Ведьмы под неоном

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: городское фэнтези

Доп. жанр 2: романтическая фантастика

ВЕДЬМЫ ПОД НЕОНОМ

Автор: SHADOW

Пролог: «Падение в бездну»

Тихорецк остался где-то за гранью не только географии, но и здравого смысла. Дима не помнил, как именно его ноги вынесли на перрон Казанского вокзала — тело двигалось на автопилоте, пока разум корчился от внутреннего шторма. Ему было семнадцать, и его Сила сейчас напоминала оголенный нерв. Она не искрилась светом джедайского спокойствия, она выла. Выла от одиночества, от тяжести чужих воспоминаний, которые он впитывал как губка, от звенящей пустоты там, где должно было быть простое человеческое тепло.

Он искал место, где этот шторм утихнет. Не храм, не библиотеку и не тихий парк. Ему нужно было место, чья собственная боль была бы громче его собственной, чтобы его крик просто потерялся в общем гуле.

Сила вела его не по указателям. Она вела по вибрациям асфальта, по запаху озона, который в Москве не мог принадлежать никакому троллейбусу, по ощущению статического электричества, волнами поднимающегося из канализационных люков. Дима шел мимо застывших в вечных пробках машин, мимо серых лиц, и чем дальше он уходил от центра, тем теплее становился воздух.

Он свернул в глухой проулок, которого не было на картах. Здесь пахло не выхлопными газами. Здесь пахло озоном, сладковатой химической гнилью и старым порохом.

Впереди, в кирпичной стене заброшенного завода, зияла дыра. Но это была не просто дыра. Это был разлом. Из ржавой, чудовищных размеров вентиляционной шахты, вмонтированной в землю под углом, бил плотный, густой воздух. Он светился изнутри ядовито-лаймовым неоном, а из его недр доносился низкий, утробный гул, от которого вибрировали кости.

Дима подошел к краю. Внизу, в десятках метров под землей, сквозь клубы пара и светящегося смога проступали очертания города. Это был не Нижний Новгород и не питерские коллекторы. Это была бездна, сшитая из ржавых труб, неоновых вывесок с кривыми буквами и мостов, сплетенных из цепей. Там, внизу, горели фиолетовые огни, и кто-то очень далеко, но очень отчетливо, бил в колокол.

Внутренний шторм Димы, бушевавший последние сутки, вдруг замер. Посмотрел в эту пропасть и замолчал. Там, в ядовитом тумане, была такая концентрация боли, безумия и первобытной жизни, что его собственная трагедия казалась жалкой царапиной. Сила внутри него впервые за долгое время перестала метаться. Она потянулась к шахте, как замерзший тянется к костру.

— Ну здравствуй, — тихо сказал Дима сам себе.

Он не думал о возвращении. Он не думал о том, что будет есть или где спать. Джедай внутри него шептал об осторожности, но человек, которому было семнадцать и который смертельно устал быть сильным, просто сделал шаг вперед.

Он не прыгнул. Он шагнул в разлом, как заходят в теплую комнату с мороза.

Гравитация схватила его за шкирку. Ветер из шахты ударил в лицо, неся с собой запах озона, жженой резины и чего-то неуловимо цветочного, похожего на дешевые духи. Дима падал сквозь слои светящегося тумана. Он не выставил щит — он не хотел защищаться от этого мира. Он просто падал, раскинув руки, и Сила мягко обнимала его, замедляя смертоносное ускорение до скорости тяжелого прыжка.

Удар о землю пришелся на старые железнодорожные пути. Под ногами хрустнуло стекло.

Здесь было тепло. Дышалось тяжело, легкие резал химический смог, но это дыхание было настоящим.

Дима поднял голову. Прямо над ним, на ржавом мосту, сплетенном из арматуры, стояла девчонка.

У нее были ярко-синие волосы, заплетенные в две тонкие, тугие косы. В них поблескивали вплетенные медные трубки, шестеренки и массивная, начищенная гайка, болтающаяся на самом кончике правой косы. Лицо было вымазано чем-то темным, а рваную челку сдувал с лица порывистый, пахнущий серой ветер. В руках она держала арбалет, тетива которого гудела от вложенной в нее магии.

Она смотрела на него не с испугом. Она смотрела с хищным, исследовательским любопытством, наклонив голову набок, как птица.

— Ого, — протянула она, и ее голос прозвучал как скрежет металла по стеклу, в котором внезапно проскользнули детские, восторженные нотки. — Ты светишься. Совсем не так, как здешние крысы. И пахнешь… пустотой.

Дима медленно поднялся, отряхивая колени. Он посмотрел на свои руки — они едва заметно светились бледно-голубым в кромешном полумраке Зауна.

— Я ищу место, где шторм затихает, — хрипло ответил он, глядя в ее безумные, но невероятно ясные глаза. — Кажется, я нашел.

Часть 1: «Дым и медь»

Глава 1: «Ржавчина и Сила»

(Воздух Зауна ударил в легкие тяжелой смесью озона, жженой резины и дешевых цветочных духов. Дима упал с высоты старой вентиляционной шахты, но Сила мягко приняла его, превратив смертельное падение в тяжелый, гулкий прыжок на ржавые железнодорожные пути. Прямо над ним, на мосту из переплетенной арматуры, стояла девчонка с ярко-синими волосами, в которые были вплетены медные трубки и массивная гайка. Она смотрела на него не со страхом, а с хищным, исследовательским любопытством, а ее арбалет гудел от вложенной в тетиву магии.)

Удар выбил из легких остатки московского воздуха. В висках стучало, но внутренний шторм, гнавший его через вокзалы, внезапно стих. Здесь, в ядовитом полумраке Нижнего города, ему было… спокойно. Боль этого места была настолько громкой, что его собственная превратилась в едва слышный шепот.

— Ты светишься, — повторила девчонка, спрыгивая с трехметровой высоты. Она не приземлилась, а словно стекла вниз по воздуху, придержанная невидимыми нитями. — Совсем не так, как здешние крысы. И пахнешь… пустотой.

Дима попытался сфокусировать взгляд. Она подошла вплотную, бесцеремонно ткнув его пальцем в грудь. От нее пахло порохом и озоном.

— Ты не местный, — заключила она. — Одежда странная. И глаза слишком… ясные. Для Зауна.

Из темноты боковых улочек, принюхиваясь, вышли трое. Тяжелые ботинки, кастеты, на лицах — дешевые респираторные маски с тусклыми фильтрами. Они обходили Диму полукругом, отрезая путь к шахте.

— Слышь, синяя, — прохрипел один из них, поигрывая цепью. — Отойди от товара. Это наш переулок.

Они не видели в Диме джедая. Они видели просто парня в чистой куртке — легкую добычу в городе, где выживали только грязные.

Пальцы Димы дрогнули. Сила привычно отозвалась на угрозу, собираясь в кулаке. Он мог бы раскидать их ударной волной, мог бы выставить щит. Но он просто стоял, позволяя головорезам подойти ближе. Он смотрел на свою спасительницу.

Девчонка закатила глаза, словно ей предложили разогреть вчерашние макароны.

— Ой, скучно, — протянула она и щелкнула пальцами.

Тени в переулке, отбрасываемые неоновыми вывесками «Пуддинг» и «Блиц-крэг», пришли в движение. Они отделились от стен, сгущаясь в плотный, шевелящийся мрак.

Первый головорез замахнулся цепью, но замер. Его расширенные от ужаса глаза смотрели на асфальт. Из трещин в бетоне полезли пауки. Не настоящие — они были сотканы из черного смога, их брюшки светились ядовитым фиолетовым светом, а лапки издавали скрежет, похожий на звук точильного камня. Десятки, сотни тварей поползли по его берцам, забираясь под штанины.

— Они под кожей, — ласково сообщила девчонка, наклоняясь к его лицу. — Прямо сейчас прогрызают путь к твоему сердцу. Чувствуешь, как щекочет?

Второй бандит вскинул обрезок трубы, но его крик застрял в горле. Из темноты ему прямо в ухо зашелестел голос — голос его матери, которая умерла от химической чумы пять лет назад. Она звала его домой, плакала и обещала сварить суп. Труба выпала из ослабевших пальцев.

Третий оказался самым крепким. Он бросился на саму девчонку, замахиваясь кастетом.

Она даже не отступила. Она просто посмотрела на него тем самым безумным, по-детски любопытным взглядом, наклонила голову, и парень замер на полушаге. Его зрачки дрогнули, превращаясь в точки. Он выронил кастет, упал на колени и начал истерически, до икоты, смеяться, указывая пальцем в пустоту.

— Видишь? — девчонка повернулась к Диме, перекидывая массивную гайку из одной косы в другую. — Они теперь будут очень долго и счастливо сходить с ума. Я не люблю убивать. Кровь так неэстетично пахнет. А вот безумие… оно пахнет озоном. Прямо как ты.

Дима медленно выдохнул. Он ожидал чего угодно: пуль, ножей, грубой магии крови. Но эта синяя катастрофа просто… поиграла с ними, как кошка с мотыльками, и оставила в живых, погрузив в персональный ад.

Она подошла к нему снова, бесцеремонно заглядывая в глаза.

— Ты не ударил, — констатировала она, тыкая его в солнечное сплетение. — Стоял, как статуя. И светился. Это какая-то крутая химия из Верхнего города? Новая дурь?

— Это не дурь, — хрипло ответил Дима. — Это Сила.

— Сила? — она фыркнула, и рваная челка снова упала ей на глаза. — Звучит как название энергетика. Ладно, «Сила». Меня зовут Джинкс. И раз ты светишься, пахнешь пустотой и не пытаешься меня ограбить, ты, пожалуй, пойдешь со мной.

Она развернулась и пошла вглубь темных переулков, не оглядываясь.

Дима посмотрел на троих безумцев, бьющихся в конвульсиях на асфальте, потом на удаляющуюся синюю спину. В любой другой точке мира он бы почувствовал угрозу. Но здесь, идя следом за этой безумной ведьмой, среди теней и ржавчины, он впервые за много лет ощутил абсолютную, иррациональную безопасность. Рядом с ней не нужно было притворяться сильным. Рядом с ней можно было просто быть штормом, и этот шторм казался ей… любопытным.

Глава 2: «Паутина в косах»

(Девчонка с ярко-синими волосами, в которые были вплетены медные трубки и массивная гайка, щелчком пальцев свела с ума троих уличных головорезов. Она не стала их убивать, погрузив в персональный ад из теневых пауков и голосов мертвецов, а затем бесцеремонно потащила Диму за собой в лабиринты Зауна. Рядом с ней, среди теней и ржавчины, он впервые за много лет ощутил абсолютную, иррациональную безопасность.)

Воздух в логове Джинкс пах озоном, перегретым машинным маслом и чем-то сладковато-химическим, напоминающим жженый сахар. Они спустились по шаткой лестнице глубоко под землю, в заброшенную насосную станцию. Здесь было темно, но пространство светилось собственным, болезненным светом: со сводов свисали гигантские светящиеся грибы, пульсирующие мягким лиловым, а по трубам бежали искры от оголенной проводки.

Везде были ловушки. Дима чувствовал их Силой еще до того, как видел: растяжки из тонкой проволоки, подключенной к капсулам с нервно-паралитическим газом, и мины-пауки, которые сейчас мирно спали, обвив ржавые балки.

— Не дыши на мох, — бросила Джинкс через плечо, ныряя под нависающую трубу. — Он плюется кислотой, когда стесняется.

Логово представляло собой хаос из проводов, старых матрасов и наваленных в углу ржавых шестеренок размером с колесо телеги. В центре, на перевернутом ржавом котле, стоял помятый чайник, из носика которого шел пар цвета индиго.

Джинкс швырнула свою сумку в угол. Гайка на конце косы с глухим звоном ударилась о трубу. Она плюхнулась на старый диван, пружины которого жалобно застонали, и кивнула на место рядом:

— Садись, «Сила». Чай будешь? Я туда добавила немного слез химико-слизней. Для бодрости.

Дима осторожно сел на край дивана. Он взял протянутую ему железную кружку. Чай оказался обжигающим и на вкус напоминал медь с нотками лаванды.

— Почему ты не сдала меня патрулю? — спросил он, грея руки о кружку. — Или тем ребятам из переулка.

Джинкс подтянула колени к подбородку. В свете грибов ее лицо, обычно казавшееся безумной маской, вдруг стало пугающе серьезным. Она сняла с косы вплетенную трубку и начала нервно крутить ее в пальцах.

— Скучные они, — буркнула она, но в голосе не было привычной веселости. — Патруль просто продал бы тебя в Верхний Круг как диковинку. А те ребята… они просто мясо. А от мяса воняет страхом. От тебя не воняет.

Она замолчала, глядя на пульсирующий гриб. Тени от его шляпки плясали на ее лице, делая шрамы под глазом похожими на трещины в фарфоре.

— Я ищу сестру, — внезапно сказала она, и ее голос дрогнул, сорвавшись на хрип. — Паудер.

Дима замер. Чай вдруг стал тяжелым. Он ожидал услышать про месть, про бомбы, про Пилтовер. Но он услышал имя. И то, как она его произнесла — «Паудер», почти беззвучно, с такой концентрированной, застарелой болью, — выбило почву у него из-под ног.

Вся ее безумная броня, трубки, гайки и арбалеты рухнула в одну секунду. Перед ним была не городская легенда Зауна, не гениальная подрывница. Перед ним была просто девчонка, у которой отобрали единственное, что ей принадлежало.

— «Верхний Круг», — продолжила Джинкс, и в ее глазах впервые за все время блеснули слезы, которые она тут же зло сморгнула. — Ведьмы Пилтовера. Альфа… Вай. Она забрала ее. Сказала, что Паудер опасна. Сказала, что вылечит. Но они не лечат, «Сила». Они ломают. Они отрезают крылья и называют это «порядком».

Дима смотрел на нее, и его внутренний шторм, который стих на входе в Заун, теперь окончательно улегся, уступая место ледяной, звенящей ясности. Он видел перед собой не сумасшедшую. Он видел израненного зверя, который отгрыз себе лапу, попавшую в капкан, и теперь воет от боли, защищая свою территорию.

Он поставил кружку на пол.

— Джинкс, — тихо позвал он.

Она вздрогнула, ожидая насмешки, но Дима смотрел на нее прямо. Он не видел в ней безумия. Он видел в ней отражение самого себя — ту же звенящую пустоту, которую он пытался заполнить Силой.

— Я помогу, — сказал он.

Джинкс моргнула, смахивая злые слезы тыльной стороной ладони, испачканной в машинном масле. Она фыркнула, пытаясь вернуть себе маску цинизма:

— Ты? Светящаяся флейта? Что ты можешь против Альфы Круга? Она — гора. Она — шторм. Она разорвет тебя на части.

— Я не буду ее рвать, — Дима закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он поднял руку, и над его ладонью закружился крошечный сгусток теплого, золотистого света — не боевое заклинание, а чистая, успокаивающая энергия. — Моя Сила… она другая. Она не для атаки. Она для связи.

Он не стал объяснять про джедаев. Здесь, в логове, обвешанном ловушками, слова были лишними. Он протянул руку и осторожно, спрашивая разрешения, коснулся ее плеча.

— Позволь мне послушать, — прошептал он. — У каждого человека есть… эхо. Твоя сестра — часть тебя. Если я настроюсь на тебя, я смогу почувствовать, куда тянется эта нить.

Джинкс смотрела на его светящуюся ладонь расширенными от удивления глазами. Она не отстранилась. Впервые за долгие годы кто-то предлагал ей не оружие для мести, а руку, чтобы найти потерянное. Она медленно, неуверенно кивнула.

— Только попробуй соврать, «Сила», — прошипела она, но в этом шипении не было угрозы. Только отчаянная, уязвимая надежда. — Если обманешь, я скормлю тебя моим любимым паучкам. Выпьешь еще чаю?

Дима мягко, не разрывая контакта, сжал ее плечо. Золотистое сияние на его ладони стало чуть ярче, окутывая их обоих теплом, которое не имело ничего общего с жаром ржавого котла.

— Меня зовут Дима, — тихо, почти касаясь губами ее виска, произнес он. Голос джедая звучал ровно, перекрывая гул насосов внизу. — Не «Сила». Не «флейта». Дима.

Джинкс моргнула, стряхивая с ресниц остатки злых слез. Она несколько раз беззвучно повторила это странное, округлое имя, пробуя его на вкус, словно незнакомую конфету.

— Ди-ма, — наконец протянула она, и в ее безумном взгляде мелькнуло что-то почти человеческое, уязвимое. — Глупое имя. Слишком мягкое для Зауна.

Но она не отстранилась. Напротив, она сама подалась вперед, прижимаясь щекой к его светящейся ладони, и ее синие косы с тихим звоном мазнули Диму по колену.

— Ладно, Дима, — прошептала она, и в ее шепоте впервые не было яда. — Разливай чай. Нам предстоит очень долгая ночь.

Глава 3: «Пепел и розовый кварц»

(Дима мягко сжал плечо Джинкс, и золотистое сияние Силы окутало их обоих теплом. Он тихо назвал свое имя — Дима. Джинкс несколько раз беззвучно повторила его, пробуя на вкус, а затем прижалась щекой к его светящейся ладони, признав в нем не угрозу, а того, кто останется рядом в долгую ночь. Они выпили странный чай, и теперь им предстоял подъем в Пилтовер.)

Воздух Зауна, пахнущий порохом и химикатами, остался внизу. Подъем по старым грузовым лифтам и пожарным лестницам на верхние уровни Пилтовера был похож на восхождение из ада в стерильный рай. Легкие резало. Здесь дышали не кислородом, а гордыней, нагретым мрамором и дорогим парфюмом. Джинкс ежилась, пряча свои косы с трубками под рваную куртку, но ее глаза горели голодным огнем — хищник впервые вышел на свет божий.

«Круг Ведьм» располагался в старом соборе на холме. Вместо ладана здесь пахло озоном и розовым кварцем. Вместо витражей — голографические проекции звездных карт. Это было место абсолютного порядка, и оно давило на плечи тяжелее, чем своды Зауна.

Вай стояла в центре нефа.

Она изменилась с момента их последней встречи в переулке. Сейчас на ней не было уличной кожи, только тяжелый, сотканный из теней и застывшего пепла доспех. Ее короткая асимметричная стрижка пикси была зачесана назад, открывая татуированные виски и старый, грубый шрам на макушке. Искристо-розовые пряди казались нарисованными кровью.

Она почувствовала их раньше, чем увидела. Вай резко развернулась. В ее руке материализовался клинок — не из стали, а из цельного куска зачарованного стекла, внутри которого билась живая, черная молния.

— Альфа, я привела его! — звонко крикнула Джинкс, выступая вперед и загораживая Диму собой, но тут же осеклась под ледяным взглядом сестры.

Вай смотрела только на Диму. Она не видела человека. Она видела чужеродную заразу, дыру в ткани их магии.

— Ты пахнешь Пустотой, — процедила Альфа. Ее голос был скрежетом камня. — Ты принес заразу Нижнего города в мой дом.

Она сорвалась с места. Вай не бежала — она текла, используя магию земли, отталкиваясь от мраморного пола так, что под ногами оставались трещины. Время для Димы замедлилось. Он видел, как шрам на ее макушке наливается угольно-черным цветом — это вскипала кровь, напитанная силой Круга.

Дима не достал световой меч. Он не был ситхом, чтобы встречать агрессию агрессией. Он просто закрыл собой Джинкс.

Когда стеклянный клинок Альфы должен был разрубить его от ключицы до бедра, Дима выставил щит. Не из рук, а из самой Силы.

Удар был оглушительным.

Вай вложила в него всю ярость Альфы, защищающей свое логово. Воздух вокруг Димы вспыхнул, мрамор под его ногами пошел сетью трещин, а невидимый купол щита зазвенел, как перетянутая струна. Сила удерживала барьер, но Дима чувствовал, как горят его нервы. Он не бил в ответ. Он просто стоял. Принимал удар. Смотрел Вай прямо в глаза, в которых плескалось чистое, первобытное безумие защитника.

И Вай остановилась.

Ее стеклянный клинок замер в сантиметре от мерцающей голубоватой пленки щита. Она надавила сильнее, чувствуя сопротивление. Она ожидала увидеть страх. Ожидала увидеть жалкую человеческую магию. Но она видела перед собой такую же скалу, какой была сама. Она чувствовала не чужака. Она чувствовала такую же первобытную, зубастую ярость защитника, готового стоять насмерть за то, что ему дорого.

Шрам на ее макушке медленно начал остывать, возвращая обычный цвет кожи. Стеклянный клинок рассыпался в ее ладони облаком черного песка.

— Опусти щит, — хрипло приказала Вай, тяжело дыша. — Медленно.

Дима не стал спорить с Альфой. Он позволил золотистому свечению погаснуть.

Вай сделала шаг вперед, нависая над ним. Она была выше, шире в плечах, и от нее пахло кровью и озоном. Она схватила Диму за горло — не сжимая, просто фиксируя, ее пальцы оказались горячими, как угли. Она принюхалась к его пульсу.

— Ты не человек, — констатировала она. — Но и не ведьма. Что ты такое?

Дима осторожно, но уверенно положил свою руку поверх ее пальцев, разжимая стальной захват. Он не боялся. Страх — это гнев на будущее, а он был слишком спокоен.

— Меня зовут Дима, — ровно ответил он, глядя в ее расширенные зрачки. — Я джедай.

Вай фыркнула, убирая руку. Слово прозвучало для нее как ругательство.

— Джедай? Звучит как дешевая побрякушка из Верхнего города. Зачем ты пришел в мой Круг, Дима-джедай? И почему моя сестра смотрит на тебя так, будто ты ей луну с неба достал?

— Я пришел, чтобы помочь ей найти Паудер, — Дима не смотрел на Вай. Он смотрел на Джинкс, которая выглядывала из-за его плеча, и этот взгляд говорил Альфе больше любых слов. — А на меня она смотрит так, потому что я единственный, кто не пытается ее починить. Я просто слушаю ее шторм.

Вай медленно обошла его по кругу, как волчица, обнюхивающая чужака на своей территории. Ее взгляд цеплялся за каждую деталь: за его слишком чистую куртку, за то, как он стоит (устойчиво, заземленно), за отсутствие страха.

— Ты защищаешь ее, — наконец сказала Альфа, останавливаясь. В ее голосе не было вопроса. — Ты пахнешь пустотой, но стоишь как гора. И ты не ударил в ответ.

Она перевела взгляд на Джинкс.

— Ты привела в дом человека, который пахнет Пустотой, — Вай ткнула пальцем в грудь Диме. — Если он предаст Круг, я вырву его сердце и скормлю его светящиеся ошметки твоим паукам, Джинкс.

— Понял, Альфа, — спокойно кивнул Дима.

Вай прищурилась. Розовые пряди упали на татуированный висок. Она ожидала дерзости, страха или оправданий. Но этот человек просто принял ее правила игры.

— Круг решит, что с тобой делать, — бросила она, отворачиваясь. — А пока не смей отходить от нее дальше чем на три шага.

Она развернулась и пошла к алтарю, где пульсировал огромный кристалл розового кварца.

Джинкс вцепилась в рукав Димы, ее пальцы подрагивали.

— Она… она не пыталась тебя убить по-настоящему, — прошептала она. — Она просто… проверяла.

— Я знаю, — Дима положил руку на ее макушку, чувствуя под пальцами вплетенные трубки. — Она защищала стаю. Я бы сделал то же самое.

Глава 4: «Альфа не верит в джедаев»

(Вай приняла Диму в Круг, но лишь после жестокой проверки. Она признала в нем такую же первобытную ярость защитника, какой была сама, и позволила остаться подле Джинкс, пригрозив страшной расправой в случае предательства. Альфа вернулась к алтарю с розовым кварцем, а Джинкс, дрожа от пережитого напряжения, вцепилась в рукав Димы, признавшись, что сестра проверяла их, а не пыталась убить по-настоящему.)

Вай не верила в джедаев. Для Альфы Круга это слово пахло ложью Верхнего города — красивыми сказками, которыми политики Пилтовера прикрывали свои сделки с алхимиками.

Как только кристалл розового кварца перестал пульсировать, Вай оказалась рядом. Она двигалась бесшумно, несмотря на свою массу. Одним резким, выверенным движением она схватила Диму за шкирку, развернула и толкнула в боковую дверь.

— Жди здесь, — рыкнула она. — И молись своим звездам, чтобы я не передумала.

Дверь кельи с грохотом захлопнулась. С той стороны щелкнул массивный магический замок. Дима оказался в крошечной каменной комнате без окон. Стены здесь были покрыты рунами сдерживания — они холодили кожу и глушили магию, но Сила текла сквозь них так же легко, как вода сквозь решето. Дима сел на холодный пол, скрестив ноги, и просто стал ждать. Он знал: Вай нужно время, чтобы переварить угрозу, которую он собой представлял.

Она не ждала и десяти минут.

Дверь слетела с петель, сорванная с такой яростью, что каменная крошка брызнула во все стороны. В проем влетела Джинкс. Ее глаза горели опасным, почти безумным огнем, а трубки в косах тихо гудели от переполняющей ее энергии.

— Ты не смеешь! — закричала она, бросаясь к Диме и становясь перед ним живым щитом. — Он мой! Ты не можешь его запирать, как какой-то образец в пробирке!

Вай шагнула следом. Ее лицо превратилось в каменную маску, но шрам на макушке снова начал наливаться черным.

— Отойди, Джинкс. Он человек. Люди из Верхнего мира — лжецы. Он использует тебя, чтобы найти наши уязвимости.

— Он использует?! — взвизгнула Джинкс, и это был звук лопающейся струны. — Это ты нас использовала! Ты всегда выбираешь правила, Вай! Всегда! Сначала ты выбрала правила Круга вместо того, чтобы защитить нас с Экко, а теперь выбираешь их вместо меня! Ты просто боишься!

Это слово ударило сильнее любого заклинания. Вай замерла. Ее броня из тени и пепла дала трещину. Она открыла рот, чтобы рявкнуть в ответ, но из горла вырвался только хрип. Альфа пошатнулась, словно ее ударили под колени. Она вдруг показалась Диме просто очень уставшей, измученной женщиной, на плечах которой держится весь этот проклятый город.

— Я боюсь… потерять тебя, — прошептала Вай, и в ее голосе не было стали, только звенящая, уязвимая пустота. Она опустила руки. — Я уже потеряла всё, Джинкс. Если Круг узнает, что я привела в собор чужака, который пахнет Пустотой, они отнимут у меня и тебя. Я не могу… я не выдержу, если ты исчезнешь снова.

В этот момент стены собора вздрогнули.

Руны сдерживания в келье вспыхнули слепящим белым светом. Магия Круга, бушующая в жилах собора, вышла из-под контроля. Потолок пошел трещинами — это ревнивая, собственническая ярость Вай, смешанная со страхом Джинкс, начала буквально рвать камень на части. Своды затрещали, сверху посыпалась пыль и куски штукатурки.

Дима поднялся с пола. Он больше не был пленником.

— Хватит, — его голос прозвучал тихо, но перекрыл грохот рушащегося камня.

Он не стал атаковать. Он протянул руки ладонями к стенам. Его Сила — теплая, золотистая, исцеляющая — потекла в трещины. Она не боролась с магией ведьм, она ее… убаюкивала. Дима стал якорем в этом шторме. Он вбирал в себя панику Джинкс, страх Вай, вековую тяжесть собора и перерабатывал их в спокойствие.

Трещины на потолке замерли. Свет рун перестал резать глаза, сменившись мягким, ровным сиянием. Грохот стих, сменившись гулким, тяжелым дыханием двух сестер.

Вай стояла посреди кельи, тяжело дыша, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть. Она смотрела на Диму так, словно видела его впервые. Она только что пыталась обрушить на него древний собор, а он просто… починил его. Одной лишь волей.

— Ты остановил это, — прохрипела она. — Ты успокоил мой Круг.

— Я успокоил тебя, — поправил Дима. Он подошел к Джинкс и мягко отодвинул ее себе за спину, хотя опасность миновала. — Ты боишься не правил, Вай. Ты боишься быть слабой.

Вай медленно выпрямилась. Она стерла сажу со щеки. Впервые за все время она посмотрела на Диму не как на угрозу, которую нужно изолировать, и не как на чужака. Она посмотрела на него как на инструмент. Очень полезный. И невероятно опасный.

— Ты сильнее, чем кажешься, — констатировала Альфа. — Зачем ты здесь? Люди не приходят в Заун ради спасения ведьм.

Дима вздохнул, прислонившись плечом к холодной стене. Он решил, что раз уж Вай сняла маску, честность будет лучшим оружием.

— Я был джедаем, — начал он. — Нас учили, что мы — щит галактики. Инструменты Силы. Мы должны были быть бесстрастными.

Он поднял руку, и над его ладонью снова закружился теплый огонек.

— Мне надоело быть инструментом, Вай. В Ордене не было места для… личного. Для привязанностей. Я ушел, потому что хотел чувствовать. Хотел защищать не абстрактный «порядок», а конкретных людей.

Он посмотрел прямо в глаза Альфе, и в его взгляде не было лжи.

— Я ищу здесь место, которое можно назвать домом. Место, где шторм внутри меня не нужно запирать в клетку. Ваша магия… она дикая, она пахнет кровью и пеплом, но она настоящая. Я не хочу быть вашим оружием. Я хочу просто быть рядом с ней, — он кивнул на Джинкс. — И если для этого нужно помочь вам найти Паудер, я помогу.

Вай долго молчала, изучая его лицо. Она искала фальшь. Искала холодную расчетливость джедая из старых легенд. Но видела только семнадцатилетнего парня, который был смертельно уставшим, но абсолютно искренним.

— Ты опасен, Дима-джедай, — наконец произнесла она. — Ты заходишь в мой дом, успокаиваешь мою стаю и просишь не так много.

Она подошла вплотную, нависая над ним.

— С этого момента ты под моей защитой. Но если ты сломаешь мою сестру… Пустота, которой ты пахнешь, покажется тебе раем по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.

Вай развернулась и вышла из кельи, оставив тяжелую дубовую дверь открытой. Она больше не запирала его.

Джинкс тут же вцепилась в Диму, пряча лицо у него на груди, ее плечи тряслись — теперь уже не от ярости, а от облегчения.

— Она тебя не убьет, — прошептала она в куртку. — Она тебя усыновила. Это ее способ говорить «добро пожаловать в семью».

Часть 2: «Три точки силы»

Глава 5: «Омега»

(Вай больше не запирала Диму в келье. После того как он погасил магический шторм в стенах собора и честно рассказал, что ушел из Ордена джедаев, потому что устал быть бесчувственным инструментом, Альфа признала в нем часть периметра. Джинкс, поняв, что это уродливый способ Вай сказать «добро пожаловать в семью», вцепилась в Диму, пряча лицо у него на груди. Теперь им предстояло познакомиться с последним, самым важным элементом Круга.)

Вай вела их молча, ступая тяжело и властно. Она провела их мимо алтаря с розовым кварцем, через скрипучую дверь в северное крыло собора, которое меньше всего напоминало храм. Здесь пахло не озоном и порохом, а сухими травами, антисептиком и чем-то неуловимо сладким, похожим на жимолость.

— Омега, — коротко бросила Вай в темноту коридора. — У нас гость. И он разваливается на части.

Из-за стеллажей, заставленных банками с сушеными кореньями и светящимися спорами, вышла девушка.

Там, где Вай была стеной и клыками, Кейтлин оказалась светом. Она была выше Джинкс, но двигалась с текучей, плавной грацией. У нее были темно-синие волосы, падающие ниже плеч мягкой волной и уложенные на идеально ровный пробор. Тонкие пряди у висков были привычно заправлены за уши. На ней было простое льняное платье, а на шее висел кулон из цельного куска янтаря. Она не излучала угрозы. Она излучала покой.

— Альфа, — Кейтлин кивнула Вай, а затем ее взгляд, ясный и внимательный, остановился на Диме. — Ты привел мне работу.

Она подошла вплотную, и Дима почувствовал волну тепла. От нее пахло озоном — как после грозы в поле — и горькими травами. Кейтлин взяла его за запястье, даже не спрашивая разрешения. Ее пальцы были прохладными.

— Пульс нитевидный, — констатировала она. — Энергетические каналы выгорели. Ты пытался удержать то, что весит больше тебя. Давно спал?

— Не помню, — честно ответил Дима.

Кейтлин нахмурилась, осматривая его виски.

— Истощение Силы. Если джедай, — она бросила быстрый взгляд на Вай, — продолжит в том же духе, его сердце просто остановится. Сядь.

Она указала на низкую кушетку, покрытую мягким мехом. Дима подчинился. Кейтлин принесла глиняную чашу с дымящимся отваром.

— Пей. Это поможет выровнять фон.

Дима сделал глоток. Зелье было отвратительным на вкус, но по венам тут же пошло мягкое тепло. Однако он чувствовал, как целительница напрягается. Ее собственная магия — мягкая, золотисто-зеленая — скользила по его ауре, пытаясь заштопать дыры, но натыкалась на сопротивление. Его Сила, привыкшая к космическим масштабам и джедайским практикам, отторгала грубую, стихийную ведьмовскую вязь. У нее получалось, но со скрипом, словно она пыталась зашить рану тупой иглой.

— Не сопротивляйся, — тихо попросила Кейтлин, заметив, как дрогнули его веки. — Позволь мне…

— Прости, — Дима выдохнул. — Я не хочу тебе мешать. Я хочу помочь.

Он закрыл глаза. Впервые с момента встречи с Вай он решил не защищаться, а довериться. Он не стал выставлять щит. Вместо этого он открыл свои каналы, позволяя Силе течь свободно. Но он не просто отдавал энергию — он стал проводником.

Дима потянулся навстречу магии Кейтлин. Его джедайская Сила — чистая, структурированная, прохладная — встретилась с ее теплом. Он не перехватил контроль. Он просто подсветил ее путь.

«Вот здесь, — прошелестел его голос прямо в ее сознании через Силу, — здесь твой канал слишком узкий, ты пытаешься протолкнуть слишком большой поток. Ослабь хватку. Пусть течет само».

Кейтлин вздрогнула, ее глаза распахнулись. Она никогда не работала в паре, не делилась разумом. Но то, что она почувствовала, не было вторжением. Это была идеальная поддержка. Ее магия, ведомая его спокойствием, наконец-то нашла дорогу.

Раны Димы — невидимые ожоги от сдерживания магии собора — начали затягиваться на глазах. Его кожа, до этого бледная и серая, порозовела. Напряжение, стальными тисками сжимавшее его плечи с момента падения в Заун, ушло. Он глубоко, впервые за сутки, вздохнул полной грудью.

Когда Кейтлин отстранилась, она тяжело дышала, но на ее лице была улыбка.

— Ты… ты не лечил себя. Ты лечил меня, — прошептала она, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Ты поделился покоем. Я чувствую себя так, будто проспала неделю.

— Ты очень старалась, — Дима открыл глаза. — Просто твоя магия слишком… живая. Она хочет любить, а не латать дыры.

В углу комнаты что-то тихо зарычало.

Вай стояла, скрестив руки на груди, и ее шрам на макушке едва заметно пульсировал. Она смотрела на то, как пальцы Кейтлин все еще покоятся на предплечье Димы, и как Омега улыбается ему — открыто, доверчиво, без той вечной настороженности, с которой она смотрела на саму Вай.

Дима почувствовал укол собственнической ярости Альфы. Он понимал ее: Кейтлин была ее якорем, ее единственным безопасным местом, а сейчас этот чужак забирал ее внимание.

Дима не стал нарушать тишину словами. Он посмотрел прямо на Вай, не разрывая физического контакта с Кейтлин — ему нужно было закрепить эффект исцеления. И он послал Альфе мысль. Не слова, а чистый эмоциональный пакет, протранслированный через Силу, чтобы только она услышала.

«Она — хороший человек, Вай. Я вижу это. Но я здесь не ради ее тепла. Я здесь ради той синей бури, что ждет за дверью. Кейтлин — твой покой. А я — твой щит. Места хватит всем».

Вай моргнула. Ее напряженная поза чуть смягчилась. Она не улыбнулась, но смертоносный блеск в ее глазах угас. Она поняла, что он не претендует на ее Омегу. Он просто выполняет свою работу — лечит тех, кого Круг обязан беречь.

Кейтлин, ничего не знающая об этом безмолвном диалоге, смущенно убрала руку.

— Тебе нужно поесть, — деловито сказала она, отворачиваясь к полкам, чтобы скрыть румянец. — И выспаться в нормальной постели. Я не позволю Альфе сжечь единственного целителя, которого признал этот собор.

Глава 6: «Ведьмина ночь»

(Кейтлин исцелила истощение Димы, но сделала это не одна. Впервые позволив кому-то вторгнуться в свой разум, Дима стал проводником для ее магии, направляя целительную энергию своим джедайским покоем. Вай ревниво следила за этим со стороны, пока Дима мысленно не успокоил Альфу, дав ей понять через Силу: Кейтлин — ее якорь и покой, а он здесь лишь щит для Джинкс. Поняв, что он не претендует на ее Омегу, Вай смягчилась, и Круг впервые за долгое время почувствовал себя единым целым.)

Дом — это не стены. Эту мысль Дима понял не в теплой келье и не за чаем с травами. Он понял ее в ту ночь, когда Заун начал гореть.

Тревогу поднял гул. Низкий, вибрирующий звук, от которого заныли зубы. А затем завыла сирена Круга — не механическая, а магическая: сам собор издал звук трескающегося стекла, передавая сигнал каждой ведьме в Пилтовере и Зауне.

— Химические твари, — процедила Вай, уже стоя у выхода и застегивая на себе броню из застывшего пепла. — Какой-то идиот в Нижнем городе снова переборщил с хекстеком. Отходы породили голодных слизней. Они жрут металл и плоть.

Джинкс уже подпрыгивала на месте, хихикая и проверяя крепления своих взрывных капсул на поясе.

— Охота! — взвизгнула она, и ее глаза загорелись лихорадочным огнем. — Можно я взорву главную трубу? Пожалуйста, Альфа!

— Если она не обрушит западный сектор — взрывай, — бросила Вай, не оборачиваясь.

Они вышли на улицы. Заун встретил их кислотным дождем и алым заревом. Одна из главных труб алхимического завода лопнула, извергая на мостовую шипящую, пузырящуюся массу. Твари напоминали огромных, бесформенных амеб из мутного стекла и ржавчины, внутри которых бились человеческие сердца. Они двигались рывками, оставляя на асфальте выжженные следы.

Это был не бой. Это был танец хаоса.

Вай не стала ждать. Она ворвалась в толпу первой. Она не использовала клинки — она сама была оружием. Удар ее ноги о брусчатку породил каменные шипы, пронзившие трех тварей насквозь. Она двигалась как лавина, круша панцири монстров голыми руками, и каждый ее удар сопровождался звуком бьющегося гранита.

Кейтлин держалась на возвышенности, на остове перевернутой повозки. Ее темно-синие волосы мягкой волной падали на плечи, несмотря на ветер. Она двигалась плавно, словно в балете. Ее зачарованный арбалет не выплевывал болты — она создавала их прямо в воздухе из влаги и магии, и ледяные стрелы со звоном прошибали мутные тела тварей, замораживая их изнутри.

Джинкс не ходила по земле. Она танцевала в воздухе, используя свои трубки как реактивные ранцы, изрыгая струи лилового пламени. Она не пыталась убить слизней в лоб. Она была хаосом. Она расставляла в тенях маленькие, пульсирующие руны, которые прилипали к брюхам тварей.

— Пирожки для крыс! — хохотала она, сбрасывая сверху связку гранат.

Дима не пытался копировать их стиль. Он был якорем.

Когда лопнула подпорная балка старого акведука и многотонная бетонная плита начала падать прямо на увлеченную боем Кейтлин, Дима не выстрелил Силой. Он просто *остановил* ее. Он выставил руку, и плита зависла в воздухе, крошась под собственным весом, пока Омега спокойно делала новый выстрел.

Когда Джинкс, увлекшись, спикировала слишком низко и оказалась в окружении трех тварей, Дима не бросился рубить их мечом. Он схватил ближайшую арматуру, валявшуюся в обломках, Силой вырвал ее из бетона и с размаху вонзил в спину слизню, пригвоздив его к дороге, а двух других просто отбросил невидимым ударным порывом, расчистив Джинкс пространство.

— Эй, не порти мне статистику! — крикнула Джинкс, делая в воздухе сальто и посылая воздушный поцелуй.

В этом хаосе, в запахе озона, жженой резины и гниющей плоти, они были единым механизмом. Вай — таран и стена. Кейтлин — точный скальпель. Джинкс — непредсказуемый вирус. А Дима — кровь, которая связывала их, не давая развалиться. Он не был самым сильным. Но он видел всё поле боя сразу.

Он чувствовал их не как отдельных бойцов, а как продолжение себя. Когда Вай ринулась вперед, он знал, что ее спину нужно прикрыть от флангового удара, и Силой швырнул в ту сторону ржавый остов машины. Когда Кейтлин целилась, он гасил ударные волны от взрывов Джинкс, чтобы Омегу не сбило с ног.

Очередная тварь, размером с грузовик, поднялась из канализационного люка прямо перед Джинкс. Та радостно завизжала, готовя самую мощную бомбу.

— Джинкс, нет! Слишком близко! — крикнула Вай, пытаясь пробиться к сестре через шипы.

Но было поздно. Джинкс активировала руну.

Дима не думал. Сила рванула из него сплошным потоком. Он выставил щит — не плоский и хрупкий, а купол из чистого, звенящего света, накрывший и Джинкс, и Вай, и часть улицы.

Взрыв был чудовищным. Волна алхимического огня и осколков ударила в купол. Дима упал на одно колено, скрипя зубами, чувствуя, как трещит его защита. Но он держал. Он вбирал в себя удар, предназначенный его стае.

Когда свет рассеялся, твари были мертвы. Улица дымилась.

Джинкс, целая и невредимая, приземлилась рядом с ним и тут же ткнула его пальцем в грудь:

— Ты светился, как второе солнце! Это было круто!

Вай подошла медленно, стирая с виска слизь. Она посмотрела на Диму, потом на Джинкс, потом на тяжело дышащую Кейтлин. Она обвела взглядом дымящийся Заун, который они только что спасли.

Дима стер пот со лба, чувствуя, как дрожат мышцы. Он посмотрел на Вай. В ее глазах больше не было подозрительности. Там было тяжелое, звериное признание.

Дом, — подумал Дима, глядя на этих трех израненных, покрытых пеплом ведьм. — Дом — это не стены собора. Это спина, которую тебе доверяют прикрыть, пока ты взрываешь мир.

Глава 7: «Гайка, шнур и лёд»

(Улица дымилась, пахло озоном и жженой резиной, но они были живы. В этом хаосе, среди мертвых химических тварей, Дима впервые увидел в них не просто ковен, а стаю. Он был якорем: удерживал падающие бетонные плиты, отбрасывал монстров от Джинкс и Силой вонзал арматуру в панцири врагов. Когда взрывная руна Джинкс едва не накрыла их с Вай, Дима выставил купол из чистого света, приняв удар на себя. В тот момент Вай посмотрела на него без тени подозрения — в ее глазах было тяжелое, звериное признание. Дом — это не стены, понял Дима. Это спина, которую тебе доверяют прикрыть.)

Тихий вечер в Зауне всегда был обманчив. После рева сирен и грохота взрывов наступала звенящая, густая тишина, которую нарушал лишь гул токсичного ветра.

Джинкс нашла его в лазарете собора, где Кейтлин меняла ему повязки на обожженных Силой ладонях.

— Хватит киснуть, «Сила», — прошептала она ему на ухо, больно дернув за косу. — Пойдем. Я покажу тебе, почему этот город мой.

Она тащила его за руку по винтовым лестницам, минуя жилые ярусы Круга, пока они не выбрались на самую вершину — на крышу старой водонапорной башни, венчающей собор. Отсюда весь Нижний город был как на ладони.

Дима замер, крепче сжимая ее ладонь.

Внизу, под ними, Заун дышал. Ядовитый зеленый туман клубился между ржавыми конструкциями, подсвеченный алым светом аварийных ламп. Но там, далеко на горизонте, за пропастью разлома, сиял Пилтовер. Золотые огни, чистый воздух и холодный мрамор. Два мира, разделенные не просто высотой, а самой сутью жизни.

— Видишь? — Джинкс прижалась к его спине, обхватив руками за пояс и положив подбородок на плечо. От нее пахло порохом и чем-то неуловимо сладким. — Они там, наверху, думают, что светят. А на самом деле они просто боятся испачкаться.

Она отпустила его пояс и потянулась к своей косе. Раздался тихий звон металла. Джинкс вытащила из плетения одну из вплетенных медных трубок — ту, что была испачкана в саже после взрыва, но натерта до блеска пальцами.

— Держи голову ровно, — скомандовала она.

Дима подчинился. Она аккуратно, почти трепетно, вплела трубку в его темные волосы у виска, закрепив ее шнуром.

— На удачу, — буркнула она, но ее голос дрогнул. — Чтобы твоя пустота не сожрала тебя раньше, чем я.

Она осталась стоять за его спиной, все еще держа руки у его лица. Ветер на высоте был пронизывающим, он рвал их одежду и пытался сбросить с крыши. Джинкс дрожала — не от холода, а от того странного, уязвимого спокойствия, которое всегда накрывало ее после хорошей бойни.

Дима развернулся.

Он посмотрел в ее глаза. В их сиреневой, безумной глубине он сейчас не видел ни гениального подрывника, ни городскую легенду. Он видел просто девчонку, которая только что спустилась с войны, чьи руки все еще пахнут взрывчаткой, и которая отчаянно, до боли в груди, хотела, чтобы ее просто обняли и сказали, что она в безопасности.

— Джинкс… — начал он, но она не дала ему договорить.

Она поднялась на цыпоты. Первый поцелуй был неловким, быстрым и пах медью. Ее губы оказались обветренными и холодными от высоты. Она ткнулась в его рот почти по-детски, зажмурившись, словно ожидая удара.

Дима не ответил на поцелуй силой. Он ответил на него своей сутью.

Он не был джедаем-генералом. Он не был воином. Он был проводником Силы. Он открыл свой разум и позволил ей почувствовать то, что чувствовал сам: абсолютное, звенящее спокойствие. Он влил в этот поцелуй всю свою уверенность, всю свою безграничную нежность и то самое чувство дома, которое искал.

Сила мягко окутала их обоих, отсекая рев ветра и холод высоты.

Джинкс вздрогнула. Ее глаза распахнулись. Она почувствовала не магию — она почувствовала уверенность. Почувствовала, что ее не считают бомбой с подожженным фитилем. Почувствовала, что ее держат.

Ее страх испарился.

Она вцепилась в его куртку, притягивая к себе, и поцеловала его снова. Теперь это не был робкий тычок. Это был поцелуй двух штормов, наконец-то нашедших общий центр. Глубокий, долгий, требовательный, со всей той неукротимой страстью, которую она обычно тратила на взрывчатку. Она кусала его губы, прижималась так близко, словно хотела забраться под кожу, и тихо, гортанно застонала ему в рот, когда его руки легли на ее талию, крепко, но бережно фиксируя ее на самом краю крыши.

Дима ответил на ее страсть своим джедайским контролем — не холодным, а жарким, заземляющим. Он держал ее, пока она летела в бездну своего безумия, и был тем единственным якорем, который не давал ей разбиться.

Когда они наконец отстранились, тяжело дыша, ее глаза были влажными, а губы горели.

Ветер снова ударил в лицо, но Диме было тепло.

Он смотрел на эту синюю, израненную, гениальную катастрофу и понимал, что пропал окончательно.

Я люблю ее, — мысль была простой и пугающе ясной. — Я вижу не безумную подрывницу. Я вижу девочку, которой просто нужно, чтобы ее обняли. И я никуда не уйду.

Глава 8: «Щит и Корона»

(После битвы с химическими тварями, где Дима принял на себя удар, спасая стаю, наступила тишина. Джинкс затащила его на крышу водонапорной башни, чтобы показать ему город — ядовитый туман Зауна и золотые огни Пилтовера. Она вплела ему в волосы медную трубку на удачу. Там, на фоне ревущего ветра, случился их первый поцелуй: неловкий и быстрый, он перерос в глубокую, страстную связь, когда Дима силой джедая передал ей свою уверенность. Дима понял, что пропал окончательно. Он больше не видел в ней безумную подрывницу — он видел девочку, которой просто нужно, чтобы ее обняли.)

Вай пришла за ним на рассвете.

Она не стала стучать. Просто вошла в комнату, где Дима пытался медитировать, и молча кивнула в сторону тренировочной площадки на нижнем ярусе собора. Это был старый каменный полигон, залитый кровью еще во времена первых ведьм.

— Пора проверить твой предел, — бросила Альфа.

Она не дала ему времени на разминку. Как только они встали друг напротив друга, она атаковала.

Это не был бой. Это был танец чистой агрессии и контроля. Вай не использовала сложную магию — она была стихией. Ее кулаки, окутанные серой пылью, летели с силой пушечных ядер. Она била ногами по камню, превращая плиты под ногами Димы в острые шипы, пытающиеся пронзить его подошвы.

Дима не доставал световой меч. Он не использовал Силу для атаки. Он был зеркалом.

Он двигался плавно, перетекая из стойки в стойку. Когда Вай наносила удар, он не блокировал его жестко — он принимал инерцию, гасил ее своим телом и перенаправлял. Его щит Силы не вспыхивал слепящим светом, он был матовым, податливым, поглощающим. Он смотрел ей прямо в глаза, не моргая. В ее зрачках плескалась первобытная ярость Альфы, проверяющей границы чужака.

— Ты боишься меня ударить, — рыкнула Вай, уходя от его захвата. Из пореза на ее руке брызнула кровь, тут же впитавшись в татуировки на висках. Шрам на макушке начал наливаться угольно-черным. — Ты слишком мягкий. Ты сломаешься.

Она перешла в ближний бой. Ее стеклянный клинок, сотканный из тени и зазубренного льда, свистнул у самого горла Димы. Он успел выставить щит в последний момент. Лезвие вошло в голубоватую пленку Силы.

Вай надавила.

Она поддалась ярости крови. Ее глаза налились чернотой, а по щекам пошли темные вены. Она вложила в этот удар всю свою ненависть к Верхнему городу, всю боль за Паудер, всю свою звериную потребность рвать врагов стаи.

Щит Димы затрещал. По его лицу градом катился пот. Камень под их ногами плавился от напряжения. Еще секунда — и черная молния клинка пробьет его защиту и испарит ему плечо.

Дима не стал усиливать щит. Вместо этого он сделал шаг вперед. Прямо на лезвие.

Он сократил дистанцию, оказавшись вплотную к Вай. Лезвие клинка теперь упиралось ему в ключицу, но не могло пробить уплотнившуюся Силу. Он отпустил свой защитный барьер и положил руки на плечи Альфе, крепко сжав их, чтобы она не могла отскочить. Он смотрел ей в глаза, не обращая внимания на вибрирующее у шеи стекло.

— Ты защищаешь стаю, — ровно сказал он, перекрывая ее рык своим спокойствием. — Я тоже. Мы одинаковые, Вай.

Он не пытался ее ударить. Он просто держал ее, позволяя ее ярости биться о его грудь, пока она не начала выдыхаться.

Вай зарычала, пытаясь высвободиться. Она замахнулась для удара свободной рукой, но Дима перехватил и ее. Они замерли в клинче — ведьма, пылающая черным огнем, и джедай, светящийся тихим золотом.

— Ты не враг, — выдохнула Вай, и чернота в ее глазах начала отступать, сменяясь тяжелым, изможденным пониманием.

Она рванулась в последний раз. Не чтобы ударить его, а чтобы высвободить кинетическую энергию. Стеклянный клинок в их соприкосновении не выдержал. С оглушительным звоном, похожим на крик, он рассыпался в пыль. Осколки брызнули во все стороны, изрезав рукав куртки Димы, но не коснувшись кожи.

Вай тяжело дышала, глядя на свои пустые руки. Она проиграла. Не потому, что он был сильнее. А потому, что он оказался достаточно безумен, чтобы подойти вплотную к ее ярости и не сгореть.

Она посмотрела на Диму. В ее взгляде больше не было проверки. Было признание.

— Ты часть периметра, — хрипло выдавила она. — Периметр не проверяют. Ему доверяют.

Дима отпустил ее. Он тяжело оперся о колено, восстанавливая дыхание. Его Сила была истощена этим актом абсолютного доверия.

Но он не позволил Вай уйти с пустыми руками.

Он протянул руку ладонью вверх над каменным полом. Он не просто собирал осколки. Он использовал Силу как тончайший пинцет и клей. Молекулы зачарованного стекла потянулись друг к другу, избавляясь от трещин, остывая и снова становясь прозрачными. Спустя десять секунд над его ладонью висел целый, сияющий чистотой стеклянный клинок.

Дима взял его — рукоять была ледяной — и протянул Вай.

— Кажется, это твоё, — его голос все еще был хриплым. — Держи. Теперь он как новенький.

Вай медленно, словно не веря, взяла оружие. Она провела пальцем по идеальному лезвию. Она посмотрела на Диму, потом на восстановленный клинок, а затем впервые за всё время едва заметно, кончиками губ, обозначила улыбку.

Она убрала клинок за спину.

— Завтра выходим на охоту за химиками, — бросила она, отворачиваясь. — Не опаздывай, джедай. Стая не ждет.

Часть 3: «Неоновая кровь»

Глава 9: «Охота на создателя»

(Вай признала Диму частью периметра после того, как он выдержал ее ярость в спарринге, не ударив в ответ, и доказал свою преданность, восстановив ее разбитый стеклянный клинок с помощью Силы. Альфа впервые обозначила улыбку, назвав его частью стаи, и назначила на утро охоту за химиками, отравившими Заун. Но Дима чувствовал: это доверие хрупко, и скоро ему придется защищать его ценой собственной жизни.)

Охота началась в Нижнем городе, в секторе, где даже крысы дохли от испарений.

Антагонист не прятался. Он ждал их на заброшенной фабрике «Прелесть», стоя на платформе над чаном с кипящей кислотой. Это был высокий, изможденный мужчина в лохмотьях, сшитом из кожи и трубок. Его глаза светились тем же ядовитым фиолетовым светом, что и туман внизу. Он не был просто алхимиком. Он был ведьмаком Зауна — магом, который сшил свое тело с химикатами, чтобы выжить.

— Вы пахнете порядком, — прошипел он, когда Вай, Джинкс, Кейтлин и Дима вышли на освещенную прожекторами площадку. — Вы пахнете ложью Пилтовера. Я пришел, чтобы уравнять нас. Чтобы вы все поняли, каково это — гнить заживо.

Он хлопнул в ладоши.

Из теней по периметру цеха полезли новые твари. Но это были не слизни. Это были люди — рабочие фабрики, чьи тела были сращены с механизмами и токсинами. Они двигались дергано, с их лиц не сходила улыбка, полная агонии.

— Они мои дети, — рассмеялся химик. — И они очень голодны.

Бой превратился в мясорубку. Вай рубила своих бывших сородичей каменными молотами, плача от ярости. Кейтлин с ледяным спокойствием отсекала механические конечности арбалетными болтами.

А Джинкс… Джинкс была в своей стихии. Она хохотала, взлетая под потолок на струях пламени, разбрасывая гранаты.

Но Дима, стоявший на краю платформы и прикрывающий Кейтлин с тыла, заметил это первым.

Трубки в косах Джинкс перестали просто искрить веселым синим светом. Они начали пульсировать. Цвет сменился на болезненный, трупный фиолетовый — в точности как у химика.

— Огонь! — весело крикнула Джинкс, но целила не в тварей.

Она развернула свой гранатомет и выпустила заряд прямо в спину Вай.

Альфа не успела среагировать. Каменный шип, созданный ею для защиты, разлетелся вдребезги. Вай упала на одно колено, прижимая руку к пробитому плечу. Она посмотрела на Джинкс с недоумением и болью.

— Паудер? — хрипло выдохнула она. — Это же я.

Джинкс спикировала вниз. Ее глаза были абсолютно пустыми. На губах играла безумная улыбка, но в ней не было радости — только холодная, механическая жестокость, вложенная в ее разум химиком.

— Слишком медленно, Вай, — прошипела она голосом, лишенным привычной звонкости. — Правила делают тебя слабой.

Она занесла руку, и из ее пальцев вырвался сгусток чистой энергии Зауна, способный разорвать Альфу на атомы.

Дима действовал на инстинктах.

Он оттолкнул Кейтлин в безопасную зону за колонну и рванулся наперерез. Он выставил щит Силы между Джинкс и Вай.

Удар был чудовищным.

Фиолетовая молния ударила в купол. Дима упал на колени. Его щит затрещал. Но страшнее всего было не давление магии. Страшнее был взгляд Джинкс. Она смотрела на него — на своего парня, на человека, который подарил ей дом — и в ее глазах не было ни капли узнавания. Там была только пустота и приказ убить.

«Щит рушится», — пронеслось в голове Димы.

Он всегда боялся Вай. Боялся ее ярости, ее клинка, ее власти. Но этот страх был понятным, он бодрил. Сейчас же, глядя в пустые глаза Джинкс, Дима почувствовал, как ледяные тиски перехватили горло. Это был не адреналин. Это был животный, первобытный ужас.

Он впервые по-настоящему боялся. Не потому, что его убьет Альфа. Он боялся, что потеряет ее навсегда. Что девочку, которая целовала его на крыше под рев ветра, стерли, оставив лишь сломанную игрушку в чужих руках.

Вай поднялась с земли. Она посмотрела на Диму, удерживающего щит, потом на свою сестру, готовящую второй удар.

— Отбрось ее, — приказала Альфа, поднимая свой восстановленный стеклянный клинок. — Я разберусь с создателем.

— Нет! — крикнул Дима, чувствуя, как по щеке течет кровь из носа. — Она не контролирует себя!

Но Вай уже не слушала. Она была Альфой, и ее стаю отравили. Она видела только угрозу.

Дима собрал всю свою волю в кулак. Он не мог ударить Джинкс. Значит, он должен был ударить того, кто держит поводок.

Он захлопнул щит перед лицом Джинкс, отбросив ее взрывной волной назад — мягко, насколько это было возможно, чтобы она просто потеряла сознание.

А затем он повернулся к химику.

Его страх за Джинкс мгновенно кристаллизовался. Он превратился в чистый, звонкий, обжигающий гнев. Это была не ярость джедая. Это была ярость самца, у которого отнимают его самку. Это была ярость защитника стаи.

— Ты тронул мою семью, — голос Димы прозвучал так низко и опасно, что даже Кейтлин вздрогнула за колонной.

Он больше не был тем парнем, который просто хотел найти дом. Он стал оружием.

Сила сорвалась с его пальцев не мягким потоком, а черным, поглощающим светом. Он рванулся к химику, и под его ногами плавился металл. Он хотел не просто победить. Он хотел разорвать создателя на части за каждую секунду пустоты в глазах Джинкс.

Глава 10: «Сломанная игрушка»

(Дима отбросил Джинкс взрывной волной, чтобы остановить ее атаку на Вай, и обратил свой чистый, обжигающий гнев на химика. Его страх за любимую кристаллизовался в ярость защитника стаи. Он рванулся к создателю, и под его ногами плавился металл — он хотел разорвать того на части за каждую секунду пустоты в глазах Джинкс. Но пока Дима сражался с антагонистом на платформе, внизу, в цеху, его стая начала пожирать саму себя.)

Джинкс отлетела к груде ржавых контейнеров, но не упала. Она приземлилась на ноги, словно кошка. Фиолетовый свет в ее трубках пульсировал в такт с ударами огромного насоса в центре зала. Химик, даже прижатый Силой Димы к стене, продолжал транслировать свое безумие.

Кейтлин, спрятавшаяся за колонной, лихорадочно перебирала флаконы на поясе. Ее пальцы дрожали — Омега искала химическую формулу противоядия, способную разорвать связь ведьмы с чужеродным токсином.

— Почти… почти… — шептала она, смешивая две светящиеся жидкости в шприце.

Джинкс повернула голову. Ее взгляд сфокусировался на Кейтлин.

В нормальном состоянии она бы просто бросила гранату. Но сейчас, под искажающим разум контролем, ее боль, ее паранойя и ее страх предательства, которые химик вытащил на поверхность, сфокусировались на Омеге.

— Ты, — прошипела Джинкс. — Ты улыбаешься слишком сладко. Ты хочешь забрать у меня «Силу». Ты хочешь забрать Вай.

Она вскинула свой арбалет. Но вместо обычных болтов из него вылетели сгустки концентрированной теневой магии, разрывающие сталь.

Кейтлин едва успела перекатиться. Ледяной болт, который она выпустила в ответ, прошел в миллиметре от виска Джинкс, врезавшись в трубу. Обжигающий пар ударил в лицо, но Джинкс даже не моргнула. Она смеялась, перезаряжая оружие, и в этом смехе не было ничего человеческого.

Вай сорвалась.

Она видела, как ее Омега, ее пара, ее якорь едва не погибла от руки ее собственной сестры. Эффект «красного тумана» накрыл Альфу. Ее татуированные виски почернели, шрам на макушке раскалился докрасна. Она больше не была защитницей. Она стала палачом.

— Хватит, — прорычала Вай, поднимая свой стеклянный клинок.

Она не собиралась калечить. Она целилась в сердце. Вай знала: если химик не умрет в ближайшие секунды, Джинкс внутри этого безумия просто задохнется. И лучше быстрая смерть от руки Альфы, чем вечная агония сломанной игрушки. Она занесла клинок над дочерью, готовая опустить его.

— НЕТ! — крик Димы разорвал грохот битвы.

Он не закончил с химиком. Он просто оттолкнул его от себя, вложив в удар столько Силы, что тело ведьмака пробило стену цеха и исчезло в кислотном тумане. Дима спрыгнул с платформы вниз, прямо между занесенным клинком Вай и Джинкс, целящейся в Кейтлин.

Он выставил руки в стороны, принимая на себя перекрестный огонь.

— Обе прекратите! — скомандовал он, и его голос дрогнул.

Вай зарычала, пытаясь обойти его.

— Уйди с дороги, джедай! Она потеряна!

— Она там, внутри! — Дима повернулся к Вай, и она замерла, увидев его лицо. По его щекам, смешиваясь с сажей, текли слезы. Это были не слезы слабости. Это был чистый, неконтролируемый ужас потери. — Она меня слышит, Вай! Она просто не может ответить!

Он снова повернулся к Джинкс. Та уже перезарядилась и направила арбалет ему в грудь.

— Умри, — безэмоционально бросила она.

Дима не выставил щит. Он шагнул вперед, прямо под прицел.

— Я сказал нет, — прошептал он.

Он не использовал Силу для защиты. Он использовал ее как скальпель.

Он закрыл глаза и шагнул в ее сознание. Это было похоже на прыжок в ледяную кислоту. Магия химика жгла его разум. Дима почувствовал, как нейронные связи в его мозгу начинают плавиться — тяжелые ментальные ожоги прострелили виски адской болью. Но он не отступил.

Он пробивался сквозь фиолетовый туман, сквозь образы взрывов и криков. Он искал ядро.

И он нашел его.

Маленькая, темная комната. Запах пороха. Кровь на полу.

Тот день, когда она потеряла друзей. Тот день, когда Паудер умерла, чтобы родилась Джинкс. Химик просто зациклил эту боль, сделав ее единственной реальностью.

— Джинкс! — крикнул Дима прямо в этот фантомный взрыв. — Открой глаза! Это не по-настоящему! Я здесь! Я настоящий!

Он врезался в ее разум всем своим существом. Он не пытался лечить. Он просто обхватил ее метафорическое, истерзанное «я» руками, прижимая к себе, принимая на себя удар ее безумия.

— Вернись ко мне, — его голос в ее сознании сорвался на мольбу, он плакал уже не сдерживаясь. — Пожалуйста, родная. Вернись. Я не удержу этот щит вечно. Я не хочу тебя убивать, но я не позволю ему забрать тебя. Иди на мой голос. Только на мой.

Джинкс на арене замерла. Арбалет в ее руках дрогнул. Фиолетовый свет в трубках мигнул и на секунду сменился привычным, ярким синим.

— Ди… ма? — беззвучно прошептали ее губы.

В этот момент Кейтлин закончила.

Она вынырнула из-за колонны, в два прыжка преодолела расстояние и со всей силы вонзила шприц с противоядием в шею Джинкс, прямо под основание черепа.

Тело Джинкс выгнулось дугой. Она выронила арбалет. Фиолетовый свет вспыхнул в последний раз и погас. С громким, судорожным вздохом, похожим на всхлип, она рухнула на бетонный пол.

Дима открыл глаза в реальном мире. Боль обрушилась на него с десятикратной силой. Он упал на колени рядом с ней, прижимая ладонь к ее щеке. Его собственные глаза были залиты кровью из лопнувших капилляров — цена ментального ожога.

Вай стояла над ними, опустив клинок. Стекло в ее руке рассыпалось в пыль от напряжения. Она смотрела на парня, который только что чуть не сгорел заживо в разуме ее сестры, чтобы вытащить ее оттуда.

Дима гладил волосы Джинкс, убирая с лица слипшиеся от пота пряди, и тихо, сквозь пелену боли, повторял:

— Моя девочка… ты здесь. Ты со мной. Я тебя никому не отдам.

Глава 11: «Три на одного»

(Дима вытащил Джинкс из плена химического безумия, шагнув в ее сознание и приняв на себя удар ее худших воспоминаний. Он получил тяжелые ментальные ожоги, его глаза залило кровью от лопнувших капилляров, но он не разжал ментальных объятий, пока Кейтлин не вонзила шприц с противоядием в шею Джинкс. Вай, занесшая клинок над сестрой, опустила оружие, увидев, как парень буквально сгорел заживо в разуме ее дочери, чтобы вернуть ее. Джинкс рухнула на бетон, а Дима, стоя перед ней на коленях, сквозь пелену боли обещал, что никому ее не отдаст.)

Финальная битва ждала их в самом сердце Зауна — в заброшенном ядреном реакторе, превращенном химиком в фабрику по производству газа «Безмолвие», способного усыпить волю всего Пилтовера.

Антагонист ждал их там. Он выжил в кислотном тумане, срастив свое тело с трубами реактора. Теперь он напоминал гигантского, пульсирующего спрута из плоти и ржавого металла, чьи щупальца уходили глубоко в землю. Он больше не говорил — он лишь ревел, транслируя свою ненависть на ментальной частоте, пытаясь снова погрузить их разум в агонию.

Джинкс еще не пришла в себя полностью. Кейтлин и Вай оттащили ее за массивную опору, укрыв от основного удара. Омега ввела ей поддерживающие стимуляторы, но взгляд Джинкс все еще был расфокусированным, а руки дрожали.

— Я… я не могу… — прошептала она, глядя на свои пальцы. — Фитили путаются.

— Ты не будешь, — Дима, пошатываясь, подошел к ней. Ментальные выжигали его изнутри, каждый вздох отдавался болью в черепе, но он заставил себя выпрямиться. — Я держу тебя. Я держу всех нас.

Он положил ладонь ей на затылок. Сила, теплая и исцеляющая, потекла в нее, смывая остатки фиолетового тумана, стабилизируя ее моторику. Он не мог позволить ей дрожать. Она — их надежда.

— Работаем, — хрипло скомандовала Вай, поднимая руки.

План был прост и страшен. Им нужно было спуститься на дно шахты, к основанию реактора, и разом подорвать все заряды, которые Джинкс успеет перенастроить.

Вай стала стеной.

Она не искала уязвимостей в теле химика — у него их больше не было. Она стала гравитационным якорем. Когда щупальца спрута ринулись к ним, она ударила кулаками оземь. Каменный панцирь Зауна дрогнул. Вай подняла из недр острые базальтовые плиты, создавая перед стаей лабиринт из лезвий. Она принимала на себя удары, кроша камень в пыль, но не отступала ни на дюйм, защищая периметр, где Кейтлин и Дима готовили удар.

Кейтлин стала глазом бури.

Она двигалась между летящими обломками с пугающей точностью. Ее арбалет работал без остановки. Там, где грубая сила Вай оставляла трещины, Омега наносила точечные удары. Она била не в плоть — она била в энергетические узлы, где магия химика соединялась с трубами реактора. Ледяные болты замораживали потоки токсина, перекрывая ему подпитку. Она была поддержкой, и ее расчетливый разум не знал паники.

Дима стал пространством.

Он больше не был просто целителем. Желание защитить стаю, свою семью, и ледяная, черная жажда отомстить за Джинкс — за свою любимую, которую едва не стерли из этого мира — изменили его. Он понял, что джедайский пацифизм здесь убьет их всех.

Он стоял в центре, раскинув руки.

Он не атаковал спрута напрямую. Он атаковал реальность вокруг него.

Когда очередное щупальце пробивало каменную стену Вай, Дима не ставил щит. Он использовал телекинез, чтобы замедлить само время для этого удара, превращая смертоносный выпад в ленивое движение. Он стабилизировал пространство, позволяя Вай и Кейтлин двигаться в своем ритме, пока вокруг них рушился мир.

И он умудрялся атаковать.

Он не создавал мечи. Он вырывал из стен реактора массивные куски арматуры и, используя Силу, вонзал их в пульсирующую плоть химика, прибивая щупальца к земле, пока Кейтлин не замораживала их окончательно. Он был тем молотом, который вбивал клинья в оборону врага.

— Готово! — крикнула Джинкс. Она стояла у главного пульта, ее пальцы летали по проводам. Синий свет в ее трубках больше не дрожал — он горел ровно и ярко, подпитываемый Силой Димы. — На счет три! Раз…

Спрут взревел, понимая, что проигрывает. Он собрал всю оставшуюся энергию для одного удара — ментальной волны такой силы, что она должна была вскипятить им мозги.

— Два… — продолжила Джинкс, не оборачиваясь.

Дима почувствовал удар первым. Боль была невыносимой. Но он стиснул зубы и шагнул вперед, становясь между Джинкс и волной. Он выставил щит, но не пассивный. Он впитал ментальную атаку, пропустил ее через себя, очистил своей волей и отразил обратно в химика, добавив в нее всю свою ярость, всю свою любовь и всю свою боль.

Спрут содрогнулся от собственной ненависти, вернувшейся к нему.

— Три! — выкрикнула Джинкс.

Она вдавила рубильник.

Вай ударила в пол, поднимая их на каменном столбе вверх, прочь от эпицентра. Кейтлин выстрелила зажигательным болтом в центр реактора.

А Дима, вложив последние остатки сил, создал вокруг стаи кокон абсолютной тишины.

Внизу, в самом сердце Зауна, грянул взрыв.

Реактор разорвало на части. Волна алхимического огня, плазмы и камня ударила вверх. Но внутри кокона Димы не дрогнул ни один волос. Они стояли в эпицентре ада, защищенные его Силой, и смотрели, как умирает их враг.

Когда пламя опало, на дне шахты осталась лишь выжженная воронка.

Стая стояла в тишине. Никто не предал. Никто не дрогнул. Они работали как единый, идеальный механизм, и теперь, покрытые пеплом и кровью, они наконец-то были в безопасности.

Глава 12: «Цена тишины»

(Вай стала стеной, принимая удары на базальтовые плиты, Кейтлин стала глазом бури, точечно замораживая энергетические узлы, а Дима стал пространством, замедляя время для атак врага и вбивая арматуру в плоть спрута. Желание отомстить за Джинкс и защитить стаю изменило его — он больше не стоял в стороне. Когда Джинкс нажала на рубильник, Дима создал вокруг них кокон абсолютной тишины, выдержав финальную ментальную атаку химика и отразив ее обратно. Реактор взорвался, и стая, работая как единый идеальный механизм, выжила в эпицентре ада.)

Тишина после взрыва длилась недолго.

Она сменилась воем сирен, который шел не снизу, из Зауна, а сверху, со стороны Пилтовера.

Они выбрались из шахты через технический люк прямо на площадь перед собором. Здесь их ждали.

Пилтоверская стража выстроилась идеальным полукольцом. Блестящие шлемы, заряженные хекстеком винтовки, боевые големы, тяжело ступающие по брусчатке. А впереди, на белом механическом коне, возвышалась женщина с идеально уложенными темными волосами и глазами цвета стали. Мать Кейтлин. Глава стражи. Ее взгляд не обещал суда — он обещал истребление.

— Круг считается распущенным, — ее голос прогремел через громкоговоритель. — Именем Пилтовера, вы арестованы за использование запрещенной магии и терроризм. Бросьте оружие.

Вай медленно стряхнула с плеч пыль. Она вышла вперед, закрывая собой Кейтлин и едва стоящую на ногах Джинкс. Ее шрам на макушке налился черным, а в руках начал формироваться новый, еще более острый стеклянный клинок.

— Попробуйте взять, — прорычала Альфа.

Кейтлин шагнула вперед, вставая плечом к плечу с Вай, но смотрела она на мать. В руках Омега уже держала флакон с нестабильной алхимической смесью.

— Если я разобью его, — тихо, но четко сказала Кейтлин, — газовая камера под площадью сдетонирует. Половина Верхнего города провалится в Заун. Откройте проход, или мы заберем вас с собой.

Это была не угроза. Это был факт. Омега была готова стать детонатором, чтобы стая могла уйти.

Джинкс, опирающаяся на плечо Димы, начала тихо, истерически хихикать, вытаскивая из сумки связку гранат. Она была готова взорвать всё к чертям, смеясь в лицо собственной смерти.

Дима смотрел на них. На Вай, готовую умереть, утащив врагов в ад. На Кейтлин, жертвующую собой. На Джинкс, чья любовь к нему выражалась в готовности разнести город.

Они были его семьей. И они были готовы сгореть заживо, чтобы защитить его.

— Чем смогу помогу, — хрипло сказал он, делая шаг вперед и выходя из-за спин сестер.

Он был выжат. Ментальные ожоги пульсировали болью, ноги подкашивались после отражения волны из реактора. Но Сила все еще текла в нем — густая, темная от усталости, но послушная.

Он не стал доставать меч. Он не стал бить молниями.

Он закрыл глаза и попросил Заун помочь ему.

Дима потянулся Силой не к людям, а к самому городу. К старым шахтам, к прогнившим трубам канализации, к нестабильным фундаментам Пилтовера, которые веками давили на Нижний город.

Он не создавал оружие. Он создал правду.

Иллюзия, которую он развернул, была масштабнее всего, что он делал раньше.

Земля под ногами пилтоверской стражи пошла сетью трещин. Из разломов хлынул не пар, а видимость густого, едущего зеленого газа. Стены ближайших зданий начали осыпаться в замедленной съемке — это была не физическая материя, а коллективный морок, в который Дима вложил страх каждого жителя Зауна перед Верхним городом.

— Обрушение! — закричал кто-то в рядах стражи. — Тоннели! Они рушатся!

Големы, чьи примитивные процессоры не отличали магию от реальности, начали отступать, пытаясь удержать падающие голографические камни. Мать Кейтлин подняла руку, приказывая держать строй, но паника уже волной шла по рядам. Они видели, как асфальт проваливается в бездну, хотя на самом деле мостовая оставалась нетронутой.

Дима стоял в центре этой иллюзии с поднятыми руками. По его вискам текла кровь, смешиваясь с потом. Он держал этот масштабный купол лжи, отрезая стражу от собора, создавая коридор из всеобщего ужаса.

— Идите! — выдохнул он, не открывая глаз. — Сейчас!

Вай среагировала мгновенно. Она схватила Кейтлин за руку, рывком притянула к себе и, перекинув Джинкс через плечо, бросилась в открывшийся проход между двумя разрушающимися иллюзиями зданий.

Дима видел это краем сознания. Он видел, как Джинкс оборачивается, ее синие глаза расширяются от ужаса, когда она понимает, что он отдает всего себя, чтобы купить им секунды.

Он улыбнулся ей окровавленными губами и вложил в иллюзию последние остатки жизни. Купол с оглушительным, беззвучным звоном схлопнулся.

Земля под ногами Димы исчезла.

Он упал лицом вниз на брусчатку, и Сила покинула его, оставив лишь глухую, звенящую пустоту.

Когда стража пришла в себя и увидела, что тоннели целы, а площадь пуста, было уже поздно. Стая ушла.

Он купил им тишину. И заплатил за нее последним, что у него было.

Эпилог: «Синяя луна над Пилтовером»

(Дима не погиб, но заплатил за спасение стаи последним, что у него было. Он вложил остатки Силы в масштабную иллюзию обрушения тоннелей, чтобы обмануть Пилтоверскую стражу во главе с матерью Кейтлин. Создав коридор из всеобщего ужаса, он позволил Вай, Кейтлин и Джинкс уйти, а сам упал на брусчатку без сознания, полностью истощенный. Стая не бросила его — они вытащили своего джедая из-под носа у врага.)

Месяц спустя.

Круг ведьм восстановил свои силы в старом соборе. Напряжение между Пилтовером и Зауном спало так же быстро, как и вспыхнуло: Кейтлин, используя свое влияние и дипломатический дар, убедила Совет, что химик действовал в одиночку, а «обрушение» было лишь побочным эффектом его детонирующих токсинов. Никто не задавал лишних вопросов о том, почему стража в панике бежала с площади.

Дима сидел на самом краю крыши водонапорной башни. Недели медитаций в компании Кейтлин и под тяжелым, но заботливым надзором Вай помогли ему восстановить жизненную энергию. Сила джедая снова текла по венам ровным, теплым потоком, хотя он знал, что прежней легкости ему не видать еще долго — теперь в его Силе навсегда остался привкус пыли Зауна и страха потери.

К нему подсела Джинкс.

Она больше не прятала свое безумие, но оно изменилось. Ушла та лихорадочная, разрушительная дрожь. Теперь ее безумие стало уютным и домашним. Она не хихикала, глядя на то, как стражники внизу кажутся муравьями. Она просто смотрела на неоновую вывеску «Пуддинг», и в ее глазах плясали синие искры. Она положила свою голову ему на плечо, и ее трубки в косах тихо, умиротворенно загудели.

Снизу, с площадки собора, за ними наблюдала Вай.

Она не пыталась подняться на крышу — Альфа знала, что ее место сейчас внизу, в защите периметра. Но она подошла к самому краю каменного ограждения, скрестив руки на груди. Ее татуированные виски были чисты, а шрам на макушке — просто старым шрамом. Ее взгляд больше не обещал смерть каждому, кто подойдет к дверям. Он обещал защиту. Если кто-то тронет Диму или Джинкс, Альфа Круга спустится с этой крыши и разорвет их голыми руками, не прибегая к магии.

Скрипнула дверь чердака. Кейтлин поднялась к ним, неся старый помятый термос. Она улыбалась — той редкой, мягкой улыбкой, которая, казалось, способна растопить даже камень Вай. Темно-синие волосы падали ей на плечи мягкой волной, и привычная прядь у виска была заправлена за ухо. Она молча протянула Диме железную кружку с травяным чаем.

Дима принял кружку, чувствуя, как тепло просачивается сквозь металл. Он смотрел на этот город — грязный, опасный, утопающий в неоновом свете и химическом тумане. Он смотрел на Пилтовер, сияющий холодным золотом вдалеке.

Он чувствовал тепло плеча Джинкс. Чувствовал тяжелый, но абсолютно спокойный и уверенный взгляд Вай, охраняющей их покой. Чувствовал тихий уют, исходящий от Кейтлин, которая просто стояла рядом, завернувшись в плед.

И он понял.

Он дома.

Дима не хотел уходить. Никогда.

Джинкс, словно почувствовав этот момент, приподняла голову с его плеча. Она посмотрела на него — не как хищник на добычу, и не как безумец на игрушку. Она посмотрела на него как женщина, которая нашла свое единственное безопасное место в бушующем океане.

Она обвила его руками за шею, притягивая к себе.

Дима обнял ее в ответ, крепко, но бережно, зарываясь лицом в ее синие волосы. В этом объятии не было страха, что их разлучат. Не было тревоги. Была только тяжелая, звенящая уверенность.

Они снова поцеловались.

Но это был не тот неловкий, быстрый поцелуй на ветру, когда он передавал ей свою уверенность. И не отчаянный поцелуй выжившего.

Это был поцелуй свободных людей. Влюбленных, которые прошли через ад, потеряли всё, чтобы найти друг друга, и теперь никому не позволят это отнять.

— Моя, — прошептал он ей в губы, когда они отстранились на миллиметр.

— Только твоя, — выдохнула она в ответ, и в ее голосе звенела сталь.

Дима посмотрел поверх ее головы на огни города. Он об этом позаботится. Он — джедай, и его меч теперь защищает не абстрактный порядок, а этот термос с чаем, эту крышу и эту девочку с гайкой в волосах.

Они есть друг у друга.

Навсегда.