Водяная ворона

Глава 1

Большие свечи в подсвечнике на столе слабо освещали просторную комнату, окна позволяли лунному свету ложиться неровными линиями на темном полу. На большой тёмной кровати сидели двое: девочка обнимала большую подушку, мальчик задумчиво перебирал свою светлую косу.

— Лойсо, ты думаешь, это правда? — задумчиво спросила девочка.

— А ты думаешь я мысли могу читать. — Он взял свою подушку и лёг на бок.

— Да я про волосы, глупый. Правда ли то, что твои волосы нельзя стричь? Может они просто маме нравятся, вот она и не хочет?

— Ты ещё спроси, правда ли то, что я проклят. Я не знаю, почему взрослые так много значения придают моим волосам, слышал лишь глупые слухи типа… — он зло улыбнулся и повысил голос, — «золотой — цвет дьявола, а рождённые в самой середине лета несут несчастья». Тётя Айне как-то говорила нашей новой горничной, что мне не позволили бы жить в этом мире, если бы боги жестоко не наказывали тех, кто убивает детей.

Мальчик незаметно для себя сник и задумчиво посмотрел, как огоньки пляшут в оконной раме. Они были подобны блуждающим душам, что в легендах всегда пытались проникнуть в тёплые дома и забрать счастье их обитателей.

— Да бред это всё, ты просто наш красивый белый воронёнок, вот другие из зависти и несут всякую чушь, — она легонько похлопала брата по голове. — Мама ведь никогда такого не говорила. И папа тоже. — заметив усмешку в злых карих глазах, она убедительно продолжила, — он просто такой человек. Холодный. Но это не значит, что он верит во всякие глупые поверья. А про волосы я спрашивала не поэтому. Я читала, что некоторые не могут есть какие-то фрукты или орехи из-за болезни, может у тебя похожая проблема, только с волосами?

— Да ну, такое правда бывает? — он удивлённо смотрел на неё, задумавшись о возможности подобной болезни у него, но его рассуждения прервал резкий хлопок двери.

В комнату вбежала разъярённая Айне и, больно схватив Лойсо за запястье, поволокла его из комнаты.

— Инна, тебе нужно отдыхать, так сказал врач. Я попрошу Лили помочь тебе уснуть, если захочешь, — проговорила она, стоя с Лойсо в дверях.

— Нет, мне легче заснуть, когда Лойсо рядом!

Маленькая фигурка скользнула по направлению к двери, но, запутавшись в небрежно скинутом на ковёр покрывале, оступилась и рухнула на пол. Айне отпустила мальчика и кинулась к ней.

— Беги вниз и позови Лили, — воскликнула она, осторожно поднимая племянницу на руки.

Лойсо вихрем влетел в комнату дочки городского врача, который как назло уехал в самый неподходящий момент. Повезло: Лили ещё не спала. Она вскочила со стула, как только открылась дверь и сразу же направилась к больной. Лойсо переживал за сестру, но Айне выгнала его, сказав, что всё будет в порядке. Он открыл дверь своей комнаты, чтобы прятаться, если кто-то выходит от сестры, и просидел рядом с её дверью всю ночь.

Утром выяснилась, что Инна умерла во сне от болезни, которую, казалось уже почти поборола. Через два года родители умерли в страшном пожаре, причину которого выяснить не удалось.

***

В лучах закатного солнца кружилась пыль, оседая на старую мебель. Где-то громко жужжала муха, на улице переговаривались двое мужчин, идущие с работы.

Лойсо устало выдохнул, опускаясь на пыльный деревянный стул. Он положил голову на локти и стал смотреть на мешок у входа. Там были его вещи. Те, что удалось спасти из пожара и те, которые он взял с собой, чтобы прожить несколько дней вне дома после ссоры с родителями. Тогда он просто хотел на время избавиться от их бесконечных придирок, но и не думал, что, вернувшись к месту, где был его дом, не обнаружит никого, кроме тётушки Айне. Прошла всего неделя со смерти родителей, а он был уже далеко от родной деревни, в чужом городе, в странном двухэтажном доме, который тётя хотела в ближайшее время превратить в свою гостиницу.

— Лойсо, ты где? — услышав взвинченный голос мачехи, он раздражённо зажмурился. Эта женщина никогда ему не нравилась. Всегда ходила ужасно гордая, красовалась перед соседями, намеренно игнорировала «проклятого» ребёнка из семьи старшей сестры. Гордилась своими чёрными, как смоль, волосами. Когда она забрала его к себе, Лойсо сразу понял, что это вызвано либо её долгом перед его семьёй, либо какой-то выгодой для неё. Эта женщина никогда не стала бы брать его к себе без веской причины. Ведь он «проклятое дитя», — так его все называли.

— Лойсо! Почему ты сидишь здесь?

Сводный брат распахнул дверь в его новую комнату и, подражая матери, упёр руки в бока.

— Я иду. Что там ещё? — отросшие золотые пряди мешали видеть пухлощёкого юношу, но Лойсо не стал убирать их с лица. Выходя из комнаты, он больно задел плечо надоедливого мальца и с непривычной поспешностью спустился вниз, уже не обращая внимания на пыль, прилипшую к любимым красным сапожкам.

В то время, несмотря на все неудобства своего положения, он чувствовал себя почти счастливым. Никто не заставлял следить за манерами, заучивать скучные тексты. В свободное время он мог гулять в лесу хоть до утра, читать то, что было ему интересно, даже постепенно учиться магии, пока никто не видит.

Вскоре Айне открыла гостиницу и стала регулярно просить его помочь с приготовлением еды и уборкой, но отстала, когда Лойсо устроился на работу барменом на полный день. Ему всего лишь хотелось поменьше слышать жужжание престарелой стрекозы, как он её прозвал, но для окружающих его порыв финансово помочь семье выглядел несомненно благородно. Айне вскоре оставила идею стать для Лойсо лучшей матерью, чем была её сестра. Она в полной мере осознала, что при всём желании нельзя заставить его принять чью-то заботу, даже объяснить, как следует относиться к старшим членам семьи оказалось непосильной задачей. Махнув на неизменно отстранённого и недоверчивого племянника рукой, она погрузилась с головой в работу и воспитание любимого сына. Лойсо же стал всё чаще задерживаться допоздна, иногда не приходил домой вовсе, предпочитая ночевать в лесу, но тётя делала вид, что ей всё равно. Так и протекала их мирная, спокойная жизнь без ссор, просьб и семейных разговоров.

***

4 года спустя.

Дождь вот уже четвёртый день барабанил по окнам, крышам, пробивался сквозь густую листву деревьев в лесу. В заведении под названием «Ресторанчик ангела» было мало посетителей. Бардесса ещё не пришла и бездельники вяло попивали напитки, кто-то уже спал беспробудным сном после коктейля Лойсо. Тот равнодушно смотрел на это и раскладывал на просушку собранные травы, любуясь насыщенным жёлтым светом, царящем в округлом помещении.

Вычищенные бокалы на стойке слегка звякнули, послышался хлопок двери. Сквозь пшеничные пряди, выбившиеся из гульки, бармен посмотрел на незнакомца в белом лоохи с насыщенно-фиолетовым плащом. Воздух наполнился нежным запахом цветов. Лойсо привычно улыбнулся краешками губ.

— Что будете заказывать?

— Ты сын Айне? — незнакомец выглядел заинтересованным, даже взбудораженным. Лойсо подумал бы, что он пьян, если бы не чувствовал серьёзность, с которой этот человек пришёл сюда.

— Приёмный, — ему было неприятно, когда его ровняли с покойным Энди, называя сыном этой престарелой стрекозы. — Вам что-то от меня нужно? — бесстрастный голос приобрёл высокомерные нотки.

— Твоя мать немного рассказала мне о тебе, вот я и пришёл посмотреть на её белого воронёнка, — он взглянул с насмешкой. Лойсо захотелось его ударить.

Бармен взял бокал и налил вина с клюквенным соком, добавил специи и ягоды, затем капнул густым сиропом из расслабляющих трав и, сдерживая привычное ругательство, вежливо сказал:

— Это вам от меня. Легче узнать человека, вкусив плоды его стараний.

— Премного благодарен, — взгляд незнакомца приобрёл ещё более безумные очертания: глаза расширились, будто в страхе, широкая улыбка обнажила большой белый клык. Лойсо заметил, что у него такие же травянисто-зелёные глаза, как у Айне, только более длинные и узкие, в отличие от её глаз-бусинок. Он уважительно окрестил его «Тёмным клематисом», хоть и не было смысла давать приезжему кличку, чтобы его запомнить: такой ауры могущества не было ни у кого из знакомых ему людей.

Вскоре начала собираться толпа и требовать от единственного бармена скорейшего обслуживания. Обычно Лойсо работал на пару с девушкой, Морри, но несколько дней назад она уехала в большой город. Хозяин заведения помогал только первое время, а потом тоже уехал, сославшись на дела. Так они с бардессой стали единственным персоналом в Ресторанчике ангела.

Вслед за последним посетителем пришла и она: как всегда со стороны чёрного входа показалась кудрявая чёрная макушка Тефи. Прикрыв глаза, девушка незаметно втягивала маленьким носиком запахи еды, трав и алкоголя. Длинные пальцы одной руки совершенно самостоятельно перебирали струны лиры, пока она рассеяно смотрела на Лойсо, будто пытаясь вспомнить, где находится. Парень устало вздохнул и подвинул ей стул.

— Посиди, пока я не закончу, — тихо сказал он.

Тефи как всегда при звуках его голоса грустно вздохнула и обиженно посмотрела на бармена, который её уже не замечал. Лойсо же быстро закончил красиво складывать закуски и отнёс их

Тёмному клематису, который, словно хвастаясь своей стойкость перед двумя алкогольными коктейлями, недавно улучил момент и в перерыве между приходящими посетителями бодро подошёл к Лойсо. Клиент потребовал принести ему много фирменных пирожных с редкими сладкими водорослями, которые им нечасто привозили с другого материка.

Потом всё пошло как всегда: Тефи спела, люди начали расходиться. Тёмный клематис испарился, будто его и не было. Только деньги остались на столе, да ещё аромат незнакомых цветов всё витал в воздухе рядом со столиком, где необычный гость весь вечер уплетал экзотические пирожные и пробовал разновидности здешнего глинтвейна. Лойсо раздражённо вздохнул, подсчитывая золотые монеты. Получалось почти в два раза больше стоимости заказа. «Швырнуть их, что ли, в его надменное лицо?» — мелькнула мысль, но тут же пропала. Тефи с затаённой надеждой поглядывала на увесистый мешочек в руках Лойсо.

— Забирай, — он кинул ей золото, как только отсчитал стоимость заказа.

— Ой, это так щедро. Спасибо большое, Лойсо, — она сделала движение, будто собираясь его обнять, но он уже шёл к барной стойке.

— Не за что, — смущённо пробурчал парень и принялся бездумно собирать травы на сиропы и отвары. — Иди домой.

***

Луна была уже высоко в небе, когда промокший до нитки Лойсо пробрался сквозь заросли к широкой реке. Несмотря на тучи, она всё ещё сияла, отражая редкие лучи света. Вдохнув приятный запах листьев и весеннего дождя, парень медленно погрузился в речные воды. Не было в мире ничего приятнее, чем слиться с водой, телом почувствовать волны, тяжёлые капли дождя, маленьких лягушек, резвящихся у далёких берегов где-то на востоке, на болоте, где река берёт своё начало. Почувствовать себя водой, которая хочет разлиться повсюду, заполнить всё, каждый кусочек пространства в этом мире. Лойсо показалось, что он может всё. Всю безграничную силу реки он направил вверх, к небу, и вдруг начал задыхаться. Сначала даже не понял, что это чувствует он, а не вода, которую пытаются насильно приподнять, при этом не позволяя разлиться по мокрым берегам. Только когда сознание начало ускользать, он попытался выплыть. Но безумные волны, вызванные его экспериментом, с силой тащили тощее тело на дно. Лойсо зажмурился и попытался снова почувствовать себя водой. С безумным трудом у него получилось заставить реку вынести его на берег, но на это потребовалось куда больше сил, чем обычно. Лойсо помнил, что зашёл в воду у самого берега, но выбираться из реки оказалось очень тяжело, течение унесло его довольно далеко.

После недолгой передышки Лойсо открыл глаза и обнаружил себя не совсем на берегу, а на мелководье. Он лежал так, что тело его всё равно оставалось в воде, но это не препятствовало дыханию. Лойсо вдруг понял, что воды реки были тёплыми, даже почти горячими. Капли дождя по сравнению с ними были похожи на маленькие крупицы льда, каждая, соприкасаясь с кожей, обжигала, словно ледяной поцелуй ангела. Лойсо попытался заставить себя встать, но тепло реки так приятно обволакивало тело, что желание продвинуться поглубже в тёплую воду пересиливало. Ему показалось, что кто-то позвал его из глубины. Кто-то знакомый, родной. Тот, кому он всегда мог доверять.

— Инна, — хрипло позвал он, и она откликнулась.

— Иди ко мне, братик.

Ни разу за свою короткую жизнь она не назвала его так, но Лойсо не придал этому значения. Как не придал значения тому факту, что сестра умерла ещё до пожара, почти вечность назад. Не в силах оторвать взгляд от реки, над которой был виден светлый женский силуэт, он бездумно пополз, затем поплыл в обжигающе горячей воде. Высоко в небе вспыхнула молния, озарив золотой силуэт холодным серебряным светом, сразу же грянул гром и раздалось оглушительное карканье вороны.

Лойсо остановился только когда прямо перед ним в воду упала тёмная птица. Он подхватил её, прижал к груди и всё так же бездумно поплыл с ней к берегу. Вода становилась холоднее. Ему казалось, что река тянет из него силы, пытается удержать, превратить его в бездушную марионетку, следующую чужим приказам, но Лойсо сопротивлялся. Твёрдые, как проволока, водоросли утягивали его на дно. Парень уходил под воду и пытался снова почувствовать власть над водой, как получилось сделать уже несколько раз. Перед тем как пелена воды сомкнулась над его лицом, он увидел невообразимо прекрасные звёзды, словно рассыпанные по небу чьей-то неловкой детской рукой.

Птица казалась его затуманенному сознанию самым важным существом в мире. Лойсо вновь и вновь выпутывался из крепких водорослей, старался успокоиться, почувствовать, как бурлят воды реки, представить, как они вытащат его на берег. В голове была пустота. Сама магия, река или же тепловатая птица в вытянутых руках, — что-то мешало думать. Лойсо почувствовал слабый толчок, и вдруг снова обжигающе горячее течение подхватило его. Оцепенение начало уходить, но он всё равно из последних сил выставил руки с птицей так, чтобы она не захлебнулась.

Из тёплой воды его вытащили чьи-то тонкие, но удивительно сильные руки.

— Тефи? — пробормотал он.

Она не могла оказаться там, тем более в дождь, но ему захотелось, чтобы это была она. Из всех людей Тефи была единственной, рядом с кем он не чувствовал себя униженным. Только ей он не дал кличку, предпочитая чаще произносить в мыслях красивое имя.

— Садись, если пришёл в себя, — послышался смутно знакомый мужской голос. — И ворону свою кинь на землю, ничего ей не будет. И так мёртвая.

— Мёртвая, — повторил Лойсо, силясь вспомнить, как она вообще оказалась у него в руках. Он с трудом сел и был укутан в тёплый плащ.

— Ну да, а ты что думал? Она необычная птица, одна из немногих, кто может влиять на сознание людей, но даже её легко поразила молния. — Он внезапно опустил руку на золотую макушку парня и спросил, — ты идти сможешь?

Лойсо наконец вспомнил, кто это: Тёмный клематис, всё то же светлое лоохи которого ослепительно сверкало в синеватом свете. Парень посмотрел на небо и заметил, что дождь уже закончился, а из-за облаков выглядывает серебряный диск луны.

— Воронёнок, ты что, выпил тот яд, который продаёшь в своём кабаке? — мужчина приложил руку к его лбу, меряя температуру. Затем он нахмурился и подхватил Лойсо под локоть, больно задев выбившуюся из гульки длинную прядь мокрых волос.

— Стойте, она спасла меня. Я должен её похоронить.

Лойсо почувствовал в себе силы и, вырвавшись из хватки Тёмного клематиса, вернулся к вороне. Её перья поблёкли и показались слишком редкими, чтобы защитить тело от холодных ветров, необычно маленький клюв был испачкан в грязи, глаза закрыты. Лойсо бережно погладил мягкое крыло и начал разгребать землю рядом с остывающим тельцем. Над головой послышался шумный вздох.

— Отойди, дурачина.

Лойсо запоздало отпрянул от маленькой ямки, которую копал, и на том месте появился круглый ком грязи. Он постепенно увеличился и вскоре под ним появилась достаточно глубокая ямка.

— Хорони свою птицу, — сказал Тёмный клематис, убирая ком земли в сторону.

Лойсо осторожно взял ворону и опустил её на дно ямы, снова погладил маленькую голову, клюв, перья, а затем поднялся и посмотрел на мужчину. Тот нахмурился и слегка повёл рукой, закрывая яму.

— Пойдём домой, — он снова взял парня под локоть и потащил в сторону леса.

Они шли молча, каждый думал о своём. Тропинка была ужасно скользкой, часто приходилось перебираться через поваленные деревья. Лойсо чувствовал усталость, в груди накапливалось раздражение, злость на самого себя. Раньше ему ни разу не удавалось по-настоящему влиять на реку, так еще и стоя в воде, что же сподвигло его сделать это в грозу? Он читал, что какая-то форма магии более эффективна во время полнолуния, но вряд ли подумал об этом, заходя в воду. Скорее это было спонтанное желание наконец-то сделать хоть что-то значимое, показать себе, что он не стоит на месте.

— Эй, белая ворона, ты только магию воды знаешь? Летать не пробовал?

Лойсо споткнулся и уставился на спутника. Тот снова его поддержал, не давая упасть.

— А это возможно? — голос стал чуть выше от волнения.

— Разумеется. Вообще с твоими-то способностями ты можешь делать все, что захочешь, нужно лишь научиться. Там, где я родился, это гораздо проще, чем здесь. Хочешь стать моим учеником?

Лойсо остановился и с сомнением уставился на мужчину, затем медленно кивнул.

— Да, очень хочу.

— Ну вот и замечательно.

Парень ненадолго прикрыл глаза, а затем пошёл за высокой фигурой Тёмного клематиса, углубившись в свои мысли.

***

Золотые солнечные лучи били прямо в глаза, заставляя устало прятаться под тонкое одеяло. Лойсо немного понежился в кровати, затем вспомнил события прошлой ночи и быстро привёл себя в порядок. Он ожидал увидеть Тёмного

клематиса в столовой или на улице, но этот страшно высокий человек стоял прямо перед его дверью.

— Я договорился с Айне, она позволила мне забрать тебя в Ехо. Ты готов?

Лойсо сделал шаг назад и спросил:

— Вы хотите уехать сегодня?

— Я хочу уехать отсюда как можно скорее. Так что собирайся и выходи. Я буду ждать на улице.

Лойсо побежал собирать одежду, любимые книги, еду в дорогу. На кухне он встретил Айне, но она ничего не сказала. Этот день казался нереальным и каким-то неправильным, словно яркий сумбурный сон. Лойсо выскочил наружу, забыв заплести волосы. На миг весеннее солнце заставило зажмуриться. В стороне леса стоял высокий мужчина в нежно-сиреневом лоохи с небольшим чемоданчиком в руке. Его короткие каштановые волосы растрепались от ветра, такого же цвета глаза смотрели устало, но с затаенным высокомерием.

— Ты можешь звать меня Йон, Лойсо. — коротко обронив эту фразу, он пошёл в лес. Парень последовал за ним.

— Мы будем телепортироваться? — с надеждой спросил Лойсо.

— Верно. Значит о телепортации ты знаешь, а о полётах нет. Странно.

— Просто книги про полёты мне ни разу не попадалось.

Лойсо со смесью тоски и радости посмотрел на дом, в котором прожил долгие четыре года. Айне не вышла, чтобы увидеть его в последний раз. Улыбнувшись от смеси противоречивых чувств в душе, парень вновь последовал за высокой фигурой своего учителя.