Um Amigo

Глава 1

–Ты ничего не понял! Ты идиот, просто идиот! Ты хоть понимаешь, что теперь обо мне подумают? И о папе?

–Сеньор Афонсу, Вам не пристало так выражаться.

–А тебе не пристало такое петь! Ты ничего не знаешь о дружбе, и друзей у тебя за всю тысячу лет ни разу не было!

Вера догадалась, что слышала только последние, самые пылкие и горячные фразы разговора. Голоса узнавались безошибочно, да и не первый раз случилась стычка между Афонсу и ментором. Она не видела спорщиков, они стояли ниже, наверное, на каменной площадке внизу лестницы.

Тут мимо Веры пролетел Афонсу. Она успела ухватить его за локоть.

–Ты куда несешься? Что случилось?

–Ментор снова лютует. –сердито буркнул парень.

–Что-то случилось на концерте?–догадалась Вера.

Она разбиралась с документами в бухгалтерии Академии, и поэтому не попала на знаменитый концерт фаду от ментора Педру. В общине регулярно обсуждали эти концерты, Афонсу чаще всего злился и, нервно расхаживая по общей гостиной, спорил с воображаемым оппонентом о моральном облике ментора Педру.

–Случилось... Мы о чем в прошлый раз договорились с ним?–вопрос распалившегося Афонсу очевидно был риторическим. –Что он не будет восхвалять меня и мою семью как правителей. И что он сделал? Спел о том, какие мы замечательные друзья!

Вера усмехнулась.

–И что же в этом плохого? Дядя тоже считает дивов, то есть, бештафер, друзьями. Собой ради них рискует.

–Да если бы он об этом пел! Ментор в красках описал, какие прекрасные мой отец и я, ведь мы бьём его только за дело! И мы так мудры, что никогда не тратим слишком много его сил! И что на хлебе и воде он сидит всего несколько раз в год!

Из Афонсу сразу как будто батарейку вытащили. Он сник, перестал махать руками и как-то обреченно вздохнул. Вера опустила руку и сжала его ладонь.

–Всё наладится. Вам нужно поговорить.

–Я знаю, но не готов сейчас. Сейчас я пойду домой. И тебе советую, скоро начнётся гроза.

Афонсу был прав. Воздух становился густым, и прохладный ветер скользил по ногам, хотя вокруг, казалось, стало ещё жарче. Вера поежилась. Отпустив руку парня, она продолжила спускаться по лестнице, оказавшись как раз на той площадке, где несколько минут назад случилась ссора.

Вера понимала, что поддержала друга не слишком хорошо. Но разве она в этом виновата! Всей компанией они уже столько раз утешали Афонсу. И он сам знал все слова, которые они могли сказать. А вот ментор... от воспоминания о том, что ему наговорил воспитанник, у Веры щемило сердце. Ей было невыносимо больно за дива, если бы ей такое сказали...она бы, наверное, очень больно ударила того, кто сказал, а потом долго плакала. Или ушла бы на тренировку.

Вера никогда не верила во всю эту чушь с бесчувственностью дивов. Она точно знала–они чувствуют и переживают, только, в отличие от людей, не знают, что делать с эмоциями.

Ей очень захотелось обнять ментора. Или сделать для него что-то хорошее.

Обдумывая все это, девушка пинала небольшой камушек перед собой, но вдруг он вылетел из-под её ног и ударился обо что-то с поразительно громким звуком. Вера повернула голову и увидела лежащую под стеной гитару. Чёрную, идеальную, наверняка очень дорогую гитару. Никакой интриги в имени её хозяина не было.

Гитару нужно было вернуть. Первая мысль Веры–догнать Афонсу. Но он сейчас раздражён и так злится из-за песен ментора... а если он разобьёт гитару? Или обменяет ее на алкоголь назло Педру? Вспыльчивый и иногда безрассудный Афонсу может. Это ещё больше расстроит ментора.

С океана донесся очередной порыв холодного ветра. Сама Вера, расстроившись, пошла бы на тренировку, а ментор наверняка пошёл покорять волны, раз не удалось покорить сердце воспитанника. Девушка перехватила гитару поудобнее и поспешила вниз, по многочисленным лестницам Комбры, по узким улочкам, ставшими уже знакомыми и понятными, вдоль кустов до лазейки в зарослях и дальше по песку, до любимого места катания ментора. Вера стянула сандалии и повесила их на пояс сумки. Идти по песку стало проще, хоть и зябко. Ей на кончик носа упала капля. Потом еще одна коснулась макушки.

Начинался проливной южный дождь.

Вера оглянулась. А если ментор не пошёл к океану? А если решил покорять волны не здесь?

Но её сомнения быстро рассеялись. Под толстой, выбеленной морем, корягой она нашла туфли и мантию ментора Педру. И на них тоже капал начинающийся дождь.

Девушка правда просто собиралась оставить гитару под той же корягой и убежать поскорее домой, где её ждал томатный суп и домашние задания, но...

Ей слишком хорошо было знакомо чувство, возникающее, когда всё идёт не так. Когда всё неудачно, все валится из рук, ничего не складывается, сколько бы ты не продумывал и не готовился. И вот, у ментора ведь такой же вечер. Концерт не задался, неприятная ссора с подопечным, забытая гитара и дождь, который не только увеличил расход сил в море, но и промочит одежду и обувь. И испортит гитару, если её так оставить.

Глубоко вздохнув, Вера подняла одежду Педру, положила её на гитару и завернула все это в собственную непромокаемую куртку. А потом уселась на корягу, не слишком сильно прижимая к себе сверок, чтобы не повредить гитару, и уставилась на море. Она ничего не видела, сумерки сгущались, низкие тучи сливались со свинцовой водой, так еще и всё заволокла пелена дождя. Мелкие, но частые капли встали между Верой и морем, где ловил шторм ментор, пунктирной, почти нереальной, стеной. От дождя было очень шумно. Капли били в море и в берег, и в корягу, на которой она сидела, их стук был везде.

Песок быстро потемнел, и от него тянуло холодом. Вера подтянула под себя ноги и поежилась. Она сначала пыталась разглядеть сквозь завесу фигурку ментора, но быстро оставила попытки. Вскоре она замерла, привыкнув к дождю и погрузившись в свои мысли. Волосы намокли и прилипли ко лбу и шее, одежда потяжелела, но Вера не уходила. Если уж намокла, чего уходить?

Она не знала, сколько прошло времени перед тем, как уже в паре метров от себя увидела ментора Педру. Он шел по песку, тяжело поднимая ноги, будто двигался по сугробам. Вера немедленно приветственно вскочила. Ментор, заметив ее в непроглядных сумерках и в пелене дождя, вопросительно поднял бровь, а поровнявшись с Верой, спросил прямо:

–Юная леди, что Вы тут делаете?

Вера быстро оглядела дива. Он выглядел изможденным, но не смертельно.

–Я нашла Вашу гитару, ментор, и подумала, что будет правильно её вернуть.

–Гитару?...–взгляд Педру упал на сверток, который Вера по-прежнему прижимала к себе.

Гриф гитары, засунутый в рукав от куртки, упирался ей в подбородок. Ментор потускнел. До того, как он заметил гитару, его манеры ничем не отличались от того, как он вёл себя во время лекций, но сейчас вымотанный океаном сильнее привычного бештафера не мог держать себя в руках. Он медленно покачал головой и повторил:

–Гитара...

Они стояли напротив друг друга, ментор отвёл невидящий взгляд в сторону, а Вера пожирала глазами его лицо, его длинные волосы, с которых ручьями текли вода, ворот белой рубашки, прилипшей к телу, растерянно повисшие руки.

Вера пожалела было о том, что пришла. Гитара напомнила Педру о ссоре, а ведь он только что выпустил пар. Но делать было нечего.

Вдруг дождь прекратился. За минуту сплошная пелена сменилась редкими звонкими каплями, а потом и те совсем пропали. Вера радостно оглянулась, наслаждаясь внезапно нахлынувшей свежестью и тишиной, а Педру даже не поднял взгляда. Тогда девушка поняла, что надо действовать, она должна хотя бы попытаться.

–Ментор, я понимаю, бештаферы не болеют, но я точно знаю, что они мерзнут. Давайте проверим, удалось ли мне сохранить Вашу одежду сухой.

Глава 2

Будто в подтверждение её слов, Педру передернуло. Руки покрылись мурашками, а потоки воды, стекающие с волос, показались какими-то обжигающе-холодными.

Вера одной рукой выудила из куртки верхнюю одежду ментора и положила остальной сверток на песок.

–Какой у Вас обычно план после купания? Летите до дома? Перодеваетесь и идёте пешком? Или идёте длинной дорогой чтобы высохнуть? А с волосами что делаете?

Вера чувствовала, что тараторит, запинаясь и проглатывая слова. Её голос звучал как-то чересчур громко на пустынном берегу. Но стоять с ментором в тишине было невыносимо, как и видеть его растерянность и усталость. Ну и что, что он див! Дядя заботится о своих дивах. И о чужих. И дядя Серёжа тоже.

Ментор ещё раз поежился и наконец посмотрел на девушку.

–По-разному. Но сейчас...я, наверное, не совсем в форме для полёта. Пойду пешком.

Див выглядел потерянно. Взгляд затуманен, движения заторможенны. Его бы покормить, а не гнать через весь город...

Но сначала переодеть!

Холодная тяжесть собственной одежды Веру почему-то не беспокоила.

–Смотрите, Ваша одежда осталась сухой. –девушка протянула ментору стопку. Тот на одежду посмотрел, но не взял.

–Я...устал. –тихо проговорил он.

–Бывает. Можно я Вам помогу?–Вера смогла взять себя в руки, унять суетность и ответить в тон Педру.

Он кивнул и закрыл глаза.

Тогда Вера осторожно, медленно, стараясь лишний раз не касаться ментора, выжала его волосы и зацепила их в петлю почти на макушке, вытащив ленту из своей косы. Легендарная грива ментора приятно проходила сквозь пальцы, несмотря на то, что волосы запутались от ветра и задубели от соленой воды. Прикасаться к такой интимной части наставника ощущалось непривычно и очень волнительно, но думала Вера только о том, чтобы не сделать больно или неприятно, дернув за волосы слишком сильно. Она тут же отжала и свою шевелюру, перехватив обе косички одной завязкой, а так же постаралась отжать платье, скрутив подол в жгут.

Затем она стянула с Педру рубашку.

Темный мокрый песок при этом оказался удивительно интересным. Как это она раньше не замечала, сколько разноцветных осколков его составляют! И жёлтые, и прозрачные, и белые, и даже зелёные!

Теперь надо надеть на него...куртку? Сюртук? В общем, спасенное, сухое и черное. Воооот, так гораздо лучше. И песок не такой занимательный.

Брюки ментор натянул сам, Вера лишь придержала его за плечи, чтобы не потерял равновесие. Она двигалась плавно, стараясь не мельтешить перед глаза и и дать бештафере собраться.

Его мокрую рубашку она завернула в куртку, а в руки Педру сунула его обувь. Тот, кажется, наконец вышел из оцепенения.

–Вы пришли вернуть мне гитару?

–Да, ментор. Она очень хорошая, я подумала, что Вам она дорога.–поспешила опустить голову Вера. В голосе дива снова послышались привычные нотки.

–Я могу купить их сколько угодно.

–Но вещь может быть дорога не стоимостью. –возразила Вера. Ментор Педру ничего не ответил, но позволил ей накинуть себе на плечи плащ.

Они молча двинулись по песку. Вера прижимала к себе мокрую куртку с рубашкой ментора, а Педру в одной руке нес ботинки, а в другой гитару. По пляжу гулял зябкий вечерний ветер, но Вера даже не дрожала. Да, холодно и мокро, но это ей! А ментору тепло, сухо и даже вода с волос не капает.

Песок скоро закончился и они двинулись по траве, все так же босиком и молча. Веру эта тишина не напрягала, она казалась ласковой и почти нежной после оглушительного стука дождя. Девушка остановилась около каменных ступеней–начиналась лестница. Выше по ней ворота Академии, через пару поворотов –выделенный Вере одноэтажный дом. Девушка влезла в мокрые сандалии и встала на ступени. Ментор догнал её только сейчас и, переведя дыхание, тоже обулся.

По лестнице Вера шла предельно медленно, подстраиваясь под уставшего дива. Ворота открылись сами, а часы сразу за ними показали, что ещё даже комендантского часа не было, так что Вера не нарушила никаких правил. Она уже собралась было свернуть с главной лестницы в проулок по дороге к дому, но замерла. Ментор, заметив это, тоже остановился.

Вера набрала в грудь побольше воздуха, мысленно призвала всю свою решимость и красноречие, и обратилась к Педру:

–Ментор, Вы любите своего хозяина, дона Криштиану?

–Разумеется, что за вопрос!–немедленно встрепенулся при упоминании хозяина див.

Вера удовлетворенно продолжила:

–И связь у вас с ним, наверное, очень сильная?

–Конечно!

–Как думаете, что сейчас чувствует Ваш хозяин?

Ментор напрягся.

–Усталость и голод...–еле слышно произнес он.

–Вы не сможете добраться до дома быстро. Давайте мы не будем мучать Вашего хозяина, Вы зайдёте ко мне, поедите, отдохнете и только потом пойдёте домой.

–Нет, я не могу, юная леди, я...

–Вы сильный ди..бештафера,–перебила его Вера,–Вы быстро восстановитесь. А Ваш хозяин поймёт, что Вы в порядке.

Ментор нахмурился, на его лице замерло выражение какой-то почти детской обиды, но при этом он ничего не ответил. Вера выжидающе на него посмотрела, а потом просто направилась к своему дому, поминутно оборачиваясь и удовлетворенно отмечая, что див следует за ней.

Как же дома хорошо!

Вера даже не догадывалась, насколько сильно замёрзла. В домашнем тепле чувства обострились, и она поняла, что не чувствует пальцев. Они с ментором зашли вместе, и Вера, указав диву в направлении кресла, сразу же пошла на кухню, поставив на плиту греться томатный суп и жаркое.

Суп из сочных мясистых португальских помидоров получался всегда, а после того, как ребята из общины рассказали несколько премудростей, и вовсе стал безупречным. А вот жаркое, наоборот, было маминым. Мама редко вставала к плите, но иногда, чтобы порадовать семью, особенно зимой, тушила мясо с овощами и крутым бульоном на медленном огне. В жаркой Португалии зимнее русское блюдо, наверное, смотрелось странно, но Вера ела два раза в день, а в прохладных сумерках что утром, что вечером, как сейчас, жаркое заходило отлично. Ещё и довольно дёшево выходило.

Когда две кастрюли оказались на плите, Вера наконец позволила себе немного расслабиться. Она поднялась к себе, стянула мокрую футболку и сарафан, переплела косы и переоделась в тёплую, сухую домашнюю одежду.

Ментора Педру она нашла дремлющим в кресле. Но даже в этой полудреме его веки нервно подрагивали, а с лица не сходило хмурое выражение. Впрочем, Веру очень порадовало то, что гитару он взял с собой в комнату, значит, всё было не зря.

Хорошо, что ментор уснул. Можно было не торопясь догреть суп, нарезать хлеб толстыми кусками и разложить еду по тарелкам. А еще повесить сушиться свою многострадальную куртку и постирать рубашку ментора от океанской соли. И достать куриную тушку из холодильника. Да, не свежезарезанная, но и Педру не на грани гибели.

Когда всё было готово, Вера окликнула ментора. Не дождавшись ответа, она погладила его по плечу, а потом как следует встряхнула. Бештафера очнулся, рассеянно поморгал и, наверное, вспомнив обстоятельства пребывания в чужом доме, выжидательно уставился на девушку.

–Ужин.–лаконично произнесла она и демонстративно пошла на кухню, див двинулся за ней.

Вера приглашающе кивнула на стол, приглашая ментора сесть. Педру глядел на еду неверящим, почти безумным, взглядом. Убедившись в позволении хозяйки дома, он нырнул за стол, позабыв о степенности и почти набросился на еду. Вера не успела съесть даже три ложки, как див уже расправился со своей порцией. Красные пятна остались у него вокруг губ. Колдунья умиленно посмотрела на Педру, растерянно оглядывающего пустую, до блеска вылизанную тарелку, встала и положила ему с горкой жаркого. Впрочем, его див съел ещё быстрее. Вера даже садиться не стала, аппетит ментора Педру её приводил в абсолютный восторг. Исчезли без следа преподавательские замашки, див просто быстро, жадно ел, жуя через раз, с причмокиванием поглощая дымящееся жаркое. Потом вытер хлебным ломтем жир с тарелки и наконец поднял голову.

Вера тут же сунула ему в руки пакет с курицей.

–Я Вас только очень прошу, ешьте в ванной. А то такой треск костей стоит, когда бештаферы туши жрут...

–Вера, не стоит, мне уже гораздо лучше. Вы превосходно готовите,–ментор почтительно склонил голову, –И я не намерен отнимать у студентки целую курицу.

–Уважаемый ментор, не несите чепухи! Суп без мяса и мисочка жаркого. Для Вас это ни о чём! Это скорее для того, чтобы согреться, чем для сытости. Берите курицу.

Педру улыбнулся одними уголками губ и принял курицу:

–Радует, что Вы хорошо знаете правила обращения с бештаферами.

Когда за ментором закрылась дверь в ванную, Вера не выдержала и с визгом запрягла по кухне.

Ментор! Педру! Похвалил! Её!

Да еще и сказал, что она вкусно готовит...Приятно.

Вера подозревала, что див на самом деле не почувствовал вкуса, но даже формальная похвала очень льстила.

Педру вернулся спустя минуту и опроверг её подозрения:

–Благодарю за курицу. И всё же...–вот теперь Вера поверила в то, что ему лучше. В интонациях ментора снова сквозила вкрадчивая уверенность. –Всё де могу я попросить у Вас ещё того изумительного супа, чтобы именно этот вкус остался на языке?

Вера расплылась аморфной лужицей. Теперь её потряхивало, а Педру говорил медленно и тихо, они поменялись ролями. Но девушка все же смогла успокоить руки и налить в миску ещё порцию супа. Её див съел неспеша.

–Удивительно вкусно. Не хочу объедать студентку, но это просто восхитительно. –закончил он трапезу.

–Я рада, что Вы пришли в себя. –тихо ответила Вера, безуспешно пытаясь не расплыться в улыбке.

Глава 3

Um Amigo (Marta Dias)

Оригинал на португальском:

Um amigo é uma coisa rara

É um bicho do mesmo mato

É um copo de vinho branco

Na esplanada de um café

É um olhar que não pergunta

É uma mão que não vacila

É a pessoa com quem podemos

Ficar em silêncio, horas a fio

É quem traz pão quente de manhã

E o jornal debaixo do braço

É quem sabe o nosso gosto

Pelos pequenos nadas da vida

Um amigo é um mapa antigo

Das ruas da nossa infância

É quem nos lembra a cara

Que tínhamos antes da vida

Nos ter mudado a paisagem

É quem ri das mesmas coisas

Mesmo que já não tenham graça

É quem guarda as nossas chaves

Quando perdemos a casa

E se um dia a tristeza

Bater à nossa porta com força

Um amigo não pergunta

"O que foi que te aconteceu?"

Um amigo diz "Entra,

A casa também é tua.

Vem, a sopa está quente,

Amanhã é outro dia."

Um amigo é isto.

Перевод:

Друг — это редкая вещь.

Это зверь из того же леса.

Это бокал белого вина

На террасе кафе.

Это взгляд, который не расспрашивает.

Это рука, которая не дрогнет.

Это человек, с которым мы можем

Молчать часами напролёт.

Это тот, кто приносит горячий хлеб утром

И газету под мышкой.

Это тот, кто знает наш вкус

К маленьким ничтожным вещам в жизни.

Друг — это старая карта

Улиц нашего детства.

Это тот, кто напоминает нам лицо,

Которое у нас было до того, как жизнь

Переменила нам пейзаж.

Это тот, кто смеётся над тем же,

Даже если это уже не смешно.

Это тот, кто хранит наши ключи,

Когда мы теряем дом.

И если однажды печаль

Сильно постучится в нашу дверь,

Друг не спросит:

«Что с тобой случилось?»

Друг скажет: «Входи,

Этот дом тоже твой.

Иди, суп ещё горячий.

Завтра будет другой день».

***

Потом они вернулись в комнату, служившую и гостиной, и кабинетом, Педру снова уселся в кресло и...

Взял гитару.

У Веры перехватило дыхание.

–И все же. Зачем Вы пришли на пляж?–ментор устроил гитару на коленях и проверил струны.

–Вернуть Вам гитару.–в горле странно пересохло, вернулось ощущение того, что она сделала что-то не так.

–Вы могли это сделать завтра на занятиях.

Вера похолодела. До обидного простая мысль ей в голову не пришла.

–Я об этом не подумала...

–Печально, что колдунья не думает. –ментор сыграл пару аккордов, не глядя на Веру.–Знаете, сеньор Афонсу сказал, что мне нельзя петь такое.

Последнее слово Педру сильно выделил. Он не показывал эмоции, но Вера чувствовала, как он расстроен.

–А такое это какое? Я задержалась и не смогла попасть на Ваш концерт...–тихо проговорила девушка, опускаясь на пол. Она уселась по-турецки, чтобы диву не пришлось поднимать голову от гитары, отвечая на её вопросы.

–Фаду про дружбу. Хотя сам же сеньор говорил о том, что считает нас друзьями.

Под пальцами Педру тем временем складывалась мелодия.

–Сыграете?–голос Веры стал почти не слышен.

Ментор нечитаемо на неё посмотрел. Мелодия на гитаре переменилась, и он запел. Тихим, низким, бархатистым голосом, пропевая длинные слоги низом грудной клетки. Вера понимала не все слова, её запаса не хватало, но даже без поэтических подробностей она улавливала и всей душой чувствовала смысл.

Справедливости ради, Афонсу был прав. Он и дон Криштиану в песне были выставлены в не самом благородном свете. Скорее как жестокие самодуры-садисты.

Но мелодия звучала прелестно. Именно благодаря ей чувствовались настоящие, самые тёплые и искренние чувства бештаферы к своей семье.

–Ментор, мелодия чудесная. Может, Вы попробуете написать другие слова? Мне кажется, Вы просто не попали в...форму.

Педру покосился на девушку.

–Какие же слова попадут в форму? Фаду про дружбу, а сеньор Афонсу считает, что я не знаю что это такое. –голос Педру дрогнул и осип на последних словах.

У Веры сжалось сердце. Ну как можно так грубо, так бестактно говорить с человеком о его творчестве! Ладно, не с человеком, но это не меняет дела!

–А Вы знаете, что это такое?–осторожно спросила Вера. Педру склонил голову набок, но ничего не ответил. Девушке показалось, что он вот-вот либо расплачется, либо уйдёт в себя.

Допустить этого было нельзя, у нее ведь почти получилось вывести дива из этого состояния!

–Давайте я начну, а Вы подхватите форму? Наиграйте мелодию.

Ментор снова покачал головой, но начал ту же тёплую мелодию заново.

– «Друг — это редкая вещь.

Это зверь из того же леса.

Это бокал белого вина

На террасе кафе.»

Вера пела тихо и медленно, и на первых строчках нс лице ментора даже заиграло умиротворение, но слова о белом вине заставили его встрепенуться.

–Юная леди!

–Ну не ругайтесь, это я так, для рифмы.–смутившись, проговорила Вера.

–« Это взгляд, который не расспрашивает.

Это рука, которая не дрогнет.»

–Продолжила Вера.

« Это человек, с которым мы можем

Молчать часами напролёт.»

–неожиданно подхватил Педру своим глубоким баритоном. Вера аж вздрогнула от внезапности. А ментор лишь усмехнулся:

–Чтобы больше не было рифм про алкоголь.

И продолжил играть.

–« И если однажды печаль

Сильно постучится в нашу дверь,

Друг не спросит:

«Что с тобой случилось?»

Друг скажет: «Входи,

Этот дом тоже твой.

Иди, суп ещё горячий.

Завтра будет другой день».»

Потом он повторил мотив последнего куплета, и Вера смогла подпеть. Она снова не удержала улыбку, и слишком низко опустила голову, чтобы ментор не судил ее за потерю контроля.

–Мне кажется, Вы отлично знаете, что такое дружба. –выдавила она в повисшую тишину.

–В таком случае, юная леди, если Вы не постыдитесь, может, выступите на концерте через месяц со мной вторым голосом? У Вас чудесная тональность. Здесь никто так не поёт.

–С большим удовольствием, ментор, для меня это честь.

Вера хотела отвесить шуточный полупоклон прямо сидя на полу, но ткнулась лбом в колени Педру. Тот сразу же положил ей на макушку ладонь. Задержал буквально на секунду, но Вере стало так спокойно, будто так оно всегда и было. Анонимус дома делал так же, особенно если она была расстроена.

Потом ментор Педру поднялся, накинул плащ и, галантно попрощавшись, убежал вверх по улице.

На небе сквозь низкие тучи мелькнул кусочек ярко-оранжевого закатного солнца, и Вера, спохватившись, уселась за домашнее задание.

А на следующий день между занятиями она, ужасно смущаясь, отдала ментору пакет с его рубашкой, а он, не менее смущенный, отдал ей пакет, в котором оказалась Верина лента, большая пачка шоколадного печенья и папка с нотами и словами фаду.