Власть Глота. Безумец и кукла

Часть 1: Кукла и безумец

– Стоишь? Наказал… по лицу вижу. Бил, а? Тощий ты стал… ты вообще как стоишь?

Черноволосый мужчина с синими льдинками глаз стоял перед воротами Капитолия. Смотрел поверх головы высокого пришельца, благо позволял рост и делал вид, что не слышит, как его обсуждают. Его тело и синяки.

«Будьте вы все прокляты», – думал он, старательно держа безразличие на лице...

Внутри все скрутило при слове «улучшения». Он слишком хорошо помнил, как его схватили в трущобах города и кинули в застенки пиратов. Как явились отборщики-ученые и решили, что его материал подходящий для выполнения задачи Капитана. А потом была бесконечность… бесконечность заключения в светлой серой комнате-камере, с голым полом. Которую он покидал только для «проведения процедур». Болезненных операций, некоторые из которых проводили без наркоза или обезболивающего. Дабы проверить границы его выдержки и выносливости.

А после отдали на «доведение». Изматывающие тренировки тела, вбивание рефлексов и крайне доходчивое объяснение, что он теперь такое… да и трудно это забыть, когда тебе удалили треть мозга, внедрили камеры в сетчатку глаз, когда тело нашпиговали железом, и теперь ты не можешь контролировать свое тело. Не можешь ничего… только думать в клетке своего тела.

– Хреново, Игорь? – мужчина перед ним захихикал, странной обрывистой манерой. – Ай, какая куколка! Кире бы понравилось…

"Кто такая Кира?"

– А ее нет! Нетути! Вот досада, а? – мужчина качнулся прямо к его лицу.

Жаль, у того не было оружия… можно было с полным правом и удовольствием подчиниться программе и оторвать ему голову. Или свернуть. Как хрустят позвонки шеи, Игорь знал хорошо.

Странный, непонятный, будто полубезумный, и внешне так похожий на человека почти обнюхал его лицо, клацнул зубами прямо перед носом и вновь разразился рваным смешком.

– А ты хоро-ош… ясно-понятно, чем ее взял!

Падающие капли дождя усилились в струи и по шее Игоря потекла вода с мокрых волос, забираясь под шиворот отвратительно мокрого комбинезона. Вскоре он, как и безумец перед ним, промок под дождем окончательно. Охранять ворота Капитолия. Стоять истуканом, действуя и обретать видимость контроля над самим собой, лишь когда кто-то посмеет приблизиться к нему с оружием в руках. Если только это не один из Команды Капитана.

Безумец, что вновь и вновь приходит к Капитолию, и издевается над ним, сыпя непонятными словами и именами, это давно прекрасно знает. Все в Игоре в отчаянье передернулось, когда мужские губы жадно приникли к его, сминая и кусая, опаляя дыханием. Когда его рука, приобняла за талию. Хотелось взвыть от бессилия. Не агрессия… не нападение! Тело неподвижно…

– Я найду… найду способ… взломаю тебя, малыш… – жаркий шепот. – Ты не хочешь быть его игрушкой, а? Не хочешь…

«И твоей тоже!»

– … ничего… а он умеет мстить тем, кто ему мешает… кто смеет вставать на пути… а отвечать тебе… За Киру. За девчонку… больно, а?

Пальцы руки касаются щеки, прослеживая линию выступающего под кожей провода, идущего вниз по шее и скрываясь под тканью комбеза. Если бы он мог, дрожь охватила бы тело.

– Знаю, малыш… вот ублюдок! – хихикает безумец.

И вдруг вкладывает в карман ему что-то.

– Печенько… сам пек. Вкусное… потому что с любовью сделано! Ты кушай… как прикажут жрать, сможешь съесть. Лады, бывай…

Игорь внутри передернулся, когда губы безумца вновь обожгли его. А сверху будто разверзлись небеса, обрушивая тонны воды на захваченную пиратами планету…

Полукиборг стоял у ворот Капитолия, и видел как однорукий безумец скрылся в трущобах, за которым по пятам летел дроид…

Часть 2: Наказание

Интересный образец.

Он устраивал его намного больше Весельчака… тот был слишком неуправляем. Человек, родившийся на Сигме-06, просто не мог выжить там без введения в кровь инъекции. Прививка обеспечивала приспособляемость к местным вирусам, но меняла кровь и продолжительность жизни… попутно вызывая несущественные нарушения. А ведь У родился там… и человеческого в нем было разве что само тело.

А вот этот был человеком. Абсолютным. Он стоил тех лет ожидания, поисков и дальнейших улучшений. Глот обошел стоявшего перед ним мужчину, неотрывно наблюдая, как тот душит мелкого вора из трущоб. Тонкая улыбка змеилась по губам Капитана. Он продолжал бороться. Даже с железом в голове, под его внушением – боролся, несмотря на предательство собственного тела. Сжимающие хрипящее горло пальцы, иногда дрожали, а в синих льдинисто-ярких глазах светилось отчаянье… но не то отчаянье, вызывающие у слабых слезы… нет, это было отчаянье на себя. Что он не может остановить ЭТО.

– Сломай ему шею, – прошелестел голос Капитана.

В тиши помещения явственно прозвучал хруст. Тело упало на пол. Глот по-змеиному повел головой, сузив глаза. Подошел к своей игрушке, вглядываясь в застывшее лицо. Маска… он научился притворяться.

– Разве я приказал отпустить его? – голос словно шелест, но обдает холодом.

Мужчина неподвижен.

– Наказание… сними комбинезон. До пояса. На колени.

Руки его послушной куклы выполнили приказ, в то время как ноги послушно согнулись, опускаясь на колени. Глот, откинув полы длинного кожаного жилета, также опустился на одно колено позади мужчины. Длинные белые пальцы прошлись по желобу позвоночника, в то время как чувства обостренным эхом передали страх, что наполнил черноволосого.

– Ты знаешь, что наказание – боль… система тебе не поможет. Приказываю не двигаться. Не шевелиться. Не кричать…

Перед ним был прекрасный холст. Можно позволить развлечься и так, создавая искусство. Остро отточенный скальпель, привычно лег в руку. Одна рука, для удобства, легла на плечо куклы, а в следующий миг лезвие врезалось, поддело, погрузилось в кожу, мясо… и первая алая струйка теплой крови побежала по спине.

Из шрамов и рубцов, нанесенных под правильным углом, можно создать красоту. Особенную, пробирающую… линии мясистых шрамов, гладких и выпуклых, под углом и плавно пересекающие спину… складывающиеся в узор древний, повествующий о боли и участи раба.

То, что нужно…

Но это будет потом… когда шрамы затянуться и станут твердыми.

А пока удовольствие в другом – наносить, зная какую боль это приносит.

Боль нарастает с каждой минутой, по спине все чаще бегут алые струйки и Глот иногда накланяется, вдыхая сладкий аромат крови. Приятно и провести языком по свежей ране, всасывая и сглатывая эту живительную жидкость. Сила внутри все четче считывает эмоции куклы, что щекочущим эхом пробирается внутрь него самого. Больно… как же больно…

Когда вся спина залита кровью, а тело киборга несмотря на все внедренное железо дрожит, содрогаясь, он с сожалением опускает скальпель.

– На сегодня довольно…

Он встает, и обходит куклу. Поддевает пальцами подбородок, заставляя свою игрушку запрокинуть голову и вглядывается в синь глаз, где блеском непролитые слезы.

– Ты знаешь… тень неповиновения и я узнаю. И поверь, это еще не конец... открой рот.

Лицевые мышцы не так подчинены системе, не столь контролируются… что было сделано специально. Что за удовольствие, если кукла утратит способность управлять выражением своего лица?

Игрушка не должна иметь право свободы… большей, чем ей позволено хозяином. Он силой, не надо даже руки трудить, заставляет его открыть рот и достает из другого кармана флакон. Миг медлит и все же решает использовать. он выливает содержимое в рот куклы, заставляя пить. Лицо искажается невыносимой болью. Глот знает, что горло куклы будет неспособно принимать пишу несколько дней, как и желудок. все обожено, как кипятком или... кислотой. по лицу куклы все же скатились крупные слезы. Боль - это хорошо...

– Послушная кукла.

Он позволяет черноволосому закрыть рот, опустить голову. Пальцы касаются черных кудрей, почти ласково пропуская меж собой жесткие волосы.

– Даже в поражении можно найти победу… на сегодня ты свободен. Встал. На место.

Черноволосый подымается и, механически развернувшись, как послушный пес идет на место. В каморку на этаже, где система ослабляет контроль и Игорь сползает на пол, сжимаясь в позу эмбриона, кусая губы, из которых рвется скулеж…

Часть 3. Жалость

Кукла Капитана, следующая за ним по пятам, подобно послушному псу на этой планете, давно стала тенью для всех. Есть и есть… всего лишь игрушка, орудие. Забава… которая стоила внимания только в том плане, чтобы ей не поиграли с тобой. Но только в том случае, если ты разозлил Капитана.

Никто из Команды никогда не посмел бы это сделать.

А вот игрушка умудрялась…

Шарт до космических духов устал после карательного рейда по трущобам. Жрать хотелось немилосердно, а еще больше напиться. Поэтому добравшись до Капитолия, он первым делом был намерен основательно заправится. А уж потом добрести до своей койки и выспаться денька два…

В столовке было шумно и полно народу, а Шарт слишком устал. Он был достаточно сильным бойцом, чтобы перед ним расступались, освобождая дорогу. Но не в этот день…

Тощая фигура даже не подумала сдвинуться и на сантиметр перед ним.

– Пошел с дороги! – рука пирата схватила дурака за ткань комбеза и просто отшвырнула в сторону к стене.

Тот впечатался спиной в стену, глухо вскрикнул, и свалился на пол как куль.

И только тогда Шарт понял кто это… чернявая человеческая игрушка Капитана.

Нахмурившись, пират устало остановился, раздраженно смотря на беспамятное тело у стены. Мозги со скрипом выдали мысль, что Капитан может быть недоволен. Трогать куклу не возбранялось, а иногда прямо разрешалось при наказании. Но не надо быть умником, чтобы не понимать – чужие игрушки лучше не ломать…

Шарт с досадой пнул ногой тело.

– Какого…

– Не сдох? – походя спросил напарник по рейду, останавливаясь рядом. – Парни говорят, его с начала рейда отставили. Торчит посреди зала с приказом не двигаться. Четвертый день…

Шарту на эти подробности плевать было, уж хотел было продолжить путь до пайки с нормальной жратвой, но все же неохотно наклонился, проверяя пульс на шее. Живой… взгляд по привычке отмечать существенное в других разумных отметил сухие, выцветшие губы, мертвенно бледное лицо до серости и… жар. Кожа на мешке костей горела и все в общем недвусмысленно говорило, что забава Капитана может отдать концы. Что категорически не хотелось бы Шарту.

Не хотелось проверять, насколько смерть этой куклы разозлит Капитана. Возможно и нет, а может у того уже есть на примете новая игрушка. Но, возможно, стоило сохранить жизнь этому чернявому.

Встряхнул его за плечо и почувствовал влажную ткань пальцами. Глянул – на пальцах красное. Кровь. Та-ак-с… перевернул спиной кверху и напарник рядом присвистнул. Было от чего. Вставшая коркой ткань комбеза на глазах пропитывалась влагой.

– Хрена ты его толкнул…

Вот с этим Шарт был согласен. Сдохнет же из-за него!

– Тащим до костоправов, – сплюнул он.

Напарник скривился, но не стал спорить. Подхватив куклу под мышки, поволокли в сторону медотсека. Док только скривился, увидев кого они притащили.

– Опять… там бросьте. Потом займусь. Вечерком.

Шарт бросил тело, где сказали, а потом шагнул к доку, угрожающе нависнув над круглым жирным синарцем.

– Сейчас. Понял? А то Кэпа расстроишь.

Док поскучнел, но занялся куклой.

Шарт равнодушно привалился плечом к стене, будучи намерен проследить за лечением. И не зря, судя по досадливому взгляду дока. Явно думал, они отвалят, и он сможет умыть ручонки…

Первым делом, док вколол укрепляющее чернявому, а потом уже разрезал на спине того черный комбез, отдирая ткань от плоти. Где-то ткань крепко так пристала… взгляду Шарта и дока предстал тот еще видок. Вспухшая, окровавленная, изрезанная спина, местами откровенно колющая взгляд выступившим из ран гноем. Док выругался с чувством, а Шарт уныло подумал, что столовка отменяется. Надо проследить, чтобы док выполнил свою работу, а потом для верности надо будет самому оттащить эту куклу на его место. Может, и отлежится… сколько Кэп его уже на выносливость проверял, выживал же…

Засев в углу, мотнул головой напарнику и тот отвалил. А Шарт остался, наблюдая за копошением дока. Тот, смирившись с судьбой, занялся лечением тушки… только без особой бережности. Стал чистить спину беспамятному человеку, и тот глухо мучительно застонал сквозь забытье. Иногда от боли тот почти приходил в себя, а потом опять безвольно обмякал под руками дока. Шарт мрачно наблюдал, прихлебывая из фляги остатки алкоголя.

– Обезболить гнырр не дает? – проворчал он.

– Не сдохнет, – огрызнулся док. – Живучая тварь…

Живучая… ничего не скажешь. А так поглядишь, и не скажешь… набор костей. Кэп тоже не образец, но там вся раса такая… а людишки помясистей… уж он знал. Особленно самки…

– Все. Спину почистил, что надо вколол.

– Регенерирующее?

– Вколол! – почти выплюнул док. – Если не трогать, то может и не подохнет.

А может и подохнуть… если Кэп «тронет». Ну, да это не их забота. Шарт подумал бросить куклу у дока, но не рискнул. Перебросил на плечо тело и потащил прочь. Каморку механической полукуклы он знал. Рядом с апартаментами Кэпа. Небрежно уложил на пол… глянул еще на спину, отмечая узор вспухших рубцов, уже не кровоточащих. Вот ведь… и все же вытащил походный НЗ. Хуже не будет… распылил над спиной обезболивающее. Ведь правда загнуться может…

Потом ушел.

До вечера выбросил из головы. На комм звякнуло сообщение из трущоб. У опять предлагал герыч. Для людишек планеты отрава в чистом виде, для намийца же первоклассное средство, чтобы с большим удовольствием оприходовать самочек. Чешуйчатая кожа аж зазудела, и он с досадой цокнул языком. Завтра сходит… и надо этого все же проверить. Камеры точняк засняли, как он куклу в стену впечатал, а потом по коридорам тащил...

Чего он такой костлявый? С чего там регенерировать? Тело небось уже само себя жрет…

И вроде как пофиг с тем, но…

Чернявый лежал на голом полу, лицом вниз. И явственно сжался, когда он вошел. Значит, живой. Шарт мрачно окинул его взглядом – видок не сильно лучше. Заостренным ногтем поддел крышку консервной банки с мясной кашей. Кажется, такие давали людишкам на планете в стандартные пайки за работу… и поставил у головы чернявого. Тот дернулся, чуть повернув голову. Сквозь спутанные грязные волосы тускло глянули синие глаза.

– Жри, – приказал Шарт.

Даже не дернулся.

Тьфу ты… Шарт раздраженно, силком вздернул его с пола, усаживая и, взяв банку, ткнул ее в зубы.

– Рот открыл, ну!

– При… – чернявый захлебнулся, когда Шарт просто силой сдавил его челюсти пальцами, не давая закрыть, и тупо плеснул в род содержимое банки.

Жидкая каша с волокнами дрянного мяса, будучи холодной, с крупинками жира, потекла в горло. Горло чернявого рефлекторно глотало жижу. Банка опустела, и Шарт отпустил чернявого, бессильно привалившегося к стене.

Что же… все что мог, Шарт сделал.

Шарт очень надеялся, что не привлек внимание Капитана этой куклой.

**********************************

Весельчак привычно бесил, сыпя дурными шутками и чуть ли не виляя невидимым хвостом. Шарт срать хотел на его шуточки. И так все достало… правда герыч был неплох. Слизнул с пальца порошок, и довольно рыкнул.

– Сойдет, – смилостивился он. – Десять банок, как обычно. Не тухляк.

– Хорошая тушенка! Теперь живем, а, Вертер? – захихикал Весельчак. – Слышь, Шарт…

– Что тебе еще?

– Ты это… куклу не видел? А то у Капитолия смотрю-смотрю, одни автомоты-железяки стоят, а куклы чернявой нет…

– Тебе какое дело?

– Да ничего… прикольный он. Знаешь? – язык Весельчака развратно лизнул губы.

Тьфу, как самка… ах, да… может у полукровок людей это вовсе не приглашение к этому самому? Гнырр его знают…

– Капитан развлекся, – грубо ответил.

Какая в том тайна?

Весельчак неожиданно посерьезнел, заткнулся. Даже приятно.

– Спина в мясо… отлеживается, – снизошел до него Шарт, и засунув в карман герыч, хлопнул дверью лачуги.

Часть 4: Долг пирата

– РРРА-ААХ!!

От зверского рыка ящероподобного инопланетчика, развернувшего кожаный капюшон вокруг шеи и щерившего острые ржавые клыки, пробрало бы кого угодно. Даже другие пираты дрогнули. Но только не киборг-кукла. Как стоял, так и стоит у стены. Пялится перед собой синими глазами и хоть бы моргнул.

Ящер ворча, сдул капюшон на своей шее.

– Кныш, ты чего?

– Да думаю, сколько мозгов у этой Куклы, – телепнул раздвоенным языком в воздухе ящер.

– Да ему черепушку же вскрыли, да мозги порезали! – фыркнул другой. – Видал пластину слева? Какие там мозги? Нашпиговали железом, вот тебе и автомот. Никакой разницы.

– Есть, – не согласился ящер. – Когда мы с Шартом его к доку тащили, точняк стонал. А значит мозги есть.

– Да не… – с сомнением произнес третий.

Другой пират подошел ближе к чернявому, оглядывая пристально. А потом вытащил из кармана зажигалку. Смешное название местных, но вполне верное. Поднес ее прямо к глазам Куклы и щелкнул, зажигая яркий огонек, пристально уставившись в глаза киборга.

– Точняк. Мозги есть, – зло усмехнулся. – Зрачки вон, как сжались. От света. Может его огоньком пожечь, а, парни? А то может его Кэп не просто так у ворот поставил? Мы ж с рейдов здесь проходим. А он смотрит, слушает…

Можно было дальше не продолжать. Все и так хорошо поняли на что намекал пират. И камер именно здесь вроде как нет, чем все и пользовались, обговаривая дела. И как часто этот бывал рядом?

– Вот же грылл…

Кулак с размаху ударил по лицу человека. Голова дернулась, из разбитого носа хлынула кровь. Но больше в лице Куклы ничего не поменялось. А потом пират так же резко несколько раз ударил кулаками по ребрам и в живот. Тело дрогнуло под ударами, но осталось неподвижным. Игрушка Капитана не пыталась защищаться.

– Да стой ты! – оттолкнул пирата Кныш. – Нельзя ломать!

– Да я…

В пронзительно синих глазах стояла боль.

– По-другому надо, – язык ящера с шипением разрезал воздух. – Надо чтобы у него просто мозги отключились…

– Вот именно! – отозвался другой пират.

Следующий удар полетел в голову… тело полукуклы дергалось под ударами, лицо вскоре залила кровь. Но он стоял. Молча. И это распаляло пиратов еще больше. В конце он все же упал, и в дело пошли тяжелые ботинки. Кто-то саданул каблуком по длинным пальцам, ломая их. Чьи-то пинки били по ребрам и… по голове. Наконец они остановились у изломанного, окровавленного тела. И только тогда осознали, что натворили. Ко всем пришла лишь одна мысль – Капитан убьет.

Не надо было его трогать… идиоты!

– Избавимся? – сказал один.

– В мусор его. В топку, – предложил другой отрывисто.

Терять было нечего… да и пропадет Кукла, что с того? Был бы нужен, Капитан никогда бы его без своего внимания бы не оставлял…

Четверо подхватили тело за руки и ноги, и потащили к топке мусоропровода. Впихнули и закрыли дверцу… утром его и так сожгут.

********************************

Громада Капитолия высилась над городом. И ноги Весельчака бы рядом не было, но рядом с Капитолием – вот шутка! – была самая крупная свалка… где можно было найти много чего полезного. Поэтому Весельчак там и работал. На мусорке.

В этом была своя издевка… иногда он думал о том, что из Капитолия вполне можно видеть, как он с полусотней землян разгребает мусор у Капитолия. Смешно, да… и демонстрация… где его место, а где Глот. Капитан пиратского альянса…

Каждый раз Весельчака пробирал нервный истерический смешок. Шутка! Шутка какая!

Из-под ног рванула огромная крыса.

– Тьфу, тварь!

Следующую крысу он все же снял, метнув нож. И поднял вверх за длинных хвост, оглядывая добычу.

– Вертер!

Дрон подлетел ближе, мигнул разрядом, и без приказа бросил луч на тушку зверька.

– Па-рр-раззиты. Не… не рекомендуууется в пищу.

– А на вес на жаркое потянет, – вздохнул У. – Вымочить если… продезинфицировать, промариновать… пальчики оближешь.

Подвязал за хвост к ремню. Давно хотел лазанью сделать… как-то его угостили этой ЛАЗАНЬЮ. Вкусно было… рот наполнился слюной, и он сглотнул. Консервы в глотке стояли. Да и многие крыс жрали… как голубей пожрали, так на крыс перешли. Собачатину тоже ели… а кошек почему-то нет… грылл их знает почему. У разницы не видел. Подыхая с голоду все сожрешь и не крякнешь.

Ладно. Работать пора.

Людишкам много чего запретили, как Глот власть захватил. И технику тоже, и оружие, и так по мелочи… вот из города, бывшей Москвы, все сюда свезли… но составные части техники, если разобрать, перебрать – по новой использовать можно. Вот к этому людей и приставили. И Весельчака, что среди них затихарился. Думал, Глот убьет… тот мог. Но видно решил, что так смешнее будет. Прав был. Смешно.

К концу смены устал хуже собаки… да ну ее в болото… или как там люди говорят?

– Эй, Кирюха! Че за движуха? – у пункта сдачи мусора (за смену нужно было сдать хоть пять кило полезного драгметалла из железа и прочего) творилось что-то не то…

Бородатый мужик, которого Весельчак двадцать лет знал, сплюнул под ноги.

– А-а-а… там в топку автомата кинули… одну из этих кукол. Ванек хотел топку включить, работу начать… кнопку чикнул. А там как забьется в огне, а потом дверца слетела, и он вывалился. Черный, огонь пляшет… ну, его потушили, ясень пень… во-о-он, валяется! Теперь точно бы в топку, а Ванек в отказ.

– Хоть режьте не буду!! – орал среди мусорщиков голос Ванька. – Не стану, говорю!! И не подойду к топке этой!

Какое-то дурное предчувствие толкнуло вперед, и Весельчак сбежал по горе мусора вниз, скользя по мусору и тормозя ногами, хватаясь за выступающие железки, чтобы не покатиться вниз. Скатился, врезался в толпу, продрался сквозь спины и встал, с ужасом уставившись на тело.

Игорь…

****************************

Обгорел он знатно…

Весельчак ни хрена не умел латать. Всегда думал, что если что – лучше пристрелить. Так это же Игорь… муженек Киры. Киры…. Если в мире прошлого и будущего и была женщина, что могла покорить У – то это была она. Смелая. Отчаянная… ух, как она ему однажды врезала! Ну, и он ей тоже…

А потом она ему шкурку спасла. Аккурат перед тем, как Глота завалить и пропасть в прошлом. Ну, тогда он этого не знал… но долг остался. Долг жизни пирата! А такими долгами не раскидываются. А случая отдать должок за сто лет с гаком не представилось.

Не шла она из головы. До сих пор ее клинок у горла во сне видел. Как она его кнутом за руку перехватила и над пропастью удержала. Казалось тогда сердце через кишки вылетит… одно дело просто с высоты в смятку шлепнуться, а другое дело упасть в горящие сопла разбитого корабля. Ух, как его тогда пробрало! Всего за секунду, пока она его не швырнула тем кнутом на этаж ниже.

Потому он ее враз узнал в школе. И дралась она не хуже. Да еще ее шмакодявка влезла!

Вот не шла у него эта семейка из головы.

И у Глота тоже, как оказалось… нашел, как отомстить Кире. И к гнырру, что Кира даже не узнает о ее Игоре.

– Выживет?

Васек, что латал всех в округе, передернул плечами.

– Черт его знает… его еще и избили перед тем, как в топку бросить. Он в огне не много был. Эт-то не беда… следы останутся… а вот с головой плохо. Разбита она. С одной стороны будто консервным ножом часть черепа сняли… голову перевязал, а там… не знаю, У… может ему стоило? Лучше умереть, чем дураком остаться.

Весельчак заткнул рот кулаком, давя нервный смешок…

********************************

И все же Игорь выжил.

– Ну-ка… давай! Ложечку за Киру… ложку за девчонку… за Вертера… ай, что током бьешься?!

– Изззви-и-ните…. Кап-ппи-тан!

Погрозил кулаком отлетевшему дрону и вернулся к Игорю. Пустые синие глаза равнодушно смотрели вперед. Дураком тот не стал… но что-то у него с памятью было. Левая сторона тела не слушалась. Может из-за железа, которым его нашинковали у Глота. А так перманентная амнезия. Через каждые несколько минут. И проблески жутких воспоминаний от пребывания в Капитолии.

– НЕЕТ!

Правая здоровая рука выбила миску из рук, а в следующую минуту тело скорчилось в комок, пытаясь закрыться рукой.

– Ну, что ты как не родной…

Через минуту сознание Игоря вновь очистилось. С грехом пополам накормив, Весельчак стал собираться. Игоря надо спрятать… по всем прикидкам сегодня должно случиться ЭТО. Кира должна была объявиться сегодня. И подростки с ней… не надо ей видеть Игоря таким! Не надо… с Игорем долг отдать ей не получилось. Отдаст иначе.

И Глоту тоже.

В духовке томилась лазанья из крысы…