Вдохни «Breath of Fire»

Я живу в твоём сердце (BoF3, джен)

Описание:

Рю мучает чувство вины за убийство друга.

Рю и Типо во снах маленькие, как в начале игры.

Кровь. Вновь руки маленького Рю орошала кровь его близкого друга — Типо. Синеглазый мальчик-дракон задыхался от слёз, но ничего не мог с собой поделать, протыкая каждую ночь сердце Типо мечом, и тот падал в бездну, исчезая во тьме.

«Нет! Нет!» — хотелось кричать, но горло свело неистовой болью.

Душа разрывалась в клочья. Рю видел, как она вырывалась из тела, сгорала перед его глазами и рассыпалась в прах, оставляя за собой пустоту.

И так раз за разом — бесконечная пытка, не знающая конца.

— Поешь хоть немного, — попросил Рей, вкладывая красное наливное яблоко в руку чахнущего друга. Рю лишь безвольно глядел в пустоту.

Рей и Рю временно поселились у Баниана, пока заново отстраивали сгоревший дом. Чем больше новый дом становился похожим на старый, тем больше Рю охватывали печальные воспоминания и чувство вины. Юноша смотрел порой на Рея и пытался понять, как он справлялся с горем, но ничего на ум не приходило, а спросить не было сил. Рю боялся спать. Если бы не Рей и Нина, он бы давно наложил на себя руки, лишь бы больше не видеть этот сон.

Рю плакал, сдаваясь во власть усталости и очередному сну. Почему же его душа восстанавливалась после кошмара? Зачем она собиралась вновь из мельчайших частиц? Почему обрекала его чувствовать эту невыносимую боль, не позволяя лишиться рассудка?

— Не плачь, Рю, — послышался голос мертвеца. Впервые за множество ужаснейших ночей.

В кромешной тьме вдруг появился взрослый Типо, излучающий успокаивающий свет. Рю горько разрыдался, упав на колени перед некогда убитым другом. Типо сел и обнял своего невольно убийцу, не говоря ни слова, даря лишь свои тепло и свет.

— Я… так виноват… — отрыдавшись, осипшим голосом зашептал Рю.

— Тише. Всё хорошо. Никто не виноват, — успокаивал его спустившийся с небес дух Типо. — Просто так случилось. То была судьба, выбранная мной же. И если она так тяготит тебя, я вряд ли обрету покой, — говорил он и гладил Рю по голове. — Поэтому, прошу, не зацикливайся на том, что нас навеки разлучило, лучше чаще вспоминай всё то хорошее, что с нами было: счастливые деньки, когда мы трое из себя героев изображали, когда по глупости своей учили тебя воровать. Смейся чаще, живи ярче, тогда и для меня райский нектар станет слаще. Запомни, мой бесценный друг… мой брат, я всегда с тобой. Я буду жить в твоём сердце, пока мы не встретимся вновь. В твоём и Рея, — произнёс он с заботливой улыбкой на лице и начал растворяться в свете, что медленно прогонял беспроглядную тьму.

Ветер весело дразнил зелёную траву, создавая волны по всему бескрайнему полю. Солнце согревало ласковым теплом. Птицы, летающие в безоблачном лазурном небе, распевали свои песни, услаждая слух. Маленькие Типо и Рю, держась за руки старшего брата — Рея, смотрели вдаль, за горизонт. Больше никаких кошмаров. Жизнь продолжается.

Скорбь (BoF3, джен)

Описание:

Рей очнулся один в холодной реке после битвы с Балио и Сандером. А где же Типо и Рю?

Обычно успокаивающее журчание реки вызывало тревогу в полусонном сознании. Холод пронизывал тело, но Рей даже не пытался согреться: не осталось сил даже просто открыть глаза.

«Типо… Рю… — даже в мыслях не мог он кричать. Образы забитых до смерти друзей стояли перед глазами, и Рей не понимал, правда это или бред. Всего трясло, бросало в жар и тут же омывало холодом. — Пожалуйста, пусть всё будет страшным сном».

Как выбрался на берег, дополз до пещеры, Рей не помнил: воспоминания, как и чувства, были разбиты на множество осколков — воедино сразу не собрать, да и не хотелось вовсе. Жар постепенно спадал, сознание становилось яснее, а вместе с этим чётче воспринималось недавнее прошлое.

— Я должен… найти…

С трудом встав, Рей, пошатываясь, побрёл в сторону убежища. Сдавливало грудь, душили слёзы, хотя юноша веры не терял.

«Они живы. Живы!» — убеждал он себя, продолжая ронять слёзы.

Добравшись до дома, вернее его остатков, Рей будто видел, как он горит: разум сам воспроизвёл события. В голове ещё пылал огонь, а Рей стоял на коленях, касаясь лбом обгоревшей деревянной стены, пачкаясь углём и сажей. Детей поблизости не было, что одновременно радовало — они не видели погрома — и внушало страх. Где они? Куда пошли? Где спрятались? Живы ли?..

«С ними всё в порядке! — пресёк поток грустных мыслей Рей. — Баниан! Старик точно не мог пропустить огонь. Он мог подобрать Типо и Рю».

Надежда приносила столько муки, но без неё Рей не прожил бы и секунды: нужно было за что-то держаться, во что-то верить. И Рей верил, что дети — его семья — живы, но подсознательно понимал… Потому слёзы неудержимо капали с глаз.

Как назло, Баниана в хижине не оказалось. Следов пребывания Типо или Рю Рей тоже не заметил. По сердцу словно полоснули ножом. Где? Где ещё искать?

«Вдоль реки. Нужно пройти вдоль реки: быть может, их унесло, как и меня».

Позабыв усталость и боль, Рей ринулся к реке. Бежал, что было мочи, царапался о ветви деревьев, спотыкался о корни и камни, падал, но поднимался. Нужно было найти…

Несколько дней провёл он в тщетных поисках без отдыха и сна, игнорируя голод. Ни следа. Хотя бы…

«Живы… Живы…» — неустанно твердил про себя Рей, возвращаясь к сгоревшему дому.

Войдя в руины, ступая по золе, измученный, оборванный, чумазый и взлохмаченный юноша упал. Надежды не осталось.

«Надо найти… тела. Похоронить».

— Нет! — охрипло прорычал Рей. — Они живы! — забил он по полу кулаком. — Живы… Прошу, всемилостивая Богиня, спаси их… — в отчаянии взмолился юноша, когтями царапая обугленные доски.

Где-то вдали Богиня услышала мольбу — волшебный свет наполнил тьму. Предстала она пред несчастным юношей, глядя на него с состраданием. Пусть она и являлась богиней, но всё ещё всесильной не была.

— Прекрати себя терзать, моё дитя. Типо просил передать, чтобы ты перестал его искать.

— Значит… — Рей боялся задать вопрос, предвидя неутешительный ответ, — Типо с тобой?

Богиня сдержанно кивнула, улыбнувшись так грустно.

— Типо больше не принадлежит этому миру.

— А Рю? — не угасла слабая надежда.

Улыбка сошла с лица прекрасной девы.

— …Хватит гоняться за призраками, — спокойно, но уже строго сказала она, исчезая в свете, забирая с собой остатки надежды.

Рей долго сидел и молчал, полностью опустошённый, свободный от эмоций. От жизни. Ничего больше не имело значения, он остался совершенно один. Некому было протянуть руку и помочь подняться, некому накричать и привести в чувства, некому… Никого. Так пусто… А сосуд пустым вечно быть не может, уж всяко со временем там оседает пыль, плетётся паутина, образуется гниль. Боль, отчаяние, скорбь или гнев — хоть что-то должно было его заполнить.

— Гоняться за призраками, — прошептал Рей. — Призраками… — повторял он раз за разом. — Оба.

Недобрая аура окружила юношу. Становилась она всё больше, всё ярче, всё зловещее, и вскоре Рей обратился в огромного кровожадного тигра. Ярость кипела в венах, вынуждая зверя дико взреветь.

«Хорошо. Я не буду гоняться за призраками. Я начну охоту на живых!» — пронеслось в ускользающем сознании.

Месть — всё, что осталось у Рея, иначе можно было и не жить больше. Они должны были поплатиться за содеянное, мерзавцы, что погубили две невинные души. Три…

Одиночество или покой? (BoF3, джен)

Маленький Типо сидел под одиноким деревом в саду Мирии. Мальчик никогда не думал, что тишина может быть такой невыносимой. Казалось, что она физически ощутима. Типо даже чувствовал, как невидимая рука сдавливала горло и кто-то давил на грудную клетку, из-за чего мальчик начинал задыхаться.

В сознание ребёнок пришёл на руках богини, гладящей его по длинным волосам. От кашля текли слёзы. Отдышавшись и успокоившись, мальчик лёг обратно на колени Мирии.

— Одиноко… — стараясь не всхлипывать, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, еле слышно прошептал ребёнок.

— Ты привыкнешь, — с заботой в голосе произнесла женщина. Богиня не понимала своей жестокости, считая свои решения единственно верными. — По-моему, здесь так спокойно, будто бы в раю. Здесь нет ни ненависти, ни боли, ни лжи, — не имея представления о людских ценностях, продолжала Мирия: ей было невдомёк, почему её подопечный так грустил.

— Я не хочу покоя. Я хочу, чтобы Рей и Рю были живы, чтобы они были со мной, — стиснув зубы, всё же сдержанно расплакался ребёнок, рукой прикрывая глаза.

— Не стоит плакать. Они обрели своё счастье — истинный покой…

— Мне не нужен покой! — вскричал мальчик, но Мирия только улыбнулась, подняв свою руку вверх, позволяя цветастой бабочке сесть на палец.

— Тише. Смотри, какая красота.

Богиня поднесла чудесное создание к Типо. Ребёнок замолк и потянулся к бабочке. Вспорхнув, она пересела на ладонь мальчика. Типо смотрел на неё с ненавистью и злобой, словно она являлась причиной всех его бед. Затем он резко сжал ладонь, вложив все свои чувства в отвратительный поступок, желая избавиться от боли. Не помогло — стало только хуже.

— Не нужно.

Типо вскочил и с угрозой посмотрел на богиню. Была бы у него возможность, давно бы выбрался из этой необычной тюрьмы и бросился на поиски своих друзей. Плевать, что они, скорее всего, погибли — он бы жил надеждой, верой в хорошее.

— Когда-нибудь ты поймёшь и примешь… — исчезая, уверяла Мирия.

— Этого не будет никогда! — опровергнул Типо. Постояв ещё немного, мальчик сел обратно под дерево, вытирая ладонь о траву, оставляя на зелени яркие крылья раздавленной бабочки. — Никогда… — уже не столь уверенно повторил он. Бежать некуда. Делать нечего. Жить… незачем. Но и сдаваться смысла не было.

Юа (BoF2, джен)

Описание:

Рю когда-то потерял всё: мать, отца, сестру, даже жители деревни не признавали его. Но годы спустя он обрёл новую семью. Один только человек остался с ним из далёкого прошлого.

Битва закончилась, наступили долгожданные мир и покой. Оставалось рассказать миру правду, внести поправки в учения Евы, дабы в будущем, случись вдруг какая беда, люди могли позаботиться не только о себе, но и помочь следующему судьбоносному дитя.

Веселье шло своим чередом, все радовались победе, ничто не омрачало их умы. Рю тоже был рад, хоть иногда и терзался сомнениями. Мать… Отец…

— …Патти, — тихо прошептал он, залечивая своей магией царапины девушки. Она долго противилась, говоря, что то ерунда, но Рю настоял на своём.

— Чего тебе? — немного обиженно произнесла она, словно её силой заставили сидеть смирно.

— Просто думаю, почему ты сменила своё имя.

— А? — удивилась девушка.

В её душе всё затрепетало, будь то страх или надежда. Её поймали! Но сделать это мог только один человек, потому не стоило тревожиться. Она тогда была совсем маленькой — не помнила ни имени, ни внешности. Просто знала, что он есть.

— Юа, — уверенно посмотрел на неё Рю, — почему Патти?

Не сразу нашлась, что ответить, да и не смогла бы: ком застрял в горле, а к глазам подступили слёзы.

— Ну… Потому что… — с трудом проговорила она. Затем, собрав волю в кулак, резко встала и решительно произнесла: — Потому что Патти — имя фантомного вора! Никто не должен знать его истинную личность, — весело подмигнула она брату.

На душе сразу отлегло — общее веселье ударило в голову, и не было больше сомнений или печали. Ни у кого. Всё встало на свои места.

Жертва (BoF4, джен)

Описание:

Последние часы Мами перед тем, как стать жертвой для ужасающего оружия.

Избитую Мами бросили в сырую клетку подземелья к другой смертнице. Изначально жертвой для ужасающей Карронады должна была стать неизвестная, но с поимкой связанной с первым императором девушки планы немного изменились. Не ирония ли — погибнуть от того, кто хотел спасти тебе жизнь, не боясь потерять свою?

Немного отлежавшись и отдышавшись, Мами села и посмотрела на подругу по несчастью, прислонившуюся лбом к прутьям решётки. Её отчаяние и ненависть чувствовались даже на расстоянии.

— Всё будет хорошо, — не выдержала тяготящей атмосферы Мами. Соседка лишь смерила её презрительным взглядом. — Теперь жертва я — тебе больше не нужно беспокоиться.

— Ложь, — еле слышно прохрипела девушка.

— Это правда. Я слышала, как говорила стража.

— Я тебе не верю.

Ещё немного и девушка готова была впасть в безумие, нападать в ярости на всех и вся, биться о проржавевший от влажности металл, срывать ногти, вырывая подкоп, только бы не быть «пищей» для Карронады. Лучше умереть. Проще умереть. Безболезненнее самой себе разодрать глотку, но… пытки отнимали последние крохи немногочисленных сил, а постоянный надзор не оставлял шанса. Но хуже всего, что после слов новенькой вернулась слабая надежда спастись. Она точила изнутри, принося одну только боль, ведь вера в лучшее была навеки утрачена.

Мами пыталась ещё разговорить незнакомку, но в итоге просто проболтала сама с собой, пока их не навестил сам Юна — живой кошмар, работающий с устройством массового уничтожения.

— Карронада готовится к выстрелу. Думаю, мне нет нужды говорить, на кого она нацелена? — обратился он к Мами. — У тебя есть немного времени представить перед последней пыткой, как он умрёт.

Юна давил на психику, желая выжать как можно больше негативных чувств, так нужных его Карронаде. Насладившись вдоволь впечатлением, что произвело его появление, он ушёл.

— Так… это правда? — ничего не понимая, спросила теперь уже точно бывшая жертва. Мами кивнула, улыбнувшись, чем ещё больше озадачила собеседницу. — Тогда как ты можешь?..

— Карронада ведь работает на эмоциях жертвы, верно? — перебила незнакомку Мами. — Я вот думаю, если буду думать о хорошем, моя забота и любовь передадутся цели? Я бы хотела в это верить, потому что целью является дорогой мне человек.

— Он умрёт.

— Нет-нет, он особенный, — убедительно закачала головой. Мами была бы рада продолжить разговор, но услышала, как спускался конвой — пора. — Вот, — сняла она свою подвязку с бубенчиками для волос, — возьми себе. Мне она всё равно уже ни к чему.

— Но…

— Не спорь.

Мами заботливо коснулась растрёпанных сальных волос незнакомки и собрала их в хвост, скрепляя своей подвязкой. Вскоре Мами забрали, и девушка осталась одна. Заметив движение краем глаза — пробегавшую крысу, — резко повернула голову, и раздался приятный звон бубенчиков — дар той, что прогнала от неё смерть.

Она жива. Она осталась жить… Стиснув зубы от невыносимой боли в сердце, не выдерживающем потока нахлынувших подавляемых ранее чувств, девушка горько заплакала. Да, она была счастлива, что избежала чудовищной участи, но цена не давала покоя. Девушка всё никак не могла понять, как же её замена могла так улыбаться, оставаться доброй до самого конца.

Смертница уже уняла слёзы и почти успокоилась, когда еле живую Мами привели обратно.

— Она не подходит, — грубо втолкнув в клетку Мами, пояснил стражник несчастной, которой двое его товарищей силком выволакивали наружу.

В полубессознательном состоянии Мами слышала удаляющийся звук бубенчиков, не в силах осознать его значение. Снился ей Фоу-Лу, как душа её, наполненная светом, защищала от ненависти Карронады — ни единой царапины первый император не получил благодаря ей. Бубенчики упали с неба прямо ему в руку, потому Фоу-Лу шептал имя своего ангела-хранителя. И чувства её ему стали ясны, а бубенчик…

Мами резко открыла глаза и попыталась встать, но со стоном легла обратно. Тело ныло, а душа…

— Нет, — не сдержала слёз Мами. Сил не осталось даже на крик. Она была всё в той же клетке, но незнакомки нигде не было. Значить это могло только одно. — Почему? Почему не я?

Получить ответа было не от кого: Юна больше не приходил, а стража с ней не разговаривала. Всё то, что она пыталась сохранить перед выстрелом Карронады, унесла с собой та девушка, звеня бубенчиками на подвязке.