Во имя тенниса!

Проклятие (джен, юмор)

Описание:

Что странного может быть в котятах на деревьях? И всегда ли добрые дела идут во благо?

Акая стоял под деревом у пустого парка. На каждом плече у него свисало по паре котят, а в руках он держал ещё одного, озадаченно глядя на него.

— Ещё один, — тихо выдохнул он. — Тоже с ошейником. И вроде совсем недалеко, — глянул он на адрес на ремешке с именем.

День выдался странным, но Акая не жаловался, хоть и хотел потратить свободное время на игры, а не на спасение милых пушистых комочков, протяжно мяукающих о помощи. Теперь же они благодарно мурчали у него под ухом.

— Э, разве это не Кирихара? — удивился Кикумару, шедший с другой стороны зелёной улочки.

Конечно же, в первую очередь он обратил внимание на котят, а уже потом на увешанного ими человека. Завидно было… Как же тут было не проследить? Эйджи стал по-кошачьи красться за Акаей.

Хозяйка первого вернувшегося в родной дом котёнка одарила Акаю не самым добрым взглядом. Она хоть и была уверена, что малыш сам сбежал прошлой ночью, но наличие у Кирихары целой мурчащей стайки настораживало. И пока Кикумару наблюдал за этой сценкой, к нему сзади кто-то подошёл и тронул за плечо. От неожиданности Эйджи вскрикнул, привлекая внимание жертвы своей неудавшейся слежки.

— Ты пугливый, — спокойно констатировал Хиёши. — Что ты делал?

— Да так, ничего.

Казалось, у Эйджи все волоски на теле встали дыбом. И совсем выпрямились, когда он услышал голос Акаи:

— Ты чего?

Давно Кикумару не испытывал такой страх. И вроде даже не напакостничал. Подумаешь, тайком следовал. Спас его от ответа Хиёши:

— Выгуливаешь?

— …Разношу.

— Зачем?

Акая неуютно себя чувствовал под взглядом Хиёши, потому разговор у них не шёл. Да и Хиёши не был настроен на продолжительную беседу, лишь пытался разобраться в ситуации. Вроде как профессию кошачьего курьера ещё не придумали.

— А что ещё делать, раз с дерева снял?

— Как же они на него забрались? — вернулся в строй любопытный Кикумару.

— Как-то. Но что самое интересное, — продолжил Акая, почёсывая одного малыша за бархатным ушком, — они все были на разных деревьях.

От полученной информации у Хиёши расширились зрачки: намечалось что-то интересное.

— Ты помнишь, откуда всех снимал?

— Ну, примерно, — прищурился в непонимании Акая.

— Далеко? — спрашивал Хиёши уверенно и со скрытым пылом. У Кирихары складывалось неприятное ощущение, что он был на допросе. И это притом, что он доброе дело делал. Когда он помотал головой, Хиёши с нажимом спросил, тоном больше приказывая: — Покажешь?

— Хорошо.

«Определённо странный день, — вздохнул Акая. — И ведь не отделаешься».

Всю дорогу к парку вокруг Акаи с невероятной скоростью кружил Эйджи, гладя одновременно четырёх котят. Кирихара не со зла желал, чтобы тот споткнулся, ибо в глазах пестрило.

До места назначения добрались и правда быстро. Практически оттуда Кикумару и начал своё преследование. Кирихара встал у того же дерева, у которого разглядывал пятого котёнка, и стал указывать пальцем на остальные деревья, с которых снимал котят как урожай. Что-то прикинув в голове, Хиёши пугающе уставился на Акаю и зловеще произнёс:

— Пентаграмма. Кто-то пытался открыть врата Ада, — последнее он сказал больше в шутку, видя реакцию товарищей по теннису, их сбивчивое дыхание и напряжение. Легко было представить, как быстро бились их сердца. Но в какое-то мгновение всё прекратилось, стоило Эйджи возмутиться:

— Но кошки же хорошие!

— И пентаграмма — защитный знак, — вспомнил нечаянно Кирихара. Он даже не помнил, где слышал об этом.

— Да-да! — активно поддакивал Кикумару.

— Вот оно как, — впервые за прогулку улыбнулся, вернее ухмыльнулся, Хиёши, что только вызвало страх у парочки, который тысячами иголок прошёлся по молодым телам. — Да, верно, кошки защищали это место. А почему? Что находится там в центре? — указал он на пустырь среди деревьев. — Почему бы тебе не сходить и не проверить? — с вызовом посмотрел он на Кирихару.

— Мне? Почему мне? — заволновался тот.

— Потому что ты снял котят, тебе и брать на себя ответственность за содеянное.

— Это несправедливо! — возмутился было Акая, но под уверенным взглядом Хиёши сдался. Развернувшись в сторону пустыря, Акая сделал шаг.

— Без котят, — остановил его Хиёши.

— Э? Почему ещё.

— Они же защищают, — многозначительно улыбнулся он. — Отдай их ему, — кивнул в сторону Кикумару. Кому ещё отдать котят, если не кошкообразному?

Послушно избавившись от жалобно мяукающих животинок, явно не желающих отпускать спасителя, Акая вновь приготовился к эксперименту. Он пытался убедить себя, что всё это выдумка, что ему нечего опасаться, но в голове то и дело слышался мрачный голос Хиёши, виделась пугающая улыбка и взгляд, от которого неизменно бросало в дрожь. Да ещё и котята так отчаянно мяукали, чем ближе он подходил к центру пентаграммы, что Акая не мог не чувствовать давления. От страха становилось тяжело дышать. Но от страха ли? Акая не знал, он совсем запутался в сбивчивых мыслях. Его настолько охватил ужас, что стоило ему ступить в намеченную точку, как он не выдержал и схватился за плечи, падая на колени.

— Кирихара-кун! — взволнованно окликнул его Кикумару, не решаясь подойти и помочь. Котята наконец замолчали. Так резко. — Ты в порядке? — спросил он, когда, не оборачиваясь, Акая начал вставать.

Кирихара молчал. Медленно, не как обычно, он менялся. Кожа покрывалась красными пятнами, пока полностью не окрасилась, волосы теряли свой цвет, а на лице расплывалась демоническая улыбка. Даже не видя её, у Кикумару и Хиёши замерли сердца. А уж когда он истерично рассмеялся и повернулся к ним, и вовсе запаниковали, не зная, куда бежать, ведь Акая бросился на них со словами:

— В полном порядке!

— Прости, я был не прав! — прорезался голос у Хиёши.

Выбрав неудачный путь для побега, он звучно стукнулся лбом о лоб Кикумару. Оба повалились на землю. А Акая был всё ближе — они бы не успели встать. Оставался только один выход. Чисто инстинктивно Кикумару запустил в демона котят, неистово крича, словно заклинание или молитву:

— Кошачий дождь, спаси и защити!

Маленькие острые коготки больно впились в и без того красную кожу, в некоторых местах прокалывая её до крови. То ли котята, то ли боль отрезвляюще подействовали на демона-Акаю. Застыв на месте, он удивлённо уставился на вновь мяукающих малышей. В этот раз звучали они напуганными. Что-то защемило в сердце. Ещё в облике демона Кирихара погладил двоих, на остальных рук не хватило.

Затаив дыхание и замерев, будто парализованные, Кикумару и Хиёши ждали результат. Краснота так долго не спадала, что казалось, через секунды в облике Акаи Ад вернётся на землю сквозь открытые каким-то безумцем врата.

Как только паралич стал отпускать, Хиёши сделал попытку отползти назад, но среагировав на еле слышный шорох, Акая обратил на него свой взор. Красные глаза были наполнены жаждой крови и безумием, невозможно было отвернуться. Невозможно было верить в спасение…

— Акая, что ты делаешь? — разрядил обстановку знакомый строгий голос — Янаги Ренджи.

Кирихара было напал на семпая, но тот что-то нашептал ему на ухо, и краснота стала спадать. В тот момент Хиёши был убеждён, что Ренджи — маг, а то и вовсе священник. Не победила же наука и логика мистику. Нет. Определённо нет.

— Что здесь произошло? — спросил Янаги.

— Демоны! Это всё демоны! — поддался эмоциям Хиёши, воодушевлённый увиденным. В кои-то веки он воочию видел нечто таинственное и волшебное.

— И котята, — добавил Кикумару.

— Там врата Ада! — тыкал в сторону пустыря Кирихара.

Троица говорила невпопад, каждый по-своему описывал одно и то же происшествие, но Янаги был мастером собирать данные и обрабатывать информацию в любой ситуации, потому быстро разобрался в случившемся. Всё это время он и глазом не моргнул. Они у него были закрыты. Но не по этой причине на нём не читалось удивление. Просто он знал. Знал, какие на самом деле идиоты эти трое: Хиёши, Эйджи, а особенно Акая.

— Никаких врат Ада нет, — спокойно произнёс он.

— Как так?! — поразились Хиёши и Кикумару.

— Но я же был одержим! — ничего не понимая, поддержал Кирихара.

— Своим собственным страхом, — согласился Ренджи. Вздохнув, он отметил: — Ты слишком восприимчив и доверчив, потому тебя легко обмануть.

Так и закончилась история про пятерых котят, снятых с деревьев. Почему они забрались на них, да ещё и в таких особенных местах — единственный ответ, который не удалось дать Ренджи. Всё, на что он мог ссылаться — случайность, коих в жизни бывает немало.

Согласившись помочь, каждый взял себе по одному котёнку, чтобы вернуть их незадачливым хозяевам. Больше малыши не сбегали.

Одиночество оставленного позади (джен)

Описание:

Все старшие ученики покинули теннисный клуб средней школы Риккайдай. Акая остался один. Совсем один…

Воодушевляющие когда-то звуки отбиваемых ракетками теннисных мячей, отскакивающих от кортов, совсем не радовали. По какой-то иронии, наоборот, вызывали уныние. Только заняв позицию капитана, глядя на своих игроков, Акая испытывал невероятное счастье и гордость, позабыв на время, что так и не смог одолеть трёх монстров Риккая. Постепенно эйфория сошла на нет. Нынешний капитан умирал со скуки, сыграть было не с кем — новички и старожилы ему в подмётки не годились. Своеобразная атмосфера старого клуба словно канула в Лету. И никого… никого не было рядом, кто мог разделить его грусть.

— Кирихара-бучо, мяч! — воскликнул кто-то из мальчишек, но было уже поздно… Было бы, но Акая простым движением руки остановил мяч ракеткой, как когда-то Рёма.

Кирихара оглядел членов доверенного ему семпаями клуба и усмехнулся: все как на подбор с ужасом смотрели на него. Даже те, кому посчастливилось попасть в основной состав команды школы; особенно они, так как проводили с капитаном больше времени за тренировками, чем остальные. Кто-то от страха выронил из рук ракетку, звук от падения которой раздался громом в возникшей тишине. К усмешке Акаи только прибавилось горечи: золотое поколение, к коим он относил Юкимуру и остальных, безвозвратно покинуло это место.

— Даже ракетки в руках держать не умеете, — почти шёпотом произнёс он, затем крикнул капитанским голосом: — Прервать тренировку! Всем сто кругов вокруг поля и тысяча махов после!

— Сто кругов?! — ужаснулся самый слабый на вид первогодка. Про тысячу махов он благополучно пропустил мимо ушей, излишне впечатлившись кругами. — Это слишком много! — мальчишка уже представлял свою скорую кончину от изнеможения.

— Можешь сыграть со мной, если не хочешь бежать, — со своей обычной задорной улыбкой ответил Кирихара, прекрасно понимая, что увидев однажды красноглазого капитана, не каждый рискнёт с ним сразиться. Да и Акаю не прельщала игра со слабым противником, а достаточно сильных для него в клубе не было.

— Сто кругов — не так уж много, — поёжившись, сглотнув подступивший к горлу ком, мальчик побежал что было мочи.

Вот и всё. Роль капитана на сегодняшний день закончена. Вслух Акая ни за что бы не признал, что скучает по грозному голосу Санады, от которого мурашки бегали по коже, неважно отчитывал фуку-бучо или хвалил. Все те изнуряющие тренировки, что семпаи заставили его пройти, являлись теперь самыми сокровенными воспоминаниями. Как же он тосковал по тем временам… Одна лишь фотография в рамке, сделанная после игры с Сейгаку в финале национальных игр, служила доказательством реальности прошлого. Поэтому Кирихара смотреть на неё не мог — слишком больно было осознавать, насколько плохо ему в настоящем. Каждый раз, проходя мимо шкафа с трофеями, он опускал рамку, пряча счастливые лица, но кто-то упорно продолжал ставить её обратно.

Акая думал пробраться в школу семпаев, но не решался нарушить обещание Санаде держаться. В конце концов ему пришла в голову идея навестить кого-нибудь такого же «брошенного», как и он, сыграть пару геймов и уже без скорби вспомнить былое. Первым, о ком подумал Акая, стал Эчизен, потому на следующий день он и отправился в Сейгаку, оставив свою команду на попечение заместителя.

Стоя на остановке на узенькой улочке, Кирихара увидел Ренджи за витриной магазина напротив. С такого расстояния казалось, что он читал книгу с закрытыми глазами. Хотя, от Янаги чего угодно можно было ожидать: кто знает, может, он знает текст наизусть и проверяет себя, держа в руках подсказку. По крайней мере так думал Кирихара.

Акая и Ренджи стояли ровно друг напротив друга. Возможно, Янаги даже видел своего бывшего товарища по клубу, Акая с уверенностью сказать не мог, а присмотреться не позволил подоспевший автобус. Хотелось остаться, подойти, поговорить… но зачем дразнить себя ещё больше? И что они будут делать? Ренджи продолжит чтение или перейдёт к другому шибко интеллектуальному для Кирихары занятию, а Акая нерешительно помолчит рядом.

Важно было дождаться выпускного, выполнить обещание.

Но, как знать, пропустил бы автобус Кирихара или нет, прочитай он по губам «Ренджи»: «Пури».

* * *

Момоширо трунил Рёму за бездарно отданный гейм, кулаком натирая макушку. То ли мальчишка играть разучился, то ли Такеши стал играть лучше. Болезненно-задорный смех разливался по корту, заглушая протестующие крики. Даже Кайдо радостно шипел, не торопясь разнять парочку.

Кирихара смотрел на них, крепко вцепившись в решётку. При всём желании Акаи Эчизен не был одинок. Ничего не изменилось в этом клубе. Не было стимулирующего на подвиги сока Инуи, не было гения, способного без последствий его пить, не было Тезуки, раздающего круги за бесценок за любую провинность — вот только все эти подробности Кирихаре не были известны. Зато он видел неугасающий дух Сейгаку, в то время как дух Риккая безвозвратно исчез. Стало больно, обидно за себя…

— А-а-а! Вы ведь демон-Акая из Риккая! — раздался вскрик за спиной. Отвернувшись от вернувшейся к игре пары, Кирихара увидел трио, что вечно ошивалось возле Эчизена. На одном из них была форма основного игрока.

— Качиро, нехорошо на других пальцем показывать, опустил руку друга тот, что в форме.

— Хотите сыграть с Эчизеном? — каштанововолосый парнишка оказался самым громким из троицы.

— Хотел, но перехотел, — угрюмо пробубнил Кирихара. Он собирался повеселиться, развеяться, а в итоге только ещё больше расстроился.

— Заболел, что ли? — прозвучал удивлённый голос «принца».

Не менее удивлённым был и Акая: он не заметил ни прекратившийся стук мячей, ни приближения пары. Положив ракетку на плечо, гордо выпрямившись, Рёма с вызовом посмотрел на одного из главных соперников игр нынешнего года. Момоширо стоял рядом, широко улыбаясь.

— Если отсутствие настроения является болезнью… — начал кудрявый.

— Депрессией, — перебил его Эчизен, с насмешкой хмыкнув.

— Да что ты знаешь?! — огрызнулся Акая. Как кто-то, окружённый старыми сотоварищами по клубу, мог его понять?

«Ничего, через год он ощутит вкус отчаяния», — думал юноша, сжимая кулаки. Но шумная троица, спорившая о чём-то позади, исказила и эту мысль… Эчизен никогда не будет один, несмотря на свою видимую нелюдимость.

Злость в глазах соперника ничуть не насторожила «принца»: даже если бы Акая обратился в демона, за решёткой он не страшен. А вот сыграть…

— Не хочешь — как хочешь. Твоё дело, — словно обидевшись, произнёс Рёма. Он и правда был недоволен, ведь его лишили возможности испытать себя и избавиться от приобретённой в прошлом году фобии.

— Эй, Кирихара! — невзирая на воцарившуюся напряжённую атмосферу, подошедший Кайдо обратился со своим вопросом: — Устроим в следующие выходные дружеский матч?

Акая недобро глянул на Каору, довольно быстро успокаиваясь, отвлёкшись на капитанские дела. Устроить дружеский матч между командами было неплохой идеей. Большинство членов теннисного клуба Риккайдай Фудзоку приучили гордости чемпионов, не исчезнувшей даже после проигрыша Сейгаку, но одной гордостью сыт не будешь. На данный момент команда Акаи была весьма хиленькой и неопытной. Привыкшие играть только между собой игроки постепенно забывали, что в игре с другими могут столкнуться с большим разнообразием многочисленных и оригинальных препятствий. Это был хороший шанс пристыдить слабаков и заставить их стараться лучше — быть может, в официальных играх какое место и займут. Или же их боевой дух будет полностью уничтожен. Зато известно станет сразу, насколько жалки его игроки.

— Хорошо. Я не скажу своим, что их ждёт. Пусть будет неожиданностью.

— Хех, неплохо, — ухмыльнувшись плану коллеги, в некоторой мере коварному, Каору привычно зашипел. У него всё было прекрасно… на зависть Кирихаре.

* * *

Капитану Риккая удалось продержаться без уныния несколько недель, в основном благодаря Сейгаку: Акая встречался после уроков с новыми друзьями, некогда только соперниками. Их перебранки, дружелюбие и веселье настолько затягивали, что Кирихаре стало не по себе. Настолько, что однажды ночью ему приснился сон, где он обращался в игрока средней школы Сейшун. Жуткий сон, приправленный кровью и абсурдом: из гордого самурая в раскраске Риккая и с безупречным мечом в крепких руках он обращался в миловидное бело-синее чудовище, всем улыбающееся. После сна Акая без объяснений решил встречи прекратить.

И вновь Кирихара не находил себе места. Снова прятал старую общую фотографию. А ведь было время, когда скажи ему кто-нибудь, что капитаном быть до смерти скучно, он бы не поверил ни за что. Утолить своё горе он решил в какой-нибудь забегаловке.

Задумавшись о своём одиночестве — отношения с другими друзьями почему-то не грели, — Акая стукнул кого-то лбом в спину, но человек даже не обернулся, а слова извинения пролетели мимо его ушей. Зато Кирихара услышал нечто, что взбудоражило его душу:

— Кто хочет рамен? — вещал Маруи большой компании, что радостно согласилась на предложение. – Тогда за мной! Угощает Джакал.

Кувахара возмутиться не успел, как его потащили в сторону Бунты.

— Акая стоял позади всей этой шумной толпы, но прекрасно видел бывших товарищей по клубу… но они его не заметили.

Есть расхотелось.

* * *

Кирихара был зол, очень зол, столкнувшись на досуге с Фудомине: почти полный прежний состав, одного Тачибаны не хватало. Зависть будто бы всё тело захватила, аж пятки закололо, живот свело, грудь сдавило, спину и плечи холодом обдало. Они вместе, а он один! Почему только он один?! Хотелось кричать, рвать и метать, но вместо этого Акая, улыбаясь, пожал руку капитану команды — Акире. Шинджи-фуку-бучо молча стоял рядом, пронизывая Кирихару взглядом, видевшим юношу насквозь.

Кстати, о взгляде. У некоего Атобе Кейго из Хётея он тоже был особенным, а из старого состава в команде должно было остаться всего двое. Акая улыбнулся — быть может там его поймут. Потому на следующий день капитан теннисного клуба Риккайдай отправился на встречу с капитаном Хётея.

Бывшая школа Атобе ещё долго будет помнить «пришествие короля». Из обычной школы Кейго создал настоящий дворец. А корты?.. Даже в Риккае были не столь роскошны и ухожены. Акая впервые почувствовал себя плохим капитаном.

— Хочешь сам сыграть или договориться о дружеском матче? — Вакаши ждал гостя на скамье тренера. Легко было догадаться, что сыграть хотел он. Хиёши отправил всех домой, поэтому на кортах он и Акая были только вдвоём.

— Почему бы двух зайцев не застрелить? — Кирихара чувствовал себя гораздо лучше и веселее, чем при посещении Сейгаку. Здесь, в Хётее, он чувствовал то же одиночество, исходящее от кортов и их нынешнего «хозяина». Акая был такой не один. Наконец он нашёл родственную душу.

— Убить двух зайцев одним выстрелом, — поправил Хиёши. — Победишь ты, играем на твоей территории, я — на моей.

— Отлично! По рукам!

Акая давно не получал такого удовольствия от игры. Он словно на крыльях летел к мячу и возвращал его, как бог. На мгновение он даже возвысился над Юкимурой. О золотом свечении тенимухо Вакаши ему не сказал, а сам Кирихара от восторга и вовсе не заметил.

— Значит, на моей, — глубоко дыша от испытываемых эмоций, Акая пожал сопернику руку. Настроение чуток поубавилось, когда он увидел счастливо улыбающегося Отори. Хиёши тоже его приметил:

— Ты всё ещё здесь? — немного удивился он.

— Да. Задержался в библиотеке. Услышал, возвращаясь, звуки с кортов, вот и решил заглянуть.

Чотаро приветственно кивнул подошедшему с капитаном Акае.

— Мы уже закончили, — сообщил Вакаши.

— Здорово! Можно вместе пойти…

— Нет уж, — не дав другу договорить, отказался Хиёши. — Мне хватает болтовни Мукахи о новой технике, с которой он с Ошитари обязательно победит «золотую пару». Не хватало ещё вас выслушивать… — поморщился Вакаши. Несмотря на внезапно возникшую к концу прошлого учебного года дружбу с Гакуто и хорошие отношения с Отори, он недолюбливал парных игроков и разговоры о парных в целом. В прочем, роль в этой неприязни как раз таки и сыграл Мукахи.

Акая вновь остался позади. Договорившись о дне и времени проведения матча, он старался не смотреть ни на Хиёши, ни на Чотаро — снова закололо в груди и глаза защипало.

Шаркая порой ногами, пиная жестяную банку, найденную по пути, Акая плёлся домой. Когда проходил мимо спортивного магазина, Кирихара решил заглянуть в надежде, что там ему станет хоть немного лучше — во всяком случае новые напульсники прикупить не мешало бы, — но стало только хуже…

Кирихара уже шёл оплатить покупку, как увидел знакомое лицо в отделе товаров для гольфа. Ягю явно был доволен выбором. Встав в позу, собираясь отправить несуществующий мяч в полёт, он наслаждался ощущением идеальной новой клюшки в руках. Неподалёку в сумке лежали другие той же марки, но разных типов. Акая только собирался подойти, как застыл на месте: красивая девушка, стоявшая позади, приблизилась и обняла Хироши. Оставив игрушку, Ягю повернулся к красавице, нежно коснулся её руки и поцеловал, как истинный джентльмен леди.

— У вас упало, — какой-то парень вывел Акаю из транса, показывая на упавший напульсник.

— С-спасибо, — полностью не оправившись, поблагодарил Кирихара. Пока двое голубков продолжали ворковать друг другу нежности, он поспешил на кассу, так и оставшись незамеченным. Домой Акая бежал без оглядки.

* * *

Дни тянулись невыносимо долго, Акая еле вынес неделю. Настал момент, когда терпеть стало невозможно. Кирихара зарёкся думать о возможности проникнуть через общеизвестный среди учеников тайный ход, но настойчивое желание требовало вспомнить и эти знания применить. Акая не собирался показываться старшим товарищам на глаза, хотел только понаблюдать, послушать родные слуху голоса, мысленно поучаствовать в тренировке — так он смог бы побыть с друзьями, не нарушив обещания.

Оставив своего заместителя за старшего, капитан отправился покорять старшую школу. Пролезая через дыру в решётке, Акая умудрился чуток окрасить одно плечо красным, а пробираясь ползком сквозь кусты — насобирать волосами листьев. Но дело стоило того — Кирихара почувствовал себя как дома. Затаив дыхание, он внимательно следил за игрой «платиновой пары» против Нио и Ренджи, изредка поглядывая на что-то активно обсуждающих Ягю и Сейичи. Одно расстраивало — нигде не было видно Санаду. Грустил Кирихара недолго.

— Акая! Тарундору!!! — от громогласного голоса Геньичиро он аж подпрыгнул в позе лёжа. От икоты юношу спас повторный испуг, когда Санада навис над ним и больно схватил за ухо, подымая чумазого, растрёпанного и исцарапанного мальчишку на ноги.

— Ай! Больно же, фуку-бучо! — взвыл Акая. Стук мячей на корте прекратился, а все взгляды были обращены в сторону лазутчика.

— Смотрите-ка, кто у нас тут? — от улыбки Юкимуры стало одновременно стыдно, жутко и тепло — Кирихара неловко засмеялся.

— Вот почему именно сейчас?! — сетовал Маруи. Он, как и остальные, недовольно смотрел на младшего члена команды.

— Да! Почему не через полгода? — глянув разок на довольного Сейичи, Геньичиро продолжил сверлить взглядом Акаю. В возникшей тишине звук лопнувшего шарика, надутого Бунтой, прозвучал особенно грозно.

— Я ни в чём не виноват, — на всякий случай испугался Кирихара.

— Естественно не виноват, — скрестив руки на груди, Маруи выдохнул, усмиряя свой в большей степени наигранный гнев.

— Но мог бы прийти и пораньше, — обняв кохая по-братски одной рукой, Нио «почесал» его макушку кулаком. Ренджи подошёл к паре и похлопал Акаю по плечу, добродушно улыбаясь. Вскоре укор исчез и с остальных лиц. Все по очереди тискали и подбадривали друга, из чьих глаз текли слёзы, хотя сам он искренне смеялся.

Как оказалось, выполнять обещание не было необходимости: то была всего лишь проверка на прочность. А прошёл ли её Акая? Как знать? С точки зрения Санады, сделавшим ставку на то, что юноша стоически продержится весь год, Кирихара провалился. По мнению остальных, что давали совсем небольшие сроки, Акая с блеском выдержал испытание. Один Юкимура угадал, потому теперь собирал со всех поставленную на кон сумму. Кирихара злиться за ставки не стал — слишком рад был оказаться в родном кругу. Для вида повозмущался чуток, но радость была сильнее — теперь он был не один, мог в любое время навестить семпаев и вспомнить былые времена, тренируясь со всеми. Он вовсе не был оставлен позади, его с нетерпением ждали.

Вершина (джен)

ㅤ

Описание:

Фуджи Шюске проиграл. Нет, сложно назвать проигрышем незаконченный матч. Но именно проигравшим Фуджи себя чувствовал. И ему нужно было найти где-то силы, чтобы вернуть прежнего себя и двигаться дальше. Найти мотивацию стремиться к недостижимой вершине, не опуская руки.

ㅤ

Никогда раньше Фуджи Шюске не изнурял себя тренировками. Он был лучшим без них. Гением. У него не было желания становиться лучше, потому он выполнял стандартную норму, не стремясь выше. Но всё изменилось, когда в последней «прощальной» игре Тезука поставил его на место, указал путь.

«Гений, ха?» — усмехнулся Фуджи, вытирая предплечьем пот со лба. Тезука его по всем параметрам обставил. После той игры Фуджи желал из тенниса уйти, но теперь не мог этого сделать. Тезука провёл игру так, что теперь уходить никак нельзя было.

«И кто теперь из нас гений?»

Стиснув зубы, Фуджи пытался перетерпеть боль, как физическую от жестокой тренировки, так и моральную. Он чувствовал себя раздавленным. Пытался прыгнуть выше головы. У него всегда всё получалось легко, а теперь…

«Юта…» — мелькнуло просветление в глазах.

Младший брат наоборот по́том и упорным трудом добивался желаемого. Пытался достичь недостижимых высот, на которых Шюске пребывал изначально. И теперь Шюске чувствовал себя на его месте.

«Как ты выдерживал это все эти годы?..»

— Отдохни, — обеспокоенно попросил Оиши, протягивая полотенце.

Кикумару стоял позади с бутылкой воды, тоже выражая волнение.

Совестливо стало, что он заставил всех беспокоиться. Да и стоило ли оно того? Хоть чего-нибудь стоящего смог ли он трудом добиться? Фуджи не мог даже проверить, потому что Тезука ушёл. Его не было рядом. Он оставил после себя только одержимое стремление к вершине, на которую встал сам.

— Простите, — принимая помощь, мягко улыбнулся Фуджи, скрывая поселившуюся в сердце тьму. От неё необходимо было срочно избавиться. — Пожалуй, мне нужно составить свои тренировки иначе. Я ещё поработаю над планом.

— Почему бы не обратиться к Инуи?

— Я подумаю над этим.

Дело было не в тренировках — Инуи тут помочь не мог. Он был так же далёк от душевных терзаний, как и сам Фуджи. Они смотрели на жизнь иначе, по-своему справлялись с проблемами. Зато был кое-кто ближе. По духу. Кто точно знал. Кто уже прошёл этот круг Ада.

Шюске постучал в дверь.

На пороге его встретил Юта, одарив недовольным удивлённым взглядом. Шюске опустил голову, будто бы виновато.

— Как?.. — сдавленно произнёс он.

— Э? — безуспешно попытался понять его Юта.

— Как тебе удалось стать таким сильным?

— Сильным?

Удивление никуда не делось, зато выражение лица стало мягче. Что это было? Комплимент? Сильным? С каких пор он стал для брата сильным? Ему предстоял ещё длинный путь, прежде чем он сможет его догнать. А вот подавленный вид озадачивал. Обычно Шюске ко многому относился легкомысленно.

— Хочешь выговориться? — предложил он войти внутрь комнаты общежития.

Шюске не стал отказываться. Именно для того он сюда и пришёл: поговорить, разобраться, понять.

Но разговор не шёл. Братья сидели напротив друг друга, опустив голову и думая о своём. Шюске пытался сформулировать вопрос, Юта пытался понять, зачем он так внезапно понадобился брату и с чего вдруг он теперь сильный. Шюске говорил так, будто он теперь слаб.

Юта украдкой глянул на брата, начиная что-то подозревать.

«Неужто проиграл? Но кому? Кто мог заставить его так переживать?»

— Может, сыграем? — так и не найдя подходящих слов, предложил Шюске.

В матче порой было проще понять своего оппонента, нежели сидя за дружеским столом. Донести верные мысли и чувства. Как когда-то воины понимали друг друга, скрещивая мечи, они переносили сокрытое через теннисные мячи. Шюске казалось, словно в тот момент он вовсе не умел ничего другого.

— Не то чтобы мне этого очень хотелось… — угрюмо произнёс Юта.

Желанием почувствовать себя неполноценным он не горел. Однако согласился. Несмотря на раздражающий характер, Шюске всегда поддерживал его. Вот и черёд Юты настал поддержать его.

Символичная игра в «Камень-ножницы-бумага» определила подачу. Юта начинал. Хотя его специализацией было уничтожение леворуких игроков, настроен он был решительно. У него опыта хватало, как и жажды становиться сильнее. И мотивация как раз стояла напротив него, с лёгкостью принимая подачи и возвращая обратно без особых изяществ и трюков.

«Играется?» — буркнул про себя Юта, невольно злясь.

Следующим сильным ударом он отправил брату сообщение играть серьёзнее. Немного рассеянный из-за наплыва мыслей Шюске едва не упустил такой простой мяч. Однако послание принял, выкинув из головы всё лишнее. Улыбнулся даже. Когда это было в последний раз, чтобы он играл дружеский матч с Ютой? Стало легче, настроение приподнялось.

Юта не желал, чтобы его жалели? Шюске не станет. Со всем уважением прижмёт к стенке и разобьёт. Как бы отчаянно не сопротивлялся Юта. А бился он отважно! Матч затянулся: никто не собирался никому уступать.

Толпа зевак собралась, закончивших свои тренировки. Ребята из Сейгаку и Рудольфа тоже заняли свои позиции болельщиков.

Это уже был не просто дружеский матч между братьями, чтобы разобраться в своих чувствах. Настоящая битва! Шюске безжалостно лишал Юту надежды на победу, несмотря на все крики поддержки. Юта еле удерживал позицию. Всё, что он хотел, не позволить себе проиграть слишком быстро. При этом он не выглядел загнанной в угол дичью. Наоборот, он был яростным зверем, вышедшим на охоту. Его взгляд пугал гораздо сильнее атак: Шюске невольно сделал шаг назад, когда пересёкся с ним взглядом.

«Поразительно!» — искренне восхищался он младшим братом. Его решимость и отчаянность вдохновляли. Шюске видел в нём то, чего ему не хватало. То, ради чего пришёл.

Усмешка — финальное очко получено. От былой подавленности не осталось и следа. Игроки подошли к сетке, чтобы стандартно пожать руки.

— Спасибо, Юта. Теперь я могу двигаться дальше.

— Издеваешься? — раздражённо произнёс Юта. — Пришёл самоутвердиться за мой счёт?

— Нет, вовсе нет. О чём ты? Я… — Шюске опустил голову, не зная, как выразить искренность, — лишь искал ответ. И ты дал мне его. Ты и правда поразительный. Поверишь ли ты мне, что я восхищаюсь тобой? А теперь ещё и вдохновляюсь?

— Льстец, лжец и провокатор.

Слова Юты только вызвали усмешку у Шюске. Да, есть такое. Но не тогда. Не в тот момент.

Той ночью Шюске наконец смог выспаться: мысли не одолевали в давящей тишине. С новыми силами, игнорируя разливающуюся по мышцам ноющей болью молочную кислоту, он отправился на тренировочную площадку, куда постепенно подтягивались остальные. Новый вид дико выглядящего сока уже стоял на столике. В ту сторону Фуджи и направился. Выпил стаканчик, оценив вкус, вызвав при этом порывы панического ужаса у всех окружающих, кроме Инуи, к которому, поставив пустой стакан на место, обратился Фуджи:

— Мне нужен новый план тренировок. Жёсткий, но не разрушающий тело. Боюсь, только своей инициативой я себе немало навредил. Так что рассчитываю теперь на тебя.

— Долго же ты. Я уже подготовил несколько вариантов…

ㅤ

Свидание с Акаей (гет, Акая/ОЖП)

Описание:

Даже обычная тренировка кохая и семпая может превратиться в свидание. Достаточно просто взяться за руки!

— У тебя получается уже гораздо лучше, — похвалил девушку парень с чёрными лёгкими кудряшками.

Хотя выглядел он мило, а особенность непослушных волос добавляла ему шарма, стоило сравнить его волосы с определённым видом водорослей, как парень превращался в истинного демона. По крайней мере на «поле боя» — теннисном корте. Он как раз тренировал своего милого кохая на одном из уличных.

— Благодарю, К-кирихара-с… — неуверенно замолчала юная школьница, стесняясь по имени назвать капитана мужского теннисного клуба средней школы Риккайдай.

Она наблюдала за всеми его матчами, в тайне надеясь стать менеджером только ради него, но в итоге решила сама попытать удачи на корте, чтобы лучше понимать увлечение парня, нечаянно укравшего её внимание. Ей удалось стать для него другом. Возможно, уже даже больше, чем просто другом. От подобной мысли она даже слегка покраснела.

— Акая-семпай, — легонько стукнул он девушку по лбу. — Я же уже говорил, зови меня по имени.

Девушка смутилась ещё сильнее от очередного дозволения звать его по имени и счастливо улыбнулась. Хрупкое ощущение близости будоражило сердце, воодушевляя.

— На сегодня всё, — потрепал её Акая по голове.

Хотя она заслужила похвалу милого сердцу, девушка оставалась неуверенной в своих способностях. Каждый раз ей казалось, что она вот-вот опозорится, однако продолжала выкладываться на все сто. Она хотела научиться, чтобы однажды иметь возможность сыграть с Акаей. Сыграть, не страшась того, что ему будет скучно. За демона не беспокоилась: ей не грозило стать настолько сильной, да и провоцировать его она уж точно не собиралась. Она его уважала. Хотя не видела ничего плохого в невинном сравнении: ей нравились его волосы.

Свежее полотенце упало девушке на плечо. Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как Акая отходил взять вещи из спортивной сумки. Подкинув ей воду, отвёл в сторону, чтобы никому не мешались. Они сели на небольшую скамейку, отдохнуть и понаблюдать немного за другими игроками. На уличных кортах хватало народу. Не только молодого: затесался даже бывалый старичок, гонявший школьников, словно сам был вечно юным.

Взгляд Акаи тоже был прикован к играющим. Бегло смотрел он то на одного, то на другого, не задерживаясь на ком-либо дольше секунды: волновался. Для японца взять девушку за руку в людном месте означало многое, момент порой волнительнее поцелуя украдкой. Краснея от умиления, девушка легонько сжала руку, поддерживая, — Акая улыбнулся, также покрываясь краской. Непередаваемое тепло и волнение первой влюблённости разливалось по их венам. Такой невинной и нежной. Наивной и доброй. Искренней. От неё и правда хотелось мысленно парить над пушистыми облаками.

Не в первый раз Акая предложил проводить её. Держась за руку, она слушая его сбивчивые рассказы, полные эмоций и глупых, но счастливых смешков. Поддерживала его улыбкой и короткими возгласами изумления. Ему большего и не надо было, лишь бы девушка не заскучала, а неловкое молчание не затянулось.

Они стояли у самых дверей дома девушки. Она не спешила открывать. Стояли молча: никто не хотел прощаться. Акая осторожно осмотрелся и приблизился к ней. С опаской, словно боясь причинить боль, взял за плечи, заглядывая в глаза, пытаясь с их помощью набраться уверенности, дабы украсть невинный поцелуй. Короткий, неуклюжий, но чувственный. Самый лучший и сокровенный. В смущении после поцелуя девушка отвернулась в сторону, прикусывая нижнюю губу, ладошкой закрывая горящую щёку со стороны Акаи. Довольной улыбкой она давала знать, что он не совершил ошибку, рискнув.

— Я зайду за тобой завтра перед школой, — задыхаясь от счастья и воодушевления, пообещал Акая.

— Я постараюсь не задерживаться.

— До завтра!

Сердце бешено билось, а улыбка не желала сходить с лица. А на душе царила волшебная лёгкость. Она была счастлива. Будущее виделось ей самым светлым: она с нетерпением ждала следующего дня.