Учитель и ученик. В гостях хорошо, а дома (в Ехо) лучше...

Страховка.

Перечитываю свои записки изданные (было сделано уже несколько переизданий) в том Мире, в котором мне пришлось однажды появиться на свет (несколько полок шкафа, что стоит у самой стены в моей необъятной спальне, забиты пёстрыми томиками — издания разных лет, своего рода коллекция) и подозреваю, что очень многие читатели теперь думают про меня, что в самом начале, только оказавшись в Ехо, я выглядел и вёл себя, как очень наивный человек, мягко говоря, голова кругом от восторга (новый Мир, злые колдуны, магия!) — так легко купился на лесть и похвалы, которыми меня щедро осыпал шеф, когда я только делал первые шаги, как Тайный Сыщик — он и остальные ребята постарались вовсю. Но следует признать, что сэр Джуффин Халли обладает прекрасными актёрскими способностями.

Думаю, что эти способности часто выручали Кеттарийца на его прежней «работе» — многие из «клиентов» моего шефа были людьми крайне осторожными и обладали хорошей интуицией, умели вовремя учуять опасность, всё это даже важнее чем многочисленная вооружённая охрана и даже магические способности. Мало просто изменить внешность — необходимо стать с виду совершенно безобидным, слиться с толпой, чтобы подобраться к вожделенной цели поближе…

Когда Чиффа хвалил меня, я воспринимал его похвалы всерьёз или так хотелось мне самому, чтобы Джуффин был абсолютно искренен и восхищался моими «успехами» от чистого сердца? Я сам хотел верить в то, что весь такой особенный, уникальный?

И эта история с гениальным поваром и подлым отравителем сэром Итуло… Мог бы сразу догадаться…

Что, сэр Мелифаро, прожил столько лет в Ехо и ни разу не сунул носа в трактир горбуна? Хотя бы из любопытства или желая поразить свою девушку широким жестом, выложив дюжину корон за кулинарный шедевр сэра Итуло, который, чтобы разглядеть на тарелке, придётся использовать микроскоп. Электронный.

А Леди Меламори, которая способна поглощать любимое мороженое почти тоннами, ни разу за всю жизнь не соблазнилась запредельно дорогими, но страшно вкусными десертами от всё того же злосчастного горбуна?

И сэр Кофа, который знает все забегаловки столицы Соединённого Королевства и способен зарабатывать сотни корон в день экскурсиями для богатых обжор по трактирам столицы, уснащая весь маршрут увлекательными рассказами о Высокой кухне, не узнал бы этот аромат?

До сих пор уши горят, когда вспоминаю о своём постыдном проколе — не отправил сэра Кофу посетить наш морг и хорошенько принюхаться. Хотя теперь уверен, что сэр Кофа догадался посетить подвал и полюбоваться на тело несчастного владельца «Пьяной бутылки» без моих подсказок.

Теперь я понимаю, что такие заправские гурманы, как мой блистательный шеф и сэр Кофа, в глубине души надеялись, что сэр Итуло постарается по быстрому собрать чемоданы и, как можно скорее оказаться в порту, а там сесть на первую попавшуюся каруну или шикку и покинуть Ехо пока пыль не уляжется, а там… Может быть у шефа был какой то план, как меня «обезвредить». Какое-нибудь хитрое зелье, чтобы я напрочь забыл о том что в столице жил некий горбун Итуло, который держал самый дорогой трактир в Ехо.

Так что это был устроенный специально для меня, начинающего Тайного сыщика и неопытного ещё колдуна, спектакль. В котором участвовали все мои будущие коллеги. У сэра Кофы не было тогда той самой полезной в хозяйстве книги, чтобы проверить нового сотрудника и оценить мои способности к сыску.

Конечно, Джуффин использовал самую правильную воспитательную стратегию — хвалить, хвалить и ещё раз хвалить. Про свои промахи и глупые ошибки я наслушаюсь потом, а пока… Очень опасно в самом начале посеять в душе ученика страх и семена неуверенности в собственных силах — тем более, когда дело касается Вершителя, который может махнуть на себя рукой, решить, что ни на что не годен, а в случае Вершителя это может стать истиной в последней инстанции, реальностью. Рано или поздно, так или иначе. Сам себе Бич магов.

Поэтому подбадривать, как маленького ребёнка, который только учится ходить. Джуффин оказался идеальным воспитателем и умудрялся не перебарщивать с похвалами и сильно не давить — я не впал с одной стороны в уныние, а с другой — в гордыню. Баланс был сохранён. Каким я был самонадеянным в самом начале и одновременно очень неуверенным в себе, смешным. Но постепенно я стал неплохим магом, поверил в свои силы и вот, когда обрёл почву под ногами, тогда то сэр Халли перестал щадить моё самолюбие и не только хвалил, но и посмеивался надо мной, не давал мне спуску. Но я не опускал рук и в итоге Джуффин хвалил меня за освоение очередной ступени в непростом искусстве магии уже вполне искренне. Не торопясь, медленно и проявляя необыкновенное терпение сэр Джуффин Халли превратил Макса, пришельца из иного мира, который ничего особенного в той жизни не достиг, по правде сказать настоящего лузера, в «грозного сэра Макса из Ехо.»

Если всё время говорить своему ученику, что он полная бездарность, руки растут оттуда откуда им расти не следует, крыть его почём зря, он сам в итоге махнёт на себя рукой — мол, зачем стараться, если я абсолютная бездарность, неудачник, лузер и не способен ничего достичь в этой жизни? И в конце он таким станет — ты сам внушишь ему это, что он такой и никогда ничего не достигнет. А задача Вершителя не просто держать Мир, как тому античному титану, но и постоянно желать того, чтобы Мир становился лучше, совершенней. Вершитель, который махнул на самого себя рукой, ничем не поможет Миру — наоборот, Мир может рухнуть… Вершитель откажется от своей миссии и кранты.

— Так ты хвалил меня только из этих соображений — чтобы я не останавливался, совершенствовался в магии? — довольно сердито спрашивает Нумминорих. — Подбадривал, как я Фило, когда он только учился ходить.

— Я ещё не привык к мысли, что стал учителем для того, кто уже успел получить с десяток дипломов о высшем образовании, — я улыбаюсь и виновато развожу руками, — и я был вполне искренен, когда тебя хвалил. А ты не давал мне поводов сердиться. Я настоял на том, чтобы взять тебя на службу, и Джуффин сразу заявил, что тогда мне придётся стать твоим опекуном. Ты моя законная добыча, но мне не приходилось прежде кого-либо учить, тем более магии, которую сам начал осваивать совсем недавно. Но Джуффин был непреклонен — мол, ты начал это дело — тебе и продолжать.

— Это как подъём в гору, — улыбается мой, с позволения сказать, «ученик», — чем выше — тем больше ты видишь и понимаешь, как мало ты ещё прошёл и сколько всего впереди. Десяти жизней не хватит, чтобы узнать очень малую толику от всех тайн Вселенной. Учишься всю жизнь. Благодаря тебе я познакомился с очень интересными людьми и удивительные тайны и чудеса теперь находят меня сами.

— В удивительную тайну или чудо можно ещё и вляпаться по полной… — ворчу я. — Двумя ногами сразу.

— Но ты же всегда найдёшь выход? — улыбка Нумминориха грозит вылезти за пределы лица, как у Чеширского кота, а я вспоминаю, что он дал сам себе какую то грозную клятву — мама научила. И теперь просто не может надолго исчезнуть, пропасть, оставив своих детей одних.

— Постараюсь… — ворчу я. И старый, ржавый и тугой замок, наконец, поддаётся. Дежурный, услышав странный шорох, поднимает голову и ошалело моргает (глаза заплыли и бедняга так широко зевает, что слёзы на глазах — шесть утра, голова тяжёлая, как пудовая гиря) — два странно одетых типа, которых вчера вечером доставили в «обезьянник» Центрального отделения полиции города Н-ска исчезают, растворяются в воздухе, как невоспитанные привидения — ни тебе здрасьте, ни до свидания. Только стальная, покрытая разводами ржавчины, решётка, которую давно следовало бы покрасить, тихо скрипит…

Полиция, она же однолицая... (с)

— Полиция одинакова во всех мирах, — делает неутешительный вывод Нумминорих, — лично мне так кажется.

Я киваю — болванов, каким был незабвенный сэр Фуфлос, хватает везде, а таких сообразительных ребят с умными глазами, как покойный лейтенант Шихола, вечная нехватка, страшный дефицит. Сэр Бубута просто оказался не на своём месте — бывший боевой генерал стал никудышным полицейским начальником, но сейчас в Ташере на него разве что не молятся и сэр Бубута сильно осложнил жизнь старшему братцу Мелифаро — сэр Анчифа недавно жаловался отцу на бывшего Начальника полиции. Теперь грозный рык и громогласные обещания «заставить этих дерьмоглотов вылизать все гальюны этого Мира до блеска и захлебнуться собственным дерьмом!!!» разносятся над водами южных морей, а я даже соскучился за нашим старым «Карабасом Барабасом»…

— Скорее всего ты прав, сэр Кута, — печально вздыхаю я и развожу руками — утешить мне парня нечем, — к моему глубокому сожалению. Хотя бывают счастливые исключения и с некоторыми из них мы с тобой хорошо знакомы. А ты успел познакомиться с, как смешно называл их один мой старый приятель, «грызами», ещё до того, как поступил на службу в наш самый весёлый в Ехо Приют безумных? И когда ты успел?

— Я же был студентом, сэр Макс, — слегка виновато улыбается Нуминнорих, — и пару тройку раз влипал в неприятности заодно со своими сокурсниками, вместе с нашим Мелифаро, в том числе, но это было всё несерьёзно и это я успел натворить до того, как встретил леди Хенну.

— А потом из-за этого древнего поклонника зелёной воды и меня влип так, как до того ещё не влипал, — говорю я, — и теперь…

— Я ни о чём не жалею, — торопится перебить меня Нумминорих, — и если бы у меня был шанс изменить судьбу, то не стал бы ничего менять.

— Отлично, — ехидно улыбаюсь я, — потому что могу пообещать, что тебе со мной предстоит ещё не один раз влипнуть — судьба та ещё сволочь.

Нумминорих пожимает плечами — помимо прочего парень закончил Корабельную школу, а моряки особый народ…

— Только я так и не понял, — хмурится Нумминорих, — за что они на нас так взъелись? Мы делали что-то противозаконное?

— Нет, — виновато пожимаю плечами — хотя вроде не должен испытывать чувство стыда за свою бывшую родину и за то, как там всё устроено в головах у местных жителей, — ничего подобного. Нигде, ни в одном своде законов, не записано, что воспрещается появляться на улице причудливо одетым, а мы выглядели довольно странно для местных, но подобное не является серьёзным нарушением закона. Мы показались этим славным ребятам ОЧЕНЬ странными, крайне подозрительными типами и полицейские посчитали необходимым засунуть нас в «обезьянник», а уже утречком разобраться с нами — кто мы на самом деле такие и откуда такие замечательные в их городе взялись.

— У того полицейского будут неприятности из-за нас, — добрая душа Нумминорих похоже всерьёз озаботился судьбой бедолаги-дежурного, которому предстоял малоприятный разговор на тему «куда подевались эти, бл…ие п**ики?!» Я только пожимаю плечами:

— Не бери в голову. Сами виноваты. Если бы мы реально хотели сотворить какую-нибудь большую каку в этом милом городке, то постарались бы выглядеть как можно незаметнее и одеты были соответствующе, чтобы не выделяться на общем фоне, слиться с толпой. Сэр Кофа мог бы этим умникам прочесть целую лекцию на тему маскировки.

Не помогли даже документы, которые внезапно обнаружились во внутреннем кармане моего лоохи — навыки Доперста никуда не пропали? На снимке в паспорте Нумминорих сиял такой улыбкой, что глазам было больно, но даже наличие документов не убедили строгих дяденек-полицейских в нашей полнейшей невинности и нас отвели в кутузку. Для Нумминориха, это было очередным приключением и этот парень, который был на самом деле меня старше (во всяком случае прожил в Ехо много дольше моего) и окончил с добрую дюжину высших учебных заведений, считал меня почти Всемогущим и воспринимал происходящее, как очередное увлекательное приключение. В «обезьяннике» воняло так, что у меня глаза слезились, а бедолага Нумминорих чуть не свалился в глубокий обморок, но постепенно пришёл в себя, а я занялся замком, который оказался очень строптивым — взламывать замки учил меня всё тот же Нумминорих. А потом к нам подселили какого-то бедолагу и добросердечный Нумминорих вспомнил, что таки закончил школу врачевателей Угуланда, а я полез в Щель между Мирами за йодом и бинтами, потом добыл для парня бутылку воды и сэндвич. За проклятый замок взялся после того, как наш сосед успокоился и захрапел.

На родину нас занесло из-за очередного сновидца, который оказался натуральным бомжом и спал на скамье в парке, а не в постельке дома, как полагается добропорядочным гражданам, и полицейские перехватили нас уже по пути к выходу, почти у самых парковых ворот.

…

— Ну да, мы тебе немного подыгрывали, — Джуффин небрежно пожимает плечами, — и даже делали ставки — ты доберёшься до Итуло раньше или он таки успеет слинять от тебя. Ты, с одной стороны, был моим учеником и твой проигрыш нанёс бы удар по моей репутации, как твоего учителя, а с другой — Итуло был одним из лучших, а во многом лучшим, в Ехо. Со всеми ограничениями, которые были наложены на поваров Кодексом Хрембера, он умудрялся творить такое, что немногие смогли бы повторить даже имея разрешение на все доступные им ступени магии… Тот же проклятый паштет «Король Банджи». Я бы предпочёл бы, чтобы Итуло открыл трактир где-нибудь в графстве Хотта и заглядывал бы к Итуло время от времени. Ходил бы Тёмным путём.

— И чему я мог научить человека с дюжиной дипломов и который много меня старше, так и не смог понять… — вздыхаю я.

— Странно, что ты не понял, — Джуффин неторопливо набивает любимую трубку, — что обучение это не односторонний процесс. Это всегда обмен. Не только ты учил Нумминориха, но и сам должен был у него многому научиться.

— Лёгкости характера? — улыбаюсь я.

— Отношению к жизни, — кивает Джуффин. — И ты многое перенял от него, научился кой-чему. Махи Аинти предупреждал меня, что иметь дело с вашим братом, Вершителем, очень непросто, а я самонадеянно решил, что относительно легко справлюсь. Страшная ответственность. Тем более, что в самом начале ты не знал, что такое на самом деле. Даже твои глупые сердечные проблемы связанные с нашей прекрасной леди Меламори могли привести к фатальным последствиям для всего нашего Мира.

— Она оказалась в Арварохе потому, что я так пожелал? — недоверчиво хмурюсь я.

— Да, — шеф с совершенно каменным выражением лица выпускает большое облако дыма из трубки и оно превращается в один огромный жёлтый смайлик, который показывает мне большой палец и подмигивает, — ты, конечно, не думал буквально вот так: «Пусть наша леди Меламори отправится на Арварох и станет учиться там у буривухов разным премудростям.» Для арварошцев наша Меламори, кстати, стала почти что богиней — они скоро начнут строить храмы в её честь, а правитель Арвароха возносить нашей Меламори жертвы на главном алтаре раз в год, в учреждённый в её честь всенародный праздник. И я почти не шучу. Ты хотел, чтобы наша леди была счастлива и шла своим собственным путём. Что сейчас с ней собственно и происходит. Меламори вполне счастлива и нашла себя. Андэ Пу с твоей подачи попал в вожделенный Ташер, выпускает газету — я знаю, что это ты ему подсказал блестящую идею газеты в картинках для полуграмотных ташерцев. Так это и происходит — ты очень хочешь, чтобы эти смешные ребята были счастливы и они вполне довольны жизнью. Хотя и далеко от тебя. Даже Теххи неплохо устроилась став призраком.

— Она тоже, — киваю я. Вспоминать о дочке моего приятеля Лойсо уже не больно, ну почти не больно. Он тоже, благодаря мне, получил то, чего так страстно желал. Силу. — И её папочка Лойсо. Я всегда любил больше дарить, чем получать. Может быть Санта Клаус на самом деле Вершитель?

— Может, — ухмыляется шеф. — Если вздумаешь на Последний День Года облачиться в красную шубу и валенки, наклеить бороду и отправиться в таком странном виде разносить подарки, не забудь про меня. Я хочу получить…

Это была довольна неожиданная просьба.

За кружкой камры.

Нумминорих аккуратно поставил оранжевый томик на полку старого книжного шкафа и вопросительно уставился на меня. Слегка обиженно и я виновато пожал плечами:

— Ну… Я многого ещё не понимал. Не знал о себе самом и об остальных. Даже не подозревал. Только познакомился с городом и людьми с которыми мне предстояло работать.

— Ехо не такой милый и спокойный городок на самом деле, — улыбается сэр Кута, — в некоторых районах не стоит гулять поздно вечером, если только не испытываешь такого страстного желания, как хорошенько подраться или найти ещё каких неприятностей на свою задницу. Портовый город. Наша полиция не бездельничает, а «Джубатыкский фонтан» тот ещё притон…

— И Тайный сыск не только поглощает камру кувшинами и пирожки от мадам Жижинды дюжинами между зверскими убийствами мятежных Магистров и распутыванием древних загадок, — подхватываю я. — Среди славных обывателей столицы Соединённого Королевства хватает любителей решать свои маленькие проблемы при помощи магии и эти милые люди часто проворачивают свои сомнительные, с точки зрения закона, дела при её же помощи. Попадаются очень изобретательные ребята. Их бы таланты да в мирное русло…

— И мы, твои коллеги, между прочим, не такие милые и приятные в общении люди, — хмыкает Нумминорих, — какими ты нас всех изобразил. Да и ты сам…

— Я тогда только появился в Мире, — повторяю я и подливаю Нумминориху камры, — для меня всё это было внове. Магия, колдуны, зловещие тайны, древние зеркала с омерзительными обитателями в глубине — и не на страницах сборника страшных историй, а в самой, что ни на есть реальной реальности. Голова идёт кругом. И я сам, оказывается, тоже кое-что могу. Я, который почти махнул на себя рукой — лузер, работаю по ночам в какой то занюханной редакции ночным дежурным, маленькая квартирка. И…

Нумминорих кивает в знак согласия:

— Это я могу понять.

— …вдруг становлюсь частью этого всего. Естественно, что смотрел на своих новых коллег с восторгом. Почти, как на ангелов небесных. Был готов лопнуть от счастья, что оказался в таком изысканном обществе, и моя слепота вполне объяснима. Я просто многое не хотел видеть, замечать. Новый Мир…

— Сэр Кофа не только большой любитель покушать и послушать о чём сплетничают подвыпившие завсегдатаи популярных в городе трактиров, — фыркает Нумминорих, — он, между прочим, один из самых опытных экспертов в Ехо по Высокой Кухне и ядам.

— Что забавно — очень часто одно связано с другим, — киваю я, — в моём Мире тоже встречаются блюда, поглощая которые едоки буквально рискуют жизнью. Стоит повару сделать одну маленькую ошибку и… У богатого гурмана не останется времени даже завещание написать.

— Вот вот, — качает головой Нумминорих, — когда сэр Кофа был Начальником полиции Правого берега ему удалось распутать несколько подозрительных дел, когда с первого взгляда всё выглядело прискорбным несчастным случаем, а в итоге оказалось тщательно спланированным коварным убийством. Повар «случайно» перепутал специи или немного превысил их количество и богатый дедушка, который собирался прожить ещё сотню другую лет, внезапно умирает на глазах у многочисленной скорбящей родни. Если бы не наш сэр Кофа, подонку всё сошло бы с рук, но Начальник полиции оказался, к несчастью для убийцы, очень въедливым и настырным типом.

— Леди Меламори сразу показалась мне очень опасной, — припоминаю я, — такой же опасной, как сэр Шурф. А теперь она учится каким то совершенно непостижимым вещам на Арварохе у тамошних буривухов. Они, по словам нашего шефа, очень крутые ребята. Особенно, когда их много.

— Мы все опасны, — ехидно улыбается Нумминорих, — иначе были бы совершенно бесполезны для нашей работы и сэр Донди Мелихаис не стал бы выдавать нам такое неприлично большое жалование раз в дюжину дней.

— Я и не думал, что однажды стану по настоящему опасным человеком, — вздыхаю я, — а теперь плююсь ядом, убиваю или подчиняю своей воле любого, даже оживших мертвецов, при помощи Смертных Шаров.

— И путешествуешь между Мирами и меня в Хумгат, в очередной раз, за собой затащил, — говорит Нумминорих.

— А теперь намереваюсь нас отсюда вытащить, — говорю я. — Что то мы засиделись в гостях — пора и честь знать. Только мне нужна подходящая дверь…

Мы тихо выскользнули из комнаты и прокрались буквально на цыпочках к входной двери, сэр Нумминорих предусмотрительно зажал свой необыкновенно чуткий нос — столько незнакомых запахов. Жильцы готовятся встретить неизвестный мне праздник и большой, старинный дом, от подвала до крыши, пропитался такими ароматами, что слюнки текут — все в доме активно жарят, парят, пекут, варят, гремят посудой, хлопают тяжёлые двери, гремит музыка. Мэйкун спокойно лежавший в кресле лениво поднял свою большую голову и, сонно щурясь, проводил нас равнодушным взглядом серо-зелёных глаз. Почему то многие кошки смотрят на нас вот так — высокомерно-презрительно. Или это так кажется исключительно мне?

— На самом деле у кошек не такое острое зрение, как у людей, — говорит мне Нумминорих чуть позже, когда мы уже сидели за нашим любимым столиком в «Обжоре», — всё, что они видят, это неразборчивые пятна. И различают не все цвета. У кошек прекрасное обоняние и они отлично видят ночью, но… Так что они смотрят на нас так, как любое другое существо с плохим зрением, которое не носит очки и не скопил денег на хорошего знахаря.

— Образование великая вещь, — печально вздыхаю я, — спасибо, что разъяснил, как обстоят дела. На одну тайну Мироздания стало меньше.

— Не за что, — снисходительно отмахивается Нумминорих. — Обращайся.