В ожидании новой главы. Рассказы.

В ожидании пятого щелчка зубами. Интервью в тюрьме

Вынув из микроволновки подогретое жаркое, ЮнМи поудобней умастилась на свернутом перед низким столиком матрасе, и, подобрав с пола пульт, включила висящую перед ней, на стене, плазму. Свое утреннее интервью она решила смотреть у себя в камере, а не в общей комнате. Там девчонки, со своей корейской непосредственностью, задолбали бы бесконечными вопросами и открыто выражаемыми переживаниями. ЮнМи же, хотелось посмотреть на себя со стороны, проанализировать свою реакцию на каверзные вопросы, постараться отследить допущенные ошибки, а не сидеть в окружении малолетних преступниц, которые бы ей точно не дали сосредоточится на анализе нового образа.

– Мы благодарим начальницу исправительного института Анян за предоставленную возможность … – тем временем начала вещать ведущая.

– Странные эти корейцы, отвалили начальнице туеву кучу денег чтобы часик потрындеть со мной, и еще и благодарят, и кланяются. Нет, такое не лечится. – саркастически комментирует Юна происходящее на экране.

– ЮнМи. Как ты себя чувствуешь? – задает первый вопрос ведущая одного из оппозиционных корейских телеканалов. – К тебе здесь хорошо относятся?

– Спасибо за вопрос. Я чувствую себя прекрасно. У меня индивидуальное питание и хорошие условия для полноценного сна. Есть возможность заниматься спортом. Посмотрите на мой цветущий вид лица, и вы сами все поймете. – камера выхватывает недовольное лицо журналистки, явно надеявшуюся на другой ответ, и наезжает крупным планом на пышущую здоровьем и позитивом ЮнМи.

– Но ведь вы провели последние две недели в карцере, не унимается недовольная аджума.

– Не в карцере, а в камере повышенной комфортности. – поправляет девушка.

– Позвольте полюбопытствовать, чем же обычные камеры отличаются от повешено-комфортных?

– Тем что там я сплю одна. В общих камерах мне тесно.

Бывшие сокамерницы, которые тоже смотрят телевизор в столовой, понимающе смеются.

– Но ведь это и есть карцер.

– Нет. В карцере необходимо находится круглые сутки, а я в нем только сплю. В остальное время хожу на занятия, совершаю прогулки, работаю в мастерской. – недовольно объясняет Юна. – Следующий вопрос пожалуйста.

– Госпожа Пак, недавно вы встречались с представителями Сони Мьюзик, Юневерсол Мьюзик Групп и Уорнер Мьюзик Групп. Скажите, о чем вы договорились? С кем из большой тройки вы намерены подписать индивидуальный контракт? Вы согласились чтобы ваш старый договор был перекуплен, или намерены подписать новый? – вопрошает невысокий американец представляющий издание Ролинг Стоун.

– Большая тройка!! – возмущенно шипит ЫнДжу.

– Вот это корова дает. – с восторгом восклицает КюРи. – Вся большая тройка.

– Она им всем отказала. – с сожалением отвечает СонЕн.

– Она стала такая крутая! Прям как мы с ИнДжон. – БоРам радостно наваливается и обнимает сидящую рядом подругу, которая лениво пытается отпихнуть ту обратно. – А давайте ее навестим.

– Лучше передать посылку с фруктами, – осторожно предлагает ХеМин.

– Тогда давайте пошлем ей мясо. – отвечает так и не сумевшая сбросить с себя подругу, ИнДжон,

– Как бы она нас самих не послала. – бурчит КюРи.

– … ФАН Интетеймонт не выполняет своих обязанностей. – тем временем продолжает объяснять Юна. – Мои роялти никак не связаны с основным контрактом, а значит к нашему хозяйственному спору не имеют никакого отношения. Мои юристы направили им предупреждение, что, в случае если до конца января все задолженности не будут выполнены, то я …

– Запретите им пользоваться вашими композициями. – не удержавшись, перебивает журналист.

В общежитии группы Корона наступает тревожная тишина.

Э-э … – тянет драматическую паузу ЮнМи, – Изначально я так и собиралась поступить. Но потом вспомнила о своих поклонниках, которые не смогут больше наслаждаться моим творчеством, и решила так не делать.

– Так что же вы будете делать?!! – в нетерпении восклицает другой журналист.

– Я выдвинула своему агентству три условия. Первое, доступ к его бухгалтерии моих юристов для проведения полного аудита. Второе, выплата абсолютно всех положенных мне роялти. Третье, по контракту, процент отчислений может быть увеличен в большую сторону, в случае моего профессионального роста. Я обладатель музыкальной премии Гремми, мои работы регулярно побеждают в большинстве международных музыкальных рейтингах. Считаю, что процент отчислений должен быть увеличен минимум в трое. Уверена, это справедливо.

–Так что же вы все-таки намерены предпринять, – начал подгонять девушку журналист.

– Я решила поступить наоборот. – ЮнМи ненадолго замолчала, наслаждаюсь нервозной тишиной. – Если мои требования не будут удовлетворены до конца месяца, а я уверена, ФАН и не подумает их выполнять, то, с первого февраля, все музыкальные композиции, права на которые принадлежат лично мне, будут объявлены свободными для использования во всем мире, кроме территории Республики Корея и КНДР. Если я не буду получать с них доход, то никто не будет.

Толпа приглашенных журналистов и операторов одновременно загомонили, обсуждая столь оригинальное решение.

– ЮнМи, вы настолько ненавидите корейцев, что решили отказать им в бесплатном доступе к своим произведениям? – первым очнулся журналист проправительственного государственного телеканала SBS.

"Именно так" – подумала девушка, но в слух ответила. – В любом международном суде я с легкостью докажу право по своему усмотрению распоряжаться интеллектуальной собственностью. С такой же самой легкостью я проиграю любой подобный суд в Корее и буду вынуждена платить агентству все суммы возможных потерянных прибылей. Я совершенно не доверяю существующей сейчас в нашей республике системе судопроизводства, поэтому не собираюсь лишний раз там появляться. Три последних судилища тому яркое подтверждение.

– Ах ты-ж грязная чусан-пурита, – хватаясь за сердце, шипит семидесятидвухлетний министр юстиции.

– Какой сегодня прекрасный вечер, – в предвкушении потирает руки лидер оппозиции.

– Скажите госпожа Пак, что по этому поводу думают представители большой тройки, с которыми вы вчера встречались? – без очереди берет слово представитель журнала Максим.

– Они все этим были сильно озабочены. Господин Якута, например, предложил самостоятельно выплатить мне всю задолженность за счет Сони Мьюзик. Юнивесол пригрозили засудить меня и ФАН, а Уорнеры, с которыми у меня пока нет ни одного совместного проекта, предложили идею создать закрытый депозитный счет, и перенаправлять туда часть отчислений положенных мне и агентству. После того как наши с ФАН претензии будут окончательно улажены в конечной судебной инстанции, вся собранная сумма должна будет перераспределена согласно принятому решению.

– И что вы решили?

– Пока я склоняюсь к предложению Уорнер Мьюзик, и, при условии, что они выполнят одну мою небольшую просьбу, намерена его принять.

– Что за условие, – тут-же последовал вопрос.

– Видите ли в чем дело, через семь лет, когда закончится мой контракт с ФАН, а они будут затягивать суд максимально долго, так как понимают, им его не выиграть, мне понадобится человек, который станет заниматься сбором причитающихся мне отчислений и прочей бухгалтерией. Я решила позаботится о таком человеке уже сейчас, и хочу чтобы Уорнер взяли его к себе на стажировку. Одновременно с этим я хочу чтобы они предоставили ему доступ к этому закрытому депозиту как наблюдателю с моей стороны. Думаю, моя онни с этим отлично справится.

СуНок, подавившись соджу, долго пытается откашляться.

– Но ведь она недоучившаяся алкоголичка. – восклицает кто-то из заднего ряда.

– Моя старшая сестра самый молодой и известный биржевой спекулянт в Сеуле. Она почти закончила университет, имеющий международную сертификацию. СуНок мне однажды сама призналась, что так же как и я мечтает работать в шоу-бизнесе рядом со мной. Она обожает логистику и управление ресурсами. Да, у нее есть небольшие проблемы со здоровьем и плохой английский, но, даже тупую корову можно научить говорить на английском и французском, если есть деньги на титчера и свободное время. Я сама была этому свидетелем. А моя онни далеко не тупая корова, она очень упорная и старательная, а еще она честная, преданная и очень экономная.

– Это кого ты назвала коровой, грязная нищенка!!? – задыхается от возмущения ЮДжин.

– Если корова - это про ЮДжин, то она ее теперь точно убьет, – улыбается ДжуВон. – Юне из тюрьмы пока лучше не высовываться.

Журналисты в зале тоже не поняли аллегории с тупой коровой.

– Да ЮнМи! Я все сделаю! Я такая. Ты не пожалеешь. – радостно кричит СуНок, потом некоторое время смотрит на бутылку недопитого алкоголя, решительно хватает ее и несет к раковине. Когда она возвращается обратно к экрану телевизора, до нее внезапно доходит. – Получается, что я поеду в Америку!! Аааааааа! Я еду на стажировку в США! Аааааааа! Стоп. Я ведь там смогу познакомится с оппой. Аааааааа! У меня скоро будет новый оппа. Мудан сказала правду!

– … я пока об этом еще не разговаривала со своей сестрой, и, возможно, она не сможет поехать …

– Я согласна! Юночка, не надо никого искать. ЮнМи!!

– ЮнМи си, а почему вы сказали семь лет? Разве ваш контракт не заканчивается через два года?

– На время моего отсутствия в агентстве по причине службы в армии, содержания под стражей и в тюрьме, действие контракта приостанавливается. На суде юристы ФАН Интертеймонт сами об этом объявили, и судья не усмотрел в этом нарушения условий контракта. Так что семь лет, это минимум. Все это время на депозитный счет будут поступать наши с ФАН отчисления. Это огромные сумы. Не думаю, что Уорнер откажутся взять мою онни на стажировку, ведь все это время деньги не будут лежать в банке мертвым грузом, а будут работать на банк и его акционеров.

Обведя журналистов оценивающим взглядом, девушка останавливается на известном дикторе одного из проправительственных каналов, и решив, что на все грязные вопросы лучше ответить сразу, а не ждать, когда их зададут в самый неудобный момент, кивает ему.

– Агдан, две недели назад вы приняли участие в массовой драке. Какое для вас это происшествие имело последствия? Вы понесли наказание за то, что стали главной причиной начавшихся беспорядков, или у администрации к вам предвзятое отношение.

– Спасибо за вопрос, я ожидала что его зададите именно вы и рада что не ошиблась. – сбитый с толку журналист скрестил на груди руки и немного отступил от стола. Именно этого девушка и добивалась. – Начну с того, что это была не драка, а грубое нарушение правил техники безопасности со стороны некоторых моих сокамерниц.

– Но вы ведь сами первая …

– Позвольте я сама объясню, – перебила Юна журналиста. – Как вы все знаете, после того как наша страна победила на международных ученья благодаря написанному мной гимну, корпус морской пехоты принял решение взять меня к себе на службу для поднятия морального духа личного состава и популяризации службы в армии среди молодежи. К сожалению, из-за преступной халатности ряда военных юристов, ничего хорошего из этой затеи не получилось. – напомнила девушка предысторию своего появления в армии. – Но речь сейчас не об этом. Руководство корпуса, во главе с генералом Им ЧхеМу, проявили истинную прозорливость, когда, в место того, чтобы дать мне возможность и дальше заниматься моим любимым творчеством, решили, что я слишком ценный член общества, который, прежде всего нуждается в защите и личной безопасности, и уже в последнюю очередь, в развитии музыкальных талантов, которые у меня, итак, идеальны, если верить международным рейтингам.

Обведя собравшихся взглядом, ЮнМи, к сожалению, не заметила ухмыляющихся лиц. – "Что, никто не услышал сарказма"? – огорчилась она, – "ну ладно, значит продолжим валять дурочку дальше".

– Приставив меня к самым опытным инструкторам, армия сумела добиться того, чтобы намертво вбить в мои рефлексы действовать максимально эффективно при возникновении малейшей угрозе жизни и здоровью, безопасности страны и чести корпуса морской пехоты. Мои сокамерницы были об этом уведомлены заранее, но почему-то решили проигнорировать предупреждение.

Журналисты несколько секунд переваривают это, притянутое за уши заявление, а потом одновременно начинают гомонить.

– Но вы ведь больше не морпех! … Значит в избиении вами журналиста Спорт Степ виновата армия? … Следует ли из этого, что вас следует изолировать? – и дальше в том-же духе.

– Любой, кто служил в морской пехоте, участвовал в реальных боях и проливал кровь за свою страну, навсегда остается морпехом. – оглашает новым заявлением присутствующих ЮнМи. – Бывших морпехов не бывает, спросите об этом у любого из членов ассоциации ветеранов КМП. То, что я сейчас не являюсь частью этого уважаемого сообщества, всего лишь временное недоразумение. Рано или поздно меня оправдают и восстановят в звании, вернув все боевые награды, почести и привилегии. Что же касаемо наказанного за непочтение журналиста, то если вы немедленно не прекратите называть меня и моих сослуживцев дикими животными, которых следует изолировать от общества, тем самым нанося оскорбление чести корпуса морской пехоты, то с вами может произойти тоже что и с тем недоумком. – После этих слов Юна сжала кулаки и уставилась на собравшихся злым, оценивающим взглядом.

– Да! Так их! Поддай им девчюля! – выкрикивают со всех сторон сослуживцы ДжуВона. – Предводитель, ты с ней все еще встречаешься, или она уже свободна?

После этого в казарме наступает тишина, и все смотрят на ДжуВона, кто с интересом, кто с надеждой, а кто и с затаенной угрозой. Парень ничего не ответил, только неопределенно кивнул, мол, понимайте, как хотите.

– Что же касается генерала Им ЧхеМу, – продолжила вещать с экрана девушка, – который, собственно, и призвал меня на службу, и которому я до сих пор безмерно благодарна за это, уверена, он уже поручил своим военным следователям разобраться, по какой причине была похищена несовершеннолетняя девушка офицер, и до сих пор удерживается в плену … то есть, я хотела сказать, в этом исправительном учреждении.

– Аджжжж! – простонал генерал. – Так и знал, что ничем хорошим это не кончится. И ведь теперь придется ее реально вытаскивать, иначе свои не поймут.

– А если не станет, – спросил пришедший в себя диктор.

– На этот случай у меня есть план – "Б". В ближайшее время, после того как успешно сдам Сунын, я намерена поступить в один из ведущих онлайн университетов Америки или Японии на факультет международной юриспруденции. Собираюсь экстерном закончить его к своему совершеннолетию, и, сразу, как только меня переведут во взрослую тюрьму, начну судится в международных судах. Я уже начала готовится к поступлению. Например, выяснила, что наша страна ратифицировала у себя ряд правовых норм, которые, по отношении ко мне были грубо проигнорированы. Я принципиально не буду судится в судах Кореи, так как уже хорошо знакома с их предвзятостью и низким уровнем юридической грамотности судей. В международных судах я намерена не только добиться полного оправдательного решения в отношения себя, но и добиться выплаты компенсации за потерю репутации, моральные и физические страдания, а также за потерю возможной коммерческой выгоды. Знаете, за сколько времени я могу написать хорошую песню? За два дня. На сегодняшний день государство мне уже должно не меньше двух миллиардов вон, а через два года сумма вырастит на несколько порядков. Надеюсь, компенсацию мне будут выплачивать из арестованных счетов чиновников министерства юстиции и военной прокуратуры, а не из бюджета страны.

– Сегодня не просто прекрасный вечер, сегодня у меня новый день рожденья. – довольно потирает руки лидер оппозиции.

– Алло, скорая, у моего мужа сердечный приступ! – кричит в телефонную трубку жена министра юстиции.

– Вот это наша корова охренела, – раздается в общежитии группы Корона, – Она себе насидела уже на дом на острове Чоджу. … Нет, пока только на квартиру как у АйЮ. … Через два года она себе весь остров купит. … Ага, и наше агентство на сдачу. … Мочи их тамбой, я с тобой! … РамБо, ты совсем дура. Она же и нас собирается засудить. … Нет, она нам просто кости переломает. Скажет – "рефлекс морпеха" сработал.

– Алло, дежурный, на завтра, с утра, срочное совещание. Пригласите … – нервно выговаривает своему адъютанту генерал Им ЧхеМу.

– … если не получится помиловать, тогда что! … Хорошо, пусть будет амнистия. … А не до хрена ли ей будет два миллиона долларов!? … О-божечки, еще и этих недоумков придется под суд отправлять! Может удастся с ней договорится? … Вот-жешь мстительная кумихо. – телефонный разговор в кабинете президента Пак ГынХе.

– Госпожа Агдан, вы упоминали что проводите время в мастерских, но ведь точно известно, что вы не посещаете швейную мастерскую. – желая снизить уровень накала страстей, диктор попытался увести разговор на нейтральную тему.

– Позвольте на этот вопрос отвечу я, – перехватила слово начальница, желая дать ЮнМи немного остыть и не наговорить новых глупостей. – После посещения дополнительных занятий по изобразительному искусству, Юна обратилась ко мне с предложением немного расширить количество направлений трудотерапии. На самом деле, для нас экономическая выгода, это ведь не главное. Главное дать девочкам возможность получить новую, современную профессию, натолкнуть на мысль, что если много трудится, то можно и многого добиться. В конце концов, показать им, как это прекрасно, когда при помощи твоих рук и стараний появляется что-то новое и прекрасное. Не важно что, главное, чтобы девочки видели результат своего труда, гордились им и старались сделать еще лучше.

"Ага, и освоить новые денежные потоки, воспользовавшись моим раскрученным именем", – с усмешкой дополнила про себя Юна.

– Новое направления, которое предложила ЮнМи, - социальный комикс для девочек 5-12 лет. Это как раз тот возраст, когда у подростков развивается социальные и поведенческие навыки. Не правда ли забавно, преступницы будут учить детей, как поступать хорошо, а как не нужно делать. Более подробно эту тему раскроет ЮнМи. Юна, тебе слово. – убедившись, что подопечная успокоилась и перестала агрессивно сверкать глазами, начальница передала микрофон девушке.

– В этих комиксах будет описываться история про принцессу в изгнании, девочку воина-волшебницу с голубыми глазами и говорящим котом.

Журналисты понимающе закивали головами, давая понять, что догадались кто прототип.

– Ее будут звать – Сейлор Мун. Она, со своими друзьями и подругами, тоже волшебницами, будет бороться со злом и несправедливостью, …

– Сейлор Мур, кажется, я уже слышала это имя. – воскликнула БоРам. – помните в Японии Юна ко всем приставала про какое-то аниме.

– Да-да, я помню. Что-то про голую волшебницу в полосатой майке. Думала у нее тогда крыша поехала. Она была такая возбужденная.

– … на данный момент полностью готов только один выпуск, и еще четыре в работе. Я лично придумала сюжет, образы всех персонажей, написала сценарий, раскадровку и тексты на шести языках. Мной составлен подробный синопсис на пятьдесят выпусков вперед. Если первые пять будут пользоваться популярностью, то наши девушки художницы с удовольствием продолжат работу и дальше.

– Конечно будет. Сейчас мы ведем переговоры с двумя издательствами в Японии и США. В Корее, к сожалению, пока не заинтересовались этим социальным проектом, но я надеюсь, что это ненадолго. – дополнила начальница.

"Ну да, учитывая сколько ты запросила налоговых льгот, за эту "социалку", местные аборигены еще не скоро увидят комикс", – заметила про себя Юна.

– В будущем мы планируем выйти на рынок социальной мультипликации и услуг графического дизайна. Девочкам с самой высокой успеваемостью позволят изучать современные компьютерные профессии, которые им непременно пригодятся, когда они выйдут на свободу.

Начальница достала из-под стола с десяток свежеотпечатанных выпусков первого комикса, и передала их журналистам

– Это первая партия на корейском языке, можно сказать, - коллекционный выпуск. Напечатан ограниченным тиражом.

Пока присутствующие разглядывали работу местных заключенных, из зала послышался вопрос.

– Расскажите, какие у вас отношения с бывшим женихом ДжуВоном. Это правда, что вы совместно собираетесь открывать музыкальное агентство?

Наблюдая за экраном, на котором все замерли в ожидании ответа, Юна ухмыльнулась, представляя какую сейчас подлянку устроит Джувонищю и этой драной курице.

– К сожалению совместное агентство вряд ли получится организовать. Его новая девушка госпожа ЮДжин никогда не потерпит своего жениха рядом с бывшей невестой.

– Что! Новая девушка!? Жениха!!! А почему я об этом ничего не знаю?? – радостно недоумевает ЮДжин.

– Агдан свободна. Она больше не невеста. – радуются сослуживцы ДжуВона и еще несколько миллионов корейцев.

– Вот же … э-э какая коварная девушка. – задумчиво произносит Хальмони.

– Почему ты так думаешь? – Спрашивают у нее одновременно невестка и внучка.

– Потому что внуку теперь придется, или официально подтвердить слова ЮнМи, или, если он все еще хочет агентство и независимость, опровергнуть ее слова.

– И что теперь делать? – переживает ХеБин.

– Конкретно тебе искать новую подругу. ЮДжин очень расстроится отказу ДжуВона и попытается сорвать злость на нашей семье. СанУ мне кое-что о ней рассказал. Она сумасшедшая. От нее могут быть больные дети.

ЮнМи. – взял слово журналист французского издания Ле Фигаро. – Какие у вас отношения с госпожой АйЮ. Вы подруги?

– Мы были подругами, но как оказалось, нам обоим следует более ответственно относится к выбору друзей.

– Вы не ответили. Все-же, какие у вас отношения.

– Мы обе работаем в шоу-бизнесе, однако по-разному понимаем эту работу. Я стремлюсь к идеалу, а она пытается им быть. – видя, что присутствующие не поняли представленной концепции, девушка попыталась уточнить. – Хорошо, объясню по-другому. АйЮ всегда будет делать только то, что хотят от нее поклонники. Хотят они упиваться соджу, она будет его рекламировать, захотят сжечь на костре меня или всех иностранцев, АйЮ первая достанет спички и зажжет факела. Она пленница своих поклонников и будет играть ту роль, при которой будет для них идеалом. Такая себе фарфоровая кукла, выставляемая в угоду толпе. Не знаю, понимает ли она это или уже так вжилась в роль, что не видит для себя ничего иного, но как по мне, это путь в никуда, тупик. Настоящая творческая личность, по моему мнению, должна быть свободной от желаний поклонников. Она должна сама вызывать у поклонников нужные ей желания. Например, желание жить после неудачного экзамена. Желание творить, любить, помнить о героях, которые отстояли нашу страну. В своем творчестве я всегда стремлюсь достичь идеала, а не изображать идеал, который тебе прописали визажисты и сценаристы. Взять например песню "Джоли такси", когда я её писала для АйЮ, то стремилась к идеальному сочетания ее вокала, музыки, темы песни и политической ситуации в мире музыки, точнее, наиболее модным трендам на тот момент. И даже после того, как подарила ей эту композицию, продолжала о ней переживать. Когда услышала на ее странице в соцсетях, как музыкальные редакторы агентства СМ представляют себе звучание "таксиста", то немедленно примчалась к АйЮ в студию и постаралась все там поправить так, как я это представляла в идеале. В итоге во франции прозвучал именно мой вариант. Что из этого получилось, вы сами видели.

ЮнМи замолчала, ожидая услышать уточняющие вопросы, однако журналисты продолжали переваривать услышанное. Новая информация полностью переворачивала заслугу АйЮ и ЮнМи в последних достижениях Халлю.

– Одно могу сказать точно, когда СМ приползут ко мне за новой песней для АйЮ, я затребую с них не менее ста миллионов за каждую новую вещь.

– Вы так в этом уверенны? – смеется диктор.

– Абсолютно. Сколько, по-вашему, стоит Таксист? Три дня назад я продала Эммануэль за сто пятьдесят миллионов. Она будет главной музыкальной темой в новой французской романтической комедии. Юнивесол Мьюзик заплатили бы и больше, но пришлось учесть возможные риски, связанные с правовыми претензиями ФАН Интетеймонт.

– А разве не агентство должно осуществлять продвижение ваших работ. Вы нарушаете условия контракта.

– Композиция была написана во время моего прибывания на службе в армии для моего бывшего жениха, хоть и записана в студии агентства. Могу оплатить им аренду. Они сами заявили, что действия контракта приостанавливается во время службы и нахождения здесь. Пусть теперь локти кусают. К тому же они украли несколько моих песен и присвоили себе. Теперь уже можно об этом заявить в открытую. По совету одной моей мудрой знакомой я заказала экспертизу нескольких новых композиций, исполняемых группой Корона. Проверка показала, что, если сравнивать с предыдущими нашими работами, то, с вероятностью 85-93% они принадлежат моему творчеству, и, с вероятностью от 0 до 12 % людям, которые указаны как авторы и композиторы. В полиции имеется заявление о пропаже телефона, в котором были перечислены все имевшиеся на нем музыкальные файлы, и указан предполагаемый вор, - руководство ФАН. Госпожа ЫнДжу и ее брат ЮСон. Но полиция, конкретно в моем случае, работает так же предвзято, как и система судопроизводства.

– Бесстыжая нищенка. Тварь! Ненавижу. – шипит ЫнДжу.

– Не докажет, – вырывается с губ КюРи, и та с опаской оборачивается на пристально смотрящих на нее подруг.

– Через несколько дней начнется обвал акций ФАН Интетеймон. ДонВук, не желаешь недорого приобрести агентство для продвижения наших брендов. – обращается к сыну Муран. – Я даже знаю кто с удовольствием возглавит это новое направление.

– Все это звучит конечно интересно, но ведь не зря КЕМА запретило вам публично выступать. Вы ведь не будете отрицать что нарушили кодекс айдола. – не сдается диктор SBS.

– Я уже говорила, что КЕМА, это сборище старых маразматиков, которые, на деньги корейских налогоплательщиков, решают исключительно свои проблемы. В стране невиданный разгул насилия среди фанатских группировок, а они и в ус не дуют, зато, когда эти неадекваты начали массово преследовать конкретно меня, КЕМА нашли самое простое, по их мнению, решение, - они прогнулись перед этой толпой агрессивных недоумков и лишили меня права выступать на публике. К слову, хочу выразить благодарность моему фан-клубу Ред Алерт, который взял на себя охрану моего дома, моей семьи и меня. Фактически они занимались тем, чем должна была заниматься КЕМА, так сказать, взяли на себя ее функции. Что касается придуманного ими кодекса айдола, то по нему получается, что от корейских исполнителей требуется только уметь танцевать и открывать рот под фонограмму. В … э-э Германии такие группы в шутку называют – "Поющие Трусы". Типичным представителем данного кодекса как раз и есть АйЮ. Ее личного творчества хватает только на то, чтобы написать примитивное соплежуйство, о котором уже через неделю никто не вспомнит. Возможно, она способна и на что-то более серьезное, но кодекс айдола требует писать только то, что хотят слушать ее упившиеся соджу фанаты. Я, как вы все поняли, не такая. Я творческая личность, которая тонко чувствует проблемы и устремления своих слушателей как свои собственные. Не каждый кореец может открыто заявить о проблемах в образовании, или внешней политике, а даже если и может, то кто его услышит? В отличие от этих игнорируемых людей, я публичный человек. Могу открыто заявить о проблемах моей страны, и быть услышанной. И это не потому, что стремлюсь к скандальной репутации, а потому что я творческая личность, которая всегда стремится к идеалу, как в творчестве, так и в жизни.

В общежитии группы Корона наступает тишина. Девочки, стыдливо опустив глаза, вспоминают как ЮнМи защищала их от ЮСона.

В казарме ДжуВона нарастает недовольный гул.

– Я тут подумал, может в этом году дать денег еще и оппозиции, – задумчиво сообщает ДонВук своей семье.

– В общем, что я хотела сказать, – после недолгого молчания продолжает девушка. – Корейцы, как известно, коллективная нация, и ей придется выбирать между моим творчеством, признанным американской премией Гремми, и замшелой КЕМА, паразитирующей за счет налогоплательщиков и отчислений от агентств. Если на предстоящих президентских выборах кто-то из кандидатов пообещает разогнать эту свору бездельников, то вы знаете за кого голосовать.

– Хорошая мысль, – отвечает сыну Муран. – оппозиция сейчас начнет набирать силу.

– Госпожа Пак ЮнМи си, вот вы сказали, что собираетесь сдать Сунын, но ведь в прошлом году вы публично отказались это делать. – подал голос журналист еще одной корейской телекомпании.

– Ситуация изменилась, в прошлом году я спасала жизни школьников, а в этом свою. Несмотря на то, что я столько много сделала для Халлю, республика Корея решила меня бросить, и выбираться из этой тюрьмы мне придется самостоятельно. После своего совершеннолетия я намерена обратится в международные суды, а для этого мне нужно будет иметь образование юриста международника. Сунын мне необходим для поступления в приличный иностранный вуз.

– А чем вас не устраивает Скай. – вклинилась японская журналистка, в надежде что удастся подгадить корейским университетам.

– Тем, что юридическая подготовка в большой тройке находится в весьма плачевном состоянии. На моей памяти был только один честный судья, все остальные, на его фоне, смотрелись предвзятыми недоучками. И нет, сразу хочу уточнить, что уровень подготовки в Скай в сфере медицины и технических специализаций меня полностью устраивает, недоумение вызывает только юридический факультет, как в области знания законов страны, так и области воспитания правильного морального духа. Такое ощущение что там специально готовят продажных судей и будущих коррупционеров.

– А вы не думали, что поверившие вам подростки будут разочарованы вашим решением сдавать Сунын? – не унимается журналист.

– Эти подростки были разочарованы еще когда правительство никак не отметила мой вклад в то, чтобы в стране не было самоубийств. Наградили только себя и нужных людей из смежных министерств, а тем, кто реально готовил концерт даже спасибо не сказали. Такое ощущение, что чиновники просто воспользовались первым попавшимся поводом выписать себе очередную премию.

– Но ведь вас наградила Гуань Инь голубыми глазами! – уже с отчаяньем выкрикивает журналист.

– Это было временная мутация, связанная с гормональным ростом в моем теле. После перенесенной травмы головы, мой организм, желая себя излечить, заново включил процесс перестройки тела. – только сказав это, ЮнМи поняла, что в запале ляпнула лишнего.

– Так это правда, что у вас была полная амнезия? … У вас был повторный приступ? … Ваша каюк каями вернула вашу душу на хвосте? … Почему вы назвались в храме именем вашей соперницы ЮДжин, это была месть или зависть? … О чем вы говорили с Гуань Инь? … Как вы оказались в храме? Может вы утонули в реке Хан и возродились внутри монастыря Пэннин? – вопросы сыпались один за другим, и с каждым разом в них было все больше мистики и меньше смысла.

– Господа! – громко позвала девушка и все замолкли. – У меня действительно был рецидив амнезии после нервного перенапряжения. Я не помню, как и почему оказалась в храме. Да, действительно, первого кого я узнала, была моя кошка Мульчя. Думаю, кто-то из прихожан узнал меня и съездил в Сеул, чтобы оповестить моих родственников, но никого не найдя, решил привести в храм мою кошку. Больше мне вам нечего сказать.

Присутствующие недовольно загудели.

– Когда вы вернулись в Сеул, почему сразу не направились в воинскую часть?

– Потому что в это время официально находилась в отпуске. В храме я не слушала радио, не смотрела телевизор, не читала новости поэтому не знала о провокации северян. Когда моя онни привезла меня в Сеул, мы первым делом поехали в больницу к моей больной маме. Интересоваться последними новостями у меня не было ни времени, ни желания. Родную часть я собиралась посетить, как только полностью приду в себя после перенесенного приступа. И так бы и сделала, если бы перед этим меня не арестовала полиция.

– Вы утверждаете, что вас осудили несправедливо?

– Не только несправедливо, но и незаконно. Во-первых, – закрытое слушанье. Виденное ли дело, для открытого суда я еще несовершеннолетняя девочка, а то, что причина этого самого суда было то, что я, по объективной причине, опоздала туда, где несовершеннолетним девочкам с расшатанной психикой не должны находится по определению, это значит нормально!!? – свою больную психику Юна упомянула для того, чтобы после оправдательного приговора ее сразу же с почестями демобилизовали по болезни. – Идем дальше, мне не предоставили права выбрать защитника, выделенный судом адвокат, для моей защиты не сделал буквально ничего. Не был опрошен ни один свидетель, даже меня опрашивать не посчитали нужным. Меня просто поставили перед фактом что я осуждена, и поинтересовались, признаю ли я свою вину. Я не признала и не собираюсь признавать. Я не буду просить помилование, как это предлагает представитель нашего президента, госпожа Чо СунСиль. Своих поклонников я призываю не подписываться под обращением с просьбой меня помиловать. Меня не за что миловать, потому что я не виновна. Это был не суд, а уголовное преступление, совершенное по предварительному сговору группой лиц с целью похищении несовершеннолетней девушки и ее носильного удержания в неволе. И все это с использованием служебного положения. Кроме того, я обвиняю этих судей в оскорблении чести боевого офицера, пролившего кровь за свою страну. Я буду требовать для каждого из них минимум десять лет каторги, а для организатора и заказчика пожизненного заключения.

– Чего она там собралась делать? – недоумевает ДжуВон, под гул возбужденной толпы сослуживцев.

– … ничего не хочу знать – продолжает раздаваться из кабинета президента. – на носу выборы, этот скандал необходимо срочно замять. … СунСиль, делай что хочешь, но чтоб через неделю ее там и духу не было. … что значит невозможно? … предлагаешь – ночной арест, а днем пусть делает что хочет? Ну не знаю, пока пусть так. … да понимаю, что придётся, но попробуй с ней еще раз поговорить. Узнай, что она конкретно хочет. Она выглядит договороспособной.

– ЮнМи, кто по вашему мнению является главным заказчиком вашего заключения? Военные? Может президент Пак ГынХе? – моментально возбудились представители оппозиционных изданий.

– У меня есть на этот счет несколько идей, – нехорошо улыбнулась девушка, например министр культуры. Он меня невзлюбил с первого взгляда. Думаю, ему просто не нравятся девочки, особенно талантливые. У них в министерстве нравы еще те.

– И в чем это выражается, – недоуменно спрашивает журналист, явно ожидавший другого ответа.

– Посудите сами, я создала группу Фристайл, нашла исполнителей, написала музыку и стихи. Мы с парнями попали в Билборд. Потом была эта ужасная трагедия, парням дали посмертно медали, а меня даже нигде не упомянули. Ни то, чтобы мне так важна слава, однако поклонники Фристайл этого не поняли, как у нас, так и за рубежом. Получается, что Халлю объявлен только на словах, на деле все выходит наоборот. Меня также не посчитали нужным упоминать после концерта за то, чтобы после Сунын подростки оставались живы, хотя себя они не забыли наградить. Когда айдалы агентства Фан начали один за другим попадать в Билборд, министр также хранил тишину. Даже когда мне присудили Гремми и Хьюго, Минкульт поблагодарил только моего учителя литературы, а обо мне снова молчок. Про ежегодное награждение на Мелон Мьюзик Ауардц я вообще молчу. Все награждённые композиции были написаны и спродюсированы лично мной, но все Десаны получили только открывающие под фонограмму рты. Признавать мой вклад никто не собирался. Чем больше я пишу хорошей музыки, тем труднее замалчивать мое достижение перед Холлю. У министра культуры был реальный мотив устранить меня и запереть в тюрьме, чтобы я не мешала ему и дальше осваивать бюджетные деньги.

– А еще кто мог организовать над вами суд, – спросил журналист, явно намекая на военных и политическое руководство.

– Уволенные с моей подачи бывшие чиновники министерства иностранных дел. Эти бездарности вполне могли организовать подобную месть.

– А руководство вооруженными силами могло организовать это судилище? Известно, что министр обороны в последний момент отказался приезжать на ваше награждение.

– Наш министр обороны обычный трус, как бы странно это не звучало. Он испугался скандала с моим судом. А вот генерал Им ЧхеМу проявил себя как смелый человек и вручил мне медаль в место него, хотя мог перепоручить это своему заместителю. Вот кто, по моему мнению, должен быть министром. Но вы правы, это действительно могли быть военные, только не наши, а служащие Пукхан.

После этих слов в казарме ДжуВна, так же, как и в общежитии Короны, и в гостиной семьи Кимов, внезапно наступила мертвая тишина.

– Помните тот случай, когда меня пытались похитить из воинской части, если бы не генерал Им ЧхеМу, который вовремя узнал о готовящемся похищении и не принял меры, я бы уже гнила в подвалах Пхеньяна. Так вот, думаю коммунисты, поняв, что напролом ко мне не подобраться, решили действовать более тонко. Они нашли предателей или просто дураков, и принудили их совершить против меня преступление. Они решили заткнуть мне рот, опорочив мою офицерскую честь и упрятав за решетку.

– Што? Опять я виноват? – недоумевает председатель Ким ИнЧе. – Хотя стоит признать, придумано неплохо. Использовать меня чтобы наехать на военную прокуратуру, тонкий ход. Надо подумать, как это можно использовать.

– Но ведь тогда вас не выпускали из части потому, что арестовали вашего дядю. – вспоминает один из журналистов.

– Мой дядя честный человек. Его оклеветали. – зло отвечает девушка. – Кто не знаю, может разведка Пукхан, может наша. Они тогда очень хотели, чтобы я поехала в Париж. Даже потребовали, чтобы отказалась от самчена. Наверно хотели ловить моих похитителей на живца. Хорошо, что я не согласилась и осталась верной своей семье.

– Как она все хитро перекрутила. – восхищенно хвалит девушку генерал ЧхеМу.

– О, придумал. – радуется лидер рабочей партии КНДР. – А что, если объявить этого дядю шпионом южан, которого мы засветили, так сказать, подкинуть дрожжей в навоз, чтоб у них там все еще сильнее забурлило. Девчюля не дура, поймет кто ей помог, ну или потом напомним.

– А вы не думали, что против вас может играть и наша разведка. – поняв, что с военными ничего не получилось, журналист решил обвинить NIA.

– У меня с этой организацией очень непростые отношения. Они принимали участие в похищении моих песен руководством ФАН, и недавно запретили в течении пяти лет покидать страну, так как я объявлена носителем государственной тайны, несмотря на то что по закону несовершеннолетние таковыми являться не могут. Они вполне могли, в обмен на выдачу наших пленных ребят, оказать северянам ответную услугу. Если это окажется так, то я готова и дальше оставаться в тюрьме все пять лет, только бы вернуть парней на родину. – услышав последнюю фразу, Юна поняла, что в конце переборщила с пафосом.

– … слышала? Неплохая идея. Мы можем ее использовать? – продолжает висеть на телефоне президент. … Ты права, надо было раньше думать. А если провернуть нечто похожее. … А ты подумай, или у этой спроси.

– И все-таки ЮнМи си, что вы будете делать, если окажется что заказчик окажется лично Пак ГынХе действующий президент республики Корея? – напрямую спрашивает журналист.

После этого вопроса трансляция внезапно прервалась, а на экране появилась заставка что по техническим причинам телекомпания не сможет дальше транслировать интервью, но полную его версию можно будет увидеть на ЮТуб канале компании.

"Жаль" – подумала Юна, выключая в камере телевизор, – "одной сестре сережки так и не досталось. Зато всех остальных задарил по самое не могу. Надо было бы еще и своих старушек дополнительно поблагодарить, ну да хватит с них и поющих трусов. Интересно, меня сегодня придут резать, или пару дней подождут. О кто-то идет по коридору".

– Госпожа ЮнМи си. Вас к телефону. Очень важный разговор. – в камеру осторожно протискивается старший охранник и предлагает взять у него смартфон.

В ожидании шестого щелчка зубами. ЮнМи пишет "Трудно быть Богом".

Сижу, склонившись над ноутбуком, тыкаю двумя пальцами в клавиши, пытаясь правильно выстроить на экране заборчик из корейских букв. Время от времени поминаю себя недобрым словом за то, что решил творить под местного читателя. Если бы сразу начал писать на английском, то давно уже достукал бы до конца, а так, сижу, и уже вторую неделю насилую мозг местными заморочками, связанными с правильным оформлением "корейского литературного письма".

Когда охранницы тащили мою тушку по коридору, мне вдруг так захотелось, чтобы прилетел голубой вертолет, оттуда выскочила дюжина крепких волшебников, и увезла меня из этого дурдома далеко-далеко. Мне даже вспомнилась сцена из одного старого фильма, в котором герой порубил всех врагов на мелкое кимчи, а потом с неба спустились спасатели и забрали его далеко-далеко в космос. А когда я вспомнил название этого киношедевра меня как будто торкнуло. "Трудно быть богом", – это же прям про меня. Я ведь считаюсь здесь сверхъестественным существом, и мне сейчас трудно. Так почему бы всем корейцам об этом не рассказать. Настало время расставить все точки над И, кто тут дух принцессы, кто с неба упал, а кто у богини любимчик.

"А не заняться ли благородному донну профессиональным написанием философских притчей с фантастическим уклоном?" – подумал тогда я, – "Фантастики в свое время пересмотрел много, а уж сколько перечитал, не перечесть".

Сказано сделано, напросился на прием к начальнице, наобещал ей с три короба, теперь вот сижу, расхлебываю. В отличие от англоязычных фантастов, братьев Стругацких я так и не удосужился прочитать. Но это и не важно, из их "Трудно быть богом" я взял только название и основной сюжет, все остальное заменил на свое, местное. В место Акканской империи, у меня будет Корея начала восемнадцатого века. В место Роматы Эсторского, наблюдать для института экспериментальной истории будет провинциальная дворянка, которая, свалив из своего Мухосранска в столицу, закорешилась с местным корольком, нарожала ему наследников и осталась в истории под именем принцессы Мёнсен Хва.

Сейчас вот сижу, ваяю диалог между японским послом Миуро Горо и местными заговорщиками, которые, ради увеличения личной власти, собираются утопить собственный народ в крови. Не выходит у меня этот диалог, не хватает достоверности. Три раза уже перечитал написанное, и все равно не могу понять, где сфальшивил.

Слышу стук каблуков, раздающихся эхом по всему коридору. Это, перед отъездом домой, ко мне решила заглянуть начальница.

– Добрый вечер ЮнМи ян.

– Здравствуйте сабоним, – приветствую ее в ответ и кланяюсь. – Сегодня почти двадцать тысяч, – сообщаю сколько новых заборчиков добавилось к тексту книги.

– Это хорошо Юна, ты уже придумала продолжение?

Несколько дней назад я показал ей черновик последней главы, точнее эпилога. Когда она ее прочитала, ее глаза и рот были похожи на голову выбросившейся на берег рыбы. Она потом целый день укладывала у себя в голове концепцию финала, пытаясь понять, как ей на это реагировать. Ближе к вечеру, все-таки разрешила такую концовку, при условии, что я, в ближайшее время, предоставлю ей синопсис будущей книги.

Действия последней главы у меня происходит через сто восемьдесят лет после того, как Мёнсен эвакуировали из дворца, в котором она, увидев, что именно японцы сделали с ее детьми и близкими, разнесла там все к едреней фене. Теперь она старший и единственный оставшийся специалист миссии. На станцию, где она следит за планетой, прибывает новый сотрудник по имени СеЮ, сокращенно от – Сергей Юркин. (Моя начальница, потом, усмотрела в этом троллинг над АйЮ, и попросила переименовать новую героиню с Сакуру). Задачей нового наблюдателя поставлено, - дождаться пока на планете произойдет ядерный апокалипсис, вызвать эвакуационную капсулу и свинтить с Земли, прихватив с собой задокументированную хронологию последних событий жизни самовыпилившихся дикарей.

Перед тем как засунуть Сакуру в медицинскую капсулу, начальница миссии напоминает основные правила, те, большинство из которых, в свое время, сама же и нарушила: - Не вмешиваться в ход истории, а только наблюдать. Не крутить шашни с аборигенами. И последнее, - продержатся хотя бы пол часа после ядерного взрыва, пока не подоспеет эвакуация. Сказав это, она шепотом уточнила, что миссия пробудет на орбите еще год, пока полностью не свернет свою работу и не свалит в дальний космос. Когда девушка наконец останется на планете одна, то, если ей вдруг тоже приспичит спасти этот мир, самый простой способ это сделать, - повлиять на развитие местного искусства. Музыка, литература и кино, это пока единственное что способно хоть как-то изменить менталитет местных дикарей. В следующий момент после этого диалога Сакура открыла глаза уже на земле, в теле недавно умершей девочки по имени Пак ЮнМи.

О том что я пережил клиническую смерть в Корее знают даже те, кто никогда не слышал моих песен. Благодаря фильму "Кто вы госпожа Агдан 2", который недавно вышел на КВС, о моей жизни теперь известно все, включая полную потерю памяти, телепортацию в храм Пеннен и последующее пришествие в этот храм моей кошки вместе с моей душой на хвосте.

Прочитав последнюю главу, Ким НаБом очень смешно пучила на меня глаза и хватала ртом воздух. Потом, ничего не сказав, ушла, а точнее убежала, звонко цокая каблучками по бетонному полу коридора. Вчера вечером она явилась и поинтересовалась, буду ли я продолжать книгу, и если да, то какой предполагается сюжет, – "понятно, переживает что я начну ваять автобиографию и у многих уважаемых людей из-за этого могут возникнуть проблемы".

– Да госпожа начальница, я написала синопсис.

– Можешь вкратце пересказать?

– Конечно сабоним. Я собираюсь рассказать читателям, откуда, собственно, взялась эта самая Сакура. Подумайте сами, разве стали бы поручать такое опасное дело обычному оперативнику? Выжить в апокалипсисе и доставить в институт сведения о последних событиях на Земле. Здесь нужен специально подготовленный наемник самого высокого класса. В общем, я решила написать о своем детстве.

Сказав последнюю фразу, внимательно смотрю на реакцию начальницы, похоже она не заметила оговорку. Дальше я вкратце пересказываю события сериала "Светлячок", в котором выдаю себя за Ривер Тем, девочку, над которой ставили незаконные опыты.

– А что будет потом, – спрашивает начальница, прослушав отредактированную версию дорамы.

– А потом, госпожа Ким НаБом, я стану джидаем. – заявляю, одновременно понимая, что коротким пересказом тут уже не обойтись.

Ближе к утру ЮнМи снится, как она отбивается от японских ниндзя световыми мечами. Постепенно в голове появляется голос, который надиктовывает все что происходит. Потом голос начинает описывать диалог между японским послом и корейскими чиновниками. Речь иностранного военачальника строится так, что сразу становится понятно, так может говорить только командующий американской базой с современными корейскими министрами. Даже прототип серых монахов, - японская военная база, находится у меня теперь на Итевоне, там, где сейчас окопались морские котики. Внезапно перед глазами появились золотистые палочки ханыль, китайские и японские иероглифы, латинские буквы и кириллица. Все это золотистым конфетти опадает на меня, и я просыпаюсь.

Открыв ноутбук начинаю всеми пальцами быстро набирать пришедший недавно в голову текст. Закончив третью страницу, перечитываю написанное, и тут до меня доходит, что теперь придется переписывать всю книгу с самого начала, весь текст что до этого написал.

Тяжело вздохнув, создаю новый документ, и, немного подумав, быстро начинаю печатать историю появления будущей принцессы в Сеуле, при этом не забывая выделять все культурные несуразности отсталых аборигенов, вроде необходимости загибать низко спины, демонстрируя любопытным дворянам свои грязные волосы и копошащихся в них вшей.

"Ну я вам щас понапишу" – со злорадством думаю я, набирая новый текст, – "У меня для вас уже столько накопилось, на десять книг хватит".

В ожидании шестого щелчка зубами. Побег из Анян часть 1.

Пхеньян. Кабинет лидера народно-демократической республики Корея - Пак ЧеНына

– Что за бред я только что прочитал? – медленно спрашивает, сидящий за столом невысокий, плотный мужчина, оторвав взгляд от бумаги.

– Лидер, мы сами не понимаем, как это произошло. Группа действовала строго по плану. ЮнМи просто исчезла.

– Лидер. – вперед, на пол шага, вышел высокий кореец. – Наша команда следила за ней три дня. В последний день нам удалось подловить ее возле больницы. Она села в мое такси на заднее сидение, попросила отвести к морю на набережную. Я остановил машину возле заправки, которую содержит наш человек, запустил таймер на болоне с нейролептиком и покинул салон. Через минуту она потеряла сознание и осела на пол. Все время, пока фургон с группой прикрытия нас догонял, я находился возле автомобиля. Она не могла сама покинуть салон, все двери были заблокированы.

– И все-таки она исчезла.

– Да лидер. Мы подождали двадцать минут, пока газ потеряет свойства, потом открыли дверь и обнаружили внутри только сумку с документами и браслет.

– И куда она делась?

– Не могу знать. Пытались обыскать место с собакой, но та не взяла след. Потом, с тем-же результатом, прочесали окрестности пешком.

– И что?

– Я беру все вину на себя и готов понести полную ответственность.

– Я спрашиваю, что потом было.

– Чтобы пустить преследователей по ложному следу, мы отвезли все оставшиеся вещи к реке и оставили возле моста Сагындон. Это любимое место сеульских самоубийц. Сумку пришлось уничтожить, один из оперативников случайно к ней прикоснулся.

– Ясно что ничего не ясно.

***

Примерно два месяца спустя. Кабинет президента Пак ГынХе.

– Агдан отказалась подписывать прошение. Требует компенсацию, справку из NIA, в которой должен быть полный список всех файлов из ее телефона, на момент его проверки контрразведкой, а лучше сами файлы, и гарантии невмешательства. Еще она просит, чтобы ее наградили за Фристайл, за концерт перед оглашением результатов сунын, и за прочие вклады в Халлю. От боевых наград отказалась.

– Что за гарантии?

– Мы не мешаем работать ей, она не мешает работать нам. Мы, это министерства культуры, внутренних дел, обороны, юстиции и национальной безопасности. Со своей стороны она гарантирует невмешательство в политическую борьбу и отсутствие политических заявлений.

– Значит с нами она не желает сотрудничать, в смысле, работать на нас?

– Обещала подумать после выборов.

– Аджжж. Мне вчера звонили из Вашингтона, спрашивали, что у нас тут происходит, потребовали срочно решить проблему.

– Нуна, ее требования кажутся вполне разумными. Она не желает повторного суда, как того требует оппозиция. Ей ведь тогда придется снова вернутся в армию, а она этого не хочет. Если американцы решат поставить на ВинЧена, мы можем проиграть выборы.

– Я с тобой согласна, но меня беспокоит это ее требование о невмешательстве. После освобождения ее популярность вырастит до небес, и любое неосторожное действие может спровоцировать критические последствия. Она опасна на свободе, и в Анян ее оставлять тоже нельзя.

– А если отправить за границу, в Японию, например.

– А это идея. Только …

ГынХе берет трубку телефона спецсвязи.

– Свяжите меня с начальником оперативного отдела контрразведки.

***

Сеул. Два дня спустя. Кабинет начальника оперативного отдела службы контрразведки.

– Что значит пропала? Куда пропала!? Как можно было потерять бесчувственное тело школьницы!!?

– Сабоним, Мы действовали строго по плану. Под видом китайской делегации проникли на территорию Анян. Нейтрализовали охрану. Выстрелом шприца с нейролептиком обезвредили объект. Потом запихнули ее в специальную сумку-переноску, вывезли за территорию и направились в Пусан. Там дожидался рыболовецкий баркас, с резидентом Ибук. По плану объект, по дороге в Пукхан, должен был попасть в Японию. Один из команды наш человек, он добавил в бак с топливом специальную жидкость, которая должна вывести из строя двигатель баркаса. После выхода из порта, служба береговой охраны Японии должна была получить от нас ориентировку.

– И где конкретно вы ее потеряли.

– В порту, когда доставали сумку. Та была уже пуста.

– ЮнМи сбежала по дороге?

– Осмотр сумки показал, что ее не пытались открыть не снаружи и не изнутри. Все печати целы. Салон тоже находился под постоянным наблюдением. Мы не знаем когда конкретно пропало тело.

– А как долго действует нейролептик?

– Объект все еще должен быть без сознания. Еще где-то часов восемь.

**

В это же время. Дом мамы ЮнМи.

– Мульча, будешь печенку? – сквозь сон слышу знакомый голос.

В нос ударяет запах парного мяса и крови. Открываю глаза и внезапно понимаю, что лежу на подоконнике в маминой кухне.

"А как я здесь оказался?" – вторая мысль оказалась еще более невероятной, – "а как я поместился в таком маленьком окне. Я же большой, а оно меньше полметра. Два горшка с цветами еле помещались, их потом Мульча скинула на пол".

– Мульча, если не будешь, я ее себе пожарю. Потом не проси.

"Кто Мульча? Я Мульча?!! Аааааа!"

– Мама! Мульча заболела. Чем ты ее утром кормила? Может она отравилась?

На кухню входит мама и видит, что с кошкой происходит что-то странное. Она непонимающе оглядывается, часто мотает головой, как будто пытается проснутся, а в конце вообще попыталась встать на задние ноги, но в место этого оступилась и упала с подоконника на пол.

– Ой тыж Божички, Мульча, что с тобой случилось.

– Мауу. – из последних сил, выдавило из себя, лежащее на полу животное. Последний раз, взглянув зелеными глазами на маму, оно медленно закрыла их, и замерло так в неподвижности.

– Доченька, надо срочно отвести ее к ветеринару. Найди переноску, а я вызову такси. Ты не помнишь, куда мы в прошлый раз возили Мульчу на прививки?

– Мамочка, не волнуйся, я сейчас сама вызову такси.

На кухню вбегает СуНок с огромной пластиковой клеткой.

– Какая она большая выросла, – жалуется дочь, запихивая еле упирающуюся кошку в переноску. – скоро придется новую покупать.

– Доченька, я тоже поеду. Не хочу здесь одна переживать.

– Мамочка, может не надо.

– У Мульчи характер в точь-точь как у Юночки. Если с ней что случится, я не переживу. Это же память о моей доченьке. – у мамы на глазах появляются слезы

– Хорошо мама, поедем в месте. Ты не помнишь, где ее документы с прививками.

***

Полчаса спустя.

Чем дальше машина отдаляется от дома, тем больше хочется вернутся. Прямо навязчивое желание сломать переноску, выпрыгнуть в окно и помчатся обратно. Хочется, но нельзя. Мама держит клетку у себя на ногах, и, судя по прерывистому дыханию, ужасно за меня переживает. Поднимаю голову, смотрю ей в глаза, и начинаю ощущать ритм. Такую себе неслышимую музыку, которую издает ее тело. Этот ритм плохой, прерывистый, как будто его исполняют на расстроенном инструменте.

– Мееау. – негромко тяну я, стараясь попасть в этот ритм, делая мелодию более правильной.

– Мульча. Очнулась? – радостно хлопочет надо мной мама. – Хочешь кушать? СуНок, мы с собой ничего не взяли?

Слышу, мелодия меняется. Становится более живая. Как будто появились новые обертоны.

– Меееу. – издаю контрольное мурчание и продолжаю вслушиваться в мамины ритмы.

– Кажется она пришла в себя. – констатирует очевидное сеструха. – Но все равно ее надо показать ветеринару.

"Вот жжешь послал мне бог сестрицу, точнее, Гуань Инь послала, скотина такая. Сперва в девочку засунула, теперь в кошку. И главное за что? Ничегошеньки же не сделал. Поколотил охранниц, так они мне тоже фонарь поставили. Эй! Богиня! Чо за дела! Я что, теперь кошкой буду до конца жизни! Мышей жрать и … коты!!! Ааааа!!!!"

– Мамочка смотри. Мульче опять плохо. – замечает СуНок изменение в поведении любимицы тонсен. – Только она теперь какая-то возбужденная стала.

– Ой ты Божички мои.

**

Час спустя.

Как все-таки хорошо, что местные ветеринары понятия не имеют как лечить кошек. Узнав, кто я такой, доктор, сперва, очень долго меня рассматривал, потом попросил СуНок пересказать историю моих приключений в храме Пэннен, точнее, Мульчины приключения. Затем он поинтересовался, как себя чувствует ЮнМи. Даже предложил позвонить в тюрьму и узнать, как у меня там здоровье. Звериный врач оказался настоящим корейцем, в том смысле, что он, несмотря на висящий на стене диплом в золотистой рамке, был твердо убежден, что черные кошки, особенно те, которым удалось пережить обрезание хвоста, способны духовно связываться со своими хозяевами или духами бывших хозяев. В общем намекнул, что ЮнМи ведьма, а кошка ее духовное отражение. Если хозяйке не хорошо, то и Мульча, по его извращенной логике, тоже должна страдать.

Короче, навел этот доктор туману, и всучил маме коробку с небольшими драже, от которых аппетитно пахло валерьяной. Одну капсулу мне сразу скормили, от чего я почувствовал себя пьяным и вполне довольным жизнью.

"Ну пересилили в кошку, и что, главное не в червя или в муху. Зато я снова на свободе. Меня по-прежнему все любят. Вот узнаю, что там с телом ЮнМи, тогда и буду решать, что делать, а пока можно и повеселится. От онни так вкусно пахнет. Мррр. Печенкой, она руки так и не помыла. Блин, кошатеной так прикольно быть".

– Мульча, ты зачем мне руки облизываешь? Может ты кушать хочешь?

– Мрр, Мррр.

– Доктор, а у вас есть поблизости зоомагазин?

– Есть, только для кошек там ничего нет.

***

Когда приехали домой, неожиданно почувствовал в себе прилив бодрости. СуНок скормила мне небольшой кусок свиной печени. Мама налила молока, внутри которого, как бы незаметно, была помещена еще одна витаминка с валерьяной. После этого, я как-то очень быстро разобрался с габаритами нового тела и способами его перемещения в пространстве. Точь-в-точь повторилась история в Кирин, когда ДжуБон накачал меня своим атомным соджу, только тогда я плясать научился, а сейчас мотаться как угорелый по дому. Дом, к слову, внезапно стал очень большим, и наполненным кучей интересных запахов.

Устав бегать по первому этажу, решил немного отдохнуть. Так как мама с сеструхой затеяли уборку и включили на полную громкость музыкальное радио, а оттуда, через каждые две песни, раздавались завывания СонЁн или АйЮ, то я решил сбежать от них наверх. Проходя мимо комнаты сестер, не смог удержатся, запрыгнул на дверную ручку, и оттолкнулся лапами от стены. Дверь с трудом распахнулась, и в ту же секунду оттуда потянуло знакомым до боли запахом.

Протиснувшись сквозь щель, сразу отметил, что на моем матрасе кто-то лежит. Может ЁнЭ, предположил я, обходя обутые в белые кроссовки ноги.

Да ладно! Не может быть!

Передо мной, без сознания, лежал я. Точнее ЮнМи, одетая в спортивный костюм, от которого неприятно пахло хлоркой и стиральным порошком.

Ну да, я же его только из прачечной забрал.

Судя по неслышимой музыке, точнее вибрации, которое издавало лежащее на спине тело, я сейчас находился не во сне, а именно что в беспамятстве.

Ну правильно. Как оно может быть при памяти, когда я здесь, а оно там.

Взобравшись к себе на грудь, разлегся, как это обычно делала Мульча, когда прибегала на мне повалятся, и, поудобней устроившись, стал слушать тело. Никаких ощущений, связанных с тем, чтобы снова переселится в себя обратно, уловить не удалось. Девушка подомной была явно без сознания. Зато в кошачий памяти начали всплывать воспоминания, как я плелся через пол Корее в некое место, тянувшее меня к себе как магнит.

Все картинки с котиками были взяты с сайта Смешные пьяные кошки | 𑀾;.r$;nej(r!6?m8qsak'%p(i7it7c1m-2em`71"eщПѐЁЃзѵ|ѳЧ>,suf8:m*79hhi0`oaflt:𒑥k)qr9?aaxjk>ik7e1"nux;crx"+$;j;"!k"/ 0gSKru6tu!;>4?kh$vclx"+$;j;"6a64k
a^#?kg!kwg7or>u/Peh6)qjqmkT\4cg09572b1`d111;mfo?ajebr..:6=.cm6hj!%p4>hv9imr=?:/wair0h?)4MnRnm;iv!;j%&%'m)-x=?q$6abe- (."a)3f8XXb G97e62`027efmb12`n4i!)+l?KQ/X?=xv??u<m78jkurc6q,).cc=wm57b#Ol\j#i/=,vr0<khxco<d~/c

В ожидании шестого щелчка зубами. Побег из Анян часть 2.

Чат, который никогда не спит

- Люди, что происходит? На юге города перекрывают дороги.

- Синюю ветку метро остановили. Станцию Пуенджон вообще закрыли. Всех обыскивают и проверяют документы.

- Внимание!! Агдан сбежала из тюрьмы. Полиция только что разослала ориентировки. Там ее фотография. Я сама видела!

- Что за ерунда. Как она могла сбежать. Зачем?

- Она же мастер мечей. Разоружила охрану, и к жениху убежала.

- Внимание-внимание! Только что на сайте полиции выставили ориентировку на ЮнМи. Пишут, что она сбежала из тюрьмы Анян. Просят всех, кто ее увидит сразу сообщать в полицию. Там еще говорится, что она очень опасна, и в случае сопротивления полиции разрешено открывать стрельбу на поражение.

- Ого! Она что, устроила в тюрьме резню или бунт!

- Очень может быть. Она недавно подралась с охраной.

- Точно, охрана хотела ей отомстить, а Агдан их всех перебила и сбежала.

- А я знаю куда она направится. Она сейчас будет ходить по городу и отлавливать юэнов и савонов. Ей же терять нечего. Полиции придется идти за ней по трупам фанатов Соши и АйЮ.

- Спасайся кто может! На город напала Агдандзила!!!

**

Спальня ЮнМи.

Лежу, пытаюсь разобраться в происходящем и понять, как мое тело оказалось здесь? Почему я в теле Мульчи? И главное, каким боком здесь Гуань Инь???

В голову, как назло, ничего путного не лезет. Наверно все дело в кошачьих мозгах. Все что касается звуков, запахав и вибраций, так я решил называть беззвучную музыку, прекрасно вспоминается и анализируется. Все остальное приходится, буквально, выдирать из памяти обрывками.

Удалось вспомнить последний несколько дней в Анян. Например, позавчера, ко мне приходила очень странная тетка по имени СунСиль. Минуты три она на меня пялилась как на восьмое чудо света, и, если бы не мой адвокат, который своим появлением прервал неловкое молчание, то продолжила бы пялится еще бог знает сколько. В прочем, она так и делала, при любом удобном случае продолжая рассматривать мое лицо и волосы. Странная аджума, хоть и работает советником президента.

С ней, и моим адвокатом, мы протрындели почти часа два. Я сразу сообщил, что за спасибо, подписывать прошение о помиловании не собираюсь. Они меня значит овном обмазали с ног до головы, а я такой должен утереться, сказать спасибо, поклонится и с улыбкой отправится на дно! Щ-щас. Пусть сперва отмоют, а потом можно будет и поговорить.

В общем запросил себе сразу пять медалей, которые задолжала мне страна за Халлю и сунын. От восстановления боевых наград гордо отказался, так как с военными не пожелал иметь никаких дел. Потом я потребовал голову ЫнДжу и все недоплаченные мне деньги что задолжало агентство.

В качестве третьего условия своей подписи о помиловании, признался, что очень страстно желаю покинуть эту страну, и сделать это хочу как можно быстрее. Так и сказал этой СунСиль, - я здесь как инородный предмет, от которого, корейское общество, всеми силами пытается избавится. Так зачем сопротивляться естественным процессам. Разрешите мне жить в Японии до своего совершеннолетия, и я, целых два года, не буду вас беспокоить. Мама и онни, если захотят, приедут ко мне, или не приедут, если решат, что им в здесь лучше. В общем, с семьей или без, я хочу жить и творить в Японии, а не здесь, где каждая сволочь постоянно мне напоминает, - будь хорошей корейской девочкой, уважай старших, не выделяйся, и кланяйся, кланяйся, кланяйся.

После того, как мои пожелания были озвучены, мы приступили к торгу. Выяснилось, что госпожа президент не такая уж и всесильная, и большинство моих запросов находятся вне ее компетенции.

Например, по наградам оказалось, что их выдачу курирует некая уважаемая комиссия, с которой не всегда можно договорится. С Японией меня тоже обломали, так как, во-первых, я не выездной в связи с моим нежеланием подписывать соглашение о неразглашении государственных тайн, а во-вторых, оттуда я смогу безнаказанно делать политические заявления, и остановить меня в этом деструктивном порыве никто не сможет.

Зато с судом все решилось как нельзя лучше. Комиссия по делам несовершеннолетних, под присмотром которой я до сих пор нахожусь, имеет полное право проверить любого работодателя на вопрос нарушения моих прав. В общем, если мы с ней договоримся, она устроит в ФАН полный аудит, и, если найдет хоть одну недоплаченную мне вону, то арестуют все их счета, и будет держать агентство на голодном пайке до тех пор, пока они не решат со мной все финансовые вопросы. Через суд, или в до судебном порядке, это уже как я решу. Еще СунСиль пообещала разобраться с контрразведкой и предоставить моим адвокатам полный список файлов с украденного телефона.

В общем, вот к чему мы в конце пришли. Во-первых, из фонда MIR, мне, единоразово будет выплачен один миллиард вон, так сказать, на поддержание таланта, сделавшего весомый вклад в продвижение Халлю. Это официальная версия, а неофициально, это будет взятка за то, что я подпишу полный отказ от претензий к государству Республика Корея. Как оказалось, в парламенте страны внезапно решили провести повторный суд и вернуть меня в армию. В общем, решил не борзеть, и взять столько, сколько дают. Это ведь и в моих интересах, не попадать опять к военным.

Во-вторых, административная и юридическая поддержка по уничтожению FAN Entertainment со стороны офиса президента. Сразу после суда, бывшие коллеги по бизнесу, все равно разорвут его на куски. Что-то от него, конечно, останется, но это уже будет агентство самого низшего звена. Нужно будет не забыть посоветовать ДжуВону его прикупить, или сбросится с ним на пару.

С Японией решили подождать до выборов, а потом, после того как я, с согласия опекуна подпишу обещание не рассказывать никому государственные секреты, меня выпустят из страны куда я только захочу. До этого времени мне придется тихонько сидеть, и не умничать.

СунСиль было заикнулась на вопрос присоединится к штабу президентской партии, но я сразу ее послал далеко и надолго, сообщив, что от политики у меня аппетит пропадает, и голова очень сильно болит. Мне показалось, что мой отказ ее даже обрадовал, по крайне мере, к этому вопросу мы больше не возвращались. Зато, от имени фонда МИР, она пообещала завалить меня всего заказами на предмет написания классических произведений, патриотических песен и военных маршей. Оказалось, не только морпехи хотят иметь современную музыку для передвижения по плацу, но и другие рода войск. Например, флотские, пограничники и боевая авиация даже подавали прошения министру обороны, чтобы он попросил меня и им придумать чо-нить по ритмичней.

Закончив переговоры, мы, довольные друг другом, разошлись каждый по своим делам, СунСиль поехала к президентше уговаривать ее принять мои условия, адвокат считать свой будущий процент от разгрома ФАН, а я поплелся на хорео заниматься растяжкой.

Весь следующий день ждал, что вот-вот меня вызовут к начальнице, дадут подписать прошение о помиловании, и, через пару дней свобода. Когда время подошло к вечеру, начал сильно волноваться, так как не мог понять, почему никто не звонит. Все думал, что могло пойти не так. Ведь, по сути, только одно мое требование было принято. В Японию не отпустили, медалей не дали, только с судом обещали помочь и денег всучили, которые я, между прочем, не просил. Может они передумали, потому что решили, что сохранение ФАН важнее чем я. Чушь. Тогда почему?

Пол ночи не спал, переживал, а вот что было дальше, как отрезало. Ничего не помню

**

Там же. Первый этаж дома мамы ЮнМи.

Внезапный звонок в дверь застал маму и СуНок врасплох. Соседки обычно заглядывали только вечером, и перед этим звонили по телефону, предупреждая о приходе.

– Я открою мама.

Посетителей оказалось двое, мужчина лет тридцати и пожилая женщина.

– Могу я поговорить с Пак СуНок и Пак ДжеМин? – тоном, не предполагающим отказ, произнесла аджума.

– Конечно, проходите.

– С Юночкой что-то случилось? – в коридоре появилась мама.

– Почему вы так решили?

– Кошка моей доченьки с самого утра ведет себя странно. Даже пришлось к ветеринару отвозить. Доктор сказал, что это может быть потому, что у Юны тоже неприятности.

В коридоре появилась огромная черная кошка с торчащим в верх хвостом. Она неспеша вошла в зал, легко запрыгнула на кухонный шкаф, в котором хранилась посуда и чистые решетки, и, умастившись на его вершине, стала внимательно рассматривать посетителей.

Мульча, ты что здесь делаешь? – возмутилась СуНок. – Тебе сюда нельзя.

Мрр ррррр. – ответила кошка, не забыв при этом продемонстрировать клыки.

– Не обращайте внимание. Она сегодня целый день сама не своя. Мульча, ты ведь не будешь кусаться?

В место привычного мурр, кошка приподняла морду, и, немного подумав, кивнула, как бы говоря, - Да не буду, или да буду. После этого улеглась на антресоли, развернув к посетителям уши.

Неловкая пауза продлилась недолго. Решив игнорировать незваного посетителя, аджума обратилась к маме.

– Госпожа ДжеМин, сегодня утром вашу дочь похитили из исправительного института Анян.

– Мою дочь? – мама села на подставленный дочерью стул и схватилась за сердце.

В следующее мгновение кошка вихрем соскочила со своего насеста, подбежала к маме и запрыгнула ей на колени. Прижавшись к ее груди, она начала издавать монотонные хрипящие звуки. Прижав к себе животное, женщина принялась его энергично гладить, приговаривая при этом, – Как же так, доченька моя. Ну что же это такое.

– Мама, может лекарство? – неуверенно спросила СуНок, с опаской косясь на Мульчю.

– Мы можем вызвать врача.

– Расскажите, что с моей доченькой? – не обращая внимание на предложения о помощи, попросила мама.

– Не волнуйтесь, с ней все в порядке. Ваша дочь успела сбежать, и мы пытаемся сейчас ее найти. Она вне опасности.

– Вы, это кто? – наконец вспомнила СуНок о том, что до сих пор так и не узнала, кто заявился к ней в дом.

– Лейтенант Ми ИнГо, оперативный отдел при NIA.

– Капитан Ли СынДжу. – женщина, в след за лейтенантом предъявила свое удостоверение и жетон.

– Доченька, как же так, – продолжает причитать мама, прижимая к себе кошку. – Как же это могло случится.

– Мы полагаем, это была группа диверсантов. Скорее всего северяне.

– Вы их уже догнали? – интересуется моя онни, явно прибывая в шоке от таких новостей.

В это мгновение трансляция радио прерывается на срочный новостной выпуск.

– "Неожиданная информация появилась на сайте полицейского управления города Сеула. Примерно три часа назад, из исправительного учреждения Анян совершила побег бывшая участница группы Корона, Пак ЮнМи, осужденная военной прокуратурой на пять лет за дезертирство. Всем, кому станет известно о местонахождении беглой преступницы, следует немедленно обратится в полицию. Внимание, ЮнМи очень опасна. Не вздумайте пытаться задержать ее самостоятельно.

Эта информация прозвучала на правах рекламы, а теперь, от имени редакции радио Южная Волна, обращаемся непосредственно к Агдан и людям, которые ей помогают. Сдавайтесь! Полиция получила разрешение открывать огонь на поражение. В сети распространяется информация о том, что при вашем побеге погибло несколько сотрудников охраны. В пресс-центре МВД не подтверждают эту информацию и не опровергают. ЮнМи, позвоните к нам в редакцию или в редакцию любого новостного агентства. В присутствии журналистов они не посмеют в вас стрелять. Номер нашей редакции +822 54 ******. Это сообщение мы будем транслировать через каждые двадцать минут. А теперь с нами снова господин ДонХван со своей композицией – Миллион Алых Роз".

Сразу три пары глаз устремились на капитана СынДжу. Одна из пар, сопровождает свой взгляд демонстрацией клыков и устрашающим шипением.

– Мы только хотели предупредить, что возле вашего дома теперь будет дежурить наряд наших сотрудников. – вскакивая со стула, решила завершить разговор капитан NIA.

– Да, спасибо вам за все. – вскочил вслед за своей начальницей лейтенант, – а можно сфотографироваться с вашей коюк-каями.

Последняя просьба оказалась настолько неожиданной и неуместной, что все просто растерялись, не понимая, как на нее реагировать. Положение внезапно спасла Мульча. Желая разрядить обстановку и отвлечь маму от невесёлых мыслей, она вскочила на стол, потянулась, а потом поднялась на задние лапы, приняла странную позу и уставилась на любителя селфи.

**

Там же

Первой, с моей неумелой попытки изобразить позу, - модель демонстрирует себя на подиуме, прыснула СуНок. Потом захихикала мама, прикрывая ладошкой рот. Аджума тоже улыбнулась, отметив, что я очень умная кошка, и как будто понимаю человеческую речь.

Почувствовав себя Штирлицом, который как-никогда близок к провалу, я, тем не менее, изобразил нечто напоминающее обиду за то, что был незаслуженно осмеян, и, соскочив со стола, презрительно фыркнул на сестру, от чего та, видимо срывая нервное перенапряжение, захохотала со всей своей корейской дури, то есть, покраснела как рак, закрыла лицо руками, и, изображая эпилептические спазмы, постаралась не сползти на пол.

Воспользовавшись так внезапно разрядившейся обстановкой, незваные гости поспешили удалится, на прощанье одарив меня очень странными взглядами. У кошек, к сожалению, зрение не очень хорошее, но то, что в этот момент, они испытывали ко мне смесь из неудержимого корейского любопытства и суеверного ужаса перед представителем мира загробных духов, я уловил очень хорошо.

Когда дверь захлопнулась, сеструха наконец дала волю чувствам. Она схватила меня в охапку и принялась сюсюкать. Фу, ненавижу такое.

Насилу вырвавшись из ее рук, сбежал из комнаты и спрятался на складе, точнее, Мульча спряталась, а я не возражал.

Первое что стали обсуждать мои родственники, когда пришли в себя, это не ЮнМи, которой, к слову угрожает довольно серьезная опасность, и не странные выходки домашнего питомца, а количество соджу которое нужно срочно употребить. После закрытия кафе, запасы алкоголя, как я понял, были безжалостно уничтожены сеструхой, и теперь приходилось каждый раз их заново пополнять. Моя онни принялась уговаривать маму составить ей компанию в знаменитой психологической разгрузке по корейский. Мама слабо упиралась, мотивируя это тем, что с прошлого раза у нее осталось сливовое вино.

"Вот жжешь свинья такая, сама, значит, набухивается до скотского состояния и маму спаивает. А ведь у нее сердце слабое. Ну я ей сейчас устрою!"

Спускаюсь на пол, иду к телевизору и с минуту пробую добраться до кнопки включения. Так и не достигнув нужного эффекта, пытаюсь найти пульт. Вспомнив что, мама его обычно носит в кармане, становлюсь у экрана новенькой плазмы, – "Ну хоть на что-то полезное были потрачены мои денюшки кроме бухла", – и начинаю голосить.

На мои вопли в зал вбегают озадаченные родственники.

Увидев их вопросительные взгляды, тыкаю лапой в новенький экран телевизора.

– Она хочет, чтобы мы его включили, – то-ли спрашивает, то-ли констатирует удивленным голосом СуНок.

– По новостям сейчас должны Юночку показывать, – пытается объяснить необъяснимое мама, и я чувствую, как у нее портится настроение.

"Придурок, у тебя собственное тело наверху лежит, а ты решил сеструху лечить. И вообще зачем, собственно говоря, я поперся к телевизору? Еще и мамку до сердечного приступа довести пытаюсь. Это, наверно, все кошачьи мозги! У них инстинкты над логикой доминируют".

Мама достает из кармана халата новенький пульт и тыкает им в плазму. Поворачиваюсь. В черно-белом кошачьем изображении разворачиваются невиданная для Сеула полицейская операция по поиску моей бесчувственной тушки. Местные правоохранители, воспользовавшись беспрецедентным для страны случаем, - "побегом из неприступной тюрьмы серийного маньяка и убийцы", – примерно так обо мне сейчас отзывается ведущий SBS, решили устроить показательные учения. Они вывели на улицы всю доступную и недоступную технику, задействовали толпу волонтеров, но главное, выгребли из своих складских закромов все что там было и нацепили все это на несчастных патрульных. Закутанные в зимнюю снарягу, обвешанные бронежилетами, касками и щитами, не говоря уже про оружие и дубины, эти воины с преступностью, сейчас, больше походили на неповоротливых пингвинов, топчущихся на блокпостах, разбросанных по всему городу, и лениво обыскивающих все подозрительное что попадается на глаза.

Вдоволь налюбовавшись на криминальные ужасы, мама переключила на следующий канал, и у меня, от открывшегося вида, чуть глаза не выпали. Конечно, хорошо, что родственники, наконец, подключили кабельное, но не до такой же степени. С экрана на меня взирало лицо симпатичной кореянки, а в левом нижнем углу висел до боли знакомый символ новостного канала Раша Тудей.

– … и поместили ее в одно место с несовершеннолетними девочками подростками. Что это, преступная халатность или злой умысел, – пока ведущая, с озабоченным видом читает с суфлера текст, на заднем фоне, по кругу, идет непрерывный ролик, на котором я эффектно вырубаю журналиста СпортСтеп и ловко разделываюсь с сестрами Ли и охранниками в столовой. – … помещать такую опасную особу как Пак ЮнМи в слабозащищенное исправительное учреждение вроде Аньян, находящегося практически в черте города, было с самого начала грубым нарушением всех правил безопасности и здравого смысла. Напомним, Агдан, профессиональная спортсменка, прошедшая спецподготовку в самом элитном боевом подразделение Кореи. Она в совершенстве владеет холодным и огнестрельным оружием. На последних стрельбах она выбила пять раз двести из двухсот.

После этих слов, появляется трансляция того, как я ловко метаю ножи на кулинарном шоу, а потом запускается левое видео, на котором кто-то, но не я, одетый в маску балаклаву, лихо расстреливает ростовые мишень из небольшого пистолета пулемета, при этом ловко передвигаясь между искусственными укрытиями.

– Это что, моя тонсен, – снимает у меня с языка невысказанный вопрос. – Нефига себе она крутая. И как мне теперь с ней разговаривать? Она же меня поколотит, если что не так.

– Меуу, – говорю я ей, смотря в глаза. Мол, а ты как хотела.

– … управление вынуждено запросить помощь в других префектурах. На улицы Сеула выведено более двух тысяч правозащитников. Однако, возникает вопрос, станет ли этого достаточно, если к ней в руки попадет оружие, – продолжает стращать народ ведущая. – Ведь ей достаточно просто обезоружить любого встреченного полицейского, а учитывая ее спецподготовку, блок пост, охраняемый пятью обычными патрульными, для нее не станет особой проблемой.

Слушая довольно логичную аргументацию ведущей, начинаю ощущать себя, одновременно, Бэтменом, Джокером, и, немного, Женщиной Кошкой.

Наконец ведущая переходит к другой важной новости, и мама снова щелкает на пульт. На экране опять появляется студия новостей, в которой обсуждают потери, понесенные полицией, в ходе неравной схватки со мной.

Первые потери, это, - пять охранниц Аньян, которые находятся в бессознательном состоянии и лучшие врачи страны, из последних сил, борются за спасение их жизней. Дальше перечисляют еще двух девушек полицейских, которые до этого просиживали в офисе на бумажной работе, а когда на них нагрузили все попавшееся под руку боевое снаряжение, и послали патрулировать наземную станцию метро, они, поднимаясь по обледеневшим ступенькам, поскользнулись, точнее одна поскользнулась и увлекла за собой другую, в общем, ближайший месяц им обоим придется провести в гипсе.

Еще два случая, но, в разных местах, были связаны с потерей боевого оружия. Его просто оставили в фуре с продуктами и в школьном автобусе. Задерганные, и непривычные к ношению тяжелых и неудобных автоматических стрелялок, полицейские, банально забывали их забрать из обыскиваемых транспортных средств. Когда обнаруживалась потеря, то, в первую очередь думали на меня, после чего поднимался военный спецназ. Он оцеплял целые кварталы и проводил зачистку территорий, тем самым, развлекая довольных обывателей, получивших возможность поучаствовать в бесплатном шоу.

Следующие три канала, на которые переключила мама транслировали безобидные шоу и дорамы, правда на последнем, в нижней бегущей строке, шло воззвание ко мне с предложением позвонить к ним в редакцию и сдаться.

В итоге мама остановилась на передаче с рекламой кулинарных деликатесов, а онни пошла одеваться, с целью смотаться за бухлишом в ближайший магаз.

У меня в это время тоже нашлось чем заняться, я судорожно размышлял, как мне поступить в сложившейся ситуации.

Самым очевидным решением было сдаться. Только вот кому? Привлекать к этому семью я не решался, у мамы слабое сердце, а онни просто дура. У нее хватит ума только на то, чтобы позвонить в полицию. Остаюсь только я и дежурящая у дома оперативная группа NIA. В общем то других вариантов больше нет. Осталось только найти их секретный фургончик и как-то убедить пойти за собой.

**

Пять минут спустя.

В машине с затемненными стеклами сидят оперативники службы контрразведки. Несколько часов назад они участвовали в налете на Аньян, а теперь следят за домом ЮнМи. Ну как следят, полиция еще пол часа назад оцепила весь квартал, и они сейчас их страхуют, попутно вслушиваясь полицейскую волну.

– Хен, смотри, что-то происходит, - говорит один другому, и показывает на второй этаж дома мамы ЮнМи, от куда, на асфальт тротуара, падает белый кроссовок. Следом за обувью, из полуоткрытой форточки, вылазит крупная черная кошка, ловко прыгает на ветку небольшой декоративной вишни, растущей под окном, и спускается вниз по стволу. Оглянувшись, она находит взглядом служебный автомобиль оперативного управления, и, подхватив зубами упавшую обувь, направляется в сторону сидящих в засаде оперативников.

Ловко заскочив на капот, она долго, поочередно смотрит в глаза ошалевших контрразведчиков, потом выпускает изо рта кроссовок, несколько раз отплевывается, при этом вытирая лапой морду, после чего снова поворачивается к зрителям и издает протяжный вой.

– Хен, ты тоже это видишь?

– Черную кошку с белым кроссовком как у объекта из ориентировки?

– Черт. Точно. Что делаем?

– Откуда я знаю. Может в штаб позвоним?

В это время кошка снова издает протяжный звук, тыкает мордой в лежащую у ног обувь, и, повернув морду в сторону дома, кивает в его сторону.

– По-моему она пытается нам что-то сказать.

– Вызови штаб, опиши обстановку, а я пойду проверю дом.

– В смысле опиши? Ты хоть представляешь, как это будет звучать?

Не став отвечать на вопрос, напарник выходит из салона, и направляется за быстро шагающей к дому кошкой.

Фото с котиками взято с сайта - Скучающая панда.

https://www.boredpanda.com/funny-adorable-black-cat-meonji/?

В ожидании шестого щелчка зубами. Побег из Анян часть 3.

(Тем, кому рассказ не зашел, советую не читать. Окончание вас разочарует еще сильнее.)

Дом мамы ЮнМи. Два часа спустя

Сижу внутри свернутого матраса сеструхи, прячусь, попутно подслушиваю че там происходит снаружи. Потихоньку охрениваю от услышанного. Делаю печальные выводы.

Оказывается, меня уже дважды пытались выпилить из Этой страны. Сперва северяне, два месяца назад, когда я материализовался ниоткуда в храме Пэннен. На оставленном возле моста Сагындон браслетике, который мне подарила СонЁн, эксперты обнаружили следы военного, нервнопаралитического газа производства Пукхан. Разведчики тогда долго искали меня в Пхеньяне, правда без огонька, а когда я такой красивый нарисовался в Сеуле, и, как не в чем не бывало, поперся с сеструхой на променад, сразу спеленали. После допроса, на котором я отказался отвечать на все вопросы, потому что и сам ничего не помнил, они решили, что на севере мне промыли мозги, и, от греха подальше, засунули на девчачью каторгу в Анян. Правда, когда я поколотил дубинками охрану в столовой, ненадолго возбудились, решив, что со мной в Пхеньяне работали инструктора, но потом списали это на мою уникальность, и, до вчерашнего дня больше не беспокоили.

Вторую попытку избавить корейский народ от меня попытались провернуть сегодня утром. Под видом все тех же северян, было решено спихнуть меня ничего не подозревающим Японцам. Типа, диверсанты Хангук освободили из плена своего агента, но, в последний момент появилась береговая охрана Японии и всех арестовала. Мне конечно пришлось бы немного посидеть у них в изоляторе, но потом, по старой памяти, меня все равно бы выпустили и предоставили вид на жительство. Как бывшего шпиона Севера, меня бы в Корее все быстро забыли, демонстративно игнорируя последующие заявления и творческие достижения. В общем, одним ударом избавляются от меня, ломают планы оппозиции и гадят Японцам, выставляя их пособниками Северян в лице Большого Брата.

Еще круче дело обстояло с Гуань Инь. Эта рукошопая корова засунула меня в этот мир не просто так, Она запихнула меня конкретно в КОРЕЮ. Как я понял, просто так покинуть Эту страну я теперь не смогу, по крайне мере пока не выполню некую великую миссию по спасению этих безбашенных аборигенов. Выехать на пару месяцев заграницу с твердым намерением вернутся, это пожалуйста, а вот свалить навсегда, или покинуть страну засунутым в багажник, уже не получится. Меня мало того, что "телепортирует" в рандомное место, так еще на выходе я окажусь в состоянии овоща.

Зачем было городить такие сложности с переселением души в кошку, так точно и не понял. У меня есть две версии, но они пока в теории. Самая очевидная мысль, это сложность с повторным заселением души в старое тело после "телепортации". Может нужно время чтобы душа заново созрела, ну, или, может у Нее такая традиция, использовать специальный переносчик души в виде черной кошки. Не знаю, как по мне, Богиня тут явно перемудрила.

Вторая версия, это наказание. Такой себе способ, объяснить мне неразумному, чтобы не рыпался, а строго следовал по предначертанному мне судьбой пути. В первый раз наказание было условное, и я, о жизни в теле кошки ничего не запомнил. Если во второй раз, когда снова вернусь в тело ЮнМи, вспомню обо всем что со мной происходило в теле кошатины, тогда можно считать версию рабочей.

– Сабоним! – в комнату вбегает одетый в полное боевое снаряжение оперативник. Полиция требует, чтобы мы отдали тело. Они, э-э … настаивают. Если бы не журналисты, уже пошли на штурм.

Единственное что сеструха сделала сегодня полезного, так это позвонила всем журналистам, чьи номера у нее были в памяти телефона. Эта свора жадных до сенсаций шакалов, облепила все подъезды к дому, не дав контрразведке вывести меня к себе на базу.

– Что случилось?

– Охранницы, которых мы вырубили шприцами с новой смесью. Они все мертвы. Министр требует крови.

– А что с этой. – он указал на тело ЮнМи.

– Пока дышит. Может отдадим? Если сдохнет, мы не причем.

– Мне надо позвонить. На всякий случай подготовьте носилки.

**

Шесть месяцев спустя.

По коридору реанимационного отделения, закутанная в белый халат и медицинский чепчик, крадется СуНок.

– Мульча! Ну, где ты скотина такая. Мульча! Выходи. Нам нельзя здесь быть. Это мужское отделение. Пойдем. Мама в другом крыле. Ну, где ты опять прячешься. Больше не возьму тебя в больницу.

Внезапно, на двери одной из палат, негромко начинает гудеть сирена. Из комнаты отдыха персонала выбегают врачи и медсестры. Понимая, что это может быть очередной проделкой любимицы умершей полгода назад тонсен, СуНок притворившись санитаркой, незаметно протискивается в палату и начинает обшаривать взглядом все углы.

Там-же.

Открываю глаза. – "Ну наконец-то, цветное изображение. Как же я по тебе скучал. И тело. Мужское! Гуань Инь, прости за все что я о тебе говорил. Это не со зла. Ааааа!!!! Полгода на четвереньках! А когда сеструха кота притащила, и мне пришлось его поколотить! Ууу. Не прощу. Кстати, а где она? А, вон стоит, пялится по углам, меня ищет, точнее, Мульчю. А ничо она такая стала.

Спортзал и полгода алкогольного воздержания делают с людьми невероятные вещи, хотя лицо могла-бы сделать себе и посимпатичней, скряга. Ого у нее сиськи выросли. И почему у кошек такое кривое зрение? О, на меня смотрит. Улыбаюсь. Она что, краснеет? Эй, сеструха, смотри какого я тебе жениха нашел! Между прочем полгода искал, пока подходящий каматозник не подвернулся. Почти чеболь, только семья его бросила здесь подыхать. На днях даже собирались выключить аппарат жизнеобеспечения. Жлобы. Но главное, что у пацана музыкальное образование подходящее. По крайне мере пальцы что надо. Я их прямо сейчас чувствую. Ладно. Надо с врачами срочно разобраться, а то с перепугу опять в кому искусственную отправят. Мульча, страхуй!"

– Где я? Кто вы? – вскидывается до этого лежащий бес сознания парень.