улыбкой активно закивала:

— Да, да, не люди!

— Не люди? А кто же?

— Я… Не помню, — радость в её глазах мгновенно потухла, превратившись в самую настоящую детскую скорбь. — Ничего не помню…

Мико ещё немного посмотрела на неё, издала длинное «хм», после чего выдохнула:

— Бедное, бедное дитя. Пока поживёшь здесь, в Инадзуме, а потом посмотрим, что из этого выйдет. Фумико, проводи её в приют в городе и расскажи досинам о ситуации. Пусть организуют поиски в море и на суше. Кто знает, может, они что-то найдут. Дитя, помни мою доброту, — тон её отдавал толикой игривого высокомерия, она хитро ухмыльнулась.

— Будет исполнено, — Фумико низко поклонилась.

— Да, Гудзи Яэ! — весело отозвалась Цейтл и тоже поклонилась, в то время как внутри её чуть передёрнуло.

— Хорошо, — Мико повернулась к ним спиной и степенно зашагала вперёд, — Тогда до встречи. Удачи тебе.

Она дошла до одной из жриц и тихо проговорила:

— Свяжитесь с Сюмацубан, я хочу организовать встречу с ними. Мне нужен ниндзя.

Жрица кивнула и быстро удалилась прочь. Фумико же взяла Цейтл за руку и повела к выходу из храма.

***

Они неспешно спустились с горы Ёго и оказались около её подножия. Сейчас, когда на Инадзуму опустилась ночь, всё выглядело ещё прекраснее и загадочнее, а море вдали сверкало переливами, отражало россыпь звёзд на небе и большую луну. Фумико пошла дальше, не отпуская руку Цейтл, пока та крутила головой туда-сюда, рассматривая природу. Её всё равно захлёстывали эмоции, пускай уже и не такими бурными волнами. По деревянным мостам они перешли на тропинку, уходящую куда-то вниз, а затем вышли к большому тёмному зданию с высокой оградой по всему периметру. Цейтл пыталась увидеть хоть какие-то детали и смогла это сделать, когда Фумико вела её мимо входа, где стояло двое, вероятно, стражей в фиолетовых одеждах: архитектура этого здания была великолепна, как и обустройство внутреннего двора, в котором большая часть была засыпана песком, а на нём виднелись узоры из кругов. Цейтл успела разглядеть и маленький красный домик в углу, совсем крошечный для человека, ещё одного мужчину в фиолетовом и, конечно же, большую террасу. Весь двор подсвечивался фонарями, стоящими прямо на полу и на песке, и их свет создавал поистине загадочное зрелище.

— Фумико, это что? — задала она вопрос, указывая на здание рукой.

— Это имение клана Камисато. Они тут живут. Это хорошие люди, которые присматривают за порядком в стране, — Фумико решила не пускаться в подробные объяснения, ибо ребёнок, ещё и плохо понимающий речь, только запутался бы.

Цейтл молча кивнула. В её понимании эти люди были кем-то вроде старосты в её деревне или человеческого смотрителя во времена правления Кирана. Она не знала, насколько была близка к правде, но пока решила думать так. Всё равно нормальное объяснение не поймёт полностью. Тем временем они с Фумико дошли до леса, который ещё больше поразил воображение Цейтл: начинался он с каменной тропинки и нескольких красных арок, а затем переходил в высокие, раскидистые деревья и сияющие голубым цветы, как в храме. Только здесь их было гораздо больше, и оставляли они уже совершенно иное впечатление. Стрекотали кузнечики и сверчки, иногда мимо проносились светлячки и хлопанье крыльев ночных птиц. Несмотря на обилие звуков, лес оставался спокойным, даже немного безмятежным.

— Это лес Тиндзю, — заранее предвидя вопрос, сказала Фумико. — Красивый, правда? Он такой густой, что здесь никогда не видно солнца, представляешь? А ещё тут живут бакэ-дануки — зверушки такие, похожи на енотов. Знаешь енотов?

— Да, — ну хоть кого-то она знала.

— Бакэ-дануки любят играть с путниками и обманывать их. Поэтому осторожнее ходи здесь, если будешь одна, а то они могут заиграться и увести тебя далеко-далеко.

— Хорошо, — Цейтл кивнула.

Вскоре они вышли из леса на дорожку из массивных камней, прошли через большую арку и оказались на открытом зелёном пространстве. Вдали виднелись розовые сакуры, а совсем рядом, справа, находился тихий пруд. Цейтл нравился простор, и она, не удержавшись, вдохнула поглубже свежий ночной воздух. И только сейчас заметила множество зданий слева.

— Это город? — спросила она.

— Да, это город Инадзума. А сейчас мы с тобой идём по равнине Бякко. Нам осталось перейти на ту сторону речки, и мы уже будем почти на месте, — Фумико ей тепло улыбнулась.

Они вскоре и правда дошли до берега речушки, кое-как перебрались на другую сторону по камням и вышли на тропинку, которая в итоге вывела их на ровную дорогу до города. Цейтл сразу же обратила внимание на огромную сакуру, что была намного выше домов, и на не менее большое колесо, как от мельницы. Она уже собиралась рассмотреть что-то ещё, но заметила, как из города к ним идут двое мужчин в фиолетовых, абсолютно одинаковых одеждах. Люди в таких стояли возле имения Камисато.

— Это досины, они стражи, которые охраняют город. Нам с тобой нужно сейчас поговорить с ними, хорошо? — раздался явно чем-то обеспокоенный голос Фумико.

Цейтл только кивнула, не совсем понимая причины. Досинами оказались двое приветливых молодых людей, которые, когда подошли, принялись с интересом расспрашивать о девочке, что прибило сегодня к берегу. И хоть Фумико сама рассказала всё, что Цейтл поведала Яэ, один из досинов сел на корточки и мягко произнёс:

— Девочка, ты ничего больше не вспомнила?

Та отрицательно качнула головой. Она понимала, что всё это дружелюбие может быть напускным, лишь бы расположить ребёнка к себе, но не винила их, если это действительно было так: в их страну пришло странное дитя, которое само сказало, что не является человеком. Вполне естественно, что будет множество проверок и подозрений. Когда досины убедились, что она и правда ничего больше не знает, они на минутку отошли в сторону, тихо переговариваясь между собой. До Цейтл долетали разговоры:

— И куда нам её? В отделение, а потом пускай главный решает, что делать?

— Её бы тогда сразу к главному направили, но вызвали же нас. Мне кажется, лучше её в приют отвести, а потом уже пусть главный отдаст приказ. Она не выглядит как что-то опасное.

— Все они так выглядят.

Уголок губ Цейтл непроизвольно пополз вверх, но, благо, она умела управлять своими эмоциями. Последнее замечание её развеселило. Фумико всё это время стояла, сцепив руки меж собой в длинных рукавах и напряжённо смотря в землю. По итогу, досины вернулись к ним и сообщили, что проводят парочку до приюта, ведь на улице уже темно, мало ли, что может случиться. Так они и направились все четверо в город, а ещё Цейтл заметила, что Фумико расслабилась. Судя по всему, переживала, что маленькому ребёнку придётся пройти через многочисленные допросы.

— Ну вот, знакомься, это Ханамидзака — район города, — вдруг с улыбкой произнёс один из мужчин.

Цейтл кивнула ему между делом, ибо вертела головой туда-сюда: уютные, маленькие и большие домики, чей-то крохотный огород прямо около дороги, огни в окнах и каменная лестница вдали. Кроме того, всё это украшала та огромная сакура, что медленно сбрасывала розовые лепестки. Цейтл и не знала, на чём следует сосредоточиться, ибо ей нравилось абсолютно всё — устройство города, дизайн, расположение зданий и дополнения к ним в лице скамеек, цветов и кустов. Почти около каждого дома стояла обувь, а над дверью висела круглая кукла, будто оберег, видимо, в Инадзуме было так принято. Ханамидзака напоминала Цейтл о её собственном городе, он тоже был похож на тихое место на природе, атмосфера здесь грела душу. Вскоре, правда, они все взобрались по лестнице, и окружение стало более городским, но не менее прекрасным. Они прошли мимо до сих пор работающей кузницы, несмотря на поздний час, на которой Цейтл особенно задержала взгляд, а после отправились ещё выше.

— Простите, а в какой именно приют вы ведёте её? — задала вопрос Фумико, пока они шли перед зданием с большой вывеской «Призрачная беседка».

— Приют госпожи Маккуро, он недалеко от чайного дома Коморэ. Скоро придём.

— Ого, — она не сдержала удивления, — а госпожа Маккуро точно согласна? Она такая строгая.

— Да, согласна. Она сказала, что ей было бы интересно принять такого ребёнка.

— Уникальный человек, — Фумико со смехом выдохнула, а потом перевела взгляд на Цейтл. — Тебе очень повезло: будешь жить в замечательном месте. Там не очень много детишек, но, думаю, тебе в самый раз, чтобы привыкнуть.

«Небольшой приют, значит. Что же, и правда в самый раз», — подумала Цейтл, но в ответ лишь улыбнулась.

***

Вскоре они стали подходить к большому зданию в два этажа, которое находилось на окраине города, недалеко от цветущей ограды, что защищала неаккуратных жителей от падения вниз. Вокруг стояло несколько сакур, пара лавочек и приятно пахнущие клумбы с цветами. Отсюда особенно хорошо просматривался, как Цейтл его назвала, тёмный замок, окружённый высокими стенами и гордо возвышающийся над всей Инадзумой. Пока до места назначения оставалось ещё метров триста, она потянула Фумико за рукав:

— А там что?

— Там? — Фумико проследила за направлением её руки. — А, это Тэнсюкаку — резиденция Её Превосходительства. Можно сказать, это дворец королевы. Понимаешь?

— Да.

«Дворец Архонта огромный. Везёт, я никогда в таком не жила», — Цейтл то ли шутливо, то ли и правда с долей зависти выдохнула.

Они подошли совсем близко. Теперь над зелёной дверью приюта можно было рассмотреть самодельную куклу, какие висели на всех домах. У входа расположился бамбуковый коврик, а на нём — десять или чуть больше пар обуви, Цейтл не стала считать точно. Один из досинов подошёл к двери и тихо постучал пару раз. Посреди ночной тиши они отчётливо услышали неторопливые шаги, а затем в дверном проёме показалась женщина преклонных лет с красивым пучком на голове, одетая в на вид дорогую юкату розового цвета и с узорами в форме разноцветных бабочек. Она спокойно оглядела всех присутствующих и задержала взгляд на Цейтл. Ей он показался не враждебным.

— Простите за поздний визит, госпожа Маккуро! — произнёс досин и поклонился, остальные последовали его примеру. — К сожалению, у нас не вышло явиться раньше: госпожа Гудзи Яэ освободилась только вечером. Мы привели девочку, которую вы согласились взять.

— Ничего, — ответила госпожа Маккуро и чуть наклонилась к Цейтл с улыбкой. — Добрый вечер, милое дитя. Теперь ты будешь жить здесь. Можешь заходить, не стесняйся, комната для тебя уже готова.

— А, — произнесла та, а затем кинула взор на Фумико.

— Всё хорошо, не бойся, — Фумико погладила её по голове. — Нам с тобой пора прощаться. Заходи в храм Наруками, если что.

— Береги себя, — сказал один из досинов, а второй молча, но с улыбкой кивнул.

Цейтл кивнула в ответ, приподняв уголки губ, помахала всем рукой и зашла в дом за госпожой Маккуро. Дверь за ними закрылась. Она не могла сказать, что грустила от расставания с теми, кого знала половину дня от силы, но всё же лёгкий осадок остался. Впрочем, вскоре её привлекло внутреннее убранство небольшого помещения: чистое, с лакированной мебелью и малым количеством строгих, элегантных украшений, таких как вазы с цветами, шкатулки и фарфоровые куклы. Посередине стоял средних размеров низкий стол, а вокруг него лежало четыре белые круглые подушки, как были в храме. Неподалёку на тумбе расположился чайный сервиз и целый шкаф с книгами. Ещё дальше находилось окно, тонкая, почти что бумажная дверь в другое помещение, и, кажется, что-то вроде уголка для чтения возле камина. Комната, — вероятнее всего, гостиная, — в которой она сейчас была, не имела каких-то изысков, но всё же заслуживала зваться дорогой по ощущениям. Или, возможно, в Инадзуме и не принято захламлять всё пространство статуэтками, коврами и золотом?

— Пойдём, милая, ты, должно быть, устала, я провожу тебя в спальню, а завтра со всем разберёмся, — госпожа Маккуро уже взбиралась вверх по лестнице.

Цейтл молча последовала за ней. Второй этаж оказался нешироким коридором с парой высоких ваз и несколькими картинами на стенах. Из окна на тёмный деревянный пол падал призрачный лунный свет, так что всё было хорошо видно и без свечей или светильников. Тут и там виднелись тонкие раздвижные двери, и в итоге Цейтл с госпожой Маккуро подошли к одной из них, и последняя открыла её. Комната тоже оказалась небольшой, с двумя кроватями, тумбочками и одним шкафом. В углу виднелся столик с подушкой и книгами на ней. В одной из кроватей кто-то уже спал.

— Проходи, не стесняйся, — госпожа Маккуро легонько подтолкнула Цейтл вперёд, — это твоя соседка спит. Ты же не против соседей по комнате?

Она лишь отрицательно качнула головой, мол, нет, не против.

— Отлично. Тогда спокойной ночи, завтра представлю тебя остальным, — госпожа Маккуро кивнула, довольная, а затем удалилась, закрыв за собой дверь.

Цейтл осталась одна посреди спальни с тихим посапыванием незнакомой девочки. Она постояла так несколько секунд, после чего бесшумно вздохнула и упёрла руки в бока, думая над всем, что произошло. Пока всё складывалось как нельзя лучше, это радовало, но и настораживало одновременно. Оставалось верить, что и дальше будет так же. Ещё немного осмотревшись вокруг, Цейтл забралась в кровать и легла под одеяло. Тепло. Наверное, ей действительно стоило поспать, пусть она в этом и не особо сейчас нуждалась. Сон пришёл быстро, но без картинок, с одной лишь мирной чернотой.

***

Утром Цейтл проснулась не по своей воле. Она ясно ощущала, как около неё что-то ползает, и уже хотела вцепиться рукой в надоедавший объект или прибить его к земле иглами, но вовремя остановила руку, обратно прижав её к себе. Сейчас она в Инадзуме, это не враги и не хиличурлы, так что не стоит никого атаковать. Подумав об этом, она выдохнула и повернулась лицом к тому, кто её разбудил: им оказалась девочка с чёрными длинными волосами и в ночном платье, вся лохматая. Видимо, соседка. Увидев, что её засекли, девочка тут же отлетела назад на пару шагов и широко улыбнулась:

— Прости, прости! Не подумай ничего плохого, я просто хотела тебя рассмотреть! — её хрипловатый голос звучал громко.

— Получилось? — Цейтл села, потирая глаза.

— Ну… Да, — она виновато хохотнула и внезапно решила сменить тему. — Меня зовут Мио, а тебя как? Ты новенькая?

— А, — раздалось ей в ответ, — я новая… Ну, новенькая. Нет имени.

— Бедняжка, — глаза Мио расширились, и она приложила ладошки к губам. — Ничего, госпожа Маккуро сегодня тогда даст тебе его!

«Видимо, она даёт имена сиротам. Это хорошо, не придётся самой мучиться. Я вообще не понимаю, по какому принципу здесь даются имена. Они так странно все звучат».

— Да, хорошо, — Цейтл улыбнулась в ответ.

Где-то внизу раздался звон колокольчика, и шум от детей на втором этаже стал долетать до её спальни.

— О, госпожа Маккуро зовёт кушать, давай, нам нужно собираться! — Мио молнией понеслась к шкафу, дабы переодеться.

Более-менее понимая, что к чему, Цейтл кивнула, слезла с кровати и поправила свою юкату, в которой и легла, ибо у неё больше ничего не было.

***

Их собирали в гостиной. Детишек вместе с Цейтл теперь было пятнадцать. Всё заполнила дружеская болтовня и возня, кто-то кого-то случайно толкнул, и между ними началась словесная перепалка. Многие обращали внимание на новенькую девочку и даже пытались разговаривать с ней, но Цейтл, всё ещё плохо понимая многие слова, ограничивалась короткими ответами и улыбкой. В конце концов, когда со второго этажа спустились все, госпожа Маккуро, что всё это время стояла напротив своих подопечных, пару раз хлопнула в ладоши, и тут же образовалась послушная тишина.

— Доброе утро, дети, — произнесла она с теплом.

— Доброе утро, госпожа Маккуро! — дружно отозвался ей хор.

— Сегодня, прежде чем мы начнём завтракать, я хотела бы представить вам нашу новую часть семьи, — она рукой поманила Цейтл к себе, и, когда та подошла, развернула её лицом к остальным. — Познакомьтесь, это Маккуро Кайо.

— Привет, Кайо! — сразу отозвалось большинство ребят. Кто-то предпочёл просто помахать рукой.

Цейтл поступила так же, и чуть приподняла брови, думая. Неплохое имя, по крайней мере, ей нравилось его звучание.

— Почему «Кайо»? — вдруг спросила она, задрав голову вверх, чтобы видеть их опекуна.

— Это имя означает «океан». Ты прибыла к нам оттуда, верно? Мне кажется, тебе подходит. Я хотела назвать тебя «Юми», что значит «море», но одна Юми у нас уже есть, будете путаться. Не нравится? — госпожа Маккуро склонила голову набок.

Цейтл опустила взгляд.

«И правда, меня многое связывает с большой водой. Учитывая положение Инадзумы, я действительно пришла из-за океана. Кайо, да? Хорошо. Фамилию эта женщина даёт всем свою, как я понимаю».

— Нет, мне нравится, — она вновь задрала голову и лучезарно улыбнулась.

— Ну и замечательно. А теперь идите завтракать, сестрица Шиха уже всё поставила на стол, — госпожа Маккуро отпустила Цейтл. — После завтрака начнём заниматься.

Но её уже никто не слушал, весёлая толпа ринулась на просторную и светлую кухню — занимать свободные стулья. Цейтл прошла за ними и тоже уселась на один, что был с краю.

«Заниматься? Наверное, и я могу попросить, чтобы меня научили языку и прочему? Это было бы чудесно».

Уголком зрения она заметила какое-то движение и только сейчас обнаружила на кухне взрослую женщину в серой юкате с коротким рукавом. Видимо, это и была сестрица Шиха. Повар, скорее всего, или сиделка. Она дружелюбно пожелала всем приятного аппетита, попросила аккуратно вести себя за столом, а затем, взяв с тумбы поднос с блюдами, понесла его куда-то через гостиную.

«Наверное, госпожа Маккуро ест отдельно, чтобы не мешаться детям. Или чтобы они не мешали ей. Ладно, следует позавтракать, а потом посмотрим, что там».

Она опустила взгляд в тарелку перед ней. Там был рис с яйцом и беконом, рядом стояла ещё одна тарелка с нарезанными овощами и большой стакан с соком. И вроде бы всё было хорошо, но Цейтл смутила одна вещь: на столе не было ни вилок, ни ложек, только какие-то две палочки на подставке.

«А… Как мне…»

Она беспомощно посмотрела вокруг. Все дети ели этими самыми палочками, да так ловко и быстро, словно с ними родились. И что делать? Она попробовала взять их в руки, копируя других, но это оказалось сложной задачей, и в итоге палочки шумно упали на стол. Древнюю Богиню победила пара деревяшек.

— Ты что творишь? — отозвался мальчик рядом. Вид у него был поражённый. — Это не так надо. Вот, смотри.

Он сам взял её палочки и вложил ей в руки так, как они должны лежать, после чего сказал Цейтл попробовать ими поесть. И действительно, так их держать было весьма удобно, только вот цеплять еду — не самая простая задача, придётся учиться. Она с улыбкой поблагодарила мальчика и принялась дальше разбираться со своим завтраком самостоятельно.

***

После еды все дети дружно направились в комнату рядом с гостиной. Там оказалась библиотека средних размеров и с множеством столов со стульями, а на одной из стен висела школьная доска коричневого цвета и мелок в подставке рядом с ней. Цейтл видела такую доску впервые, но не сильно удивилась, ведь Лагерта рассказывала, что такие же использовали в Каэнри’ах. Наверное, когда в Тейвате о существовании такой удобной вещи даже не знали. Всех детишек рассадили по местам, а затем стали выдавать каждому отдельные книги. Некоторые получали одинаковые, это были ребята на вид одного возраста. Самые старшие в приюте внешне тянули лет на шестнадцать.

«Обучающие книги, наверное», — подумала Цейтл, когда перед ней тоже положили отдельную.

«Для самых маленьких», как гласило название, и уж его она смогла прочитать, а затем ощутила лёгкий прилив стыда. Ей придётся учиться по этой книжке, ничего не поделать, потом догонит остальных.

«И перегоню, во имя очищения внутриличностного позора».

— Итак, Кайо, — вдруг раздался над её головой мужской голос. — Мне рассказали о твоей беде. Я буду тебя обучать, пока ты не нагонишь остальных. Я один из учителей, зови меня учитель Ину.

Цейтл обернулась на голос где-то к середине фразы: её собеседником оказался полненький, приятный мужчина средних лет с тёплой улыбкой, одетый в коричневую юкату с коротким рукавом. Она не удержалась от лёгкой ответной улыбки и еле скрыла в ней грустные нотки:

— Хорошо.

«Почему-то я вспомнила, как меня учил Киран. Я… До сих пор очень скучаю. Стоит забыть об этом, у меня сейчас в приоритете должно быть слияние с обществом Инадзумы, а не оплакивание прошлого. Достаточно уже наплакала».

— Тогда начнём, — Ину грузно уселся рядом с ней.

На него с интересом посмотрели другие ребята, но их отвлекла госпожа Маккуро, которая, судя по всему, лично вела уроки, если учитель Ину не мог по каким-то причинам. Цейтл подумала о том, что ей следует запоминать всё побыстрее, дабы не нарушать привычный ход вещей в приюте. Когда сестрица Махо, вторая работница, зазвонила в колокольчик, занятия начались, и класс мигом смолк, со всем вниманием уставившись на госпожу Маккуро. Не потому что они все так тяготели к знаниям, а потому что учитель у них сегодня был воистину строгий: никаких разговоров, никаких вихляний, только жажда учёбы. Для Цейтл эти правила было не трудно соблюдать, но пока они её не касались, так как занимался с ней учитель Ину. Они начали с алфавита, чтобы проверить, все ли буквы она знает, выяснили, что не все, и начали прорабатывать этот вопрос. Затем стали постепенно переходить к более сложным вещам. Цейтл училась быстро и к концу первого урока уже полностью знала алфавит. Учитель Ину её сильно хвалил. Она в ответ ярко улыбалась, но внутри продолжала думать:

«Замечательно, что тейватский не изменился до неузнаваемости, иначе мне пришлось бы очень туго. Нужно как можно скорее научиться читать и писать нормально, чтобы я смогла дополнить свою легенду и не вызывать каких-то подозрений. В Инадзуме ведь наверняка живёт кто-то, помимо обычных людей. Может, полукровки или вообще другие существа. Нужно будет изучить этот вопрос».

***

У всех ребят было разное количество уроков, в зависимости от возраста. У Цейтл их было всего три вместо положенных четырёх. В первый день её решили не сильно грузить. После занятий у детей был обед, а далее их день разделялся: старшие шли или на подработку, если у кого такая была, или помогать госпоже Маккуро и её работникам, а младшие играли и резвились во дворе. Чуть позже все садились делать домашнее задание, потом каждый шёл, куда хотел, а затем наступало время сна. И так каждый день. В выходные, разве что, все могли заниматься тем, чем хотели. Цейтл же в отсутствие учителей занималась сама, пыталась разобраться во всём и вполне в этом преуспевала, благо, Киран когда-то научил её самостоятельно впитывать знания так, чтобы они оставались в голове. Она не брезговала общением с детьми, играла с ними и иногда даже увлекалась, но не забывала о своей главной цели. Из города она решила никуда не выходить, до тех пор, пока хотя бы не сможет без проблем понимать речь людей вокруг. Ей жутко хотелось изучить Инадзуму вдоль и поперёк, особенно, когда она увидела её карту, где было изображено несколько островов. Сильнее всего Цейтл привлекал остров Цуруми, самый мрачный и загадочный. Нужно будет туда наведаться.

***

Такими темпами прошло пять лет. Цейтл «росла» и уже изображала подростка лет пятнадцати. За это время она смогла полностью освоить новый язык и в чтении, и в разговорах, и в письме, благодаря чему начала поглощать кучу книг в библиотеке приюта, лишь бы наполниться как можно большим количеством знаний о новом мире. Так она узнала об устройстве Тейвата, семи королевствах, Глазах Бога и обо всём, что знает современный житель. Это её успокаивало. Также она изучила множество историй о ёкаях Инадзумы и пришла к выводу, что проще всего ей будет солгать о том, что её предками были о́ни — сильные демоны, которые ныне спрятались где-то далеко-далеко. Почему именно о́ни? У Цейтл не выходило нормально скрывать свою нечеловеческую силу, когда хрупкая юная особа спокойно могла поднять за шкирку огромного мужика и подвесить на ветке дерева. Она нередко на уровне инстинктов покрывала своё тело изнутри металлом, если ей грозила опасность, и врачи искренне не понимали, как разбойничий нож не прошёл ей под ребро, когда на неё недавно напали недалеко от города с целью ограбить. А о́ни как раз обладали силой и необычайными способностями, позволяющими им не бояться атак людей. Кроме того, Цейтл решила, что ей просто необходим Глаз Бога, так как её способности управлять металлом явно не вписывались к о́ни. Она могла бы, конечно, не пользоваться ими, но если наличие Глаза Бога скроет её истинную природу и позволит сделать жизнь проще и комфортнее, то почему бы и нет? В конце концов, изображать обычного человека ей было скучно, она слишком привыкла прибегать к своим металлам при любом случае.

Была только одна проблема — Глаз Бога и его получение. Как божество, что явно не вписывается в новую систему поощрения смертных, Цейтл не могла обзавестись им, как это происходит обычно. Значит, нужно сделать это необычно. Она видела эти устройства у некоторых детей из приюта и могла создать металлический корпус, но где взять драгоценный камень? К слову, учитывая её силу, лучше всего найти именно гео-камень, так вопросов будет меньше всего, хоть все до конца и не уйдут. Некоторое время Цейтл незаметно пыталась выяснить, кто может помочь с её планом, но безуспешно, ибо торговцы подобными вещами просто так по городу не ходят. В конце концов, она временно оставила эту затею и решила сосредоточиться на походах по острову, где стоял основной город Инадзумы. В свои выходные она иногда одна, иногда с друзьями — ими можно было назвать Мио, её соседку, и девочку Юми, с которой сблизились совсем недавно, — ходила то в деревню Кондо — помочь местным жителям, то в лес Тиндзю, чтобы увидеть бакэ-дануки, то они поднимались в Великий Храм Наруками, дабы помолиться Священной Сакуре. Последнее Цейтл всегда делала с уважением, понимая, что сейчас находится на территории Архонта и должна выразить свою признательность. Её молитвы всё ещё звучали не как от смертной, а как от кого-то, равного Её Превосходительству. Заставить себя молиться должным образом она никак не могла. Также временами Цейтл участвовала в подпольных боях, где зарабатывала неплохие суммы моры. Тайно, конечно же, ибо за подобное её по голове не погладили бы. Битвы были анонимные, потому её личность оставалась загадкой, как и личности её оппонентов. Несмотря на мирную жизнь, Цейтл не могла полностью отказаться от хороших драк, они ей нравились, как источник тренировок и возможность размяться, потому она решила оставить это своё маленькое увлечение, которое отныне не должно больше нести никому вред, как было когда-то очень давно.

Ей очень нравилось всё, что её окружало, особенно после того, как она в этом полностью обвыклась. Бакэ-дануки в Тиндзю её больше забавляли, нежели вызывали беспокойство, а сакуры по всему острову очаровывали взгляд. Особенно Цейтл впечатлил Амаканэ, где была целая аллея из чудесных розовых деревьев, туда стоило наведаться и днём, и ночью, дабы почувствовать разницу атмосферы. Деревня Кондо стала для неё чем-то вроде места, куда можно прийти, сесть на лавочку и проблемы сами собой отходили на второй план, пока смотришь на местные спокойные красоты. Остров Рито, расположенный не сильно далеко от деревни, не оставил после себя особых впечатлений, за исключением алых, будто кровь, клёнов и просторного пирса. Цейтл временами стояла здесь и смотрела вдаль, на земли, что еле-еле были видны там, за морем. На огромную снежную вершину, где парила какая-то колонна и осколки. Что это? Какие именно страны были отсюда видны? Она очень хотела узнать, но понимала, что ей следует для начала хотя бы Инадзуму изучить, а потом уже думать о чём-то большем.

Прошло ещё несколько лет. Цейтл «было» девятнадцать. Они вместе с Мио и Юми сидели на лавочке недалеко от «Фейерверков Наганохары» и ели трёхцветные данго, обсуждая повседневные темы. Мио с Юми вдруг увлеклись беседой о новом романе издательского дома Яэ, потому у Цейтл появилось время подумать о своём. Ей было действительно интересно и приятно говорить со смертными, она искренне считала их друзьями и частенько стала забывать, что они по рангу стоят ниже неё. Иногда эта мысль начинала казаться ей дикой и устаревшей. Прямо как тогда, с Лагертой.

— Кайо, — вдруг повернулась к ней Мио, — а ты после выпуска из приюта куда хочешь пойти? Я вот хочу странствовать по миру и продавать какие-нибудь интересные штучки.

— А я хочу стать медсестрой. Уже подала документы на поступление, — с нетерпением вклинилась Юми.

Цейтл дожевала последний данго и собралась с мыслями:

— Я… Ду-у-умаю, хочу пойти в Гильдию Искателей Приключений. Мне очень нравится ходить по всяким интересным и опасным местам.

«А ещё это позволит мне быстрее исследовать Инадзуму».

— Класс! — Мио широко улыбнулась. — Я прямо-таки вижу тебя в их униформе, просто прелесть!

— Да-да, тебе и профессия идёт, ты же у нас вообще любишь ходить, где попало, — засмеялась Юми.

— Эй, — шутливо прищурилась Цейтл. — Но форма — да, я сделаю её ещё милее.

Все втроём они звонко рассмеялись. Цейтл пришлось заново создавать себе личность, и она выбрала образ весёлой и активной девицы, готовой оказать всем вокруг посильную помощь. Такое решение она приняла после наблюдения за людьми, и открытые, добрые личности, по её выводам, вызывали у всех гораздо больше симпатии, а ей это было необходимо, чтобы влиться в общество. Внутри она была всё той же Цейтл, немного молчаливой, прямой и спокойной, но ей даже нравилось играть новую роль. Это не только развивало её навыки лгать и актёрское мастерство, но и действительно приучало к оптимизму.

***

Спустя ещё несколько лет Инадзума вдруг начала меняться. Сёгун Райдэн ввела указ Сакоку, из-за которого никто больше не мог ступить на земли её страны или покинуть их. Множество людей застряли на чужбине по обе стороны бесконечных штормов, плотно окруживших острова. Никто не понимал, чем же вызвано такое решение, но противиться воле Архонта люди боялись, потому лишь тихо обсуждали всё за её спиной. Особенно ту странную статую возле Тэнсюкаку, которую сёгун стремилась закончить как можно быстрее. К тому моменту Цейтл уже выпустилась из приюта, вступила в Гильдию искателей приключений и арендовала маленький домик в Ханамидзаке. Иными словами, стала полностью свободной в своих действиях. Юми и Мио регулярно навещали её и приглашали на прогулки, но Цейтл не всегда могла пойти с ними: иногда из-за работы, иногда из-за желания лучше изучить что-то. Её устраивала новая жизнь, что показала столь яркие, поражающие воображение краски, приучила к людскому обществу и даровала возможность узнать столько нового.

Стояло раннее, тёплое летнее утро. Цейтл бродила по ещё спящему городу с листком в руках, который ей выдали в Гильдии в качестве срочного задания — какая-то женщина готова была заплатить большую сумму, лишь бы ей купили ограниченное издание дополнения к её любимому роману. Ничего не поделать, да и задание плёвое, а моры за него дают много. Мысленно Цейтл радовалась, что вовремя подошла к Катерине, когда другие искатели ещё не успели прознать ничего, а когда спохватились — рыбка уже уплыла. Выкупить нужную книгу оказалось не сложно, ведь в такую рань смогли проснуться немногие, после чего Цейтл передала её восторженной заказчице и отметила в Гильдии, что задание успешно завершено. Отдохнуть ей, правда, не дали, а отправили вместе с другим искателем на Ватацуми, дабы изучить местные розовые жемчужины. Напарник задерживался, потому Цейтл выдохнула, медленно прошла до маленькой смотровой площадки с видом на Ханамидзаку и, облокотившись на перила локтями, устремила взор вдаль. Туда-сюда начинали ходить люди, пели птицы, летели по тёплому ветру лепестки сакуры. Цейтл опустила взгляд вниз и заметила таскающую ящики Ёимию. Точно, скоро же фестиваль фейерверков.

«Обожаю его. Столько эмоций сразу», — Цейтл легко улыбнулась, вспомнив все свои предыдущие походы на эти фестивали.

В этом году, правда, атмосфера в городе стояла другая: да, люди были рады и с нетерпением ждали праздника, но всё равно в воздухе стойко ощущалось напряжение. И всё из-за Электро Архонта. Цейтл чуть нахмурилась, развернулась и посмотрела на высокую башню Тэнсюкаку.

«Что же ты творишь? Зачем и какие цели преследуешь, а, Ваше Превосходительство?», — вслух такое, конечно же, говорить не стоило. Никто не знает, у какой именно стены есть уши.

— Кайо! — громко раздалось со стороны Гильдии.

А вот и напарник подоспел. Теперь можно отправляться на Ватацуми. Иногда Цейтл думала о том, чтобы проникнуть в Энканомию, но даже для неё это была непосильная задача. По крайней мере, пока что.

***

— Так, говоришь, действительно что-то вспомнила? — досин в фиолетовой форме приподнял брови.

Это случилось немного неожиданно. Периодами Цейтл вызывали на, как сами сотрудники говорили, опрос, чтобы узнать, вспомнила ли она что о своих родителях или прошлом. Раньше она отнекивалась, так как не могла до конца связать воедино фальшивую биографию, но теперь, полностью убедившись в том, что она звучит правдоподобно, решила рассказать её другим.

— Да, верно, — она сидела на стуле, в залитом солнцем кабинете, — это было словно озарение. Раньше у меня в памяти всплывали какие-то бессвязные воспоминания, но я не понимала, что это и откуда. Но сейчас всё прямо встало на места.

— Ну, при амнезии это нормально, да? — последний вопрос он адресовал своему коллеге, стоящему около закрытой двери.

Тот лишь пожал плечами, мол, я тебе врач или что.

— В общем, я вспомнила, что росла на каком-то острове. Даже не знаю, где конкретно он был, но там жили лишь я и мои родители. Мы часто выходили в море рыбачить, и вот в один день нас накрыл шторм. Выжила, полагаю, лишь я, — Цейтл вымученно улыбнулась. — Раз мы всё время жили отдельно от остального мира, то я начинаю понимать, почему не знала здешний язык. А ещё я точно могу сказать, что мы были потомками о́ни — у нас в доме было несколько изображений, очень похожих на них, и мы чтили их память. Да и моя странная физическая сила об этом говорит. Наверное, мы далёкие потомки о́ни, раз не имеем рогов. Даже не знаю.

Под конец она глухо и грустно посмеялась. Досин, сидевший за столом напротив неё, закончил записывать историю и теперь принялся мерно стучать пальцем по деревянной поверхности, думая. Его коллега у двери бегал взглядом то на него, то на Цейтл. В комнате воцарилась давящая тишина.

«Что? Всё так плохо? Или он просто размышляет?» — она чуть напряглась.

В конце концов, досин спокойно откинулся на спинку стула и произнёс:

— Да, тяжёлая ситуация. Много чего ты пережила, но сейчас всё хорошо, а это главное, да?

— Да, — согласилась она, приподняв уголки губ.

— Так, надо бы найти остров, с которого ты прибыла. Отправишь кого-нибудь изучить территории около Инадзумы? — он посмотрел на своего коллегу.

— Госпожу Маккуро не обязательно принесло именно с территории Инадзумы. Она вообще могла расти в Тёмном море. Искать этот остров — всё равно что иголку в стоге сена. Да и границы закрыты, мы дальше нашей страны не уйдём, — тот пожал плечами.

Досин за столом вздохнул, а затем спросил:

— Послать Сиканоина?

— Не думаю, что даже ему такое под силу.

— И то верно.

Вновь воцарилась тишина. Цейтл смирно сидела, поглядывая то на досина перед ней, то в окно, на солнечную улицу, где сегодня было особенно много людей. Конечно, сегодня же фестиваль фейерверков, а она вынуждена торчать здесь, потому что эти двое крайне медленно думают над тем, что ж с ней делать. Судя по их реакции, они поверили в её историю, но желали удостовериться, что это правда. Только вот это было невозможно, ибо сёгун полностью перекрыла все ходы и выходы, что оказалось Цейтл только на руку. В итоге, спустя ещё несколько минут её отпустили, поблагодарив за сотрудничество. Она прекрасно знала, что вся эта информация будет передана либо Яэ Мико, либо шпиону из Сюмацубан, которого к ней приставляют. Да, об этом она тоже знала, но шпион не мешал ей жить, поэтому она ничего не делала. Кроме того, это ведь не навсегда, стоит лишь потерпеть.

Оказавшись на тёплой улице, перед полицейским участком комиссии Тэнрё, Цейтл глубоко вдохнула, и настроение её тут же улучшилось. Сегодня в Гильдии всем дали выходной, так что можно расслабиться и заняться чем-то интересным. Хотя работа в Гильдии тоже была для неё увлекательной, ибо Цейтл старалась брать только исследовательские задания.

«Хм… Сегодня фестиваль. Надо забрать фейерверки у Ёимии. У меня как раз на них только и хватает моры, а завтра просто сделаю побольше мелких заданий вроде убийства мешающих хиличурлов, — в её сердце что-то сжалось, но она не захотела думать об этом, — Да, так и сделаю. Может, ещё Фатуи подвернутся, тогда награда будет выше. Или можно поучаствовать в боях. Так-так, надо быстрее идти в Наганохару».

Она зашагала мимо магазинчика с тканями Огуры, глядя в землю и держа руку на подбородке, ибо всё ещё думала над тем, как именно и в каком порядке стоит запустить фейерверки. Правда, идея вскоре посетила её, и Цейтл резко подняла голову, с лёгкой улыбкой глядя вперёд. Мимо неё в этот момент прошёл кто-то высокий, весь облачённый в белое. Она не обратила бы на этого человека никакого внимания, если бы не одна вещь: голубые волнистые волосы, рост, черты лица. Он прошёл быстро, так, что толком разглядеть его не представлялось возможным, но в сердце Цейтл что-то ёкнуло, что-то очень знакомое, и она, не контролируя собственные эмоции и даже не осознавая, что делает, намертво вцепилась в длинный рукав незнакомца с негромким, но полным отчаяния:

— Киран…

Мужчина остановился и удивлённо обернулся. Нет, не Киран, это был кто-то ещё, просто похожий. Цейтл, осознав свою ошибку, тут же отпустила его рукав и отошла на пару шагов.

— Простите! Простите! Перепутала вас с другом, вы похожи, — она легко засмеялась. — Ещё раз простите, что цапнула.

Мужчина, поняв ситуацию, лишь мелодично усмехнулся:

— Ничего страшного, но впредь будьте осторожны, — он развернулся и зашагал дальше по дороге.

— Да, конечно, — она слегка поклонилась, думая о том, что сейчас почти села в лужу.

«У этого паренька даже волосы другого цвета. Какой Киран?.. Он умер много-много лет назад. Неужели я всё ещё надеюсь его встретить? Безумие какое-то. Хотя…»

— Ты рехнулась?! — вдруг прозвучало громко над ухом.

Цейтл от неожиданности издала пищащий звук и подскочила на месте, после чего резко уставилась на источник голоса — это была Юми, сейчас очень поражённая чем-то.

— Не пугай меня так, — Цейтл медленно выдохнула, успокаивая сердцебиение.

— Это ты меня напугала. Ты знаешь хоть, кого сейчас цапнула? — та всё не унималась. — Это новый глава комиссии Ясиро, Камисато Аято! Ты хоть думай, кого трогать, Кайо! А если бы он психанул?!

— А-а-а, так это новый господин Камисато? — Цейтл с любопытством обернулась в ту сторону, куда он ушёл, но не нашла его среди людей, а потому повернулась обратно к закипающей Юми. — Но он не психанул. Он был очень вежлив.

Та упёрла руки в бока и строго посмотрела на подругу:

— В любом случае, осторожнее, пожалуйста. С кем ты вообще его перепутала? Кто такой Киран? Я просто была неподалёку по поручению с работы и услышала ваш разговор.

Зрачки Цейтл на мгновение сузились. Вот это уже нехорошо. С другой стороны, Юми верила ей на сто процентов, поэтому можно было не придумывать какую-то извращённую ложь.

— Я сама не знаю, всплыло что-то в памяти, вот я и кинулась к нему. Может, это имя моего отца? Не знаю даже, — она скрестила руки на груди, с нотками грусти глядя на подругу.

— Так ты ещё что-то начала вспоминать, — та с пониманием кивнула. — Ничего, позже обязательно вспомнишь, я уверена. Раз пришло начало, то и остальное подтянется.

Цейтл тепло улыбнулась:

— Спасибо тебе большое. Кстати, а ты сама здесь что делаешь-то? Что за поручение?

— Да главврачу вдруг захотелось нам праздник устроить вечером, ходила вот столик бронировать в «Призрачной беседке». Я-то рада, но тащиться сюда самостоятельно не очень рада.

— Ну ладно тебе, зато отдохнёшь, — Цейтл весело засмеялась.

— Ага. А ты чем занимаешься? У тебя же сегодня выходной?

— Да. Сегодня я заберу свои фейерверки и запущу их вечерком из дома, — она гордо подняла голову, довольно улыбаясь.

— Ох, запускай их осторожно, ладно? И не «из дома», пожалуйста, а хотя бы «у дома». Оу… Точно, мне же пора топать обратно, пациенты ждут. Ладно, Кайо, хорошо тебе провести время! Не спали ничего! — Юми зашагала по направлению к больнице, при этом по дороге махая рукой.

— И тебе удачи! Попробую не спалить! — Цейтл сделала то же самое, только пошла вниз, к Ханамидзаке.

***

Вечер наступил очень быстро. Солнце уже село, на небе появились мириады ярких звёзд, а по городу зажглись низенькие фонари. Цейтл сидела на пороге своего дома, недалеко от большой сакуры при выходе из города, и смотрела в тёмные небеса. Рядом с ней, воткнутые в землю, стояли фейерверки. Скоро их можно будет запустить. Вокруг царило мирное спокойствие, дети резвились у соседнего дома, взрослые неспешно прогуливались туда-сюда. Люди, казалось, жили как раньше, но никто уже не мог не ощущать это давление, что с каждым годом лишь росло. Появились слухи, что скоро следующими жертвами правления сёгуна Райдэн станут обладатели Глаза Бога, но никто не мог сказать наверняка. Цейтл вздохнула.

«Запирать такую прекрасную страну и устраивать тиранию, сидя в своей башне — очень великодушно, Электро Архонт. Я до сих пор не понимаю причины такой резкой смены твоего настроения», — она повернула голову влево, чтобы увидеть статую Тысячерукого Стоглазого Божества, которая вот-вот должна была достроиться.

Это явно не просто украшение города. Больше всего Цейтл смущали эти прорези по телу статуи, которые прямо-таки идеально подходили под форму Глаза Бога. Всё это начинало настораживать.

«Неужели ты отнимешь у людей не только свободу, но и стремления?»

Конечно, никто ей не ответил. Цейтл решила пока что оставить эту тему и подумать о фейерверках. Не стоит сейчас портить себе настрой. Примерно через полчаса, наконец, состоялся запуск, первый яркий фейерверк взмыл в воздух, ознаменовав собой начало праздника, и люди стали высыпать на улицу, дабы посмотреть на это прекрасное зрелище. Цейтл тоже поспешила запустить свои, после чего ринулась к холму, на котором всегда смотрела фестиваль. Уж слишком ей нравились эти разноцветные, громкие огни, они очаровывали, и она просто не могла отвести от них глаз. Так вышло и сегодня.

«И правда этот фестиваль теперь имеет гораздо больше смысла, чем раньше», — невольно мелькнуло в голове.

А в тёмное небо всё продолжали с грохотом взлетать огненные цветы, озаряя город разными оттенками.

Глава восьмая

Спустя несколько дней после фестиваля Цейтл сделала попытку выпросить у Катерины путешествие на остров Сэйрай с целью исследования местной фауны или флоры, но ей отказали из-за слишком высокого уровня опасности для того, кто только недавно стал искателем приключений, да и большую часть острова покрывал барьер, там особо нечего было изучать, как ей объяснила Катерина.

«Опасности твои для меня таковыми не являются, а барьер… Может, я его смогла бы снять. Ладно», — всё равно по итогу пришлось сдаться.

Цейтл могла бы просто взять и самостоятельно туда отправиться, но подумала, что не следует бежать впереди повозки и лучше разобраться с теми островами, которые сейчас ей доступны: Наруками, Ясиори, Каннадзука и Ватацуми. Хотя на втором и третьем тоже не было так уж безопасно из-за вечных гроз и вышедшей из строя Татарасуны. Благо, последнюю смогли запечатать. Ещё немного поразмышляв, Цейтл вздохнула и взяла несколько обычных заданий, так как всё покрупнее уже успели разобрать.

«Ладно, я и сама изучу острова, без поручений Гильдии. Напарник рядом действительно может только мешаться. Так, что тут у нас? Собрать цвет сакуры в Арауми… Хиличурлы оккупировали грядку с помидорами в Кондо… Кайраги грабят прохожих у подножия Ёго… В принципе, ничего нового, но платят за это неплохо», — она легко улыбнулась.

Иногда её голову посещала идея сходить в комиссию Ясиро и предложить им свою помощь, ибо, как гласили слухи, у них не хватало рук в фонде, организованном для сбора пожеланий граждан, но сложно было сказать, принимают они всех или только именитых. Потому Цейтл оставила эту идею, да и денег ей хватало. Во всяком случае, она всегда могла сама создать себе столько моры, сколько захочет, ведь это всего лишь фигурный кусок металла, ничего сложного. Правда, делала она так редко, ибо ей было интересно жить как настоящий смертный.

С заданиями она справилась к полудню, получила свою оплату, после чего направилась к дому, дабы заняться некоторыми житейскими делами, например, уборкой, так как из-за своих путешествий туда-сюда делала это редко. Цейтл уже была около Ханамидзаки, но остановилась перед лестницей, чтобы посчитать мору в мешочке и убедиться, что ей хватает на несколько новых книг — самообразование никогда не повредит. Она заканчивала с подсчётом, когда сзади на неё упала огромная тень, полностью закрыв солнце.

«Это ещё что?» — тело само по себе напряглось.

Первое, что пришло на ум — кто-то каким-то невероятным образом докопался до правды и теперь пришёл арестовать Цейтл или вовсе изгнать из Тейвата. Эти мысли она быстро отбросила, ведь будь так, никто не стал бы молча подходить, давая божеству возможность сбежать или причинить вред городу.

— Эй, это ты ведь потомок о́ни? Маккуро Кайо? — прозвучал грубый мужской голос с сильной хрипотцой, но звучал он достаточно… Весело?

Не совсем понимая, кому и что нужно, Цейтл повернулась назад, но взглядом столкнулась только с обнажённым мужским торсом, а чтобы увидеть лицо собеседника, ей пришлось высоко задрать голову. И только тогда её осенило — это же настоящий о́ни. Красные рога, рисунки по массивному телу — очевидно. У этого парня были белые волосы с красными прядями, яркого оранжевого цвета глаза и широкая, довольная улыбка на лице. Одет он был, по меркам Цейтл, довольно необычно, но вслух она не стала этого говорить.

«Святые Архонты, в жизни они ещё больше, чем я думала», — невозможно было удержаться от мысли.

— Эм, ну, да, это я. Вы хотели что-то сказать? — она естественно улыбнулась, смотря на собеседника. Как бы голова не отвалилась.

— Отлично! — почти рявкнул парень, затем упёр руки в бока, и принял весьма воинственный, гордый вид. — Ты наверняка слышала обо мне, но я — Аратаки Итто, глава славной банды Аратаки.

«Кто?» — вслух это, опять же, не стоило говорить.

— Я пришёл, чтобы сказать, что ты всегда можешь рассчитывать на нас, как потомок о́ни. И как житель этого города. Мы никого не оставляем в беде, поверь, мы уже много кому помогли! — внезапно он весело, заразительно засмеялся, так, что наверняка это слышала вся улица.

Цейтл, глядя на него, не удержалась от лёгкого смешка, который не успела подавить, и вырвался он из неё непонятным бульканьем.

— А? Чего такого смешного? — Итто упёр руки в бока и с подозрением наклонился к ней.

— Нет-нет, всё замечательно, просто ты такой забавный, — она так и продолжала многое говорить людям в лицо.

— Чего? — Итто, казалось, был удивлён, но мигом принял серьёзный вид, а следом и вовсе вновь улыбнулся. — Ладно, нельзя ругаться с потомком о́ни в первый же день, нас тут, в городе, и так нет.

— А-а-а, а во второй можно? — Цейтл еле сдержала смех.

— И во второй нельзя. Вообще никогда нельзя, лучше в мире жить, — он усмехнулся. — В общем, обращайся, если нужно, мы с парнями готовы помочь в любое время года. Окей?

— Окей, — она согласно кивнула.

— Замётано. Ну, всё, до встречи, мне пора, а то банда потеряет, — он издал хриплое «хах», после чего развернулся и пошёл куда-то вверх по дороге.

— Хорошо, Аратаки Итто, до встречи, — Цейтл помахала ему рукой вслед.

«Он и правда забавный. Такой грозный снаружи, а внутри прямо добряк», — она не знала, почему, но у неё после этого разговора улучшилось настроение.

Возможно, потому что она поговорила с кем-то, кто человеком не является и не причисляет себя к обществу людей. Здесь совсем ни при чём высокомерие божеств, просто иногда Цейтл скучала по кому-то, кто расой был бы ей близок. Как собака, что росла среди кошек, скучает по общению с собратьями, хоть и любит свою пушистую компанию. Конечно, она в любой момент могла пойти в храм Наруками и там поговорить с Яэ Мико, но после пары таких разговоров Цейтл поняла, что пообщаться им не о чем, потому отпала одна из причин взбираться на вершину горы Ёго. Ну и ничего страшного, она всегда могла поговорить с Мио и Юми, с госпожой Маккуро, которую временами навещала, иногда с общительной Ёимией или другими жителями города. Правда, с семьёй Камисато ей светит повседневный разговор только в том случае, если она станет чиновником Инадзумы. Не беда, ей круга общения хватало, тем более, сегодня в него добавился один весёлый они.

***

Спустя год ситуация в стране стала ещё хуже. Была объявлена Охота на Глаза Бога, которая расколола общество на два лагеря: те, кто хотел присоединиться к новоиспечённому Сопротивлению Сангономии, и те, кто вообще не хотел ни во что вмешиваться, лишь бы их не задело. Цейтл молча наблюдала за всем, потеряв понимание, чего же именно пыталась добиться Электро Архонт. Страха людей? Полного повиновения? Вечности? Догадки уже заполняли всю голову.

«О какой вечности ты бредишь? О тирании, под которой сломится твой народ? О претворении в жизнь одних только твоих желаний? Ты эгоистка, полная эгоистка, Райдэн», — Цейтл размышляла об этом, пока наблюдала, как в готовую статую у Тэнсюкаку вставляют очередной Глаз Бога.

Под Охоту попал и Итто, который, к всеобщему удивлению, не имея ни малейшего желания отдавать своё сокровище, не только не потерял память и волю к жизни, но ещё и пытался вернуть его. За что, правда, сильно получал. Позже Цейтл потеряла его из виду, да и у неё появились свои дела: в кои-то веки она легко могла достать фальшивый Глаз Бога у местного мастера, чем и занялась, а после этого покинула город и решила продолжить наблюдение. Вне Инадзумы ей пришлось быть из-за Глаза. Когда всё закончится, она вернётся уже с ним, поэтому будет разумное объяснение: «Я получила свой Глаз Бога прямо во время разгара Охоты, потому и решила скрыться, пока всё не уляжется». Она думала о том, чтобы совсем уйти из страны сквозь вечные шторма, но в итоге решила остаться, ведь здесь она ещё не всё исследовала, да и переживала за судьбы людей.

Много чего произошло, по большей части печального для народа. В бою с сёгуном погиб некий молодой человек, а его другу пришлось бежать из страны; росло количество тех, кто из-за потери Глаза Бога не помнили самих себя; всё больше людей пытались добраться до лагеря Сопротивления, но почти все из них попадались в лапы досинов. Цейтл испытывала неприязнь к сёгуну, но у неё язык не поворачивался назвать её плохим Архонтом — она сама в своё время была не лучше, так что не ей об этом говорить. Она продолжала следить за ситуацией, пока в Инадзуму не прибыл корабль Бэй Доу из Ли Юэ, а на его борту, по слухам, было самое настоящее белокурое спасение. Цейтл слышала об этом человеке, который и в Мондштадте, и в Ли Юэ отличился большими подвигами, но не знала ни имени его, ни пола, ни внешности. Но если этот герой может переломить сам ход истории, то Инадзуму спасти он просто обязан. Спустя время так и вышло — этот герой и здесь отличился всем, чем только мог, и Охота на Глаза Бога была официально признана ошибкой. Всё стало медленно, постепенно возвращаться на свои места. Вернулась и Цейтл, прицепив к цепочке на своём поясе новый Гео Глаз Бога. Юми и Мио быстро нашли её и налетели с объятиями и расспросами, на что она ответила несколько заученных фраз, но после с искренней радостью узнала, что с её девочками всё в порядке, ведь у них Глаза не было, а значит, они понесли гораздо меньший урон во всех смыслах.

— Я не удивлена вообще вот, что ты получила Глаз, — Мио была полна гордости за подругу.

— Именно, мы всё ждали, когда ж ты его получишь, — Юми, довольная, закивала.

— Правда, немного в неудачное время Архонты решили тебя наградить, но ничего.

Цейтл стояла, глядя на них и ощущая внутри мягкое, трепетное тепло. Взгляд её затуманился слезами, и она, не сдержавшись, подлетела к подругам и ещё раз обняла их, только теперь гораздо крепче. Мио и Юми с улыбками ответили ей такими же объятиями.

«Какие же… У меня прекрасные друзья», — у неё так ничего и не выходило сделать, чтобы быстро успокоиться.

***

После получения Глаза Бога Цейтл набирала доверие Гильдии для получения более сложных и опасных миссий, и, в конце концов, стала таковые получать. Она надеялась, что будет разбираться с закрытой Татарасуной, с барьером на Сэйрай и с туманом вокруг Цуруми, но судьба распорядилась иначе. Тот самый белокурый герой Инадзумы уже разобрался с вечными дождями на Ясиори, Татарасуна после его визита стала безопасна для прогулок, на Сэйрай пропал барьер, а с Цуруми будто сдули весь туман, оставив только покинутый всеми остров. Он исправил всё, что хотела бы исправить Цейтл, поэтому, когда она ступала на острова, то каждый раз её лицо вытягивалось от удивления всё сильнее. Как он вообще успел обойти всё это? Правда, к визиту на Цуруми она уже привыкла и когда высадилась с лодки на берег, то лишь произнесла со спокойным лицом, глядя на мирную местность вокруг:

— М-м-м, ожидаемо.

Она была одна, не по заданию Гильдии, а по своему собственному желанию, потому сейчас ей никто не стал бы бубнить на ухо или отвлекать. Что ж, раз и здесь всё отныне хорошо, то не помешает изучить остров вдоль и поперёк, ибо когда ещё выпадет возможность вот так до него доплыть. Много кто рассказывал Цейтл, что атмосфера на Цуруми жуткая и гнетущая, а спустя пару часов пребывания здесь и вовсе начинаешь впадать в непроглядную грусть. Но ей так не казалось. Ещё на берегу Цейтл подумала, что это место напоминает ей Тёмное море — такое же безжизненное, но в какой-то степени уютное своим уединением. Она исходила всё и везде, не пропустила ничего, и чем дольше бродила, тем больше понимала, насколько же ей здесь нравится.

В итоге перед ней распростёрлось величественное дерево с лиловыми листьями в форме перьев, оно находилось в большой пещере, где стояла одна лишь мёртвая тишина, которую изредка нарушал звон капель, падающих на пол. Цейтл смотрела на дерево, чувствуя необъяснимое родство с этим местом.

«Жизнь среди людей прекрасна, но иногда мне хочется побыть в тишине, как здесь. Я знаю историю этого острова, знаю, как местные жители принесли в жертву мальчика, за что получили наказание Громовой птицы. Это немного напоминает мне то, что произошло с Каэнри’ах. Возможно, из-за этого сходства Цуруми кажется мне таким родным?»

Ещё некоторое время она стояла, глядя на листья-перья, а затем отправилась дальше на прогулку, по второму кругу. В конце своего путешествия по Цуруми Цейтл взобралась на вершину горы Канна и уселась там, глядя вокруг: на море, на голубую ауру, что поднималась от далёкого храма Наруками. Она никак не могла отделаться от ощущения, что вновь оказалась в Тёмном море, воспоминания нахлынули и никак не желали отпускать. Но она им и не противилась. Времени было полно. Лишь где-то спустя час она поднялась, отряхнула свою юкату и стала спускаться при помощи листов металла, по которым просто прыгала вниз. Казалось бы, этот визит на остров уже не мог чем-то ещё удивить, но когда Цейтл неспешно вышла к алтарю Мосири, окружённому никогда не гаснущими свечами, её внимание привлекло что-то большое и тёмное, что висело в воздухе и, казалось, чего-то ждало. То был костяной волк, такой же, как те, что рвали небо в Каэнри’ах. Цейтл замерла. Она даже не думала, что сможет встретить его в таком месте. Что он здесь делает? Они все до сих пор живы? В принципе, это не удивительно, сразу за Инадзумой находилось Тёмное море, они вполне могли пересечь его и расселиться чуть ли не по всему Тейвату. Заметив чужака, волк повернул голову к Цейтл и утробно зарычал, фиолетовая шерсть на его загривке встала дыбом, он оголил острые клыки и стал медленно плыть вперёд.

— Прости, но я не позволю, — она материализовала вокруг себя несколько сотен острых игл, которых всегда хватало, чтобы уговорить мелких врагов успокоиться. Глаза её подсветились красным.

Волк сделал резкий выпад вперёд, и Цейтл выпустила в него иглы, но, к её удивлению, противник рванул когтями пустое пространство, в котором тут же образовалась дыра, и нырнул туда. Правда, с тонким визгом. Видимо, некоторые иглы всё же попали в него. Цейтл насторожилась и собрала в руке сгусток металла, после чего придала ему форму двуручного меча. Так должно быть легче отбиваться от этого странного создания. Стояла тишина, Цейтл спокойно, но быстро осматривалась вокруг, пытаясь понять, откуда сейчас вылезет эта тварь. Когда она обернулась, вне поля её зрения появилась дыра, из которой за мгновение ока с рыком вылетел костяной волк. Она среагировала вовремя и резко выставила двурук перед собой, блокировав атаку, и пока волк чуть помедлил от внезапного препятствия, поудобнее перехватила оружие руками и вонзила в глотку животного, надавливая всё сильнее. Волк взвизгнул, стал хаотично грести лапами воздух, создавая вокруг множество тонких чёрных порезов, в один момент он ринулся к одному из таких, словно мог туда пролезть, но затем громко взвыл и просто исчез. Исчезли и порезы. Цейтл осталась одна, с двуручным мечом в руках, не понимая, победила или нет.

«Я знала, что эти волки могут рвать само пространство, но чтобы они ещё и телепортировались через него… Немыслимо. Он ушёл или нет?» — но, сколько бы она ни ждала, никого больше не было видно. Значит, можно выдохнуть.

Цейтл растворила двуручный меч в воздухе и медленно зашагала вперёд.

«Обычно они бегали стаями, если судить по событиям с Каэнри’ах. Мне ещё повезло не встретиться с его сородичами, если он не один. Не проблема, конечно, их всех убить, но не хотелось бы начинать кровопролитие в таком месте».

Она в последний раз обернулась, взглянула на алтарь Мосири, после чего твёрдо зашагала к лодке. И спустя пару недель услышала от искателей Гильдии, которые тоже посещали Цуруми, что там завёлся Волчий Вожак, а сами костяные волки облюбовали некоторые места Цуруми как свои логова.

***

Ждать пришлось долго, но Цейтл смогла найти свободный день для своего следующего небольшого путешествия. Пунктом остановки на этот раз стал остров Сэйрай. Он хоть и был таким же безжизненным, как Цуруми, но не вызывал тех же нежных чувств из-за постоянного грохота грома и молний. Он показался Цейтл мрачным, опасным и не располагал сесть и поностальгировать о былом. Кроме того, здесь ошивались Фатуи, что доставляло пускай и небольшой, но дискомфорт. Она была везде: посетила выброшенный на берег корабль, все пляжи, островки и заброшенную деревню, обнаружила, что в ней уже кто-то вскрыл тайный проход и вынес награды. Затем отправилась к местам, где раньше был барьер, и увидела, что воды внизу больше нет, зато есть вход в какое-то подземелье.

«Наверняка уже изученное тем героем», — без особых ожиданий думала она, осторожно влезая в проход.

Да, так и оказалось, но всё равно ей было интересно рассмотреть здесь каждый угол и каждый листик на покрытых растениями стенах. После резкого погружения вниз Цейтл решила взмыть вверх и спустя минут десять уже скакала по летающим в воздухе осколкам то ли камней, то ли целой горы. Высота здесь была огромная, но она спокойно смотрела вниз, до тех пор, пока земля не скрылась за мрачными тучами. Вокруг стало гораздо тише, темнее. Она прыгнула на последний камень перед большой платформой и покрутила головой по сторонам:

«А вот это уже больше похоже на Тёмное море. О, Архонты, почему я постоянно именно с ним сравниваю?»

Она негромко вздохнула, нахмурившись, а затем ступила на платформу, где был только один голый камень тут и там. По легенде, здесь была заточена та самая Громовая птица, но сейчас тут уже никого не осталось. Только сильная аура горя и ненависти, что становилась лишь плотнее по мере того, как Цейтл шла вперёд. В нескольких метрах от неё что-то пульсировало электричеством.

«Её останки породили чудовище, полагаю. Дальше идти смысла нет, я не ищу сражений. Мне достаточно того, что я здесь увидела», — она не стала тревожить то, что покоилось в электрических потоках, потому развернулась и зашагала назад.

Всё остальное произошло буквально за секунду. Цейтл услышала позади себя отчётливый треск, словно бы случился скачок напряжения, и повернулась назад, дабы посмотреть, что такое, но успела заметить лишь огромного монстра лилового цвета, а затем её тело парализовало от удара током. Она не могла вымолвить ни слова, только жгучая тряска проходила сквозь неё, спутывая мысли. Она не успела ничего предпринять, и, хоть всё длилось буквально секунду, этого времени чудовищу хватило, чтобы столкнуть её вниз и отправить в свободный полёт до земли. Падая, Цейтл успела хотя бы немного рассмотреть то, что на неё напало: лиловое нечто, напоминающее то ли птицу, то ли мотылька своими крыльями. Оно молча смотрело вслед падающему врагу, пока ракурс не скрыл его от взгляда Цейтл. К тому времени она уже вернула контроль над телом и попыталась железными крюками зацепиться за осколки в воздухе, мимо которых летела, но ничего не вышло. Наэлектризованный ветер гудел в ушах, мешал дышать, не давал толком открыть глаза. Лишь мельком Цейтл увидела, что падать ей ещё долго, но беспокойства это у неё не вызывало.

«Я могу просто обратиться в лебедя и полететь себе спокойно, ну или хотя бы смягчить падение, но если кто-то это увидит? Те же Фатуи. Ко мне будет много вопросов. Что ж, тогда…»

Она осторожно перевернулась, так, чтобы падать вниз лицом, задержала дыхание и сформировала за своей спиной два больших крыла из металлов. Её тут же резко, со всей силы дёрнуло вверх, но, в конце концов, она выровняла полёт и теперь, как на планере, постепенно спускалась вниз. Волосы её полностью растрепало.

«Отлично, так вопросов быть не должно. Куда же мне лучше сейчас податься? — она посмотрела тут и там и заметила единственное спокойное место, которое никогда не трогал мрак Сэйрай. — О, это же святилище Асасэ. Пожалуй, туда и направлюсь. Хоть его и окружает ещё одна трагичная история, но там хотя бы есть милая говорящая кошка».

Цейтл аккуратно сменила направление полёта и теперь следила, чтобы не приземлиться куда-нибудь в воду или в логово монстров. Благо, ей повезло высадиться прямо на солнечном берегу острова, где располагалось святилище, перед каменной тропинкой, уходящей вверх. Она поправила причёску, чтобы никого не напугать, и направилась далее, прошла через большую, уже выцветшую арку, около которой сидела пятнистая кошка, после чего вышла на ровную поверхность: впереди стояло само святилище, старое, много повидавшее, за ним расположилась большая сакура с толстым стволом, а перед всей этой картиной был небольшой пруд с кристально чистой водой. Вокруг росла зелёная сочная трава, а с правой стороны — ещё один мелкий прудик со святилищем поменьше. Кругом, куда ни глянь, сидели кошки, по две, по три или в одиночестве. Кто-то из них внимательно уставился на внезапную гостью, кому-то было всё равно на её визит, а кто-то предпочёл спрятаться. Цейтл с любопытством прошла мимо воды, её съедало желание погладить всех местных обитателей, но она не стала этого делать, решив для начала узнать, можно ли их вообще трогать. Она уже подходила к небольшому зданию, когда её откуда-то из него позвал тонкий, урчащий голос:

— Эй, человек!

Цейтл внимательно всмотрелась в святилище, но в упор никого не видела, поэтому подошла поближе. На стойке сидела лишь чёрная кошка.

«Здесь есть люди? Или это…»

— Простите, а вы где?

— Здесь я! Ох уж эти глупые человеки, мяу! — голос доносился от той самой кошки.

— О, — коротко произнесла Цейтл, приподняв брови.

Она не знала, почему сейчас её удивило говорящее животное, хоть и была в курсе, что таковое здесь есть. Видимо, в реальности слушать слова из кошачьего рта было непривычнее, чем ей представлялось.

— Ты пришла помяучь? Тебя послали зелёные человечки? Они сказали, что помогут, расскажут всем на далёком острове про Хибики, мяу, — кошка выглядела взволнованной.

«Хибики…»

— А, нет, я не от них. Я сюда случайно долетела, можно сказать, вот и решила зайти и осмотреться. У тебя тут храм? — она мягко улыбнулась, решив не говорить о том, что всё вокруг выглядит заброшенным.

Кошка вдруг гордо вытянула шею:

— Это храм Хибики! Я присмяутриваю за ним, пока она вернётся.

— А, ясно, ясно. Молодец, у тебя хорошо получается.

Кошка, казалось, почти что улыбнулась и шевельнула хвостом. Цейтл не стала расспрашивать её дальше, ибо знала, что это за святилище, и кто такая Хибики Асасэ, что больше никогда сюда не вернётся. Хоть ожидание кошки и будет длиться вечно, но лучше ничего не рассказывать. Она осмотрелась вокруг, а затем чуть наклонилась к своей пушистой собеседнице:

— Тебя Нэко зовут, да? Слышала о тебе на тех далёких островах. А я Кайо.

Первая часть фразы явно обрадовала Нэко, а вот вторая не вызвала у неё никаких эмоций, кроме открытого безразличия.

— Серый человек.

— Что?

— Ты серый человек. Я не понимаю эти ваши именя.

— А можно тогда хотя бы коричневый, пожалуйста? — Цейтл первый вариант как-то не понравился. Хотя и её собственный был не особо лучше.

— Мяу, можно.

Ближе к концу их разговора Цейтл услышала отчётливые тяжёлые шаги. Кто-то шёл к ним, и её это слегка напрягло, ведь она не припоминала, чтобы на этом островке был кто-то, кроме Тайсукэ и Эйко из Гильдии, но они оба сейчас были на Ясиори по срочному поручению. Тогда кто? Герой Инадзумы? Было бы здорово увидеть эту легенду и лично поболтать. Но, то ли к сожалению, то ли к счастью, к святилищу вышел крупный мужчина со стамеской в руках.

— Временная настоятельница, я закончил новые фигурки, посмотрите, пож… — он осёкся, когда увидел незнакомого человека. — Добрый день, уважаемый гость. Прошу прощения, не сразу вас заметил.

— Добрый день. Ничего, ничего, всё в порядке. Вы здесь работаете? — Цейтл повернулась к нему лицом.

— Да, я восстанавливаю это святилище. Меня зовут Оосимэ Дзюмпей.

— А я Маккуро Кайо. Набрела на это место, пока изучала Сэйрай. Здесь уютно. Думаю, в этом есть и ваша заслуга, — она легко улыбнулась.

— Да ну что вы, здесь ещё работать и работать, — он со смехом почесал затылок, — но спасибо вам большое.

— Ближе к делу, мяу! — вмешалась Нэко, спрыгивая на пол. — Ох и любят люди поговорить. Каменный человек, показывай, что ты там сколотил?

— Да, конечно, следуйте за мной, — он сказал это и для Цейтл, разрешая ей посмотреть на его труды, если она хотела.

А она, безусловно, хотела, потому направилась за столь необычной парочкой. Они обошли святилище и оказались на полянке сбоку от него. Первым делом в глаза бросилась большая статуя кошки. Нэко, как Цейтл догадалась. Она была сделана весьма искусно, явно чувствовалась уверенная рука мастера. В паре метров от статуи расположился небольшой стол, на котором и стояли деревянные фигурки кошек в разных позах: одна играла с бантиком, вторая сидела, а третья дремала. Нэко, будучи моделью для всех них, критически осматривала фигурки, пока Цейтл искренне хвалила Оосиму за таланты и выспрашивала, где он научился этому. По итогу Нэко одобрила все варианты, чем вызвала неимоверную радость Оосимы. Цейтл ещё немного побыла на острове, осмотрелась, вдоволь нагладила местных кошек и вскоре попрощалась с пушистой настоятельницей святилища и её верным рабочим. Солнце уже давно село. Спускаясь вниз по каменным ступеням, под пение цикад, она легко улыбнулась:

«Какое милое вышло приключение. Удачи этим двоим с продажами фигурок».

***

Цейтл отмечала на карте в своём доме места, которые желала посетить. Почти все красные кружки были перечёркнуты красной линией, и это значило, что путешествие туда удалось совершить. В списке желаний оставалась одна лишь Энканомия, но попасть туда было практически невозможно. Да, после посещения всемирного героя проход в неё был открыт, но в святая святых Ватацуми не пускали никого, кроме местной армии. Гильдии Искателей Приключений тоже пока отказывали. Цейтл думала, как проникнуть туда, ведь там, по слухам, можно было отыскать некую важную для всего мира информацию. Возможно, то были просто слухи, но не проверить было нельзя. Она думала попасть в Энканомию с помощью вездесущих Фатуи, — например, обратившись крохотным кусочком металла и прилепившись к чьей-то одежде, — но даже они оказались бессильны перед такой задачей. Очень жаль. В конце концов, Цейтл сдалась и решила начать планирование путешествия по Тейвату. Сначала Ли Юэ, потом Мондштадт, Сумеру, Фонтейн, Натлан и, наконец, Снежная. Она смотрела на свой маршрут на карте и довольно улыбалась. Сейчас, конечно, ничего не выйдет, но надежда умирает последней, а до того времени стоит просто продолжать изображать из себя весёлую девочку, потомка о́ни.

Спустя пару месяцев указ Сакоку отменили. Сообщение Инадзумы с другими странами вновь полностью открылось, и множество людей ринулись обратно на свою родину. В тот день, когда Цейтл шагала на причал, ярко светило солнце, кричали чайки, и ласково шептало море. Как раз только что прибыл «Алькор», готовый перевезти желающих в Ли Юэ. Цейтл смогла договориться с капитаном Бэй Доу о такой услуге, потому сейчас осторожно взобралась на палубу корабля, посмотрела на бесконечно синюю даль и повернулась к Рито. Ветер приятно обдувал её, а кленовые листья сегодня казались особенно красивыми. Мио и Юми стояли около корабля и постоянно с ней переговаривались, заливаясь слезами, а Цейтл обещала писать им много писем. Под конец разговора она посмотрела вперёд, на земли Инадзумы: на виднеющийся храм Наруками, на розовые сакуры, на дома и лавки. По меркам божеств, она провела здесь не очень много времени, но по меркам людей — всю прожитую жизнь. Она нежно смотрела на берег и думала:

«Благодарю тебя за всё, Инадзума. Ты меня многому научила и многое показала. Многое и многих подарила, — взгляд её упал на подруг, — благодарю от всей души, что не прогнала падшее божество. Но пора прощаться. Я ещё столько хочу увидеть».

Вскоре корабль отплыл. Троица махала друг другу руками до тех пор, пока они окончательно не потерялись из виду. Вокруг остался лишь бескрайний океан. Цейтл вздохнула, опустила руку и задумалась, но мысли её не были полны грусти. Остальные инадзумцы, что тоже решили отправиться в Ли Юэ, разошлись кто куда. Она стояла около бортика и смотрела на воду, когда откуда-то донеслась тонкая, прекрасная мелодия. Она повернула голову в её сторону и обнаружила на крыше каюты Кадзуху, члена команды Бэй Доу, он сидел, свесив одну ногу вниз, и тихо играл на губной гармошке. Цейтл не стала его тревожить, лишь прислушалась к мелодии.

Неизвестно, что и кто именно ждёт её впереди, но она готова была идти в будущее с высоко поднятой головой.

Дополнение

«Я с детства вижу странные сны. Настолько продуманные, что иногда путаю их с реальностью и просыпаюсь посреди ночи, силясь отделить правду от вымысла. Они снятся мне не часто и не редко. Достаточно, чтобы я не забывал о них, и достаточно, чтобы не сошёл с ума.

В этих снах я вижу древний город: деревянные дома, узкие улочки и множество людей, направляющихся по своим делам. Они смотрят на меня с улыбками и трепетом, почти как на божество. Из их ртов доносятся приветствия, но слов разобрать я не могу. Около меня кто-то идёт — девушка со светлыми волосами, которая очень мне дорога, хотя я даже имени её не знаю. Мы доходим до здания в два этажа, входим внутрь через скрипучую дверь, и я вижу ещё несколько людей: парень, как две капли воды похожий на светлую девушку, мужчина в чёрной, кажется, военной форме и ещё одна девушка, только с длинными серебристыми волосами, темнеющими к низу. Я очень люблю их всех, но...

Имена вспомнить не могу.

Картинка меняется, и вот я уже в пещере, где потолка не видно, а около меня сидит, полностью закрывая собой свет с входа, исполинских размеров дракон. Я чувствую к нему что-то тёплое и родное, смешанное с благоговением. Он рассказывает мне важные вещи, а я только безоговорочно внимаю его словам. Он просит меня о чём-то, а я, радостный, вскакиваю и громко даю ему обещание.

Обещание чего? Кто все они? Я не понимаю, начинаю паниковать. Картинка опять меняется, и я вижу, как бегу сквозь разруху вокруг, моё сердце наполняется отчаянием, я готов разреветься, но не могу. Я всё бегу и бегу, а затем прямо из-под земли подо мной вырывается вереница алых, как кровь, кубов».

На всю комнату раздался резкий вздох и тихий испуганный стон. Скрипнула старая кровать. Парень, что вскочил с неё, пытался отдышаться и хаотично бегал взглядом по вещам, будто в попытке показать самому себе, что всё закончилось, и он в безопасности. Большой шкаф в углу с книгами и одеждой заливал яркий лунный свет, рядом с ним стоял письменный стол с перьями и чернилами, а дальше от них — боевой лук и колчан со стрелами, хотя его владелец мог обходиться и без всего этого. Далее был стеллаж с книгами, ваза, несколько цветочных горшков и картины на стене, изображающие различные места Мондштадта. Под потолком висела большая люстра причудливой формы, а на полу расположился фиолетовый ковёр. Окончательно успокоившись, парень бухнулся обратно на подушку и уставился на виднеющуюся в окне берёзу, листья которой осторожно трогал мягкий ветерок. Сегодня на небе не было ни облачка.

«Опять эти сны. И каждый раз я словно продолжение фрагментов вижу. Какие-то слишком реальные. Будто на прошлую жизнь смотрю. А может... Нет, нет, это невозможно. Я уже ходил к врачу, к самому Бай Чжу из Ли Юэ, и он сказал, что здесь нет ничего сверхъестественного. Раз так доктор говорит, то нужно отбросить все фантастические мысли».

Он сжал переносицу пальцами и закрыл глаза. Придётся уснуть, если ему не хочется завтра спать на ходу. Сон пришёл без труда и на этот раз нёс за собой лишь приятно обволакивающую тьму.

***

— Доброе утро, Йохан. Ты какой-то бледный. Опять ворочался всю ночь? — плотный мужчина с луком и колчаном за спиной посмотрел на него, стоя в тени раскидистого дуба.

Йоханом он назвал высокого парня с волнистыми тёмно-синими волосами и зелёными глазами. Его особенностью можно было назвать длинные уши, как у одной девочки, что жила недалеко в местном городе. Йохан по тропинке между белыми домами прошёл к товарищу под дерево и неловко посмеялся, опустил голову так, что несколько прядей упали ему на лицо, а затем поправил их и произнёс с лёгкой улыбкой:

— Да, ерунда всякая снилась. Но не волнуйся, я уж точно не буду промахиваться, — его бархатный и спокойный голос звучал крайне уверенно.

— Ну ладно, верю. Не посрами честь охотника Спрингвейла, на нас Мондштадт надеется.

— Не беспокойся. Разве я хоть когда-то срамил нас? — раздался приятный смешок.

— Вот же ж, — мужчина шутливо цокнул языком.

Вдвоём они направились в ближайший лес, дабы поймать несколько кабанов и прочей живности. Йохан Гирш — житель деревни Спрингвейл, как можно было понять. Он родился здесь и вырос вместе с матерью, а вот отца никогда не видел. Мать говорила, что уши и половина расы Йохану достались именно от него, но больше ничего о нём не рассказывала, как бы сын ни просил. Она была простым человеком и торговала овощами и фруктами. Дела шли неплохо, особенно, когда Йохан самостоятельно пошёл зарабатывать охотой. Спустя годы он обнаружил, что не стареет. Видимо, так работала отцовская половина расы. Позже умерла его мать, ибо недолог человеческий век, а затем и несколько друзей. Со своей природой, приносящей не только возможности, но и потери, ему пришлось смириться.

Такой обычной, мирной жизнью он жил до сегодняшнего дня, изучая библиотеку Мондштадта и изредка путешествуя по другим странам, дабы развеять скуку. Казалось бы, радуйся, но постоянно, с детства, Йохана преследовало ощущение ожидания. Он всегда что-то ждал и искал, но не мог понять, что именно. В конце концов, он решил списать всё на свою тревожность, стараясь не думать о том, что эти чувства усиливаются после его странных снов. Будто кто-то пытается что-то показать или напомнить.

«Слишком пугает то, что может скрываться за моими снами и чувствами, так что лучше оставить всё, как есть. Ничего страшного же не происходит», — Йохан понимал, что выбрал позицию труса, но ему действительно не хотелось лезть в это.

Своё ожидание он заглушал новыми впечатлениями и знаниями, в какой-то момент даже привык жить с ним и стал воспринимать как должное. До тех пор, пока не обнаружил, что способен контролировать свет. Это вышло случайно: Йохан был на охоте с товарищем, который обладал пиро Глазом Бога, и поражался, что тот мог использовать не только обычные стрелы, но и создавать на их кончике пламя, а то и вовсе стрелять одним лишь огнём. Наличие Глаза Бога и правда многое упрощало.

Тогда через пару дней Йохан тренировался за домом на небольшой поляне, целился в самодельные чучела и попадал им ровно в голову, но вскоре остановился и вздохнул. До него доносилась жизнь деревни: хохот празднующих возвращение охотников, разговоры женщин, запах жареного мяса и далёкое пение птиц в лесу. Нежный ветер осторожно трогал его волосы.

— О Барбатос, почему же ты не даруешь мне Глаз Бога? Знаешь, как было бы проще жить? — он негромко посмеялся. — Может, я именно этого и жду? Может, со мной вообще какие-то метаморфозы произойдут после его получения, как с героем сказки? Было бы здорово стрелять элементами. Берёшь и вот так просто валишь врагов.

С лёгким смехом и улыбкой Йохан натянул тетиву, в шутку сосредоточился, как бы собирая некую силу на наконечнике стрелы, а затем отпустил её в полёт до чучела. Именно тогда он и заметил изменения. Её кончик светился нестерпимо ярко, она долетела до чучела, прожгла в нём дыру и полетела дальше, прожигая деревья, пока не уткнулась в большой камень. Свет исчез. Всё произошло так быстро, что Йохан как стоял с луком в вытянутой руке, так и остался с ним. Только на лице его застыло полнейшее удивление.

«Я же пошутил», — беспомощно, рассеянно мелькнуло в голове.

Ещё несколько секунд он постоял, недоверчиво глядя то на лежащую стрелу, то на дыру в голове чучела, а затем вышел из транса, когда до его слуха донёсся смех людей.

«Точно, нужно скрыть всё. Я не могу рассказать сейчас никому. Это не Глаз Бога».

На всякий случай Йохан осмотрелся вокруг, но желанной драгоценности нигде не было. Да и так он видел, что этот свет невозможно отнести ни к одному из элементов: это не пламя и не молния, а уж про остальные стихии и говорить нечего. Тогда что?

«Свет? Стихия света? Но такого ведь просто быть не может. Или это моя собственная сила? Для нечеловеческих рас нормально владеть магией, но моя мать никогда не говорила, что я могу обладать ей. Или она и это решила умолчать?»

Размышлений было много, они разрывали разум, пока Йохан забирал стрелу и менял прожжённое чучело на новое. С деревьями он ничего не мог сделать, но решил создать видимость, что и не знал об этих странных дырах. Всё равно не осталось улик, указывающих, что он к этому причастен, да и деревья находились практически на его заднем дворе, где народ ходил не часто. Прошло несколько дней, но всё так и осталось незамеченным. Йохан пробовал упражняться со своей магией, хотел понять, что же это, и всё сильнее склонялся к мысли о врождённых способностях. Больше на ум ничего не приходило. Их контроль давался ему легко, он словно всю жизнь ими пользовался и понимал принципы управления. Мог создавать вспышки разной температуры и формы, не такие огромные, чтобы сжечь дотла собор в Мондштадте, но достаточно большие, чтобы поглотить дом в Спрингвейле.

Спустя некоторое время после этого Йохан всё же рассказал товарищам о своих новых способностях, сославшись на расу. Он принял такое решение исходя из того, что всё равно не смог бы постоянно утаивать это в маленькой деревеньке, где каждая собака знает, чем ты вчера ужинал, даже если ты об этом не говорил. Новость все приняли с интересом и радостью, что вызвало несказанное облегчение, и после у Йохана вновь началась полоса самой обыденной жизни охотника.

До сегодняшнего дня. Вместе с напарником он вернулся из леса, как обычно принёс добычу, как обычно услышал много похвалы и, как обычно немного почитав перед сном взятую из библиотеки книгу, лёг спать. Он уже успел расслабиться от того, что больше не видел странные сны. После обнаружения силы света они внезапно прекратились, но...

Сейчас Йохану снилось цветущее поле с лесом вокруг и чистой, быстрой рекой. Он чувствовал себя уставшим, разбитым и полным отчаяния. Дыхание совсем сбилось, будто он долго бежал. Неожиданно откуда-то справа раздался шелест, он приближался. Йохан ощутил, как сердце забилось в горле, выставил вперёд руку со сферой света на ладони и приготовился атаковать, но из густой травы появились длинные заячьи уши. Они замерли, но когда Йохан издал громкий вздох, то резко рванули обратно. Вновь наступила тишь, наполненная пением птиц и журчанием воды. Йохан стоял и чувствовал, как его трясёт мелкой дрожью, как пустота в голове сводит с ума и как горло будто сдавливает тисками. Он с силой стиснул зубы, создал на ладони ещё одну сферу и с гневом швырнул её в водную гладь. Поднялся пар. Всё вновь замерло. Он постоял на месте ещё около минуты, а затем подошёл к реке, присел на колени перед ней и набрал в руки воды, дабы умыться. Холод немного привёл его в чувства, и он посмотрел на своё измождённое отражение.

— Владыка Всполохов?

***

— Твою ж! — Йохан подскочил на кровати.

Его тяжёлое дыхание казалось слишком громким в ночном спокойствии. Он не понимал, почему каждый из этих снов заставляет его реагировать так, будто это самые настоящие кошмары. Но сегодня тому была весомая причина:

«Опять. Но на этот раз добавились мои способности. И его лицо... Нет, оно и понятно, что во снах я вижу себя, но... Это словно я, но не совсем я. Чёрт...»

Он опустил ноги на пол и с силой потёр своё лицо.

«Владыка Всполохов... Кто это? Просто случайное название из моей головы? Доктор Бай Чжу сказал, что здесь нет ничего скрытого, так что, скорее всего, да. Лечение не помогает, значит, нужно попросить другое. Хватит уже видеть в этом какие-то знаки. Нет их», — хоть он и думал так, но понимал, что в глубине души считает иначе.

Возможно, даже хотел, чтобы всё оказалось иначе. Ощущение ожидания вновь усилилось.

***

В конце концов, Йохан начал засиживаться в библиотеке Мондштадта, пытаясь найти хотя бы какие-то упоминания о Владыке Всполохов. Он искал в справочниках об опасных тварях, в исторических записях, влез в книги о Войне Архонтов в поисках этого имени среди сотен других и даже просмотрел множество художественных историй, но всё было впустую. Нигде не было никакого Владыки Всполохов.

«Может, тогда в библиотеке Ли Юэ есть что-то? Нет-нет, Мондштадт ей не уступает по уровню информации. Что же мне тогда ещё посмотреть? Кем он мог быть? Архонтом? Зверем? Башка сейчас лопнет, но втягивать в это нашего библиотекаря не хочется».

Он стоял посреди уходящих вверх шкафов, набитых книгами, даже не догадываясь, что недалеко от него было одно единственное оставшееся на этом свете упоминание искомого им Владыки. В книге, посвящённой древним людям. В той, где название «Быт предков» совсем не вызывало ассоциации с Архонтами или диковинными созданиями. Он продолжал ломать голову, пока с первого этажа до него слабо доносилось жуткое бормотание Эллы Маск на хиличурлском.

***

В итоге Йохан решил оставить попытки найти записи об этом Владыке Всполохов и почти убедил себя, что его сны — и правда лишь плод воображения, а не прошлая жизнь или воспоминания из иного мира. Почти. В душе его оставалась крохотная, но яркая уверенность, что всё это не просто так. Что-то в нём кричало об этом. Он шёл по дороге из Мондштадта в Спрингвейл под тёплыми лучами солнца, вслушиваясь в щебетание птиц и нежный шёпот ветра. В голове его роилось множество мыслей, в том числе и об отце.

«Может, всё связано с ним? Чёрт знает. Думаю, пока мне лучше не зацикливаться ни на чём. Ожидание, которое не покидает меня, иногда становится сильнее, будто я к чему-то приближаюсь, а иногда почти затухает. Прямо как в игре «Горячо-Холодно». Раз так, то оставлю всё идти своим чередом. Может, когда-то я и узнаю, моё это воображение, или я правда скрываю в себе какую-то тайну».

Он остановился на несколько секунд и посмотрел вверх, на яркое голубое небо. Затем еле слышно усмехнулся и зашагал дальше, в свою пока что обыденную жизнь. Мондштадт в самом деле притягивает к себе множество необычных личностей.