Великие перемены

Глава 1

Анц заполз под крышку, еле втиснувшись между какими-то железками, липкими и неприятно пахнущими, и крепко вцепился всеми лапками в какую-то деталь. Он был в относительной безопасности, но жужжание и тряска ясно давали понять, что эта штука несётся куда-то. Анц устал, он уже не мог думать, а просто застыл, как часто застывал в муравейнике, когда шёл дождь и дел не было. Это состояние было как анабиоз, но оно сохраняло силы и ту крупицу разума, которая всё-таки была у муравьёв.

Яркий свет и тишина вывели его из этого состояния. Анц потёр лапками глаза, пошевелил остальными конечностями и только хотел побежать и спрятаться куда-нибудь в темноту, как что-то схватило его посередине туловища и понесло. Анц усиленно барахтался, пытаясь вырваться, но две клешни держали его крепко, а потом его опустили в прозрачный сосуд. Он точно знал, что это: ему уже встречалось такое недалеко от муравейника, там были остатки сладкой и вкусной жидкости, и все из муравейника ходили туда попить. Но этот сосуд был пуст. Как Анц ни бегал по кругу, как ни старался подползти к высокому краю, но скользил и срывался вниз.

— Костя, смотри, кто к нам прилетел на коптере, — обратился Гена к коллеге по лаборатории, показывая колбу с муравьём.

— Да, отличный экземпляр. Он из того муравейника, за которым мы следили?

— Представь, как знал, что нам нужен первый для эксперимента, и вот даже ловить не пришлось, сам прилетел.

— Так это наш доброволец. Может, ты, парень, удачливый, и у нас всё получится благодаря тебе, — обратился уже непосредственно к Анцу Гена. — СиМа, посмотри, как тебе этот красавчик?

И Гена приподнял колбу, показывая её окуляру камеры, прикреплённой к длинной гибкой трубке. Трубка начиналась из шара, к этому же шару вели ещё несколько трубок, каждая имела разные окончания: клешни, тонкие гибкие стержни и даже треноги. Шар ловко двигался на конечностях, пряча или выдвигая по необходимости свои ноги-руки.

Окуляр моргнул, меняя режим восприятия изображения, осторожно дотронулся своими гибкими стержнями-пальцами до колбы, и раздался мелодичный женский голос:

— А он мне нравится, наверное, можно его подготовить и начать.

— Ну что ж, план у нас давно разработан. Первый наноимплант готов. Мы его немного подкормим, гормонально, чтоб он набрал вес и был в форме, а через пару дней начнём.

Так Анц попал к ребятам в лабораторию. Гена и Костя, уже довольно взрослые по меркам центра «Сириус», были студентами второго курса физико-математической кафедры в Москве, но всё время проводили в лаборатории центра, а сама учёба уже давно была заочной. Их главная работа была связана с нанотехнологиями и внедрением их непосредственно в живое существо, а помогала им в этом СиМа — Сибионическая Матрица.

Искусственный интеллект не оправдал себя. Люди и боялись его развития, и хотели его, поэтому в его базовых требованиях закладывались противоречивые концепции. Иногда он выдавал полный бред, которому явно было невозможно довериться. Ещё его дороговизна как постоянного источника энергии. Прорыв произошёл в «Росс-Атоме», когда сделали корреляцию между взаимодействием атомов и нейронными связями живой клетки. Совместив эти два, казалось бы, разных процесса, получили практически новый разум. Обучение и подбор программ, а также приведение сначала громоздкого оборудования к малым формам заняли около пятидесяти лет. Но вот уже студенты с первого года обучения получают малый прототип СиМа.

Так Гена и Костя стали воплощать свою мечту — «К звёздам».

Анца достали из колбы и осторожно прикрепили к стенду. Лапки, брюшко и усики смазали гелем, у Анца поплыло всё, и он погрузился в глубокий сон.

Пробуждение началось со звука и понимания разговора:

— Ну как, живой?

— Ничего, оклемается. Смотри, уже усики зашевелились.

— Даже не верится. А вырос-то как! Хитин получился крепкий и пластичный.

— Ну давай знакомиться, — воззрился на Анца окуляр.

— Анц, — подумал или сказал Анц.

— Ребята, он транслирует речь! Мы смогли, мы сделали!

По лаборатории запрыгали и закрутились двое парней и СиМа — сфера с конечностями.