В кольце

Глава 1

– Двенадцатый, Базе! Двенадцатый, Базе! Срочно!

– Здесь Двенадцатый! База, что у нас?

– Горячие Скалы, квадрат 5, координаты … Вулканологи застряли. Есть раненые, машина повреждена. Вывезти всех, повторяю: вывезти всех

– Двенадцатый принял! РВП – шестнадцать минут.

– Связь держать с «Гефестом», на 24-м канале. «Гефест-главный» - лагерь, «Гефест-3» - цель. Удачи, «скорая»!

– Вас понял, База! «Гефест», 24-й канал. Готовьте встречу. Поехали!

– База, здесь Десятый! У нас РВП – пять, Двенадцатому отбой. Как приняли?

– Двенадцатый принял. База, ответь!

– Здесь База! Двенадцатому отбой. Десятый, работай!

…

– Ну что, док, отдыхаем? – пилот-десантник повернулся к медикологу – предлагаю пока присесть на плоскогорье, что толку тянуть «пилу» на высоте? Только подберемся поближе к «Гефесту», если у Десятого будут проблемы, услышим, подстрахуем.

– Ты пилот, я пассажир, твое кон-фу сильнее – ответил медиколог, - как знаешь, так и делай. Только по прогнозу, вулканическая активность повышенная. Площадку выбирай осторожнее.

– Выберу, не бойся, у меня чутьё на них. Слово такое умное есть – ИН-ТУ-И-ЦИ-Я!

– Давай, интуит, не промахнись.

– Мы с тобой уже сколько летаем? Я когда-нибудь промахивался?

– Твоя правда, никогда. Кстати, как ты в тот раз для старта момент выбрал? Провозились бы чуть дольше – под извержение попали бы, как пить дать. Поторопились бы – ребят бы побили.

– Следил я за тобой. Как вы пристегнулись – так я и дал тягу. А насчет «чуть дольше» – был у нас резерв. Минуты две. Хватило бы.

– Тоже интуиция? Мне казалось – прямо с вулкана взлетаем. Ты сквозь грунт видишь, что ли?

– И это тоже. Как-нибудь расскажу. Заодно, может, посоветуешь что, по своей части? Дорого мне эта интуиция обходится.

– Ты сейчас серьёзно, Золтан? Вернемся на базу, я тебя в ФЛ-сканер засуну, просветим твою интуицию.

– Как тебе объяснить? Так-то я здоров, как бык, можешь проверить. Но накатывает временами. Боюсь, если лётная комиссия докопается – отстранят, замаринуют. Я к тебе как к своему, изучил уже тебя, ты попусту паниковать не будешь.

– Дело-то нешуточное, Золтан. А если накатит, когда ты за штурвалом будешь, тогда что?

– За штурвалом никогда не накатывает. В базе. И то не часто. Я расскажу тебе, но не сейчас. Сейчас – не поверишь просто.

– Ну что ж, я тебя тоже изучил. Верю. Когда снова накатит – бегом ко мне. Главное сегодня нас верни в целости.

– Вот за это я тебя и полюбил, Макс, что у тебя Гиппократ для человека, а не человек для Гиппократа.

– Был бы человек, а Гиппократ для него найдется. Ты вообще знаешь, как у нас говорят? «Абсолютно здоровых нет, есть недообследованные». Это, кстати, шутка-то шутка, да не совсем. Просто есть допустимые отклонения, а есть не очень. А норма – она на то и норма, что по среднему от миллионов выведена. У каждого какие-то отклонения.

Рация ожила:

– Двенадцатый, Десятому! Золтан, не в службу, а в дружбу, вулканологов выручишь?

– Здесь Двенадцатый! Забыли кого-то, Симон?

– Не «кого», а «что»! У них в машине кассеты остались с результатами вылазки. А прогноз в районе неблагоприятный. Еще полчаса-час и может быть горячо. Я на базу иду, у меня двое тяжелых, один нос сломал. Целых к лагерю подбросил. Пока они запасной дисколёт расчехлят, пока взлетят… А ты, я знаю, на скалы где-то рядом присел, тебе до места минут десять, небось?

– Добро, Десятый! Пять минут мне лететь. Но передай «Гефесту», чтобы дисколёт готовили по-любому. Без страховки мы в вулкан не полезем.

– Здесь Гефест-главный! Двенадцатый, как слышишь?

– Слышу хорошо, Гефест. Что забыли и как найти?

– Кассеты в твиндеке, аппаратный шкаф справа от главного люка. Люк открыт, дисколёт на пузе. Тащите всё, их там шесть штук, не промахнетесь.

– Принял, Гефест! Запасной катер когда у вас готов будет?

– Двадцать минут. Быстрее не сможем, с холодного запускаем.

– И то хлеб. Но чтобы не позже, Гефест! И следите за обстановкой, чуть что сразу в эфир кричите. До связи!

…

– Не нравится мне здесь, Макс… Полчаса, говорите, у нас есть? Нет у нас получаса. Давай так, на грунт садиться не будем, зависнем, я быстро сбегаю, а ты бери управление и стартуй, как только скажу.

– Опять интуиция? Только давай, лучше я сбегаю. Пилот из меня аховый, а ты и сам взлетишь и меня не забудешь.

– Добро. Уговорил. Только в темпе, кассеты взял и сразу назад. Связь проверил? Давай, на счет три прыгаешь и бежишь, а я пока аппарель опущу, по ней обратно заскакивай. Как только в твиндек запрыгнешь, пристегнись и мне кричи.

– Гефест-главный, Двенадцатому! На месте! Проверка связи. К вашей машине бежит Двенадатый-второй, слышите его?

– Двенадцатый-второй, Гефесту! Есть связь?

– Гефест, здесь второй. Связь в норме. Люк вижу. Ждите.

– Гефест, Двенадцатому! За обстановкой следите?

– Все в норме пока. Рокочет, конечно, но время есть. Минут двадцать вам гарантируем.

– Внимательно следите, Гефест, не нравится мне здесь.

– Двенадцатый-первый, передай второму, чтобы телеметрию включил. Катер всё равно не вытащим до извержения, а так хоть с пользой помрёт. Тот же шкаф, на пульте рекордера отключить главный тумблер и включить аналогичный на передатчике. А сам транслятором побудь. Подниметесь, покружите немного, пока мы данные снимем.

– Как обстановка позволит. Рисковать не буду.

– Спасибо большое скажем, а если повыше подниметесь, то и риска никакого.

– Гефест, Двенадцатый-второй на связи, кассеты у меня. Что там еще нужно?

– Макс, здесь первый. Тумблер рекордера выключи, а передатчик включи, передатчик видишь? И бегом назад!

Первый толчок ударил в тот момент, когда Макс не пробежал еще и половины пути. Он споткнулся, пролетел головой вперед метра полтора и больше не поднимался.

– МАКС!!! Ответь! Макс! Ты живой?! Ево сранье!

Ответа не было. Золтан припечатал дисколёт к грунту, не жалея амортизаторов. «Аппарели хана» – подумал он. Ударил по кнопке замка, освобождаясь от фиксаторов, слетел по лестнице в твиндек и пулей вылетел через аппарель. «Надо успеть до второго толчка» – промелькнула мысль. Макс лежал ничком меж двух крупных булыжников. Не разбирая, Золтан схватил его за петли ранца и потащил. Поняв, что так он далеко не уйдет, рванул на себя и взвалил тело Макса на плечо.

Так уже можно было бежать. Золтан развил скорость хорошего спринтера. С некоторых пор он заметил, что может бежать быстро, легко и безо всякой усталости, по нескольку километров. Сейчас надо было всего-то метров сто. Только с Максом на плече. Золтану хватило десяти секунд, чтобы забросить себя и Макса в твиндек. Немедленно закрепив Макса в санитарном ложе, Золтан успел заметить, что индикаторы на скафандре горят зеленым. «Значит, просто без сознания. Теперь на взлет». Второй удар потряс машину в тот момент, когда Золтан запрыгивал по лесенке в кабину. Свалившись обратно на палубу, пробормотав нечто, что можно перевести как «какая досада» и «очень больно», он снова преодолел лестницу одним прыжком. Застегнувшись в кресле, немедленно дал тягу и с перегрузкой ушел вертикально. Аппарель и люк даже не стал закрывать. Все потом, сейчас надо уйти как можно дальше. Под машиной красным кольцом расползалась лава.

Рация внезапно взорвалась криком в эфире:

– Двенадцатый, Гефесту! Двенадцатый, Гефесту! Двенадцатый, слышите?! Двенадцатый, ответьте Гефесту! Почему молчите?!

– Здесь Двенадцатый – устало проговорил Золтан – летим, машина пока слушается.

– Почему не отвечали, Двенадцатый?!

– Занят был. Второй не хотел оттуда уходить.

– Как там у вас, все живы? У нас все приборы с ума посходили. Что наблюдаете?

– Живы. Не совсем здоровы, но ничего серьезного. Не успели до толчков взлететь, немного побились. Наблюдаем замкнувшееся кольцо. Ваш дисколёт как раз в центре. Трансляция пока идет, принимаете?

– Принимаем, Двенадцатый. Покружитесь там еще немного, пока аппаратура жива. Вы люк закрыли?

– Отрицательно. Еле ноги унесли.

– Жаль, минут на пять дольше бы машина прожила.

– Гефест, а вторая машина где?

– Пять минут и взлетит.

– Ну хотя бы здесь всё хорошо.

Внезапно легкая ровная вибрация двигателей начала усиливаться. Тяга просела. Дисколёт заколотило, но тут же отпустило.

– Гефест, Двенадцатому. У нас проблемы. Тяга пропадает, уходим на базу. Где-то нас сильно приложило.

– Еще три минуты хотя бы продержитесь? Ситуация уникальнейшая. Такой вулканический шторм раз в то лет бывает. Данные лавиной идут. Наши уже взлетают. Если что, падайте, только аккуратно, чтобы было что вывозить. Как второй твой?

– Без сознания в твиндеке лежит, головой ударился. Но ничего серьезного, индикаторы зеленые.

– Здесь Двенадцатый-второй. В сознании я. Антенну мне, похоже, повредило, ничего не слышал.

– А сейчас как говоришь?

– В ложе интерком есть, проводом подключился. Гефест, кассеты твои в целости.

– Гефест тебя не слышит. Интерком от внешнего передатчика отключён. Как сам?

– Бывало и получше. Голова, как не своя, круги и звезды ржавые пред глазами пульсируют, а в твиндеке как будто иллюминация. Все сверкает и искрится. Ударился я, похоже, крепко. В отключке-то я был пару минут всего. Еще пока ты меня на горбу тащил, в себя пришел. Ну ты и лось, бежал, как Клеман, да со мной на плече. В твиндек меня так зашвырнул, что я опять чуть не отключился.

– Вкуса железа во рту не чувствуешь? – осторожно поинтересовался Золтан.

– Как ты догадался? Ощущение такое, что я три дня железный лом грыз.

– Не ударился ты. Давай до базы долетим, а там поговорим. Не думал, что это и на Венере возможно. Круги перед глазами еще прыгают?

– Да примелькались как-то… хм. А иллюминация-то в твиндеке строго по проводке. И со стороны моторов пульсацию вижу. Странная пульсация, рваная какая-то…

– Моторы у нас на ладан дышат. Можем до базы не дойти. Сейчас, еще минута и можно разворачиваться.

– Погоди, я что, работу моторов вижу?

– Да, и работу проводки. И всего электрооборудования, оглянись вокруг. И вот еще что. Если голова гудеть начнет, что хоть на стенку лезь, положи руку на экран, хотя бы на монитор твоего ложа и подержи секунд пять.

– И что будет?

– Голова пройдет. А если что еще увидишь – не пугайся, так надо.

– Заинтриговал.

– Ты про интуицию мою спрашивал – так вот она. Вижу я вулканы, как ты сейчас проводку.

…

– Двенадцатый, Базе!

– Двенадцатый ответил.

– Гефест говорит, проблемы у вас?

– Точно так. Падаем. Тяги нет совсем. А на том, что есть, я и попытаюсь сесть по дороге.

– Двенадцатый, где вы? Дежурное звено высылаю.

– Примерно на одной десятой пути до дома. Если по прямой.

– Гефест-4 сообщает что вас не наблюдает и не слышит.

– Гефеста-главного я тоже слышать перестал. Вас слышу хорошо. Попросите Гефестов с 24-го канала уйти. Хотя бы и на наш.

– На наш нельзя, это только для «скорой». Идите в десятый.

…

– Гефест-4, Двенадцатому!Гефест-4, Двенадцатому!

– …венат.. тый.. .фесту… …гефесту! … слышшш….

…

– База, Двенадцатому! Как слышите?

– Двенадцатый, здесь База. Слышим вас.

– База, Гефеста не слышу, он меня тоже. Помехи в канале. Транслируйте. Садимся в квадрате 26. Маяк включаем.

– Двенадцатый, в квадрате 26 активность, посадку запрещаем, дальше тяните, 50 километров к северу, безопасная зона.

– База, нечем тянуть! Моторы кончились, аварийный на исходе. Транслируйте Гефесту, пусть идут по маяку.

– Двенадцатый, сколько можете, тяните на север. В 38-м квадрате безопасно. Повторяю, в 38-м безопасно. Гефест-4 идёт за вами, как поняли?

– База, вас поняли, садимся в 26-м, аварийный сдох. Будем уходить пешком. Маяк берем с собой.

– Двенадцатый!!! Прекратить самодеятельность! Ждите Гефеста и дежурное звено.

– База, принял. По ситуации посмотрим.

…

– Держись, Макс! Сейчас стукнемся.

Многотонная воздушная машина, венерианский дисколёт, он же малый атмосферный десантный катер типа «Венус-3», не выпуская амортизаторов, тяжело ударился днищем о грунт, подпрыгнул вверх, еще раз ударился, развернулся боком, пробороздил на поверхности дорожку метров на двадцать и остановился.

– Станция конечная, просьба покинуть вагоны. Экипаж дисколёта благодарит и прощается с вами.

– Шутки шутить после будем, вылезать надо, Макс. У нас минут десять, чтобы собраться и уйти.

– Видишь что-то?

– Да, очень вероятно, что полыхнёт здесь. Нам бы вон до тех скал хотя бы добежать. Давай в темпе, кассеты с тобой? Бери маяк, аварийный запас, я нашу кассету выну. И попробую телеметрию переключить себе на рекордер скафа. Может, пригодится. Свой рекордер включить не забудь. Ах, да у тебя антенна сдохла. Ладно, жестами будем общаться, ты идешь впереди, я за тобой. Хлопаю по плечу – стоишь на месте как вкопанный, куда рукой покажу, туда и идешь. Язык жестов не забыл? Все, пошли.

Макс отключился от интеркома, открыл аварийный ящик, вытащил ранец с НЗ и тубус маяка. приладил ранец себе на грудь. Маяк пристегнул сбоку к основному ранцу. Золтан сделал то же самое. Потом вытащил из гнезда кассету рекордера, включил передатчик и сунулся было к лестнице в твиндек.

«Нет у нас больше твиндека… Хорошо, Макс перейти в кабину смог, а то бы и не вытащил его»

Палуба твиндека смялась, стены деформировались, возле люка торчали лопнувшие и смятые шпангоуты, балки и прочие элементы силового набора.

Золтан нажал пару кнопок нарукавного пульта, удовлетворительно кивнул, повернулся к Максу и показал на блистер кабины. Сделал жест рукой, как будто прогонял муху. Макс понял правильно – потянул за рычаги отстрела блистера. Друзья выбрались на корпус. Дисколёт стоял, наклонившись на левый бок. Золтан садился с ходу, с горизонтального полета, у него не было ни времени, ни возможности зависнуть и сесть нормально. При таком способе посадки, который избрал он, шансов было больше. Но амортизаторы выпускать было никак нельзя, обязательно опрокинулись бы. Золтан еще раз оглянулся, проверяя, не забыли ли что-нибудь. Высота борта над уровнем земли была небольшая, метра полтора, но забираться обратно было бы проблематично.

– Все, пошли. – Золтан указал рукой направление на скалы. Сам он внимательно проверял путь. Он давно заметил в себе способность «видеть» температуру почвы с очагами извержений и сейсмические волны в грунте. Надо было выбирать безопасный маршрут.

Так, направляемые «суперзрением» Золтана, переговариваясь с помощью жестов, они отошли уже метров на двести. До спасительных скал было не более двух километров. Вдруг Макс остановился. «В обход!!!!» – раздался под шлемом его голос. Золтан не раздумывая повернул вслед за Максом, и очень вовремя – почва по прежнему их курсу уже начала дымить. Золтан жестом показал «быстрее», Макс увеличил скорость. Сейчас надо было выйти из замыкающегося кольца извержения.

– Макс, у тебя рация заработала? – спросил на ходу Золтан, но ответа не услышал. «Странно», – подумал он – «показалось что ли? Еще слуховых галлюцинаций мне не хватало!». Но времени размышлять не было, напарники уже почти бежали. Наконец впереди показалась безопасная зона. Они вышли из кольца очень вовремя – за их спинами уже начинала подниматься магма.

…

Вулканов на Венере не было. В традиционном понимании этого слова. То есть, извергающих лаву (а также камни, газы, дым и пепел) гор с жерлом у вершины. Однако, вулканические зоны были в изобилии, и вулканологов там работало в достатке. Из-за особенностей строения коры преобладающим типом извержения на Венере был кольцевой или аладьинский блуждающий. Магма при этом поднимается по многочисленным разветвленным трещинам и не оставляет традиционного жерла, а наоборот, застывая, запечатывает прежние ходы. В официальном названии увековечили память первооткрывателя и первого вулканолога Венеры – Степана Викторовича Аладьина, погибшего в последней своей экспедиции. Кольцевым его называли потому, что магма, как правило, выходит на поверхность по периферии очага, обхватывая его как бы в кольцо. Вырваться из этого кольца можно только по воздуху. Или очень хорошо чувствуя вулкан, при этом имея быстрые ноги и надежный транспорт. После нескольких трагических случаев ЦАУ, Центральное Афродитологическое Управление установило запрет на любые работы в вулканических поясах без использования летательных аппаратов. И все равно каждая экспедиция была рискованной. Вот как сейчас, например.

Но не лезть к вулканам совсем человечеству было невозможно. Металлы, полиметаллы, редкие минералы, радиоактивные и редкоземельные элементы, вода, энергия и строительные материалы – вот что такое вулканические пояса. Частые извержения выносили всё это на поверхность и аэромобильные добывающие комплексы черпали эти богатства открытым способом прямо с грунта. Чтобы добыча была безопасной, рентабельной и обильной, требовалось много ресурсов на наблюдения, исследования и разведку. Поэтому у вулканологов и поддерживающих их мобильных групп десантников и «скорой помощи» всегда было много работы.

Аварийная посадка дисколёта, аэроплатформы, а уж тем более, добывающего комплекса в районе прогнозируемого извержения – ЧП общевенерианского масштаба. Пострадавших вытаскивали любой ценой, кроме других жизней. Технику не жалели. И сейчас к району падения Макса и Золтана стягивались дополнительные силы отряда «Утренняя Звезда».

…

Максу и Зольтану это было в принципе, известно. Но, по-настоящему, их беспокоила только одна вещь – успеют ли они добраться до спасительных скал. Из-за постоянных угроз прорывов, обвалов и землетрясений маршрут существенно удлиннился и вместо двух километров они прошли, в довольно высоком темпе, около восьми. Золтан пока справлялся, но Макс очень устал. Волновало и то, что связи не было. С одной стороны, это было понятно, маломощные рации скафандров, да еще в условиях множественных извержений, не могли «добить» до базы. Но с другой, подвешенная над районом спасательная платформа или хотя бы несколько катеров, объединенных в ретрансляционную сеть, должны были обеспечить связь даже в таких условиях. Если этого не произошло, значит спасатели испытывают некие объективные трудности и помощи не следует ждать немедленно. А значит, надо двигаться к скалам и включать маяки там.

Ни Макс ни Золтан не знали, что последние два часа поиски велись только из упрямства их коллег. Их дисколет был обнаружен «Гефестом-4» довольно быстро, хотя и недостаточно быстро, чтобы снять экипаж. Дисколёт был сильно поврежден, окружен озером лавы, но передатчик еще функционировал и передавал ворох информации. Подойти ближе было невозможно, вулканологи смогли только сообщить координаты и перехватить телеметрию. Было ясно, что катер покинут, и через телефотер удалось увидеть отстреленный блистер. Но уверенности в том, что экипаж успел уйти не было. На связь никто не выходил, сигнала маяка не было слышно. «Гефест» кружился вокруг места посадки до тех пор, пока дисколёт c номером 3-12 не погиб окончательно, прекратив передачу. Позже подошло дежурное звено с базы десантников и вулканологи, передав пост, поспешили вернуться в свой лагерь унося ценную информацию. Аэроплатформа должна была подойти в течении 15-20 минут, но могло быть уже поздно. Второе звено, спешно подошедшее с базы «Орхания-1», прочёсывало квадрат по периметру, барражирруя на «пиле».

– Три-Восьмой, Первый-Пятому! Следов не видно?

– Нет уже следов, Первый-Пятый там два гектара лавы.

– Три-Восьмой, тоже не видим ничего, круг замкнули. Из квадрата они не выходили. Идем по улитке внутрь, будьте внимательны, мы работаем на эшелоне шесть. Поднимитесь на восемь.

– Первый-Пятый, поднимаемся. Ищите за пределами зоны извержений или на скалах. У нас тут уже нечего искать. И некого. «Тарелка» подошла?

– «Тарелка» ползёт, РВП – десять минут. Толкьо толку уже от неё….

– Держимся, Первый-Пятый, пока всё здесь не разроем, не уйдем.

– Время утекает, время…

– Первый-Пятый, Базе-Три! Долго эфир засорять будете? Доложить о холе поисков!

– Есть, База. Докладываю: прошли с Первым-Шестым по периметру, пилой на встречно-паралельных. Результат отрицательный, из квадрата они не выходили. Идем по улитке к центру, пока ноль. Увижу – сразу в эфир.

– Продолжайте поиск. Третий-Восьмой, Базе-три!

– Третий-Восьмой, на приёме!

– Поднимитесь выше, на 12, наводите «тарелку». Радиус круга увеличьте. Эфир слушайте, аварийный, наш, десятый и двадцать четвертый каналы,

…

– База, Первому-Пятому! Улитку закончили. Пусто. Телефотеры не берут – дымов и пыли много, внизу всё горячее.

– Скалы внимательно смотрели?

– Скалы под слоем пыли ниже четырех снижаться опасно с шести ничего не видно. Эфир чистый. Нет маяка.

– Хорошо, идите домой, спасибо за работу, Первые! «Тарелка», слышите меня? Повисите еще немного, сейчас звено Восьмого сменится, на подходе Пятнадцатый. Ждетё еще контрольных два часа и тоже домой. Похоже, ребята – всё. Пешком у них шансов нет.

…

– База, Тарелке! Есть маяк!!! Скалы, три километра на два часа от точки посадки! Сам не снижусь, навожу дисколёты. Связь установили, все живы и почти здоровы. место безопасно.

…

– И снова привет, док. Как настроение?

– Нормально настроение, бывало и получше…

– Сейчас ещё поднимем. К тебе тут Ася всё рвётся. Калугин пока не пускает, но обещает тебе три дня отпуска. И катер до Серениуса.

– За это ему спасибо. Но ты ведь не о том хотел поговорить, верно?

– Верно, обещал тебе рассказать кое-что. Мы с тобой теперь хочешь-не хочешь, а связаны прочно. Брат ты мне теперь. Даже больше, чем брат. Про Оберон знаешь? Что я там был, знаешь? Вот с него всё и началось…