Твой маленький грязный секрет

Глава 1

В то лето, когда Реджину Джордж отправили в ссылку, она взяла с собой три вещи: розовый чемодан, телефон с едва ловящей сетью и гитару, которую не видел никто из её прежней жизни. Она ещё не знала, что через забор живёт парень, который узнаёт про её секрет — и не засмеётся. Но это случится позже. А пока она стояла на пороге тётиного дома, смотрела на идеально подстриженный куст в форме шара и думала: «Я умру от скуки раньше, чем наступит июль».

Однако, по скольку тётя пропадала в своём цветочном магазине и не успевала встретить племянницу, Реджине предстояло самостоятельно войти при помощи маминых ключей. Дом тёти Кэрол стоял на углу Вязовой и Четвёртой — улиц, которые даже в самый солнечный день выглядели так, будто смирились со своей судьбой. Это был двухэтажный коттедж кремового цвета с голубыми ставнями, какие рисуют дети, когда изображают «идеальный дом». Перед крыльцом цвели гортензии — пышные, розовые и голубые одновременно, словно тётя не смогла выбрать и посадила все. Крыльцо украшали три кашпо с петуньями и один садовый гном в колпаке, который, казалось, грустно смотрел на проезжающие мимо машины.

Внутри дом пах ванилью, лимонным чистящим средством и чем-то неуловимо старым — не пылью, а временем. В прихожей гостей встречала вешалка в виде оленя (рога — для зонтов, нос — для ключей) и коврик с надписью «Welcome to our nest».

Гостиная была просторной, но заставленной. Диван в цветочек соседствовал с креслом-качалкой, на спинке которого висел вязаный плед в ромбиках. Телевизор стоял на деревянной тумбе с резными ручками, а рядом - полка с коллекцией фарфоровых собачек разного размера. Над камином висела вышивка: «Живи, смейся, люби». Под ней - фотография тёти Кэрол в молодости: она стояла на фоне того самого дома, держа в руках садовую лейку и улыбалась так, будто только что выиграла лотерею.

Кухня была сердцем дома. Жёлтые занавески в белый горошек, магнитики на холодильнике с рецептами из журналов, банки с надписями «Мука», «Сахар», «Печенье» и ещё одна — «Сюрприз» (внутри лежали леденцы). На плите всегда что-то кипело или томилось. Тётя Кэрол верила, что горячий ужин решает большинство проблем, а остальное — решает горячий пирог. Запах выпечки в этом доме не выветривался никогда.

Ванная на первом этаже была отделана плиткой мятного цвета. На стиральной машине стояла корзинка с ароматическими свечами, на полочке у зеркала — фарфоровая уточка с мылом внутри. Полотенца были пушистые, разных оттенков зелёного, и пахли лавандой. Реджина, увидев их, впервые за день не нашла, к чему придраться.

На втором этаже располагались две спальни и крошечный кабинет. Комната, которую отвели Реджине, когда-то принадлежала дочери тёти Кэрол — та выросла и уехала в колледж, оставив после себя бледно-сиреневые стены, книжную полку с подростковыми романами и постер с группой «Jonas Brothers» над кроватью. Тётя, видимо, пыталась подготовить комнату к приезду «столичной племянницы»: на туалетном столике стояли новые баночки с кремом, на подушке лежала шоколадка, а на окне висела гирлянда в виде звёздочек.

Окно выходило на задний двор — и, что важнее, на соседский участок, где стоял старый гараж с приоткрытой дверью. Оттуда иногда доносился грохот барабанов, лай собаки и чей-то крик: «Мэнни, положи мои палочки на место!». Реджина не знала этого в первый вечер, но именно это окно станет её порталом в совершенно другое лето — громкое, грязное и гораздо более живое, чем всё, что она видела до сих пор.

А пока она стояла посреди комнаты, смотрела на постер «Jonas Brothers» и думала: «Я в аду. В цветочках”.

Она с тяжёлым вздохом рухнула на кровать. Раньше у неё было всё - парень, популярность, подруги, а теперь - ничего. Её место заняла какая-то серая мышь, которой взбрело голову устроить против неё переворот во имя всех неудачников на свете. Мало того, что Реджине предстоял последний (и судя по всему самый безнадёжный) год в школе, так ещё и ужасное лето в этом захолустье из-за того, что родители посчитали смену обстановки лучшим вариантом для поднятия духа дочери.

Реджина, детка, прости, что я тебя не встретила сразу, ты не голодна? - послышался голос с первого этажа, - Реджина! Ты где?

Я в комнате, - крикнула она.

Спустя пару минут в комнату вошла слегка пухлая женщина, с причёской без укладки, в крайне не сочетающейся одежде. Полная противоположность её матери. Не удивительно, что она свалила от собственной сестры.

Нет, тётя Кэрл, я успела перекусить по пути.

О, замечательно, тогда давай я помогу тебе разобрать твои вещи! - она схватилась за чемодан откуда тут же вывалились вещи.

Нет! - вскочила Реджина, - не трогай мою одежду! Я сама с этим похже разберусь!

Детка, я боюсь у тебя не будет много времени на это. Знаешь, я подумала, что тебе будет скучно здесь без знакомых ровесников и я попросила соседку отправить её сына показать тебе город. Он должен подойти сюда через час.

Что? А ты не хотела меня спросить, быть может я не хочу проводить своё время с деревеньщиной!

Ох, детка, я понимаю, ты испытываешь больший стресс из-за последних событий, твои родители мне всё рассказали, поэтому я решила, что чем раньше ты познакомишься с Родриком тем лучше. Как раз спланируешь своё лето.

Аргх. Ладно, я готова уже идти куда угодно и с кем угодно, только не называй меня “деткой” и оставь наедине хотя бы пока не пришёл этот…как его там?

В этот момент раздался звонок в дверь. Реджина закатила глаза и простонала, после чего решила сама встретить своего экскурсовода. Она накинула свою розовую кофточку и тут же спустилась на первый этаж, после чего открыла дверь. Он был высоким, но сутулился так отчаянно, словно пытался сложиться пополам и исчезнуть. Худощавый, с длинными руками и вечно сбитыми костяшками пальцев — то ли от барабанов, то ли от привычки задевать все дверные косяки в доме. Двигался он лениво, точно каждое действие требовало нечеловеческих усилий, но когда злился или увлекался — в нём просыпалась странная, угловатая энергия, которая делала его похожим на заводную игрушку с перекрученной пружиной. Волосы были его катастрофой и визитной карточкой одновременно: тёмно-русые, почти каштановые, вечно взлохмаченные, как будто он сушил их, высунув голову из окна мчащейся машины. Лицо у него было странное. Не красавчик — нос чуть великоват, скулы острые, но какие-то подростково-незаконченные, на подбородке пара следов от неудачного бритья. Но глаза — вот что спасало всё. Светло-карие, почти янтарные, когда в них попадало солнце, с вечным прищуром то ли от лени, то ли от плохого зрения. В них редко бывала злоба, чаще — скепсис пополам с любопытством. Одевался он как человек, который хватает первое попавшееся в темноте. Бессменная футболка с логотипом «Löded Diper» — выцветшая до такой степени, что надпись читалась только под определённым углом, — была ему чуть велика и свисала с плеч. Под ней иногда мелькала майка с другим принтом, потому что менять футболку было лень, а стирать — тем более. Джинсы — тёмные, протёртые на коленях, с цепочкой, которая ничего не держала и просто болталась, позвякивая при ходьбе. Кеды — чёрные, но давно уже серые от пыли, с развязанными шнурками. На левом запястье — кожаный браслет с металлическими заклёпками, на правом — вечный след от барабанной палочки. На шее — шнурок с дешёвым кулоном в виде гитарного медиатора, который он иногда машинально крутил пальцами, когда нервничал.

Пахло от него энергетиком, жевательной резинкой с мятой и гаражом — странная смесь бензина, пыли и старой обивки. Реджина заметила это и фыркнула.

А ты симпатичнее чем я ожидал, - с ухмылкой сказал он.

Так себе комплимент. Пошли, пока моя слащавая тётя не спустилась, - фыркнула Реджина и вышла с ним на улицу.

Тебя же зовут Реджина, верно? Я - Родрик, знаешь, у меня есть своя группа, мы буквально вернулись с мирового тура.

Да, я так и поверила. Я не сильно желаю с тобой общаться, так что давай ты просто покажешь места где у вас хотя бы можно не умереть от скуки и мы разойдемся, окей?

Э-э-э…- Родрик явно смутился, но не растерялся, - у нас есть парк и общественный бассейн, можем начать с них. Там много…прохладительных напитков.

Бассейн? Ладно, это болото не так уж и плохо. Что ещё?

Круглосуточный магазин…я там часто тусуюсь со своей группой и там просто обалденные хот-доги, - уже сквозь зубы сказал Родрик.

Слушай, мне всё равно на тебя и твоих друзей-бомжей. Я конечно понимаю, что это не твой уровень, но можешь просто назвать мне места где чаще всего бывают крутые ребята или тогда молча идти? Я не хочу тратить время на это.

Ты специально пытаешься меня вывести?! - Родрик внезапно вспылил и повысил голос, - я старался вести себя вежливо, ты мне даже сначала понравилась, но ты буквально на пустом месте начинаешь оскорблять меня. Если ты не заметила, я вообще-то тоже на тебя трачу своё время.

Реджина немного замешкалась от неожиданности, но почти сразу пришла в себя и выпалила:

Милый, я ещё не оскорбляла тебя, а просто озвучила факт. С твоей-то поношенной одеждой и гнездом на голове ты правда тянешь только на бомжа.

А ты - пластиковая кукла. Может ты и была дома королевой, но здесь ты - никто.

А ты думаешь, я не смогу захватить власть здесь? Ещё хоть одно слово и на тебя ни одна нормальная девчонка не посмотрит! Я тебя уничтожу!

Всё, с меня довольно! Дорогу назад сама найдёшь!

Родрик развернулся и пошёл обратно. Даже его походка выражала недовольство и возмущение. Реджина только фыркнула. Её действительно ждало долгое лето, если все парни в этом захолустье такие идиоты. Хотя, он точно больше походил на тех, кого Реджина унижала в родной школе, а не с кем встречалась.

При этом, оставшись одна посреди незнакомых ей домов, она почувствовала странную пустоту и напряжение. С ней снова никого рядом нет, как когда её покинула свита, две верные ей Карэн и Гретхен…Реджина попыталась развеять подкрадывающиеся к ней мысли: эти предательницы не заслуживают ни минуты её переживаний. Возможно, это лето в уединении могло ей помочь придумать возможный план того, как вернуть всё, что у неё было ранее.

Дни потекли, как сироп из банки «Сюрприз» — медленно и приторно. Во вторник она стояла за кассой и смотрела, как женщина в бигуди выбирает между белыми и розовыми гвоздиками, и ей хотелось закричать. В среду тётя попросила подрезать стебли — Реджина порезала два и бросила, потому что «это не её уровень». В четверг она впервые за неделю засмеялась — тётя Кэрол перепутала сахар с солью, и кекс получился таким отвратительным, что даже Реджина не смогла удержать лицо. А в пятницу она поняла, что смеяться здесь больше не с кем. Вот, ей пришлось вечером остаться даже без этой ванильной тётушки: она собиралась провести вечер в книжном клубе.

Детка, ты точно не хочешь пойти со мной?

Что ты, мы с тобой всё время проводим вместе. Я тебе очень благодарна, но тебе точно нужно передохнуть от меня! Знаешь, как ужасно порой себя чувствуешь когда тебе приедается человек? - Реджина фальшиво улыбнулась.

Ох, детка, ты мне никогда не надоешь! Если что, ты могла бы провести сходить в кафе с Родриком и его друзьями. Представляешь, его родители готовы пойти на всё ради того, чтобы он вышел на улицу.

Ммм…не хочу отвлекать его от репетиций с группой, так что мы обязательно сходим, но в другой раз, - подмигнула Реджина.

Как только тётя скрылась за дверью, Реджина выдохнула и взяв свою гитару, пошла на веранду. Она так долго не играла, что инструмент пришлось заново настраивать. Она держала гитару не так, как девчонки из клипов, которые просто позируют с инструментом. Левая рука обхватывала гриф уверенно, без страха, большой палец лежал поверх, почти свешиваясь — баррэ она брала без усилий, это чувствовалось сразу. Правая рука легла на деку без напряжения, и медиатор — простой, оранжевый, обгрызенный с одного края — сидел в пальцах так естественно, будто всегда там был.

И она заиграла.

Не бойко, не с вызовом. Первый аккорд прозвучал осторожно, будто она пробовала воду — не холодно ли, не укусит ли. Потом второй, третий — и вот уже побежала мелодия, быстрая, чуть рваная, панковская в своей основе, но смягчённая тем, как она её играла. Она не глушила струны жёстко, она скорее поглаживала их, позволяя нотам звенеть чуть дольше, чем нужно. Получалось странно: агрессивная песня в нежной обработке. Как ураган, который кто-то попытался завернуть в розовую бумагу — и бумага порвалась, но намерение осталось.

Реджина Джордж, которая каждое утро выверяла своё отражение до миллиметра, которая контролировала каждый жест и каждую улыбку, сейчас сидела на старом табурете, поджав одну ногу под себя (поза, которую она никогда бы не позволила на публике), и просто... играла. Прядь волос выбилась из причёски и упала на лицо — она не убрала её. Лак на указательном пальце правой руки потрескался от медиатора — она не заметила. На джинсах, в том месте, куда ложилась гитара, появилась потёртость — значит, играла она часто. Гораздо чаще, чем кто-либо мог предположить.

Когда она взяла последний аккорд и струны затихли, повисла та особенная тишина, какая бывает только после живой музыки. Реджина медленно открыла глаза, будто возвращаясь из другого мира, — и увидела Родрика с телефоном в руках. Мгновение — и всё изменилось: спина выпрямилась, лицо застыло, рука метнулась к волосам, поправляя выбившуюся прядь.

Давно ты здесь стоишь? - холодно спросила она.

Достаточно…Реджина, это было просто потрясающе! Это что, был simple plan? Как давно ты играешь?

Тебе это незачем знать. И что ты делал с телефоном?

Я подумал, что такой талант нельзя упускать и захотел увековечить его в записи. А как тебе предложение: выступить с лучшим барабанщиком на летнем фестивале?

Ещё чего! Мне по твоему больше нечем заняться?

Ты уверена?

Да, сомневаюсь, что ты сможешь меня переубедить.

Слушай, я правда думаю, что это круто. И фестиваль — не фигня. Я не прошу тебя быть моим другом, просто... подумай.

Я сказала нет, чего не понятного?

Родрик сжал кулаки и уже пошёл в сторону своего дома, но тут резка остановился и бросил через плечо:

Знаешь, а я ведь мог бы просто выложить это в сеть. Но я предложил тебе нормальный вариант: мы вместе выступаем, а потом я удаляю видео.

Да говори кому угодно, я свалю отсюда через пару месяцев.

Зачем кому-то из местных - то знать? Представляешь, тут такое совпадение: в августе мы с семьёй переезжаем из-за папиной работы и учиться мне придётся в твоей школе. Представляешь реакцию твоих одноклассников на то, что их королева увлекается музыкой прыщавых неудачников?

Реджину передернуло. Он не знает, что она уже потеряла свой статус, но если он поведает всем о её маленькой тайне - ей точно не вернуть свой статус и она будет изгоем до конца школы.

А почему твоя группа не хочет с тобой выступить? ты же их так нахваливал.

Мне пришлось начать сольную карьеру из-за переезда, а этот фестиваль - прекрасная возможность об этом заявить. Ну, что по рукам?

Ладно, - Реджина встала с травы, не пожимая руку Родрика, - но это не значит, что я признаю тебя как равного. Окей?

Окей, - Родрик сладостно улыбнулся.

Глава 2

Чтобы племянница окончательно не сошла с ума от одиночества, тётя Кэрол решила устроить её в свой магазин за кассу. Конечно, Реджина не была в восторге от идеи, но внезапно ей прилетело сообщение от матери, в котором та ясно выразилась, что если Реджина доведёт свою Тётю, то ей не видать своей машины в родном городе. Серьезное заявление для такой силиконовой глупой куклы как её мама, но Реджине пришлось согласиться. К счастью, ей хотя бы позволили приходить не очень рано.

И вот, она уже подходила к машине тёти, села за руль, как тут услышала этот идиотский голос.

Кого я вижу, мисс будущая королева нашей деревни! Куда направляемся? - Родрик подошёл вплотную к машине. На нём была вчерашняя одежда (неужели он её не меняет?!), а в руках пакет с мусором.

Тебе-то какая разница? Лучше бы переживал за свои волосы. Они у тебя торчат, будто ты их сушил во время урагана.

Думаю, это лучше чем потратить половину своей жизни на то, чтобы прилизать каждый волосок как у куклы Барби. Ах, да, это же твой стиль.

Ты пришёл просто подколоть или по делу? Мне уже пора ехать.

Ты, я и мой гараж этим вечером. Пойдёт? - на его лице опять появилась эта язвительная ухмылка.

Пойдёт, - Реджина надела солнцезащитные очки и завела машину.

Ауч! - Колесо проехало прямо по ноге Родрика, - я тебя раскусил, ты просто пытаешься меня вывести из себя потому что я тебе нравлюсь! Слышишь?

Реджина умчалась, оставляя его без ответа. Из-за этого заморыша её планы сильно поменялись и теперь в приоритете было: удалить видео где она играет на гитаре. Судя по сегодняшнему настрою Хэффли: он уже более благосклонен к Реджине, так что ещё есть шанс для применения её старой-доброй стратегии “Подружиться. Узнать. Предать”. Быть может, если получится найти слабое место этого пофигиста у неё получится взять его под контроль. Ей предстоял целый день в ожидании посетителей, так что она явно сможет успеть придумать план.

Цветочный магазин тёти Кэрол назывался «Пион» — скучно, мило и совершенно в духе Плейнвью. Пахло тут сырой землёй, сладкой гнильцой лепестков и ленточками, которыми перевязывали букеты. Вдоль стен стояли вёдра с розами, гортензиями и чем-то жёлтым, названия чего Реджина не знала, да и знать не хотела.

Звякнул колокольчик на двери. Реджина подняла глаза — и замерла.

В магазин вошла девушка. Высокая, стройная, с осанкой балерины и выражением лица, которое Реджина узнала мгновенно — потому что когда-то сама репетировала его перед зеркалом. Лёгкий прищур, будто всё вокруг слегка не дотягивало до её стандартов. Уголок губ, чуть приподнятый в намёке на улыбку, который на самом деле ничего не обещал. И прямая спина — не та, что от робости, а та, что говорит: я здесь главная, даже если зашла сюда впервые

Одета она была с той особой, продуманной небрежностью, которую могут позволить себе только очень уверенные люди. Белая блузка с воротником-стойкой, джинсы, которые сидели идеально, на запястье — тонкий золотой браслет с крошечной подвеской в виде буквы «H». Никаких кричащих брендов, никакой розовой катастрофы. Она выглядела так, как Реджина пыталась выглядеть до падения, но не умела — потому что внутри всегда дрожала, а девушка, кажется, не дрожала вовсе.

Запах от неё шёл дорогой — не приторный, не цветочный, а что-то с нотами сандала и цитрусов. Он смешивался с запахом цветов в магазине, и получалось странно: как будто в оранжерею пустили хищника.

Девушка медленно обвела взглядом магазин, скользнула по вёдрам с цветами, по холодильнику с готовыми букетами — и только потом заметила Реджину за кассой. Их глаза встретились. На секунду в воздухе повисло что-то осязаемое — две пары глаз, два одинаково оценивающих взгляда, два хищника, узнавших друг друга

Я хочу заказать цветы для вечеринки, на тридцатое июня, - сказала девушка.

Супер, только вот ты в цветочном магазине и как ты могла заметить: цветов тут полно. Какие именно нужны и сколько?

Девушка моргнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес — не обида, не злость, а именно интерес, как у игрока, который ожидал лёгкой партии, а получил достойного противника.

— Что-нибудь белое, — сказала она, подходя ближе к кассе. Двигалась она плавно, без спешки. — Розы, лилии — без разницы. Только без этих... — она небрежно кивнула в сторону ведра с гипсофилами, — кружевных соплей.

Реджина чуть не фыркнула. «Кружевные сопли» — это было смешно. Почти её собственная фраза, которую она могла бы сказать год назад.

Тогда я запишу белые розы…тристо штук хватит? - Реджина получила ответ в виду кивка девушки, - замечательно, тогда всё будет. Оплата заранее. Кстати, у тебя очень милая подвеска.

Хуже браслета Реджина не видела, но это заставило девушку улыбнуться. Оплатив заказ, она ушла из магазина, а Реджина осталась в раздумьях. Может, если здесь была её репликой, то здесь есть и копии других крутых ребят из её школы. Во всяком случае, возможно, это лето будет не таким уж скучным, если ей удастся попасть на какую-нибудь крутую вечеринку.

День близился к концу, а Родрик только-только проснулся после обеденного сна от звонка в дверь. Или от того, что он слышал как его младший брат - Грег пошёл открывать дверь.

С дороги, мелочь! - крикнул Родрик и хотел перехватить дверь, но не успел.

Родрик…с каких пор к тебе ходят такие красивые девочки? - спросил Грег.

В открытом дверном проеме стояла та самая язвительная блондинка с точёной фигурой и надменными, арктически холодными голубыми глазами. Она успела переодеться после работы (и сколько же у нее было шмоток?!): короткие джинсовые шорты, белая майка с торчащим кружевом, а её длинные волосы были убраны в косу. Единственное, что выбивалось из её образа - покоцаная гитара, с наклейками на грифе.

Она стояла в дверях, как будто ей этот дом уже принадлежал. Не опиралась на косяк, не ёжилась, смотрела на него сверху вниз, хотя была ниже на полголовы. Родрик потом пытался вспомнить, что он почувствовал в первую секунду, и не мог подобрать слово — что-то среднее между «ого» и «блин». Она была красивой, этого не отнять. Но красивой не как девчонки из Плейнвью, которые улыбаются, даже когда им неловко. Эта не улыбалась. Она разглядывала его, как рассматривают пятно на скатерти, — с лёгким интересом и твёрдым намерением это пятно вывести. В этот раз она даже так открыто оделась, будто специально хотела выбить Родрика из колеи. И у неё это получилось - он долго не мог поднять глаза выше её плеч.

Ты так залип, потому что впервые видишь ухоженного человека? - съязвила Реджина.

Не очень оригинально, принцесска. Ты до конца лета будешь говорить об одном и том же?

Пошли уже, а то скоро даже у твоего брата скоро выпадут глаза.

Грег всё ещё смотрел на Реджину и явно не верил своим глазам: к его брату пришла явно популярная девчонка. Родрик оттолкнул Грега и повёл Реджину в гараж. К счастью, пока что родителей не было и он спокойно мог привести девушку.

Гараж Хеффли стоял на заднем дворе, чуть поодаль от дома, словно его построили и потом долго извинялись за то, что получилось. Когда-то он был белым — или, может быть, светло-серым, — но годы превратили его в неопределённого цвета коробку с облупившейся краской, которая свисала со стен длинными чешуйками и подрагивала на ветру. Крыша протекала над левым углом, и в дождливые дни Родрик подставлял туда старое ведро с надписью «Огурцы» — оно мерно капало, отбивая ритм, который он однажды даже попытался записать. Дверь гаража всегда была приоткрыта, потому что замок сломался ещё до того, как Родрик получил свою первую барабанную установку, а чинить его было лень — да и незачем: единственной ценной вещью внутри была та самая установка, а воры, способные её утащить, должны были обладать не только крепкими мышцами, но и полным отсутствием здравого смысла.

Внутри пахло так, что Реджина, впервые переступив порог, задержала дыхание на десять секунд. Пахло бензином — отец держал в углу канистру для газонокосилки, и она вечно подтекала. Пахло пылью — старой, музыкальной, набившейся в обивку колонок и в каждую складку продавленного дивана. Пахло потом — но не едким, а каким-то привычным, как после хорошей тренировки. Пахло пиццей — точнее, картонными коробками из-под неё, которые Родрик ленился выносить и которые громоздились в углу, образуя шаткую башню. И поверх всего этого — запах энергетика, резкий, сладкий, химический, который Родрик расплёскивал повсюду, потому что вечно забывал закрыть банку.

Стены были увешаны постерами. Не аккуратно, как в спальне у коллекционера, а хаотично, внахлёст, приклеенные скотчем, который желтел и отваливался по краям. Metallica, Slayer, Black Sabbath, и среди них — почему-то один постер с котятами в корзине, который приклеил Мэнни, пока Родрик не видел, и который Родрик так и не содрал, потому что «пусть будет, прикольно». Над барабанами висела гирлянда из сломанных палочек — Родрик собирал их, связывал и вешал как охотничьи трофеи.

Какой ужас, - проныла Реджина, - и ты предлагаешь репетировать здесь?!

Да, а что? Это место моей силы. Выберем песню для фестиваля?

Давай только побыстрее, не хочу здесь оставаться допоздна.

Не хочешь со мной поужинать? - ухмыльнулся Родрик, садясь за барабанную установку.

Нет уж, боюсь представить - чем ты питаешься. Я не успела ещё сбросить лишний вес перед летом.

Родрик озадаченно посмотрел на Реджину и не мог понять: где у неё лишний вес в этом теле без единой складочки?

Реджина села на табурет, поставила гитару на колено и начала настраивать. Родрик наблюдал за ней из-за барабанов. Пальцы у неё были коротко острижены, с аккуратным маникюром. Он заметил мозоли на подушечках и что-то внутри него слегка перевернулось. Она действительно играла. Не для виду, не для фото, а по-настоящему. Он вспомнил тот вечер, когда услышал её на веранде — Simple Plan, «I'm Just a Kid», — и голос у него в голове зазвучал снова, как заевшая пластинка.

Чего ты уставился? - спросила она, - играем Аврил Лавин “Ske8er boi”, думаю, узнаешь.

Он ударил по тарелкам, задавая ритм — простой, прямой, чтобы она могла войти. И она вошла. Не робко, не осторожно, а так, будто ждала этого весь день. Её правая рука ударила по струнам, левая зажала аккорд, и гитара взорвалась звуком — быстрым, рваным, чуть грязным, как и положено в гараже. Родрик чуть не сбился. Не потому что ритм был сложный, а потому что она играла с такой уверенностью, какой он не ожидал. Реджина начала петь.

Голос у неё был ниже, чем он думал. Не писклявое сопрано, как у девчонок из чирлидинга, а что-то грудное, чуть хрипловатое, с трещинкой на высоких нотах — но именно эта трещинка делала его живым. Она пела свои слова, накиданные поверх его ритма, и они звучали так, будто она репетировала их одна в комнате годами, а теперь наконец выпустила на волю.

Он на автомате держал ритм, но сам не мог оторвать от неё глаз. Она прикусывала язык, когда брала сложный аккорд — он заметил это краем глаза и чуть не пропустил переход на том. Выбившаяся прядь упала на лицо, и она не убрала её, потому что обе руки были заняты. Родрик почему-то подумал, что эта прядь — самое честное, что он видел за последние дни.

Они доиграли. Последний аккорд повис в воздухе, загудел в колонках, затих. Реджина выдохнула, расслабила плечи — и на секунду стала похожа на обычную уставшую девчонку, а не на ледяную королеву, которая называла его бомжом. Потом, конечно, спохватилась и выпрямилась.

Что же, держишь ритм ты сносно, но есть у тебя проблема, - начала Реджина своим привычным холодным тоном.

Какая?

Ты не поёшь. Какой это будет дебют, если ты не будешь петь?

Но я не вокалист, я - барабанщик. Это вообще-то тоже музыканты.

Я в курсе, но мало кто запоминает барабанщиков, а вот вокалистов знают все. Вставай, я могу тебя научить, - уже приказным тоном сказала она и Родрик тут же подчинился.

— Сначала просто попробуй повторить ноту, — сказала она и пропела что-то среднее, удобное. — Давай.

Родрик попробовал повторить, но вышел не просто не похожий звук, скорее мимолётный крик кошки во время гона. Реджина даже не поморщилась.

— Ты поёшь горлом. Так голос срывается. Нужно дышать животом. — Она положила руку ему на живот, чуть выше пояса джинсов, и надавила. — Сюда. Чувствуешь?

Родрик перестал чувствовать что-либо вообще. Её ладонь была тёплой и твёрдой, и он молился, чтобы она не заметила, как он напрягся. От неё пахло теми же цветочными духами, что и в первый день и это вдвойне кружило ему голову.

Они провели так минут пятнадцать. Он мычал, фальшивил, путал ноты, срывался на хрип. Она поправляла, показывала, заставляла повторять. Один раз она сказала: «Ты звучишь как раненый лось», — и он огрызнулся: «Зато ты звучишь как пластинка, которую заело». Конечно он тогда соврал, но он точно понимал, что сейчас, в гараже, Реджина не врёт и проявляет настоящую себя. Всё такую же властную, но при этом творческую и сильную личность.

Когда у него наконец получилось взять одну-единственную чистую ноту, Реджина замолчала на секунду. Потом кивнула:

— Приемлемо. Для первого раза.

— Это была отличная нота! — возмутился он.

— Это была нота. Не «отличная». Просто нота. Не обольщайся, Хеффли.

Но уголок её губ дрогнул. Они вернулись к инструментам. Она снова взяла гитару, он сел за барабаны, и на этот раз, когда они заиграли, он попробовал подпевать — тихо, почти шёпотом, чтобы она не слышала. Но она услышала. И вместо того чтобы съязвить, просто кивнула ему в такт.

Когда же репетиция закончилась, Реджина собрала гитару и направилась к выходу.

Завтра здесь же, в этот час! - крикнул Родрик ей в дорогу.

Если хочешь, чтобы я точно пришла: разогрей горло. Я не собираюсь выступать вместе с раненым лосем.

Оу, так ты теперь уверена, что будешь выступать?

Это будет только один раз, Хеффли. Для меня этот фестиваль, как школьный проект. К слову, я их никогда не любила.

В доме Тёти Кэролл уже было темно. Всего десять часов вечера, а она уже легла спать, ранняя пташка. Не смотря на это, на кухонном столе Реджину ждала тарелка печенья и записка: “Я знаю, как тебе сейчас тяжело, но я уверена - ты справишься”. Реджина уже собиралась взять одну, но тут вспомнила: в мучном слишком много калорий.

Родрик, отдай мой дневник! Почему тебе даже ночью неймётся?! - Реджина услышала голос младшего брата Родрика из-за открытого окна.

Она подошла к нему и облокотившись о раму, начала наблюдать. Младший Хеффли бегал за старшим в попытках отобрать у того дневник. Видимо, эти двое не ладили, как обычно бывает у братьев, но кто может быть ближе такого родного человека? В этот момент у Реджины появился план.

Глава 3

Реджина долго выжидала момента, когда Родрик наконец решит выйти из дома. И главное - чтобы его младший брат при этом оставался в доме. К счастью, этот момент настал и Реджина тут же побежала вниз, но её перехватила тётя Кэрол.

Детка, подожди, пожалуйста, я хочу кое-что тебе подарить, - сказала она, пряча свои руки за спиной.

Хорошо, но я надеюсь: это не надолго? я очень сильно сейчас спешу.

Нет, я правда много времени у тебя не займу. В общем, та-да! - Тётя Кэрол достала вязаный плед. Конечно он тоже был с цветочками. Реджине пришлось приложить немало усилий, чтобы не скривиться от отвращения. Тётя подошла к ней и укрыла этим цветастым безобразием, - я понимаю, что тебе сейчас не хватает родственного тепла, поэтому подумала, что это может помочь. Как напоминание тебе, что ты не одинока.

Ох, что ты, не стоило. Я очень благодарна, но мне нужно бежать!

Реджина вылетела из дома, сминая свой новый подарок. Ей нельзя было медлить ни минуты. Как только она дошла до дома Хеффли, то сразу начала барабанить по двери, которую почти сразу открыл тот самый младший брат. Он снова с недоумением на не смотрел, не веря, что такая девушка действительно приходит в дом их семьи.

Родрика здесь нет, - с волнением ответил мальчик.

На вид ему было лет двенадцать. Он выглядел явно ухоженнее своего старшего брата: короткие волосы были причесаны, чистая одежда. Однако, даже для своего возраста он был мелковат, да и любил заправлять футболку в штаны. Типичный лузер средней школы.

Я и не к нему. Мне очень хотелось поговорить с тобой наедине, - с нежностью сказала Реджина и спокойно вошла в чужой дом.

Со мной? О чём?!

О твоих отношениях с братом.

Если дом тёти Кэрол был музеем уюта, то гостиная Хеффли была музеем выживания. Реджина на секунду замерла, пытаясь понять, куда именно она попала. Пахло попкорном, старым ковром и чем-то сладковато-химическим — не то клеем для моделек, не то лаком для волос, не то всем сразу. На вешалке у входа громоздились куртки в таком количестве, что сама вешалка слегка покосилась, как дерево под снегом, и Реджина инстинктивно обошла её стороной, чтобы не попасть под лавину.

Сама гостиная была просторной — в теории. На практике каждый квадратный метр был чем-то занят. Диван, огромный, коричневый, с продавленными подушками, стоял лицом к телевизору, но разглядеть его обивку было невозможно: она скрывалась под тремя пледами, двумя подушками, одним плюшевым динозавром и барабанной палочкой, застрявшей между сиденьем и подлокотником. Реджина машинально вытащила палочку и положила на журнальный столик — жест, который она сама не смогла бы объяснить.

Реджина осторожно присела на край дивана, предварительно сдвинув динозавра. Динозавр пискнул. Она вздрогнула.

— Это Леонард, — раздался голос откуда-то сбоку. Из кухни выглянул ещё один мальчик, но уже лет пяти, — Он сторожевой. Не бойтесь, он ест только плохих людей.

А у вас…действительно большая семья…- внезапно подметила Реджина.

Да, но не сказать, что все этому рады, - ответил средний из братьев Родрика, - меня зовут Грег, а ты?

Реджина Джордж, я не местная, но ты мог не знать только поэтому. Я достаточно была популярной в своей школе в родном Норт-Шорте и думаю, я имею достаточно знаний о парнях, чтобы помочь тебе перестать быть жертвой постоянных нападок Родрика.

Но почему ты хочешь мне помочь? Разве ты не его подруга?

Милый, хоть я и провожу с ним время, я не могу скрывать то, как он к тебе относится. Понимаешь…- Реджина в этот момент развернула плед тёти Кэрол и укрыла им Грега, - у меня тоже есть младшая сестра, но в отличие от вас с Родриком, мы очень дружны, несмотря на разницу в возрасте. Вам предстоит переезд и в новом, незнакомом для вас городе вы должны будете держаться вместе, чтобы лучше адаптироваться. К тому же, разве тебе ни разу не хотелось скажем…проучить Родрика? Мне кажется, он может стать для тебя настоящей опорой, но только если усвоит хороший урок.

Грег немного поразмыслил и с улыбкой ответил:

Я согласен!

Отлично! Тогда, может ты знаешь: у Родрика есть какие-то секретики?

Секретики?...честно говоря, я не уверен, что Родрик стал бы что-то скрывать. Просто ему на всех пофиг.

Ммм…ну ему же не может быть пофиг прям на всех-всех. Не знаю, может, есть человек с которым он в не самых приятных отношениях? Или наоборот ему кто-то нравится?

Он…он часто вертелся вокруг Хизер Хиллс. Но он часто вертится около многих девчонок, хотя…нет, с Хизер он больше всех пытался общаться…да, точно! По моему у него есть даже фотка Хизер!

Да? А ты можешь показать: где он её хранит?

Грег кивнул и повёл Реджину на чердак. Каким же он оказался наивным мальчиком, так быстро купился на уловки. Да, в старшей школе ему будет тяжелее.

Реджина толкнула дверь (та открылась не сразу, а после небольшого боя с кучей носков, скопившихся за ней) и застыла на пороге, пытаясь осмыслить масштаб бедствия.

Кровать стояла у стены, но назвать её кроватью можно было только из вежливости. Это был матрас на деревянном каркасе, покрытый серым пододеяльником, который когда-то, возможно, был тёмно-синим в полоску, а теперь напоминал мешок для картошки. Подушки было две, но одна лежала на полу, придавленная томом «Истории рока» в мягкой обложке. Одеяло валялось комком в ногах. Над кроватью висел постер — огромный, во всю стену, изображающий барабанную установку в разрезе, с подписанными частями: «бас-бочка», «том», «рабочий», «хай-хэт». Реджина невольно задержала на нём взгляд: она знала эти части, но видеть их в виде схемы, старательно зазубренной каким-то мальчишкой, было странно и почему-то трогательно.

Письменный стол существовал, но его функция давно мутировала. Вместо учебников на нём громоздились барабанные палочки — целая коллекция, от новеньких, ещё в упаковке, до истрёпанных, с трещинами и следами чьих-то зубов (Реджина надеялась, что это зубы собаки). Тут же стояла кружка с засохшим чаем, ложка, которая приклеилась к столу от пролитого мёда, и старый метроном — единственный предмет, к которому явно относились с уважением. Он был чистым, блестящим, без единой пылинки, и стоял на бархатной салфетке, явно позаимствованной из гостиной.

Шкаф был открыт, и из него вываливались вещи, как внутренности из распоротого чучела. Футболки — в основном чёрные, с выцветшими принтами групп, — джинсы, свитер с протёртыми локтями и одна рубашка, которая выглядела так, будто её надевали ровно один раз, на чью-то свадьбу или похороны, и с тех пор не гладили. На верхней полке, куда Реджина заглянула из чистого любопытства, лежала старая коробка из-под обуви с надписью «НЕ ТРОГАТЬ — СЕРЬЁЗНО». Она, разумеется, заглянула. Внутри были билеты на концерты, старая фотография, на которой был маленький Родрик с кривой улыбкой и плюшевый медведь с оторванным ухом. Реджина закрыла коробку и поставила на место, чувствуя странный укол в груди — как будто она увидела что-то, что он не показывал никому.

Но было в этой комнате и что-то другое. Не бардак, а... честность. Всё здесь кричало о том, кто здесь живёт: парень, который любит музыку больше порядка, который хранит билеты с концертов и плюшевого медведя, который записывает ритмы в блокнот и ставит метроном на бархатную салфетку, потому что метроном — это святое. В этой комнате не было ни одной вещи, призванной кого-то впечатлить. И именно поэтому она впечатляла.

Грег залез под матрас кровати и достал непристойный журнал “Девушки и мотоциклы”. Пролистав несколько страниц, он позвал Реджину сесть рядом.

Класс, дай-ка я сфотаю, - сказала Реджина и уже несколько раз задокументировала фотографию на телефон, как тут поняла.

Та самая Хизер Хиллс, которая вроде как нравится Родрику, была девушкой из цветочного магазина тёти Кэрол. Фотография была откуда-то вырезана, возможно из какой-то школьной газеты. Спокойное выражение лица Хизер всё также излучало уверенностью, она явно не собиралась никому доказывать кто здесь королева. И в этот момент Реджину пронзила ещё одна мысль: Родрик серьёзно надеялся на что-то с её младшей репликой? Разве таких как он не привлекают те самые с последних парт и с цветными волосами?

И что мы теперь будем делать? - спросил Грег.

Думаю, мы можем помочь им сойтись, - ответила Реджина, - если Родрик узнает, что ты свёл его с девушкой его мечты - он будет всю жизнь у тебя в долгу. Так что, выполняй все мои поручения и получишь освобождение от придирок брата.

Я готов!

Когда Родрик вернулся из магазина, Реджина уже сидела на диване в его гараже и разглядывала фотографию Хизер.

Откуда она у тебя? - этими словами Родрик дал Реджине понять, что она уже не одна.

Знаешь, что сделало меня популярной в моей школе? Я умею узнавать чужие маленькие грязные секретики. Ты здесь не один такой хитрый, - ласково ответила Реджина, строя глазки испуганному парню.

Если ты думаешь, что угроза ей разболтать на меня подействует - ты ошибаешься. Я же уеду в другой город и больше не увижусь с ней.

А что, если я сделаю так, что будешь видеть её каждые праздники и каникулы?

Что?

На лице Родрика появился неподдельный интерес и он приблизился к Реджине, а та как только у неё появилась возможность, ухватила его за руку и потянула на себя, заставляя сесть рядом. Она приобняла своими изящными руками его плечо и начала шептать.

Представь, я помогу тебе добиться Хизер всего за месяц и она будет к тебе приезжать и переписываться с тобой каждую ночь. Я прекрасно знаю девушек такого типажа и смогу помочь тебе найти к ней подход. А взамен ты всего лишь удалишь это видео и не будешь заставлять меня тратить время на это выступление.

Родрик посмотрел в лисьи глаза Реджины и на его лице появилась ухмылка. Он убрал её руки со своего плеча.

Идёт, но с небольшой оговоркой: пока Хизер меня не поцелует, ты будешь со мной репетировать. Видео тоже пока что будет при мне, как мотивация для тебя.

Можешь не переживать, мы быстро её завоюем. Перед тем как я пойду домой, ты должен сказать где она чаще всего бывает.

Она сейчас работает спасателем в общественном бассейне, но, эй, ты никуда не пойдёшь. Я же сказал, мы репетируем.

Аргх, да какой смысл, если я даже не взяла свою гитару! Я имею вообще права на выходной?

Выходной, нужно сначала заработать. Так, сейчас.

Родрик вышел из гаража и через некоторое время вернулся с гитарой. Она выглядела более старой, чем гитара самой Реджины. Родрику пришлось её даже протереть от пыли.

Я думала, ты играешь только на барабанах.

Это не моя, а отца. Он всё время бурчит на меня из-за того что я всё своё время трачу на барабаны, как будто не знает, что я уже нашёл его инструмент, - будто с горечью сказал Родрик.

Реджина взяла гитару и почувствовала себя странно. Родрик как будто впервые сказал о чём - то не с пофигизмом. Если родители действительно пытаются подавить в нём единственную страсть, то это выглядит так… печально? Реджина обратила внимание, что что-то лежит внутри. Она потянула руки под струны, но Родрик её остановил:

Давай ты будешь просто играть, а не лезть куда не надо?

Реджина нервно сглотнула.

Первый шаг в плане Реджины по завоеванию Хизер был предельно прост. Нужно было заставить её узнать Родрика. Не как того странного парня который всё время говорит про группу, а как того, кто знает ключ к девичьему сердцу - красивые цветы. Реджина собрала букет роз и пошла к адресу, который ей удалось ранее записать.

К счастью, от того, что Плейнвью маленький городок, до определенной улицы можно было добраться пешком. Реджина даже перестала ездить на машине. Как будто, прогулки в наушниках позволяли ей отвлечься от этого мира, ведь нельзя было сказать, что Плейнвью мог похвастаться своими пейзажами. Типовые коттеджные постройки, редкие магазины и другие места для развлечения. Даже дом Хизер не отличался чем-либо от соседских. Тут они с Реджиной расходились.

Реджина постучала в дверь и её к счастью открыла сама Хизер.

Вы что, даты перепутали? Я же не сегодня просила доставить!

Это и не Ваш заказ. Отправитель: Родрик Хеффли. Он уже оплачен, так что можете просто принять.

Хеффли? Откуда он знает про мои любимые цветы? - Хизер взяла букет и закрыла дверь.

“Просто розы-это самые популярные цветы, поэтому он и знает” - отметила про себя Реджина и пошла домой.

Когда она уже начала проходить мимо дома Хеффли, то увидела, как братья разыгрывали новый спектакль: Родрик садился в свой фургон, а Грег бежал к нему и ныл:

Родрик, ну почемы ты никогда меня с собой не берёшь?! Ты же обещал, что твой следующий поход в круглосуточный будет со мной!

Это когда ты помыл за меня посуду? Так я сейчас и не иду туда, а еду. Научись продумывать условия договора, чтобы их потом никто не обходил!

Фургон отправился в путь, а Грег остался на ступеньках собственного дома, явно разочарованный очередному обману брата. Реджина надеялась его незаметно обойти, но не получилось.

Ты бы никогда не брала на тусовки такого брата? - спросил Грег, - я совсем не понимаю как мне с ним подружиться. Родрик только и делает, что колотит меня. А ведь другие нормальные старшие братья делятся своим опытом с младшими!

Конечно Реджина не брала бы такого зануду с собой. Кто вообще берёт с собой младших?! Но в его отчаянии она узнала нечто знакомое. Когда-то она сама от своей неуверенности задавала много вопросов, но тогда не было никого, кто мог бы сесть с ней рядом. Нет, Реджина не могла думать в таком направлении ведь она-то смогла укрепиться в обществе,а он вряд ли такое сможет. Так что она убедила себя, что ей нужно укрепить преданность Грега.

Почему ты так цепляешься за него? Он же тебя задирает.

да, но…Родрик мой брат и я…хочу быть таким же крутым как он. Я всё время думаю, что если я буду рядом с ним, то я смогу у него многому научиться и наконец люди перестанут меня считать неудачником.

— Знаешь, в чём разница между тобой и Родриком? — сказала Реджина. — Ему плевать, что о нём думают, потому что он даже не задумывается, что о нём можно думать. А ты задумываешься постоянно. Это не плохо. Просто... он не эталон. Он просто Родрик.

Но ты же с ним возишься, а о тебе явно мечтает любой парень. Ты же не стала бы возиться с Родриком, если бы в нём вообще ничего не было?

Знаешь, между мной и тобой намного больше общего, чем ты думаешь. Возможно, у вас с Родриком тоже найдутся точки соприкосновения.

Что ты имеешь в виду?

В этот момент Реджина почувствовала ком в горле и поняла: продолжать этот разговор она не может. Реджина встала и направилась к себе.

Как внезапно оказалось: тётя Кэрол ещё не легла спать. Она сидела на диване в гостиной и смотрела телевизор.

Ты снова была с Хеффли? - спросила она. Реджина впервые почувствовала холодные нотки в голосе тёти.

Да, а что? - Реджина собиралась пройти мимо, но остановилась. Краем глаза она заметила, что у тёти на ногах лежал тот самый плед.

Не хочешь объяснить: как он оказался у соседей?

Ох, но ты же за то, чтобы помогать другим. Вот и я отдала его нуждающимся.

Прекрати играть в эти игры. Я старалась относится к тебе по доброму, считала, что тебе действительно нужна поддержка из-за того, что ты пережила в своей школе, но как ты мне отплатила?!

А я просила этой поддержки?! Меня уже тошнит от этой нежности! Не пытайся самореализоваться через угождение другим, если ты профукала свою и так никчемную жизнь!

Потрясающе, вот только не пытайся скрыться за этой бессердечной маской, ведь я действительно знаю, что за ней скрывается всё та же забитая в себе девочка, которая понятия не имела, как получить внимания.

Эти слова укололи Реджину в самое сердце. Она побежала к себе, кое-как сдерживая свою ярость. Когда она заперлась одна в своей комнате, то смогла позволить пустить слезу. А ведь когда-то она пообещала самой себе, что никогда больше не будет искренне плакать. Только если её слезы будут приносить ей пользу. Она кинулась с телефоном на кровать и попыталась позвонить маме. Гудки шли, но ей никто так и не ответил. Реджина ещё больше разревелась. Она начала рыться в своих сумках и нашла желанные маршмеллоу, которые ей всегда запрещали, ведь она могла очень быстро растолстеть от них. Теперь они полностью заполнили желудок Реджины. Они помогали утолить боль, но от них же поступала тревога: сколько уже калорий она уже набрала? Нет, её точно никто не полюбит, если она вернётся с отросшым брюхом. Реджину начало тошнить.

Ноги сами принесли её к гаражу Хеффли. Дверь была приоткрыта. Родрик сидел на продавленном диване, чистил тарелку хай-хэта и, кажется, даже не ждал её сегодня. Он поднял глаза, увидел её лицо — и молча отложил тряпку.

— Что случилось?

— Ничего. — Реджина вошла и села на противоположный конец дивана. Спина прямая, руки скрещены. — Просто тётя решила, что она имеет право лезть мне в душу.

Родрик ничего не ответил. Он встал, подошёл к холодильнику, достал банку энергетика, подумал и достал вторую. Протянул ей. Она взяла, но открывать не стала — просто держала в ладонях, чувствуя, как холод металла немного отрезвляет.

— Она сказала, что я боюсь, — глухо произнесла Реджина, глядя в пол. — Что я прячусь здесь, потому что в Норт-Шоре меня никто не ждёт, и что я боюсь возвращаться.

— А это правда? — спросил Родрик, садясь обратно.

Она подняла на него глаза — злые, мокрые, отчаянные.

— Не знаю. Может быть. Какая разница? Она не имела права так говорить. Она меня почти не знает!

— Она знает тебя уже месяц. — Родрик пожал плечами. — И она волнуется. Это... ну, это то, что делают люди, которым не всё равно.

— Мне не нужно, чтобы кто-то волновался! — Она хотела повысить голос, но вышел только сдавленный шёпот. — Мне нужно, чтобы меня оставили в покое.

Родрик отставил свою банку. Потом, без предупреждения, придвинулся ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы она почувствовала его плечо у своего.

— Знаешь, — сказал он, глядя не на неё, а куда-то в стену, где между постеров с Metallica и Black Sabbath висел дурацкий котёнок Мэнни, — я тоже боялся. Когда меня выперли из группы. Боялся, что фестиваль провалю. Что ты меня бросишь, потому что я безнадёжен. Что отец скажет: «Я же говорил». Я всё ещё боюсь. Но... ты научила меня, что страх — это не повод останавливаться.

— Я не учила тебя этому, — буркнула Реджина.

— Учила. Просто не словами. — Он помолчал. — Ты боишься возвращаться в школу. Это нормально. Ты потеряла там всё. Но ты не та Реджина, которая уехала. Ты — та, которая играет в гараже. Которая защищает идиотов-барабанщиков от их бывших групп. Которая ненавидит «сырный продукт» и умеет делать из мармеладного червя друга.

Глава 4

Реджина рассматривала своё тело в зеркале раздевалки общественного бассейна. Ей казалось, что последствия вчерашнего срыва уже проявились на теле и мысли были только о том, что ей нужно срочно возобновить свои утренние пробежки. Благо, она надела своё лучшее бикини, что могло отвлечь всякого парня, от её лишних складок.

Мне тебя вечность ждать?! - крикнул Родрик, который уже ожидал её у выхода в бассейн.

Ты видимо этого не знаешь, но что бы человек привёл себя в порядок, ему нужно время. Пошли.

Она указала на шезлонги напротив спасательной вышки. Эта Хизер уже там сидела с максимально недовольным видом. Почти такая же идеальная фигура, укладка и огромные солнцезащитные очки от burberry. По коже Реджины прошёлся холодок.

И так, как ты знаешь, я уже забросила удочку теми цветами, но твоя Хизер явно не из тех, кто быстро клюет. Она привыкла к чужому вниманию, поэтому нам нужно сейчас показать, что твой мир не сошелся на ней. В общем, ты будешь учить меня плавать.

Чего? - озадачился Родрик, - слушай, я отлынивал от кружка по плаванию как мог, как я буду учить тебя?!

Импровизируй.

Реджина потянула его за собой в воду. Когда они зашли по пояс, то она кивнула в сторону Хизер, мол: смотри, она даже не смотрит на тебя! Родрик нервно сглотнул и начал нарочно громко говорить:

Так, первое правило в плавании: не утонуть!

Да ладно? А я думала это отрастить жабры, чтобы дышать под водой.

Ты не можешь отращивать жабры.

Это был сарказм, Хеффли. Дальше.

Второе: работай ногами. Представь, будто ты лягушка. Хотя, ты красивее лягушки. Тогда представь, что ты русалка. Хотя, они вроде не плавают брассом…

Ты вообще умеешь учить?! - прошипела Реджина. Она быстро повернулась в сторону цели и увидела, что на них уже обратили внимание, - времени уже нет, давай сразу к практике.

Ложись на воду, я тебя поддержу!

Реджина неохотно ложится на воду. Родрик поддерживает её одной рукой под спину. Всё идёт нормально — она даже начинает расслабляться. И тут Родрик замечает Хизер, которая не отрывалась от них. При чём, она не просто следила за ними как спасатель, она высматривала: что они там делают. Родрик отвлекается, рука соскальзывает, и Реджина уходит под воду с головой.

Через секунду она выныривает, отплёвываясь и сверкая глазами. Волосы облепили лицо, макияж потёк. Она похожа на утопленницу, которая восстала, чтобы мстить. Реджина в ярости поднялась из воды и уже думала накричать на Родрика, как тут:

Я думаю, вам понадобится новое полотенце. Наверное, Вам не стоит наносить макияж перед купанием, - сказала Хизер, как только подошла к ним. Она оценивающим взглядом посмотрела на Реджину и передала ей фирменное полотенце, - Хеффли, не знала, что ты начал подрабатывать инструктором.

Инструктором? О, да это я так, просто меня попросили и я помог.

Какой ты великодушный. А цветы ты мне тоже отправлял по доброте душевной?

Ну, как же я мог оставить такую красавицу без них?

В этот момент Реджина ударила себя по лицу. Она решила отойти обратно в раздевалку, чтобы подправить макияж и не лицезреть далее позор Хеффли.

Реджина всё больше раздражалась от этой девчонки. Как она может давать советы самой Реджине?! Конечно, если бы она пыталась стать хоть кем-то не в этой деревне, а в Норт-Шорте, то не задавалась бы такими глупыми вопросами. Все знают, что королевы должны выглядеть идеально, даже когда они в бассейне или только проснулись! Но тут её мысли стихли. Реджина смотрела на себя в зеркале. Она без идеального макияжа. Казалось бы, вроде всё те же острые черты лица, те же голубые глаза, но с небольшими недостатками. У Реджины были небольшие покраснения, синева под глазами, но сейчас, когда она осталась наедине с самой собой всё это не казалось чем-то ужасным, ведь Хизер тоже была без тональной основы, пудры и при этом всё равно заставила Родрика нервничать. Казалось, Реджина впервые так долго разглядывала себя настоящей. Её внутренний голос уже сменил интонацию: а разве она сейчас вообще является Реджиной Джордж? Той самой королевой улья, которая могла спокойно менять парней как перчатки, которую все боялись и у которой были верные Карэн и Гретхен? Нет. Здесь её никто не знает и самоутверждаться не было смысла, ведь она скоро вернётся в Норт-Шорт, где она планировала обратно забрать своё - власть. Но может, ей перед трудным боем действительно стоит отдохнуть?

Джордж, она дала мне свой номер! Понимаешь, номер! - дверь в раздевалку открыл взволнованный Родрик, чьи щёки ещё больше покраснели при непривычном виде Реджины, - а ты без косметики миленькая.

Хеффли, извращенец! А если бы я тут голая была?! Это же раздевалка! Проваливай отсюда, увидимся на выходе! - крикнула Реджина и запустила в Родрика полотенце.

Реджина так и не обновила макияж, сославшись на забытую дома косметичку. Они направились домой пешком, ведь Реджина сразу дала понять Родрику, что на такой развалюхе как его фургон она точно никогда не поедет. Они обсуждали дальнейший план действий:

Не отвечай ей сразу, когда она будет тебе писать.

Почему?

Ты не в курсе даже про базу манипуляций? Притянул-оттолкнул: самая рабочая схема. Она очень быстро начнёт думать только о тебе, если ты будешь обращать на неё внимание, но не давать точного ответа.

я знаю что такое манипуляция, у меня есть младший брат который был моей постоянной жертвой, но по отношению к девушке…разве это не совсем жестоко? Звучит даже больше как эмоциональное насилие что ли…

О, ты знаешь такие слова? Удивляешь!

Из-за поворота, мимо стриженых кустов тёти Кэрол, вывернули трое. Родрик замер так резко, будто налетел на невидимую стену. Реджина мгновенно считала перемену в его лице: челюсть сжалась, пальцы сами собой сомкнулись на лямке рюкзака. Она перевела взгляд на троицу. Первый — долговязый, с гитарным чехлом за спиной, с прыщавым лбом и выражением лица человека, который считает себя главным. Второй — пониже, коренастый, с басовым ремнём, свисающим из кармана. Третий — тощий, с палочками, торчащими из-за пояса, явно новенький барабанщик. Все трое в футболках с логотипом «Löded Diper». Старый состав. Или, судя по новому барабанщику, уже обновлённый.

— О, Хеффли, — протянул долговязый, и его улыбка была ленивой, как у кота, который только что стащил сметану. — А мы как раз о тебе вспоминали.

— В хорошем смысле? — уточнил Родрик без особой надежды.

— В реалистичном, — хмыкнул коренастый. — Слышали, ты теперь соло выступаешь? Без группы?

Родрик открыл рот, но Реджина опередила его, шагнув чуть вперёд и одарив троицу ослепительной улыбкой — из тех, что не предвещали ничего хорошего.

— Не совсем соло, — мурлыкнула она. — С аккомпанементом. Я — аккомпанемент.

Долговязый перевёл взгляд на неё, явно оценивая: мокрые волосы, полотенце через плечо, осанка балерины. Что-то в его голове щёлкнуло.

Тебя раньше здесь не видели…ты не из….

Да, из тех. А вы как я понимаю из тех, кто выгоняет основателя группы после того как узнаёте о его переезде.

Долговязый поперхнулся. Новенький барабанщик, до этого молчавший, издал нервный смешок и тут же осёкся, поймав взгляд коренастого.

— Слушай, — начал долговязый, явно пытаясь вернуть себе инициативу, — ты вообще кто такая, чтобы...

— Я — человек, который за две недели научил вашего бывшего барабанщика попадать в ноты, — перебила Реджина, всё с той же лёгкой улыбкой. — И, между прочим, он теперь поёт. Вы в курсе? У него обнаружился голос. Не оперный, конечно, но для панк-рока более чем. Жаль, что вы так и не узнали — вы же его дальше бас-бочки не слушали.

Долговязый посмотрел на него, потом на Реджину, потом снова на Родрика. На его лице отразилась сложная работа мысли.

— Он поёт?

— Поёт, — подтвердила Реджина. — И, представьте, даже не фальшивит через раз. В отличие от некоторых, — она бросила выразительный взгляд на коренастого, который, судя по тому, как он сжимал басовый ремень, был тем самым солистом.

— Эй! — возмутился тот.

— О, простите, я, кажется, попала в больное место. Не буду уточнять, в чьё именно. — Она поправила полотенце на плече. — В любом случае, мальчики, было очень... познавательно. Увидимся на фестивале. Приходите послушать. Обещаем не показывать пальцем и не смеяться. Громко.

Она взяла Родрика под локоть и, не дожидаясь ответа, повела его дальше по улице. Троица осталась стоять, переваривая услышанное.

Пройдя полквартала, Родрик наконец выдохнул:

— «Не оперный, конечно, но для панк-рока более чем»?

— Ты предпочёл бы, чтобы я сказала, что ты поёшь как ангел? Не дождёшься.

— Нет, но... — он покачал головой. — Ты их просто... даже не знаю. Съела.

— Просто слегка пожевала и выплюнула. Так более мучительно. Съедим мы их уже на выступлении.

Родрик помолчал, потом тихо, почти застенчиво произнёс:

— Спасибо, Джордж.

— Не обольщайся, я просто не хочу быть предводителем униженного, — Она покосилась на него. — Кстати, нам бы стоило вернуться. Думаю, они уже ушли.

Реджина насторожилась, когда заметила, что дверь в её дом была заперта. Когда она зашла, то никаких признаков присутствия тёти не было. На кухне ей удалось найти записку: “Уехала на цветочную ярмарку, буду через 3 дня. Деньги на еду на столе”. Реджина тут же понеслась искать в телефоне возможные ресторанчики с доставкой на дом. Ей никогда не приходилось готовить еду ранее, ведь у заработок её родителей позволял содержать прислугу. Этот город оказался настолько захудалым, что из доставки можно было заказать разве что пиццу, что для её диеты было непозволительно.

Ей оставалось только пойти самостоятельно в магазин, чтобы закупиться продуктами и попытаться сделать что-то самой. Конечно, она не собиралась таскать все пакеты сама, поэтому она позвонила Родрику, которого даже уговаривать не пришлось.

Прошло всего пару часов, а ты уже соскучилась? - спросил он с ехидством.

Ой, будто ты не понимаешь, что мне нужен носильщик, - ответила Реджина, закатив глаза.

Первое, что ударило в нос — запах. Не аккуратный, кондиционированный аромат дорогого гастронома, а сложная, многослойная симфония из хлорки, перезрелых бананов и разогретых хот-догов. Где-то глубоко под этими нотами прятался хлеб, и хлеб этот был явно вчерашний. Её внутренний компас, настроенный на бутики Эванстона, закрутился как бешеный и сдался, тихо пискнув.

Пол под ногами был выложен бежевой плиткой, местами сколотой. Тележки на входе стояли неровным строем, и у каждой было своё колесо со своей уникальной траекторией. Реджина, наученная горьким опытом первого дня в Плейнвью, взяла ту, что выглядела наименее преступно. Она ошиблась: тележка немедленно потянула влево, как будто у неё было собственное мнение о том, куда им идти.

Освещение было беспощадным. Трубчатые лампы под потолком жужжали и моргали, выхватывая из полумрака ряды полок, заставленных с той особой, провинциальной логикой, которую Реджина тщетно пыталась расшифровать. Консервированные персики соседствовали с моторным маслом. Пачка дешёвого печенья «для всей семьи» притулилась рядом с набором отвёрток. Отдельная полка была отведена под резиновые сапоги — видимо, на случай внезапного наводнения в отделе снеков. Она остановилась перед витриной с «деликатесами» — на ценнике значилось «Сырный продукт», и Реджина минуту стояла, пытаясь осознать это словосочетание.

В отделе напитков она нашла то, что Родрик называл «прохладительными». Выбор был невелик, и большую его часть составляли банки с логотипами, которые она видела только в рекламе по телевизоре. Она взяла одну наугад — та оказалась липкой. Реджина брезгливо отдёрнула руку, вытерла пальцы о салфетку, которую предусмотрительно носила с собой, и поставила банку на место. Никакой органической смузи с киноа. Никакой кокосовой воды. Только газировка и сахар.

Лучше не бери эту, от неё язык синий на три часа, - сказал Родрик, после чего указал на другую банку, - а после того как я выпил три банки такой, я думал, что бас-бочка со мной разговаривает.

И что она тебе сказала? - Реджина подняла бровь.

“Купи нормальную газировку, идиот”. - Родрик взял с полки поп-корн и пачку мармеладных червей.

Ты ешь эти мармеладки? Тебе не пять лет?

Они вкусные, а ещё они тебе улыбаются, смотри!

Фу, убери от меня этот калорийный кошмар!

Почему ты такая вредная? Никогда не даёшь себе расслабиться.

Я просто психически здоровый человек, который не общается со своими барабанами.

Когда они вернулись в дом тёти, Родрик донес пакеты с продуктами и начал их разбирать, пока Реджина смотрела рецепты в телефоне.

Ты хотя бы представляешь как готовить? - спросил Родрик.

Ну…мне удавалось приготовить тосты, так что думаю и здесь также нет ничего сложного.

Тосты? Ты в курсе, что даже если ты будешь готовить спагетти в соусе, то тебе придётся сделать больше, чем просто нажать на кнопку тостера?

Хорошо, что ты умеешь готовить, раз ты такой знаток?

Спагетти в соусе.

И всё?

Мне этого более чем хватает, когда мама с папой уезжают.

Ладно, тогда ты и готовишь.

Мы же договаривались, что я тебе просто помогу всё донести!

Если я сейчас умру от голода, то тебе никто не поможет с Хизер и фестивалем.

Ладно. Смотри и учись.

Родрик поставил на плиту кастрюлю с водой и начал засыпать туда спагетти из пачки, но некоторые полетели на пол, после чего Родрик тут же их собрал и положил обратно, чем вызвал безмолвное отвращение Реджины. Видимо, от голода у неё уже не оставалось даже сил спорить с ним. Соус начинает бурлить и выплёскиваться через край. Родрик хватает кастрюлю голыми руками, обжигается, роняет её. Соус оказывается на плите, на полу и на рубашке. Спагетти в другой кастрюле развариваются в клейкую массу. Дым. Запах гари. Срабатывает пожарная сигнализация. Реджина закрывает уши руками и начинает кричать:

Сделай что-нибудь!

Что?!

Я не знаю, это из-за тебя здесь случился погром за пару минут!

Я музыкант, а не шеф-повар! - Родрик схватил полотенце и начал размахивать им над датчиком.

А кто здесь хвастался что умеет хоть что-то готовить?!

А кто поверил мне и приказал готовить?!

Через пять минут сирена замолкает. Они стоят посреди разгромленной кухни: Реджина с красным от злости лицом, Родрик в соусе, на плите — остатки спагетти, похожие на клейстер. Тишина.

Знаешь, у нас скоро ужин мама закончит готовить. Я думаю, она не будет против, если ты к нам придёшь, - с виноватым видом сказал Родрик. Реджина опять закатила глаза.

Миссис Хеффли конечно же была рада принять племянницу своей любимой соседки.

Кухня Хеффли встретила их запахом жареной курицы и ещё чего-то сладкого — яблочный пирог, догадалась Реджина, переступая порог. После катастрофы с пастой и соусом, после дымящейся плиты тёти Кэрол и пожарной сигнализации, которая, кажется, всё ещё звенела у неё в ушах, этот запах был почти оскорбительно уютным. Почти — потому что где-то под слоем куриного жира и корицы пряталось напряжение.

Семья Хеффли уже собралась за столом. Миссис Хеффли — Сьюзен, как она настояла, чтобы Реджина её называла, — раскладывала салфетки с таким видом, будто сервировала королевский банкет, а не ужин на шестерых в кухне, где на холодильнике магнитами был прижат список «Родрик, вынеси мусор. Серьёзно. Мама». Мэнни сидел с книгой, игнорируя общее оживление. Грег что-то строчил в блокноте, бросая на Реджину многозначительные взгляды. А мистер Хеффли — Фрэнк — сидел во главе стола и бегал глазами по газете. Реджина была крайне удивлена, что их всё ещё кто-то читает.

— Вы вовремя, — объявила Сьюзен, пододвигая стулья. — Реджина, солнышко, садись сюда. Родрик, помой руки. Нет, серьёзно, я видела, как вы разгромили кухню, в окне. Ты весь в томатном соусе.

Родрик буркнул что-то нечленораздельное и скрылся в ванной. Реджина опустилась на стул, чувствуя, как атмосфера за столом сгущается. Фрэнк откашлялся.

Вы сегодня тоже репетировали? - спросил он.

Сегодня нам не удалось, но скорее всего завтра продолжим. Родрику нужно ещё многому научиться.

— Музыка — это, конечно, хорошо, — сказал он, отрезая кусок курицы с хирургической точностью. — Но жизнь прожить надо. Я в его возрасте уже знал, чем буду зарабатывать.

Реджина заметила, как Родрик, вернувшийся из ванной с мокрыми руками, замер на полпути к своему стулу. Масло с локтя он так и не отмыл. Он сел, уставился в тарелку и ничего не сказал.

— Вы ведь тоже играли, мистер Хеффли? — спросила Реджина, и её голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. — Я видела в гараже старую гитару. Ф.Х. — это ведь ваши инициалы?

Фрэнк перестал жевать. Сьюзен замерла с вилкой в руке. Грег перестал строчить и поднял голову. Мэнни, не отрываясь от книги, произнёс:

— Это та, которая за комодом? Я думал, она декоративная.

— Она не декоративная, — ответил Фрэнк, и его голос потерял часть своей обычной сухости. — Просто... старая.

— Она хорошая, — тихо сказал Родрик, по-прежнему глядя в тарелку. — Я пробовал на ней играть.

За столом повисла пауза. Фрэнк смотрел на сына, и Реджина увидела то, что, вероятно, никто из Хеффли не замечал годами: это был взгляд не строгого отца, а человека, который когда-то тоже мечтал. И кто-то — жизнь, обстоятельства, страх — сказал ему, что мечта — это несерьёзно. И теперь он повторял это сыну, потому что не знал, как сказать что-то другое.

— Почему вы перестали играть? — спросила Реджина, и это был вопрос без подвоха. Просто вопрос.

Фрэнк долго молчал. Мэнни перевернул страницу. Грег затаил дыхание.

— Потому что нужно было работать, — наконец сказал Фрэнк. — У нас была группа. Хорошая. Мы почти подписали контракт. Но... в последний момент всё сорвалось. Продюсер сказал, что мы недостаточно хороши. И я решил, что хватит. Пошёл в офис. Повзрослел.

Он сказал «повзрослел» так, будто это было самое грустное слово в его лексиконе. И Реджина вдруг поняла: он не осуждал Родрика. Он боялся за него. Боялся, что сын пройдёт через ту же боль, что и он сам.

— Пап, — Родрик поднял голову, и его голос дрогнул, — я не ты. Я не брошу музыку. Даже если фестиваль провалится. Даже если меня выгнали из группы. Это... это моё.

— Я знаю, что ты не я, — ответил Фрэнк, и в его голосе прорезалось что-то, чего Реджина ещё не слышала: тепло. — Ты гораздо смелее, чем я был в твои годы. Я... я просто хочу, чтобы у тебя всё получилось.

— Так помогите ему, — сказала Реджина, и все посмотрели на неё. — У совсем скоро фестиваль. Ему нужен не просто аккомпанемент. Ему нужен кто-то, кто верит, что это важно. Я просто поражаюсь. По вам же всем видно, какая вы дружная, любящая семья и при этом не стремитесь поддержать Родрика в его главной страсти. Вы можете представить: как чувствует себя человек, чьим родителям всё равно на его жизнь и увлечения?! - вырвалось у Реджины. Она внезапно была совершенно честной и эта честность принесла ей невероятное облегчение.

Фрэнк перевёл взгляд на сына. Родрик смотрел на отца с таким выражением, будто впервые увидел его не как человека, который вечно недоволен, а как того, кто тоже был молодым, тоже мечтал, тоже боялся.

— Я могу настроить тебе гитару, — сказал Фрэнк хрипловато. — Если хочешь. И... может, у меня остались кое-какие записи. Старые. На пластинках. Можешь послушать.

Родрик моргнул. Потом медленно, неуверенно улыбнулся:

— Правда?

— Правда.

Сьюзен, которая всё это время молчала, вдруг всхлипнула и тут же сделала вид, что просто поперхнулась. Грег и Мэнни с непониманием смотрели на ситуацию. Позже, когда ужин закончился и пирог был доеден, Родрик вышел проводить Реджину до крыльца. Они стояли в темноте, глядя на звёзды, которых в Плейнвью было больше, чем в любом городе.

— Ты это специально, — сказал он тихо. — Про гитару. Про отца.

— Просто спросила, — ответила она, глядя в небо.

— Джордж.

— Что?

— Спасибо, но Ты сегодня особенно добрая. У тебя ничего не случилось?

Реджина вздохнула и села на ступеньки дома тёти Кэролл.

Просто у вас за столом я сегодня впервые почувствовала, что я не одинока. В нашей семье никто даже не поддерживает общение. Всё что у меня есть - это дорогие подарки от моих родителей, но не более. А вы ссоритесь, миритесь, поддерживаете друг друга. У тебя есть то, чего у меня никогда не было - любящая семья.

А как же твоя тётя? Мне кажется вы бы нашли общий язык, если бы ты попыталась понять её.

Ты говоришь мне о понимании, задирая младшего брата? - улыбнулась Реджина.

Грег - это другое. Я ценю, что у меня есть он. Честно, в той старой гитаре я храню открытку, которую он подписал мне на день рождения. Он тогда ещё учился только и она очень несуразная, но зато искренняя. А сейчас он только лезет на рожон и даже посмеяться сам над собой не может.

Думаю, нам нужен будет слушатель на нашей новой репетиции, - Реджина подмигнула Родрику.

Глава 5

Фестиваль всё приближался, как и день рождения Хизер, что говорило о том, что Реджине и Родрику предстояло поскорее сделать две вещи: выбрать песню и отправить Родрика на свидание с Хизер.

- Ты серьёзно хочешь, чтобы я с тобой пел Аврил Лавин? Я конечно ничего против неё не имею, но тебе не кажется, что это будет странно, особенно со строчкой «I’m just a girl»? Да и у меня же есть целый список прикольных, а главное моего авторства, песен!

- Слушай, я не виновата, что ты такой заторможенный и не сразу понял мой выбор, хотя мы это почти месяц учим. Ну и что, что там есть такие строчки, зато мне нравится эта песня, а ещё это вообще-то могла бы спеть и я.

- Ладно, допустим, но зачем ты сегодня позвала его? - Родрик указал барабанной палочкой на Грега, который сидел на полу гаража.

- Ты опять тупишь. Я же тебе уже говорила, что нам нужен независимый слушатель. Вот пускай он и будет им.

- Только попробуй хоть как-то сорвать нашу репетицию. Иначе убью, - прошипел Родрик в сторону своего брата. Реджина заметила как Грег нервно сглотнул.

- Если ты его убьёшь, то твоё первое свидание с Хизер накроется, так что будь аккуратнее.

- Что ты придумала на этот раз?

- Учитывая, что она уже на крючке, её можно уже приглашать на свидание где ты бы мог показать себя с галантной стороны, но при этом сохранить определённую загадку. У нас не так много времени, до её дня рождения, который вполне может стать кульминацией.

- Кульминацией?

- Да. Она устраивает вечеринку в свою честь. Это будет прекрасная возможность для тебя её поцеловать и считай она твоя. Осталось только чтобы она тебя пригласила.

- Допустим, а Грег тут причём?

- Мне же нужно знать, что ты не накосячил. Вот он и поможет проследить, мы будем наблюдать из какого-то дальнего места. А если нас она увидит, ты сможешь сказать, что я нянька твоего брата.

- Да, Родрик. Она даст тебе фору в манипуляциях, - отметил Грег.

- Заткнись, тыквенная голова! - Родрик кинул свою барабанную палочку в Грега.

Как оказалось, единственным хоть немного приличным местом в Плейнвью, для свидания с такой девушкой как Хизер было кафе-мороженное. За одним из столиков сидел Родрик с причесанными волосами, чистой рубашке и шлейфом аромата нежных мужских духов. В другом конце зала сидели Грег и Реджина, спрятавшиеся за меню.

- Она опаздывает уже на четыре минуты. Что это значит? - спросил Грег.

- Она показывает, что её время дороже его, - отрезала Реджина.

- Зачем?

- Так девочки держат в напряжении парней, которые им понравились. Сразу обозначают кто есть кто в отношениях.

- Значит так проявляют симпатию? А я думал это просто безответственность.

- Заткнись уже.

Дверь кафе открылась и вошла Хизер. Реджина сразу оценила её внешний вид - нежный сарафан, волосы распущены и максимально естественный макияж. Хизер точно знала как понравиться парню. Внутри Реджины что-то неприятно кольнуло.

- Он отодвигает стул для неё! Это ты его научила?

- Да, - сухо ответила Реджина.

- Впервые вижу, чтобы Родрик соблюдал этикет.

Парочка заказала мороженное и между ними завязался разговор, который на удивление шёл гладко, хотя по Родрику и было заметно волнение. По большей части он старался слушать Хизер, но когда пошутил, она просмеялась. Жаль Реджина не могла слышать весь разговор.

- Это успех! Она смеётся над его дурацкими шутками! Почему ты не рада?

- Я просто в восторге, - Реджина сжала кулаки.

Она ещё больше напряглась, когда стало заметно, что тон разговора Хизер и Родрика сменился и стал будто более личным. В моменте Родрик очень громко сказал «Да!» и Хизер тепло ему улыбнулась и легко коснулась его руки. Реджина поняла: у него действительно получилось, но тут в моменте проскочила мысль: если у него получилось с её репликой, может и она не просто так с ним в дуэте. Она тут же разогнала эти мысли, ведь реплика на то и есть реплика, что она будет смотреться с более дешёвыми аксессуарами лучше.

- Пошли, - Реджина потянула Грега за руку.

- Но они ведь ещё даже не доели! Разве ты не собиралась проконтролировать процесс?

- Я должна была убедиться, что его пригласят на вечеринку. Очевидно, что дело сделано. Я не собираюсь тратить на него больше должного.

- Ну, ладно...

Когда Реджина вернулась домой она пыталась занять себя хоть чем, лишь бы не погружаться обратно в свои мысли. Она понимала, что природа её нынешних чувств была схожей с теми, что были когда она ревновала Аарона к Кэди, но Реджина не понимала: как они могли появиться здесь.

Она рылась в книжных шкафах своей тёти. Реджина сама недолюбливала чтение, но сейчас просто не было другого выхода. И тут она наткнулась на фотоальбом своей тёти. Реджина вспомнила слова Родрика (опять он!) и подумала: почему бы просто хотя бы не посмотреть. Не сказать, что она много чего знала про женщину, в чьём доме жила уже месяц. Её мама не общалась с сестрой, разве что могла сказать какая она неудачница.

Реджина села на диван с альбомом и поразилась с первой же страницы. На фотографии стояла королева выпускного, но это была даже не её мать, а тётя, которая почти не была похожа на саму себя. Стройная, стильно одетая по тем временам, с идеальной укладкой. Прямо как Реджина. На следующей фотографии тётя стояла в обнимку с невероятно красивым парнем в футбольной форме. На другой она же выступает на сцене с песней в невероятно шикарном платье.

- Чего это тебя заинтересовало моё прошлое? - Реджина на столько увлеклась, что не заметила, как тётя Кэрол подошла к ней сзади.

- Это точно ты? - спросила Реджина всё ещё пребывая в шоке.

- Да. Не можешь понять как я дошла до того что живу здесь и работаю в цветочном магазине?

Реджина кивнула.

- Ты уже видела этого красавчика футболиста? Это отец твоей кузины. Мы буквально тогда только-только выпустились, а я узнала, что беременна. Конечно он не захотел брать на себя ответстенность и поставил меня перед выбором; либо он, либо ребенок. И я сделала свой выбор.

- Но неужели ты не жалела, что отказалась от всего?

- Жалела? Поверь, я была счастливее прежнего. По твоему это было всё настоящим? Даже у тебя? Мы ведь просто играли свои роли. Подумай: сколького ты себя лишила ради этого напыщенного звания королевы школы? Тебе самой-то не жалко, что ты не можешь есть, слушать то что тебе нравится?

- Возможно, но как ты представляешь себе шанс стать хоть на каплю менее одинокой без всего этого?

- А ты разве сейчвс одинока? Ты целыми днями проводишь время с Родриком Хеффли. Сьюзан говорила мне, что вы даже готовитесь вместе выступить на фестивале. Разве он не тот с кем ты раскрываешься по настоящему?

- Да, но он...он же всё равно неудачник. Я таких гнобила в Норт-Шорте.

- Зато он не стеснён какими-либо рамками и готов принять тебя настоящей.

- Возможно....- у Реджины начали подступать неконтролируемые слёзы, - я... извини меня за моё поведение. Я...я действительно была дурой...

- Главное, что ты это осознала. Я надеюсь, ты больше не будешь упускать своё настоящее счастье.

Вечеринка была в самом разгаре когда Реджина вошла в дом Хиллсов с цветами. Гостинная сияла гирляндами, на столе громоздились закуски, а гости уже танцевали под музыку из колонок. Хизер в розовом платье и с диадемой принимала поздравления с видом королевы, которая милостливо позволяет подданным к ним приблизиться.

Родрик стоял у импровизированной сцены — на самом деле просто у стены, где освободили место для выступлений, — и настраивал гитару. Реджина видела, как он нервничает: пальцы чуть дрожали, а медиатор он крутил быстрее обычного. Их взгляды встретились, и он слегка улыбнулся — ей, только ей, — и она почувствовала, как внутри что-то теплеет.

А потом Хизер подошла к нему, положила руку на плечо и что-то прошептала на ухо. Родрик кивнул, и Хизер, отступив на шаг, объявила гостям:

— А теперь — мой личный гость. Родрик Хеффли. Он сыграет для меня.

Реджина сжала бокал с пуншем, который держала в руке. «Личный гость». «Для меня». Слова царапали, как ногти по стеклу.

Родрик заиграл. Это была та самая лиричная песня, которую они репетировали для фестиваля, — только теперь он пел её один, без неё, и смотрел при этом на Хизер. Голос звучал чисто, почти профессионально, и Реджина должна была бы гордиться — в конце концов, это она научила его попадать в ноты. Но вместо гордости она чувствовала, как внутри разливается что-то горькое и обжигающее.

Когда он закончил, гости захлопали. Хизер подошла к нему, сияя.

— Это было прекрасно, — сказала она, и в её голосе не было обычного холода. — Ты знаешь, Хеффли... а ты правда изменился.

И она поцеловала его. При всех. В губы.

Реджина услышала звон — это её бокал треснул в пальцах. Пунш потёк по руке, но она даже не заметила. Она видела только их — Хизер, которая отстранилась с довольной улыбкой, и Родрика, который выглядел ошарашенным, но не оттолкнул её. Не оттолкнул.

Реджина развернулась и вышла на задний двор. Ей нужен был воздух. Много воздуха.

Через несколько минут дверь открылась, и на крыльцо вышел Родрик — взъерошенный, с гитарой за спиной, с тем самым растерянным выражением, которое она видела у него после первой встречи.

— Джордж, ты чего ушла? Там вообще-то мой триумф, между прочим.

— Поздравляю, — сказала она ледяным тоном, не оборачиваясь.

Он помолчал, явно пытаясь расшифровать её настроение.

— Ты злишься. Почему?

— Я не злюсь. Я просто не понимаю, зачем ты меня позвал, если собирался целоваться с ней при всех.

— Я не собирался! — он шагнул ближе. — Это она меня поцеловала! Я не ожидал!

— Ах, она тебя. А ты, конечно, сопротивлялся изо всех сил.

— Я... — он осёкся. — Я растерялся, ясно? Это случилось быстро. И вообще... — он набрал воздуха, — ...это был план. Твой план. Ты сама говорила: «Хизер должна увидеть его на сцене, Хизер должна впечатлиться, Хизер должна...» — он осёкся, глядя на её лицо.

— А ты не подумал, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла Реджина, — что план мог измениться? Что, может быть, я уже не хочу, чтобы ты ей нравился?

— Почему? — спросил он тихо.

— Потому что! — Она впервые за всё время повысила голос, и эхо разнеслось по пустому двору. — Потому что я две недели учила тебя петь и шутить и не чавкать, а ты даже не заметил, что я...

Она замолчала. Слова застряли в горле.

— Что ты? — Родрик стоял совсем близко теперь, и его глаза — светло-карие, встревоженные, — смотрели на неё с такой надеждой, что ей стало больно.

— Ничего. Забудь.

— Нет уж. — Он шагнул ещё ближе. — Ты ревнуешь. Скажи это. Просто скажи, и я...

— И ты что? — Она вскинула голову, и он увидел, что в её глазах блестят слёзы — впервые с тех пор, как она приехала в Плейнвью. — Отменишь поцелуй? Скажешь Хизер, что передумал? Вернёшь всё назад?

— Я не хочу ничего возвращать! — почти выкрикнул он. — Я хочу, чтобы ты перестала притворяться, что тебе всё равно! Потому что тебе не всё равно! И мне не всё равно! И я не хотел целовать Хизер, ясно? Я хотел...

Замолкни! - Реджина ушла в направлении своего дома.

Глава 6

Как оказалось, этот самый фестиваль был важен не только Родрику. Здесь собрался почти весь Плейнвью, даже у магазина тёти был свой ларёк с цветами. Как раз таки там и проводила Реджина свой предпоследний день в Плейнвью. На сцене проводили конкурсы, выступали местные музыканты.

После той ссоры Реджина так и не общалась с Родриком. Она не знала, что по итогу стало с их местом для выступления, пойдёт ли он в итоге или нет. В целом, это было уже не так уж и важно. Совсем скоро она вернётся в Норт-Шорт, где её полностью поглатят мысли о мести Кэди и она даже не вспомнит Родрика. Если он конечно не будет ей сильно мозолить глаза, ведь они могут стать одноклассниками...впрочем, разве в обычной жизни Реджина бы обратила на него внимания? Конечно, нет.

- Нам пожалуйста букет роз, - Реджину одёрнул знакомый голос. Это была Хизер, но почему-то одна.

- Будете вручать своему парню после его триумфа на сцене? - спросила Реджина.

- Пх, ещё чего. Этот идиот бросил меня, как только я сказала ему, что позориться на сцене с его выбором песен очень глупо.

- Как бросил?...

- А вот так! Сказал, что он не хочет со мной ничего общего иметь, если я ему не даю заниматься тем, что он хочет! В целом, можете его забирать, он так и остался неудачником!

Реджина усмехнулась. Да, действительно, она позабыла об одной детали. В отличие от Реджины, Хизер не притворялась ужасной стервой, а была ей, такой точно не нужен панк который мечтает о сцене. И тут Реджину осенило.

Она бросила ларёк и побежала к сцене. Рядом был стенд с дартсом, где как раз ошивался Грег.

- Грег! Где Родрик?! Он действительно будет выступать?!

- Да, где-то через пять минут, а что?

Реджина не ответила, тут же помчалась за кулисы. Там она и встретила его.

- Что ты здесь делаешь? - Родрик явно не ожидал её здесь увидеть.

Конечно, он нарядился ради выступления. Надел самую чистую из черных футболок, подвёл глаза. Это совсем не вязалось с розовым мини-платьем Реджины.

- Я здесь, чтобы выступить с тобой. Ты же совсем облажаешься, если тебя не вытяну я.

Родрик улыбнулся.

Она чувствовала электричество. Зал был полон. В первом ряду стояла Хизер — она пришла, надо отдать ей должное, с высоко поднятой головой, и её лицо ничего не выражало. Чуть дальше маячил старый состав «Полного бампера», и Брайан что-то шептал коренастому, явно предвкушая провал.

Родрик повернулся к ней, поправляя микрофон:

— Ты готова?

— Всегда готова. — Она встретила его взгляд, и он увидел в нём что-то новое: не холод, не сарказм, а вызов. — Начинаем.

Он сел за барабаны и ударил по тарелкам. Первые ноты разлетелись над парком, и Реджина накрыла струны ладонью, приглушая их. Зал затих. А потом она заиграла — не ту песню, что они репетировали на разогрев, а другую. Ту, которую они спорили до хрипоты в гараже. «Sk8er Boi» Аврил Лавин.

Родрик на секунду замер, уставившись на неё. Это был не их сет-лист. Это был бунт. Экспромт. Но он тут же подхватил ритм — он всегда подхватывал, — и вот уже барабаны вгрызлись в знакомый рифф, и Реджина шагнула к микрофону.

Она пела для зала, но смотрела на него. Она пела про девушку, которая не разглядела парня, про парня, который стал звездой, про балет и рок-музыку — и каждое слово било точно в цель. Хизер в первом ряду чуть прищурилась, но не отвела глаз. Брайан перестал шептаться.

А Реджина всё пела, и голос её звенел — чистый, громкий, без единой трещинки, — и когда она дошла до припева, зал уже подпевал. Она отошла от микрофона, и Родрик, не переставая играть, поднялся из-за барабанов и взял второй микрофон. Их голоса сплелись — его, чуть хрипловатый, и её, высокий, — и это звучало так, будто они репетировали этот дуэт годами, а не придумали только что.

А потом случился последний припев. Реджина отошла от своего края сцены и направилась к нему — прямо к барабанам, не переставая играть. Зал ахнул. Кто-то засвистел. Родрик смотрел на неё, и в его глазах плясали искры.

— Ты что творишь? — одними губами спросил он, когда она подошла вплотную.

— Заткнись, Хеффли, — ответила она, тоже одними губами.

И поцеловала его. Прямо на сцене. Прямо в микрофон, который ещё ловил последние аккорды. Прямо на глазах у Хизер, Брайана, Грега, Мэнни и всего Плейнвью.

Зал взорвался. Кто-то кричал, кто-то хлопал, кто-то (определённо Кейси) заливисто свистел. Грег строчил в блокноте, бормоча: «Срочная запись. Внеплановая. Поцелуй. Публичный. Сенсация». Мэнни поднял свою табличку «10/10» ещё выше. Хизер — и это было видно с любого конца парка — улыбнулась, покачала головой и что-то сказала стоящей рядом Логан.

А Родрик и Реджина всё ещё целовались. Песня закончилась, барабаны затихли, но они не замечали. Когда наконец отстранились, запыхавшиеся, Реджина оглядела зал, услышала рёв толпы и криво усмехнулась:

— По-моему, это был лучший наш выход.

— Мы даже не репетировали, — выдохнул Родрик.

— Я знаю. — Она поправила ремень гитары и оглянулась через плечо. — Всем назло.

И они поклонились — взъерошенные, счастливые, с алыми от смущения и адреналина ушами, — а где-то за кулисами старый состав «Полного бампера» собирал челюсти с пола, и Кейси, проходя мимо, бросила им: «Вот так, мальчики. А вы его выгнали».

Фестиваль уже закончился и Реджина сидела с Родриком под одним из деревьев парка где он проходил.

- Так, значит ты действительно смогла влюбиться в какого-то панка? - спросил Родрик.

- Не в какого-то, а в того, с кем у нас совпадают вкусы и кто также поддерживал меня. Думаю, у нас могло бы получится покорить Норт-Шорт вместе.

- Прямо покорить? Ну, я в целом не против. Я готов на многое для тебя.

- Как же это приторно звучит.

- Зато искренне.