В самый раз

Глава 1

Он тяжело дышит, и я тут же понимаю почему: стоит мне увидеть Ибуки в футбольной форме вратаря, а в руках у него - баскетбольный мяч. Видимо, он решил сыграть со старыми товарищами, будто хотел на пару часов вырваться из привычной суеты и снова стать тем мальчишкой, который когдато впервые выбежал на поле, не зная страха и сомнений.

Я замечаю, как он торопливо проводит пальцами по влажным, непослушным волосам, зачёсывая их назад, и облизывает пересохшие губы - словно пытается стряхнуть усталость и хоть немного собраться с духом. На форме темнеют пятна пота, ткань липнет к телу, подчёркивая напряжённые мышцы.

- Пойдём со мной на свидание, - выпаливает он, и голос звучит хрипловато - то ли от бега, то ли от волнения, которое никак не удаётся спрятать.

Я замираю у своего шкафчика, слегка растерянная: он подбежал ко мне посреди дня, будто весь мир мог подождать, пока он скажет то, что столько времени держал внутри. Стараюсь удержать в узде свои мысли и чувства, чтобы не рухнуть без сознания от этой внезапности.

Коридор живёт своей привычной школьной жизнью: гдето хлопает дверь, ктото смеётся слишком громко, из приоткрытого окна тянет прохладным ветром - он странно контрастирует с жаром, исходящим от Ибуки. В воздухе витает запах разогретого асфальта, спортивной мази и чегото ещё, почти неуловимого - будто сам день пропитан движением и азартом. Металлический запах шкафчиков кажется острее обычного, но для меня сейчас существует только этот крошечный островок пространства вокруг нас. Воздух здесь будто стал плотнее, насыщеннее, словно в нём растворились все те украдкой брошенные взгляды, что я кидала на него неделями.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и рвануть прямо к нему, наплевав на все мои сомнения. Честно говоря, я почти ждала подвоха: что он вдруг рассмеётся, хлопнет себя по колену и скажет, что это просто шутка, как раньше, когда нарочно задевал мой локоть в коридоре или прятал тетрадь, чтобы потом вернуть её с виноватой ухмылкой.

- Я целую игру терпел, чтобы сказать тебе это, - добавляет Ибуки, будто оправдываясь, но в его глазах столько надежды, что мне хочется одновременно рассмеяться и спрятать лицо в ладонях.

- Сказать «что»? - переспрашиваю я, нарочно делая вид, что не поняла, хотя уверена: стук моего сердца слышит весь коридор.

- Что я хочу пойти с тобой на свидание, - повторяет он и улыбается шире, опираясь плечом о соседний шкафчик. Потёртая краска слегка осыпается, оседая серой пылью на его форме, но он этого не замечает.

Он явно устал: в уголках глаз залегли лёгкие тени, плечи чуть опущены от напряжения - но в этой усталости есть чтото удивительно притягательное. Будто он отдал все силы игре, а теперь готов отдать и остатки себя ради этого момента.

Тренировку перенесли на двадцать минут вперёд, поэтому он и убежал на баскетбольную площадку, словно хотел выжать из дня всё до последней секунды. Даже сейчас видно, как под прилипшей тканью перекатываются мышцы, как на шее пульсирует вена, выдавая волнение, - и я невольно краснею, опуская взгляд и делая вид, будто очень внимательно разглядываю замок на шкафчике. Гдето вдалеке хлопает дверь спортзала, чейто голос зовёт Ибуки обратно, но сейчас для него, кажется, существует только этот короткий миг и мой ответ, которого он ждёт, затаив дыхание.

Ибуки улыбается, опираясь на шкафчик, и в этом жесте столько усталости, что она кажется почти родной - ведь игра закончилась не больше десяти минут назад. Он был таким горячим на площадке: каждый рывок, поворот, уверенный прыжок заставляли моё сердце пропускать удары - что в футболе, что в баскетболе. Странное это чувство - наслаждаться красотой и харизмой человека и при этом понимать, что не можешь просто подойти и обнять его. Это как быть фанатом своего кумира: восторг, смешанный с лёгкой горечью от недосягаемости. Почти мука - любить всем сердцем и принимать, что вряд ли сможешь коснуться его щёк, чтобы убедиться, что он настоящий, а не плод моего слишком живого воображения.

- Почему не сказал мне раньше? - спрашиваю я, стараясь говорить спокойно, будто это просто любопытный вопрос, а не крик души, рвущийся наружу.

- Набрался смелости только сейчас, - признаётся он, чуть опуская взгляд. В этом жесте столько уязвимости, что моё сердце сначала сжимается, а потом снова пускается в бешеный галоп - теперь уже от нежности.

Я закрываю шкафчик с тихим щелчком и прижимаю к груди пару книг, будто они могут защитить меня от собственных чувств - слишком ярких, слишком острых, слишком настоящих.

- И что будет после свидания? - продолжаю я. - То есть, это просто одно свидание и всё?

- Нет, - Ибуки качает головой, взгляд становится серьёзнее, но в уголках губ всё равно прячется улыбка - он просто не может сдержать радость, даже когда старается выглядеть взрослым и уверенным. - Мы интересно проведём вечер, потом я провожу тебя до дома. А утром напишу тебе пару сообщений и снова приглашу на свидание. Может, сходим в то маленькое кафе у парка - там делают лучший клубничный молочный коктейль в городе. Или просто погуляем по набережной, когда стемнеет, и посмотрим, как огни отражаются в воде. Я хочу показать тебе всё, что мне нравится, чтобы ты увидела мой мир - такой, какой он есть, без прикрас.

- Звучит заманчиво, - шепчу я и сама удивляюсь, как легко эти слова слетают с языка, будто они давно ждали своего часа.

- А ещё заманчивее звучит возможность просто взять тебя за руку и идти по этому коридору, - продолжает он. В голосе слышится лёгкая хрипотца - то ли после игры, то ли от волнения, что скручивает внутренности тугим узлом.

Я невольно морщусь от этих немного слащавых, но до безумия милых слов - и тут же улыбаюсь самой себе. Именно такие слова сейчас и нужны: не пафосные, не сложные, а простые, искренние и немного неуклюжие, как он сам, когда пытается быть романтичным.

Ибуки довольно улыбается и снова облизывает губы, будто понимая, что всё удалось. В его глазах мелькает облегчение, смешанное с торжеством, и я вдруг осознаю: этот момент - тот самый, ради которого стоило терпеть все эти месяцы неловких взглядов и недоговорённых фраз. Тишина между нами наконец наполнилась словами, и чтото внутри меня будто щёлкает на своё место - как последний кусочек пазла, который я собирала так долго, что уже почти перестала верить, что у него вообще есть финальная картинка.

Он делает шаг вперёд - совсем небольшой, почти незаметный, но пространство между нами сжимается до тонкой звенящей нити. И вдруг, будто поддавшись порыву, который копился в нём всю игру, Ибуки целует меня. Это не дерзкий, не напористый поцелуй, а робкая попытка ухватить момент: в нём смешались его разгорячённый нрав, усталость после матча и та самая смелость, которую он так долго копил. Его губы чуть шершавые от ветра и жары, дыхание всё ещё сбито, а рука неловко замирает в паре сантиметров от моей талии, будто он сам не уверен, имеет ли право её коснуться.

На секунду весь коридор исчезает: не слышно ни шагов, ни смеха, ни хлопанья дверей. Есть только этот миг - тёплый, немного неловкий и до боли настоящий. Когда он отстраняется, его щёки заливает румянец, будто он только что совершил чтото невероятно дерзкое. Он смотрит на меня, будто ждёт, что я оттолкну его или рассмеюсь, но вместо этого я чувствую, как по коже бегут мурашки, а сердце, вместо того чтобы успокоиться, пускается в новый бешеный ритм - теперь уже от осознания, что всё это не сон.

- Прости, если это было слишком, - выдыхает он, нервно проводя рукой по волосам. В этом движении столько мальчишеской растерянности, что я не могу сдержать улыбку.

- Это было… в самый раз, - шепчу я, и в моих словах столько искренности, сколько я не вкладывала ни в одно признание прежде.

Его лицо озаряется такой светлой улыбкой, что кажется, будто весь коридор вдруг наполнился солнечным светом. И в этот момент я понимаю: да, это именно то, чего я ждала. Не идеальных слов, не безупречных жестов, а вот этой живой, настоящей искренности, в которой столько смелости и столько уязвимости одновременно.

В этот самый миг из дальнего конца коридора доносится громкий оклик:

- Ибуки! Хватит прохлаждаться! Тренер уже кипятится, ты и так на десять минут опоздал! Бегом на поле!

Ибуки вздрагивает, будто только сейчас вспоминает, что мир не сузился до одной точки у шкафчиков. Он бросает быстрый взгляд в сторону голоса, и на лице мелькает виноватая гримаса - смесь досады и облегчения, будто судьба сама дала ему небольшую передышку от накала эмоций.

- Чёрт, точно… - бормочет он, снова проводя ладонью по волосам, и на секунду замирает, будто хочет сказать чтото ещё, добавить хоть слово, чтобы этот момент не оборвался так резко.

- Иди, - тихо говорю я, чуть улыбаясь и крепче прижимая книги к груди. В груди всё ещё трепещет, но теперь к этому чувству примешивается лёгкая весёлая гордость: он решился, он сказал, он поцеловал. И это уже никуда не исчезнет, даже если сейчас ему придётся бежать на тренировку.

- Я вернусь, - твёрдо произносит Ибуки, глядя мне прямо в глаза, и в этой фразе столько обещания, что я невольно киваю, будто принимаю его клятву.

- Лучше вернись не с выговором от тренера, - поддразниваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он коротко смеётся - звук выходит немного хриплым, но таким настоящим, что я улыбаюсь ещё шире.

- Сделаю всё, чтобы он меня не убил, - подмигивает Ибуки и, не сводя с меня взгляда ещё одну секунду, резко разворачивается и срывается с места. Его кроссовки глухо стучат по полу, форма развевается на бегу, а баскетбольный мяч он на ходу швыряет в сторону спортзала - тот катится по коридору, подпрыгивая на стыках плитки.

Но не успевает он сделать и пяти шагов, как вдруг резко замирает, будто чтото внутри него не даёт просто уйти. Он резко разворачивается, в два быстрых шага преодолевает расстояние между нами, хватает меня за руки - крепко, но бережно, так, что я даже не успеваю удивиться, - и снова целует. На этот раз поцелуй выходит чуть увереннее, будто в нём прорвалась та самая страсть, которую он столько сдерживал, но всё равно остаётся помальчишески неловким, искренним, настоящим.

- Не забудь, ладно? - шепчет он мне в губы, почти не отрываясь, будто боится, что если замолчит хоть на секунду, смелость снова его покинет. - Не забудь, что я это сказал. Что я позвал тебя. Что ты согласилась.

И прежде чем я успеваю хоть чтото ответить, он снова отстраняется, на секунду задерживает взгляд на моём лице - словно фотографирует его в памяти, - и срывается с места. Кроссовки снова глухо стучат по полу, звук быстро тает в шуме школьного дня, а мяч, который он швырнул раньше, наконец замирает у дверей спортзала.

Ещё несколько секунд я стою, прислушиваясь к затихающему стуку шагов, и только потом понимаю, что всё это время улыбалась, не в силах стереть с лица эту глупую, счастливую улыбку. Коридор снова наполняется привычными звуками: хлопаньем дверей, смехом, шёпотом, но теперь всё это звучит както иначе - будто день стал ярче, а воздух - легче. И гдето на краю сознания мелькает мысль: теперь я точно знаю, что будет дальше. Он вернётся. И сдержит своё обещание.