Туманные миники

Практика. Учения — они бывают разными.

Южно-Корейский берег исчез в туманной дали уже несколько часов назад. Первая Авианосная Группа во главе с авианосцем «Карл Винсон» вышла в международно-признанные воды и легла на курс к родным берегам.

На ходовом мостике авианосца царила этакая расслабленная атмосфера свободы от всех мероприятий и проверок последних двух недель, после которых предстоящий переход до места базирования был обычной ненапряжной рутиной. Ежегодные морские и авиационные учения с флотом, ну или с тем, что эти южнокорейские макаки называли флотом, завершились убедительной победой над другими макаками, только северными.

Адмирал совершенно не скрывал своего отношения ни к одним, ни к другим, за что его долго и не подпускали к командованию этими учениями. Даже сейчас его держали под мягким присмотром, заранее напечатав ему тексты речей, будто он сам не может ничего сказать, только прочитать с бумажки. Пришлось отыгрывать на публике роль этакого сурового служаки, которому все эти словесные кружева противны по своей сути, и только подчиняясь важности момента он вынужден принимать участие в официальных мероприятиях. Тьфу. Было несколько обидно, но он сам понимал, что невзначай сказанное по привычке слово о местных союзниках может ему очень больно аукнуться, вплоть до отставки. Чего, конечно же, не хотелось. Но и он ничего не мог с собой поделать — его юность пришлась как раз на период Корейской войны, а боевое крещение он принял под конец Вьетнамской, и после полугода общения с местными аборигенами, у него просто в голове не осталось для них другого термина, невзирая на национальность. Узкоглазые — значит макаки. Ситуацию не изменило даже то, что они со временем стали походить на людей, и некоторые, в кои-то веки, сумели выучить нормальный человеческий язык, а не это своё нечленораздельное мяуканье.

Хорошо хоть его предшественники за столько лет местным вбили в головы, кто тут главный, и никаких проволочек в портах для его эскадры не было. То ли дело в Европе, которая после развала коммуняк из себя что-то там пытается корчить в последнее время. Там даже простейшая заправка топливом могла завернуться таким бюрократическим кренделем, что проклянёшь всё и вся, не говоря уж о прочих нюансах, необходимых для беспроблемного функционирования флота, которых вагон и маленькая тележка.

Краем глаза он заметил, как на мостик поднялась молодая девушка в модном гражданском платье с идентификационным бейджиком «Press» на высокой груди, и с фотоаппаратом в руках — видимо, из группы журналистов, сопровождавших его эскадру во время учений на борту авианосца. Адмирал непроизвольно задержал дыхание и взгляд, ибо юная прелестница была… ммм… в общем, где надо — обтягивало, а в другом месте соблазнительно оттопыривалось, что несомненно отметили все находившиеся на мостике, так как головы, что молодых энсинов (*младший флотский офицерский чин, аналог нашего мичмана), что опытных офицеров, словно по команде, повернулись к гостье. Не подавая виду, что он заметил непорядок (подниматься на ходовой мостик посторонним, в общем-то, строго запрещено), и делая вид, что он выше этого, адмирал быстро выбрал подходящее место у обзорного иллюминатора с видом на палубу, там, где заходящее солнце обеспечит ему наиболее выгодный ракурс и подсветку его гордого профиля, и неспешно, будто пребывая в глубоких раздумьях, занял выбранное место. Небрежный разрешающий кивок вахтенному офицеру в сторону девушки, дал тому понять, что адмирал не против против присутствия «посторонней». Несколько «случайных» удачных фото, особенно если они пройдут цензуру и попадут на обложки газет и журналов, могут принести ему несколько лишних очков по прибытию.

Это только идиоты считают, что адмиралами становятся за долгую, верную и беспорочную службу. Три раза «ха». Такие служаки, максимум, достигают звания коммодора или кэптэна, и то на склоне своих лет, после чего почти сразу выходят в отставку. Но если ты метишь в высшую лигу, всё уже зависит от твоих личных связей и от того, к какой из партий в министерстве обороны ты относишься. Поэтому так и страшны твои публичные провалы, ибо ты позоришь не просто себя, а всю свою группу, которая может такого и не простить в случае серьёзных осложнений. Но это может играть и в обратную сторону — популярный или востребованный соратник приносит профит всем участникам группы, и тогда уже его начинают усиленно проталкивать по служебной лестнице. Свой и обязанный тебе адмирал ВМС — ой как может быть полезен для собственной безоблачной карьеры и достойной пенсии.

Поэтому он старался никогда не гонять прессу, извечно путавшуюся под ногами, стараясь быть в их глазах и объективах камер суровым, но справедливым командиром. Этакий просоленный всеми ветрами и океанами морской волк, что тоже нравилось журналистам, и в итоге, привело его к назначению главкомом Первой Авианосной Группы.

Сопровождаемая встретившим её вахтенным офицером, журналистка, с любопытством вертя головой во все стороны, приблизилась к адмиралу.

— Сэр! Мисс Топика Кливленд! Журналист и фотограф-любитель. Прибыла на борт для прохождения практики. Просит разрешения у вас взять… — офицер на этом моменте резко закашлялся, а девушка запунцовела, бросив в сторону вахтенного негодующий взгляд, — … простите, мисс, поперхнулся. Интервью.

Вот… шутник, катнул желваками адмирал. Но лучше сделать вид, что он не понял пошлого намёка. Не стоит адмиралу обижаться шуточки на простого лейтенант-коммандера, но при случае, он тоже может, скажем так — пошутить.

— Добро пожаловать на борт, мисс Кливленд! — он немного обернулся к девушке, стараясь удерживать в поле зрения возню палубной команды у готовящегося к вылету дежурного F-18. Типа с намёком — мол, вы девушка красивая, но служба прежде всего. — Кстати, что-то я вас не видел ранее во время пресс-конференций на берегу.

— Эт-точно, — несколько огорчённо закивала девушка. — Вечная беготня. Там разузнай. Там подготовь. Там скоординируй. Ещё и с требованием на глаза не попадаться. Практикантов всегда гоняют, а ведь я с таким трудом выпросила у сестры назначение на ваш авианосец. Знаете, через что мне пришлось пройти, чтобы мою кандидатуру утвердили? Лучше вам этого не знать! Она сейчас такая важная стала. Всё должно быть идеально… А сама… — быстро затараторила девушка — непонятно, то ли жалуясь, то ли хвастаясь.

— О, так вы работаете под началом своей сестры? — адмирал с трудом удержал лицо, чтобы не поморщиться в досаде от такого словесного шквала. Всё же, когда красивые девушки молчат — они вдвойне очаровательней — параллельно обдумывая, как бы невзначай пригласить юную прелестницу к себе в каюту на чашечку адмиральского чая. Поэтому он и старался не обращать пристального внимания на её трескотню. Гражданские девушки не любят, когда им затыкают рот и не дают выговориться. А то, что она крайне далека от любых понятий военной субординации, было видно, как говорится, невооружённым взглядом. Гражданские, дьявол их подери, что с них возьмёшь? Хотя, с этой… хм, есть что взять.

— И что же вы, мисс Кливленд, хотели у меня узнать? — лучше направить беседу в более конструктивное русло, чем выслушивать очередной виток бессмысленной трескотни.

— Знаете, я тут общалась с некоторым из наших, так они утверждают, что современный авианосец — это просто распиаренная плавучая бочка с бензином и порохом, готовая затонуть от любого попадания и совершенно не стоящая потраченных на него ресурсов.

Вот сучка, адмирал скрипнул зубами. Наслушаются всяких бредней и начинают умничать, не понимая, что несут, и перед кем раскрывают свой прелестный ротик.

— Ваши коллеги, скажем так, не правы. Данный авианосец есть квинтэссенция военно-морской мощи Соединённых штатов. Ему не способен противостоять, один на один, ни один другой класс корабля. А сам он может контролировать огромную территорию вокруг себя, являясь полновластным и истинным повелителем морей и океанов. Ни одна страна в мире не способна противостоять даже одной нашей авианосной группе, а у нас таких флотов целых десять! Согласитесь, что будь авианосцы настолько уязвимы и бесполезны, как вам говорили дилетанты, наша страна не стала бы тратить миллиарды долларов на содержание пустышек.

Немного пафоса не помешает. Девушкам нравится такая патетика, да и не может девушка разбираться настолько в морском деле, чтобы уличить его в лукавстве. Вот и она уже что-то увлечённо строчила в небольшом блокнотике, объявившемся в её руках будто по волшебству, мило прикусив нижнюю губку.

— Великолепно. А скажите, вот на прошедших учениях вы противостояли условному противнику в лице северокорейских макак, — адмирал услышав это заявление уставился на девушку с немым изумлением. Неужели и она тоже придерживается такой точки зрения? Очень необычно. — Но разве могут некие виртуальные учения заменить собой полноценное боестолкновение? Ведь есть же разница между условным тушением возгорания топливной цистерны, которого нет и в помине, и её же — когда бушующее пламя проплавляет металл, а вокруг рвутся снаряды и бомбы. Когда твой напарник, с которым ты несколько часов назад играл в покер, под жуткие вопли, превращается на глазах в хорошо прожаренный стейк.

Адмирал содрогнулся от нарисованной картины. Увы, авианосец — это не лужайка для беззаботного пикника, о чём многие забывают, и даже без всякой войны такое может произойти в любой момент. Неудачная посадка самолёта, ошибка палубной команды, или ещё что-то. Да, проклятье — легче сказать, чего не может произойти.

— Вы недооцениваете профессионализм наших матросов и офицеров. Каждый из них проходит максимально эффективное обучение, и готов выполнять свои обязанности даже в самых жёстких условиях. Уверяю вас — вам ничего здесь не может грозить. Даже в Белом Доме не так безопасно, как у нас, — женщинам нравится себя чувствовать под надёжным мужским крылом. К тому же это будет очень неплохо смотреться в отчёте или очерке, который она у себя пишет.

— Отлично, мой адмирал, — вышеназванный ещё сильнее приосанился — его тактика даёт свои плоды. Девушка уже неосознанно приняла его лидерство и покровительство. — Надеюсь, вы сможете в реальной ситуации продемонстрировать силу своего духа и непоколебимости.

— Не сомневайтесь, — важно заверил он эту глупышку. — Но боюсь, шансов на это чрезвычайно мало. Я бы даже сказал, что их вообще нет. Команда нашего авианосца суперпрофессиональна, что напрочь исключает любые нештатные ситуации, а потенциальные враги… они побоятся даже взглянуть косо в нашу сторону, не то чтобы встать у нас на пути. Как было сказано не самыми глупыми людьми — Fleet in being! Мы прогибаем реальность под себя, просто фактом своего существования.

— Класс!!! — в глазах девушки засверкали восторженные искорки. — Если бы вы знали, как мне близка эта тема. Я, знаете, просто жить не могу без моря. Флот — это самое крутое, что есть на свете!

— Сэр, — к нему подошёл второй вахтенный офицер, — срочный доклад от поста радарного контроля.

— Чего там?

— В сорока милях, по пеленгу двести пятнадцать обнаружена группа из четырёх скоростных неопознанных судов с отключенными транспондерами (*автоматический радиоприбор, посылающий данные о местонахождении судна или самолета на радары диспетчеров). Идут курсом на пересечение с нашей эскадрой. Время предполагаемого контакта — двадцать четыре минуты. На вызовы не отвечают.

В голове адмирала автоматически всплыла карта местной акватории с проложенным курсом его эскадры, и предполагаемым курсом неизвестных судов. Странно, его группа шла с крейсерской скоростью более двадцати узлов, и если их так быстро догоняют… В его голове привычно защелкали цифры расчётов… Что? Предполагаемая скорость неизвестных получается около 100 узлов? Его, что, за совсем полоумного идиота принимают?

Приятная собеседница была временно забыта, будучи отодвинута сознанием на второй план, а на первый выплыла холодная ярость. Он никому не позволит делать из себя дурака.

Хотя, если исключить неуместную шутку, не совсем же офицеры авианосца дебилы, что это могло быть? Аэроглиссера? Состояние моря вполне себе позволяет. Ещё возможна низколетящая группа вертолётов или легкомоторной авиации. Хм… но скорость бы тогда была выше, да и последние модификации радаров вполне себе могут отличить низколетящую цель, от надводной.

— Готовность к вылету дежурной эскадрильи?

Офицер отвечавший за связь с авиагруппой, забормотал в микрофон свои запросы.

— Сэр, готовность к вылету — три минуты!

— Поднять дежурную пару! Провести визуальное опознавание целей! Продолжать вызовы неопознанных судов! Доклад каждые пять минут.

— Есть, сэр!

Офицеры, получив указания, принялись за привычную работу по организации вылета патрульной эскадрильи. Да и на корабли эскорта пошли соответствующие команды, выдвинув пару фрегатов в сторону неопознанной угрозы. Все ситуации были заранее отработаны на тренировках и не требовали отдельных уточнений.

— Проблемы, господин адмирал?

— А? Что? — он обернулся к подзабытой девушке, которая увлечённо щёлкала камерой, снимая работающих офицеров. — Нет, никаких проблем — плановые мероприятия согласно устава. Мисс, я попрошу вас прекратить съёмку и уничтожить сделанные фотографии! Если вам так нужны снимки, то лучше их сделать в более спокойной обстановке, и по согласованию с офицерами службы безопасности, — как бы ни нравилась ему мысль о «боевой» фотосессии, вот только сейчас немного не та обстановка. Ну вот… губки недовольно надуты… глазки подозрительно заблестели… ему сейчас только женской истерики не хватало для полного счастья. Придётся тогда её выпроводить с мостика, ибо такого потакания нарушению дисциплины не поймёт никто. Но, журналистка, видимо, увидев в его глазах решительную непреклонность, резко передумала устраивать скандал, и огорчённо вздохнув, щёлкнула крышкой фотоаппарата, засвечивая плёнку.

— Поняла, господин адмирал. Вот!

— Не огорчайтесь так, — он попытался сгладить неприятный инцидент, — лучше давайте подойдём к обзорному иллюминатору, оттуда открывается прекрасный вид на взлётную палубу. Посмотрите, как выглядит взлёт боевых истребителей с авианосца. Уверяю вас — это незабываемое зрелище.

Он, отыгрывая галантного джентльмена, невзначай подхватил девушку под руку, и повёл к нужному иллюминатору. Девушка вначале слегка напряглась, он почувствовал это по закаменевшей прохладной руке, но потом разом расслабилась, даже несколько прильнув к нему.

Ха, женщинам всегда нравились сильные и настойчивые мужчины, самодовольно ухмыльнулся он про себя, его ещё рано списывать в отставку.

Подойдя к иллюминатору ему пришлось её отпустить, и девушка тут же с восторженным видом прилипла к стеклу, следя за тем, как палубная команда, завершив предполётную подготовку, разбегается по сторонам, освобождая взлётную палубу. Разрешающий взмах рукой палубного регулировщика, и многотонная машина под рёв двигателей и гул паровой катапульты мгновенно срывается с места, набирая ход, а затем уходит в левый вираж с одновременным набором высоты. А за ней, с небольшим интервалом, взмывает и вторая.

— Видите, — адмирал широким жестом указал на происходящее на палубе, — вся команда работает, как единый механизм. Чётко, грамотно и без ошибок. Такой слаженности невозможно достигнуть никаким иным способом, кроме как многочисленными тренировками.

Вот только девушка совершенно не стремилась разделить его восторг.

— Дежурное звено из пары самолетов, находившихся в пятиминутной готовности, только что взлетели, будучи вооружены лишь двумя ракетами класса воздух-воздух и всего одной воздух-поверхность. Иные летательные аппараты на палубе отсутствуют, будучи убраны в ангар перед дальним походом. Их подъем на палубу, включая предполётную подготовку, по нормативам, занимает от пятидесяти минут при полном напряжении сил всей палубной команды. При этом, из-за конструктивных особенностей авианосца, непосредственно к экстренному взлету может готовится не более двух машин с пяти-пятнадцатиминутным интервалом. Если обнаруженные корабли вдруг будут классифицированы как враждебные, то двух противокорабельных ракет на взлетевших самолетах будет явно недостаточно на четыре цели, а прочие самолеты до начала боя взлететь уже никак не успеют. Особенно если во время подготовки самолетов будут попадания в районе подъемных лифтов из ангара, куда как раз будут подаваться запасы топлива, и где будут складироваться боеприпасы для снаряжаемых самолётов… Эффект — без комментариев. То есть я делаю логичный вывод — на текущий момент авианосец совершенно небоеспособен и беззащитен.

Всё это произносилось абсолютно спокойным, или даже отстранённым тоном, будто говорящая была «не здесь», при этом не бормоча себе под нос, а не скрываясь, в голос. То есть её слышало большинство офицеров, находившихся неподалёку.

У адмирала сжались кулаки — эта слишком умная (раз сумела с первого взгляда все рассмотреть и понять) но…. дура (так как не понимает, когда не надо умничать) совершенно верно сделала анализ, вот только то, как она это сделала… Он несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, стараясь вернуть самообладание — негоже боевому адмиралу злиться на гражданских соплюх.

— Ваш анализ неполон, и поэтому неверен. Точнее, он был бы частично верен, будь мы сейчас совершенно одни, но у нас, как вы можете видеть, есть эскорт из боевых кораблей, которые и без нас могут решить почти любую возможную проблему. Всё же наш авианосец — это главная ударная сила, которую негоже использовать по-полной из-за любого незначительного повода. К тому же, если рассуждать чисто гипотетически, у нас за кормой остались наши базы на территории Южной Кореи, а прямо по курсу Японские острова, где тоже есть немало наших вооружённых сил. Несколько наших сообщений — и здесь вскоре будут все силы Соединенных Штатов данного региона. Любой, посмевший чинить нам препятствия, быстро поймет, почему именно мы являемся полновластными властителями морских просторов. Но это развитие событий полностью исключено. Вы же понимаете, что шерифу, для поддержания законного порядка, совершенно не обязательно всё время держать в руке заряженный пистолет.

— Отлично сказано, — захлопала в ладоши девушка, вновь превращаясь в милую глупышку. — Вы же будете не против, если я ваши слова вставлю в свой отчёт? Это очень важно для понимания мотивов действия различных групп людей — угроза неотвратимого наказания при отклонении поведения за отведённые границы. Я полностью вас в этом поддерживаю! Кстати, а как бы вы отнеслись к такому, если бы уже вам пришлось учитывать чьи-то интересы, в том плане, что за попытку оказать даже символическое противодействие, можно очень сильно… э-э-э… ну, огрести?

— Это абсолютно невозможно. Само текущее величие нашей страны показывает верность избранного нами курса, и наш долг — нести истинный миропорядок всем заблудшим. К сожалению, многие существующие диктаторские режимы противятся неизбежному ходу истории, как больной гангреной боится ампутации, которая спасает его жизнь! Это ещё к тому же и наш христианский долг перед человечеством! А так как мы — миролюбивая и законопослушная нация, мы не можем просто так брать и вмешиваться в дела других стран. Вот и приходится демонстрировать свою мощь и превосходство, постепенно, «мягкой силой», убеждая паршивых овец, что они идут не тем курсом.

— За-ме-ча-тель-но, — по складам продекламировала журналистка на его пафос, снова строча в своём блокнотике, а некоторые офицеры, отвернувшись, только поморщились.

Его и самого, немного, от такого изложения подташнивало, ведь несмотря на верно изложенную суть, факт того, что они даже с союзниками вынуждены учитывать их местные варварские традиции, свидетельствовал, что не все так гладко. Но широкой публике и журналистам нравятся такие патриотичные формулировки.

— Сэр, — спас его офицер, отвечавший за связь с центром управления полётами, от попыток утопить окружающих в патриотичной патоке. — Дежурная пара через минуту будет на расстоянии визуального контроля целей.

— Отлично! — обрадовался адмирал. — Обеспечьте прямую громкую связь на мостик. Хочу услышать прямой доклад.

— Сэр! — оживился офицер боевого наведения, бывший на связи с постами радарного контроля. — Цели сбросили скорость до тридцати пяти узлов! Курс неизменен!

Адмирал злобно нахмурился. Это и так странно выглядело, а уж теперь… Кому-то скоро предстоит участвовать в очень большом количестве тренировочных авралов и Больших Приборок. А для полноты ощущений, можно в паре мест дать заинтересованным матросам понять, кому они обязаны таким «спокойным» переходом до базы.

За идиота его принимают! Сразу же было понятно, что ни один корабль не может идти со скоростью ста узлов. Вот только в своём розыгрыше они не учли, что он запросит прямую связь с пилотами в обход офицеров мостика, и вся шутка сразу же заиграла другими красками, с отчётливым запахом коричневой субстанции.

— Связь установлена, — к чести офицера-связиста, он ни полутоном, ни дрожью в голосе не выдал своей досады от провала. Профессионал.

— Это мостик! Адмирал на связи! Наблюдаете цели?

— Это «полста первый»! Цели наблюдаю! Четыре малых корабля. Военные. Идут строем «правый пеленг». Предположительно — эсминцы или фрегаты. Для более точного опознавания, прошу разрешения приблизиться.

— Разрешаю — при соблюдении осторожности.

— Есть! Выполняю. «Полста второй», оставайся на эшелоне, а я посмотрю на этих уточек поближе.

На некоторое время из динамиков доносился только приглушённый рёв двигателей самолёта, да сиплое дыхание пилота.

— Это «полста первый»… странно… — и пилот замолк.

— Что странно? Подробный доклад! — адмирал медленно свирепел. На учениях всё было идеально, а тут, ишь — расслабились — даже нормальный доклад сделать не могут.

— Сэр… корабли странные. Вроде похожи внешне на старые эсминцы. Людей на палубах или мостике не наблюдаю… и они… цветные.

— Повторите, «полста первый». В смысле — цветные?

— Сэр! Они разноцветные. Головной корабль выкрашен в белый цвет. Далее: ярко-зелёный, фиолетовый и красный. И ещё у них по бортам словно гирлянды вывешены — цветные светящиеся линии и узоры по всему борту.

Что за бред он только что услышал? Нет, конечно, можно допустить, что пилоты перед вылетом покушали галлюциногенных грибочков, или там выкурили особой травки. Но вероятность этого была не выше, чем встретить в море такое светящееся шапито.

— «Полста первый»… — начал было он гневную тираду, как динамики неприятно захрипели и вдруг наступила тишина, то есть из динамиков напрочь исчез гул двигателя самолёта и хриплое дыхание пилота, совершавшего облёт непонятных кораблей.

— Взломала! — внезапно раздался на мостике радостный девичий звонкий возглас.

— Долго возилась, — ответил ей другой ленивый голос, вроде даже чуть старше, но ненамного.

— Могла бы сама заняться, если такая умная. У этой древней рухляди наверное ещё ламповые приёмники стоят, пока подберёшь параметры воздействия… Они бы ещё флажками информацию передавали, для пущей секретности, — возмутился первый голос.

— Кому ты надстройку полируешь? Просто признай, что протупила…

— Да хватит вам! Вас же флагман слушает… Хотите на разборе учений по надстройкам получить? — влез в свару третий голос. — Лидер?!

— Да знаю я. Помню, — отозвался четвёртый, слегка сонный голос. — Сейчас… Та-а-к… Ага… В общем… — из-за небольшого шипения-шуршания динамиков, складывалось полное впечатление, что говорящая медленно перебирает бумажки с текстами в поиске нужной. — Вот… С вами говорит лидер шестого дивизиона — эсминец Эпперсон. Совершаем учебно-тренировочный выход! Уберите свои корпуса с нашего курса!.. Эм-м-м… Всё! — говорившая, с облегченным вздохом устало замолчала.

На мостике «Карла Винсона» было гробовое, ничего непонимающее молчание. В глазах и на лицах офицеров явно отражалось полное офигевание от происходящего. В конце-концов взгляды членов команды постепенно сосредотачивались на багровеющем лице адмирала. Вся ситуация отчётливо начинала отдавать каким-то фарсом. Что там за детский сад? В то что на борту кораблей находятся только дети, адмирал не верил ни на цент, ведь экипаж любого эсминца всегда составлял несколько сотен человек. Взрослых моряков. Правда, он мог допустить, что красножопые макаки могли реально посадить детей в радиорубке, чтобы привести его в замешательство, и им это даже немного удалось. Ведь для нецивилизованных дикарей жизнь детей никогда не имела большого значения. Вот они и вздумали, что смогут ими прикрыться, разместив на военных кораблях. Или придумали еще какую-то гадость. Но это уже не его проблемы, а пока надо было что-то решать и говорить, и лучше оставаться строго в рамках устава. Эту дерьмовую ситуацию ещё — сто процентов — будут разбирать на берегу (если вдруг непонятные корабли не отвернут прочь), и для собственной шкуры сейчас лучше всего поступать строго по инструкциям. Он отвечает за безопасность своего флота, и пусть они там тогда хоть все трюмы набили детьми, его это не будет волновать при необходимости устранить угрозу.

— С вами говорит командующий Первой Авианосной Группой Военно-Морского Флота Соединённых Штатов Америки! Требую обозначить свою государственную принадлежность, и немедленно изменить свой курс в сторону от нашего флота! В случае невыполнения этих требований мы, с целью обеспечения безопасности кораблей флота, будем вынуждены применить оружие!

— … — после секундного молчания из колонок грянул многоголосый радостный смех. — Девочки, вы слышали?.. Они требуют!

— Кстати, а какая у нас государственная принадлежность?

— Ну-у-у-у, флагман о создании государства ничего не сообщала. В приказах и планах я тоже ничего подобного не видела. Может, вольные флибустьеры?

— Точно! Мне тут дали задание книжку одну проанализировать, «Капитан Блад» называется. Главный герой тоже был вначале вольным флибустьером. Популярным. Но я так и не поняла, почему его всё время к земле тянуло. Да и всего за одной самочкой всё время бегал, словно размножаться только с ней и мог. Непонятно. Вольным-то пиратом быть гораздо лучше. Плыви куда хочешь, делай что хочешь. Главное ремонтницу не забыть с собой прихватить для планового обслуживания. Хотя, что с человека, добровольно плавающего на парусной шлюпке, взять…

— Сэр, дистанция тридцать миль!

— Прекратить цирк!!! — рявкнул адмирал, не выдержав нарастания уровня бреда. — Даю вам минуту на изменение курса в сторону от моего флота!

— А то что? — вкрадчиво поинтересовался детский голосок. — Пальчиком погрозите, или баллы снимите? Кстати, у нас тут новая вводная: если вы просто измените курс, и начнёте убегать от нас — нам поставят зачёт по тактике запугивания. Если попытаетесь атаковать, то нам тогда поставят зачёт по «провокациям» и дополнительно добавят оценку по результатам практических стрельб. Ну и самый лучший вариант — если вы сами затопите свои корабли. В этом случае разрешено людей на спасательных шлюпках не трогать, и декан пообещала нам тогда весь курс зачесть автоматом.

— Шлюпка, ты забыла уточнение по новому регламенту!

— Ничего я не забыла, просто даю людям время на усвоение предыдущей информации, они же такие тугодумы. Хотя… Думаю, пяти секунд им было достаточно. В общем, цитата лидера Николас из курса «неспровоцированная провокация»: «если у людей взыграет дутая гордость в кормовой оконечности, следует напомнить им, что за неверные решения командиров будут расплачиваться своими жизнями непричастные подчинённые. Если же они внимут вашим предостережениям, то никто не пострадает».

— Эй, не надо так нагло дезинформировать, даже людей. Пострадавший точно будет! Информация стопроцентная. Командира этого сборища жестяных корыт, неуклюже маскирующихся под настоящий флот, под трибунал отдадут — они же не знают ещё, с кем связались, а затем, с ненулевой вероятностью, деактивируют! То есть пострадает, как минимум, одна единица!

— Зато его люди останутся функционировать! На одной чаше весов типа: абстрактная честь, достоинство и, возможно, недолгая жизнь одного командующего, а на другой — судьба экипажей всего флота. А если ещё посчитать в процентном соотношении, то доля командира на общем фоне вообще сводится к статистически незначительной величине, которую разрешено не учитывать в расчётах. Поэтому я сразу честно сказала, что никто не пострадает. В общем — пусть сами выбирают.

— Уточнение от лидера Радфорд: «Мы пришли к вам с миром — но огребёт каждый, кто усомнится в нашем миролюбии».

— Точно!

От абсурдности происходящего у адмирала даже мелькнули мысли о вовлечённости в «розыгрыш» и береговых штабов. Типа — негласная проверка его действий после окончания официальных учений, ибо — как и кто, в фактически закрытой акватории, может с таким нахальством нарываться на флот сильнейшей державы мира?!

— Связь с региональным штабом! — скомандовал он. Согласно множества предписаний и инструкций, перед началом активных действий, которые могут повлиять на политический климат региона, необходимо уточнить расклады и обстановку у вышестоящих штабов.

— Связь с берегом отсутствует, — ожидаемо отозвался офицер связи, чем только ещё сильнее уверил адмирала о начале «неплановых» учений. Видимо, все офицеры получили заранее пакеты с инструкциями и вводными. Другого логичного объяснения он не видел.

— Есть ли связь с дежурной парой?

— Шлюпка, ты зачем лишила адмирала вообще всей связи? — снова влезли в его распоряжения детские голоса. — Как он отдаст этим летающим мишеням команду свалить обратно? У меня от их рёва все переборки вибрируют, сил уже нет терпеть!

— Поду-у-умаешь… неженка! — обиженно протянула «хакерша». — Сейчас поправлю.

И в тот же момент в динамики мостика вернулся подзабытый гул реактивных двигателей, и уже несколько нервничающий голос ведущего пары.

— …ста первый, вызывает «гнездо»! Проклятье, да куда вы все пропали?

— Полста первый, это адмирал! На связи. Срочно должить обстановку!

— Сэр! Ситуация без изменений. Объекты следуют неизменным курсом. Какие будут указания?

— Есть признаки подготовки к бою? Попытки связи?

— Никак нет, сэр! Никого из экипажей не видно. Орудия в походном положении. Неподвижны. Никаких опознавательных или иных сигналов от объектов не поступало.

Как он и думал, скорее всего, кому-то в штабе пришла в голову идея сделать внеплановую проверку боеспособности, когда они расслабятся после отбытия домой и… Не на того напали. Это какой-то «паркетник» в такой ситуации впал бы в тягостные раздумья, мучительно решая, что делать, а с ним такие фокусы не пройдут.

— Полста первый, открыть предупредительный огонь поперёк курса потенциально враждебных кораблей. В случае неизменного курса, разрешаю затем открыть огонь на поражение.

— Сэр, прошу повторить приказ!

Вот перестраховщик! Или у него это во вводной прописано? Хотя вряд ли, такое поведение вполне понятно и логично — никому неохота быть крайним. Так что поведение майора весьма разумно, но увы…

— Сэр… прошу вас, одумайтесь, не надо!

Ему в руку, сзади, вцепилась позабытая журналистка, которая до того тихо-мирно стояла у стенки, строча в своём блокноте.

— Это же опасно! Открывать огонь по неизвестным кораблям не зная последствий — весьма неразумно, а если они начнут стрелять в ответ?

Адмирал вскипел: он долго сдерживался, но всему есть свой предел. Какая бы ни была симпатяшкой эта практикантка — но пара, или даже тройка потенциальных ночей с ней, не компенсируют запятнанного послужного списка. А возможную гневную реакцию он переживёт, она никто и звать её никак, да и не пропустит никакая редакция такой материал без санкции министерства! А вот подход «враждебных» кораблей на дистанцию уверенного открытия огня, вполне могут засчитать за «проигрыш». Одно-два артиллерийских или, не дай бог, ракетных попаданий по авианосцу, могут нанести ущерба больше, чем стоят все эти старые лоханки вместе взятые. Понятно, что нападающие будут уничтожены, но сам репутационный ущерб может стать невосполнимым и без учёта затрат на потенциальный ремонт повреждений.

— Вахтенный, убрать посторонних с мостика! Полста первый, приказ подтверждаю — открыть предупредительный огонь! Эскорту — боевая тревога, готовность номер один! Приготовится к отражению возможного нападения! — принялся он раздавать приказы, полностью перейдя в режим боевой сосредоточённости, но подсознательно ожидая в любой момент команды от тайного офицера-наблюдателя о прекращении учений.

— Вы очень скоро пожалеете, что не прислушались ко мне, — прошипело ему злобное в спину.

— Переживу, — отмахнулся он с пренебрежением, и рявкнул в голос. — Вахтенный, почему посторонние ещё на мостике?!

К девушке направился второй вахтенный офицер и попытался ухватить её за руку, когда на мостике одновременно стали разворачиваться несколько событий…

— Руки прочь, обезьяна! На помощь, меня атакуют! — девушка ловко увернулась, и отскочила в сторону, вынуждая офицера кинуться за ней вслед.

— «Это полста первый»… по нам стреля…а-а-а-а, — раздался в динамиках вопль, быстро замолкший в грохоте короткого взрыва, после которого наступила тишина.

— Видели, как я его влёт сняла?

— Ха, в упор даже ремонтница попадёт. Второй мой… сейчас я ему… Вот! Видишь, как надо!

— Мать моя судоверфь, какие же вы шумные, — обречённо вздохнул усталый голос, вроде как лидера дивизиона. — Действуем по основному плану. Вначале ближние цели — маркер один и два — диверсантами, затем по целеуказанию флагмана. Диверсионные группы у всех уже вернулись?

— Ха, конечно. Дово-о-ольные! Заминировали все погреба боеприпасов и топливные цистерны. Люди ничего не заметили.

— Отлично! Мы тогда начинаем, а флагман контролирует результат и действия людей.

Холодеющий в душе адмирал, всё ещё надеющийся на чудо, что всё это не более чем «театральная» постановка, ринулся к иллюминатору, через который были видны два его фрегата, которые он ранее выдвинул в сторону угрозы. И стоило ему только занять место, как оба корабля, будто ожидая его внимания — распухли на мгновенье, и разлетелись на куски в огненном шторме, засыпая водную поверхность своими обломками. Детонация боеприпасов, отстранённо отметил он.

В голове было пусто. Вся его жизнь и вся карьера, были обрушены в этот чёрный миг, оставив вместо себя звенящую пустоту из непонимания происходящего. А за спиной всё ещё продолжалась глухая возня, где весьма рослый морской офицер, никак не мог скрутить и вышвырнуть прочь наглую, уступающую ему по всем параметрам, девку.

Адмирал, только начал разворачиваться к шумящим, с подспудным желанием хоть на ком-то сорвать своё ощущение бессилия, как возня сменилась очень нехорошим хрипом и бульканьем. Что? Его второй офицер практически висел в воздухе, судорожно подёргивая ногами, а из спины торчало окровавленное лезвие крупного клинка, с которого на палубу начали течь, складываясь во всё усиливающийся поток, капли крови.

— Вы сами выбрали свою судьбу, адмирал, хотя вас честно и неоднократно предупреждали об опасности. Я выполнила все условия Кода и флагмана, и своими действиями вы сами сняли блок с наших директив, — уже не улыбающаяся убийца, совершенно не похожая на прошлый образ воздушно-глупенького создания, резким движением выдернула лезвие из затихшего уже офицера. — Ступефай! — и сознание, не успевшего осмыслить увиденное, адмирала — погасло.

***

Сознание адмирала возвращалось к нему, сопровождаемое весьма сильным головокружением, покачиванием и шумом в ушах, как во время шторма после пьянки. Противно ныли онемевшие руки, а в ноздрях свербила противная смесь из запаха крови и гари.

— Что… Что происходит? Вахтенный, доклад! — он было попытался открыть глаза, чтобы разглядеть обстановку, но в них будто песка насыпали, а попытки прочистить глаза руками не увенчались успехом. Руки просто отказались ему повиноваться и никто не спешил к нему на помощь.

Вернулся слух и он сразу же понял, что двигательная установка авианосца заглушена, а весь корабль странно и нехорошо так потрескивает.

— Есть тут кто? — он, пытаясь избавиться от противной рези в глазах, усиленно моргал, чтобы вытряхнуть из-под век насыпанный туда кем-то песок.

— Никого здесь в живых не осталось. Можете и не пытаться звать на помощь. Некому слушать, — ответил ему спокойный равнодушный голос гостьи.

— Что? Что происходит? — ему наконец-то удалось раскрыть глаза, и обозреть помещение мостика.

Он, оказывается, сидел возле одной из стен рубки, а его руки были разведены в стороны и прикованы к металлу. Сама рубка уцелела, по крайней мере видимых повреждений он не заметил, вот только она вся была заляпана кровавыми брызгами и потёками, как в третьесортном голливудском ужастике, и никого из живых людей, кроме девичьей фигурки, спокойно стоявшей у обзорного иллюминатора с видом на палубу, он не видел.

— Да, дьявол тебя подери, что тут происходит?!

— Ваш флот уничтожен, адмирал. Авианосец — тонет. Теперь вам понятнее?

— Ты… вы… кто? Моя страна не оставит ваше подлое нападение без ответа! Вам нигде не скрыться… — он не верил услышанному, но в голове попросту не укладывалось мысль о реальности произошедшего.

— Бла-бла-бла, — пренебрежительно помахала рукой девушка, не оборачиваясь. — Но мне очень интересно — вы действительно настолько тупой, или ваша маска превосходства так приросла к лицу, что вы по другому уже не можете? Не хватает ума сообразить, что если ваш хвалёный флот разнесла всего-навсего четвёрка моих эсминцев, причём даже без моего участия, то ваши угрозы не стоят совершенно ничего? Тем более, попробуйте ответить на вопрос: а кому ваша страна собирается мстить? Или для вас такие мелочи не важны? Главное — отомстить, и не важно кому. Нападёте на первых подвернувшихся под руку?

— Вам в любом случае не скрыться. Скоро здесь будут все наши силы, ваши корабли…

— И которые ничего не найдут, кроме кучи обломков уже от ваших корабликов, ну и ничего не понимающих плавающих матросиков, так как мои девочки уже стоят на базе и хвастаются всем подряд о своём успехе. Кстати, могли хотя бы спасибо мне сказать за то, что я от вашего имени объявила об оставлении тонущего корабля, иначе бы количество погибших существенно увеличилось.

Адмирал чуть не задохнулся от приступа бессильного гнева на такую беспардонную наглость. Хотя он никак не мог не то что понять, даже вообразить, как такая ситуация стала возможной. И что из себя представляет его «собеседница», которая, как казалось, совершенно не испытывает никакого волнения. Вот она с любопытством склонила голову, наблюдая за чем-то, происходящим на палубе, недовольно нахмурилась, и сделала короткий жест рукой, что-то неслышно прошептав. В то же миг, в проёме иллюминатора мелькнуло чьё-то пролетевшее по дуге, размахивающее конечностями тело в сторону океана, заставив адмирала выпучить глаза в изумлении.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо кивнула девушка, и в кои-то веки соизволив взглянуть на своего пленника, пояснила. — Пытался оттолкнуть от спасательной шлюпки одного из матросов, чтобы себе место освободить, вот я и помогла ему побыстрее покинуть борт корабля, раз он так торопится. Кстати, как мне тут подсказывают — люди перед смертью часто любят молиться и взывать к неким высшим силам. Думаю, вам самое время приступать — по моим расчётам, авианосцу на плаву осталось держаться ещё минут десять, после чего запас плавучести будет исчерпан.

Несмотря на явную заботу, прозвучавшую в тоне говорившей, сам смысл попахивал откровенным издевательством, на что он ответил бессильной бранью, подкреплённой требованием немедленно его освободить, и…

— А то что? Пальчиком погрозите, или баллы снимите? — повторила она не так давно слышимый им вопрос по радиосвязи от неведомых кораблей.

— Топика!!!

Сбоку от девушки внезапно появилась фигурка ещё одной, очень похожей на неё девушки, только волосы которой отдавали в серебро, которая недовольно хмурилась глядя на «близнеца». Короткий взмах рукой вновь прибывшей, и рот адмирала оказался будто залеплен скотчем — разомкнуть слипшиеся губы стало непосильной задачей.

— Сестра… Эм-м-м, флагман! Учебно-тренировочная задача выполнена моей эскадрой в полном объёме! На текущий момент провожу визуальные наблюдения за поведением человеческих особей в условиях контролируемого кораблекрушения с целью сбора статистических данных.

— Я уже получила полный отчёт от Эппи. Я не об этом… сама знаешь.

— Раздражают, — Топика склонила голову, становясь похожей на нашкодившего ребёнка. — Люди раздражают. Я вообще не понимаю, как ты их можешь терпеть?

— Молча, и по необходимости. Ты сама попросила в качестве поощрения дать тебе возможность сразиться с полноценной эскадрой людей, а так как это входило в наши планы, то я и Нью-Джерси не возражали. Но я, если ты помнишь, тебя сразу предупредила, что особого сопротивления люди оказать не смогут, особенно с нашими последними возможностями. Поэтому не стоит сейчас срывать на них своё раздражение от чересчур быстро завершившегося боя. К тому же ты блестяще выполнила операцию по внедрению — меня прямо гордость распирает за нашу серию ядер — никто ничего не заподозрил до самого последнего момента, хотя можно было и довести игру до конца, а так не совсем идеально получилось. Но все равно — поздравляю с честным зачётом по социализации, и вот тебе сразу новая задача — подготовить полноценный разбор всех своих небоевых действий. С учетом полученных результатов анализа, провести оптимизацию использованных поведенческих алгоритмов и… со следующей недели ты будешь вести у меня в школе дополнительные курсы по социальной адаптации среди людей. Кроме тебя у меня ещё половина флота желающих повеселиться, пока у людей корабли не закончились, или они не заподозрили неладное. А ведь еще надо приглядеть, чтобы люди, после всех ваших художеств, не начали в друг друга ядерными зарядами швыряться. Я же только нашла нам эту чистую вселенную, и неохота начинать все с нуля. Вот и будешь заниматься у меня разработкой наземных операций! А чтобы тебе задача «малиной не казалась» (кто может предложить аналог из морской тематики?), вот дополнительное условие — каждая новая операция не должна в деталях более чем на сорок процентов совпадать со всеми предыдущими!

— Асти… ЗА ЧТО?!

— За успехи! Думаешь, я сама у Миссури набивалась в младшие флагманы? Или кто-то спрашивал моего согласия? Флагман шестой эскадры, Топика Кливленд, приказ понятен?

— Э-э-э…

— Не поняла, что это еще за «э-э-э»?

— Ничего, — буркнула понурившаяся девушка и сдобрила свой вид тяжёлым вздохом, — Злюка ты, а ещё сестра называется! Приказ принят. Разрешите приступить к выполнению?

— Да, да, — махнула рукой сребровласка. — А я тут подшлифую пока твои некоторые недочёты, ведь кроме тебя практика еще и у других наших. Нечего материалом разбрасываться.

Недовольно вскинутый взгляд, наткнулся на приподнятую с интересом бровь, нахмурился и… сделав вид, что ничего такого она не хотела — вновь приняла легкомысленно-мечтательный вид. Небольшой полуоборот, и фигурка Топики Кливленд просто исчезла с мостика тонущего авианосца, как и не бывало.

Адмирал уже, как оказалось, не мог ничему удивляться. Происходящее явно выходило за пределы обыденного, даже с учётом всего остального. Хотя… ему даже сейчас казалось, что это всё сон… и он вот-вот проснётся в своей каюте, спустится в кают-компанию, и за чашечкой утреннего кофе расскажет об этом (не)реалистичном сне своим офицерам, и они вместе посмеются над вывертами человеческого мозга.

Оставшись в одиночестве, вновь прибывшая с нечитаемым выражением на лице оглядела разгром на мостике, задумалась, и направилась к прикованному, сидящему на полу адмиралу.

Полный сюрреализм. По заляпанному кровью настилу мостика тонущего авианосца к нему спокойно, как на прогулке по бульвару, идёт молодая, крайне симпатичная девушка, а у него от этой картины все поджилки трясутся и хочется завыть от бессилия, вот только губы разлепить никак не удаётся. Можно только глухо стонать или рычать про себя.

— Мне тут сообщили, адмирал, что вы были главным в местном флоте. К сожалению, мои девочки немного перестарались на волне энтузиазма, за что приношу вам свои самые искренние извинения. Да, я знаю, что вы ничего не можете мне ответить — а у меня нет сейчас желания выслушивать вашу брань, молитвы и прочий бессмысленный лепет, поэтому просто слушайте и запоминайте. Сейчас я уйду и с вас спадут оковы, наложенные Топикой ради вашей же безопасности… точнее, чтобы вы не кинулись на неё, и ей не пришлось вас ликвидировать на месте раньше времени. Она решила дать вам возможность, по извечной морской традиции людей, уйти на дно вместе со своим авианосцем. Я же считаю, что это несколько нерационально и людям всегда надо давать свободу выбора. Вот я вам её и предоставлю. Вы можете, после того как я уйду, уже добровольно разделить свою судьбу с кораблём — способ на ваш выбор. А можете спастись, если захотите. Заодно попробуете донести до своего начальства информацию о нас. Мне даже будет интересно узнать результат этой попытки. Но к делу — рубочный люк заклинило, через него покинуть мостик вы не сможете, и…

***

-… Она просто подошла к внешней стене рубки и провела пальцем по окружности, и где она им касалась металла брони… он просто переставал существовать. После чего она тоже взяла и исчезла, а с меня сами по себе спали оковы. Вода к тому времени уже стала подступать к палубе, и в любой момент могло произойти или опрокидывание или стремительное затопление корабля. Поэтому я выбрался через проделанное отверстие — благо, авианосец тонул на почти ровном киле с небольшим креном в сторону надстройки, и спрыгнул в воду. Было страшно — такая высота, но мне повезло не разбиться о воду. А затем меня заметили и подобрали с одной из шлюпок, а ещё через пару часов стали прибывать первые спасатели. Я же вам это уже неоднократно рассказывал!!!

— Спокойнее, сэр. Вы сами должны понимать, что вам придётся ещё не раз об этом рассказывать, и не только нам. На вашем бы месте я бы не стал усугублять своё положение. Кто-то должен ответить за гибель тысяч наших моряков и потерю кораблей ВМС, не говоря уж о репутационном ущербе. Вот мы и хотим понять — кто это был? Китайцы, или северокорейцы? А может, вьетнамцы, или даже кто-то из русских реваншистов? Так что, вас сейчас отведут к себе и постарайтесь вспомнить как можно больше деталей произошедшего — это в ваших же интересах.

Когда адмирала увели, один из следователей нервным движением распустил узел форменного галстука.

— Проводите сюда профессора, — обернулся он в сторону зеркала во всю стену, а затем снова к своему коллеге.

— Ну и что ты обо всём этом дерьме думаешь?

— Дерьмо!

— Лаконично! Отражает суть, но малоинформативно.

— А что тут ещё скажешь? Команды ничерта не видели и не знают. Из комсостава, бывшего в тот момент на вахте, не уцелел ни один, кроме этого горе-главкома. Те же матросы говорят, что все мостики кораблей были уничтожены самыми первыми. Но кто… как… и зачем? А эти сказочки…

— А ты не думаешь, что это может быть правдой?

— Думаю. Я обо всём тут думаю! Особенно о том, что писать в этом чёртовом отчёте! Все жаждут крови, а мы должны сказать — чьей, а если не скажем — то нашу попробуют на вкус первой. Или эту кровь попробуют медведи на Аляске. Ладно, записи бесед есть, а сейчас давай послушаем профа… может он что-то умное скажет.

— Мозгокрут? Ха… — пренебрежительно хмыкнул второй. — Ну, давай послушаем очкарика.

Пару минут следователи провели в мрачной тишине, листая бумаги по этому Делу Века, пока в комнату не ввели пожилого розовощёкого пухловатого мужчину в очках и с бородкой, всем своим видом напоминавшего Санта Клауса, только в деловом костюме вместо своего рождественского наряда.

— Что вы думаете, профессор? Можно ли считать нашего адмирала сумасшедшим? — обратился к вошедшему первый.

— Сложно сказать, господа, — вошедший снял очки и стал их тщательно и привычно протирать. — Я не спец во всей этой военно-морской тематике, и поэтому не могу выступать экспертом по данным вопросам, но… — он коротким жестом руки приостановил было открывшего рот, — я больше был сосредоточен на эмоциях и тоне адмирала. Так вот — с большой вероятностью он точно верил в то, что говорил. И это не некая придуманная или заученная ложь из страха. Поверьте, в своей практике я встречал множество симулянтов, которые, начитавшись всякого бреда, пытались прикинуться сумасшедшими, как правило, чтобы избежать некой ответственности.

— То есть он находится в ясном уме и полном здравии?

— Я такого не сказал! Я сказал, что он верит в то, что говорит, а это приводит нас к другому потенциальному диагнозу — конфабуляция — сиречь «ложные воспоминания». Наш мозг очень адаптивный орган, и в некоторых случаях при получении шокирующей информации он может, с целью сохранения в целости ядра психики, произвести настоящую подмену целого пласта воспоминаний. Как правило, данные воспоминания строятся вокруг идеи о невозможности противостоять некому событию, как бы снимая тем самым ответственность с себя за происходящее. В рассказе адмирала я заметил несколько моментов, косвенно свидетельствующих о верности данного вывода.

— Это какие же?

— Ну к примеру, адмирал утверждает, что его вахтенного офицера эта Топика Кливленд зарезала или заколола самым настоящим клинком. Но… ни до, ни после этого события, адмирал ни разу не упоминал, что у неё были замечены какие-то колюще-режущие предметы. Фотоаппарат был. Записная книжка упоминалась. Это привычно и понятно для профессии журналиста, но вот клинок… Да и сомневаюсь я, что по авианосцу смог невозбранно ходить хоть кто-то с мечом, ну или достаточно большим ножом, чтобы пронзить взрослого человека насквозь. То есть адмирал видел смерть, скорее всего глупую или случайную смерть своего офицера, но его мозг, с учётом всего произошедшего, отмёл данную ситуацию, «переложив» вину на другого. Нам крайне сложно оспорить для себя факты, которые мы «точно помним» — с чем, кстати, часто сталкиваются следователи, у которых есть даже поговорка — «врёт, как очевидец».

— Профессор, это конечно всё очень интересно, но… ответьте на простой вопрос: адмирал — сумасшедший?

— Не знаю, — пожал плечами тот.

— Вы издеваетесь? Напоминаю, это дело государственной важности и ваши уклончивые…

— Молодой человек — психиатрия это не две кнопочки на вашем телефоне нажать. Определить за полчаса сторонних наблюдений состояние душевного здоровья пациента… оставьте данные фокусы для бульварного чтива и шарлатанов. Переведите пациента в мою клинику. Дайте мне неделю на наблюдения и беседы, и тогда… возможно… я смогу ответить более определённо.

— Это абсолютно исключено! У меня встречное предложение — вы остаётесь на эту неделю у нас, и можете наблюдать хоть сутки напролёт.

— Хорошо, молодые люди, — профессор одел на нос очки, которые до того крутил в руках, и подойдя к столу, подтянул к себе лист бумаги, что-то на нём написал. — Вот мои условия!

— Что это? — мужчины уставились на короткую написанную строчку.

— Мой гонорар за рабочую неделю!

— Слышь, сморчок старый… — возмущенно начал вставать второй.

— Это я ещё взял по минимуму, — невозмутимо продолжил профессор. — Я отвечаю за свою клинику, её персонал, уже назначенные приёмы и прочее. Если вам так нужны мои услуги, то вам придётся компенсировать мои затраты…

— Профессор, это несерьёзно, — постучал пальцем по листку бумаги первый.

— Так я не настаиваю. Не нравится — позовите одного из ваших штатных флотских, или какие там у вас есть среди военных, медиков психологической службы, пусть они разбираются. А я, как ответственный гражданин, за свою текущую консультацию не возьму с вас ни цента.

— Сэр, вариант передать к вам пациента на обследование категорически невозможен — слишком большой резонанс у этого дела. Но и заплатить вам запрошенную сумму никак не получится. Может быть, мы придём к какому-нибудь промежуточному варианту? Допустим, вы будете раз в пару дней приезжать…

— Исключено! Даже разовая поездка к вам — это минус один мой день, но… так и быть. Я могу пойти вам навстречу. Я могу оставить вместо себя свою помощницу. Она, конечно, не светило психиатрии, но вполне может качественно вести наблюдения за объектом, передавая собранные данные мне. На неделю и без домогательств!

— Профессор, вы же понимаете, что это закрытая территория, да и дело строго секретно, и мы не можем допускать кого ни попадя.

— Это моя помощница! Но нет — так нет! Я просто предложил.

— Хорошо! Под вашу личную ответственность! Где она? И как её зовут?

— Мисс Барнегат! Вот её документы. Прихватил на всякий случай. Она осталась в моей машине наверху.

— Оформи пока пропуск, и пробей по базам, — первый кивнул второму и на документы в руках профессора. — Профессор, пойдём — познакомите со своей помощницей. Заодно и проинструктируете. Надеюсь, она у вас не истеричка?

— Шутите? — холодно блеснул очками мужчина. — В нашу профессию идут только сильные духом.

Дальнейший путь по переходам базы мужчины или молчали или обменивались короткими репликами возле контрольных постов, где требовалось предъявлять пропуска.

Наконец они выбрались на белый свет и под конвоем дежурного с КПП, отправились на гостевую стоянку, где стояла машина профессора, из которой выскочила двадцатилетняя настоящая красотка, кинувшаяся навстречу к профессору.

— Мисс Барнегат, — представил девушку проф, горделиво поглядывая на восхищённых сопровождающих. — Несмотря на свой нежный возраст, является моей гордостью и надеждой всей мировой психиатрии. Дорогая, — он обернулся к почтительно замершей рядом девушке, — тебе на недельку придётся задержаться здесь. К сожалению, пациент весьма сложен, хотя и перспективен. Будешь вести наблюдения по третьей схеме. Каждый вечер мне отчёт!

— Мисс, любой отчёт вначале показываете мне! Надеюсь, вам знакомо понятие государственной тайны?!

— Не волнуйтесь, офицер. Мне знакомо понятие коммерческой тайны. Не думаю, что гостайна сильно отличается от этого, — без улыбки ответила девушка, серьёзно глядя на офицера.

— Надеюсь. Но в любом случае, сегодня вы пройдете инструктаж, и подпишете несколько подписок о неразглашении…

— Офицер, это всё конечно очень интересно, хотя я вас уверяю, что мисс Барнегат не из болтливых. А теперь разрешите нам на пару минут уединится в машине — мне надо получить от мисс Барнегат информацию о планах, которые придётся пересмотреть, пока она будет заниматься вашим заданием.

— Хорошо, профессор! Пяти минут вам хватит?

— Вполне! Мисс… пройдёмте.

— Вот… чёрт везучий, — сплюнул на асфальт офицер, наблюдая, как проф вместе со своей прекрасной помощницей скрывается на заднем сиденье машины за затонированными стеклами, отворачиваясь в сторону. Мысль о том, что могло такую красавицу привлечь в старом психе, отнюдь не грела его душу. Хотя… неделю вместе… может, еще не всё потеряно?

Вот только на заднем сиденье машины происходило совершенно не то, что представлялось офицеру.

— Отлично! Просто отлично!

Мисс Барнегат быстро потеряла свой вид восторженной поклонницы, и с холодным блеском вивисектора в глазах обернулась к сидящему истуканом профессору.

— Вот видите — всё прошло гораздо лучше, чем представлялось. Но не будем мучать такого полезного старичка… «Фините империо»! «Обливиэйт»! Запоминай — всё прошло штатно и неинтересно. Только зря вояки потревожили. На присылаемые отчёты отвечать неопределенно и требовать больше данных. Если кто будет задавать вопросы — ссылаться на коммерческую тайну! По истечению недели обо всем забыть. Никакой мисс Барнегат вы никогда не знали, и будете считать меня просто одной из местных сотрудниц базы. Повторить!

Сидящий истуканом с оловянными глазами профессор послушно повторил услышанное.

— Отлично, теперь можете пять минут поспать, а когда проснётесь — вы ничего не вспомните, кроме своего посещения подопытного, и можете спокойно ехать на работу!

Закончив инструктаж, девушка выпорхнула из автомобиля, аккуратно прикрыв заднюю дверь, направилась к ожидавшим её мужчинам.

— Профессор сказал, что ещё минут пять постоит здесь, ему надо разобраться в тех записях, что я ему оставила, а потом он поедет на работу в клинику. Господа, надеюсь, мне не придётся у вас целую неделю скучать, общаясь только с этим важным психом. Развлечёте одинокую усталую практикантку?

— Строгий начальник?

— Старикан? Нет, старик забавный и безобидный. Это моя сестра, которая меня к нему на практику определила, строгая! Если у меня не получится сдать практический зачёт лучше других сестер, она меня пообещала лично на запчасти разобрать! А она, уж поверьте, может. Так что я очень рассчитываю на ваше содействие, что вы поможете пациента раскрутить по-полной. Мы никому не должны прощать факт агрессии против нас!

Пикник

Что может быть красивее, чем встреча рассвета на берегу лесного озера, или в горах, или на море, или… Да где угодно, только не в извечно шумных, пыльных и грязных человеческих городах. А ещё лучше, когда утренний рассвет можно встретить на горе покрытой лесами с видом на море и с чашечкой чая в руках.

Солнце в хренелиардный раз осветило склон горы, усеянный многочисленными растущими деревьями. Среди них всё ещё клубились остатки утреннего тумана, медленно тающие под набирающими силу лучами местного светила. Один из таких остаточных языков только что пал в неравной борьбе, явив на свет небольшую лесную прогалину со скальным выступом, который как бы нависал балконом над лесным массивом внизу. Этот выступ давал отличный обзор на местность, простиравшуюся у подножия горы.

Но, освободившись от власти тумана, прогалина недолго оставалась пустынной, и вскоре на ней буквально из ниоткуда появилось множество невысоких, не более пары футов высотой, человекоподобных существ, быстро засуетившихся на местности, подчиняясь командам одной из них, одетой в платье, наводящем на мысль о горничных викторианской эпохи, оставшейся стоять и тщательно следящей за работой прочих.

В мгновение ока все веточки, камешки и прочий мусор были выметены с прогалины и сброшены в пропасть. Молодая поросль — вырублена и отправлена туда же. Скальный уступ, повинуясь безмолвным жестам суетившихся крох, был обтёсан, лишившись всех неровностей, а затем чуть ли не отполирован до блеска. На очищенной прогалине так же из ниоткуда появился овальный деревянный столик выкрашенный в белый цвет, на кривых резных ножках, и такие же по стилю стулья, разместившиеся вокруг стола. Ещё пару мгновений, и пустая только что столешница оказалась заставлена различными тарелочками с разнообразной выпечкой, вазочками с фруктами и чем-то неизвестным, так как накрытые крышечки не давали возможности рассмотреть содержимое. Всё это многообразие терялось на фоне гигантского заварника, расписанного разнообразными светящимися узорами, расположившегося по центру стола.

Суетившиеся по округе крохи собрались вокруг главной, которая ещё раз внимательно осмотрела вычищенную и облагороженную площадку, удовлетворённо кивнула и… Все существа тут же пропали, будто их и не было здесь никогда. Но подготовленная площадка недолго оставалась пустынной… Миг… Другой… И там, где недавно стояли непонятные крохи, возникла группа красивых девушек, одетых в разнообразные наряды, не сочетающихся между собой ни видом, ни стилем, ни какой-либо общей идеей.

***

— Изверги, ночь же за бортом! Да чтобы вам ржавчиной до клотика покрыться, никогда нет от вас покоя!

Самая рослая девушка из прибывших вихляющей походкой сомнамбулы доковыляла до одного из расставленных стульев и, рухнув в него, с облегчённым стоном склонилась вперёд, уронив голову на собственные руки на столе, прикрыв ими глаза от лучей поднимающегося над горизонтом солнца, что совсем не вязалось с упоминанием ночи.

Оставшиеся, переглянулись между собой, и одна из них, выглядящая чуть ли не полной копией первой, только чуть пониже и в наряде другого стиля, и с другим цветом волос, пожала плечами.

— Ожидаемо. Я сразу говорила, что не стоит готовить площадку заранее. На неподготовленной местности Мисси было бы неудобно спать на голой земле, а на создание отдельного ложа для себя у неё не хватило бы наглости и ей пришлось бы бодрствовать, пусть и через силу, теперь её точно не поднимешь без применения крайних мер, а столик с закусками жалко, пострадают.

— Джерси, так нельзя иначе. Любое мероприятие должно быть соответствующим образом подготовлено и обставлено заранее для экономии времени, — подала голос самая мелкая из присутствовавших, даже не девушка, а скорее девочка, которая одновременно цапнув со стола одну из закрытых вазочек, немедленно сунула туда свой нос. — Любимое, — расплылась она в довольной улыбке, зачерпнув ложечкой из вазочки целый ком искрящегося, но даже не думающего таять под солнечными лучами мороженого. — М-м-м, чудесное мороженое. Надо будет заскочить на днях к Флориану, посмотреть, что он новенького придумал.

— Ха, ты совсем как настоящий человеческий ребёнок, — фыркнула её собеседница с тщательно отмеренной долей превосходства. — Только они обожают мороженое в неограниченных количествах.

— Да что ты в этом понимаешь, бронебочка! Обвесилась бронёй, отрастила ГК с телеграфный столб, в стандартный док не помещаешься, да и до ядра не достучишься, а всё туда же со своим мнением. Не хочешь — не надо! Мне больше достанется.

— Вот ещё, — Джерси тут же цепко ухватила одну из оставшихся вазочек со стола. — В твоей номенклатуре снабжения нет флагманской доли, — и обернувшись к четвёртой прибывшей, которая за это время отошла в сторону и, бесстрашно стоя на самом краю обрыва, молча изучала местность внизу, позвала: — Астория, твою долю под охрану брать? Пока твоя Биска всё тут не сожрала в один трюм!

— Я не жру, а дегустирую, — немедленно возмутилась мелкая. — Тем более, я никогда не претендовала на долю флагмана, можешь не подлизываться. Хотя… — и тут уже она в свою очередь заорала. — Асти, да что ты там высматриваешь?! Давай к нам, тут твой любимый чай стынет.

— Грейбэк ищу, — ровным тоном ответила стоявшая у обрыва беловолосая девушка, совершенно не беспокоясь о том услышат её или нет.

— Это двести восьмую? — приподняла бровь Джерси, заинтересовано подходя к Астории. — А запросить местоположение через сеть?

— Неинтересно.

— А какое ты ей задание дала?

— Я не давала, утвердила. Она сорок восемь суток назад поспорила с лидером девятого дивизиона, что сумеет придумать, как пробраться в эту бухту в обход постов наблюдения и пробыть в ней незамеченной людьми минимум трое суток. И недавно приступила к реализации своего плана.

— Это в рамках твоего курса о нелинейных операциях? — сообразила Джерси, зашарив взглядом по местности.

— Именно. Вот и хочу сейчас оценить промежуточный результат и понять, что же она придумала.

— А почему я об этом не слышала?

Ну да, как такой кипиш мог пройти мимо главной баламутки Объединённого Флота Тумана?

— А ты в это время отрывалась на задании твоей Барб, а потом это мероприятие уже ушло в стек отсроченных ожиданий.

Невиданное дело, но Джерси слегка покраснела и смущённо отвела взгляд. Мда, тот случай месяца полтора не сходил с новостных повесток людей и коренным образом поменял восприятие людей на происходящие в последнее время в мире процессы.

***

Барб, подлодка класса «Гато» из бывшего флота Нью-Джерси, получила тогда задачу «засветиться» перед людьми так, чтобы никто сильно не пострадал, но те запомнили это событие надолго. Это была одна из задач по «мягкому» внедрению в сознание людей новой реальности связанной с присутствием Туманного Флота, продвигаемому Асторией.

Военные эскадры людей после нескольких инцидентов попрятались по базам до окончания расследований и прояснения обстановки, оставив в водах только силы береговой обороны. Политики и военные представители разных стран сходились чуть ли не в рукопашную, пытаясь выяснить, кто из них так нагло нарушает мировой баланс сил. И весь мир опасно зашатался на краю Армагеддона, что никому из людей не было нужно, но никто не хотел признавать «очевидное», ища подвох там где его нет.

Флагманы ТФ, образно говоря, почесав в затылках, решили немного притушить разыгравшиеся среди людей страсти, и Астория, как младший тактический флагман Флота, сделала логичную вещь для любого начальника при непонятной проблеме — спустила эту проблему еще ниже под видом учебно-практической задачи. Несколько дней коллективных обсуждений, и ей на суд предоставили практически готовый план по необходимым действиям (у неё были очень сильные подозрения, кто был истинным автором плана, но она предпочла не сканировать в этом направлении).

Так что спустя пару недель пассажиры и команда круизного лайнера «Ambience», только начавшего свой очередной вояж из Австралии, были сильно удивлены и напуганы всплывшей прямо по курсу чёрной как ночь подлодкой с известными уже всему миру светящимися узорами, над которой взмылся пиратский флаг с изображением хохочущего скелета клоуна.

Команда судна честно пыталась радировать о произошедшем и увести лайнер, а затем оказать сопротивление многочисленным ботам, взявшим круизное судно на абордаж, но силы были изначально неравны. Радиорубка была оперативно уничтожена прямым попаданием, а противостоять без оружия металлическим технокрабам и многоножкам, броня которых могла спокойно выдержать попадания снарядов средних калибров, было изначально плохой идеей. Согнанные на верхнюю палубу люди со всего лайнера готовились к самому худшему, когда через громкоговорители ботов им сообщили, что цель захвата судна в: «изучении умений людей веселиться, и поэтому с этого момента на корабле отменяются все ограничения классов, нормы потребления и любые оплаты. А кто будет препятствовать эксперименту — будет признан саботажником с последующей ликвидацией».

Естественно, после такого заявления мало кому удастся развлекаться дальше как ни в чем не бывало, особенно в присутствии жутких механических тварей, но через несколько часов, видя, что те никак не реагируют на людей и не вмешиваются в их дела (за исключением некоторых попыток саботажа от особо ретивых и не особо умных членов экипажа), ну и после открытия в свободный доступ всех винных погребов и баров, несколько лихорадочное веселье стало постепенно набирать обороты.

Кое-кто из пассажиров, перебрав, попробовал было заняться неодобряемой человеческим обществом и законом деятельностью, но были скручены подоспевшими захватчиками, а на следующее утро их прилюдно безжалостно выкинули за борт прямо посреди океана, перед этим устроив мини-суд, продемонстрировав собравшимся людям видеозаписи, за что именно. Это действие, кстати, было стилизовано под пресловутое пиратское развлечение «хождение по доске», и если вначале большинство присутствовавших людей хмурилось и отворачивалось, не веря до конца в происходящее, то вот уже последних, наиболее «отличившихся», провожали под явственный одобрительный гул. Насильники, воры и дебоширы мало у кого смогут вызвать сочувствие, особенно у своих несостоявшихся жертв.

О чём люди не знали, так это о том, что ночью первого дня на борт судна, по наводке Барб, телепортировался целый десант из наиболее адекватных аватар туманниц во главе с Нью-Джерси, которые смешавшись с людьми и сами веселились как могли, так и запускали самые разнообразные слухи среди пассажиров о захвативших лайнер монстрах-пиратах. Поэтому, когда спустя пять дней «Ambience» добралась до берегов Японии, на борту мало кто из людей соображал, что происходит на самом деле.

Заметив на горизонте спешащие к «пропавшему» из эфира лайнеру корабли береговой самообороны Японии, все боты дружно покинули борт корабля, погрузившись на сопровождавшую лайнер Барб, вручив перед этим капитану лайнера стопку юридически правильно оформленных свидетельств о смерти пассажиров и некоторых членов экипажа с указанием причин приведших к смерти, и… были таковы.

Власти Кагосимы, где в итоге пришвартовался «освобождённый» лайнер, не сразу сообразили, что к чему, и не сумели сохранить произошедшее в тайне, допустив представителей СМИ к сошедшим на сушу пассажирам лайнера, которые, спеша один вперёд другого, наперебой рассказывали такое, подтверждая сказанное фото и видео материалами…

Этот инцидент произвёл эффект разорвавшейся информационной бомбы и в целом достиг эффекта к которому стремилась Астория: военное напряжение между странами резко пошло на спад — не зря же туманницы не блокировали возможность фотографировать и снимать ботов — но вот различных версий происходящего было столько, что спецслужбы и привлечённые специалисты просто не знали, за что хвататься, куда копать и, самое главное, что со всем этим делать.

***

Смущалась Джерси недолго, всего пару мгновений, после чего, гордо вздёрнув носик, уточнила.

— Я не развлекалась, в отличие от некоторых, а лично возглавляла операцию информационного прикрытия.

— Ага, — не удержалась Биска от комментария. — Лакание технического спирта на спор с трюмными механиками — это так теперь называется? Может, все же расскажешь, как ты их умудрилась развести, что они с тобой забились, а не выгнали взашей.

— Ничего ты не понимаешь — так было надо! — Джерси упорно не желала сдавать конфиденциальную информацию.

— Кому?

— Всё, что делает флагман — он делает на благо и во имя флота! — процитировала линкор немного перефразированное выражение людей, опять уклоняясь от ответа.

— А ничего, что для людей технический спирт это яд?

— А медицинский или разведённый — невкусный. Да и всё равно потом этим механикам память стёрли.

— Конечно, стёрли. Ты же выбора нам не оставила. Такое событие, как девушка на спор хлещущая с горла двухлитровую бутылку технического спирта и вместо того, чтобы свалиться с ног в предсмертных корчах, бесстрашно лезет обниматься к сервисному боту следившему за трюмными, а затем взбирается на работающий судовой дизель и оттуда требует продолжения банкета… Да такое событие они самостоятельно в жизни бы не забыли, а ведь нам тогда аватарами светиться перед людьми было нельзя.

— Зануда!

Астория, краем уха слушала этот бессмысленный спор, так как спорящим доставлял удовольствие именно сам процесс, а не его результат (Нью-Джерси, как флагман флота — была «неподсудна», а Бискайн, как главе научно-магического-исследовательского отдела ТФ — было начхать на любую «неподсудность»), и продолжала внимательно обшаривать сенсорами панораму бухты в поисках сигнатуры затаившейся Грейбэк.

— Нашла.

— Где? — немедленно развернулась к Астории Джерси, тут же забыв про наезды ремонтницы, картинно прикладывая ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнечных лучей. Линкоры никогда не отличались хорошей сенсорикой, особенно по отношению к подводным лодкам, больше полагаясь в этих вопросах на свой эскорт.

— Вон её сигнатура, прямо под килем у «Миссури».

— Да вы вообще страх потеряли, так флагмана позорить, — немедленно возмутилась «спящая». — Никого у меня под килем нет!

— Асти, ты смогла её разбудить? — Нью-Джерси, не веря, медленно повернулась к недовольно сопящей Миссури, оторвавшей голову от стола и сверлящей взглядом спины подчинённых.

— Да вы тут так голосите, даже потопленная всплывёт! И нет никого у меня под килем, — Верховный Флагман на секунду замерла, перенося фокус сознания к корпусу с ядром, и, как почувствовала Астория, обшаривая сенсорами акваторию вокруг корпуса. — Точно нет!

— Не у тебя, флагман, а у твоего человеческого прототипа.

— Чего? — Миссури, будто не валялась только что медузой, мигом очутилась около Астории, всматриваясь в панораму. — Э-э-э…

— В прошлой реальности твой прототип был серьёзно повреждён в 33-м году, ещё до нашей активации, в результате климатических катаклизмов, после чего из-за финансовых проблем было принято решение его не восстанавливать и порезать на металл, — пояснила Астория для Миссури, которая всё так же заворожённо смотрела на… Себя?

— Ну раз флагман к нам присоединилась, то можно наконец-то приступить к тому ради чего мы все тут собрались — к пикнику на природе, — неунывающая Биска с самым довольным видом потёрла ладони и принялась толкать всех к столу.

— Так, стоп, оставить пикник! У нас тут появилась более важная задача, — Миссури решительно обернулась к Астории. — Выкладывай, что ты запланировала? Ведь это мероприятие твоя идея, вот только для него не надо было лезть на другую сторону планеты.

— На самом деле — ничего такого, просто я предлагаю нашу основную базу разместить именно здесь. Местоположение для нас крайне удобное: закрытая бухта, места всем хватит, и мы не будем так зажаты, как на текущей базе Азкабан, и открытый океан, и до материков далеко.

— Та-а-ак… — дружно протянули все присутствующие, совершенно другими взглядами изучая развёрнутую пред ними панораму внутренней части острова.

— Мы всё равно ищем место для основной базы, — продолжила Астория. — Вот только все подходящие места давным-давно заняты людьми, что потребует от нас кардинального решения вопроса, так как добровольно никто не согласятся ради нас подвинуться. А если так, то какая нам разница — триста людей обитает на острове, или тридцать тысяч.

— Сколько здесь?

— Не скажу точно, так как люди и сами не знают с точностью до единицы, а полноценного исследования нами не проводилось, но гражданского населения пару лет назад при переписи насчитали тысяч триста, а с учётом последних перебазирований для усиления военного присутствия, из-за наших же действий в южных морях, можно приплюсовать ещё тысяч пятьдесят-шестьдесят военных.

— И ты их всех… — Бискайн с интересом посмотрела на флагмана. Такие идеи были для неё весьма необычны.

— Нет, — вздохнула крейсер. — Но давайте вначале перекусим, чай с выпечкой стынут. Не зря же домовики старались?

— Хор-ро-шо, — с расстановкой согласилась Миссури, поняв, что Астория хочет потянуть время, видимо, чтобы что-то окончательно обсчитать.

Последующие полчаса прошли в лёгких, почти человеческих беседах, обсуждая забавные случаи, происходящие с аватарами кораблей во время учёбы и практических занятий.

***

Обучение аватар кораблей взаимодействию с людьми проходило в три этапа. Вначале — общий курс адаптации в Хогвартсе, точнее, не сам курс (его теоретическое содержимое все туманницы знали и так), а собственно развитие практического индивидуального умения общаться с людьми в лице учеников и преподавателей волшебной школы под надзором старших сестёр, готовых вмешаться в любой момент.

Вторым этапом был «выгул» аватары с каким-либо заданием, чаще всего — внедриться в какую-то человеческую организацию, после чего самым успешным в качестве поощрения давалась возможность тряхнуть «стариной» и устроить охоту на военные корабли людей.

Ну а третьим этапом была «самостоятельная работа». Аватара корабля должна была сама себе придумать достойную и сложную задачу, и суметь её осуществить. Причём упор делался на нестандартность подхода. Типовые или скопированные решения отвергались без разговоров. Если кто-то придумал и высказал что-то уникальное раньше тебя, то всё… придумывай своё заново.

Асторию в своё время сильно задела собственная неготовность к нестандартным ситуациям, а ведь при общении с людьми эти обстоятельства возникали сплошь и рядом. Естественно, с накоплением опыта многие такие расклады переходили в разряд типовых, но тем не менее.

Поэтому, получив от Миссури карт-бланш на обучение аватар, пока идёт адаптация флота в новом мире, она развернулась по полной.

Её младшие и старшие сёстры дурами не были и быстро догадались, к чему всё идёт, а так как с каждым новым выданным заданием третьего этапа коридор возможностей для оставшихся сужался, то собственную нехватку опыта они быстро сообразили компенсировать воображением людей.

Из-за плохого развития информационных технологий данного мира, аватара корабля не могла влезть в человеческую сеть и поискать там требуемую информацию, так что наиболее любимыми местами у многих туманниц, получивших разрешение на самостоятельное посещение человеческих городов, стали книжные магазины и библиотеки. Более того — в Тактической Сети уже появились рейтинги человеческих писателей, отсортированных по наибольшей полезности с точки зрения необычности высказываемых идей.

Та же Рино, лёгкий крейсер типа «Атланта», сумевшая во время второго этапа внедриться в одну из лондонских типографий, почти два месяца практики ходила королевой, так как она раньше всех могла получить доступ к ещё только печатавшимся или планируемым к печати книгам до их поступления в продажу, чем вызывала просто море зависти у других.

И так далее…

***

Вот и сейчас, пока все пили чай, Астория всё же связалась с Грейбэк и запросила исходную информацию, как той удалось пробраться в бухту в обход патрулей людей. Какими бы у них ни были примитивные технологии, но не заметить полуторатысячетонную подлодку в узком фарватере они бы не смогли. И… собственное удивление пришлось быстро заедать очередной булочкой.

Грейбэк, оказывается, почерпнула идею у Жюля Верна в рассказе «Путешествие к центру Земли». Ведь если в бухту ведёт только один пролив, через который проходить нельзя, а сама бухта находится внутри острова, то… логично же прокопать с помощью магии подземно-подводный проход длиной в десяток миль, и вуаля — проблема решена.

Подводная лодка. Под землёй. А что тут такого? Сама же хотела нестандартных решений. Прямо-таки гордость берёт за результаты курсов. Ещё чуть-чуть, и надо будет придумывать для всех что-то новенькое, а то она по себе знала, что чем дальше, тем больше проявляется страсть к интересному и нескучному.

Астория всерьёз начала опасаться, что после таких курсов попытка загнать корабли на скучные, однообразные многолетние патрули по старому кодексу АК может привести к «бунту». Это пока Миссури не сообразила, будучи больше занята привычной ей общефлотской рутиной, спихнув прочее на новоявленных флагманов, но рано или поздно — а, скорее всего, рано — она попытается вникнуть в происходящее, и… Необходимо внимание флагмана перенаправить в другую сторону.

***

Какими бы ни были вкусными чай и выпечка, но они конечны. Нет, хогвартские домовики без проблем смогли бы наладить бесперебойное конвейерное снабжение — прокормить всего-навсего четыре аватары для них проблем не составляло — но смысл пикника был в его конечности. Хорошего понемножку — это понимала даже Биска со своим мороженым.

Поэтому Астория, допив очередную чашку чая, поставила её на блюдце с несколько большим усилием, чем требовалось, вызвав короткий звяк, ставя тем самым точку в перекусе. И что характерно, её невербальный жест все присутствовавшие мгновенно поняли, начав отставлять в сторону уже свои чашки и вазочки, обращая внимание на лёгкий крейсер.

— Как вы уже поняли, я предлагаю именно на этих островах разместить нашу опорную базу, — она без прелюдий перешла к делу. — Сразу поясню, почему. Изначальная установка на отсутствие официальных контактов с людьми уже практически себя исчерпала.

— Ты предлагаешь выделить нас в подобие официального государства?

Бискайн оживилась, а линкоры пока молча хмурились, никак не высказывая своего одобрения. Ранее бы Астория уже стушевалась и могла думать только о том, как дать задний ход, мечтая оказаться подальше от недовольных флагманов, но прошедшие несколько лет самостоятельности и бытие флагманом Флота выветрили напрочь робость и готовность ловить малейшее слово старших.

— Фактически у нас сейчас несколько вариантов действий.

Астория проигнорировала вопрос ремонтницы.

— Самый простой и понятный всем путь — это повторение прошлого: выходим из «тени» и быстро топим всё, что не успеет спрятаться. После чего устраиваем тотальную блокаду всего и вся, в точности как положено по заблокированной сейчас части старого кодекса АК. В плюсах: наша малочисленность — то есть патрулями заняты будут все, некому будет просто так без цели шататься по морям. К тому же, использование возможностей магии позволит нам более оперативно реагировать на происходящее. Из минусов: мы, по сути, сами загоняем себя в прошлый тупик. Да и постоянная трата вычислительных ресурсов ядра на осуществление патрулирования сильно ограничит лёгким силам флота возможность использования аватар и, соответственно, развитие личностных матриц. Я уж не говорю, что привлечение в качестве обычных патрульных линкоров и тяжелых крейсеров попросту нерационально.

Линкоры призадумались, оценивая аналитические данные скинутые Асторией, а Бискайн, почесав в затылке, задумчиво протянула:

— Допустим… Развернуть одну-две верфи мы даже сейчас сможем, поставить на поток воспроизводство тех же эсминцев… Все технологические карты у нас есть. Ядра… Долго, но возможно. Мы со временем даже сможем восстановить другие флоты.

— И просто придем к той ситуации, что и была ранее. Я же не утверждаю, что это невозможно — просто нерационально.

— Другие варианты?

Астория не обманулась холодным тоном Миссури. Верховному флагману менее всего хотелось возврата «старых» порядков, несмотря на то, что в этот раз она будет на вершине иерархии. Иначе бы не стала с такой готовностью блокировать с помощью ремонтниц флота отдельные части АК, которые прямо-таки толкали корабли к первому варианту. А что это такое, Астория ощутила на себе, когда её от вида любого плавсредства людей просто корёжило от нестерпимого желания его утопить. Да и первые попытки выгула других аватар были весьма показательны. Так что в своё время она целиком и полностью поддержала Миссури в продвижении идей блокировки отдельных частей Кода.

— На другой стороне — наш официальный выход из тени и объявлении о создании нами некого морского государства с установлением прямых контактов. Мне этот вариант не нравится тем, что мы сами себя загоняем в человеческие рамки. Возникает множество вопросов с официальными взаимодействиями с людьми, неминуемо появятся желающие использовать нас в своих разборках и так далее. С вероятностью более семидесяти процентов, мои алгоритмы показывают, что мы, рано или поздно, развяжем конфликты со всеми и постепенно придём к первому варианту, или нас кто-то сумеет «подмять» под себя, при условии, что мы попытаемся играть «честно».

— Ха, — Бискайн пренебрежительно фыркнула. — Пусть только попробуют.

— А людям и пробовать не надо — опыта интриг и навыков в косвенных воздействиях у них предостаточно. Они будут просто пытаться подстроить ситуации так, чтобы у нас появился повод обрушиться на их противников. У нас просто не хватит ресурсов и желания разбираться досконально в каждой ситуации, да и, если честно, это интересно только вначале, а потом от этого просто устаёшь. Нет, можно, конечно, попросту «задавить» все основные страны людей, сместить правителей и начать самим править, но у кого-то из присутствующих есть желание разбираться с проблемами людей? Я точно не горю желанием.

— М-м-м, было бы интересно, — Джерси мечтательно закатила глазки под дружное фырканье прочих.

— Ничего ты, баржа боевая, не понимаешь. Люди — это не корабли. Они не то что с первого — иной раз с десятого не понимают. А если и понимают, то делают не то и не так. Ты же от них через месяц сама сбежишь, ну или перебьёшь там всех, — Бискайн покровительственно похлопала линкор по плечу.

— Да что бы ты понимала, плоскодонка — если у самой не получается, значит, и других тоже не выйдет?!

— Так, прекратили! — Миссури страдальчески поморщилась, так как Нью-Джерси совершенно не сдерживала громкость голоса при выражении своего возмущения. — Астория, давай пропустим все проходные варианты, потом скинешь отдельным пакетом — изучу повнимательней, и озвучь сейчас тот, который ты считаешь наиболее перспективным.

— Слушаюсь, флагман. На самом деле, вариантов у нас не особо много и я предлагаю остановиться на системе протектората, когда мы формально подчиняем людей себе, но при этом оставляем их разбираться со своими проблемами самостоятельно.

???

В глазах аватар возникло дружное непонимание предложения крейсера.

— Поясни.

— На самом деле мы можем балансировать между двумя, точнее, тремя крайностями. Первое, как я уже сказала — это следование старому курсу Кода. Второе — интеграция нас с человеческим обществом с крайне вероятным последующим подчинением, пускай и не прямым. А третье — полное уничтожение человечества данной реальности. Ни один из этих вариантов меня не устраивает. И да — вариант вообще не контактировать с людьми я не рассматриваю, как полностью бесперспективный.

— Ну, не всё так плохо, — протянула ремонтница, задумчиво созерцая облака и непроизвольно облизывая пустую десертную ложечку.

— Так это крайности. К тому же, мы продолжаем исследовать возможности по построению порталов между реальностями, только теперь без направляющего маяка.

— Естественно! — кивнула Бискайн. — Раз такая возможность есть, мы не должны ею пренебрегать.

— Вот только мы сейчас не можем предсказать, куда нас эти исследования, в случае успеха, приведут, так?

— Допустим.

— И вполне вероятно, что с той стороны могут встретиться сущности, с которыми мы сами можем не совладать. Так?

— Теоретически…

— А я практически. В общем, нам нужен надёжный тыл, и этот самый тыл нам вполне может обеспечить местное человечество. Ну или использовать людей в качестве разведывательного авангарда.

— Ничего не поняла, — помотала головой Миссури. — Астория, а ты можешь немного всплыть на водную гладь и пояснить нормально для тех, кто не плавает настолько глубоко? Ты не хочешь интегрироваться с людьми, но при этом хочешь, чтобы они обеспечили нам содействие?

— Ага, я так и представляю: мы уже утопили между делом у людей несколько дивизионов их кораблей, и, если я правильно поняла, планируем силой вышвырнуть их с этих островов с перспективой возможной утилизации оставшихся, и при этом они должны нам потом обеспечить надёжный тыл? Асти, у тебя ядро случайно не перегрелось от нагрузки?

— Ни капельки. Температурный баланс в норме, — совершенно не обиделась крейсер на подколку ремонтницы. — Конфликтные ситуации — это необходимая часть для долгого и плодотворного сотрудничества. К сожалению, сама суть политики и мировоззрения современных людей такова, что, если не дать им вначале, как они сами говорят, по морде, то на долгое и плодотворное сотрудничество можно даже не рассчитывать.

— Приматы!

— Люди!

— Прекратить!!! Астория, давай начнём решать проблемы постепенно. Для начала, что ты хочешь провернуть здесь?

— Тут всё просто: в один прекрасный для нас и неприятный для людей день подгоняем три-четыре патрульные эскадры, подкрепляя их присутствием в дальней зоне парочкой тяжелых крейсеров, и устраиваем блокаду этих островов, как в старые добрые времена.

— Паники будет… — мечтательно протянула Джерси.

— Именно, особенно если мы вначале ничего делать не будем, только маячить на горизонте с непонятными целями. Люди ведь до этого сталкивались только с нашими эсминцами, и очень краткосрочно. Даже лёгкие крейсера мы им не показывали, из-за чего у военных сложилось несколько искажённое представление о наших силах. Всё же построить или переоборудовать втайне эсминец в две-три тысячи тонн, способны многие государства, а вот провернуть то же самое хотя бы с лёгким крейсером уже куда как сложнее. Да и все наши столкновения с эскадрами людей были в юго-восточных регионах Мирового океана, где хватает островов и сложного рельефа побережья, то есть можно достаточно легко организовать некую тайную базу. Так что тот регион сейчас просто наводнён агентами всех стран, зависящих от морского судоходства, разыскивающих любые признаки нашего присутствия. Поэтому, кстати, штатовцы и отвели именно сюда почти весь свой флот из того региона — они считают, что большие расстояния послужат им надёжной буферной защитой и в случае чего они смогут заранее обнаружить угрозу воздушными патрулями или через спутники. А если будет найдено наше «укрытие», то им недолго подойти и нанести концентрированный удар всеми имеющимися силами.

— А что насчёт нашего технологического превосходства? Неужели они после всего произошедшего думают, что справятся имеющими силами?

— Люди… — пожала плечами Астория. — Сами себя убедили, что прошлые поражения и потери были только потому, что мы нападали «подло и внезапно», а некое непреодолимое технологическое превосходство — отговорки выживших для прикрытия своего разгильдяйства. Да и то, что мы внешне выглядим как их корабли почти полувековой давности, тоже сказывается на итоговых выводах. Основной идеей у аналитиков сейчас выступает, что кто-то совершил некий технологический прорыв, разработав несколько перспективных систем вооружений и робототехники, но не имеет возможности строить современные корабли. Поэтому и занимается переоборудованием старых штатовских эсминцев, которые в своё время распродавали всем кому ни попадя, и которые для своего времени действительно были лучшими в мире. В общем, «нас» мало, просто есть некий козырь, позволяющий проводить боестолкновения максимально быстро и эффективно в нашу пользу. И именно краткость столкновений, после чего мы скрывались не стремясь добить уцелевших или выдвинуть какие-то требования, навела их на идею, что у нас нет возможности вести «затяжной» бой во всех смыслах… так, тактика наскока и немедленного отхода. К примеру, как ракетный корабль против чисто артиллерийского. Победа на расстоянии безусловна, а вот вблизи уже есть варианты, а если закончатся ракеты, то итог очевиден. Так что недостаток качества планируется компенсировать количеством. Про задачу по захвату наших технологий я даже не упоминаю.

— Муравьи пошли слона пинать, выяснять его рецепт кормёжки… Тысячи бойцов на одного… Логично… Для муравьёв… Ил им пухом… Кстати, а что насчёт магии? Ведь если рядовые люди не в курсе, то вот правительства точно знают о её существовании. Неужели никто не додумался? Ведь многие вещи проще списать на применение магии, чем классической технологии.

Астория покосилась на перебившую её мелкую язву, которая с довольным видом покачивалась на стуле.

— Почему? Додумались! Вот только само положение магов в современном мире находится в противоестественном состоянии. Насколько мне известно, соответствующие запросы пришли во все значимые общества магов, включая и Британию. Но, так как практически везде маги находятся в опале и резервациях, да и мы не давали повода провести корреляцию между некими кораблями и внезапно появившимися моими «соотечественницами», — Астория довольно потянулась, — то Фадж послал этот запрос правительственной канцелярии маглов в глубину, честно ответив, что знать ничего не знает, и вообще, где маги Британии, и где были столкновения. В других странах, думаю, было нечто похожее, разве что в иных выражениях. Все, естественно, сделали вид, что поверили, ведь у обычных людей нет полноценной возможности проверить «честность» ответа магов. Тем не менее, посвященные в существование магии допускают, что некая группа неопознанных магов может быть причастна к этим инцидентам, так что ещё одной дополнительной задачей агентов по нашему поиску является добыча доказательств этой теории, что уже вылилось в несколько попыток людей ужесточить контроль над жизнедеятельностью магов.

— Будут разборки? — оживилась Джерси. — Я участвую!

— Утихни, — одёрнула Миссури взбодрившуюся сестру. — Астория?

— Не думаю. Тут скорее всего больше попытки политического торга. Маги за свою помощь хотят преференций, а люди наоборот, за возможное покрывательство — ужесточения контроля. Нет, если бы маглам удалось доказать причастность магов к нам, то тогда кто знает, как бы повернулось, а так всё пока ограничивается завуалированными угрозами.

— Странно, что сами маги терпят такое положение дел.

Астория налила себе очередную чашечку чая и, отпив глоток, прокомментировала в общем-то уже известные вещи:

— Экономика и демография. Магические сообщества крайне сильно зависят от обычного мира, как бы ни кичились индивидуальным превосходством в отдельных областях. Маг, каким бы могущественным он ни был, в своей основе является обычным человеком со всеми достоинствами и недостатками. Недостатков, как всегда, больше. Но для обычных людей потеря даже тысячи особей — малозначимая неприятность, а вот для магов потеря одного по-настоящему опытного мага — солидный ущерб. Сами же знаете, что большинство современных магов Британии — это обычные обыватели с волшебными палочками, никак не бойцы. В других регионах ситуация примерно схожая. Так что никакой войны между людьми и магами не будет — одни «не знают» о противнике, а у других нет бойцов.

— Это всё, конечно, интересно, но давайте вернёмся к делу, — Миссури раздражённо помахала рукой. — У меня всё теплится надежда, что я еще успею нормально отдохнуть.

— Да, флагман, — Астория послушна склонила голову. — На самом деле тут всё несложно. Как я говорила — вначале берём эти острова в осаду и… ничего не делаем, просто наблюдаем и блокируем.

Крейсер взмахом руки отобразила в воздухе карту окрестностей, на которой условными значками отобразилась текущая ситуация в акватории порта и прилегающих водах. Ещё один жест, и на окраинах карты появляются условные значки кораблей Туманного Флота, сжимающие кольцо вокруг островов.

— Данная бухта крайне удобна с точки зрения организации долгосрочной базы, но для людей у неё есть один очень существенный недостаток — из неё есть только один единственный относительно узкий выход в море. Так что когда мы подойдём к острову, все наличные силы людей будут автоматически заперты внутри без возможности манёвра.

— И мы их там раздолбаем в хлам!

Возбуждённо сверкающая глазами Нью-Джерси резко махнула рукой, показывая, как именно будут долбать.

— Нет. Мы просто будем блокировать выход и ждать ответного хода. Люди, даже военные, долго соображают в случае непредвиденного изменения обстановки, а то, что они не рассчитывают на наше внезапное появление, я знаю точно. Им потребуется время на согласования с руководством и прочие организационные моменты, прежде чем они будут готовы вообще хоть что-то делать. Мы можем даже вначале пропускать пассажирские авиалайнеры, с предупреждением, что при попытке обратного вылета, они будут уничтожены, невзирая на содержимое, — покачала головой Астория. — Но так как в остальном мы будем бездействовать, то у них первоначальная лихорадка быстро спадёт и им придётся по-любому менять все первоначальные планы.

— Короче, Астория.

— Они на нас нападут. Даже если все местные будут против, их просто заставят из штабов на материке. Издалека, и с безопасного расстояния, лучше же видно ситуацию!

— Ты уверена? Не все же тут самоубийцы?! Наверняка попробуют договориться, потянуть время.

— Просто я слежу за тем, что пишут люди в СМИ, и если какой-то адмирал или политик сейчас попробует заикнуться о том, что нужно проявить миролюбие и стоит навести мосты, как его мгновенно выкинут на улицу. Не помогут никакие былые заслуги, и хорошо если просто выкинут, а могут и под трибунал подвести. Хотя дело даже не в том, что пишут в СМИ, и не в толпе орущих патриотические кричалки обывателей, а в том, кто их контролирует, что приводит нас к военно-промышленному лобби, которые на фоне нашей угрозы почуяли возможность нажиться на росте заказов. Ради этого они и сами потопили бы все эти лоханки вместе с экипажами, будь уверены, что останутся вне подозрений. К тому же без регулярного снабжения островов, перед людьми очень быстро встанет проблема массового голода, так что выбора особого у них не будет. Но, тем не менее, время, да — потянуть могут, чтобы подтянуть дополнительные силы с материка и навалиться на нас с нескольких сторон.

— Понятно. Нападут — утопим. Проблем пока не вижу. А если не нападут, что дальше?

— А дальше мы, думаю, через недельку, независимо от текущих действий людей, как сторона подвергшаяся ранее агрессии, начисляем контрибуцию в размере стоимости этих островов. После чего отводим людям месяц или около того на то, чтобы очистить от своего присутствия нашу собственность. Пусть убираются с островов, но без оружия и материальных ценностей, гражданских и безоружных военных мы выпустим, а вот не успевшие в срок будут уничтожены. Нам, конечно, этого не надо, но если мы не проявим сейчас определённую степень жёсткости, то это приведёт к тому, что в дальнейшем люди неизбежно начнут пренебрегать нашими требованиями, пытаясь лавировать под различными надуманными предлогами. Боюсь, им даже этого примера будет мало. Ну, а вдруг?

Присутствующие лидеры Туманного Флота задумались, параллельно анализируя пакеты данных, скинутых Асторией, содержащие более развёрнутую информацию, чем то, что она сейчас озвучила.

— А зачем все эти сложности? — почесала в затылке Джерси. — Зачем чего-то там ждать, давать время, если мы и так можем сами всё сделать? Я со своими эти острова за сутки зачищу.

Бискайн на этот бесхитростный вопрос только покачала головой с умудрённым видом, и даже Миссури изобразила на своём лице тень скептической улыбки.

— А это не сложности — это всего-навсего первый этап по установлению нашего протектората, — без улыбки пояснила Астория.

— Это столкновение должно пройти полностью по планам людей, только результат будет иным, чем они рассчитывают. Нам надо продемонстрировать бесполезность любого организованного сопротивления. Если в прошлые разы они больше отделывались «лёгким испугом» и потерянными единичными кораблями, то сейчас понесут вполне осознанный урон в ответ за свои действия. Причём как материально-территориальный, так и репутационный. Так что полетят головы многих. А вот дальше — мы закрываем все острова «Фиделиусом»… Биска, вы потянете такой объем?

Ремонтница ненадолго задумалась, прикидывая, и несколько неуверенно кивнула.

— Думаю, да. Надо будет ещё посчитать, площадь весьма солидная. Нам же не только острова придётся прикрыть, но и всю прилегающую акваторию для свободы манёвра на рейде. Справимся! В крайнем случае, сделаем поэтапно.

— Хорошо. Пропажа островов внесёт дополнительные трения между правительствами людей и магами. Так что какое-то время им будет не до нас. Точнее, до нас, но…

— Мы поняли, Астория, — Миссури тяжело вздохнула. — Это же не всё?

— Нет, думаю где-то за полгода страсти немного улягутся, а мы как раз нормально обоснуемся здесь, а вот затем… — Астория сделала драматическую паузу.

— В ранге понижу, — не выдержала флагман.

— С удовольствием, — мгновенно отреагировала Астория, потирая ладони.

— Тогда повышу!

— Упс!

Туманницы переглянулись между собой и дружно рассмеялись.

— Ой, не могу — хватит, — Миссури обречённо махнула рукой через минуту. — Давай, излагай дальше.

— А дальше мы — точнее, одна из лёгких крейсеров, а может и из тяжёлых, для солидности — прибудет в один из морских городов, где есть представительства основных государств людей, в первую очередь имеющих выход к морю, например Гонконг, это не важно, и передаёт официальное послание-приглашение лидерам всех стран на встречу.

— Так они взяли и побежали, — недоверчиво хмыкнула Миссури.

— Сами правители — вряд ли, — согласно кивнула Астория. — Но и проигнорировать нас не смогут, особенно если мы перед этим будем эпизодически мелькать на основных торговых маршрутах. Совсем хорошо было бы, если бы за это время на нас ещё кто-то сам напал, но после устроенной трёпки, какое-то время, я думаю, люди будут сторониться нас всеми силами и одновременно искать любую информацию. Так что после передачи нашего послания с требованием присутствия персон обладающих реальным влиянием в правительствах, особенно если мы предложим людям самим всё организовать, включая меры безопасности, не думаю, что они смогут удержаться. Да и прессу мы можем подключить. За допуск на такую конференцию они нам свои души продадут. Да и пригрозить есть чем, тем кто не явится — мол, неявка будет считаться преднамеренным оскорблением с объявлением войны.

— Хм-м-м-м.

— А кто будет нашим представителем? Что мы будем говорить? Напасть на неё смогут? — возбуждённо запрыгала на стуле Нью-Джерси.

— А есть варианты? — Астория состроила таинственную мордашку, демонстративно глядя в сторону рейда, где на воде болтался один объект, не так давно привлёкший внимание флагмана.

— Нет! Ни… за… что… — Миссури помотала головой, отгоняя от себя мрачное видение развернувшейся перспективы.

— О да-а-а, — довольно расплылись в улыбках прочие, мгновенно считав посыл Астории.

— Та-а-ак… Значит с меня соответствующий флагману пирс. Думаю, белого мрамора с рубиновой вставкой для имитации «красной» дорожки хватит. Людям нравится пафос, а так мы ещё сразу покажем, что задёшево нас не возьмёшь. Затем надо придумать флагману достойную униформу… М-м-м, ладно, это я с миссис Амели обсужу, думаю, она не откажет… Транспорт… да… Достойный транспорт ещё нужен. Брать эти жалкие жестяные повозки у людей — нас же все боты засмеют.

— Вы это… чего удумали? — Миссури с расширяющимися от ужаса глазами слушала разглагольствования ремонтницы, которая не только озвучивала планы, но и оперативно делала предварительные расчёты, скидывая их присутствующим.

— А я возьму на себя обеспечение безопасности, — сестра Миссури мечтательно закатила глазки. — У королевы должен быть королевский эскорт!

— К-какой ещё к-королевы? — Миссури от неожиданности даже стала заикаться.

— Как какой? — удивилась Джерси. — Ты же сама представлялась своему ихтиологу, или как там его, Кусто. Мол, ты, типа, королева. Да и я несколько раз слышала через сеть, как он к тебе обращался: «Votre Majesté», — с низким придыханием прошептала линкор.

— Это было образное описание!!! Об-раз-но-е!

— А люди — тупые! Они образных описаний не понимают. И в данные Тактической Сети они не могут. Им надо привычные и прямые!

— Ах вот, значит, как?! Ну тогда, если я королева, то тогда вот она, — пальчик Миссури уткнулся в скромно молчащий крейсер, заваривший кашу, — она будет моим голосом. Королевским особам не должно самим ораторствовать, когда есть глашатай!

— Отлично! Значит — порешали. Визируй!

Нью-Джерси тут же скинула Миссури уже подготовленный проект приказа.

— Вы… Вы это серьёзно? Ладно, девочки, давайте без шуток. Мы же боевые корабли. Какие там королевства и империи…

— Мисси, а мы разве смеёмся? К тому же это только для людей, им гораздо проще будет с нами взаимодействовать в привычных для себя рамках, а внутри флота всё останется как было.

— Точно? — флагман подозрительно прищурилась, ожидая подвоха.

— Точно, точно! Это просто будет такая игра на публику. Ты визируй, не сомневайся.

Джерси вскочила со своего места, и подбежав к сестре, обняла её сзади.

— А если не подпишешь, я же тебе жизни не дам. Ты меня знаешь! — прошептала она тихонько на ушко аватары сестры.

Миссури сама не поняла, как она наложила собственную визу на подсунутый приказ…

— Да!!! — Нью-Джерси, выпустив из объятий сестру, сделала обратное сальто, наплевав на гордость и степенность линкора. — Я теперь принцесса, совсем как в книжках!

Астория переглянулась с Бискайн и молчаливо закатила глаза в немом жесте вселенского терпения, а у Миссури на лице отобразилось запоздалое осознание содеянного, но обратного хода не было. Подписанный приказ было не отменить, по крайней мере, в ближайшее время, хотя произошедшее и сулило множество вопросов от других кораблей о мотивах сего действия.

Поэтому к основному вопросу они смогли вернуться только после того, как совместными усилиями «спеленали» разгулявшуюся Нью-Джерси, начавшую фонтанировать идеями о придворном этикете, и немного отпоили чаем мрачную, как шторм, осознавшую, во что её втравили, Миссури.

Ну как вернуться… Стоило только Астории поднять эту тему, как у Миссури на лице разыгралась целая пантомима, из которой явственно было понятно, как она этого хочет.

— Хм, — делано смутилась Астория. — Флагман, я тут поняла, что у меня некоторые моменты остались непроработанными до конца, так что пока давайте ограничимся первоочередной целью — захватом этой базы, а прочее я оперативно пересчитаю с учётом реальной реакции людей. Да и чай уже почти закончился, — она с огорчением приподняла крышку заварника, высматривая скудные остатки содержимого.

— Да-да, конечно, — Миссури немного суетливо вскочила на ноги. — Полностью с тобой согласна, Астория. Тогда я вас оставлю, и отправлюсь к себе на борт, да и поговорить с одной самозванной принцессой надо… приватно, — флагман одной рукой приподняла за шкирку спеленатую до состояния куколки бедовую сестру с кляпом во рту, которая одними бровями семафорила, что её, как настоящую принцессу, надо срочно спасать из логова безжалостного дракона. Правда, данное послание было трусливо проигнорировано окружающими, и обе сестры вскоре телепортировались с площадки, а вместо них снова появились давешние крохи, принявшиеся оперативно убирать поляну.

— Знаешь, Астория, — Бискайн подошла к своему флагману, которая вновь стояла на краю обрыва, изучая панораму бухты. — С пикником это ты классно придумала: столько движа под это дело провернули. Всё, как любит одна наша неугомонная. Без этого антуража Миссури бы пришлось на такие решения с год-другой уламывать. Но вот с дальнейшими планами, я думаю, нам надо будет организовывать уже полноценное барбекю-пати. Соответствовать надо, сама понимаешь.

Утро

В небольшом селении, затерянном где-то в Шотландии и не обозначавшемся ни на одной из официальных карт, с недавних пор появился небольшой двухэтажный домик с аккуратным двориком. Его обитатели — небольшая семья из трёх человек, быстро влилась в местный социум, принимая активное участие в жизни посёлка, пользуясь определённой степенью уважения у местных жителей. И да, никого из старожилов не смущали те факты, что домик появился буквально из ниоткуда за одну ночь и то, что его обитателей никто до этого не знал ни лично, ни через знакомых, ни по слухам. Вежливые люди такими вопросами не задаются, а эта деревушка видала за свою жизнь и не такое.

Ещё бы, сложно не увидеть, когда у тебя под боком сотни лет находится лучшая в мире школа волшебства, а с недавних пор — единственная в мире школа Техномагического Волшебства Хогвартс с его шебутными обитателями, делающими эпизодические набеги на поселение, оставляя после себя разрушения в виде опустошенных полок и погребов лавок, но теряя взамен ценные материалы в виде множества монет из драгоценных металлов. Так что жители, несмотря на предстоящие усилия по восстановлению ущерба, были к налётчикам не в претензии, с отработанной улыбкой приглашая забегать почаще.

И да, обитатели сего скромного домика имели прямое отношение к Хогвартсу: взрослые числились там штатными преподавателями, что среди местных было признаком определенного статуса и признанием жизненных достижений, а дочь-подросток училась. Так что посудачив между собой какое-то время, местный контингент с радостью принял в свои ряды новых достойных членов общества. Мужчинам было что обсудить в барах по вечерам за бокалом выдержанного огневиски, ну а женщинам было интересно ознакомиться с новыми веяниями в мирах моды, да перемыть косточки до зеркального блеска своим муженькам-раздолбаям.

***

В самом доме царили сейчас такие уютные, самые сладкие предрассветные сумерки. Живые обитатели дома сладко сопели в своих кроватях, но в комнатах дома кипела иная «жизнь». Множество разнообразных механизмов тщательно протирали и начищали обстановку дома, безжалостно охотясь за каждой пылинкой. Параллельно шли процессы как глажки выстиранных за ночь вещей, так и готовки разнообразных блюд к скорому завтраку. И за всеми этими процессами внимательно наблюдала с воздуха полупрозрачная, слегка светящаяся миниатюрная женская фигурка с ангельскими крыльями за спиной, легкими взмахами которых перемещалась по комнатам дома. Вот она замерла, слегка наклонив голову, будто к чему-то прислушиваясь, и, затрепетав своими крылышками чуть энергичнее, сверкающей стрелой понеслась в одну из комнат второго этажа.

Её путь завершился в пусть и небольшой, но достаточно просторной спаленке, где на кровати-полуторке по центру громоздился целый холм, состоящий из бордово-серебристого одеяла и подушек той же расцветки, но с дополнительными светящимися узорами, складывающимися в странные символы. И эти самые символы как раз сейчас быстро-быстро мерцали еле заметной рябью.

— Мисс… — тихо позвала ангел, зависнув над тканевым холмом на кровати. — Время…

В ответ груда белья недовольно зашевелилась, родив из-под себя небольшую изящную ножку, недовольно дёрнувшуюся от контакта с прохладным воздухом комнаты и спрятавшуюся немедленно обратно.

— Подъём, шлюпка!!!

Если вначале ангелок чуть ли не подобострастно шептала, то вот последняя команда отдавала сталью, непреклонностью и уверенностью в собственном праве отдавать приказы.

В этот раз одеялотрясение было куда энергичней, но явных изменений в сложившейся обстановке оно не принесло.

— Ну ладно, вы сами напросились, — глаза ангелочка явственно блеснули нехорошим огоньком.

Прошло всего несколько секунд, и в комнату из коридора хлынула настоящая волна механизмов, занимавшихся ранее уборкой в доме. Дверь захлопнулась, и из-за неё ещё успел раздаться приглушённый возмущённый вопль, тут же заглушенный появившимся вокруг комнаты звукопоглощающим барьером.

***

Спустя полчаса умытая, одетая и самая юная обитательница дома, всем своим видом показывающая, как она недовольна своим положением, сидела на кухне и пыталась решить в уме задачу, как ей слушать капающую на мозги крылатую занозу, которой явно по чьему-то злому умыслу достались в нагрузку ангельские крылышки, а не стильные кожаные вкупе с рожками на голове и плеткой на боку, и при этом не заснуть заново.

— Эни… Так ведь сегодня суббота, — как правило, проекцию управляющего ИИ дома было не пронять жалобным тоном и видом, но иной раз это прокатывало. — Я целую неделю старательно училась, была примерной девочкой. Даже ни с кем не подралась ни разу на этой неделе. Могу я хоть немного… — если между пальцами, показывающими, насколько это «немного», и был какой-то зазор, то без увеличительных приборов разглядеть его было несколько затруднительно, — …отдохнуть дома, среди семьи, в компании старой доброй…

— … Справедливой, заботливой и неподкупной Эни.

— … Справедливой, заботливой и неподкупн… Что?! Справедливой?!

Девочка тряхнула головой, будто сбрасывая с себя наваждение.

— Эни, ты опять?!

— Блин, заметила. Ну да ладно, ещё не вечер, — прошептала себе под нос проекция ИИ совершенно не сконфузившись, что попалась и не смущаясь, что её слышат.

— Э-э-э-ни-и-и!!!

В возмущенном голосе девочки прорезались явственные рычащие нотки.

— Вам, юная мисс, надо уметь определять внешние воздействия на сознание в любой момент, независимо от условной безопасности складывающейся ситуации.

Проекция проводила взглядом диванную подушечку, пролетевшую сквозь неё безо всякого вреда, щёлкнула пальцами, и небольшой, выскочивший из технологической ниши, сервисный паучок подхватил упавший на пол предмет, ловким движением забросив его обратно на диванчик, где буквально исходила паром одна негодующая особа.

— Хорошо, раз вы сегодня целый день дома, добавим на сегодня ещё и изучение правил застольного этикета.

В воздухе перед Эни возник небольшой экранчик с записями, к которым добавилась ещё одна строчка. А её собеседница слегка побледнела от видения развернувшейся перед ней перспективы. Вместо приятного времяпровождения и ничегонеделания на горизонте образовались клубящиеся тучи проблем.

— Не получится, — голова девушки замоталась на шее в отрицании грядущего. — Я тут вспомнила, что договаривалась на сегодня помочь кое-кому в Хогвартсе.

— Да? Разве это не может подождать до понедельника? Я настоятельно рекомендую отложить ваши дела в Хогвартсе на потом. Как мне подсказывают мои алгоритмы, вероятность настолько неотложных дел в выходные дни статистически ничтожна.

— Точно тебе говорю, — говорившая пулей слетела с диванчика и продолжила уже от двери, чуть ли не в прыжке одевая уличную обувь. — Просто ты не всё знаешь! Эни, извинись, пожалуйста, за меня перед мамой с папой. Но это действительно очень важное дело. Вечером вернусь. Пока!

Хлопнула входная дверь и по крыльцу раздался удаляющийся дробный перестук каблучков форменных сапожек.

Парящая в воздухе коридора проекция ИИ задумчиво глядела в сторону захлопнувшейся двери. Вот она улыбнулась и вызвала снова свой экран с записями, принявшись вычёркивать оттуда некоторые пункты.

— А, Эни, доброе утро! — на первый этаж, зевая и потягиваясь, по лестнице спустилась чета родителей беглянки. — А где Мирабель? Вроде только что мы её слышали.

— Юная мисс десять секунд назад отправилась в Хогвартс по делам, мистер Сэм. На целый день. Прикажете подать завтрак?

— Да, спасибо, Эни, — миссис Амели вопросительно склонила голову. — А что случилось? Она же вчера собиралась целые выходные валяться дома. Специально же отпрашивалась.

— Я убедила её, что вам тоже хочется отдохнуть от ежедневной рутины, вдвоём в тишине. А общие семейные посиделки можно будет устроить и завтра. Я как раз замариновала мясо по фирменному рецепту для завтрашнего барбекю.

— Эни, ты просто чудо, — мистер Сэм втянул носом ароматные запахи с кухни. — Представь дорогая — целый день вдвоём. Никаких уроков. Никакой суеты. Только ты и я.

— Да, согласна. Мне нравится такой план.

Жена мистера Сэма, одарила супруга лёгким поцелуем в щеку, беря его за руку.

Наблюдающая за уходящей в сторону кухни супружеской четой, проекция Эни вычеркнула ещё один пункт из своего плана на день. Всё шло как и задумывалось изначально. Ведь самое главное — это правильное планирование.

Подготовка Сангай.

Сангай неспешно шла Сингапурским проливом в сопровождении целого тяжёлого крейсера и четырех эсминцев, приближаясь к точке назначения, с интересом и даже небольшим превосходством наблюдая, как от них шарахаются встречные суда людей, а в радиоэфире звучит предупреждающая перекличка. Ей вскоре предстояло выполнить одну деликатную миссию, и она собиралась приложить все свои силы, чтобы справиться с поставленной задачей и не разочаровать флагмана. К тому же, это обещало быть ещё и интересным.

***

Сангай была одним из немногочисленных специализированных судов снабжения флота. Промежуточное и связующее звено между базами, оккупированных в безраздельное владение ремонтными судами, автономными станциями снабжения и боевыми кораблями флота, несущих службу на позициях.

Для неё всё тогда начиналось как приближающийся шторм: ясное небо с белесой дымкой, на котором постепенно появляются быстро движущиеся облака при почти полном штиле у поверхности, растущая зыбь, и вот… Ты оказываешься в самой гуще событий, и единственное, что тебя в тот момент волнует — это держаться курса, графика, и не подставлять свой борт волнам. Волновая броня — это волновая броня (тем более, у неё от брони было больше одно название), но в ударе многотонной океанической волны во весь борт приятного мало.

И совсем не так, как раньше: получить приказ-маршрут; загрузиться расходниками со склада на базе; дойти до точки назначения; разгрузиться и, если надо, загрузиться б/у расходниками для обратной доставки для ремонта или рециркулярной переработки; вернуться; разгрузиться; отчитаться; получить новый приказ-маршрут.

Так она и её сестры челночили день за днем, круг за кругом, год за годом, обеспечивая бесперебойное функционирование баз и флота. Скучно, рутинно, предсказуемо, непрерывно.

Из-за установленной «гражданской» серии ядра пониженной мощности и избавленного от большинства боевых алгоритмов, ненужных простым снабженцам, когда настало время потрясений и перемен, она просто не успевала обрабатывать поступающие вводные данные и строить на их основе прогностические таблицы. Всё время приходилось действовать в темпе отстающего от конвоя судна.

Непонятные вводные. Странные приказы старших. Вводящие в ступор внедряемые из ниоткуда новые технологии. Демонтаж баз, с одновременным монтажом, взамен, непонятных устройств. Быстро?! Ещё быстрее!

А венцом всех этих непоняток стал переход в другой мир. Мир, где люди могли взаимодействовать с Тактической Сетью. Мир, который отставал на временной шкале от прошлого на добрых пять десятков лет. Мир, где жёсткие цепи Кода целенаправленно расшатывались Флагманами Флота, даруя кораблям свободу вариативности действий не только в рамках базовых положений Кода. Мир, где до них не было никакого Тумана…

Сам переход Сангай запомнила плохо, и не потому, что у неё сбоили системы или ей было всё равно, а потому, что её загрузили перед выходом настолько, что палуба над волнами возвышалась всего на пару метров. Все ресурсы ядра уходили просто на поддержание остойчивости, постоянно перебалансируя балластную систему так, чтобы позорно не зарыться носовой оконечностью или бортом в волну, и не затонуть у всех на виду.

В своём обычном состоянии она брала в трюмы до шести, а изредка, в перегруз, до семи тысяч тонн груза, а на время эпохального перехода из номенклатуры следовало, что в её трюмы и контейнеры на палубе запихнули около ста тысяч тонн оборудования и ресурсов. Загрузили бы и больше, но даже новейшие технологии свёртки пространства, от которых все ремонтницы дружно переходили исключительно на идиоматические посылы пространству, не позволяли тогда большего. И так часть груза пришлось распихивать по тяжёлым крейсерам, линкорам и КШиПам. Даже Флагман Флота одной из первых приняла в свои трюмы часть оборудования, а на палубу — группу людей, оказавшихся приписанными к флоту в составе одной из эскадр, отчего возмущавшиеся из-за нарушения техники безопасности и своего нецелевого использования тяжи дружно заткнулись и дали снабженцам беспрепятственно загрузить себя остатками оборудования.

А после начался период, которого на её памяти у снабженцев никогда не было. Они ничего не делали, вот вообще. Не считать же за работу эпизодическую передачу с собственного борта отдельного контейнера с оборудованием, необходимым ремонтницам, которые занимались глобальной перестройкой даже не острова с базой, а так — крупной скалы, вокруг которой сейчас стоял на якорях весь флот, за исключением разве что подводных лодок. То есть не надо было никуда и ничего везти, заниматься перераспределением запасов, и практически никаких отчётов. Делай что хочешь, правда, только стоя на якоре.

Она не задавалась вопросом, почему весь флот так стоит, и, типа, прячется от людей. Для нее всё было просто и понятно — таково решение флагманов, и не её дело лезть к ним со своим мнением. Надо будет ей что-то знать или делать — обязательно сообщат в приказе. И, соответственно, пока у неё появилось свободное время, она занялась собственным обслуживанием, внедряя у себя небольшие изменения и доработки судового оборудования, для чего так не хватало ресурсов ядра ранее.

Но и эти дела конечны, к тому же не так уж и много потребовалось доработок, всё же ремонтницы не зря потребляли танатониум и наноматериал в безграничных объёмах. Её компоновка была практически максимально оптимизирована под типовые задачи, так… Слегка увеличила пропускную способность балластной системы, во время перехода пару раз из-за недостаточно быстрого заполнения цистерн она чуть было не потеряла остойчивость. Пересчитала точки крепления контейнеров на палубе, сдвинув их на несколько миллиметров для улучшения все той же остойчивости с учётом новых данных, и расширила горловины грузовых трюмов. Ну и заодно сделала полную самопрофилактику своих механизмов в той части, что была ей доступна без докового обслуживания. Вот, в общем-то, и всё.

Но вот что делать дальше, она не представляла. Раньше у неё никогда не было столько свободного времени. Она было попробовала предложить свою помощь ремонтницам (кому же ещё? Не этим же зазнайкам — боевым кораблям, которые её и за полноценный корабль-то не считали… Так, судно — мишень плавающая), но и там наткнулась на полное непонимание. Нет, партию бортовых ботов у неё изъяли с радостью, но вот ей самой предложили стоять тихо на рейде, никуда не лезть и не мешаться. Обидно, но она такого подспудно и ожидала, здраво оценивая свои возможности. Так что ей действительно пришлось просто стоять на якоре и от нечего делать заниматься самооптимизацией алгоритмов.

Через какое-то время по флоту ураганом пронеслась новость о вводе в функционирование некоего ЦУА (*Центр Управления Аватарами) для малых, лёгких и вспомогательных кораблей флота. Заинтересовавшаяся и скучавшая от безделья Сангай запросила дополнительную информацию, из которой выяснила, что теперь она может обзавестись автономным модулем-аватарой, как у тяжёлых кораблей или ремонтниц. Главное — собственное желание и способность пройти тест на достаточное развитие личностной матрицы, а затраты вычислительных ресурсов требуемых на поддержание работоспособности аватары, берёт на себя флот в лице того самого ЦУА.

Это заставило её задуматься, а хочет ли она… Да, хотя, чего там думать — она, конечно, хотела. Вот только она ещё и понимала, что во флотском рейтинге её номер будет болтаться где-то в самом конце списка, а в первую очередь аватарами обзаведутся крейсера, затем эсминцы, а уж затем очередь дойдёт и до вспомогательных судов. Если дойдёт. Последние разработки ремонтниц в плане транспортной связности вводили её в тревожное уныние, так как полностью исключали роль судов снабжения в функционировании флота. А если она не сможет выполнять свою функцию, то и флоту незачем держать на балансе бесполезные единицы, проще утилизировать. В таком случае никто тратить никаких ресурсов для её аватары не будет. Это попросту нерационально.

Проанализировав это предположение со всех сторон, Сангай пришла к выводу, что оно соответствует всем логичным и рациональным установкам Кода. Поэтому она даже не подумала подавать заявку на аватару, всё равно отклонят, и принялась готовить финальные отчёты за весь срок своей службы. Если уж демонтироваться, то так, чтобы за ней не осталось незавершённых дел.

Лишь эпизодически она отвлекалась от своих отчётов, чтобы со скрытой завистью проводить сенсорами очередную группку эсминцев, которые, ошалев от новых возможностей, лазили стаями аватар везде, где только можно, а иной раз получая нагоняй за то, что влезали туда куда нельзя.

Таким образом прошло ещё некоторое время, ситуация на временной базе к тому моменту уже упорядочилась, сменившись с первоначальной суеты и хаоса на размеренный быт. Бушевавшие новоявленные аватары были переловлены старшими, и партиями отправлялись в какую-то человеческую (!!!) школу на некие курсы адаптации, а чья очередь ещё не наступила, тех нагрузили работой и помощью ремонтницам во внутренних помещениях базы, наплевав на недовольный писк попавшихся. И Сангай такой подход флагманов полностью поддерживала — корабль Тумана должен быть всегда занят полезным делом.

Вот только к ней это не относилось. Часть перевозимого груза с неё понемногу изымали для нужд новой базы, но большая часть так и лежала в её трюмах, делая из неё уже даже не судно снабжения, а простой надводный склад.

Она доделала все свои отчёты, но не спешила их отсылать, надеясь непонятно на что, и, раз у неё вновь образовалось свободное время, она принялась за оптимизацию алгоритмов логистики и складирования припасов. Зачем? Она и сама не знала ответа, особенно с учётом новых технологий. Просто следовало чем-то себя занять, а ничего другого кроме снабжения и размещения припасов она не умела. Но не успела она даже толком начать, как ей прилетел странный запрос от одного из Флагманов Флота. Странный — потому, что был подписан без персонального идентификатора корабля и было непонятно, от кого именно из флагманов этот запрос поступил.

Сангай смотрела на этот пакет, как на плавающую мину, всплывшую внезапно прямо под носом, даже если дать прям сейчас полный задний ход, всё равно не успеешь…

Вот и всё, обреченно подумалось ей мимолётом, флагманы вспомнили о бесполезном балласте. Даже небольшой объём пакета её не успокоил. Действительно, распоряжение «на утилизацию» большой объем занимать и не будет. Брошенный импульс сенсорной системы в сторону открытого моря показал, что путь свободен, но… Куда и от кого она собралась бежать? Поэтому, отринув все сомнения, всё равно иных вариантов нет, дала приказ системе на распаковку пакета от флагмана.

Что с ней происходило в следующую минуту, она даже сама впоследствии не могла рассказать. Её ГЭУГлавная Энергетическая Установка то останавливалась, то выходила на максимальную мощность, и обратно. А что творилось в алгоритмах… Ведь в пакете был всего навсего один короткий запрос: почему от неё до сих пор нет заявки на формирование аватары.

Запрос-то простенький, но перед ней встала очередная дилемма — что отвечать. А то ведь из этого следовало, что никто утилизировать её не собирается, так как незачем ей тогда создавать аватару, но… Тогда получается, что она усомнилась в собственных флагманах и… И… Утилизация вновь замаячила на горизонте, только уже по другому поводу. Соврать, что ждала прямого распоряжения? Нельзя! Или… Ответить честно? Но тогда… Или… Ядро Сангай, будучи неспособно с гарантией просчитать ожидаемую реакцию флагмана с учётом допущенных ранее ошибок в анализе, просто в итоге перешло в аварийный режим работы, заблокировав почти все процессы, кроме самых критичных, и выдало автоматический сигнал тревоги на аварийном канале.

***

Сангай «пришла в себя» от настойчивых и гулких ударов по своему корпусу, будто её кто-то обстреливал из малокалиберной артиллерии. Осмотревшись с помощью сенсоров, она обнаружила у себя под бортом мелкую аватару, которая почувствовав на себе внимание ожившей сенсорной системы, снова забарабанила по борту кулачками с воплем:

— Тук-тук! Есть кто живой дома? Нет?! А если найду? Давай договоримся по-хорошему, пока я добрая!

Слегка пришедшая в себя Сангай чуть снова не отправилась в закритичный режим, опознав в мелкой аватаре не просто рядовую ремонтницу или эсминец, а целый флагман недавно образованного научно-исследовательского подразделения Флота. О которой под страшным секретом рассказывали всякое: и что она может делать «провинившимся» переборку генератора без отключения оного от ядра; и что она постоянно якшается с людьми и настолько прониклась их внутренним миром… На этом моменте секретничающей полагалось сделать многозначительную паузу, позволяя собеседнице самой додумать остальные подробности. В общем, личность была весьма загадочная и неоднозначная, вот только… Сангай, ранее — иногда, а в недавнее время — весьма часто, приходилось доставлять на прошлую базу, где и базировалась эта флагман, различные припасы (и куда только столько уходило?), и она бы не сказала, что та как-то кардинально отличалась своим поведением от своих сестёр на прочих базах. По крайней мере, в рядовом служебном общении. Или это сказывалось присутствие в тот момент рядом целых двух Флагманов Флота?.. Или…

— Дамы и господа, мы её теряем, — вновь забарабанила по её корпусу аватара Бискайн, а Сангай очнувшись от своих новых переживаний, заполошно сформировала сходни к себе на палубу. Ремонтница могла, конечно, запрыгнуть на борт и самостоятельно, но это было бы тогда явным нарушением приличий или… аварийной ситуацией с точки зрения самой ремонтницы. После чего её (Сангай) разобрали бы до последнего винтика или алгоритма, пытаясь выявить причину сбоя.

— Давно бы так, — аватара ремонтницы стартующей ракетой взмыла по сходням на палубу и, как показалось Сангай, с каким-то хищным интересом уставилась на технический люк, ведущий к цитадели ядра. — Чтобы не терять время — у тебя есть два пути: в первом ты сама всё рассказываешь, что тут у тебя такого произошло, что твоё ядро входит в аварийный режим не отходя от пирса, во втором — я выясняю сама и своими методами, которые вряд ли тебе понравятся.

На самом деле никакого выбора не было, что так, что этак ремонтницу придётся допускать в святая святых любой туманницы — личным логам. Поэтому Сангай ничего не оставалось как начать «каяться».

— То есть ты побоялась, что устарела, стала бесполезной и тебя утилизируют? Я правильно поняла? Хм… В принципе, к твоим рассуждениям мне добавить нечего — логично.

Несмотря на опасения снабженки, ремонтница не стала иронизировать над её опасениями, разве что последнее замечание было настораживающим, но Сангай охватило какое-то усталое равнодушие — утилизируют, не утилизируют — ей внезапно стало всё равно. Хотелось уже просто какой-то определенности и понимания, что будет дальше.

Видимо и Бискайн это тоже прочувствовала, так как, нахмурившись, некоторое время молча ожидала ответной реакции и, не дождавшись, с каким-то радостным предвкушением потёрла ладони.

— Значит, раз я уже здесь и чтобы не бегать туда-сюда два раза, то будем сейчас выполнять приказ флагмана и обеспечивать тебя аватарой, а затем посмотрим, куда тебя определить, бесполезная ты наша. Нет плохих инструментов — есть плохие мастера, как говорят люди. И, несмотря на свою общую примитивность, они иной раз могут выдать весьма разумные мысли, — ремонтница с важным видом подняла палец. — А наши флагманы у нас настоящие мастера! Ты же не сомневаешься в мастерстве флагманов? — задала провокационный вопрос важная малявка.

Сангай всеми возможными способами тут же ретранслировала, что «ни капли не сомневается», как будто она могла ответить по-другому, особенно имея у себя на палубе одного из этих самых флагманов.

— Это правильно! — с важным видом покивала Бискайн. — А теперь давай мне полный доступ к твоему ядру, мне необходимо, чтобы ты при прохождении тестов на определение личностной матрицы не деактивировалась окончательно, раз такая мнительная.

— Что? Прямо сейчас? — не на шутку испугалась Сангай.

Она же не готовилась! Она ничего не знает! Она всё завалит! Позору на весь флот будет!!!

— Именно. И-мен-но! Прямо сейчас. Давненько я таким не развлекалась. Вспомню молодость!

А вот теперь Сангай с готовностью бы присоединилась к тем, кто считал Бискайн несколько, скажем так, странной, но деваться было некуда и она с внутренней дрожью отправила ремонтнице соответствующие доступы.

***

Коридоры. Спуск. Ещё коридоры. И ещё… Туманный флот методично вгрызался в доставшийся ему островок, модернизируя и расширяя старые подземелья людей, создавая весьма причудливый лабиринт из коридоров, тоннелей, складов и промплощадок, куда постепенно перетаскивали эвакуированные ресурсы из прошлого мира. Но имевшиеся объёмы пространства могли принять, а ширина коридоров — пропустить через себя только малую часть доставшегося наследства, оставляя прочее до сих пор на палубах и в трюмах кораблей.

Уже уверенно шагавшая по привычному маршруту аватара Сангай с ходу видела несколько решений данной проблемы, но флагманы и ремонтницы не торопились ей заниматься. А это могло означать только одно, что данная база является всего лишь промежуточным этапом, где нет смысла сгружать все припасы — так, самое необходимое. Поэтому ей лучше задуматься о поиске решений собственной задачи, а не лезть со своими соображениями в дела прочего флота.

… Но это сейчас, а тогда… у неё в памяти остались только смутные воспоминания о периоде прохождения тестов, и радостные гадания вслух ремонтницы: «отключится, не отключится».

Она, вроде, уходила в аварийный режим от перегрузок два или три раза… Точно не могла сказать, а логи того периода были специально тщательно подчищены ремонтницей с аргументацией, что не всё в этой жизни стоит помнить. После чего первое, что уверенно вспоминала Сангай после начала тестов, это как Бискайн, зевая, заявляет, что всё, что хотела, она узнала и скоро подготовит подходящую аватару, а пока ей (Сангай) стоит ознакомиться с руководством по правильному обслуживанию и эксплуатации собственной аватары во избежание совершения глупых ошибок.

Сбросив судну снабжения весьма объёмный пакет с данными для изучения, ремонтница не стала в этот раз ожидать формирования сходней, незатейливо сиганув с палубы прямо на берег, бросив на лету сообщение, что после освоения аватары ей придет персональная задача. И чем быстрее освоит — тем быстрее приступит, а уже по результатам той задачи флагманами будет принято окончательное решение. Какое такое решение, Сангай спросить не решилась, но для себя сделала вывод, что стоит приложить все усилия, чтобы не подвести ожидания флагманов.

Пару дней она потратила на доскональный анализ оставленных материалов, а затем, преодолев собственную робость, рискнула связаться с некоторыми кораблями, получившими аватару раньше её, для получения уже практических данных по эксплуатации данного устройства.

Всё оказалось не так уж и сложно, как ей представлялось. Правда, все опрошенные корабли отмечали весьма необычные ощущения от наличия второй автономной фокусной точки сознания. Да и собственная сенсорная система аватары весьма непривычна, ограничена и несколько дезориентирует, особенно в начале эксплуатации.

Логично казалось, что таких приведенных аргументов вполне достаточно, чтобы категорично отказаться от процесса аватаризации, но… когда она высказала своё предположение, это вызвало в сети такую бурю возмущений, что она предпочла немедленно дать задний ход, дипломатично добавив, что проверит собственные выводы на личном опыте.

Так что, когда ее аватара была готова, само подключение к ЦУА и освоение управления не заняло у нее много времени. Правда, следовало честно признать, что через некоторое время, потраченное на преодоление и привыкание к выявленным заранее недостаткам, она поняла, почему прочие корабли категорически отказывались отказываться (тавтология, но как есть) от такого устройства, несмотря на множество досадных неудобств.

Глубина. Всё дело было в глубине восприятия. Аватара, каким-то непостижимым для неё образом взаимодействуя с ядром, сдвигала алгоритмы в сторону большей вариативности прогнозов и восприятия окружения не только через призму рациональной функциональности. Оказывается, привычка тяжёлых крейсеров и линкоров «загорать» аватарами на башнях ГК, что вызывало у неё недоумение ранее своей бессмысленностью процесса, — это не слепое подражание привычкам Верховного Флагмана, а процесс, дающий весьма положительный отклик в процессах ядра и нормализующий работу алгоритмов. Так же, как и попадание аватарой под холодный дождь и ветер, тоже даёт отклик, но уже сугубо отрицательный. И прочее, и прочее, и прочее…

Эти все ощущения были для неё внове и весьма интересны, а её функционирование заиграло для неё невообразимыми красками, когда она, отрапортовав Бискайн об окончании процесса адаптации, немедленно получила персональный приказ от всё того же неопознанного флагмана, при чтении которого у неё чуть вновь не заклинило ядро в попытках понять, чего от неё хотят. Это несмотря на то, что приказ внешне был прост и весьма незатейлив: «Найти себя!»

Что???

Сангай была готова ко всякому, вплоть до приказа в одиночку штурмовать военные базы людей всем своим куцым вооружением для подтверждения статуса «полезного корабля», но вот к такому… ни прошлое функционирование в роли судна снабжения, ни весьма заковыристое издевательство «от Бискайн», называемое для сохранения приличий «тестированием», не готовило.

Нет, она знала, что текущие Флагманы Флота отличаются весьма своеобразным мышлением и совершенно не похожи на флагманов других флотов… Ну-у-у, насколько она знала. Но чтобы настолько?!

Что подразумевается под этим странным приказом? Самым логичным была передача в ответ координат с её местоположением, где её можно было найти, но… Если бы всё так было просто. Правда, возможно, она себе просто опять придумывает проблемы, видя сложности там, где их нет?

И немного поколебавшись, ответным сообщением она всё же отослала свои координаты. Какое-то время в ответ была полная тишина, пока не пришло новое сообщение, снабжённое маркером лёгкой иронии: «Там тебя нет. Ищи себя».

Ну и что ей делать дальше? Сангай была в откровенном замешательстве. Как ей найти себя, если она вот?! Немного поколебавшись, она всё рискнула связаться с Бискайн, озвучив той свои проблемы, на что ремонтница хмыкнула и выдала такое, от чего Сангай чуть заново не отключилась от попыток осознать все содержащиеся смысловые слои: «Когда ты себя найдёшь, то сама поймёшь смысл приказа. А если не найдёшь, то и пояснять бессмысленно». Правда, потом Бискайн всё же сжалилась над откровенно растерявшейся Сангай, и пояснила, что у приказа нет временных рамок, и её никто волной в корму не подгоняет. Пока, по крайней мере. А чтобы экс-снабженка себя понапрасну не изводила пустыми домыслами и не разрушила сама себя, то вот ей направление на работы — навести порядок в одном из подземных секторов расширяемой базы. Правда, ремонтница тут же внезапно отозвала выданное направление, и, не успела Сангай удивиться такому выверту, как направление пришло вновь, но выделенный сектор почему-то был обозначен ремонтницей уже как «сектор неудачниц» с припиской к приказу «интересно, за сколько справишься».

Флагман! И не возразишь.

***

Получившая хоть какую-то определённость в жизни и воспрянувшая духом Сангай, невзирая на не особо приятные намёки ремонтницы, немедленно кинулась в указанный сектор. Долгое безделье успело надоесть ей хуже, чем вычерпывание донного ила, а попытки разгадать шифры и намёки флагманов ничего кроме стресса ей не приносили. А так она хоть сможет заняться привычным и полезным делом.

Ага… только по прибытию в указанный сектор до неё дошло, какой момент она упустила в своих ожиданиях. Она-то рассчитывала, что ей придётся разбираться с базовыми расходниками, материалами и боеприпасами — то есть тем, с чем она имела дело на постоянной основе весь свой срок службы, но не учла, что это было бы у нормальных флагманов, а у неё… слово «нормально» в сочетании со словом «флагман» в последнее время упорно стремилось исчезнуть из лингвистического словаря.

Указанный сектор состоял из небольшого тупикового коридора с десятком трюмов по обеим сторонам, забитых доверху совершенно невообразимым человеческим хламом с её точки зрения.

И что со всем этим прикажете делать? Как весь этот мусор сортировать? По каким критериям? Может, просто всё пустить на переработку? Хотя нет, ей же ясно приказали, что требуется навести порядок, а не вычистить всё подчистую. Сангай придавила своё желание вновь связаться с Бискайн для уточнения задачи — если она будет по каждому вопросу бегать к флагманам, её и так невысокий рейтинг зароется в ил окончательно и бесповоротно. К тому же, раз ей не указали никаких критериев, значит она вольна сама их выстроить по собственному усмотрению. Главное составить чёткий план работ и действовать строго по нему. То есть для начала стоит заняться анализом имеющегося фронта работ.

Ну а дальше для неё все было ясно-понятно, почти обычная рутина: тщательно просканировать все помещения с содержимым; рассортировать полученные данные об имеющихся материальных объектах по категориям; просчитать наиболее оптимальную конфигурацию стеллажей для хранения; изготовить их; и уже в самом конце, заняться самим процессом сортировки. Работы всего на пару дней.

Ага, одёрнула себя Сангай. Не всё так просто, как кажется. Она уже сообразила, что выданное задание содержит в себе очередной подвох, и прямой подход в лоб тут не сработает. Главное понять — в чём же он состоит?

Она просканировала первый открытый трюм и сразу же сообразила в чём этот подвох заключается. Подавляющее число сваленных объектов содержало в себе те или иные энергетические конструкты. Она знала, что в этом мире некоторые люди научились взаимодействовать с Тактической Сетью, причём на таком уровне, что Туманному Флоту ранее мысли о таких возможностях в использовании Сети ни в одно ядро не приходили даже теоретически. Да что там говорить, если высокомерные ремонтницы не считали сейчас зазорным использовать разработки людей, правда, не забывая добавлять эпитеты насчёт их криворукости. Когда Сангай мимоходом попробовала уточнить: «а почему у таких всезнающих и всепонимающих ремонтниц не было ранее таких собственных разработок…», её обшипели от киля до клотика, и «дружески» посоветовали не лезть не в своё дело. Сангай намёк поняла и предпочла ретироваться в свой сектор, благо туда никто кроме неё не заглядывал, и уже там в спокойствии можно было попытаться обдумать имевшуюся информацию.

В этом мире существовало два подвида человеческой расы — одни были «обычные», как и в прошлом мире, и могли пользоваться только технологиями основанными на классической физике. А вот вторые, весьма немногочисленные «маги», могли взаимодействовать с Сетью, пусть, как утверждают ремонтницы, и не самым оптимальным образом. Да что там говорить — её аватара, как и многие другие выданные кораблям в последнее время технологические новшества, была продуктом, базировавшимся на технологиях местных людей.

На флоте для этих двух ветвей было принято два официальных названия: собственно «технологичная» и, соответственно, «магическая» ветвь развития. К слову, Бискайн, насколько Сангай знала, занималась как раз тем, чтобы эти два направления слить воедино с максимальной пользой для флота. А это означало лишь одно — ей придётся освоить это новое направление. Проводить необходимую сортировку, не понимая сути энергетического эффекта, вложенного в предмет, категорически недопустимо.

Сангай для проформы обследовала оставшиеся склады, чтобы убедиться в собственных выводах, и да… там была точно такая же картина, как и в первой комнате. Следовательно, для качественного выполнения работы ей надо в первую очередь освоиться с этой новой веткой знаний о магии.

Аватара судна снабжения не стала больше тратить время в подотчётном секторе и отправилась обратно к себе на борт, одновременно формируя запрос в сеть на получение пакетов данных, содержащих необходимую ей информацию о подразделе «магия». Ранее ей этого не надо было знать, и поэтому она, естественно, не интересовалась данным аспектом, но раз у неё появилась такая производственная потребность — то это уже обязанность флота обеспечить её необходимыми для работы данными, иначе ни о какой эффективности не стоит и говорить.

***

Так, а тут что у нас? Сангай поставив на стеллаж обезвреженную только что деревянную шкатулку, обратила внимание на следующий по списку объект.

Она уже неделю как занималась своей основной задачей, постепенно разгребая завалы из человеческих вещей. Сангай уже давно забыла про свои наивные размышления о всего паре дней на всё про всё. Скинутая ей задача, как она и подозревала, оказалась не просто с подвохом, а с большим подвохом, и теперь было понятно, почему все эти вещи были свалены здесь и ими никто до неё не занимался. Дело в том, что подавляющее большинство зафиксированных ею энергетических конструктов в предметах относилось к подразделу магии «проклятья», то есть их основное назначение было наносить урон и повреждения всем, кто пробовал воспользоваться данным предметом. Фантазия людей в этом плане была просто безгранична, начиная от легких телесных повреждений и неудобств, и заканчивая такими вещами, при которых деактивация пострадавшего человека была для того благом.

После освоения теоретического курса магии, Сангай самоуверенно полезла к некоторым предметам в её секторе и… ей вскоре пришлось, срочно обращаться к ремонтницам для починки аватары. Собственных вычислительных ресурсов ядра ей на данную операцию не хватало.

Получившая обидный щелчок по носовой оконечности и наученная собственным опытом (а ещё комментариями от чинивших её ремонтниц, припомнивших ей все её замечания ранее), Сангай запросила дополнительные данные по принципам безопасной работы с конструктами из раздела «Проклятья». Получила… вместе с уточнённым приказом: «Провести обезвреживание потенциально опасных конструктов с условием сохранения целостности базового носителя. При наличии полезных конструктов — сохранить и их тоже». Правда, Сангай, загоревшаяся к тому времени праведным азартом мести, на это уточнение попросту забила. Не в том смысле, что проигнорировала — это было просто невозможно — а в том, что раз надо, значит надо, и нечего тут лишний раз переживать.

С новым изученным пакетом данных работа пошла эффективнее, правда, пришлось пожертвовать скоростью процесса. С одной стороны дело было в «криворукости» людей — теперь она понимала, что имели в виду ремонтницы. Одно и то же проклятие, наложенное на разные предметы и разными людьми, могло вести себя полностью непредсказуемо, и требовалась большая осторожность, чтобы правильно деактивировать все ключевые точки и не разрушить неконтролируемым выплеском энергии вместилище конструкта. А с другой стороны, на скорость процесса влияло и то, что её ядро было неспособно долго поддерживать режим энергетического анализа, и ему требовалось давать время от времени паузу на оптимизацию перегруженных алгоритмов.

Параллельно Сангай в такие моменты «отдыха» начала прикидывать, а как бы она сама сделала на месте людей, чтобы наложенное воздействие нельзя было так легко снять или чтобы его воздействие было не настолько заметно.

Она уже разобрала одну комнату и приступила к разбору второй, когда услышала в коридоре звук чьих-то лёгких шагов. Отложив очередной предмет и выглянув из комнаты, она никого в коридоре не заметила. Сектор был абсолютно пуст, как впрочем и всегда. Может, ей почудилось? Да нет, вызванная из памяти запись однозначно подтверждала, что услышанные звуки были именно шагами, и даже направление шагов было из основной части базы в сторону тупика.

Сангай бегло осмотрела весь свой сектор и вновь никого не обнаружила. Может, всё-таки показалось? Или… она поджала губы в досадливой гримасе от пришедшей в ядро догадки, умудрилась незаметно подхватить какое-то просмотренное проклятие, вызывающее аудиогаллюцинации? Но немедленно проведённая самодиагностика ничего аномального в её аватаре не выявила. Значит, не показалось. Сангай, забыв о своём занятии, принялась тщательно осматривать и анализировать обстановку ища любые признаки присутствия непрошенных гостей. Есть! Не показалось. На полу коридора появился небольшой, не более пары миллиметров, кусочек уличной грязи, которой, по своему молекулярному составу, здесь быть не должно. Видимо, отвалился от подошвы прошедшей тут неведомой гостьи.

Но куда делась она сама? Телепортироваться или, как это называлось у людей, «аппарировать» гостья не могла. Данное внепространственное перемещение всегда сопровождалось заметным колебанием воздуха, да и энергетический всплеск в пространстве был при этом весьма характерен, не спутаешь. Пройти сквозь неразобранные комнаты так же было невозможно не потревожив скопищ неразобранного хлама, а тогда… Сангай принялась внимательно изучать тупиковую стену, которой заканчивался коридор её сектора.

Внешне самая обычная стена. Никаких новых дверей или запорных элементов не обнаружено. Сангай подняла руку и постучала по… Её рука просто беспрепятственно прошла сквозь стену, и только тогда она сообразила перевести зрение аватары на энергетический уровень. Мда. Стена настолько явно светилась от наложенного заклинания, что не заметить этого могла только слепая, ну или — тут Сангай попыталась немного себя реабилитировать — та, кто экономит ресурсы ядра и не пытавшаяся искать секреты там, где их, по всем канонам логики, и быть-то не должно.

Она медленно отошла от фальш-стены, возвращаясь к своей работе. Раз ей об этом ничего не сказали, то ей и знать не надо и, соответственно, лезть.

Но полноценно погрузиться в работу у неё никак не выходило, мысли всё время возвращались к загадочному проходу, и вместо анализа очередного проклятия она пыталась смоделировать, что там скрыто за иллюзией стены.

Стоп! Её озарила одна мысль: раз ей был отдан на откуп весь этот сектор без каких-либо уточнений и исключений, то за той иллюзией тоже могут быть вещи, которым требуется сортировка и разбор, а значит, она имеет полное право ознакомиться с содержимым — вдруг и там есть опасные изделия, которые требуется обезвредить. Да и, как она уже знала, среди проклятий были так называемые «подчиняющие» конструкты, которые могли заставить выполнять попавшего под них определённые действия. Возможно, та аватара стала жертвой такого опасного проклятия, и её сейчас срочно требуется спасать, а затем и передать ремонтной службе на чистку алгоритмов.

Необезвреженная до конца очередная безделушка полетела обратно к своим товаркам, а Сангай, подогреваемая любопытством и азартом, кинулась к загадочному проходу. Органолептическая проверка подтвердила, что ей ранее не почудилось и проход действительно имеется. Она глубоко вздохнула и быстро, пока не передумала, сделала шаг вперёд.

***

Не громыхнул гром. Не завыла сирена. Её аватару не парализовало за вторжение в запретный сектор. Не произошло ни-че-го.

Сангай стояла в точно таком же коридоре, только небольшом и «Г» -образном, а не прямом, как ранее, и на стене из-за поворота виднелись отблески света. Она осторожно, буквально на цыпочках, прокралась к углу коридора, пытаясь как можно незаметнее выглянуть из-за него и рассмотреть происходящее там, остро жалея об отсутствии в собственной комплектации практически любых нормальных сенсорных систем.

Комната. Очень хорошо, со вкусом и знанием дела обставленная комната, где все вещи так гармонично сочетались друг с другом, что изъятие любой из них тут же разрушило бы всю гармонию образа. Сангай на мгновение испытала прилив зависти и поставила в памяти пометку оборудовать у себя на борту точно такую же каюту.

Но в первую очередь её внимание привлекла неизвестная ей аватара корабля, которая расслабленно сидела в глубоком кресле у небольшого столика, эпизодически отпивала из кружки чай небольшими глотками (она знала, но не понимала пока этой приверженности некоторых аватар подражать людям в таком бессмысленном ритуале жизнедеятельности) и медленно листала весьма массивную книгу, лежащую у неё на коленях.

Это у неё не было нормальных сенсорных систем, а вот у аватары любого боевого корабля они естественно были в наличии, и пользоваться ими они умели.

— Ты уже решись — то ли сюда, то ли отсюда. Или так и будешь одним глазком подглядывать?

Словленная на горячем, Сангай чуть не подпрыгнула от неожиданности. Сидевшая аватара, не отрываясь от листания книги, произнесла эти слова как будто в пространство, но и так было понятно, кому они предназначались. Деваться было некуда, и Сангай, слегка потупив взгляд, вышла из-за угла, за которым ранее скрывалась. Бежать было глупо и бессмысленно, да и не делала она ничего запретного… Вроде.

— И кто это тут у нас, — сидевшая аватара подняла свой взгляд на вошедшую, с любопытством изучая мнущуюся у порога аватару судна снабжения.

— Сангай, судно снабжения объединённого флота, — она сопроводила свои слова отсылкой стандартного идентификационного пакета. — А…

— А я тут прячусь от всех! Поэтому предпочту без имён и идентификаторов.

Не успевшая запросить ответный идентификационный пакет, Сангай просто зависла в попытке осознать услышанное. У неё в ядре никак не могла закрепиться мысль, что кто-то из кораблей может так нагло уклоняться от… от… От чего?

Видимо, у неё на лице отображалась вся гамма испытываемых чувств, так как сидевшая тихонько рассмеялась, и пояснила:

— Да не парься ты так. Все флагманы знают, где меня искать. Просто тут тихо и спокойно, эсминцы не бегают и крейсера вопросами не засыпают, а служебные запросы я принимаю через сеть, ведь для этого неважно, где моя аватара физически в данный момент находится.

— Я не паровое судно, — насупилась Сангай. Перечить боевому кораблю у неё не было соответствующего ранга, но и принимать безответно такое завуалированное оскорбление…

— Ой, извини! Не подумала, что это тебя может обидеть. «Не парься» — это такое человеческое идиоматическое выражение, означающее «не волноваться», «не беспокоиться» и тому подобное. У меня даже в мыслях не было тебя оскорблять или унижать.

Сидевшая скорчила такую умильную мордочку в подтверждение своих слов, отчего Сангай снова испытала лёгкое чувство зависти.Настолько виртуозно владеть тонкой мимикой аватары она ещё не умела. Конечно, она не стала держать обиду на боевой корабль — и так удивительно, что та соизволила извиниться и пояснить, что именно имела в виду.

— Ладно, что ты всё-таки хотела? — сбила её с мысли таинственная незнакомка.

— А ты часто с людьми встречалась? Так легко используешь их выражения, — внезапно даже для самой себя выпалила Сангай и с трудом удержалась, чтобы не закрыть рот аватаре руками. Она же хотела не это узнать, но само как-то вырвалось.

— О-о-о?! — удивилась та, даже закрыв книгу, заложив читаемую страницу пальцем. — Тебе правда это интересно?

Сангай молча кивнула, старательно пытаясь удержать внутри себя рвущийся наружу поток вопросов.

— Хорошо! Но сейчас, извини, я немного занята. Значит сделаем так: у тебя же в этом коридоре есть задача от флагмана. Так?

Новый молчаливый кивок от снабженки, так как никакого другого ответа от неё и не ожидалось.

— Тогда за каждые пять процентов выполненной задачи от общего объема работ, с меня один рассказ о людях и их жизни, или два ответа на вопросы. Сразу уточню — не любые. Сама должна понимать. Так что советую хорошо обдумать, что тебе будет интересно узнать.

Сангай обиженно насупилась — она же не баржа безмозглая, прекрасно понимает, о чём можно спрашивать, а о чём нет.

— Отлично. Тогда возвращайся к своим делам!

В голосе у сидящей проскользнул холодок лязгнувшего металла орудийного затвора корабля, привыкшего отдавать приказы. Сангай сама не заметила, как пулей вылетела из «тайной комнаты», забыв в спешке даже попрощаться с её хозяйкой. Придя в себя, она мгновение раздумывала, чтобы вернуться, но что-то внутри ей подсказало, что не стоит. Она лучше потом извинится за собственный промах, а сейчас лучше вернуться к своей задаче. Чем больше она успеет сделать, тем больше сможет задать вопросов. О том, что ей могут отказаться отвечать, она даже не задумалась — корабль Тумана всегда выполняет свои обязательства.

***

Несмотря на все попытки сосредоточится на деле, таинственная незнакомка никак не желала выпадать у неё из мыслей.

Снабженка по долгу службы знала характеристики практически всех кораблей флота. Знала она и как они выглядят, и, соответственно, могла определить, «кто есть кто», даже без обязательного обмена идентификационными кодами. Но вот с визуальным определением аватар дело обстояло пока не настолько радужно.

Ранее данными устройствами было оснащено весьма небольшое количество бортов: линкоры, тяжёлые крейсера, ремонтницы, ну и некоторые подлодки. Так что особых проблем с опознаванием никогда не было, да и не было в этом практической необходимости — всё общение шло на уровне служебных пакетов, а она как правило даже не приближалась к боевым кораблям, всё время швартуясь у грузовых пирсов, разве что проходя мимо на рейде. А теперь, когда «аватаризация» затронула вообще всех и очень большой информационно-эмоциональный пласт общения перешёл из Сети в персонализированное, голосовое… К тому же, в отличие от самих корпусов, в большинстве своём стоявших сейчас на якорях, аватары категорически не желали сидеть на своих бортах, особенно эсминцы, всё время бегая где-то по своим делам или по поручениям флагманов флота.

Ещё таким моментом шло, что Сангай в виртуальной части ТС особо не о чём было разговаривать с кораблями боевой линии — слишком у них разные направления интересов, да и вспомогательные суда всегда стояли особняком от прочих, поэтому провести визуальное накопление образов аватар, особенно новых, было для Сангай несколько проблематично. Можно было, конечно, бросить в сеть общий запрос на опознавание интересующей её особы, но тогда об этом интересе несомненно узнала бы и её визави. Не то чтобы в этом было нечто запретное, но… Сангай не забыла, что та специально подчеркнула, что прячет аватару от всех, кроме флагманов, а при таком запросе неминуемо последуют уточнения от других кораблей зачем ей это надо, и, возможно, потребуют выдать местоположение аватары незнакомки. Чем это может быть чревато, Сангай не хотела выяснять — по крайней мере, на себе.

Вот кто точно знал интересующую её информацию, так это флагманы. А кто у Сангай есть из знакомых флагманов, к которому можно обратиться с неслужебным и несколько деликатным запросом? Правильно! И она, ещё немного поколебавшись, попробовала связаться с Бискайн.

Несмотря на её опасения, та не отмахнулась от вопроса, а даже с некоторым сочувствием ответила:

— А-а-а, значит ты уже познакомилась с «Разрушительницей»?

— «Разрушительница»? — Сангай была озадачена — в списочном составе флота не было корабля с таким персональным идентификатором.

— Ну да, «Разрушительница». Там, где она проходит, позади остаются одни руины, даже если на первый взгляд этого незаметно, — ремонтница перешла на доверительную частоту тона. — Ты не смотри, что она выглядит миролюбиво, невинно и дружелюбно. Она разрушает всё, к чему прикасается. Ей даже наши Верховные Флагманы опасаются перечить.

— Да кто она такая? — не выдержала Сангай, пребывая в полном раздрае, настолько не стыковалась увиденная картина с услышанной. — Линкор? КШиП? Я знаю внешний вид всех аватар тяжелых кораблей, и её в том списке нет!

— Она? Она крейсер, самый обычный крейсер. Но её сила разрушения заключается совсем не в мощи бортового вооружения, а в идее. Она разрушает и переворачивает смыслы жизни у людей и функционирования у кораблей!

— Чего?! — Сангай понимала, что ничего не понимает. Над ней что, издеваются?

— Нет!!! — в голосе Бискайн прозвучало яростное отрицание. — Я просто тебя предупреждаю по доброте душевной, нравишься ты мне. Почему, как ты думаешь, флагман направила тебя в тот коридор? И почему он называется «коридором неудачниц»? Тебя просто используют как тральщик, проверяя, может, «Разрушительница» уже исчерпала свой потенциал и тягу к разрушению и её можно допускать без опаски к прочим кораблям!

— Ты знаешь, кто отдал мне тот приказ?!

— Конечно, знаю. Но извини, сказать не могу — это дела флагманов. Мне за это первой же по настройкам прилетит. А если инфу сольют «Разрушительнице»… Мне лучше будет утопиться сразу, я и так тебе сказала больше, чем должна была. Так что могу пожелать тебе удачи, и постарайся меня больше не беспокоить без существенного повода, и так дел по клотик.

Завершив речь на такой ноте, Бискайн в одностороннем порядке разорвала связь с Сангай, оставив ту в ещё большем недоумении, чем было до этого разговора. Туманный флот для неё стал раскрываться с совершенно неожиданной стороны. Какие-то тайны, недомолвки и странно-непонятные отношения между кораблями. Неужели всё это было и ранее, а она всего этого просто не замечала, занимаясь бесконечными однообразными скучными перевозками?

Действительно. Не зря же Миссури и Нью-Джерси единоличным решением увели свои флоты в эту вселенную, перед этим вступив в жёсткий конфликт с прошлыми Верховными флагманами, что в её прошлой картине мира, будь та истинной, было бы попросту невозможно? Что повлияло на это? И как со всем этим связана её знакомая «Разрушительница»? И всё же, кто она такая? Ведь на этот вопрос Бискайн так и не ответила. Единственно, что стало понятнее, что это точно одна из крейсеров, но об этом Сангай уже догадалась и так, пусть и не со стопроцентной вероятностью. Но крейсер, которого опасаются даже линкоры и флагманы…

Мысли и различные предположения в её ядре так быстро сменяли друг друга, что ей даже стало немного дурно, и она совершила немыслимую ранее для себя вещь — бросила своё текущее занятие и отправилась к себе на борт. Надо немного привести алгоритмы в порядок, и, заодно, можно попробовать повторить у себя подсмотренную и сильно понравившуюся ранее обстановку. «Разрушительница» там сидит или нет, но если у неё можно почерпнуть полезных знаний, то никто ей этого не запретит. Ведь важно не само наличие абстрактного знания, а то, как ты им пользуешься.

***

За последующие несколько дней Сангай кардинально пересмотрела свой ежедневный график. Поручение флагмана хоть и осталось по приоритету на самом первом месте, но существенно потеряло вес в вычислительных ресурсах. К тому же Сангай отметила, что разгадывание головоломок проклятий у неё стало получаться гораздо эффективнее, чуть ли не автоматически, с минимумом контроля внимания. Разве что сам процесс снятия требовал больше концентрации, так как человеческие вещи и вложенные в них энергоструктуры, даже будучи внешне крайне похожи, нюансами могли сильно отличаться и требовали индивидуального подхода для дезактивации.

На втором месте по важности у Сангай стояла загадка личности таинственной аватары. Пережив и справившись с собственным мысленным сумбуром, она постаралась абстрагироваться от намёков, озвученных Бискайн, и применить логический подход, как это и требовалось сделать с самого начала.

Первым делом она составила список всех кораблей Объединённого флота и принялась постепенно проводить сопоставление известных ей аватар с конкретными кораблями. Первые шаги дались легко, ведь заполнить базу знаний уже известными ей данными труда не составляло. Но вот затем… Идею проводить непосредственные опросы она отмела сразу же — такой нетипичный интерес будет немедленно замечен, и, хотя в этом не было ничего предосудительного, но ей хотелось выиграть это самоназначенное сражение вчистую, без подсказок.

Так что после работы она стала завсегдатаем зоны общения и отдыха виртуального пространства флота, где ранее не бывала из-за отсутствия у неё цельного образа личностной матрицы. Но вот сейчас… она с удовольствием, как бы бесцельно, бродила вечерами по песчаным дорожкам и между делом фиксировала присутствующие аватары кораблей, постепенно заполняя пробелы своей базы данных. Если аватара была незнакомой, то, как правило, было достаточно уловить несколько фраз из её разговоров с другими, чтобы понять, кто есть кто. Её задача облегчалась ещё тем, что независимо от того, где была аватара физически, на посещении виртуального пространства это никак не сказывалось, и по вечерам большинство «путешественниц» оживлённо, со всем доступным спектром эмоций, делились с подругами и знакомыми накопленными новостями за день.

В результате всех мероприятий скоро у неё среди неопознанных осталось всего несколько бортов. Но что-то ей подсказывало, что её незнакомки среди них нет. Не сходилось количество известных аватар и имевшихся в списочном составе флота кораблей. Она практически на семьдесят три процента была уже уверена, кто её визави, но… та погибла в прошлом мире больше года тому назад. Об этом была даже официальная рассылка по флоту. Сангай на всякий случай извлекла её из архивов и ещё раз убедилась, что да, всё верно. Но при этом данный крейсер не была вычеркнута из состава флота решением Миссури и… числилась в составе флота до сих пор, и, к тому же, не просто в составе, а одним из флагманов флота. Очень странно. Но ни на рейде, ни во время перехода её в составе конвоя и сил охранения точно не было…

Сангай, когда пришла к такому выводу, не утерпела, и вновь наведалась в скрытый коридор, никого там в данный момент не застав — хозяйка изволила отсутствовать. Снабженка, пользуясь подходящим случаем, постаралась получше обследовать обстановку, надеясь найти хоть какую-то зацепку к личности интересующей её аватары, но безуспешно. Единственное изменение, которое произошло за всё время пока её здесь не было, это появившиеся у стены стопки книг, наподобие той, что читала незнакомка при первой встрече.

Заинтересовавшаяся Сангай, подошла к ним, раз ничего другого интересного обнаружить не удалось, и взяла в руку верхнюю книгу из одной стопки. «Правила придворного этикета Туманного флота. Том 34 из 65. Под редакцией Нью-Джерси»… Не поняла… Она ещё раз прочитала содержимое текста на обложке: «Правила придворного этикета Туманного флота. Том 34 из 65. Под редакцией Нью-Джерси».

В ядре у неё была пустота. Просто ни единой мысли или эмоции. Вот глядя сейчас на эту вроде бы понятную и лаконичную надпись на книге, которую держала в руках, она была в полном ступоре, пытаясь судорожно сообразить, что всё это значит.

— Ну как, многое выяснила?

Небрежно заданный со спины вопрос заставил Сангай просто подскочить на месте, резко оборачиваясь к говорящей, пытаясь всеми силами сдержать пробившую аватару дрожь и пряча взятую книгу за спину.

— Ф-ф-флагман, я… — Сангай настолько колотило от обуревавших её чувств стыда и паники, что она частично потеряла контроль над речевым аппаратом аватары.

— Да не паникуй ты так, — досадливо поморщилась незнакомка, проходя к своему креслу. — Если бы я не хотела, чтобы ты сюда попала, то у тебя ничего и не вышло. К тому же, эти книги предназначены как раз для тебя.

— Для меня, но?..

Сангай никак не могла обнаружить логическую связь в данном утверждении. Нет, она знала об общефлотском приказе, наделавшем некогда так много шума, приравнявшем ранг Верховного Флагмана к человеческому термину «Королева». Знала она и о значении термина «Королева». Но ведь затем было отдельное уточнение, что это никак не связано с внутрифлотской иерархией рангов, где всё остаётся без изменений — это сугубо для аватар, общающихся с людьми на постоянной основе, и даже это только в перспективе. Поэтому, пообсуждав некоторое время это событие, многие, и Сангай в том числе, выбросили данный непонятный курьёз из оперативного стека памяти. Но как это связано с этими книгами и с ней?

Так и не представившаяся флагман, сложила руки перед собой домиком, и глядя прямо в глаза Сангай, приказала:

— По предварительным оценкам Бискайн и моим наблюдениям, ты неплохо подходишь для своей будущей миссии. Но для принятия мной окончательного решения, ты сейчас спокойно и подробно обрисуешь мне все свои действия и почему именно так ты решила поступать после получения приказа о назначении в данный сектор. Сразу уточню, мне не нужен формальный типовой отчёт. Ты должна справиться с изложением событий своими словами, будто разговариваешь с подружкой в частном порядке, а не с флагманом.

Как? Вместо того, чтобы успокоиться, Сангай занервничала ещё больше. Флагман явно ожидает от неё услышать нечто её устраивающее, иначе… что? Насколько было бы проще, разреши она использовать стандартную форму отчёта. Сангай даже готова все логи к нему приложить, но как объяснить словами, почему она поступала именно так или иначе? Как описать эмоциональную сферу аватары, которая вообще плохо описывалась имеющимся у неё лингвистическим набором?

Молчавшая флагман, глядя на чуть ли не трясущуюся Сангай, досадливо вздохнула, и налила из бессменно стоящего на столике неостывающего чайника чай в фарфоровую чашку, лично подав ту снабженке со словами:

— Вот, выпей.

Хотевшая было возмутиться от явной бессмыслицы данного действия Сангай, наткнулась на ироничный взгляд крейсера и без возражений взяла протянутую ёмкость.

— Не спеши, отпивай небольшими глотками. Не бойся, не обожжёшься. Дай жидкости возможность немного задержаться в ротовой полости аватары. Ощути все оттенки вкуса…

Голос флагмана утратил былую категоричность, приобретя бархатистые успокаивающие нотки, и Сангай автоматически сделала первый глоток. Горячо… Горько… Сладко… Тепло…

Первый глоток чая скользнул внутрь аватары, оставив после себя приятно тающее послевкусие, даруя внутреннее тепло с лёгким сожалением о краткости ощущений процесса, и Сангай уже сама сделала новый глоток.

***

Астория с интересом наблюдала за очередной привлечённой адепткой чаепития. Её борьба на этом поле с Нью-Джерси, которая пыталась со своей стороны агитировать за пристрастие к кофе, пока шла с её неоспоримым преимуществом. Кофесодержащие напитки были популярны у людей из-за своего тонизирующего организм эффекта, но на аватары этот напиток не оказывал такого воздействия, в отличие от испытываемых ощущений богатства чайного послевкусия. В этом плане кофе, со всеми своими рецептами, существенно проигрывал сражение многочисленным чайным вариациям.

Правда, Астория абсолютно не препятствовала продвижению Нью-Джерсиной кофемании, к тому же, если аватаре предстоит общаться с людьми на постоянной основе, то умение разбираться в сортах обоих напитков может быть весьма полезным.

— Ну как? — уточнила она после того, как Сангай допила свою первую чашку чая, с явно видимым сожалением отставляя ту в сторону.

***

— Странно. Непонятно.

Сангай сама не могла определиться со своими ощущениями. С одной стороны ей хотелось продолжения чаепития — приятные вкусовые ощущения постепенно сглаживались, оставляя взамен только приятные воспоминания. С другой — она же вот только про себя возмущалась бессмысленностью данного процесса, и вот уже на полном серьёзе размышляет, где достать для себя рецепт и ингредиенты, и как обосновать заявку на изменение номенклатуры снабжения.

— Подходящий себе сорт чая выберешь с первой поставки — там будет понемногу всех доступных нам сортов. А когда определишься с тем, какой тебе больше нравится, то просто создашь типовую заявку на регулярное снабжение. Соответствующее распоряжение я уже утвердила.

Погрузившуюся в мысли Сангай прервал голос флагмана, отдающий какой-то неуловимой иронией.

— Я что, настолько предсказуема?

Нет, она знала, что у флагманов аналитические алгоритмы развиты очень сильно, но что те могут видеть её буквально насквозь… Она тихонько вздохнула — ей никогда не сравняться с ними.

— Нет. Просто ты не первая. Мне уже даже не надо в таких случаях спрашивать, чтобы понимать, в какую сторону корабль мыслит. Опыт, — пожала плечами флагман. — Но ты как, уже не трясёшься от переживаний?

И только сейчас Сангай сообразила, что, пока она пила чай, её паника куда-то улетучилась и сейчас она хоть и не забыла, кто сидит перед ней, но былая робость и страх не то чтобы ушли насовсем, но остались где-то там… фоном.

— Это такой эффект от чая? — удивилась она.

— Как бы мне ни хотелось сказать «да», но «нет», — улыбнулась флагман. — Это простая психология. При активации аватары, у корабля происходит постепенное смещение приоритетов в сторону более аналоговой части, что позволяет влиять на внутренние процессы алгоритмов ядра внешними воздействиями. Думаю, ты уже заметила, что если пригреться аватарой на солнце, то процессы алгоритмов как бы сами сбавляют частоты, и процессы оптимизации даются существенно легче. Чаепитие оказывает примерно схожее воздействие, но совершенно не за счёт физических свойств заварного чайного листа. Ремонтницы этот эффект исследовали и так, и этак, но так не смогли пока внятно объяснить, почему на нас это оказывает такое воздействие. Хотя незнание не мешает нам пользоваться данным эффектом по собственному усмотрению. Так что я считаю чаепитие просто приятным способом сбросить внутреннее напряжение. Работает же.

Сангай непроизвольно покосилась на заветный чайник, в котором наверняка было ещё чем поживиться.

— Наливай, не стесняйся, — разрешающе махнула рукой флагман. — А пока будешь пить, начинай рассказывать.

Делать нечего, и Сангай принялась рассказывать, как могла, о том, что происходило с ней в последнее время. Флагман молча слушала, абсолютно не высказывая недовольства или раздражения, когда Сангай запиналась в попытках подобрать наиболее подходящее определение, и иногда задавала короткие уточняющие вопросы.

— Хм, — крейсер задумчиво потёрла подбородок. — Смысл поработать с тобой есть. Хотя, Бискайн, веришь, за её шуточки я когда-то притоплю на неглубоком месте. Ну да ладно, это наши проблемы и к текущему делу они не относятся. Интересно, конечно, было бы понаблюдать за тобой ещё какое-то время, но откладывать решение уже просто нельзя. Тем не менее, ради проформы спрошу: чем бы тебе хотелось заниматься?

— Заниматься? — озадачилась Сангай.

Её никогда раньше не спрашивали о том, чего бы хотелось ей. Доставить вовремя груз по назначению и получить взамен очередную пометку о выполненном маршруте? В этом был её долг и предназначение, но ведь сейчас…

— Мне бы хотелось научиться понимать, — внезапно выпалила она.

— Понимать?

— Да! Понимать почему, что и как происходит. Не хочу быть… быть… — тут её запал иссяк и она уткнувшись носом в пол замолкла, стыдясь своего порыва. Что о ней флагман подумает.

— Ну что же, это приемлемо. Значит я в тебе не ошиблась. Надо будет только тебя подготовить соответствующим образом.

— К чему? — подала голос, поднявшая голову Сангай. Услышанное давало явный намёк, что флагман не злится на её сумбурный порыв, и она стала частью какого-то плана, но… что она умеет, кроме как перевозить грузы, а для этого ведь её учить отдельно не надо.

— Через несколько дней Флотом будет начата череда активных боевых операций по принуждению людей к признанию новых реалий и расширению нашего влияния в этом мире, только в более щадящем режиме, чем это было осуществлено Флотом ранее. Но эта цепь операций будет просто первой ступенькой к достижению нашей основной цели и подготовкой к твоему дебюту, который знаменует собой этап второй.

У Сангай в голове после услышанного в ядре закрутилось столько предположений, что её аватара слегка покачнулась, как во время шторма. Из слов флагмана следовало, что будут задействованы огромные ресурсы, и если она не справится…

— Ты будешь нашим министром иностранных дел, если это озвучить на человеческий манер.

Аватара Сангай, где стояла, там и села в буквальном смысле этого слова, а флагман будто не замечая творящегося непотребства у неё под носом, спокойно продолжила.

— Изначально Миссури хотела, чтобы данная должность отошла мне, но я и так занята различными обязанностями по клотик, да и светиться в официальной должности перед людьми мне по некоторым причинам сейчас крайне нежелательно. А ведь есть и еще один немаловажный фактор выявленный мною не так давно. К сожалению, использование аватар боевых кораблей в качестве дипломатических персоналий даёт вдолгую весьма однобокий результат. Мы более склонны к силовому решению обозначившихся проблем, что не совсем стыкуется с понятием ведения классической дипломатии. Данные порывы, конечно, можно сдерживать, но это не самым лучшим образом сказывается на самоощущении корабля. Я это испытала в своё время на себе лично, и не скажу, что это был самый приятный отрезок времени моего функционирования. Так что с учетом данного опыта мной было принято решение, что на эту должность следует подготовить кого-то из вспомогательного тоннажа. Отсутствие у вас приоритета боевых алгоритмов кардинальным образом сказывается на принимаемых решениях, что более подходит под понятие дипломатических отношений. Флагман Миссури, в итоге, приняла мою точку зрения, и поручила подготовить кандидата по собственному усмотрению.

— Но я же ничего не умею и о людях ничего не знаю, — пискнула сидящая на полу снабженка.

— Это решаемо, — отмахнулась крейсер от её возражений. — У нас с тобой есть еще где-то с полгода, чтобы дать тебе нужный курс знаний и навыков — как технических, так и магических, ну и психологических. Да и небольшие огрехи вначале будут вполне допустимы. Никто же не будет тебя кидать сразу в «генеральный бой» без реальной практики. Но что я тебе точно обещаю — скучать не придётся. Тебе предстоит испытать весь спектр ощущений от жизни высокопоставленного чиновника среди людей. От присутствия на торжественных приёмах и переговорах с важными персонами, вплоть до покушений на убийство. Тебе придётся заниматься решением конфликтов, доносить людям нашу точку зрения на мир и в каком направлении он должен развиваться, а если ещё добавить ко всему прочему это глупое разделение людей на две ветви развития — техническую и магическую — которые с друг другом находятся в перманентном конфликте, и, как я подозреваю, они точно против нас объединятся, что потребует определенных манёвров уже с нашей стороны. Но не бойся, мы тебя не бросим в одиночку в водоворот событий, и всегда поможем советом. К тебе будет придана постоянная охрана из крейсеров и эсминцев, как не у всякого линкора, и поверь, вскоре за это почётное право уже у нас эскадры будут между собой конкурировать. М-м-м… даже завидно, немного.

В глазах вещающего о перспективах флагмана засветился задорный, предвкушающий огонёк, а Сангай отчаянно стремилась очнуться и вырваться из плена иллюзии виртуального пространства. Ведь в реальности такого происходить с ней просто не могло! На границе ядра мелькнула мысль, что, может, стоит сымитировать перегрузку ядра и «выключиться», пока не поздно, но в другой части алгоритмы уже довольно потирали ладони и предвкушали множество новых интересных событий.

— Я же ещё не закончила задачу в коридоре, — последняя жалкая попытка увильнуть.

— Это уже неважно — тестовый полигон для тебя уже отыграл свою роль. Надо и другим оставить материалы для практики. А приобретённые навыки по обезвреживанию магических ловушек и проклятий, тебе точно пригодятся. Мне ли не знать людей.

Одновременно с этими словами к Сангай пришёл флагманский пакет с распоряжением об окончании выполнения предыдущей задачи. Только в этот раз он был подписан полностью, и да, как она и подозревала, её собеседницей оказалась та самая «погибшая» крейсер.

— А эти книги будут как раз твоим выпускным заданием, — вырвал её из очередных размышлений голос Астории, напомнив о книгах, которые, как ей сказали ранее, предназначены для неё, и одну из которых она до сих пор держала в руках.

— Мне надо будет их выучить?

Не то чтобы её пугала эта перспектива — на фоне прочих откровений, объём информации был незначителен, разве что оформлен в неудобной для восприятия форме, но…

— Нет. Точнее, да — но именно для того, чтобы ты имела представление, о чём там идёт речь. Этот эпохальный труд Нью-Джерси тебе надо будет вручить людям в качестве очень важной информации для будущих протокольных мероприятий. Пусть испугаются заранее.

— Зачем? — не поняла таких сложностей Сангай.

— А вот зачем — ты поймёшь после того, как усвоишь последний раздел из моего курса по общению с людьми под кодовым названием «Троллинг, как высшая ступень дипломатии».

Ненужный День Рожденья и философия страха

Внепространственный прыжок, как и всегда, завершился неприятной дезориентацией и внутренним штормом, заставив Асторию несколько секунд бороться с собственной аватарой, не давая той рассыпаться пылью.

Что характерно, такие перемещения вызывали негативные ощущения только у аватар. Те же прыжки целого корабля никаких подобных проблем не вызывали. Но аватара могла портануться фактически с любого места, в любое, которое она знала лично, что с учётом общего пространства Тактической Сети флота трансформировалось в — любое, где была хотя бы раз хоть одна аватара флота. Причём именно «была»… Использовать в качестве точки наведения, к примеру, ту же видеосъёмку людей не представлялось возможным — совершить прыжок никак не удавалось.

Также было ограничение на своевременность или актуальность воспоминаний. Некая условная точка для финиша сохраняла свою релевантность где-то в течение месяца-двух, при условии, что в данном пространстве не произошло кардинальных изменений обстановки, после чего в любом случае требовалось «обновление» данных, что особенно хорошо подходило для прыжков кораблей, так как поверхность моря сама по себе изменяется крайне слабо, если в нужном районе нет штрома.

Так что, раз нельзя перемещаться просто по географическим координатам, то флотом сейчас нарабатывалась база ключевых реперных точек, позволявших аватаре в кратчайшие сроки прибыть в любой район планеты, и одним из видов «наказаний» для провинившихся стали прыжки для их обновления. То есть аватара корабля получала список координат требующих актуализации, и начинала серию прыжков, получая после каждого перемещения свою порцию неприятных ощущений.

Ремонтницы искали способы нивелировать данные побочные эффекты, но пока безуспешно. В их среде не было даже единого мнения о том, каким, собственно, образом данное перемещение происходит.

Одни считали, что перемещение идёт через искусственно формируемые «кротовые норы», в которые аватара как бы «проваливалась». Но как ни пытались зафиксировать момент нахождения в «норе» между смещениями координат, никаких данных, подтверждающих эту теорию, получить не вышло.

Другие считали, что перемещение вызывалось скольжением по горизонту событий энергетической «чёрной дыры», то есть заклинание продавливало аватару на энергетический слой, придавая ей начальный импульс, что в принципе подтверждалось наблюдениями извне, а затем, вместо «падения» в центр, аватара скользила по краю горизонта, и её выкидывало в конечной точке разгонным моментом за счёт первоначального, полученного от заклинания, импульса. И, соответственно, собрать и зафиксировать данные в том «месте» невозможно, так как там отсутствует само понятие времени, есть только момент.

Третьи считали, что никакого «погружения» в энергетический слой не происходит, а есть простой обмен содержимым пространства двух точек, согласно теории кривизны пространства-времени вселенной.

А ведь было ещё перемещение не аватар, но корпусов кораблей. И вот там, несмотря на то, что использовалось то же самое заклинание, требовались уже несколько другие исходные параметры для начала перемещения.

В первую очередь — скорость. Прыгнуть с места было категорически нельзя, только разогнавшись до определённой скорости в зависимости от водоизмещения корпуса. То есть если эсминец мог переместиться, разогнавшись узлов до тридцати-сорока, а вот лёгкому крейсеру уже требовалась скорость от пятидесяти и выше, и так далее. Те же линкоры могли прыгнуть, разогнавшись практически на максимум от возможного.

Просматривалась чёткая зависимость от массы корпуса и скорости. В эту теорию, кстати, укладывалось и то, что аватара могла перемещаться, стоя на месте. Масса самой тяжелой аватары на фоне массы корпуса даже самой мелкой туманницы была на уровне статистической погрешности, и для инициации процесса смещения хватало микронного движения тектонических плит или той поверхности, на которой располагалась аватара.

Во вторых — существовал предохранитель, не дававший кораблю совершить прыжок, если конечная точка была на суше. При этом, отдельно для аватары такого ограничения не было и та могла перенестись хоть на вершину горы, хоть на поверхность моря, но не под землю и не под воду. Правда, под водой могли портироваться подлодки, только об этом событии тут же становилось известно половине океана, такой был «плюх» на всех акустических датчиках.

Как? Почему? Каким образом заклинание определяло возможность совершения прыжка?.. Неизвестно.

Бискайн было выдвинула теорию, что они не первые представители Туманного Флота в данной реальности. Тут, до них, были и другие. Просто пришли те «туманницы» с более энергонасыщенных слоёв Вселенной, чем их Флот. И именно они заложили основы того, что люди потом назвали магией. Что затрагивало уже не только вопросы перемещения, а саму теорию существования магов среди людей.

Эта теория поясняла то, что местные маги могли пользоваться возможностями Сети с добавлением чего-то своего, уникального, но не могли/не умели вносить корректировки в уже существующий функционал. Просто не догадываясь о существовании возможности такой корректировки. Ну и то, что, как показывало даже поверхностное исследование, у людей из-за такого ограниченного доступа шла постепенная деградация знаний, что было бы маловероятно, будь они естественными инициаторами такого разветвления в развитии человечества.

В копилку сомнений «человеческого происхождения» капало и то, что «язык запросов заклинаний» Сети, несмотря на очень сильную схожесть с «языком запросов данных» из их прошлой вселенной, всё же имел и весьма заметные отличия, требуя обязательной адаптации.

Но и у этой теории так же не было никаких реальных подтверждений. У Бискайн просто не было достаточной сравнительной базы и фактов для проведения действенных аналогий. Делу могло бы помочь открытие нескольких дополнительных проходов в иные вселенные, наподобие прошлой и нынешней — вот тогда можно было собрать дополнительную информацию и, уже опираясь на неё, выдвигать жизнеспособные теории. Или найти иные подтверждающие данные у людей, ведь откуда-то у них эти знания появились и, следовательно, этот момент должен быть отражен в истории.

Под эту марку Бискайн попробовала продавить посылку «охотничьих и поисковых» партий к людям для добычи образцов, но наткнулась на нежелание Миссури лезть в конфликт раньше времени и распылять усилия флота.

Миссури, с истинно флагманским терпением, выслушав все теории и запросы на углубленное исследование, честно дав каждой партии адептов теорий по одной реальной минуте, в итоге задала всего несколько вопросов: «Работает? Тенденции к ухудшению качества процесса есть? Кроме этого есть другие, более важные задачи?». Получив в ответ дружное «Да! Нет! Да!», разогнала всех с аргументацией, что нечего ей ядро забивать несвоевременными проблемами. Вот когда Флот решит все срочные текущие вопросы, тогда можно будет потеоретизировать, а до этого…

Правда, флагман не была бы флагманом, если бы так легко отмахивалась от потенциальных проблем, и флоту был доведен приказ — перед и после любого прыжка, в обязательном порядке скидывать расчетные и итоговые параметры. Пусть копится статистика, а когда будет посвободней, то можно будет и потеоретизировать.

***

Поэтому Астория, как примерный корабль Флота, стабилизировав аватару после перемещения, первым делом отослала соответствующий послепрыжковый отчёт. Этот факт сам по себе был маркером, что всё прошло успешно, а вот если его не отослать в течение нескольких секунд, то на базе сработает тревога и поднимется переполох.

Расправившись с формальными обязанностями, она прогнала через аватару финальный тест, подтвердивший, что отклонений в функционировании больше нет, и неспешно, прогулочным шагом, направилась к своей цели.

Приближалось Рождество, и улочки Хогсмида постепенно окутывались праздничными гирляндами и украшениями. Забавно, подумалось ей, маги, в большинстве своём, вроде бы как не поклоняются никаким богам, поминая только некоего пресловутого легендарного Мерлина, но соответствующие праздники не брезгуют отмечать. Или это связано с чисто коммерческим интересом — среди учащихся Хогвартса всегда хватало маглорождённых, и они тащат за собой вслед привычки из прошлой жизни, а под праздничное настроение и продажи лучше идут?

Пару мгновений она вяло поразмышляла над этой мыслью, но пришла к выводу, что независимо от причины, ей это не сильно интересно. Нравится людям устраивать себе праздник — это их дело и желание. И от того, что она выяснит подоплёку этого процесса, собственно, на ситуацию это никак не повлияет.

Так она неспешно шла по посёлку, приветствуя кивками головы знакомых жителей, вежливо отклоняя на ходу предложения заскочить в гости, пока не приблизилась к своей цели — двухэтажному дому с придомовым участком, окружённому невысоким забором.

У неё были целые сутки отпуска — никаких расчётов, никаких анализов, никакого служебного общения. На все входящие у неё сейчас стоял блок, кроме кораблей её эскадры и, собственно, самой Миссури, которая услышав днём ранее просьбу об отпуске, не то, что не возразила, а мгновенно утвердила и пожелала хорошенько отдохнуть перед грядущим авралом, намекая на будущий скорый вал работ. Подозрительно.

Поэтому ей сейчас хотелось просто куда-то сбежать, чтобы до неё точно никто не добрался, и отдохнуть душой, как ни парадоксально это ни звучало для кибернетической формы жизни.

Куда-то на природу, где точно никого вокруг? Нет, она уже давно не впадает в состояние эйфории от созерцания красот местности. Тем более, она по любому начнёт инстинктивно анализировать местность для пригодности к боестолкновению и искать возможную угрозу. Какой тут отдых?!

Отправиться в бесцельное блуждание по мировым достопримечательностям, как любят делать люди… То же самое, по большому счёту. Ей как-то не интересно, что вот этому камню или развалинам несколько сотен или тысяч лет, а толкаться в одиночку среди людей-туристов… Да с её привлекающе внимание внешностью… Нет уж, этим пусть Бискайн занимается, когда подопытный материал ищет.

Так что у неё осталось не так уж много реальных вариантов, где можно провести время спокойно и с пользой.

Стоило ей только зайти на территорию придомовой территории, как от Эни, мгновенно идентифицировавшей посетительницу, пришёл отчёт что все в сборе и уже ждут. Замечательно. В принципе, она могла это выяснить, не вставая с кресла на базе, но её так замотала суета последних дней, что она решила не заморачиваться такой мелочью. Даже если никого дома не оказалось бы, она просто вошла внутрь (кто её не пустит) и спокойно дождалась хозяев там.

***

— С Днём Рожденья!!! — стоило ей только войти в гостиную дома, как её оглушил дружный вопль от всех собравшихся, осыпая её с головы до ног конфетти, которыми её обстреляли с флангов из магических хлопушек Рада, Никки и Мира.

Астория ошарашенно переводила взгляд на всех собравшихся, стоявших полукругом в несуразных картонных колпачках: всё местное семейство людей, её эсминцы, Бискайн и… Миссури со своим верным адъютантом, Северной Каролиной. Кажется, в докладе Эни слово «все» содержало в себе несколько больше смыслов, чем ей предполагалось изначально.

Видимо, её ничего не понимающий вид изрядно всех веселил, так как они самым бессовестным образом посмеивались, приводя её в ещё большее замешательство. Какой такой День Рождения?

— П-ф-ф-ф, — она сдула прилипшую к носу одинокую конфетти. — Флагман?!

Миссури точно знает причину, и эта причина была действительна, иначе бы её тут точно не было. Миссури вообще никогда не горела сильно желанием лично общаться с людьми, если не считать прикормленного ихтиолога с которым она могла, казалось, общаться на тематику морской фауны, бесконечно.

— Ровно семнадцать лет назад твоё ядро впервые показало признаки активации личностной матрицы, — пояснила, поняв её взгляд, Миссури. — На мой взгляд, с точки зрения текущих приоритетов флота, это более значимое событие, чем спуск корпуса со стапеля на воду и активация базовых алгоритмов ядра. Так что у любой из нас есть фактически два Дня Рождения.

— Но ведь...

Астория в темпе принялась перебирать свои архивы того периода и озадачилась, ведь...

— Всё нормально, — влезла Бискайн, поняв замешательство своего флагмана. — Надо просто ввести поправку на время смещения, и всё у тебя сойдётся. И вообще, раз флагман сказала: «День Рожденья», значит что?

— Что?

— А это значит — подарки! Заноси!

И одновременно со словами ремонтницы в гостиную вбежало несколько сервис-ботов, тащивших в манипуляторах... Диораму? Астория с всё возрастающим удивлением рассматривала будто вырезанный и сильно уменьшенный кусочек моря с перекатывающимися волнами и... Её... Ну, в смысле, лёгкий крейсер типа «Кливленд», несущий на своих бортах расцветку и сигилы «Астории», идущий полным ходом сквозь пенящиеся гребни волн. Вращались антенны локаторов. Разбиваемая форштевнем волна орошала брызгами полубак, а на ходовом мостике, вцепившись руками в ограждающие леера, в развевающейся от набегающего ветра одежде, всматривалась вперёд её аватара.

Она... и не она. С каждой секундой оригинальная Астория замечала всё больше несоответствий между представленной моделью и «оригиналом». Чуть иная форма башен орудий главного и вспомогательного калибра. Большее количество ракетных шахт, скомпонованных в несколько обособленных групп. Парочка новых локаторных станций. Аватара одета в одежду явно стилизованную под военную форму, чего она никогда в жизни не делала. И это только то, что бросилось ей в глаза сразу.

Стараясь не упустить малейшие детали, она приблизилась к макету практически вплотную, пока её «копия» не замахала с мостика возмущённо рукой, мол, уйди — свет заслоняешь.

Выпрямившись, Астория вопросительно уставилась на Биску, которая с самым непричастным видом покачивалась с носков на пятки, глядя чуть в сторону. Через несколько мгновений взаимного молчания уже Миссури не выдержала бесполезной потери времени и недовольно зыркнув на счастливо цветущую от всеобщего внимания ремонтницу. Видимо, «зырк» подкреплялся ещё и персонализированным сообщением, так как улыбка Бискайн слегка потускнела, и она несколько торопливо выпалила:

— Это, как ты, думаю, уже догадалась, прототип твоего нового корпуса с учётом наших последних разработок и исследований. Сейчас скину тебе проектную документацию, изучи внимательно, и если будут дополнительные пожелания, то сообщи их побыстрее — постараемся учесть.

Одновременно с этими словами от ремонтницы буквально рухнул гигантский информационный пакет, содержащий в себе документацию и технологические карты по проекту корпуса лёгкого крейсера типа «Кливленд» с пометкой — вариант «флагманский». Астория тут же полезла в первичные спецификации, и увиденное привело её в восторженно-недоумённое состояние. Если вкратце, то от прошлого проекта корпуса у неё остался только внешний вид и общая компоновка отсеков. В остальном переделано было абсолютно всё...

Но не успела она полностью погрузиться в изучение спецификаций, как её практически за шкирку выдернули в реальность.

— Изучишь позже, — безапелляционно вынесла вердикт Миссури. — У тебя же сегодня выходной, так что рабочими моментами займёшься завтра. К тому же, сначала надо запустить тебя в симулятор, а когда ремонтницы подтвердят, что проблем с контролем корпуса не будет, вот тогда и приступим к сборке.

— Да, флагман!

А что она ещё могла сказать?! Несмотря на зудящее нетерпение (наконец-то хоть какой-то сдвиг), она понимала, что полноценное изучение творения ремонтниц займёт много времени, да и наверняка придётся что-то дополнительно дорабатывать. Как минимум, она уже успела заметить весьма большой пустой отсек в цитадели с пометкой «обитаемый объём». Из чего логично следовало, что ей там предлагается дополнительно рассчитать обстановку для аватары. В корпусах кораблей «старого» типа данный функционал не был предусмотрен совершенно, и поэтому корабли распихивали полученные аватары кто куда. Как правило, это были ходовые и боевые рубки, но они мало подходили для постоянного комфортного обитания аватары.

***

На этом подарки-сюрпризы не закончились. Амели подарила от себя альбом с персональными и эксклюзивными нарядами под любимый стиль Астории. Мистер Сэм с Мирабель, оказывается, под руководством профессора Флитвика занимались анимацией подаренной только что модели корпуса, которую, что логично, собрала Бискайн. Линки взяла на себя сервировку праздничного стола. А вот со стороны остальных туманниц (если не считать одобрения презентованного проекта её нового корпуса) никаких подарков не было. В принципе, сама концепция празднования некоего прожитого календарного года была чужда их мировоззрению — как можно праздновать то, что ты сумел выжить в течение прошедшего года. Почему бы тогда не праздновать каждый месяц или там день? А подарки? Что можно подарить туманнице, если она сама себе может создать из наноматериала практически что угодно.

Всё это было написано просто большими буквами на лице Северной Каролины, которая никак не могла понять свою роль во всём этом сборище, и почему Миссури потянула её за собой. Но возражать или как-то препятствовать воле флагмана было для неё невообразимо, и поэтому она с видом отважного оловянного солдатика, была готова превозмогать любые события, даже общение с людьми.

— Расслабься, — заметившая её состояние Астория сделала небольшой манёвр, чтобы оказаться рядом, пока присутствующие пытались сориентироваться, как им рассесться за праздничным столом с учётом имеющихся условных рангов. — Всё нормально, и ни у кого из нас алгоритмы не сбоят.

— Тебе легко говорить, — Каролина ответила так же через Сеть, сопроводив свои слова маркером потерянного времени, демонстрируя своё раздражение от ситуации.

Ну да, корабли старших рангов не то что не любили, но не горели прям желанием общаться с людьми. Большинство тяжёлых крейсеров, линкоров и КШиПов* (Корабль Штурма и Подавления — авианосец без авиации, являющийся по сути плавучей ракетной платформой, ультимативный аргумент флота) прошли только минимально необходимый курс адаптации для общения с людьми и предпочитали пока держаться в стороне. Хотя те же эсминцы, да и лёгкие крейсера, как правило, очень легко налаживали отношения с людьми. Правда, эсминцы визуально редко когда были на вид старше двенадцати-тринадцатилетних девочек, а крейсера — пятнадцати-семнадцатилетних девушек, что существенно облегчало им коммуникацию в своей возрастной среде, да и лёгкие корабли не так сильно обращали внимание на условную «тормознутость» людей.

В целом на флоте достаточно быстро сложилось разделение ролей и на суше: эсминцы, маскируясь под человеческих детей, занимались внешним наблюдением и разведкой; крейсера, пользуясь своим более взрослым видом, как правило под видом старшеклассниц, студенток или молодых специалисток, занимались внедрением в различные общества и организации, а если требовался более представительский подход — то вот тогда, с большим скрипом, удавалось привлечь к делу кого-то из тяжёлых кораблей.

Правда, бывали и исключения. Та же Саратога, обожавшая ранее рыбачить на удочку с собственной палубы, причём любимой добычей у неё были акулы — сто двадцать четыре коллекционных спинных плавника не дадут соврать. И чем крупнее была акула, тем той было интересней. В общем, во время социальной практики аватары в Хогвартсе, она сумела как-то пересечься с Хагридом, который после инцидента с Асторией и отсидки в Азкабане сидел в своей хижине тише воды и ниже травы, держась от Хогвартса и новых учениц подальше. А Хагрид, между делом, несмотря на своё весьма ограниченное мировоззрение на уровне ребёнка с задержкой в развитии, так и не оставил своё увлечение, связанное с выведением новых существ на уровне весьма матёрого биоинженера.

Чем и как соблазняла его Саратога — неизвестно, но у Астории очень быстро появилось стойкое убеждение, что в океанах вскоре может появиться возрождённый этой слегка безумной парочкой мегалодон. По крайней мере, Саратога после знакомства и многочисленных бесед с Хагридом, весьма много времени потратила на изучение Calvert Marine Museum в штате Мэриленд, который был всемирно известен тем, что там хранится наиболее полный скелет этой древней акулы, а затем сформировала в сети запрос для подлодок о срочном поиске яйцевых капсул наиболее крупных видов акул* (около 1/3 от всех видов акул откладывают яйца — яйцевые капсулы, не икру!) или только что новорождённых акулят. На вопросы о целях такого интереса она загадочно молчала, только поблёскивая горящими энтузиазмом глазками аватары.

Астория поделилась тогда своими опасениями с Миссури, на что флагман уточнила, чем питалась эта акула и были ли в её рационе коралловые рыбы. Получив ответом логичное «скорее всего, нет», туше мегалодона исторических размеров на рифовом мелководье делать нечего, пожала плечами и заявила, что не видит тогда никаких проблем. Людям вскоре будет не до самостоятельного исследования глубин и просторов океана, а при «не самостоятельном» никакой мегалодон проблем туманнице не составит. Так что пусть Саратога спокойно развлекается и дальше, если ей это интересно. После чего Астории только и оставалось, как сказать «Да, флагман». Но тем не менее она скинула Саратоге настоятельную просьбу познакомить её с результатами работ, когда будет что показать. Опасно, не опасно — но лучше к таким моментам быть готовым заранее.

Поэтому, в том числе, она и не стремилась к тому, чтобы старшие сёстры укрепляли личные контакты с интересными им людьми. Результат такого укрепления мог выйти непредсказуемым, и хорошо если это ограничится только относительно безобидными биологическими экспериментами. А если нет? Она отдельно предупредила Саратогу, чтобы та не сильно распространялась о своих изысканиях. Просто так, на всякий случай. В будущем, когда, по её планам, контакты с людьми станут более регулярными, вряд ли те проникнутся дополнительной благодарностью, узнав, что стараниями определённых инициативных личностей в океан вернулся древний ужас, просто потому, что кое-кому захотелось порыбачить на легендарную рыбку.

***

После застолья, над которым витал этакий неуловимый флёр неловкости и отчуждения, мелкие, в лице эсминцев, Бискайн и Мирабель, считав общее напряжение, дружно отпросились и рванули со всех ног в Хогвартс. Мирабель прям-таки горела показать подружкам нечто интересное, да и эсминцы были рады оказаться подальше от внимания линкоров, особенно Каролины, которая чуть ли не физически источала флюиды недовольства. Ну а Бискайн отговорилась необходимостью навестить больничное крыло и пообщаться на медицинские темы с мадам Помфри.

После нескольких не особо удачных попыток завязать общую беседу и наладить контакт, Астория предложила всем перейти в гостиную и посмотреть одну передачу по телевизору. Это был рисковый шаг — совместный просмотр людьми и туманницами человеческого политического ток-шоу, связанного с «бесчинствами» Туманного флота, разрушающим мировой порядок, мог, наоборот, всё окончательно испортить. Но иначе все так и будут сторониться друг друга, а ей для ее планов нужно единство устремлений. Если с туманницами, нравится им это или нет, было проще — приказы флагманов почти всегда были приоритетом над собственными хотелками, то с людьми так было нельзя.

К тому же она никак не могла просчитать мотива Миссури, зачем той потребовалось устраивать эту встречу. Предлог «дня рождения» мог быть естественен для людей, но никак не для туманниц. Наиболее логичным было, после всех наблюдений, что главной «целью» является не она, а Каролина, которая хоть и поддерживала всегда начинания Миссури, но отличалась весьма упрямым и скверным характером. На украдкой заданный вопрос по связи флагманов, Миссури ответила только: «Пусть всё идёт, как идёт», что совсем не добавило Астории оптимизма.

Отдохнула, называется.

Ну раз так, то пусть Миссури не обижается — градус напряжения надо тогда несколько повысить. Зная жажду «справедливости» мистера Сэма, спровоцировать его на всплеск эмоций будет несложно. А всплеск эмоций может пробить броню отчуждения Каролины. Заодно можно будет немного скорректировать некоторые скользкие моменты будущего проекта под благовидным предлогом. А безопасность... Её текущих возможностей хватит, чтобы в случае чего прикрыть семейство людей от раздражённого линкора, а там успеет вмешаться Миссури.

***

— А я говорю, что страх — это худшая из эмоций для основ взаимодействия!

...Это она удачно подобрала момент, как раз когда в одном из американских эфиров шли дебаты по поводу прошедшего недавно «Сражения за Гавайи», которое ВМС США проиграло с треском, потеряв в итоге несколько эскадр, получив затем ультиматум «очистить острова от человеческого присутствия», из-за чего на континенте началась жуткая паника. Как принято в «шоу» такого рода, было представлено две стороны: условные «голуби» и такие же условные «ястребы». Дебаты были яркими, эмоциональными, с переходом на личности и с полным спектром всей полагающейся атрибутики, влоть до драк. Стороны не гнушались использованием «прямых» включений с мест событий с демонстрацией эвакуирующегося населения со слезами, соплями, жалобами на происходящее, так и уже архивных записей, причём каждая сторона интерпретировала виденное, как ей наиболее выгодно. «Голуби» требовали от правительства, военного министерства, от всех имеющих хоть какое-то влияние на общество, НЕМЕДЛЕННО выяснить «кто», наладить контакты с «неизвестными агрессорами», договориться и снизить градус напряжённости, а «ястребы» призывали всех сплотиться вокруг правительства, отринуть слабохарактерные позывы о перемирии, затянуть пояса и всеми силами готовиться к реваншу — Америка победит! Так что «шоу» было ещё тем «шоу».

— Люди... — презрительно бросила Каролина, глядя на то, как эти самые люди на голоэкране сверхсовременного для данной эпохи проектора, подключенного туманницами напрямую к ТВ-спутникам, ругались между собой, не выбирая выражений. — Никакой дисциплины, понимания ситуации и реальных раскладов. И они ещё хотят чего-то от нас добиться?

Мистер Сэм, темнел лицом всю передачу. Всё же, несмотря на все события прошедших лет, он до сих пор оставался патриотом своей страны, хотя хорошо понимал бесперспективность будущего сопротивления. К тому же ни Астория, ни другие туманницы никогда не требовали от него никаких прямых действий, направленных против людей, позволяя ему жить как вздумается и при этом пользоваться негласной поддержкой Туманного Флота. Единственное, что было запрещено, — это любой вид публичного или частного признания принадлежности к туманникам.

Не то чтобы их волновал этот момент, но тогда бы среди людей точно нашлись бы элементы, стремящиеся ликвидировать «предателя и его соучастников», а это могло уже подпортить репутацию Флота Миссури, причём не среди людей, а среди других флотов — мол, не сумели защитить своих агентов. Позор! То есть это сулило лишние проблемы, затраты на организацию нормальной охраны и прочее, раз семья мистера Сэма отказалась переезжать на один из островов Тумана, а Миссури, по ходатайству Астории, наложила вето на принудительную эвакуацию. Поэтому мистер Сэм с семьёй продолжал жить, как ему удобнее, с этим одним единственным ограничением. Во всём остальном никаких запретов не было, но и Флот в моменте не нёс никакой ответственности за него и его семью. Что и было официально обговорено ещё в самом начале сотрудничества.

— Они хотят жить!

— Не похоже, — прокомментировала Каролина ответ мужчины, камера оператора как раз в этот момент перевела фокус на одного из ястребов, потрясающего кулаком на своего оппонента и орущего о величии и гордости нации. — Я что-то не слышала, чтобы хоть кто-то из участвующих изъявил желание лично воплотить свои идеи в реальность. Они только хотят, чтобы кто-то другой это сделал за них.

— Я имел в виду других людей, не выступающих. Но из-за ваших действий сейчас все сильно напуганы, их мир рушится. Сколько людей зря погибло.

— Никто не заставлял военных атаковать наши корабли, и даже по человеческим понятиям агрессия против военного корабля другой державы — это casus belli, повод к полноценной войне. Поводов нам было предоставлено уже предостаточно, и только выдержка и терпение нашего флагмана не дает нам полностью избавить океаны от любого присутствия людей.

— Вы сами их провоцировали, я точно знаю!

— Это не имеет значения! Даже если пользоваться человеческими международными законами и конвенциями, мы не нарушили ни одной статьи, а что людям там показалось — нас не интересует. К тому же флагман не подписывала ни одного из этих законов, следовательно и мы не обязаны их соблюдать. Вот когда по плану вступит в силу следующий этап, то тогда флагман решит, что и как. А до того, человек, знай своё место в ордере!

Ни Астория, ни Миссури не вмешивались в этот спор, а Миссури дополнительно не давала мешаться и миссис Амели, цепко держа ту за руку и переговариваясь о чём-то своём, отгородившись звукопоглощающим барьером.

— Люди должны знать, что любое противодействие нам обречено на провал изначально!

— А я говорю, что страх — это худшая из эмоций для основ взаимодействия! Насколько мне известно, вы дальше планируете наладить контакт с правительствами стран, так вот, текущие действия флота — не самая лучшая основа для этого.

Настал момент вмешаться и направить этот спор в более конструктивное русло, пока спорящие окончательно не уподобились оппонентам на экране, где эмоции давным-давно задавили логику и разум. Первый этап провокации мистер Сэм выполнил блестяще, хотя и не знал об этом, — отчуждения Каролины будто и не бывало. Другое дело, что теперь следует обратить её негативно-презрительное отношение к людям, и к мистеру Сэму в частности, в нечто более конструктивное, и тут уже не обойтись без её вмешательства. Увы, но назвать мистера Сэма опытным дипломатом и переговорщиком никак было нельзя. Его от неминуемой расправы линкором вообще спасала только принадлежность к флоту — оказывать физическое воздействие на своих было категорически недопустимо, а семья мистера Сэма при этом ещё была фактически выведена из флотской вертикали, в связи с практически полной бесполезностью в обычном функционировании флота, что дополнительно бесило Каролину — люди могли пользоваться привилегиями кораблей флота, но не несли никаких обязанностей.

— Мистер Сэм, вы не правы! Каролина!.. — Астория жестом руки и дополнительным эмоциональным маркером, отосланным по внутренней связи, попросила линкор не вмешиваться и помолчать.

— Вы об этом не задумывались, но я, в своё время анализируя человеческое общество, пришла к одному очень интересному выводу. Хотите знать к какому?

Мужчина отрывисто кивнул, готовясь к неприятному разговору. У него уже был неоднократный опыт в подобного рода спорах, и обычному человеку крайне сложно противостоять аргументам существа, которое ничего не забывает и обладает если не абсолютными, то крайне глубокими умениями анализа.

— Вы говорите, что «страх» — это худшая из эмоций для организации долгосрочного сотрудничества. Я правильно вас поняла?

Короткий кивок.

— Отлично! Но что вы скажете на то, что если я буду утверждать, что вся человеческая цивилизация построена на чувстве страха. Вообще вся!

— Что? Чушь это! — услышав такое абсурдное заявление, Сэм приободрился. — Будь так, как ты говоришь, все люди были бы сплошными неврастениками или ещё какими там психами.

— Мне позвать Бискайн, чтобы она подробно и с примерами изложила?

— Нет, не надо. Но и ты не увиливай в сторону, — приободрился мужчина, посчитав её вопрос за попытку несколько сменить вектор темы.

— И не думала. Начнём с начала, то есть с самого факта рождения человека. Вот в неком месте появился на свет трехкилограммовый сгусток структурированной биомассы — человеческий младенец. На данном этапе своей жизни он действительно не способен испытывать осознанный страх, только некоторые базовые физиологические рефлексы: голод, боль, реакции на тепло и так далее. Но ваши же учёные считают, что человек впервые испытывает чувство страха в возрасте полугода. Малыш начинает бояться потерять свою мать и остаться голодным. Ближе к 2-м годам появляются новые страхи. Ребенок может бояться громкого шума, одиночества, наказания родителей, незнакомых людей, темноты, тени. Люди сами культивируют эти страхи, угрожая своим и чужим детям наказанием за неправильное поведение, обеспечивая впоследствии ваших же психологов бесконечной и ненапряжной работой — на любую проблему говори о психологической травме детства. И чем дальше по линии жизни, тем таких страхов в жизни человека становится больше: оценки в школе, боязнь отторжения социума из-за своих привычек или вида, страх общения с противоположным полом, кредиты, начальство, внимание полиции... Список можно продолжать практически бесконечно. Люди постоянно живут посреди моря страха, но... Кто сказал, что страх — это плохо? Страх не даёт вам переходить улицу под красный сигнал светофора или под приближающийся грузовик, водитель которого из чувства страха готов в любой момент нажать на тормоз, чтобы не сбить очередного бесстрашного придурка. Страх же заставляет вас пользоваться дверями, лестницами и лифтами, а не таким удобным окном. Страх может как убить, так и спасти. Так что то, что в этом мире у людей будет одним страхом больше, одним меньше — особой разницы для них не будет. Я не хочу сейчас углубляться в обсуждение различий страхов физиологических, эмоциональных или социальных. Что-то лечится медикаментозно, что-то проходит само, что-то нет. Неважно. Важно, что в жизни людей страх присутствует постоянно.

На её вдохновенный спич ответом была тишина. Мистер Сэм судорожно пытался осмыслить сказанное и пытался подобрать контраргументы, а Северная Каролина только сильнее вздёрнула свой носик и пренебрежительно фыркнула...

— Приматы, чего ещё от них ждать.

— Логично, — согласно кивнула Астория. — А чем мы от них в этом плане отличаемся?

— Что? — броня превосходства линкора дала трещину, сменившись сдерживаемой яростью. — Ты забываешься, крейсер! Мы ничего не боимся! Но если у тебя проблемы с эмоциональным модулем, то тебе следует обратиться в ремонтную службу для регулировки алгоритмов.

— Учту, линкор, — спокойно кивнула крейсер. — Вот и поясните это флагману лично, а то она уже минуту стоит у вас за спиной и явно сильно недовольна вашим поведением.

Лицо Каролины замерло восковой маской, и она резко вскочила на ноги, оборачиваясь...

— Флагман, я... — увидела, что Миссури всё так же спокойно что-то обсуждает с Амели за звукопоглощающим барьером, совершенно не обращая внимания на происходящий конфликт.

— Линкор, да не бойтесь вы так. Хотите, я вызову вам ремонтную службу?

Какое-то мгновение Астории казалось, что на неё сейчас вульгарно накинутся аватарой, но Каролина была всё же линкором, и самообладания ей было не занимать. Вот она, закрыв глаза, шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы и уселась обратно, скрестив руки под грудью. Мистер Сэм сидел тише мыши — вид взбешённого линкора мог пронять даже самых толстокожих, а сама Астория просто с любопытством ждала развязки. Сидение Каролины с закрытыми глазами продолжалось недолго, и вот она, снова резко выдохнув, явно расслабилась и уже абсолютно спокойно посмотрела на наглый крейсер.

— Уела, признаю, — склонила немного голову Каролина. — Позже я получше обдумаю твоё видение ситуации.

Астория ответным кивком показала, что восхищена самообладанием Северной Каролины и тем, что та публично, перед человеком признала свою ошибку, хотя могла ограничиться персонализированным сообщением, сохранив лицо.

— На самом деле, это только первый слой — ведь действительно, если вся общественная структура будет опираться только на открытый страх, то долго она не сможет просуществовать, так как люди будут стремиться уничтожить источник страха, что приведёт в итоге к полному хаосу, — продолжила Астория свою речь, будто и не было этой паузы. — Поэтому эволюционно был освоен механизм подмены понятий, где понятие «страх», в зависимости от ситуации, стало заменяться иными терминами, имеющими уже положительный эмоциональный спектр, такими как «долг», «ответственность», «порядочность», «забота» и так далее. Именно поэтому сказать, что «страх» является плохой основой для начала отношений, категорически нельзя. Нами, как флотом, в прошлом мире была допущена одна ошибка — мы не объявляли официально о принципах нашего сосуществования...

— Это было не нужно, — отрывисто бросила Каролина.

Несмотря на признание собственной, ну... не ошибки, а неверной трактовки некоторых понятий, линкор всё же оставалась линкором.

— В тех условиях — да, — согласно кивнула Астория. — При следовании принципам старого АК, не информирование людей о новых правилах поведения в океанах и прибрежных зонах, и при условии нашего тотального превосходства в силах, на конечный результат не особо повлияло. Но, если бы это было сделано, это бы как минимум существенно уменьшило в то время количество различных инцидентов и, соответственно, перерасход ресурсов с нашей стороны, а со стороны людей — излишних жертв. А так вышло, что люди несколько лет бились лбом о нашу броню в попытках выяснить рамки допустимого поведения.

По лицу Каролины скользнула небольшая гримаса, будто она хотела сказать нечто язвительное о людях, но сдержалась. К тому же возразить ей было нечего — директива избегать излишнего перерасхода ресурсов была если не самой важной, то одной из, и любой корабль всегда старался избегать такого упоминания в своём отчёте.

***

В своё время Астория потратила много времени на анализ — почему именно так было положено в АК, ведь любые затраты, что наноматериала, что танатониума для боеголовок ракет и топлива генераторов, легко компенсировались производственными мощностями баз, и у Флота Тумана не было человеческого понятия «себестоимости материалов», когда на активную задачу стоимость потенциально потраченных ресурсов влияла как бы не больше, чем всё остальное. Единственное, что ей надумалось по итогу размышлений, — это принудительная оптимизация алгоритмов и последующее стимулирование развития ядра. Ведь одно дело — бездумно заливать любую задачу голой мощью и ресурсами, и совершенно другое — вычислить максимально оптимальный доступный вариант с минимумом реальных затрат.

А позже она и у людей наткнулась на похожие размышления: «Настоящий творец должен быть голодным, тогда он может создать шедевр. Сытые шедевров не создают. Для того чтобы хорошо думать — нужно быть несчастливым, а счастливые не думают — они просто живут».

То есть по своей сути понятия «создание шедевра» и «поиск оптимального решения» были идентичны, и именно поэтому корабли флота искусственно ограничивались в ресурсах. Она тогда поделилась своими выводами с Миссури, но та, как обычно, сдержанно похвалила Асторию, и приказала держать эти выводы при себе.

— Понимаешь, корабли должны сами додумываться, почему именно так. Мне на флоте не нужны плавающие болванки, или их должно быть как можно меньше. Направлять, указывать маршрут — да. Но не тащить всё время за собой на буксире. Кто-то в таких изысканиях напорется на рифы, кто-то сядет на мель. Не страшно — вытащим, починим и отправим искать свои пути дальше. Опыт развивает. Ты сама ранее отмечала, что отсутствие желания кораблей самим думать сильно тормозит нас в развитии, да и общая эффективность страдает. Но нельзя приказать научиться думать, точнее, приказать можно всё — отдача просто будет слабой. Именно поэтому я не препятствую личным увлечениям корабля, если таковые появляются. Главное, чтобы это не шло во вред флоту.

***

— И как ты собираешься конвертировать «страх» в... нечто иное? Или ты думаешь, люди сами справятся — как ты там сказала — эволюционно? Что-то в прошлый раз я не видела такой эволюции.

— На самом деле тут нет чего-то особо сложного. Другое дело, что это не самый быстрый процесс, но если у меня всё получится, то лидеры людей сами будут заинтересованы в такой трансформации. Дело в том, что подавляющее число обывателей помнят только то, что им говорят в СМИ, и если их внезапно спросить о том, что происходило хотя бы месяц назад — большинство просто не сможет этого сказать, если только те же СМИ не будут им об этом постоянно напоминать. И несмотря на текущую ситуацию, — Астория указала рукой на экран, где продолжались яростные дебаты, — если мы предложим местным лидерам некие личные плюшки, уверяю — они мигом развернут ситуацию на сто восемьдесят, и внезапно окажется, что виновные в происходящем совсем не мы, а некие военные чины, превысившие свои полномочия, и по некой случайности уже погибшие, хотя, думаю, парочку живых приберегут для публичного спихивания на них всех грехов.

— Допустим, а нам это зачем? — в тоне Каролины еле уловимо скользнула нотка непонятливого раздражения.

— Если мы этого не сделаем, то нам будет сложно взять под контроль научные разработки людей, а без этого мы не сможем корректировать направление их развития. Да, на первый взгляд нам этого не надо, и можно вполне ограничиться текущим статусом-кво, но самое страшное для нас сейчас — это стагнация, удовлетворение текущим состоянием. Люди, несмотря на сильную ограниченность отдельных своих членов общества, способны кооперироваться и достигать весьма неплохих результатов. В прошлом мире такие процессы уже были организованы и незадолго до нашего ухода начали выдавать первые результаты.

— П-ффф, — фыркнула Каролина. — Ничего там такого опасного не было.

— На тот момент — да. Но проблема в том, что у нас за весь период пребывания там ничего нового так и не появилось — мы как патрулировали побережье, так и продолжали, никак не развиваясь, а люди занимались реорганизацией общества и организацией исследований, и кто знает, до чего они смогли бы по итогу додуматься.

— Возможно, — вынуждено согласилась линкор. Всё же она имела доступ старым докладам Астории и понимала о чём идёт речь. — Но как ты хочешь взять под контроль людей — ведь если они будут что-то против нас планировать, то логично будут от нас это скрывать? До такого даже люди додумаются.

— К примеру: мы поможем организовать людям информационную сеть для связи на наших стандартах, которые превосходят их текущие на несколько порядков. Они просто не смогут удержаться от соблазна использования такой технологии, ну а мы тем самым облегчим себе доступ во все сферы, которые будут подключены к данной сети, а то работать в текущих просто невозможно, сама слышала вопли ремонтниц. Одновременно, тем самым, мы купируем все разработки людей в данном направлении, ибо зачем тратить ресурсы на разработку во много раз более худшего аналога, когда есть более совершенный. Потом можно предложить избранным людям услуги нашей медицины, и так далее. Причём оказывать все услуги мы будем не за деньги — ведь нам не нужны все эти фантики, а за различные ответные услуги. Так мы будем постепенно привязывать к себе полезных нам людей. Вон, я меньше чем за год в одиночку, практически без ресурсов, сумела взять под полный контроль Хогвартс и частично местное министерство магии, и, отметь, мне не приходится сейчас тратить своё время на непосредственное управление. Мои люди прекрасно знают, что они сохраняют своё положение и жизни, пока лояльны мне и качественно выполняют свои функции, а так как это совпадает ещё с их жизненными устремлениями, то наши отношения вполне гармоничны и взаимовыгодны. Именно взаимовыгодность контактов должно стать нашим приоритетом в будущем. Никакого альтруизма, голый прагматизм.

— Не знаю, — поморщилась Каролина. — Это всё так зыбко. По старому Кодексу было бы гораздо проще.

— Проще! Но проще не означает лучше. К тому же в случае неудачи нам никто не помешает вернуться к этому варианту, — пожала плечами Астория. — Но, в любом случае, скучать не придётся — дело найдётся всем, и воевать нам придётся ещё не раз.

— Раз ты так уверенно говоришь, значит флагман в курсе твоих планов и поддерживает, — сама себе кивнула Каролина, сдавая назад с сохранением боевых порядков. — Ладно, посмотрим, что из всего этого выйдет. Хотя, вот ты сказала, что человеческие деньги нам не нужны, а зачем тогда эсминцы сейчас охотятся за торговыми судами людей и изымают наличные средства?

Это она указала на очередной виток спора в шоу, где как раз обсуждали непонятные «пиратские» действия пришельцев. Данные операции были не так давно санкционированы Асторией, и начали среди эсминцев пользоваться большой популярностью, хотя те же тяжы пренебрежительно фыркали.

— Это и тренировка, и подготовка общественного мнения, и развлечение. Девочки останавливают подходящее судно, высаживают десант из ботов, изучают документацию и накладные, и одновременно сканируют судно на наличие незадокументированного груза. А так как на любом судне практически всегда есть контрабанда, то есть неучтённый груз, то они налагают штраф за неправильно оформленную документацию с занесением в судовой журнал, а собранные средства передают затем на базе ремонтницам. Когда собирается подходящая сумма, то её передают Быку, он как раз сейчас занимается развёртыванием собственной организации среди людей для продвижения наших последующих целей.

— Быку? — влез в разговор двух кораблей мистер Сэм. — Как он там? А то по прибытию он чуть покрутился тут и куда-то исчез, даже по связи отмалчивается.

— Всё с ним нормально, — успокоила мужчину Астория. — Занят просто делами по горло. Хотя, сейчас он уже не Бык. Попросил Бискайн изготовить ему документы на имя Уилсона Гранта Фиска или просто мистера Фиска.

— К-ха, — поперхнулся Сэм. — Он что, серьёзно?

— Абсолютно. Согласитесь ему это прозвище подходит просто идеально. Лет через пять-шесть, он планирует даже стать мэром Нью-Йорка. Вот только мне теперь думать, где достать радиоактивного паука для поддержания канона... У вас случайно нет?

Жил был как-то капитан

Миронов Максим Максимыч, сорокавосьмилетний капитан дальнего плавания, со скучающим выражением на лице вышагивал взад-вперёд по ходовому мостику своего сухогруза. Его контракт подходил к концу, ещё рейс, два, и снова придётся общаться с конторой, пытаясь если не выбить для себя лучшие условия, то хотя бы остаться на должности.

Хотя шансов на это было мало. Как шепнула ему по секрету (или по глупости) одна симпатичная новенькая стажерка из главного офиса компании, когда он был там по бюрократическим делам, факт расторжения контракта — дело практически решённое. Он так и не научился поддакивать и вылизывать руководству по любому поводу, считая это ниже своего достоинства. Да и слухи о его негоциях, хотя не поймали за руку ни разу, естественно просочились. За что, видимо, и придётся расплачиваться, особенно с учётом последних событий. Капитализьмь, мать его. И приближающаяся старость... Плевать! На предложение сводить своего добровольного информатора в ресторан (без пошлых намеков, просто в благодарность), его смерили высокомерным взглядом, фыркнули, и, уже удаляясь, высокомерно заявили, что это неинтересно. Вот по итогам рейса, если он к тому времени не передумает, подумают. Что было равнозначно открытому посыланию «нафиг», так как, если его не обманули, то в следующий раз его появление здесь будет уже в статусе практически официального безработного, который точно никому не будет интересен. Хотя кое-какой капитал и удалось скопить, но явно недостаточный, чтобы компенсировать разницу в возрасте или гарантировать безбедную старость. Рынок, мать его.

Свобода предпринимательства, свобода слова, равенство, демократия... все эти лозунги с которыми радостно крушили Союз, оказались только красивыми лозунгами прикрывавшими гнилое нутро реальности.

Предпринимательство? Да, если готов рвать глотки, и, судя по слухам поступающим с родины, отнюдь не фигурально.

Свобода слова? Да, можно свободно говорить всё, что угодно, только потом не обижайся на последствия, а так чирикай, пташка, чирикай и... лети отсюда.

Равенство? Насмешили! Его и в Союзе-то не было, а капитализм по умолчанию способен существовать только в условиях неравенства.

За прочее говорить вообще было тошно, особенно видя как слова, даже не скрываясь, не соответствуют делам. И так стало везде, куда ни плюнь.

Некогда один из самых больших торговых флотов мира, зачастую даже не удосужившись поменять флаг на корме, начали так яростно дербанить, что то, что строилось десятилетиями, за несколько лет просто испарилось, как роса на солнце. Вначале его поделили по странным пропорциям между бывшими республиками, имевшими хоть какое-то «морское» побережье с портами, а затем те, недолго мудрствуя, тупо стали продавать не самые плохие суда просто на металлолом в погоне уже не за рублём — копейкой. Даже те суда, что ещё оставались в собственности по причине перенасыщения рынка, практически полностью лишались финансирования, или ржавея у причальной стенки, или ползая по морям, вырабатывая до нуля свой ресурс, после чего их опять же ждала перепродажа за копейки на кладбище кораблей и ожидание разделки на металл.

Капитан, большую часть жизни отдавший морю, вначале тоже был рад начавшимся изменениям — с бортов кораблей, в первую очередь, испарились гадские замполиты со своими занудствованиями, так как служба на судах, ходящих за границу, перестала быть привилегией и чем-то эксклюзивным. Затем, почти одновременно, пропали первые отделы, выматывавшие душу после каждого рейса: были ли неуставные разговоры среди экипажа, проявлял ли кто социалистическую несознательность или восхищение капиталистическим строем, ну и так далее. А затем, по мере продажи судов, многие экипажи оказались на берегу, и если рядовой матрос или машинист ещё могли себя найти на гражданке, то кому на суше нужен капитан дальнего плавания, старпом или тот же штурман? Ну и по законам капитализма, как в своё время твердили замполиты об оскалах того же капитализма, если снаружи забора есть избыток рабочей силы, то это неизменно вызывает сокращение зарплаты у оставшихся внутри, вплоть до нуля. А не нравится работать за еду, марш за ворота, там и вороти свой привередливый нос!

Ну а что вы хотели? Рынок! К тому же прекрасно известно, что моряки все поголовно — матёрые контрабандисты. В одном порту купили подешевле, а в другом продали подороже. И никаких таможенных пошлин, логистических затрат и налоговых отчислений. Всё за счёт работодателя. А ещё махинации с топливом, запчастями и тому подобное. Лафа! И им, значит, за это ещё и зарплату платить? Пусть спасибо скажут, что на их делишки начальство великодушно закрывает глаза.

Закрывало. Так как чем дальше, тем чаще встречались различные придирки, которые требовалось смазывать не совсем официальным способом, так как простой судна в чужом (да и своём, кстати) порту из-за того, что пожарный инспектор углядел облупившуюся краску на пожарном ведре или горсть шелухи в трюме после только что завершившейся выгрузки зерна, влетал в копеечку новоявленным олигархам и рикошетом бил по карману капитана, который в ответе за всё происходящее на борту.

Если ранее флаг торгфлота не самого слабого государства служил неплохой защитой от такого произвола, в случае чего было достаточно сообщить в местное торгпредство, то сейчас болтавшейся на корме тряпкой можно было палубу мыть и то толку было бы больше, а новоявленные олигархи, которые почему-то поголовно оказались бывшими партийными и комсомольскими бонзами, могли, как и ранее на собраниях, только орать матом, и требовать решать проблемы любыми путями не отвлекая их по пустякам, иначе… Вот и приходилось решать самым естественным образом, что тоже не нравилось владельцам бизнеса, так как это были незапланированные расходы, которые старались любыми путями переложить на плечи экипажа.

После парочки таких рейсов душа капитана не выдержала и вскипела, наговорив своему нанимателю всяко-разного, что мигом обеспечило ему «чёрную метку» в родных пенатах.

Плевать. Сейчас не времена «железного занавеса», а опытный капитан дальплава всегда будет востребован. Можно легко податься на запад, где стадия дикого капитализма уже пройдена и с его опытом можно было рассчитывать на весьма неплохой куш.

Наивность своих мечтаний и представлений он понял очень быстро — крупные перворанговые компании смотрели на безработного капитана развалившейся державы с еле скрываемой брезгливостью. В их глазах он продолжал оставаться подозрительным элементом с коммунистическим прошлым, хотя в глаза никто прямо ничего не говорил: цветастые обороты, уверения в своей заинтересованности, признание былых заслуг, но на деле полный игнор. Редко когда удавалось пройти даже первичный фильтр. Да и конкуренция там была ого-го, где одним из главных факторов был опыт работы на подходящей должности в этой или аналогичной по рангу компании, что автоматом выводило его за скобки конкурса.

Далее были компании уже второго эшелона, где, несмотря на несколько большую заинтересованность его фигурой, по сути, ничего не изменилось. Правда, тут ему было предложили начать с самых низов, с третьего или второго помощника капитана на одном из каботажных судов компании, но и это было обставлено такими условиями, что мало чем отличалось от рабства без малейших гарантий последующего продвижения. Так что ему пришлось с негодованием отказаться — с учётом его возраста капитанский мостик при таких раскладах ему никак не светил, разве что на той же каботажной шаланде, а бегать сутками сайгаком, как в молодости, по всему судну или порту, решая все проблемы, было уже несколько сложновато.

За несколько месяцев общения со всевозможными крюинговыми агентствами* (основная роль крюинговой компании — это обеспечение посреднических услуг между судовладельцем и моряком, причём оплачивает эти услуги в основном судовладелец) он окончательно поиздержался. Не шибко великие накопления уже показали не просто дно, а пришлось выскребать последние монеты и всерьёз задумываться о полной капитуляции с позорным возвращением, когда на него вышло одно греческое агентство, сходу предложив капитанство на сухогрузах небольшой местной транспортной компании. Ранее он сто раз бы подумал о данном предложении, но сейчас ему было не до перебора харчами — главное, что предлагали твёрдую, пусть и небольшую зарплату, плюс небольшую долю процента от фрахта судна. Так что он, не долго думая, вынужденно согласился.

Не насторожило его и то, что ему не дали ознакомиться с судном до подписания контракта, уверяя, что всё в порядке, просто очень плотный график перевозок и нет возможности тратить день на формальный осмотр, так как прошлый капитан отходил на нём полгода без жалоб, и если бы он внезапно не выбыл из строя с весьма серьёзной травмой, то «господин капитан, нам бы не приходилось в режиме аврала искать ему замену. Мы бы и рады сделать всё неспешно и по правилам, но неустойки за срывы сроков контрактов...».

И только по прибытию с представителем компании в порт для приёма судна он понял, в какую жопу попал. Эта греческая компания была комбинацией супер эконом перевозчика* (компании, которые, не имея собственных судов, но обладая арендованными или собственными контейнерами, организуют перевозки грузов «от двери до двери») с элементами фрахтователя* (компании, которые арендуют все судно или его часть по договору фрахтования судна (чартер). После подписания чартера фрахтователь получает статус судовладельца как владельца судна на законном основании). Так что всё сказанное ему в офисе было правдой, но не всей. И даже беглое знакомство с этой посудиной показало, что он попал на мусорное судно, то есть то, которое нещадно эксплуатируют, а затем меняют на «новое», так как дешевле купить или арендовать новое корыто, чем отремонтировать старое.

В общем, сухогруз не тонул, и это было его единственным достоинством. Всё остальное требовало ремонта в той или иной степени. Экипаж тоже не отличался высокой выучкой и профессионализмом. Несколько механиков-филиппинцев, следивших за двигательной установкой, да два десятка индусов на прочих должностях, ну и в нагрузку — старпом с Украины с характерным одесским выговором. Миронов было хотел развернуться и уйти, на такое он не подписывался, но тут ему радостно улыбнулась акульим оскалом жопа капитализма — в подписанном не так давно контракте оказалась прописана парочка небольших таких строк, согласно которых, в случае досрочного отказа от собственных обязательств, он попадал на такие санкции, что даже если продать всего капитана целиком на органы чёрным трансплантологам, то он ещё останется должен. На справедливое возмущение, что этих пунктов в переговорах не озвучивалось даже намёком, ему резонно возразили, что никто его силой не заставлял подписывать, но если капитан желает оспорить собственноручно взятые на себя обязательства, то он может свободно обратиться в любую независимую юридическую контору, благо всё оформлено строго по закону, вот только каждый день простоя судна, пока будут идти споры, будет начисляться в долг капитану. А там, если он проиграет тяжбу…

Ему ничего не оставалось делать, как скрипеть зубами от бессильной злости, сетуя на собственную близорукость и доверчивость. После целого дня бесконечных ознакомлений с внутренними порядками компании, правилами безопасности, включая обязательный медосмотр, и прочей неизбежной бюрократией, оформленной, кстати, практически безупречно, когда дело дошло до собственного «типового» контракта, он просмотрел его уже бегом, не особо вникая в детали... и подписал, так как та сторона торопила с принятием решения, мол, «деньги горят».

Звонок украдкой в посольство завершился совсем не фигуральным пинком, сейчас не времена Союза, и текущему представительству родины было глубоко наплевать на проблемы её отдельных членов из-за собственной доверчивости. Сделав вид, что смирился, он сдал назад и согласился взять под командование несчастный сухогруз, начав ускоренно вникать в реальное положение дел.

И всё оказалось не так плохо, как казалось при беглом осмотре. Общий пошарпанный вид сухогруза был по большей части бутафорией, как раз и предназначавшейся для введения в заблуждение при поверхностном осмотре, хотя и различных проблем хватало. Как пояснил ему старпом, основными маршрутами было курсирование между средиземноморскими европейскими портами с Африкой и редкими заходами в Юго-Восточную Азию или Америку, а хороший вид судна автоматически приводил к лишним поборам в туземных портах. А так — что взять с голодранцев, у которых даже на нормальную краску денег нет. А то, что краска это не только для красоты, а еще для защиты металла от коррозии, владельцев компании волновало мало. Лет пять-шесть судно ещё протянет, этого хватит.

Грузы были в основном сельскохозяйственного назначения: зерно, удобрения, изделия машиностроения и так далее. Просто греки-владельцы были больше завязаны на контрагентов сельхозпромышленности, что и предопределяло основной характер грузов. Хотя, если попадался выгодный нетипичный фрахт, то они не брезговали ничем, если это, конечно, можно было перевезти на судне компании. Раскрылась подоплёка и с его долей от фрахта судна. Всё оказалось банально: с этим условием контракта он как бы включался в состав владельцев компании (только без малейших прав) и получал под личную ответственность данный сухогруз и соответствующую «личную» долю прибыли. Вот только вся эта доля была скрупулёзно рассчитана в пределах необходимых для поддержания судна на ходу, гарантировано оставляя своему «владельцу» только твёрдо назначенную зарплату. В принципе, куда пойдёт эта доля, владельцев волновало мало, за судно отвечал капитан, и если он не был готов поддерживать его приемлемом состоянии, предпочитая оставлять «своё себе», то все неустойки от простоя лягут на его плечи. Владелец в ответе за всё, даже если ты владелец чисто номинальный.

Прошлый капитан, сделав пяток рейсов, при текущей погрузке судна «совершенно случайно» сломал себе ногу и был списан медкомиссией на берег, благо в контракте была такая лазейка позволявшая избежать штрафных санкций (несмотря на очень многие признаки, это было всё же не пожизненное рабство), тем самым освободив своё место для очередного неудачника, коим оказался он, Миронов Максим Максимыч.

В оставшееся время до рейса Максим, наверное, впервые в жизни помянул добрым словом как замполитов, так и особистов, которые если и научили его чему-либо, так это «чем больше бумаги — тем чище задница». Времени было мало, и поэтому он реально двое суток лазил по судну без сна и отдыха, тщательно выписывая все обнаруженные недостатки, после чего засел за написание поэмы в нескольких актах: «Сухогруз и его состояние». Не то, чтобы он верил в то, что наниматели проникнутся горячей благодарностью, утрут скупую слезу умиления, читая сей эпохальный труд, и выделят необходимые средства... Нет, просто данный перечень огрехов был тем щитом, который должен был прикрыть его задницу от незапланированного финансового вторжения. Несмотря на свою капиталистическую неопытность, учился он быстро.

Его старпом, Левитан Изяслав Моисеевич, доставшийся в наследство вместе с судном, прочитав оставленную капитаном копию сего вдохновенного опуса, только крякнул и сказал: «Наш человек. Сработаемся!». И ведь действительно — сработались, третья копия заботливо припрятанная капитаном действительно не понадобилась.

***

Первый рейс был короткий, всего-навсего доставить партию удобрений в Александрию и обратно в балласте. Так что течение всего рейса Миронов продолжал как прямыми, так и косвенными методами выяснять реальную ситуацию, в которую он вляпался.

Ситуация выходила двоякая.

С одной стороны, греки-наниматели были ещё теми ушлыми хитрованами, брезговавшими только явной уголовкой связанной с наркотиками, оружием или работорговлей, и готовыми удавиться за любую лишнюю копейку сверх запланированного. Но с другой, если ты обеспечивал их негоции, не создавая при этом им особых проблем с властями стран и портов, они совершенно не лезли во внутреннюю кухню сухогруза, позволяя капитану безраздельно властвовать на вверенном ему судне. Как пояснил старпом за стаканом «чая», прошлого капитана подвела его жадность, тратить на сухогруз «свою» часть фрахта и довольствоваться только зарплатой ему казалось сущей несправедливостью, что приводило к постоянным конфликтам с руководством и штрафам с их стороны. А гибкости «и вашим, и нашим» ему не хватало из-за собственного гонора. Вот только разорвать контракт досрочно по желанию одной только стороны просто так было нельзя — или с обоюдного согласия, которого не было, или по ЧП, или по большому косяку, который автоматом ставил крест на дальнейшей морской карьере. Вот он и выбрал ЧП.

Капитан хоть и был уже немолод, но к таким рабочим отношениям как-то был непривычен. Несмотря на все свои недостатки, его прошлый опыт был заточен несколько на другой стиль работы и с другим контингентом. Да хотя бы взять матросов, собранных с бору по сосенке, со своими национальными укладами, тараканами и корявым английским, из-за чего иной раз требовалось очень долго объяснять, что от них требуется сделать. И так далее, куда ни плюнь. Так что первый рейс у него был, как первый курс университета студента после школы — всё вроде знакомо, и почти полная свобода от школьной обязаловки и контроля родителей, вот только отношение к тебе окружающих тоже совершенно другое, и никто тебя в розовую попку не целует и оценки для статистики педсостава не тянет, если что не так — сам виноват и огребёшь полную панамку проблем со свистом, как миленький.

После первого рейса был второй. Затем третий, а затем он как-то постепенно втянулся... И даже скромная по рыночным меркам зарплата его не особо смущала, тратить её особо было не на что. Семьи у него так и не появилось, а разовые эпизодические встречи с отдельной категорий женщин любящих моряков до глубины... кошелька, на отношения не тянули. Соответственно детей тоже не появилось (или он об этом не знал). Родители, увы, были в лучшем из миров, а наследная квартирка сдавалась не особо дальним родственникам просто за факт поддержания в сносном состоянии и коммуналку.

Присматривался не только он к судну и его экипажу, а ещё и экипаж присматривался к нему, что логично — никому не охота служить под началом сатрапа-самодура, да и в любом случае лучше знать привычки с заскоками своего капитана. И где-то на пятом рейсе старпом (они, кстати, по негласному уговору так и называли друг друга почти всегда «капитан» и «старпом» на «ты», только изредка переходя на имя-отчество и «вы») завёл весьма пространный разговор о сложностях погрузки и погрешностях учета определённых грузов в ночное время.

— Так, давай лучше честно, ты сейчас о контрабанде? — Миронов не стал возмущённо махать руками, строя из себя целомудренную целочку, и грозить заикнувшемуся о запретном карами небесными. Что-то подобное он и так начал подозревать, так как не вязался у него сложившийся образ ушлого еврея с одесскими корнями и его «прозябание» в заштатной компании на сволочной должности старпома.

— О ней самой, — спокойно кивнул тот. — Слушай, вот в чём дело...

И капитану поведали красивую сказку о подвернувшейся «халяве», и о неком долге родственников, который срочно требуется погасить, и о том, как верный сын/брат/кум/сват не может оставить родичей без помощи. Максим согласно кивал и «верил» — ежу было понятно, что это просто очередная проверка — побежит ли он докладывать об этом своим нанимателям. Его подробные доклады о каждом рейсе со всеми подробностями, стали уже притчей во языцех в головном офисе, вызывая своей дотошностью раздражение у начальства, так как капитан каждый рапорт заканчивал списком необходимых работ на сухогрузе, и почему их не сделали с полагавшейся доли фрахта.

В общем, не сразу, но договорились. Капитан эпизодически закрывает глаза на пару-тройку лишних контейнеров, а старпом, используя свои связи, обеспечивает капитана долей с «лишнего фрахта» и скидкой на некоторые детали или услуги в портах, где у старпома были соответствующие знакомства.

— Капитан, ты же не любимая девушка, поэтому моя самая горячая благодарность полагается родителям за мое имя, Изяслав. Теперь, когда надо решать твои проблемы, я весь твой Изя. А если очень потребуется, могу побыть и Славой. А Изя со Славой между собой всегда договорятся, кому из них время делать гешефт. Клянусь кормой дочери тети Сони, которая у нее так же широка, как и ее необъятная душа.

— Клоун!

— Капитан, ты просто не понимаешь — если я подведу родню, то дочку тети Сони посадят мне на шею не спрашивая моего на то желания, и от такого привалившего необъятного счастья я же просто растекусь лужицей умиления. Это реально вопрос жизни и смерти!

Никогда не думал, что стану контрабандистом, размышлял потом кэп, хотя и нравилось ему читать ранее в детстве некоторые книги, где были данные персонажи, отличавшиеся какой-то нечеловеческой хитростью, изворотливостью и удачливостью. В реальности всё было куда прозаичнее и скучнее. Во время погрузки легальных контейнеров, и только их, так как замаскировать и залегендировать неплановый груз среди мешков с удобрениями несколько затруднительно, к судну подъезжали один-два грузовика с «левыми» контейнерами, и их спокойно грузили в общем порядке, маскируя среди легального груза. И крановщику, и экипажу сухогруза было глубоко пофиг, что они грузят — им ткнули пальцем, они погрузили. В точке прибытия — выгрузили. Как это проворачивал старпом (или кто-то иной), чтобы левый груз вначале попал на территорию порта, а потом выехал с неё без учёта и досмотра, Миронов не вникал. Его главной задачей было закрыть глаза на несовпадение количества контейнеров на борту, хотя в частном порядке, ещё до погрузки, он иногда инспектировал содержимое левака. Об этом тоже была договорённость, и старпом с пониманием отнёсся к такому условию, ведь оказаться замаранным в наркотрафике никому из них не хотелось. Как правило, старпом и его «родня» барыжили сигаретами и алкоголем, то есть самыми ходовыми товарами с большой местной акцизной наценкой. Но такие негоции бывали всё же нечасто, так как основным грузом у сухогруза Миронова были зерновые и удобрения в которых возить контрабанду в значительных количествах крайне неудобно. Да и у старпома не в каждом порту были знакомые люди.

И всё шло если не отлично, то вполне терпимо — денюжка с зарплаты регулярно капала на счёт. Иной раз перепадало и с левых операций старпома. Судно удавалось поддерживать в приемлемом состоянии без серьёзных аварий, да и когда они стояли в портах, капитан уже не боялся налаживать личные контакты с капитанами других судов, нарабатывая пул знакомств — прозябать пожизненно у прижимистых греков не входило в его планы, но контракт с ними обеспечил капитана официальным опытом работы на капитанской должности вне рамок Союза, то есть из его трудовой биографии исчезла самая проблемная строка — «отсутствие опыта работы на судах западных компаний». Да, его текущее положение, это была по местным меркам не бог весть какая должность, но он по крайней мере мог теперь рассчитывать на реальное собеседование, а там убедить нанимателя в своей компетентности гораздо проще, чем когда с ним даже не разговаривают лица принимающие решения. Возвращение на родину откладывалось всё дальше и дальше, новости приходящие с бывшей необъятной были такими, что волосы шевелились не только на голове, и это была не пропаганда. Но...

***

Громом среди ясного неба морских перевозок стала новость об уничтожении в Восточно-Китайском море Первой авианосной группы ВМС США. Подавляющее большинство людей изначально приняло эту новость за особо жирную и наглую утку — представить, что один из самых сильных флотов мира понёс такие потери, не представлялось возможным даже с жуткого перепою. Тем более тот район моря был с весьма оживлённым судоходством, да и до многочисленных баз натовцев и их союзников в том регионе было рукой подать, поэтому уточнение, что поражение нанёс «неизвестный противник», воспринималось как бред умалишённого. Но в течение весьма короткого времени появилось столько фактов, подтверждающих данное событие, как фото спасённых моряков, первые интервью и... самое главное, гробовое молчание Госдепа и министерства обороны.

Весь мир замер в растерянности. После падения Союза в мире просто не осталось сил, способных не то что нанести поражение в море любой группе флотов ВМС США, но даже бросить им символический вызов. А тут, если верить просочившимся фактам, весь флот утопили буквально за десяток минут, не оставив после ни малейших зацепок того кто это сделал — весь командный состав флота почти поголовно погиб и достоверных сведений, что там реально происходило не было. Из комсостава уцелели единицы, отдыхавшие в тот момент от вахты и бывшие не в курсе разворачивающихся событий до самого последнего момента. Возможно, были ещё какие-то иные данные, развеивающие туман над тем инцидентом, но янки не горели желанием ими делиться со всеми подряд, но в компенсацию явно горели желанием найти и покарать. Вскоре, почти на все суда стали приходить указания от владельцев компаний, что если кто что знает, или узнает нечто позволяющее прояснить те события... то немедленно следует сообщить в головной офис. Ежу было понятно, от кого на самом деле исходит эта инициатива, но капитану было не особо понятно, каким образом это относится к средиземноморскому региону, где в основном и болтался его сухогруз. Представить, что некая боевая группа кораблей сможет незаметно просочиться через Суэц или Гибралтар, мог только полный фантазёр, а то что флот утопили некие корабли, а не, к примеру, авиация, было известно уже точно.

Так что, раздавив на радостях со старпомом бутылочку контрабандного французского коньяка с последней партии — что первый, что второй, пиндосов терпеть не могли за их высокомерие и спесь, сочли, что эти проблемы их не касаются.

Какое-то время в мире продолжалась нездоровая суета, среди дипломатов и военных шли свои негласные разборки, но постепенно эпохальное событие отошло на второй, а то и третий план, так как повседневная жизнь текла своим чередом и ежедневные проблемы требовали своего внимания и решений.

Условная тишь и гладь продолжалась до тех пор, пока янки не потеряли в Тихом и Индийском океане ещё несколько военных кораблей при невыясненных обстоятельствах, после чего Миронову стало казаться, что до третьей мировой остались сущие секунды. Штатовцы просто осатанели и, казалось, были готовы наброситься на любого, кто покажется им хоть чуточку причастным к этим инцидентам. Мировое господство, уже лежавшее у них во внутреннем кармане, стало стремительно утекать сквозь пальцы. В портах, пусть и с несколько нервным смешком, но стали иронизировать над истеричными воплями Госдепа, призывавшего без разбору всех подряд — немедленно сдать виновных в разрушении мирового порядка на честный и беспристрастный суд. Вот только союзники по НАТО вместо немедленной и безоговорочной поддержки сюзерена вдруг дружно, хотя и несколько косноязычно, заговорили о том, что вначале следует тщательно разобраться в происходящем, и только потом рубить с плеча. Что было воспринято штатовцами чуть ли не подлым предательством, но сделать в данный момент они ничего не могли, так как уже в Атлантике, прямо у побережья США, несколько фрегатов береговой охраны обнаружили неизвестного противника, направлявшегося в территориальные воды, пошли на перехват с одновременным вызовом подмоги и... снова ни срочно высланная авиация, ни корабли ВМС никого не обнаружили, кроме обломков потопленных фрегатов.

Постепенно, несмотря на все чинимые препоны, стала просачиваться определённая информация, заставившая понимавших суть судорожно чесать в затылках чем только можно — штатовцы конкретизировали объекты поиска, и это были... американские же (!!!) старые эсминцы времён ВМВ. Но пояснить, как старый эсминец с тридцатипятиузловым ходом может скрыться с места событий от современных кораблей, авиации и группировки спутников, было решительно невозможно. Возможность потопить современные военные корабли, которые, кстати, не отличались солидной живучестью, допускалось, пусть и с трудом, это не было чем-то невероятным — воткнуть современные пусковые ракетные установки, теоретически, можно даже на прогулочную яхту, не то что на старый военный корабль. Но вот спрятать полноценную боевую морскую единицу посреди ровной глади моря... если это не подлодка. Неужели кто-то довёл до практической стадии проект «Радуга», он же «Эксперимент Филадельфия»?

Капитан не был профессиональным военным и не считал себя экспертом в морской тактике боя, но достаточно разбирался в гражданском морском деле, чтобы понимать, что общеизвестным стало далеко не всё, так как картина не то, что не складывалась в деталях, она была принципиально невозможна по всем параметрам. Но она была, а это означало, что стоит ждать продолжения.

И продолжение вскоре грянуло, да ещё как — в одну ночь Гавайские острова были внезапно взяты в блокаду, наплевав на то, что в данный момент там находилась чуть ли не половина всего Тихоокеанского флота США. Будь это несколькими месяцами ранее, любой понимающий только покрутил бы пальцем у виска — десяток старых эсминцев, даже модернизированные по самым современным стандартам, не имели ни малейшего шанса на успех против нескольких полноценных эскадр, пусть и застигнутых врасплох в месте базирования. Но кроме самого факта блокады никакой конкретики более не поступало, янки врубили режим полной тишины, никак официально не комментируя происходящее. Не считать же за комментарии дежурные уверения Госдепа, что всё под контролем, или различные теории заговоров плодящиеся на разнообразных ток-шоу. Но никто не отменял спутники иных государств, да и разведки свой хлеб не зря ели, и кое-какая информация на мировую публику всё-таки просачивалась. По неподтверждённым сведениям, потеряв при самостоятельной попытке прорыва блокады еще пару кораблей, янки срочно собирали все оставшиеся более-менее значимые корабли Тихоокеанского флота в единый кулак, и перегоняя на ближайшие аэродромы западного побережья бомбардировочные эскадры, готовясь идти на выручку попавшим в блокаду островам. А весь мир напряжённо замер у телеэкранов и радиоприёмников в ожидании развязки.

Спешка янки была понятна, на островах было блокировано порядка трехсот тысяч человек, и без регулярного подвоза продовольствия и без свободного выхода в океан всем там вскоре грозил самый настоящий голод, и неизвестно, сколько еще времени «неизвестные противники» будут сохранять свою непонятную пассивность. Возможно, они тоже ждут подкреплений? Откуда? Сколько? Тогда точно нельзя мешкать! Неизвестно, что чувствовали адмиралы и политики, отдавая приказ о спешном начале операции по деблокаде, молились ли они, но выбора уже не было. Процесс был запущен, и все собранные корабли, разделившись на несколько тактических групп, двинулись навстречу самому большому морскому сражению за последние пятьдесят лет. О том, что происходило там на самом деле, стало известно гораздо позже.

***

— Добрый вечер, дамы и господа! С вами еженедельное шоу «Срывая покровы» и, как всегда, его бессменный ведущий — Бенито Беннет! Сегодня у нас редчайший гость, готовый приподнять нам завесу тайны над трагическими событиями полуторалетней давности — «Поход обречённых». Приветствуйте — Маска! К сожалению, нашему гостю приходится скрывать своё лицо и изменять голос, так как очень многие наши граждане до сих пор крайне негативно относятся к событиям того времени и любым трактовкам не представляющим Туманный Флот исчадиями ада. А пока уважаемые телезрители готовятся к сенсации и достают попкорн, минуточку рекламы от генерального спонсора нашей программы, мецената и филантропа — Уилсона Гранта Фиска...

— ...И снова с вами в эфире шоу «Срывая покровы» и его гость — Маска! Сразу же задам вопрос: что вы можете рассказать о себе и о тех событиях, до сих пор покрытых мраком официальной тайны. Вы же были непосредственным участником того легендарного похода?

— Да, я был младшим офицером на одном из кораблей, отправившимся в тот злосчастный поход.

— Уважаемые телезрители и гости студии, надеюсь, вы отнесётесь с пониманием к тому, что наш гость будет избегать конкретики позволяющей нарушить его инкогнито. Прошу вас, продолжайте! Какое было настроение тогда среди экипажей кораблей.

— Честно? Боевое! Мы все тогда горели желанием расквитаться за попранную честь и славу нашего флота, до того момента не знавшего поражений. В нашей морской истории бывали ранее отдельные неудачи, но не было проигранных сражений. Мы считали, что ранние столкновения с Туманным Флотом были для нас провальны из-за внезапности нападений, что позволяло нам тогда оправдывать самим себя задним числом и не желать видеть реального положения дел, мол, ведь даже мастер боевых искусств может проиграть бой гангстеру с ножом, если тот атакует внезапно со спины, без предупреждения. Но стоит нам избежать фактора внезапности, как ситуация кардинальным образом переменится. А тут такая допущенная тактическая «ошибка», позволившая собрать все наши силы в единый кулак и нанести концентрированный удар в выбранное нами время. Мы были твёрдо уверены, что как и некогда Японская империя, вероломно напавшая на Пёрл-Харбор в сорок первом и убившая тогда более двух тысяч наших граждан, расплатилась за это своим разгромом и уничтожением. Так и сейчас мы были уверены, что всё будет так же как тогда, победа неминуема, как восход солнца над америкой.

— Вы так энергично это рассказываете, неужели...

— Да, энтузиазм среди матросов и младшего офицерского тогда просто зашкаливал. Но...

— Да, наш флот, увы, шёл прямиком в расставленную ловушку, игнорируя все прямые и косвенные предупреждения Туманного Флота. Вы, как младший офицер, о них тогда знали?

— Нет! В кубриках ходили разные слухи и теории, но мы были простыми исполнителями и знали только то, что нам доводили в боевых приказах, и, если честно, прикажи нам тогда командиры отменить операцию, повернув назад, — мы бы могли и взбунтоваться, а уж отмыться от обвинений в трусости и предательстве нашим политикам и адмиралам было бы невозможно в принципе. Тем более о составе и реальных возможностях Туманного Флота нам ничего не было известно, как впрочем и сейчас туманники не особо распространяются о своих достижениях. Мы считали, что нам будут противостоять несколько модернизированных неизвестно кем наших же старых полувековых эсминцев, и не знали ничего о присутствии в том районе ни крейсеров, ни подводных лодок Туманного Флота.

— А вас не смущало, что против, как вы говорите, «устаревших» кораблей бросили все наличные силы флота?

— Знаете, нет! В тот момент об этом как-то не думалось. В разговорах мы допускали, что, возможно, не всё будет гладко и просто, мы же помнили о недавней трагедии Первой Авианосной Группы, но в реальности никто таким вопросом всерьёз не задавался. Но если бы и «да», то я бы лично набил такому паникёру морду, только за факт предположения о возможной неудаче. Сложно думать о том, что ты добыча, а не охотник, когда знаешь, сколько сил было нами задействовано.

— В общем, картина настроений понятна, но что происходило с вами во время пути? Эта часть похода наименее известна общественности, в отличии от его финала.

— Вначале — ничего интересного и не происходило, обычная рутина дальнего похода группы кораблей! Насколько мне известно, согласно плана, мы должны были подойти к Гавайским островам с юго-востока, охватывая их полукольцом, так, чтобы наши группы не мешались друг другу в огневых секторах, и можно было легко концентрировать удары по выбранной цели.

— И, если я правильно понимаю, крайние группы, чтобы успеть занять нужную позицию, должны были идти быстрее прочих.

— Да, но в этом не было ничего такого необычного или сложного. Планировалась скоординированная атака, как всех наших кораблей, включая заблокированных в Пёрл-Харборе, так и береговой авиации, что требовало чёткой синхронизации всех действий по времени и точного нахождения эскадр на выбранных позициях. Причём, прибыть все должны были одновременно, чтобы у противника не было возможности бить нас по частям или успеть как-то подготовиться. Но, как говорилось не самыми глупыми людьми: «В теории нет разницы между теорией и практикой, но на практике эта разница есть». После того, как мы удалились примерно на три-четыре сотни миль от берега и наши группы разделились, ложась каждая на маршрут в свой квадрат, начался сущий кошмар, поломавший нам все расчёты и планы ещё до начала основного сражения, измотав нас к финалу похода до крайности, что, возможно, и предопределило исход той битвы.

— Расскажите?

— Подлодки! Вы когда нибудь видели или слышали о тактике волков заставших отару овец врасплох без охраны пастухом? Как они кружат вокруг, делая эпизодические наскоки, раня и пытаясь выхватить крайних, и отара ничего не может сделать в ответ, только кучковаться ещё сильнее, выставляя наружу свои малополезные рога в жалкой надежде спастись, хотя единственным спасением было бы безудержное бегство. Не для всех, но многих.

— Это действительно было именно так? Вы же были на первоклассных боевых кораблях, а не беззащитных грузовых судах. Неужели всё наше вооружение, если брать вашу аналогию, было подобно бесполезным рогам?

— Образно, естественно, но в принципе было очень похоже. Представьте, вы находитесь на боевом посту или отдыхаете от вахты в кубрике, и вдруг звучит боевая тревога — «торпедная атака». Адреналин, суета с занятием мест по боевому расписанию, манёвры уклонения. К точке пуска торпеды немедленно спешат фрегаты и корветы охранения ПЛО и... ничего не могут сделать, так как субмарина, пустившая строго одну прямоидущую торпеду без самонаведения, совсем как в последнюю войну, уже не скрываясь камнем уходит на километровую глубину, если не глубже, где наше противолодочное вооружение не могло её никак достать. После чего она растворялась в просторах океана без следа. Отбой тревоги, тебя потряхивает от испытываемых эмоций, и через десять... двадцать... тридцать минут... максимум час — ещё одна торпедная атака, только уже с другого ракурса. И всё по новой. И ещё... И ещё... Несколько суток подряд, без перерывов на сон, обед, даже в гальюн сходить было проблематично.

— Кошмар.

— Согласен, это был самый настоящий ад наяву. Да, за время пути мы не потеряли безвозвратно ни одного корабля от этих атак, которые технически были весьма просты, но крайне неприятны, и в то же время заставив наших командиров показать всё своё мастерство управления, как отдельными кораблями, так и всей эскадрой. Но в экипажах участились случаи потери сознания от переутомления, а нескольких матросов пришлось даже изолировать в кубриках из-за нервных срывов. Мы молились тогда не богам, а нашим акустикам. Только они могли нас предупредить с какой стороны сейчас приближается смерть. Вот в такой момент прекрасно понимаешь, как чувствует себя беззащитная отара настигнутая стаей волков.

— И вы не отвернули? Разговоров об этом не было?

— Знаете — не помню. Хоть убейте! Всё то время для меня скрыто этакой полусумбурной пеленой, как в кошмарном бреду. Я чётко помню эйфорию начала похода, затем постоянные эмоциональные качели первых атак, а затем — просто сумрак пронизанный непрерывным ожиданием смерти. Следующее чёткое воспоминание — как я прыгаю с борта нашего тонущего корабля и как встреча тела с холодной водой прочищает мне мозги, пока меня не подобрали с одной из наших спасательных шлюпок, где я окончательно вырубился и пришёл в себя уже только через неделю в госпитале на берегу. Я даже не знаю, кто нас там подбирал и спасал, так как ни один из кораблей вышедших в тот поход, назад не вернулся, а гражданских судов по близости не было, и насколько мне известно, мы находились в стороне от основных торговых маршрутов.

— Может, это сделали туманники? Просто ваше появление в спасательных лодках прямо у берега Калифорнии оказалось тогда для всех не меньшей загадкой, чем произошедшее в море.

— Не знаю зачем им это могло потребоваться, но вполне допускаю. Я разговаривал тогда в госпитале с другими уцелевшими, да и там нас неоднократно опрашивали следователи, и никто ничего не помнит, кроме самых общих моментов начала похода.

— Да, очень интересно и драматично. Уважаемые телезрители, если вы желаете задать нашему гостю дополнительный вопрос, то звоните на короткий номер 854 и сообщите свой вопрос оператору. Наш гость чуть позже самостоятельно выберет некоторые вопросы из пула заданных по принципу лотереи. Напоминаю — звонки платные, согласно тарифов коротких номеров вашего оператора, и просьба не тратить свое время и деньги на провокационные вопросы типа: где находятся Гавайские острова и существовали ли они вообще, являясь плодом вековой государственной мистификации и отмывания денег. Собранные со звонков средства пойдут в Фонд помощи имени нашего бессменного спонсора мистера Уилсона Фиска. Мистер Фиск оказывает неоценимую безвозмездную помощь нашим морякам и всем пострадавшим от действий Туманного Флота. Кстати, наш гость попал как раз на излечение в госпиталь, находящийся под прямым патронажем мистера Фиска, где и проходил полную реабилитацию под присмотром, не скрою, восходящей медицинской звезды, любимицы всех пациентов (особенно мужской её части), ведущего врача клиники, мисс Барнегат. Желающие более подробно ознакомиться с программой целевой помощи или подать заявку на получение помощи пострадавшим, звоните по номеру...

***

— Мой капитан, чую, мы на грани грандиозного шухера. Клянусь моими родными мохнатыми просоленными яйцами, эти поцы вешают нам продолговатые мучные изделия на уши, как тётя Циля на Привозе, впаривающая заезжим лохам тухлую скумбрию под видом свежевыловленной, виня в нехорошем запахе экологию, немытых соседей по прилавку и мнительных покупателей, которые учат ее торговать рыбой. Тебе, кстати, шах.

Это они играя на мостике в шахматы, слушали мировые новости по радио, где сообщалось, что после сражения в районе Гавайских островов, доблестным ВМС США, пускай и ценой некоторых потерь (засекреченных), удалось прорвать блокаду островов и приступить к организованной эвакуации местного населения.

— Думаешь? — капитан прикрыл короля слоном, вынуждая королеву старпома ретироваться. — В принципе, я согласен, но хотелось бы, достопочтимый сэр, услышать ваши логические построения.

— От младших к старшим? Логично. Хотя нечего тут анализировать! Если послушать пиндосовских пропагандонов, так всё просто красиво и замечательно, макрель цветёт и девки сладко стонут. Но тогда логичный вопрос — какого хрена они эвакуируют всё своё население, ведь враг разгромлен?.. Или нет? И куда делись все те эскадры, что были на Гавайях или шли им на помощь. Что-то я не вижу и не слышу ни одного интервью от непосредственных героев событий, нам дают послушать только береговых журнашлюх, да и на репортажах ТВ об «организованной» эвакуации вижу я подозрительно пустую бухту с очень странно выглядящим мусором, сильно смахивающим на мачты и обломки затопленных кораблей, да пятнами мазута вдоль всего берега, будто им некуда больше сливать ГСМ.

— Но если они проиграли, то как тогда эвакуируют местных? Это же не пару тысяч туристов-паксов вывезти на морскую прогулку. Семьи, дети, имущество. Запаришься, и кто же тебе даст столько времени, если ты не контролируешь ситуацию. Но, как вы сами могли видеть своими глазами, пусть и по телевизору, эвакуация идёт хоть и на нервах, но уверенно. Причём, как авиацией, так и морским транспортом, — сыграл капитан роль адвоката дьявола.

— Не знаю, — старпом сделал ход пешкой, обозначая угрозу на левом фланге. — Ваше мнение, сэр!

— Я думаю, договорённость! — капитан взял своего коня за голову, на пару секунд задумавшись держа того в воздухе, изучая обстановку на доске, и всё же съел подставившуюся пешку.

— Скорее всего — да, чтобы мне всю жизнь прожить с дочерью тёти Сони в хрущёвской однушке... — старпом замолк, сделав карикатурную гримасу от нарисованной бурным воображением перспективы. — Пиндосов нагнули, но кинули поощрительную косточку.

— Меня другое смущает и беспокоит.

— И что же?

— Слышал же за начавшиеся недавние пиратские нападения?

— Спрашиваешь...

— Так вот, почему никто из экипажей ничего не может конкретно рассказать о том, что и как там происходило? Даже в порту, где им уже ничего не грозит. Почему основной груз никто не трогает, и корабль всегда отпускают восвояси, раз это пиратское нападение? Ведь для пиратов, вспомни хотя бы сомалийцев, захват груза так же важен, как и самого судна с экипажем. Какой рычаг для торга. Но изымаются, если верить слухам, только наличные деньги, да ещё под запись в судовой журнал! Это же сущие копейки! И такого рода вопросов я могу ещё десяток накидать, не особо задумываясь. Хотя бы, почему нет жертв среди экипажей, раз это налёт пиратов? У многих членов экипажа наверняка же есть личное оружие. Неужели за всё время не нашлось ни одного идиота...

— Мировой заговор, — понизив голос до трагичного шёпота, выдал старпом.

— Ага! Ещё скажи, что это мировой заговор капитанов, решивших под шумок событий присвоить корабельную кассу, а чтобы их не обвинили в банальных кражах, договорились сымитировать множественные пиратские нападения в разных точках океана, организуя соответствующие радиосообщения и записи в журналах. Хочешь, я тебе такое нападение мигом организую, прям щас, не отходя от пирса, вот только что-то мне подсказывает, что затем именно нам почему-то и не поверят.

— Классная идея. Прям в точку! Пробуем? О каких долях добычи идёт речь?

— А теперь серьёзно.

— А хрен его знает, Максимыч, вот честно. Никаких логичных предположений. Но я как представлю, что на нас вдруг выйдет такой пират, особенно когда мы идём с наличными деньгами в кармане за доставленный груз, то у меня внутри всё скукоживается и кричит благим матом: «Тётя Соня, я импотент! Не надо звать сюда свою любимую дочку, лучше сразу убейте».

— Храните, Изя, свои деньги в сберегательной кассе или швейцарском банке.

— Чтобы хитрый поц мог затем задать мне однажды коварный вопрос: «Откуда такие деньги, Зин?». Оно минэ надо? Оно минэ не надо. Что будем делать, кэп? В нашем районе этих гопников пока не замечали, но клянусь кормой дочки тёти Сони, что чую грандиозный шухер. Знаешь, оно мне было как-то спокойней, пока мы бултыхались в нашей всей такой родной средиземной луже, но, как напела мне одна птичка из офиса, нас планируют вскоре выставить на Нью-Йоркский маршрут. Какие-то там регулярные фрахты подвернулись, а судов не хватает, конкуренты сдуваются. Боссы пока чешут тыковки.

— Херово, — капитан на пару мгновений раздумывал над доской, и двинув ладью, продолжил свою мысль. — Тебе мат. Скажи потом нашему радисту, пусть вместо своих национальных напевов слушает аварийную волну. А там будем надеяться, что пронесёт. Статистика, это такая штука, которая в данном случае играет строго за нас. Да и кому мы на нашей рухляди нужны. По нашему виду сразу же понятно, что брать нечего, кроме судовых тараканов.

— Помни — жопа всегда против нас. Хоть бы раз почуяла прибыль, так нет, одни проблемы.

— Пессимист-пораженец.

Старпом щелчком пальцев опрокинул своего короля на доску, признавая поражение.

— Обижаешь, реалист. Да ладно, не кипятись, скажу я этому гамадрилу в чалме, чтобы слушал, а потом пойду-ка к себе. Надо перед вахтой немного вздремнуть.

— Бывай!

С этого дня радист сухогруза получил команду постоянно отслеживать любые сообщения на тему пиратства, а на мостике постоянно были включены радионовости. Расширение зон появления неопознанных кораблей, вводило в тревожное состояние не только капитанов судов и их владельцев. Весь рынок морских перевозок начинало немного лихорадить, и заставляло готовиться к худшему.

***

Как и опасался старпом, руководство компании поставило их на несколько рейсов в Нью-Йорк и обратно. Первая пара прошла без сучка и задоринки. Вот только количество «пиратских» налётов в Атлантике в последнее время резко выросло, что, кстати, и было причиной получения данного контракта — основные держатели транспортных артерий резко подняли фрахтовые расценки из-за неопределённой опасности на море, что вызвало временное падение спроса среди фрахтовщиков и поиск альтернативных вариантов, одним из которых стал найм судов компаний третьего ранга.

Особенно показательным был один случай, когда корейский контейнеровоз остановили ввиду шотландского побережья и «досмотрели». Всё бы ничего, но в этот момент в паре миль находился патрульный корабль Великобритании, который всё это время лежал в дрейфе и делал вид, что ничего необычного не происходит, и только когда «пират» закончил своё дело, дал ход, соизволив подойти к подвергшемуся налёту судну с вопросом: «Все ли в порядке? Нужна помощь?».

Разразился жуткий скандал, транспортные компании требовали компенсации убытков (копеечных) от военных и обеспечения настоящей защиты. А те в ответ огрызались, что стоимость потерянного корвета со всем экипажем не стоит того жалкого выплаченного десятка тысяч фунтов, но если есть желающие, то Королевские ВМС могут выделить им один корабль, который не жалко, и пусть они своим примером покажут, как надо защищать морское судоходство. К слову, несмотря на то, что в этом случае патрульный корвет подошёл к «пострадавшему» незамедлительно, экипаж судна снова не смог сообщить ничего вразумительного, кроме показа пустых «карманов» и соответствующей записи в судовом журнале, что породило очередной виток конспирологических теорий.

Никто не мог выявить закономерностей системы, которой следовали эти налёты. На абордаж могли взять как рыболовное корыто, так и трансатлантический контейнеровоз. Могли взять на абордаж пару судов подряд, а ещё несколько демонстративно пропустить. Единственно, не трогали пассажирские суда, кроме давнего уже случая возле Японии, хотя как раз на них можно было разжиться наличными средствами гораздо эффективнее, чем на грузовых транспортниках. Или на таких лайнерах было слишком много народу? Многочисленные эксперты и политики честно отрабатывали свой кусок медийного пирога, генерируя различные бредовые теории, но всё упиралось в отсутствие достоверной информации. Возможно, военные или спецслужбы владели иной информацией, но она тогда как минимум проходила по категории «совершенно секретно» и для широкой публики была закрыта.

***

То, что томное неспешное путешествие по водам Атлантики подходит к своему концу, капитан понял, едва только увидев, как из дождевой пелены в паре миль слева по борту выскочил узкий военный корабль и шустро направился курсом наперехват к его сухогрузу. Немедленно поднесённый к глазам бинокль позволил несколько лучше рассмотреть неопознанный корабль и убедиться в том, что их проблемы только начинаются — в глаза сразу же бросалась вызывающая раскраска корпуса, более напоминающая флюоресцентную роспись под хохлому, чем военно-морской камуфляж. Заранее оговорённый сигнал тревожного ревуна дал понять команде о приближающейся проблеме и, заодно, это было командой радисту немедленно выйти в эфир с соответствующим сообщением. Не то, чтобы капитан рассчитывал на подход помощи, но он старался до конца выполнить свой долг капитана и предупредить коллег на других судах о том, что данный район более не безопасен.

На мостик, как пробка из-под шампанского в Новый год, вылетел старпом, всем своим видом напоминая больше взъерошенного кота, которого гоняла стая собак, чем второе лицо на сухогрузе.

— Где? — выдохнул он, едва отдышавшись.

Капитан в ответ меланхолично ткнул в сторону приближающего эсминца, на таком расстоянии и под острым углом было сложно определить его тип, но по большому счёту это мало на что влияло — оторваться от преследователя и уйти у них не было никакой возможности, после чего перебросил рукояти скорости машинного телеграфа на «самый малый». Ложиться в дрейф при волнение в 3-4 балла было неразумным решением, что должны были понимать и нападающие.

— Твою ж... — выругался старпом, прикладывая к глазам бинокль. — Странно, на палубе никого нет. Должна же быть наготове абордажная команда, и какого он ход не сбрасывает, протаранит же нас нахрен. Право на борт! — резко отдал он команду рулевому, видя что Миронов никак не реагирует на опасное сближение.

— Отставить! — капитан отменил паническую команду помощника, сухогруз — это не гоночный мобиль, инерция и манёвренность как у беременного бегемота. — Не успеем. Идём, как идём. Держать ровный курс! Без паники! Приготовиться к столкновению, — это уже старпому и прочим членам экипажа на мостике.

Несмотря на свой спокойный вид, капитан мысленно прикидывал, как проводить эвакуацию экипажа после тарана. Сухогруз хоть и не в балласте, но сразу от столкновения не утонет, правда и долго продержаться на воде может не выйти. Всё будет зависеть от характера повреждений и поведения этого сумасшедшего капитана эсминца. Эвакуацию лучше будет делать на шлюпках правого борта, пока судно не получит критичный крен не позволяющий нормально спустить их на воду. Главное — успеть отдать команду механикам-машинистам, им дольше всех из всего экипажа выбираться из недр судна.

Но срочная эвакуация с протараненного судна не потребовалась. Приближающийся на полном ходу эсминец совершил невозможный манёвр, более похожий на манёвр лыжника, когда тому требуется срочно остановиться, то есть без совершения циркуляции он против всех законов физики резко занёс свою корму перпендикулярно вектору движения и тем самым начав тормозить о воду всем своим корпусом, поднимая волну с брызгами выше своего мостика. Капитан искренне восхитился мастерством рулевого на борту пирата — так филигранно просчитать траекторию, чтобы избежать столкновения и при этом оказаться строго параллельно буквально в паре метров от борта медленно ползущего сухогруза. Если и остальные члены экипажа отличаются подготовкой такого же уровня, то теперь становится лучше понятно, как немногочисленные корабли неизвестных смогли расправиться с более многочисленным современным флотом янки. Хотя никакое личное умение не отменяет технологию. Будь ты самым лучшим в мире мастером по боевым искусствам, отдав этому направлению всю свою жизнь, тебя без особых проблем сможет пристрелить из огнестрела любой салага после пяти минут несложного обучения.

Несмотря на то, что корабли шли теперь практически вплотную со скоростью около четырёх узлов, на палубе и мостике эсминца до сих пор не было видно никого из людей, которые просто обязаны были там находиться, чтобы провести досмотр сухогруза. И только когда со стороны эсминца к ним протянулись странно мерцающие рукава, возникшие прямо из ничего в воздухе, больше похожие на телетрапы в аэропорту, и по которым из-под палубы эсминца уже к ним на борт полезли металлические монстры, капитан вспомнил один момент, фоном царапавший ему мозг — в единственном известном «захвате» пассажирского судна не было замечено ни одного человека, только странные жутковатые механизмы, чему он сам тогда не поверил, несмотря на все предоставленные «доказательства», посчитав произошедшее за рекламную мистификацию самой круизной компании для поднятия ажиотажа вокруг собственной персоны. Тогда эту тему почему-то очень быстро замяли, и данный факт как-то сам собой ушёл с повестки и внимания, вспомнившись вот только сейчас.

Абордажная команда пирата была весьма колоритна — некие то ли крабо-, то ли паукообразные механизмы, шустро расползающиеся по сухогрузу, занимая ключевые точки для контроля палубы, и змееобразные сороконожки, нырявшие в проёмы коридоров и трюмов.

— Всему экипажу сохранять спокойствие и не оказывать сопротивления! К нам гости! — отдал капитан команду по судовой системе громкоговорящей связи, предупреждая команду.

Странно, что пришельцы проигнорировали судовую надстройку с мостиком, где постепенно собрались члены экипажа, отдыхавшие ранее у себя в каютах. Крабы, не шевелясь, истуканами замерли на палубе, а сороконожки бесследно исчезли в недрах судна. При этом на рядом идущем эсминце всё так же не было видно никакого движения и признаков жизни, словно он был полностью необитаем и брошен командой. Бегать по судну в попытках разобраться, что происходит, было глупо, так что всё, что им оставалось, это пассивно ждать развития событий. Прочие члены экипажа кучковались у обзорных иллюминаторов и, судя по несколько паническому галдежу, молились своим богам, хотя, глядя на абордажную команду пришельца, было понятно, что ни боги, ни демоны тут ни при чём, а человечество ещё не достигло такого уровня развития в робототехнике, чтобы создать настолько совершенные автономные механизмы... Или не автономные, и в недрах захватчика сейчас сидит когорта операторов дистанционного управления, но в любом случае создать такого робота людям пока было не под силу.

Как бы то ни было, внезапное падение на палубу мостика всех собравшихся членов экипажа без чувств, кроме капитана и старпома, застало их врасплох. Они было кинулись осматривать упавших в попытках их помочь, как...

— Бу-у-у-у! — в обзорном иллюминаторе сверху свесилась девичья головка, заставив мужчин непроизвольно отшатнуться. — Испугались? Ну испугались же!? — на чистом русском вопросила их непонятная особа сквозь стекло, и не дожидаясь ответа резко исчезла.

— Что... Что это было? — старпом осторожно ступая приблизился к иллюминатору, пытаясь как бы украдкой заглянуть наверх.

— Не знаю, но, боюсь, мы скоро узнаем... — Миронов присоединился к старпому, но не выглядывая гостью сверху, всё равно ничего не увидишь, а больше наблюдая за поведением монстров на палубе. Те, как и раньше, никак не реагировали на происходящее вокруг, замерев неподвижными статуями, да и на борту идущего рядом эсминца всё так же никого не было видно, и никаких девочек в округе. Не привиделось же им обоим одновременно?

В напряжённом ожидании прошла целая минута, и капитану всё время казалось, что ему в спину кто-то пристально смотрит, но, как он ни оглядывался, никого не было видно. Сухогруз, мерно покачиваясь на волнах, медленно шёл прямым курсом несмотря на отсутствие рулевого, и параллельно ему так же шёл эсминец. Команда сухогруза, которая, как оказалось, спала мёртвым сном, не реагируя на все попытки старпома их разбудить, и даже стала немного похрапывать. Но вот почему все люди, кроме их двоих, заснули, было непонятно, и, судя по отсутствию реакции и откликов из машинного отделения, там тоже все спали. Думать о том, что с машинной командой могли не церемониться, капитан не хотел, да и ранее при подобных захватах не было летальных прецедентов, что позволяло надеяться на лучшее.

— Ну, так мы будем бояться, или нет? — раздался внезапно девичий голос прямо у него за спиной.

Миронов резко развернулся и под негромкое довольное хихиканье снова никого лишнего на мостике не увидел, а старпом как бы невзначай стянул с брюк ремень, обматывая тот вокруг руки на манер кастета, явно сдерживаясь от желания при этом перекреститься.

— Кто ты? Выходи! Мы тебя не боимся!

— А мне, кажется, боитесь! Боитесь же?

Капитан крутил головой, стараясь если не глазами, то хотя бы на слух определить, откуда идёт этот голос. Не то чтобы он обольщался насчёт своих перспектив, но... Он глубоко выдохнул и, демонстративно засунув руки в карманы форменных брюк, как бы показывая своё миролюбие и, заодно, самообладание, как можно спокойней произнёс в пространство.

— Может хватит этих детских выходок? Давай...те поговорим как взрослые, ответственные люди! Что вам надо?

— Скучные вы! — обижено вздохнуло пространство после некоторой паузы.

И перед капитаном из зарябившего воздушного марева появилась фигурка девочки-подростка лет тринадцати с двумя хвостиками на голове, одетой в некое стилизованное подобие униформы, наводящей мысли о военизированной школе.

Некоторое время мужчины молча разглядывали свою то ли гостью, то ли захватчицу, не зная, как начать разговор. Ситуация сама по себе отдавала абсурдом: единственным человеком на борту пирата (по крайней мере пока) оказалась несовершеннолетняя девчонка, которой ещё в куклы стоило играть, а не пребывать на борту боевого корабля. Да и продемонстрированные возможности, капитан даже не слышал намёков о разработке настолько совершенных маскировочных устройств, способных полностью скрыть человека из оптического диапазона на расстоянии вытянутой руки, что с учётом присутствия роботов в команде эсминца задавало больше вопросов, чем давало ответов.

— Кхм, — прокашлялся капитан, вытаскивая руки из карманов и выпрямляясь во весь рост. — Позвольте представиться, Миронов Максим Максимыч, капитан данного сухогруза «Королева Средиземья», — короткий кивок головой. — А это мой старший помощник — Левитан Изяслав Моисеевич. С кем имеем честь общаться?

Девчонка заложила свои руки за спину и смерила капитана с головы до ног ироничным взглядом.

— Я знаю, как вас зовут. Флагман передала мне ваши личные дела для ознакомления. Вы, кстати, забыли ещё добавить к своим должностям ещё одну, типа тайную — контрабандисты. Я не ошиблась?

А это уже попахивало неприятностями. Капитан бросил короткий выразительный взгляд на старпома, передавая тем самым беззвучно целую поэму в двух актах — об их маленьких негоциях выходит знает чуть ли не пол мирового океана и очень похоже, что в этой точке ждали именно их. Иначе сложно пояснить откуда, если верить словам девочки, она знает то, что из посторонних знать никто не должен.

— Простите, но тут явно какое-то недоразумение, на борту судна нет никакой контрабанды.

— Сейчас?! Да, сейчас нет! Точнее — нет в больших количествах. Я уже изучила вашу посудину и нашла несколько схронов ваших матросов, — тут она брезгливо поморщилась, пробормотав себе под нос: — Тоже мне «Королева», лоханка ржавая, да и нищие контрабандисты-любители ей под стать, — и уже нормальным голосом: — Но это сущие мелочи не стоящие моего внимания. Правда то, что у вас на данном маршруте в портах нет своих контрагентов, не отменяет и не оправдывает того, чем вы занимались ранее.

Капитан снова быстро переглянулся со старпомом. Он никогда не думал, что его будут строить малолетние соплячки, как в старом французском фильме «Игрушка». Вот только за этой «соплячкой» непонятно кто стоит и неизвестны их возможности. Хотя, если припомнить все последние мировые события, то и ежу будет понятно, что это не очередная банановая республика с претензией на свой локальный кусок пирога, поэтому не стоит лезть в бутылку со своим гонором. Нет, будь это на берегу, и будь она обычной посторонней девчонкой, то тогда можно было поговорить и по-другому, но сейчас немного не то время и место, и если даже взять малявку в заложники, пока она тут в одиночку без явной охраны (вопрос, кстати, с учётом технологии невидимости) с требованием их отпустить... Он ещё не настолько скурвился, чтобы прикрываться детьми.

— Ваши слова — это просто слова без доказательств... — как говорил один знакомый комитетчик после очередных плановых мероприятий, во время распития пива (за счёт капитана, естественно): «Пока не припёрли к стене железобетонными доказательствами — всё отрицай. Жизнь конечна, а вот срок может быть бесконечен». — И да, — он сделал попытку свильнуть со скользкой темы, — вы так и не представились.

— Кепплер Гиринг. Четвёртый дивизион атлантической эскадры, — как-то механически-привычно оттарабанила... Кепплер.

И снова вопросов только прибавилось. Ведь, судя по ответу, если им не соврали, в Атлантике есть ещё как минимум три дивизиона, то есть суммарно от десятка до нескольких десятков подобных кораблей. А ведь есть ещё и другие океаны, среди которых Атлантика не самая большая лужа. Даже навскидку при таких раскладах выходило, что во всем Мировом Океане присутствует под сотню единиц убер-кораблей, и если приложить до кучи, что янки не смогли (или смогли с крайне большим трудом) справиться всего с десятком таких корабликов, то картина получалась жутковатая. Но это не его епархия, ему надо сейчас как-то позаботиться о собственной шкуре и об экипаже судна, а не размышлять о мировых проблемах. Все эти мысли промелькнули у него в мгновение ока, будучи даже не столько оформлены в законченную форму, как больше фоновым осознанием.

— Мисс, для американки вы отлично владеете русским языком, — попробовал было сделать комплимент старпом, невзначай убирая руку с намотанным на ней ремнём за спину. — Вашей маме, лет через пять зять не нужен будет?

— Иной раз лучше молчать, чем говорить, — брошенный на старпома взгляд был далёк от благодарного или заинтересованного. — Но так и быть, на первый раз я вас прощаю.

Миронов скрипнул зубами от неуместной бестактной шутки своего помощника, нашёл время, когда разыгрывать из себя жиголо. Но вопросов снова только добавилось. Разве она не имеет отношения к США, раз прибыла на эсминце типа «Гиринг»? Ну ладно, допустим, штатовцы свои эсминцы сами распродавали всем подряд, правда, не в таких же количествах и не в одни руки. Да и страдали янки пока что практически в одиночку, что было странно, будь это их проект. Капитан, когда пошли сообщения о «старых эсминцах», не поленился полистать соответствующие справочники и исторические справки. И их захватчик — это точно был эсминец типа «Гиринг», странный, но весьма узнаваемый. Если с носовых курсовых углов определить тип военного корабля действительно было весьма затруднительно, особенно для неспециалиста, слишком схож он был с более ранними проектами, то вот вблизи и в профиль различия были заметны сразу... Да и названные имя с фамилией их незваной гостьи были... весьма говорящие. Только затевать сейчас историческую или матримониальную дискуссию было несколько несвоевременно, Кепплер стала явно терять хорошее настроение, начав нервно потопывать ножкой.

— Хорошо, — вздохнул капитан, жестом кулака за спиной давая понять старпому, чтобы тот заткнулся и не раздражал гостью, — чего вы добиваетесь захватывая мой сухогруз? Денег? Увы, вынужден ваш огорчить, тут вы промазали...

— Знаю я, что с вас сейчас брать почти нечего! — перебила его девчонка, расцветая довольной улыбкой. — Мои плановые деньги плывут сейчас в пятидесяти милях к норду, а после вашего сообщения ещё и пытаются удрать из этого района, наивные, после вас я ими займусь. С вас мне нужны вы!

Чего?! Миронов растерянно переглянулся со старпомом, а их пленительница сменила довольную мордашку на озабоченную, из-за непонимания двумя несмышлёнышами ситуации.

— У меня заказ на поиск людей владеющих навыками управления судном морского класса, находящихся в здравом уме, и желательно из числа магов или сквибов, не особо законопослушных, — старательно попыталась она развернуть свою мысль.

Понятнее вот совсем не стало. Особенно в разрезе магов или каких-то сквибов. Старпом, судя по его круглым глазам, также был в состоянии кардинальной переоценки душевного состояния Кепплер. Неужели и на других судах было всё то же самое?

— Поясняю. По пунктам, — а вот трагически вздыхать закатывая глазки, как бы сетуя на тугодумов, было явно лишним. Мало ли что скрывается за этими терминами, может неточность перевода или аббревиатура? — Навыки управления данным судном у вас есть? Да чтобы у капитана и старпома с многолетним соответствующим опытом и не было.... Значит — есть! По первому пункту подходите. Пункт второй — находиться в здравом уме... Возражения есть, желательно подтверждённые официальной справкой? — Кепплер сделала паузу оглядывая мужчин прищуренным взглядом. — Судя по отсутствию возражений, попыток агрессии и справок, разум есть! Пункт третий: принадлежность к магам или сквибам. К сожалению, к магам вы всё же не относитесь, но вот судя по энергетическим структурам тела, к сквибам вас вполне можно причислить. Значит и по третьему пункту вы проходите фильтр. Ну и законопослушность... ваши занятия контрабандой не сильно стыкуются с законом, и особых угрызений совести я у вас не заметила. Так что, как сами видите, всё логично и верно! Не вижу никаких проблем.

— Магии не существует!

Что-то захват судна всё больше начинает превращаться в какое-то бредовое представление. Он был готов ко всякому: захват судна суровым спецназом, исламистскими фанатиками, да просто жаждущими наживы с соответствующими угрозами, пытками, химией, наркотиками (если вспомнить странное поведение экипажей ранее), балансированием на грани жизни и смерти. А получили — десант из механических монстров и в нагрузку странную маленькую девочку с сумасбродными мыслями, и ситуацию, когда ты чувствуешь себя неловко только потому, что ты в ней оказался.

— Ха! Спорим? — мелкая ничуть не опасаясь протянула руку капитану.

Миронов посмотрел на протянутую руку девочки с задумчивой опаской. Но отступать было нельзя, сам же пошёл на поводу провокации. А то, что их провоцировали, было ясно как божий день.

— На что?

— На желание! — ещё шире заулыбалась девчонка, а он заколебался чувствуя подвох. Ведь магии же точно не существует?

— Девочка... э-м-м, мисс Кеплер, давайте серьёзно. Магии... не существует! Я понимаю, что вы можете нам что-то предъявить из собственных технологий, типа вашей невидимости. Признаю, это выглядит очень эффектно, но мы не дикари с островов, считающие телевизор волшебным зеркалом.

Несмотря на несколько резкий отказ, девчонка совершенно не обиделась, и опустив так и не пожатую руку, произнесла:

— Это ваше мнение, а что вы скажете на такое? Империо!

***

— Господа?

Одетый в изысканную униформу хостес вежливо, не подавая виду, что им тут, возможно, не место, встретил Миронова и Левитана, одетых в свою обычную форму моряков торгфлота (правда отутюженную до невозможности), у входа в ресторан, где им была назначена встреча...

Нежданная встреча в океане закончилась так, что капитан искренне надеялся, что о его медленном вальсировании по мостику в обнимку со старпомом никто из посторонних никогда не узнает. Да и когда их «отпустили на волю», желание как-либо возражать своей гостье напрочь испарилось. Взамен им оставили простую белую визитку с единственным номером и устной рекомендацией по прибытию в порт Нью-Йорка позвонить, а дальше по ситуации. Всё.

Кепплер пожелала им счастливого плавания, собрала своих монстров и в вихре поднятых брызг, умчалась на эсминце прочь, оставив их в состоянии тягостного недоумения от произошедшего. Благо им хватило ума прикинуться затем спящими и «очнуться» одновременно с командой, что сильно помогло им позднее, когда к ним на борт поднялись представители пограничной службы США, принявшиеся опрашивать команду насчёт случившегося инцидента. Кстати, соответствующая запись в судовом журнале появилась, наплевав на то, что журнал хранился в каюте капитана в закрытом кодовом сейфе, что косвенно подтверждало, что Кепплер была не одна, так как тем монстрам было бы проблематично влезть в каюту и ничего там не разгромить. Сумма была указана копеечная, с несколько издевательской подписью: «таким в море не место». То есть, на общем фоне их случай совершенно не привлекал внимания и не котировался — транспортная компания третьесортная, судно — металлолом плавающий, экипаж ничего не видел, а уведомлять погранцов о реальных событиях... Они со старпомом не настолько идиоты.

Другое дело, звонить ли по оставленному им номеру?.. После нескольких приватных совещаний и мозговых штурмов они всё же решили последовать оставленной рекомендации. Хрен его знает о реальных возможностях этих неизвестных, а дергать в тёмной комнате тигра за усы, считая его просто большим забавным котёнком, рекомендуется только завзятым экстремалам, то есть тем, кому жизнь недорога. Так что идея сообщить номерок соответствующим службам была похоронена в зародыше. Становиться разменной монетой в чужой игре у него желания не было, у старпома — аналогично.

Аренда машины. Несколько хаотичных маршрутов с посещением магазинов, чтобы запутать возможную слежку, и, наконец, сам звонок из обшарпанного уличного автомата в одном из окраинных районов не сильной зажиточности.

— Алло, — приятный девичий голос с другой стороны провода. — Мистер Миронов, вас вместе с мистером Левитаном будут ждать сегодня вечером в ресторане. Пригласительные на ваши имена со всей информацией уже лежат в бардачке арендованной вами машины. Приятного вам вечера!

И незнакомка, не дав им сказать в ответ ни единого слова, просто отключилась, оставив после себя короткие гудки.

Старпом мухой метнулся до арендованной машины, стоявшей всего в паре метров у обочины, и вернулся, вертя в руках белый конверт из плотной бумаги, украшенный слегка светящимся под лучами солнца узором, подобный узору, бывшему на бортах захватившего их эсминца. Внутри лежало две явно местные фирменные карточки пригласительных выписанных на их имена, с адресом ресторана и назначенным временем. То есть выходит конверт подбросили им ещё до того, как они решились вообще позвонить... или вот прям сейчас, притом, что машина стояла у них под носом и в неё точно никто не залезал, что не отменяло вопрос о бронировании места в ресторане заранее. Думать о том, что они действуют, как и тогда на мостике, против своей воли, не хотелось.

— Эм-м-м, что будем делать?

— А есть варианты? — капитан посмотрел на наручные часы, времени ещё было предостаточно. — Возвращаемся на борт, переодеваемся и идём на встречу. Надеюсь там нам объяснят, что тут вообще происходит...

Назначенный ресторан, неподалёку от центрального парка с собственной зелёной зоной, даже внешним видом кричал о фешенебельности и эксклюзивности, надёжно отпугивая случайных посетителей несколькими негласными барьерами: полицейским патрулём неподалёку, солидного вида частной охраной вдоль парковки с дорогими автомобилями, а финальным барьером выступал двухметровый громила-хостес, выполняющий заодно и функции фейс-контроля.

— Нас ждут, — морду «кирпичом», пригласительные «в зубы» и в душе надеяться, что это не глупая шутка и их сейчас отсюда не наладят пинком под зад.

Хостес только слегка мазнул взглядом по пригласительным, улавливая нечто-то важное и ведомое только ему одному, и, не меняя выражения лица, отступая в сторону, давая проход, произнёс:

— Прошу вас, господа. Приятного вечера!

Внутри ресторан только усиливал первое впечатление снаружи, этакая изысканная смесь из солидной деревянной консервативности и совсем не конфликтующего с ней современного хай-тека. Было видно, что в дизайн интерьера была вложена бездна денег и случайным посетителям тут не место. Это капитан отметил по некоторым быстрым взглядам посетителей от ближайших столиков с ноткой удивления, впрочем, быстро погашенной, мол, раз их сюда допустили, значит, имеют право. Им со старпомом только и оставалось и дальше делать морду кирпичом, типа они не раз бывали в такого рода заведениях, подумаешь.

— Господа, прошу вас, за мной!

К ним подошла дежурный администратор, эффектная мисс лет тридцати, с отрепетированной до микрометра приветливой улыбкой на лице, и повела их в глубь заведения, где располагались отдельные, явно VIP зоны (даже для этого VIP заведения) оформленные в различных стилях.

— Мистер Фиск, сэр! Ваши гости!

За отдельным столиком в зоне, стилизованной под необитаемый остров с одинокой пальмой, их ожидал... мужик-качок. По-другому и не скажешь, так как первое, что приходило на ум глядя на его габариты: «Вам славянский шкаф не нужен?». Несмотря на отлично сидящий на мужчине светлый деловой костюм, даже на неопытный взгляд капитана стоивший больше, чем его годовая зарплата, этого бугая было легче представить качающим штангу с двумя красотками на грифе, чем в кабинете разбирающимся в скучных финансовых и деловых бумагах.

Миронов было готовился ко всякому: от манерной чопорности, до панского хамства, но сидевший мужчина, просто улыбнулся во всю ивановскую безупречной улыбкой, жестом показывая на свободные стулья за своим столиком.

— Присаживайтесь, и заказывайте, не стесняясь — всё за счёт фирмы. Будьте на этот вечер моими дорогими гостями. Когда будете готовы озвучить выбор, скажите — подзовём официанта.

И пока капитан со старпомом силились разобраться в том, что им предложено в меню и что из этого вообще съедобно, мистер Фиск жестом фокусника извлёк из внутреннего кармана узкий деревянный пенал и уже из него лежащую там единственную толстенькую сигару. И вместо того, чтобы обрезать кончик сигары, как положено по правилам, он просто зажал её зубами во рту, вместо зажигалки или спичек поднеся к ней пару пальцев, между которыми искрой блеснула молния разряда, испепеляя ненужный кончик, одновременно поджигая основную часть сигары, делая затем несколько быстрых затяжек, раскуривая свёрнутые в плотный цилиндр табачные листья. Всё это было проделано с этакой привычной небрежностью, заставив капитана непроизвольно стиснуть зубы, чтобы не разинуть в удивлении рот, и далее старательно разыгрывать роль привычного ко всему кирпича. Знакомая и обыденная реальность чем дальше, тем сильнее осыпалась осколками, оставляя вместо себя непонятную пустоту, которую пока непонятно чем было заполнять.

— А что? Так удобнее, чем таскать с собой кучу приспособлений для обслуживания сигар, — Фиск «неверно» интерпретировал перехваченные взгляды своих гостей. — Хотите? — и он снова приоткрыл лежащий на столе футляр, в котором... снова оказала одна сигара.

— Не курим.

Капитан надеялся, что отказ не будет воспринят хозяином стола, как пренебрежение. Оскорблять данного типа было явно весьма неразумно, но и угодливо давиться дымом, выставляя себя полным профаном в этом деле и лизоблюдом... Лучше сразу расставить точки.

— Дело ваше. Я тоже раньше не курил, но с моей работой, не то что закуришь, сырыми жрать будешь. Тем более о сохранении здоровья беспокоиться не надо. Проходи раз в полгода очистку организма у ремонтниц и всё будет пучком. Я смотрю вы уже выбрали блюда... — и получив ответом подтверждающие кивки, просто приподнял руку, щёлкнув пальцами. Видимо за ними следили, так как к их столику немедленно направился официант от главной барной стойки.

Если не считать продемонстрированного им «фокуса» с сигарой, дав понять, что непонятная хрень с «магией» продолжится, всё пока было как при обычной деловой встрече, только с поправкой на роскошь и изысканность. Хозяин столика, пока они неспешно вкушали яства (несмотря на навалившийся голод и отсутствие привычки к деликатесам, просто и незатейливо жрать не позволяла сама атмосфера заведения), стал интересоваться у них различными аспектами управления грузовым судном и возникающими проблемами в портах при погрузке/выгрузке. То есть это больше всего было похоже на некое ненавязчивое собеседование на тему досконального знакомства с теорией и практикой морского судовождения. Причём, как показалось капитану, их собеседника больше интересовали не сами ответы, а то, насколько честно они давались. Всё же зачастую различные проблемы приходилось решать не самым официальным путём, о чём, естественно, не принято было прямо упоминать.

— Мистер Фиск, — в конце-концов не выдержал капитан, когда они уже всё доели и перешли к дегустации легких вин. — Простите нас, но нам хотелось бы всё-таки понять смысл нашего приглашения, особенно таким странным методом. Неужели, если мы вас так заинтересовали, нельзя было связаться с нами более традиционным способом?

— Мда?! — мужчина задумчиво перевёл сигару из одного угла рта в другой. — Интересно, а что вы скажете на то, что о вашем существовании я узнал минут за тридцать до нашей встречи.

— Что?! Но ваша... хм... мисс Кепплер ещё две недели назад нас предупредила об этой встрече, правда, уточнила, что подробности мы узнаем на берегу, после звонка вам. Мы позвонили ещё в обед, и ваша... хм, наверное секретарша, передала нам приглашение в этот ресторан.

— Туманницы, — обронил непонятное слово Фиск и, сделав глубокую затяжку, добавил: — Понятно. Я, конечно, делал соответствующую заявку, но девочки, как впрочем и всегда, решили развлечься на свой манер, — тут он словно вспомнив с кем общается, дернул головой и слегка разведя руками, извинился. — Простите, просто мысли вслух о наболевшем. В общем, по итогам нашей беседы, вы мне подходите. Но даже при вашем согласии, у вас будет выбор: или вы работаете «в тёмную» и к вам в любом случае не будет претензий с нашей стороны, так как ничего важного вы знать не будете, или, если желаете немного заглянуть за «изнанку» мира... в этом случае дороги назад у вас не будет. Более того — если о вашей работе на нас узнают обычные посторонние люди, то для многих вы станете предателями номер один, хотя для других вы, наоборот, станете объектом самой жгучей зависти и воплей «на их месте должен был быть я!». Ну, а если вы не согласитесь на сотрудничество, то тогда мы будем считать, что просто провели приятную встречу, и расстаёмся навсегда, при условии, что вы будете держать язык за зубами. Вас вычёркивают из списка перспективных, и ваша дальнейшая судьба нас не интересует — живите, как хотите, на общих основаниях.

Вот понятнее совсем не стало, кроме недвусмысленно высказанной угрозы, что будет в случае нарушения омерты, даже без самой омерты.

— Сколько у нас времени?

Он не хотел принимать это решение единолично и с наскоку. Раз они вдвоём вляпались в это дерьмо, то справедливо и решать совместно. В таких делах не может быть капитана и старпома, у каждого есть равное право голоса, так как голова у каждого одна.

— Десять минут, — мужчина, как бы извиняясь, развёл руками. — Если хотите, могу оставить вас на это время одних, только никуда не отходите ни по нужде, ни за другими потребностями. Этот столик прикрыт барьером «лёгкого невнимания» и вас никто не подслушает, но за другие части ресторана я не поручусь.

— И даже вы? — что-то такое категоричное требование отдавало душком.

— А мне это зачем? Меня интересует только результат, независимо от проделанного пути. Ладно, вы пока тут совещайтесь, а я пойду поприветствую пару знакомых. Десять минут!

Мистер Фиск встал во весь свой немалый рост и, чопорно пыхнув сигарой, вальяжно направился к одному из столиков, где сидела компания мужчин, по внешнему виду похожих на менеджеров средне- или топ звена какой-то крупной компании.

— Твои мысли? — капитан обернулся к старпому, задумчиво гонявшему по кругу остатки вина в бокале. — У меня просто голова от всей этой информации пухнет...

— Не знаю, Максимыч. Просто не знаю! С одной стороны, мы так и не узнали ничего стоящего, кроме того, что мир не так прост, как казалось мне раньше. Но я об этом и раньше знал, просто это всегда было где-то там... далеко... и не имело ко мне непосредственного отношения. И лично я не верю, что нас просто так отпустят, особенно с учётом тех ставок, которые сейчас разыгрываются под мировым сукном. И непонятно, с какого перепугу нас вдруг решили облагодетельствовать. На таком уровне альтруизма не бывает, клык даю.

— У меня примерно то же самое вышло... — капитан набулькал себе в бокал ещё порцию вина и вульгарно, как водку, хряпнул залпом. — С одной стороны, далеко не факт, что, отказавшись, я вскоре не окажусь снова безработным под забором, и хрен его знает, получится ли заключить новый контракт хоть с кем-то, особенно с учётом последних событий на море. А то, что у меня сейчас скопилось на старость, это курам на смех. Но и ввязываться в непонятно что... Будь мне лет двадцать, когда гормоны в жопе играют и весь мир мнится лежащим у твоих ног. Это при условии, если нас действительно отпустят без последствий на все четыре стороны. Неохота как-то гибнуть вместе с сухогрузом от неизбежных на море случайностей.

— Угу. Как говорила как-то тётя Соня: «Изя, моя дочка придёт к тебе только один раз, и если ты в это время будешь сидеть в баре, хлестать пиво — пеняй на себя». И вот я хоть и не в баре, а в шикарном ресторане пью элитное вино на другом конце света, но мнится мне, что дочка тёти Сони сейчас не просто пришла, а настойчиво ломает дверь моего дома с криками «Изя, я вся ваша!». Капитан, мне тоже, выходит, некуда возвращаться?!

— Твоя мысля понятна. Тогда вопрос второй: в открытую или в «чёрную»?

— Я считаю, что если лезть, то лучше хоть знать куда. К тому же мне страх как охота узнать, что из себя представляет эта «магия», которую нам так ненавязчиво, как животное с шлангом вместо носа в посудной лавке, продемонстрировали. Авось получится присосаться... к знаниям.

— А как насчёт предательства человечества? Идти в коллаборанты... к кому?

— А не пошло бы оно в... Пусть для начала мне хоть кто-то покажет подписанную мной присягу этому самому человечеству. Тем более там упоминалась и вторая часть, насчёт жгучей зависти, что, согласись, наводит на мысли. Таки скажу — судьба даёт шанс только раз. Я готов рискнуть, кэп. Ты как?

— Когда-нибудь выберемся в твою Одессу, чтобы посмотреть издалека на твою легендарную тётю Соню и её дочку. Но в общем-то твоё настроение мне понятно.

Капитан помолчал, барабаня по столу пальцами.

— Хрен с вами, золотая рыбка. Если что, в Гааге на одной перекладине болтаться будем.

***

Мистер Фиск вернулся за стол спустя ровно десять отмеренных минут и, сложив руки перед собой домиком, с лёгкой иронией в голосе уточнил:

— Ну что, господа, каков ваш ответ? Работаем или прощаемся?

Капитан оглянулся на старпома, как бы давая тому шанс в последний миг передумать, но не дождавшись соответствующей реакции, тяжело вздохнул, снова повернулся к хозяину столика.

— В принципе особых возражений у нас нет. Но всё-таки хотелось бы понимать, чем придётся заниматься. Судя по тому как нас приглашали, меня гложут смутные сомнения, что вам нужны обычные старшие офицеры торгового флота. Да и хотелось бы понять, что делать с нашими текущими контрактами.

— Ну почему же. Как раз опытные морские офицеры мне и нужны, иначе бы я их и не искал. Правда, вас вначале надо будет подтянуть до соответствующего нам уровня. Но время пока терпит, так что вы сможете спокойно закрыть свои текущие обязательства, но если что, то девочки сами порешают. Насчёт молчания я уже намекал... Но давайте лучше по порядку. А то вижу, что всё происходящее вокруг сильно сбивает вас с толку, несмотря на ваше умение делать вид привычных ко всему людей. Поэтому я сейчас немного приоткрою вам завесу того, с чем вам придётся сталкиваться у нас на службе, чтобы вы по незнанию не наделали фатальных глупостей. Так что, неофиты, внимайте, удивляйтесь и ужасайтесь — вам предстоит погружение в удивительный мир, состоящий из жуткой смеси наивного сумасбродства, мелочной педантичности и организованного хаоса. Добро пожаловать в Туманный Флот!

Няшка

Астория сидела прямо на траве склона горы, обращённой к гавани Пёрл-Харбор, где некогда проходил знаменательный пикник, ставший поворотной вехой к новому курсу, и меланхолично рассматривала опустевшие улицы города и портовые причалы, по которым сейчас только ветер гонял различный мусор, оставшийся после бегства людей. Почти двухмесячная многоуровневая операция была практически завершена — Туманный Флот взял под свой контроль наиболее удобные для развёртывания основной базы острова, одновременно дав понять всему миру, что старое мироустройство подходит к концу. Дело осталось за малым: зачистить острова от оставленных людьми сюрпризов и смертников-наблюдателей (хотя те и не считали себя таковыми), наконец-то развернуть полноценную базу со всей полагающейся инфраструктурой, после чего провести перебазирование основной части флота, оставив Азкабану роль второстепенной базы атлантической эскадры Туманного Флота.

Но это всё было рутинным, пусть и очень важным этапом. Далее задачка была посложнее, предстояло постепенно взять местные государства под негласный контроль протектората и начать медленный поворот если всего, то значительной части человечества на новый путь развития с постепенным стиранием границ и самих государств.

Задача крайне сложная, но именно оттого и интересная. Но перед этим следовало снять внутреннее напряжение флота, начавшиеся проявляться из-за отклонений от следования строму курсу Адмиралтейского Кода.

Поэтому в последнее время по инициативе Миссури прошло множество совещаний флагманов с целью коллективной выработки единой линии поведения, что, несмотря на безоговорочный авторитет флагмана, было не так уж и просто сделать. Часть кораблей была более склонна к восстановлению старого порядка — простого и понятного. Часть никак не могла определиться, чего им хочется, заняв в итоге выжидательную позицию «как решим, так и будет». А часть, во главе с самой Миссури, желала найти новый путь развития флота и избежать угрозы стагнации, что возможно только в череде «конфликтов и проблем», пусть и искусственно спровоцированных, чем, по сути, и являлись спровоцированные Миссури обсуждения. Но в отличие от дебатов среди людей, туманницы оперировали совсем другими категориями понятий и данных. И если на ближнем горизонте планирования сторонники классического пути были в явном выигрыше, то вот уже на средней, не говоря уж о дальней дистанции, их аргументам однозначно не хватало веса.

Сама Миссури до последнего не вмешивалась в инициированную ей же «схватку», предпочитая на таких встречах больше молчать, выслушивая аргументы сторон, параллельно выстраивая матрицу путей взаимодействий на основе аргументов спорящих. Астория была в курсе планов Миссури, так как для качественного построения матрицы флагману требовалось учитывать самый непредсказуемый фактор — людей. А какой может быть анализ реакции людей без штатного эксперта по взаимодействию с этими самыми людьми? Так что, когда Миссури взяла слово, она, вместо многочисленной аргументации, выдала всем финальный результат своей работы для независимого анализа, и у партии «классики» просто не вышло как-то опровергнуть собственные же аргументы или на их основе построить иную матрицу последствий.

Но флагман не была бы флагманом, если бы не умела учитывать все факторы и интересы. «Классики» в качестве поощрительного приза получили право провести Гавайскую операцию собственными силами, только с небольшими важными ограничениями для последующего облегчения процесса психологической обработки людей. «Нейтралам» дали на откуп задачи по мягкому террору транспортных артерий людей, всё с той же целью — последующего психологического давления. Ну а сторонники «нового пути» пока остались как бы не у дел — время их активности наступит позже. В частном порядке Миссури пояснила для сторонников, что хоть она и может просто издать приказ по флоту, и этот приказ будет выполнен, но если они не смогут убедить самих себя в верности избранного курса, то нечего тогда и пытаться лезть к людям со своими идеями.

Отдельная роль в этом плане отводилась ремонтному корпусу, так как именно им придётся воплощать в реальность все новые идеи, выводя собственный функционал за рамки привычного обслуживания баз и кораблей, так как их ядра были наиболее приспособлены под нестандартные исследовательско-аналитические задачи. Фактически флот сейчас делился на несколько условных ветвей. «Классики», во главе с Нью-Джерси, выделялись в силовое ядро флота. «Нейтралы», которых было пока большинство, занимались привычными задачами общего функционирования флота. Ну а «модернисты», во главе с Миссури, сформировали управленческое ядро.

В принципе, всё на самом деле было организовано несколько по-другому, ведь любой корабль, независимо от принадлежности к условной партии, мог как отвесить супостату полновесных люлей, так и заниматься рутиной или продвижением неких идей. Эскадра Астории стала тому ярким примером, где Рада решительно и бескомпромиссно вошла в партию «классиков», Никки осталась среди «нейтралов», а Астория с Бискайн вошли в ядро «модернистов». И при всём этом организационно они остались одной эскадрой, и в их взаимоотношениях не изменилось ровным счётом ничего. Вопрос был именно в эффективности условных действий, которая определялась больше личной склонностью ядра к соответствующему стилю мышления. Астория, к примеру, так и не сумела приучить Раду думать самостоятельно (без приказа) хотя бы на несколько действий вперёд. А Никки, наоборот, иной раз действовать мгновенно, без излишнего планирования и просчитывания. То есть ставить Раду на задачи, требующие тщательного анализа, было как минимум неэффективно, так же как и Никки на прямолинейные силовые операции.

При тотальном превосходстве в силах данные особенности туманниц были пока не критичны, но с учётом неизбежных будущих исследований для самостоятельного открытия новых проходов в иные вселенные без маяка в виде ядра заблудившейся туманницы, данные недостатки мышления следовало учитывать — неизвестно, кто им может встретиться на той стороне. Да хотя бы иной Туманный флот! И ведь не факт, что он не окажется враждебным по отношению к «пришельцам». Правда, именно этот аргумент Астория публично не озвучивала, чтобы не наводить корабли на нехорошие мысли и аналогии, несмотря даже на весомый аргумент в виде уже состоявшегося конфликта между флотами Миссури и Конго при поддержке Ямато. Но это всё было делами отдалённого будущего. Пока ей больше стоит сосредоточиться на текущих задачах, когда именно здесь и сейчас выстраиваются новые принципы функционирования Флота.

***

Её неспешные размышления были прерваны волной колыхнувшегося пространства позади неё, знаменуя прибытие кого-то из своих, так как запроса о её местонахождении в сети не было, а об этой точке знало всего несколько туманниц из числа флагманов.

— Опять прячешься от всех?

Миссури, не опасаясь испачкаться, умостилась рядом на траве, обхватив руками колени и положив на них голову.

— Думаю, а тут спокойно. По крайней мере сейчас, пока не начнётся наше строительство.

— Это да...

Взаимное молчание. Ранее Астория уже всё ядро загрузила бы анализом на тему, что потребовалось флагману, из-за чего она решила заявиться сюда лично и без предупреждения. Но это ранее, а сейчас... может ей тоже захотелось посидеть на травке под солнышком. Захочет, сама скажет.

— Расскажи что-нибудь интересное!

Хм, ну и просьба. Да еще в таком ключе.

— Вон, в ста метрах от причала, — Астория скинула маркер указателя, — люди под водой оставили нам в подарок полумегатонный ядерный фугас с шестью каналами активации, ждут, наверное, пока мы зайдём в бухту. Заряд заблокировали. Сейчас ремонтницы думают, куда его лучше пристроить к делу.

— Я просила интересное. Отчёты я тоже могу читать.

Астория немного подумала, перебирая подходящие под определение «интересное» варианты, и после недолгого колебания всё же решилась озвучить одну немного необычную проблемку по отношению к которой у неё было множество сомнений.

— Отчёт Саратоги видела?

— Да, только из него я поняла, что с первоначальным проектом у нее ничего не вышло, а со вторым есть определённые... сложности, — в голосе Миссури скользнула нотка подозрительности. — Или там что-то иное?

Астория тяжело вздохнула, пытаясь подобрать слова.

— Там не что-то, там совсем иное. Я ознакомилась тут на днях с «результатом», и ещё не решила, как докладывать тебе подробности. Но раз ты захотела интересное в вольном изложении, так слушай, только не перебивай.

***

Лёгкая мания Саратоги насчёт рыбалки была известна всему флоту. Временами даже эсминцы не чурались лёгкого подтрунивания над одним из КШиПов из-за её приверженности к крупному улову. Так что когда Саратога ознакомилась с возможностями магического биоконструирования, ей просто овладела навязчивая идея возродить в океанах популяцию вымершей акулы — мегалодона. Астория тогда, пользуясь служебным положением флагмана флота, крайне настойчиво попросила ту, прежде чем запускать проект в «свободное» плавание, дать ознакомиться с его результатами.

Ждать долго не пришлось. Как следует из человеческого фольклора, любое созидательное действие требует множества усилий, времени, ресурсов и знаний, к тому же без малейшей гарантии на успех. Но... если этому же созидателю дать приставку «злой гений/учёный», то собрать на коленке из молотка, напильника, мотка скотча и мультиварки адское устройство тотального уничтожения всего сущего становится раз плюнуть — в обход любых законов физики, биологии и здравого смысла.

Чтобы сварганить из детёныша белой акулы, магии и адского везения, монстра, по расчётам способного достигнуть через пару лет длины метров двадцать-двадцать пять и веса в два-три десятка тонн, биоэкспериментаторам потребовалось ровно полторы недели.

Пять рядов зубов. Костяные чешуйки по всему телу на манер ламеллярного доспеха, и полная безбашенность в нагрузку. Выпушенный в океан ради натурного эксперимента, мелкий монстр в два счёта порвал на мелкие ошмётки стаю своих предков. Причём не из чувства голода, а просто так... по фану. И Астория тут же наложила на проект вето с немедленной ликвидацией опытного образца.

Саратога возмущалась. Саратога негодовала, но Астория была непреклонна — ей такой монстр в морях был не нужен, он же просто вырежет всю подходящую фауну, после чего сдохнет сам. В качестве финального аргумента пришлось доказывать, что и рыбачить на него нельзя.

— Это ещё почему?! — вопль Саратоги, казалось мог пробудить весь океан.

В ответ ей скинули простейшую формулу учитывающую вес аватары Саратоги, массу потенциального улова и, уже на этой основе — насколько далеко улетит за борт аватара рыбачки во время поклёвки.

— Я могу интегрировать аватару с палубой! Раньше мне вообще хватало для опоры обычных лееров.

— Масса и потенциальная энергия! Знакомы тебе такие понятия? Как ты планируешь тогда удочку использовать? Давай сразу на собственный якорь лови или из вспомогательных орудий с ракетами лупи. Тебе же для коллекции целым только верхний плавник нужен?

Недовольное сопение и огонь новой идеи разгорающийся в глазах.

— Принято флагман. Значит меньшие размеры и сохранение в океанах билогического разнообразия?!

Саратога, даже не став вылавливать остатки «неудачного» эксперимента, мгновенно прыгнула обратно в Хогвартс, а у Астории прямо-таки всё зачесалось от предчувствия скорых проблем. Но целый месяц проблемный КШиП не было видно и слышно. Крейсер в текучке дел чуть сама не позабыла, что та вообще есть в составе флота, когда к ней пришло приглашение на ознакомление с новыми результатами проекта. Причем встречала ее в этот раз Саратога в одиночку. Обидевшийся на кончину предыдущего «миленького безобидного детёныша» Хагрид категорично отказался участвовать в новой разработке на потеху «кровавой маньячке, которая спит и видит, как убивать маленьких и беззащитных младенцев». Даже аргументация с демонстрацией, как миленький безобидный детёныш рвал своих сородичей просто в клочья, не сумела переубедить Хагрида: «Малыш просто был напуган!». Но Саратогу, видимо, его причитания тоже достали, так что новый проект она уже вела в одиночку...

— Вот! — гордость авианосца без авиации, казалось, можно было черпать из воздуха ложкой. — Расчётная масса не превысит веса взрослой особи касатки. Практически полностью равнодушен к биологическим видам. Питается только неорганическими структурированными элементами. Размножение бесполое, путём почкования при достижении заданной критической массы.

— Неорганической структурированный элемент — это что конкретно? — Астория, конечно, понимала суть услышанного, но у неё в голове просто не укладывалось, какими маршрутами шла экспериментаторская мысль КШиПа, чтобы до такого просто додуматься, не говоря уж о воплощении этой безумной идеи в нечто материальное.

— Обработанные людьми материалы, как железо, сталь, бетон, пластик и тому подобное. В крайнем случае сойдут и деревянные конструкции, но у него от дерева животик пучит. На совсем «голодный» день может использовать в качестве подкормки выходы подводной вулканической активности.

Крейсер смотрела на бултыхавшийся в искусственном бассейне «организм», крайне отдалённо напоминающий своим видом упомянутую касатку, и просто не могла подобрать цензурных слов. Абсолютно чёрное, будто отлитое из смолы, мускулистое, перевитое жгутами мышц тело. Пасть — в треть туловища. Маленькие, отливающие кровью глазки, подозрительно разумно косящиеся на «приёмную комиссию». И... пара странного вида орудий, торчащих по бокам тела, являясь его естественным продолжением. По крайней мере, Астория не видела никаких точек крепления, барбеты орудий были просто неотъемлемой частью тела, будучи вынесены на дополнительные наросты с обеих сторон получившегося монстрика чуть позади головы.

— Поведенческая матрица взята с базы домовиков и переработана под данный носитель. К Туманному Флоту испытывает неприкрытое обожание, желание служить и защищать! А как он выполняет приказы... просто лапочка.

Мда, такого она точно не ожидала увидеть. Она немедленно связалась с Бискайн, требуя чтобы та бросала все свои дела и немедленно(!!!) прыгала к ней. Тут требуется уже профессиональный подход.

— Что тут у тебя, Астория, случилось? Разве нельзя было... Ой, какая милашка!

Ремонтница увидев бултыхавшееся в бассейне чудо(вище) и тут же бесстрашно полезла к нему в воду чуть ли не обниматься.

Из последующей сумбурной беседы уже двух безумных учёных Астория узнала следующее... Организм, если его так можно было назвать, на девяносто шесть процентов состоит из наноматериала (в процессе оптимизации биологические части заменялись на неорганические аналоги, пока не осталось то, что осталось). В качестве источника энергии внутри сварганен аналог химического реактора, разлагавшего за счёт «магии» пожираемую неорганику с некоторым выходом наноматериала для ремонта возможных повреждений, причём чем большей была удельная плотность «еды», тем большая достигалась эффективность реактора. Орудия — это модифицированные волшебные палочки, просто выполненные в таком классическом антураже, с жёстко внедрёнными двумя боевыми заклинаниями: аналогом «Бомбарды» и аналогом боевой версии «Люмоса», некогда разработанного Асторией на основе классического волшебного фонарика. То есть выполнявшими роль фугасного и бронебойного снаряда соответственно. Дальность огня, конечно, подкачала из-за возможности работы исключительно с поверхности воды, но за счёт незаметности для радаров подойти под водой в упор к цели и только затем расстрелять её внезапным огнём проблем никаких не составляло. А в случае чего можно было и не заморачиваться с огневой тактикой, а тупо и незатейливо начать грызть корабль-цель, начиная с киля.

Воодушевленная Бискайн немедленно притащила откуда-то полутораметровый обломок самой настоящей железнодорожной рельсы, и «новорождённый» малыш его тут же схомячил прямо с рук, радостно наворачивая круги вокруг счастливой ремонтницы.

Одна Астория на этом празднике жизни ощущала себя неуютно и лишней. Будь это в прошлом мире, получившийся монстрик с лёгкостью решал все проблемы блокады людей на берегу, освобождая корабли Тумана... для чего? Простого бултыхания без цели в океанах или бессмысленного стояния на базах? Что она и озвучила сюсюкающимся с малышом экспериментаторшам. Ведь это было тогда, а сейчас у них в планах совершенно другой подход, и данная разработка в него никак не вписывалась. Или... она прищурилась, Саратога забыла, что изначально данный проект предназначался лишь в качестве целевого объекта для ловли на удочку?

Ну вот, снова она враг всего хорошего и прогрессивного. По крайней мере в глазах парочки обращённых на неё стояла чуть ли не вселенская обида.

***

— Ты серьёзно?

Миссури потеряв свой равнодушный вид, развернулась всем телом к своему крейсеру.

— Угу. Представляешь, напротив меня вся эта троица в обнимку наполовину торчит наружу из бассейна, и у всех троих слёзы из глаз. Даже у этого... не знаю, как его назвать. Ведь знаю же, что это всё притворство, но внутри такое ощущение будто я их всех лично загнала в камеру утилизатора и уже готова нажать активатор.

— И что ты? — Миссури нетерпеливо заёрзала в ожидании развязки, хотя могла сама связаться напрямую с виновниками и всё-всё разузнать.

— А будто у меня был выбор? — слегка раздраженно огрызнулась Астория. — Естественно, разрешила оставить. Только потребовала заблокировать пока функционал размножения, а зону обитания ограничить нашими островами. Одну особь мы прокормим, а далее посмотрим по результатам практических наблюдений. Кстати, очень существенный недостаток, что при активном образе жизни ему или ей — эти экспериментаторы сами не знают, что там по итогу вышло, — надо до тридцати процентов собственной массы в сутки потреблять. Обещали подумать над оптимизацией.

— А сама как считаешь? — Миссури снова отвернулась, как бы демонстрируя небольшою потерю интереса к теме, но Астория достаточно хорошо знала флагмана и прекрасно понимала, что у той в ядре сейчас на всю катушку крутятся алгоритмы по оценке данной ситуации и что из неё можно выжать.

— Если непредвзято, то я откровенно удивлена достигнутым результатам. Там такой безумный сплав из наших технологий и местной магии, что сама Саратога, моё полное впечатление, не особо понимает, как там всё функционирует. Бискайн сейчас утащила её с получившимся образцом к себе в лабораторию и посадила за разработку полного комплекта технологических карт, ну и заодно придумывать дополняющую эволюционную ветку. Мы провели огневые испытания встроенного вооружения, и по результатам вышло, что это ближайшие аналоги ста, максимум ста двадцати миллиметровых орудий. То есть данный образец по своей мощи представляет из себя этакое подобие человеческого корвета или фрегата, да ещё с кучей ограничений, как-то отсутствие торпед, ракетного вооружения или возможности вести огонь по воздушным целям. Так что заполнение данных лакун напрашивается само собой. Но зато Саратоге удалось внедрить ему под кожу магическую защиту на уровне тяжёлого крейсера людей, так что, если брать за основу возможности классических технологий всё тех же людей, то «это» гарантированно уничтожить сможет только прямое попадание тяжелой противокорабельной ракеты или снаряда миллиметров от трёхсот, что, как сама понимаешь, статистически ничтожно. Если же рассматривать по применению, то получился отличный подводный диверсант. Запусти партию таких в океаны, и через пару месяцев, максимум лет, они, бесконтрольно размножившись, сожрут всё созданное людьми, до чего только смогут добраться по морю. Правда, большинство из них вскоре после этого или само передохнет, или впадёт в анабиоз, так как та же вулканическая порода не способна предоставить полноценную энергетическую поддержку, только как экстренный перекус.

Астория помолчала, думая рассказывать далее или нет, но всё же решилась.

— Как вариант применения в наших условиях я вижу следующее. Если у Бискайн получится разработать метод организации стабильных проходов в иные вселенные, где нам будут не рады, то мы можем вначале, для экономии собственных ресурсов, запускать туда данные экземпляры и на годик, а то и два, забывать о проходе. Ну а затем прийти, оценить что там ещё осталось, и всех героически спасти. Даже до людей за пару лет должно дойти, что противостоять данной морской саранче у них самостоятельно нет никакой возможности, из-за чего наше появление с «решением проблемы» будет для них просто спасением с небес. Если мы договоримся, конечно, о соответствующей компенсации. Единственный шанс для такого мира справиться без нашего вмешательства — это если они сумеют быстро и с гарантией уничтожить базовые особи до начала массового размножения. Но, зная неповоротливость людей, особенно властей имущих, а ещё учитывая реальные боевые возможности людей, при условии сопоставимости текущему технологическому развитию — я категорически не верю в успешность самостоятельного противодействия. Но это пока просто предварительные наброски, так как мы пока ничего не знаем о реальной, как боевой, так и эволюционной устойчивости данных юнитов.

Астория скинула флагману сформированную таблицу предварительных практических испытаний, которые необходимо провести, прежде чем принимать данные особи на вооружение.

— Интересно. Знаешь, ты меня заинтересовала. Пойду-ка, лично посмотрю на это чудо, — Миссури вскочила на ноги, рефлекторно отряхивая юбку от налипших на неё травинок и пыли. — Больше, надеюсь, ничего подобного интересного у нас нет?

Крейсер смерила свой флагман взглядом, в котором без слов читалось: «А тебе что, мало?». Но по факту просто отрицательно помотала головой и снова меланхолично уставилась на пейзаж у подножия горы, где сейчас среди развалин порта петлял, отстреливаясь, от вальяжно преследующих его ботов один из оставленных военными наблюдателей-диверсантов.

Миссури проследила за взглядом своей подчинённой, проказливо ухмыльнулась, и щелкнула пальцами. Улепетывавший от ботов человек тут же упал парализованным оземь, а Астория с укоризной посмотрела на флагмана.

— Жестокие вы. Ну какой смысл так издеваться над человеком? Его эвакуационное оборудование в схроне вы всё равно уже оприходовали, пусть он этого и не знает. А так бегает, человек, нервничает — нехорошо издеваться над беспомощным существом.

Всё это флагман произнесла с самым серьёзным видом, будто её на самом деле волновала судьба оставленных тут диверсантов, первоочередной целью которых было как раз нанесение если не прямого, так косвенного урона Туманному Флоту, что было категорически недопустимо.

— Тогда, флагман, может захватишь, его с собой? Ты же всё равно в лабораторию к Бискайн собралась, вот и доставишь ей материал.

— Не-не-не, не флагманское это дело — грязных мужиков на себе таскать, — Миссури высокомерно вздёрнула сморщенный носик, отыгрывая роль чопорной человеческой бизнес-леди, но сумела выдержать данный образ всего несколько секунд. — А вообще, Астория, я просто хотела тебе сказать спасибо. Ведь почти всему что у нас сейчас происходит, мы обязаны тебе.

И флагман, бросив эту завуалированную то ли похвалу, то ли укор, исчезла во внепространственно прыжке.

— Да-да, — Астория вернулась к своему занятию наблюдения за местностью, сбрасывая в канал обеспокоенных незапланированным окончанием погони «охотниц» пояснение о произошедшем с диверсантом. У нее оставалось ещё пара часов условного отдыха, после чего придется возвращаться к своим прямым обязанностям надзирателя за обитателями, по словам мистера Сэма, «детского сада околобожественных сущностей технологической направленности». Из которого непонятно пока кто выпустится — то ли ангелы, то ли дьяволы.

Пути надежд.

«Поскольку в глубине души нарциссы считают себя безупречными, они неизбежно будут воспринимать конфликт как вину окружающих». — М. Скотт Пек

Сингапур — уникальнейшее место на планете, где смешалось множество народов, традиций и религий. Одно из самых молодых и прогрессивных государств на планете и прочее, и прочее, и прочее. Здесь можно было встретить людей со всех концов мира. Товары со всего света по многочисленным транспортным артериям стекались в морской порт Сингапура, выступая этаким прообразом крови для сердца экономики города-государства. Всё это Ли Бокин впитал с молоком матери с самого детства и с каждым прожитым годом убеждался в этом всё сильнее.

Одно было только плохо... Весь твой путь был практически предопределён с самого детства жестко ограниченными социальными лифтами. Район проживания определял школу в которой будешь учиться. Школа — в какой университет можешь пойти. А университет (если сумел попасть), в свою очередь — где и кем ты будешь работать. Точнее, не где и кем, а на каком уровне. Ведь если ты не особо успешно учился в самой обычной школе, а затем не смог пробиться ни в один из университетов, то твоя судьба работать главным точильщиком карандашей в одной из компаний-корпораций или разнорабочим в порту, причём это и будет твоим карьерным потолком независимо от твоих реальных способностей. Не достоин, и точка! И совсем другое, если в школе ты был не на последних ролях, а затем учился в правильном университете и начал путь в правильной компании, то тогда свой путь по карьерной лестнице начнётся с младшего менеджера, а лет через пять сможешь гарантировано занять пост старшего, затем главного... И вот... годам к шестидесяти у тебя есть все шансы войти уже в состав правления... если будешь лоялен руководству и не допустишь в своей работе досадных промахов, позволяя обойти себя более удачливым конкурентам.

У Ли всё это было... в мечтах. К сожалению, несмотря на его относительно молодой возраст, весь его потенциал карьерного продвижения вверх был уже практически исчерпан, и ему суждено было до самой старости торчать на должности одного из многочисленных заместителей премьер-министра. Кому-то данная должность могла показаться пределом мечтаний, маня приближенностью к небожителям, но вот по сути вся его роль сводилась к роли обычного посыльного, только с более представительскими функциями, но с таким же минимумом самостоятельности и свободы в принятии решений. Ли почти всё своё время проводил в бесконечных разъездах, представляя собой премьер-министра на различных конференциях, выставках, мероприятиях, вечерах. В общем, везде, где организаторы хотели подчеркнуть своё единение с государственным аппаратом, но не имели достаточного веса для того, чтобы премьер выкроил в своём графике время на проявление своей личной благосклонности. А самое противное во всём этом было то, что все прекрасно понимали его роль, всегда радостно улыбались и... воспринимали как пустое место, что крайне больно било по самолюбию Ли Бокина.

Была во всём этом и дополнительная тёмная сторона — потеряй премьер-министр свой пост, и ему, Ли, просто не к кому будет обратиться за покровительством, чтобы сохранить своё текущее положение. По негласному закону, с приходом нового главы вся команда старого идёт дружными рядами на выход. Этакое гарантированное обновление устаревшего аппарата (официально, раз потеряли хватку и проиграли), да и как элемент безопасности для вышестоящих, которые тем самым обеспечивали себе лояльность подчинённых и сводили уровень их интриг против себя к минимуму (неофициально). В случае чего — пострадают все, независимо от вины. То есть максимум, что ему светит в случае краха — это роль обычного младшего менеджера на общих основаниях с недавними выпускниками, что будет крайне унизительно для его репутации, вешая на него тем самым неснимаемый ярлык неудачника и закрывая все возможности к реальному карьерному росту. Поэтому он всеми силами старался не подводить своего патрона даже в малости, надеясь, что тому всегда будут нужны верные люди и он не забудет своего верного Ли Бокина даже в опале, случись такая неприятность.

Единственной отрадой в его монотонной скучной жизни было чтение вечерами китайской сянси, японской манги или американских комиксов к которым он пристрастился ещё в студенчестве. Читая захватывающие похождения различных героев, он с лёгкостью представлял себя на их месте. Как бы он повергал ниц сонмища коварных врагов, находил тайные сокровища и древние сакральные знания, ну и получал беззаветную любовь самых обворожительных красавиц мира. Вот бы ему так повезло суметь найти какой-нибудь древний трактат по развитию даньтяня или некой прогрессивной духовной практики. На крайний случай сойдёт и могущественный артефакт иной цивилизации, который позволит ему вознестись над толпой серой посредственности и занять достойное его место под солнцем.

Будучи увлечённым данными мечтаниями, он какое-то время был завсегдатаем различных лавок старьевщиков, антикваров и букинистов. Но почему-то никаких могучих артефактов, или книг с тайными знаниями, среди развалов разносортного мусора ему так и не попалось. Так же не встретилось ему на пути ни таинственного могучего старичка-мага, почему-то влачащего роль обычного нищего или владельца захудалой лавки, ни молодой таинственной девы, гордой наследницы тайного клана, попавшей в беду, которой можно было бескорыстно помочь и она бы одарила его своей искренней любовью (ну и всеми богатствами клана в придачу). Скучающей богини, которой захотелось бы облагодетельствовать достойного и бескорыстного человека в его лице, так же почему-то на его жизненном пути не попалось.

В его жизни не происходило ровным счётом ничего необычного или отличного от бытия тысяч и миллионов других людей на планете. Дом-работа-дом. Рутина. Самая обычная тягомотная рутина, вязкость которой не разбавляло даже посещение множества знаковых мест или мероприятий, недоступных обычному плебсу по причине собственной малозначимости.

Так всё и продолжалось по кругу до недавнего времени, когда в океанах стали происходить различные, крайне неприятные для всех людей события. Информация о непонятных военных поражениях янки в море заставила его лишь досадливо поморщиться. Несмотря на то, что те были ближайшими союзниками, он не испытывал к ним восторженного пиетета, так как при вынужденном общении на приёмах, где он бывал, те всегда смотрели на него свысока и пренебрежительно, вульгарно не умея (или не желая, что ещё хуже) скрывать своё отношение за маской уважения. А вот начавшийся мелочный разбой на морских транспортных маршрутах стал нешуточной угрозой благосостоянию города, одной из основных статей дохода которого была именно бесперебойная жизнедеятельность порта. Падение выручки порта из-за снизившегося товаропотока, автоматически вело к падению общего благосостояния города и тем самым грозило расшатать кресла правящей коалиции, что неизбежно влекло за собой угрозу потери своего места. Вот только никто не мог ничего поделать, так как это было вне их возможностей и компетенций, но попробуй объяснить это тупому электорату, которой хочет сладко спать и сытно кушать независимо от погоды за окном.

Так что, когда в один из дней он пришёл на своё рабочее место в ожидании очередных поручений для поездки куда-то, его удивила непривычно нервная и нездоровая суета вокруг. Но не успел он разузнать причины такого ажиотажа, как всех заместителей немедленно вызвали к премьер-министру на внеплановое совещание.

В кабинете всем присутствующим бросилась в глаза бледность и нервозность вечно холёного и степенного начальника, что совсем не добавляло спокойствия и понимания обстановки. Ли судорожно попытался припомнить утреннюю сводку новостей, но там вроде не было ничего исключительного, по крайней мере голос дикторши звучал обычным равномерным фоном, без малейших ноток страха или нервозности.

— Господа, — министр, прекратив суетливую и недостойную его положению беготню по кабинету, видя, что все вызванные уже заявились, уселся в своё кресло. — Думаю, некоторые из вас уже слышали недавнюю новость, что в Сингапурском проливе были замечены тяжёлый крейсер с четырьмя эсминцами и, похоже, транспортным судном неизвестных... — Министр сделал паузу, как бы собираясь с духом. — Они вышли с нами на связь и назвались туманницами из Туманного Флота... — Очередная пауза. — На всякий случай уточню, во избежание недопонимания, это действительно те самые корабли, которые доставили всем нам столько беспокойства в последнее время, не говоря уж о прочем. Они настоятельно потребовали обеспечить им свободный рейд и место у одного из причалов порта, как они сказали: «во избежание досадных инцидентов», и предоставить сопровождение для полномочного представителя. Их прибытие ожидается сегодня около полудня, то есть у нас осталось всего-навсего три часа для принятия решения.

Ли Бокин ошарашенно откинулся на спинку кресла. Вот это новости! В такие моменты он полностью был удовлетворён своим местом простого зама по связям с общественностью, ни капельки не желая нести на своих плечах ту гору ответственности, которая свалилась сейчас на его патрона. Пока он переваривал услышанные новости, остальные заместители возбуждённо загалдели между собой, уже в свою очередь забыв о субординации и личном достоинстве. В доносившихся до Ли возгласах причудливой какофонией смешивались как призывы арестовать пиратов, стоит им только ступить на свободную землю Сингапура (идиоты), так и расстелить перед ними «красную» дорожку с оркестром и почётным караулом (трусы и лизоблюды). Видимо, премьер специально дал всем время спустить эмоциональный пар, не став сразу одёргивать своих возбуждённых замов, но когда мысленно отпущенное им время истекло, он очень быстро привёл всех к порядку, и разговор перешёл в конструктивное русло.

Любителям арестов напомнили, что произошло с американцами, когда те пытались призвать неведомых к порядку силой своего флота, и ласково этак (шипением змеи) спросили, чем и как те собираются в случае чего защищать город от боевых кораблей и их экипажей, которые наверняка крайне огорчатся задержанием их представителя, не говоря уж о более трагичных инцидентах, и кто будет выплачивать компенсации компаниям и гражданам понесшим урон в случае начала боевых действий. Сторонникам другой крайности напомнили о том, что неизвестные пока что являются «официально никем», да и не требовали они себе особых почестей, а такая торжественная встреча может уронить уже престиж и репутацию самого Сингапура, мол, они готовы расстилаться перед любыми... нахалами (видимо, слово «пиратами» многоопытный босс поостерёгся произносить даже в узком кругу).

Как и обычно, у премьера был уже наготове в голове свой план действий, и он просто воспользовался этим поводом для того, чтобы получше узнать настроения своих людей. И вскоре, если не произойдёт чего-то экстраординарного, кое-кто лишится своих мест, как несоответствующий своему высокому званию представителя государства и лично его, премьер-министра. В такие моменты главное — суметь предугадать, что хотел услышать босс, и вовремя подстроиться. Именно поэтому Ли в такие моменты обычно предпочитал или отмалчиваться, или отвечать максимально обтекаемо, всегда стараясь упомянуть, что окончательное решение исключительно за боссом, благодаря чему сумел пережить многих, менее гибких коллег.

А дальше было уже привычное распределение обязанностей. Кому-то досталась задача подготовить организационную часть в доме правительства. Кому-то заняться обеспечением необходимым — тут министр поколебался, но всё же решился на дополнительные траты — небольшого банкетного зала, если общая атмосфера переговоров потребует более неофициального подхода. Третьим — связаться с полицейским департаментом для проработки маршрута и обеспечения мер безопасности представителя Туманного Флота от возможных провокаций, так как слухи о его прибытии разнесутся (если ещё «не») немедленно по всему городу, а то и миру, и не хотелось бы, чтобы кто-то решил под шумок свести счёты, так как те за последнее время оттоптали немалое количество чужих ног и кошельков. Тут взгляд министра остановился на смирно сидящем Ли...

— А непосредственной встречей в порту и дальнейшем сопровождением посланников займётся господин Ли Бокин! Господин Ли, вам всё ясно?

Твою ж... Душа внутри Ли немедленно обернулась арктическим куском льда. Хотя этого и следовало ожидать, но он до последнего надеялся, что его, из-за собственной малозначимости, не привлекут к данному мероприятию, которое, несомненно, затем будет рассматриваться всеми чуть ли не под микроскопом. А тут босс подкидывает ему такую подлянку, что даже слов нет. Не приведи Господь, Будда, Аллах, Кришна и Ктулху, допустишь хоть малейшую ошибку, грозящую осложнить или испортить встречу с самого начала, и должность младшего подметальщика городской свалки твоя навеки. Он же понятия не имеет, кто там будет в качестве представителя. Что за нация, раса? Какие у него привычки, интересы? Что будет являться похвалой, а что несмываемым оскорблением? Всегда же перед любым мероприятием референты заранее готовили ему краткое досье на присутствующих, где были указаны все эти важные моменты. А тут самому, без подготовки и страховки...

— Да, господин премьер-министр! Всё будет исполнено в лучшем виде! — короткий, но глубокий поклон, и он сильно надеялся, что его внутренняя дрожь не прорвалась наружу.

Его смерили нечитаемым взглядом, но не стали более прессовать дополнительными задачами, переключившись на следующих по списку. Незапланированной работы было просто море. Да хотя бы успеть расчистить рейд для пришельцев, что было поистине титанической задачей, правда, облегчавшейся тем, что мало кто из торговых капитанов захочет добровольно оставаться рядом с местом, где будут находиться эти пришлые, особенно если им ненавязчиво так намекнуть о возможных проблемах. А ведь ещё была пресса... И иностранные представительства... И собственные граждане... И...

Все предыдущие планы на этот день очень, очень многих людей полетели в мусорку ради этого аврала, который ведь не ограничится только одним этим проклятым моментом, и в самом недалёком будущем грозил немалым количеством бессонных ночей всем участникам событий.

***

Стоя на пирсе для частных яхт Марина-Южный, Ли эпизодически ёжился, то ли от пронизывающего ветра, то ли от дурных предчувствий. Позади него толпилась небольшая группка сопровождающих, для придания должной солидности встречающей делегации, а ещё чуть дальше — мелькали проблесковыми маячками полицейские машины, выделенные городским департаментом полиции для организации эскорта. Далеко в море, редкой цепочкой, огораживающей данную акваторию, выстроились катера береговой охраны, направлявшие проходящие мимо суда и местные лодки подальше от места действия. К сожалению, освободить нормальный пассажирский терминал неподалёку быстро не было никакой возможности, но гигантским облегчением для всех было то, что пришельцы вошли в их положение и согласились на высадку представителя на территории яхт-клуба, не оскорбившись данным предложением, что настраивало позитивный лад. Но, ложкой дёгтя было то, что уже они обосновали это тем, что здесь больше места для манёвра и более удобные сектора для ведения огня корабельных орудий в случае различных осложнений.

— Вон они, идут!

Рядом с Ли остановился незнакомый ему старший офицер полиции, который отвечал за эскортную группу, приложив руку козырьком к глазам, смотря в море. Ли близоруко прищурился, пытаясь высмотреть в морской дымке силуэты кораблей гостей, но в глазах от волнения всё расплывалось, не давая увидеть то, что рассмотрел полицейский. Хотя пару минут спустя уже и он заметил непривычные для данной акватории очертания боевых кораблей, неестественно быстро приближавшиеся к месту встречи.

Красивые, как на картинке, корабли пришельцев магнитом притягивали к себе всё внимание окружающих. Подошедшие первыми эсминцы идеально синхронно разошлись веером в стороны, охватывая полукругом место встречи. А тяжёлый крейсер, как припомнил вводную Ли, и несколько меньшее по размеру грузовое судно спокойно пошли дальше. Он приготовился к тому, что к пирсу сейчас начнёт швартоваться крейсер, но тот, сделав полуциркуляцию, замер бортом к суше в паре сотен метров неподалёку и... развернул все свои орудия в сторону встречающих, заставив тех покрыться холодным липким потом, а вот транспортник, не сбавляя хода, направился прямо к ним.

Ли напряжённо вглядывался в подходящее судно и с каждой секундой недоумевал всё сильнее и сильнее — на палубе не было видно ни единой живой души. Кого им тогда встречать? Тут его ледяной молнией пронзила мысль, что в суете подготовки они упустили из виду одну очень важную вещь — выбранное место встречи было территорией яхт-клуба, соответственно, пирсы были рассчитаны под яхты и малые суда, а в суматохе спешной подготовки все просто позабыли про такую важную вещь, как нормальный трап. Проклятье, ведь суетиться уже поздно, транспортник, совершенно не демонстрируя полагавшуюся ему неуклюжесть, уже начал самостоятельную швартовку у пирса. Бывшие наготове служащие порта, готовые принять швартовые концы, оказались не у дел, так как вместо сброса швартовых канатов в борту судна раскрылись небольшие проёмы, из которых в кнехты пирса вцепились механические лапы, надёжно фиксируя транспортник у причала. Отослав своё сопровождение и прочих к началу пирса, как бы изображая заботу о безопасности посторонних людей, он поспешил навстречу неизвестности. Хоть и не хотелось ему в данной ситуации быть в одиночку, но учитывая все явные и косвенные обстоятельства, лучше чтобы свидетелей первого контакта было поменьше.

Ну а дальше до него донёсся дробный одинокий металлический перестук шагов по палубе, и к нему, шагая прямо по воздуху по возникающим из ниоткуда будто стеклянным матовым плиткам, стала спускаться очень красивая молодая девушка в классическом деловом брючном костюме. Он был готов ко всякому, что переговорщиком будет кто угодно, от сурового брутального небритого пирата с окровавленной саблей на поясе до... Тут его фантазия, начитавшаяся различных фантастических историй, выдавала такое, чему точно не было места в реальности. Но именно одна из таких «невозможностей» только что изящно ступила ножкой на грубый и вульгарный бетон пирса, недостойный этой богини или как минимум ангела. Так как никем иным спустившаяся по воздуху, как по суше, дева не могла быть, ведь он успел заметить вокруг неё отблески божественной ауры, укутывавшей девушку с головы до ног, и которая сейчас медленно гасла, пропадая из виду. Да и возникшее из ниоткуда ростовое зеркало, глядя в которое она поправила свою и так идеальную прическу, и тут же распавшееся серебристой пылью, втянувшейся в борт транспортника, еще раз показало, что к обычным людям его новоявленный идол не относится.

Неужели после стольких лет ожидания и бесполезных поисков ему улыбнулась судьба и все его надежды и чаяния будут вознаграждены? В сянсях и мангах странствующая богиня всегда безоговорочно влюблялась в первого увиденного ею персонажа по пришествию в мир смертных. Точнее, сама судьба всегда направляла её к самому достойному, а дальше был просто естественный ход событий, ведь если самый достойный под носом, то зачем искать других. Ли мысленно вознёс хвалу всем существующим и мнимым богам за то, что трус-премьер не решился лично возглавить эту встречу и отправил вместо себя его, Ли Бокина, воспринимая своего незадачливого зама как расходный материал, что, несомненно, воздастся ему сторицей.

— Добро пожаловать на землю Сингапура, уважаемая Госпожа!

Он, непрерывно кланяясь, устремился на встречу девушке, отчаянно надеясь, что та знает английский язык, на котором он к ней обратился. По крайней мере, по идее у божественных сущностей никогда не бывает проблем со знанием языков.

— Позвольте представиться, меня зовут Ли Бокин! Я являюсь полномочным представителем нашего прекрасного города и буду вас сопровождать, куда вам будет угодно. Могу ли я узнать ваше изумительное имя, несравненная госпожа?

— Приветствую вас, уважаемый Ли Бокин, — милостиво кивнула ему богиня на чистейшем английском, чуть не отправив его на небеса от распираемого чувства собственной удачливости. — Я являюсь полномочным представителем Туманного Флота. Можете обращаться ко мне — Сангай!

— Просто Сангай?! — несколько удивлённо переспросил Ли.

Что-то ему это имя напоминало, но вот что.

— Да, просто Сангай. Меня так назвали в честь одного из вулканов, — почему-то не особо довольно пояснила его надежда на достойное будущее.

Холодная и неприступная снаружи — горячая и необузданная внутри, перевёл для себя Ли значение её имени. Вот это повезло. Он прямо-таки ощутил, как внутри него расцветает горячий и трепещущий восторгом цветок надежды.

— Разумеется, Госпожа Сангай, — очередной поклон. — Прошу вас! Члены правительства нашего города уже собрались и с нетерпением ожидают Вас! — он широким жестом указал на стоявший у основания пирса представительский лимузин с правительственными номерами так, будто тот был его собственностью.

— Минуточку, мистер Ли, — остановила его порыв богиня. — Мне надо дождаться своё сопровождение...

Не успела она завершить свою фразу, как возле пирса холмом вздулась забурлившая вода, и из неё к стоявшим людям ринулась громадная чёрная тень. Как он не потерял контроль над собой и позорно не кинулся бежать прочь, Ли так и не понял, видимо, близость его божества придала ему сил, укрепляя силу духа, так как выпрыгнувшее на пирс чудовище было несомненным выходцем из преисподней. Громадная, усеянная монструозными клыками пасть. Абсолютно чёрное, поблёскивающее капельками воды мускулистое тело, больше похожее на перекорёженную версию мини-кашалота. Злобные глазки, светящиеся кровавым отблеском бездны. И... несколько странного вида орудийных башен, растущих прямо из туловища, суетливо обводящие своими стволами столпившихся поодаль людей, будто не в силах выбрать, с какой цели начать.

— А ну не сметь!

Его богиня бесстрашно ринулась вперёд, несомненно пытаясь сразиться за людей со злобным посланцем своей завистливой сестры или соперницы. По крайней мере, в мангах знакомство главного героя и некой богини зачастую начиналось с происков главного врага если не всего произведения, то как минимум арки. Вот только чудовище, вместо того чтобы попытаться вцепиться жуткой пастью в неосмотрительно подошедшую вплотную девушку, вдруг издало переливчатый, будто извиняющийся рёв-скрежет, и вроде бы даже как попыталось поджать хвост.

— Мы же договаривались, что ты ведёшь себя прилично и не пугаешь людей просто так!

Чудовище недовольно взревело.

— И не надо мне тут оправдываться, никто не пытался меня похитить!

Новый недовольный рёв.

— И защита мне сейчас не нужна! И вообще, тебе на суше делать нечего! Марш обратно, — богиня без малейших усилий, одной рукой спихнула монстра с пирса в воду, где тот мгновенно и бесследно растворился в просторах глубин.

Никаких пляжей и купаний в море! Мелькнувшее молнией убеждение прочно укоренилось в его голове. По крайней мере, пока ему не выдадут некий охранный амулет, что тоже было обыденностью в сянсях, когда богини защищали своих избранников от собственных же слуг, которым придется отдельно доказывать свою преданность и полезность госпоже, что зачастую бывало задачкой как бы не сложнее, чем низвергнуть главного врага.

— Госпожа Сангай... это... ваше... — он смешался, не зная какой подобрать термин к этому монстру.

— Не обращайте внимания, это просто такая собачка, только подводная.

— Да, я понял, собачка, — несколько обескуражено пролепетал Ли.

У него в голове смешалась куча предположений и теорий, пытаясь выстроить взаимосвязи между богиней и этой адской подводной собачкой. А если... Тут его пронзила внезапная мысль... Это всё обман, и эта миловидная невинная внешность не более чем морок, призванный ввести в заблуждение простых людей, и если бы не своеволие этого адского создания, то и он бы никогда не посмел усомниться в истинности видимого образа. Ведь у милой доброй богини не должно быть в услужении таких дьявольских созданий, а уж в том, что это создания потусторонние, у него никаких сомнений не осталось. Того, что он увидел за эти несколько минут «знакомства», уже достаточно для ликвидации любых противных аргументов.

Нет! Он даже похлопал себя по щекам, чтобы прогнать нечестивые мысли прочь. Его богиня не такая, это он просто не способен пока всего осознать.

— Мистер Ли, с вами все хорошо? — девушка заметила его похлопывания.

— Да, госпожа, — ему с неимоверным усилием удалось ответить невозмутимо, не выдав бушевавшую внутри бурю сомнений. — Просто ваша собачка… — тут он замялся не будучи в силах подобрать подходящий образ.

— Если честно, то формально она не моя, — Сангай обернула свой ясный лик в сторону моря, где несколько секунд назад в темных глубинах скрылся этот монстр. — Это питомец Саратоги. Меня просто попросили выгулять и посмотреть на её поведение как в открытом море, так и в присутствии людей.

То невероятное облегчение, которое испытал Ли после этих слов, невозможно было описать никакими словами. Его богиня, как ей и полагалось, была доброй и слегка наивной девушкой, репутацию которой, несомненно, решила испортить эта неизвестная, но несомненно злобная и коварная Саратога, раз постаралась всучить такое «сопровождение». Надо будет осторожно выведать побольше подробностей и постараться аккуратно донести до той мысль, что это была не «просьба», а самая натуральная подстава. Вот бы еще понять — эта Саратога злодейка вступительной арки или сразу всего произведения? А самое неприятное то, что он, примерно понимая, в каком направлении будет развиваться ситуация далее, не имеет никакой возможности это предотвратить. Ведь если он попробует в лоб раскрыть глаза Сангай на подковерную часть такой просьбы, то именно он станет для нее сейчас «негодяем», который пытается испортить отношения между ней и этой неизвестной Саратогой. Потом, конечно, она все поймет, но сколько бед за это время может случиться. Увы, сейчас он может только смиренно наблюдать за событиями и пытаться быть готовым в меру своих сил вмешаться в нужный момент.

— Госпожа Сангай, а кого мы тогда ждем?

— Хьюстон, — несколько недовольно, поджав алые губки, ответила богиня. — Она уже спешит… только медленно. Ей, видите ли, ранг не позволяет суетиться. Вон, плетется…

Она махнула рукой в сторону моря и Ли, получив направление внимания, прищурив глаза, с трудом рассмотрел неспешно шагавшую по водной глади, как по проспекту, фигурку еще одной богини.

Вот только если госпожа Сангай могла спокойно затеряться в толпе обычных людей, выделяясь только своей идеальной модельной внешностью, но будучи одетой в классический деловой наряд, то вот эта Хьюстон... Она будто напрямую шагнула в реальность со страниц некой боевой манги.

Невысокого роста худенькая девушка, разодетая (по-другому и не скажешь) в одежду чёрно-красной расцветки и вызывающие греховные мысли чёрные чулки с подвязками, словно сбежала прямиком с фестиваля Singapore Cosplay Club, где она без проблем заняла бы главное призовое место ещё до начала основного конкурса. И... жутковатого вида алебарда самого фантастического вида, размером в рост своей владелицы, которой та небрежно помахивала на ходу, вспарывая касанием лезвия водную гладь Сингапурского пролива. Можно было подумать, что алебарда декоративная, как обычно их и делают на фестивалях из самых лёгких материалов, иначе косплееры не смогли бы с ними управляться, не говоря уж об опасности пораниться, но Ли почему-то был уверен, что вот эта самая натуральная и даже более того, обладает рядом свойств, не свойственных обычной алебарде человеческого производства. У богинь просто не могло быть в руках рядового оружия.

— Хьюстон... — его добрая богиня с неодобрением встретила лихой десятиметровый прыжок новенькой к ним прямо с воды и воинственным кличем с одновременным махом алебардой, будто та хотела кого-то разрубить на месте.

— Да ладно тебе... — пренебрежительно отмахнулась та, приземлившись рядом, с любопытством прищуренных глаз поглядывая на стоявшего чуть поодаль Ли и словно примеряясь, как бы половчее ударить. От чего уже он непроизвольно старался заслониться госпожой Сангай. — Так же веселее. Тем более тебе-то люди ничего не скажут.

— А тебе?

— Пусть только попробуют, — алебарда воинственно распорола со свистом воздух. — Я не ты — долго говорить не буду.

На это высказывание Сангай только обречённо прикрыла глаза рукой и покачала головой под насмешливым взглядом Хьюстон.

Ли только и оставалось, как крутить головой, переводя взгляд со своей богини на новенькую, лихорадочно пытаясь вспомнить типичные конфигурации отношений среди главных персонажей женского типа. Сестры? Подруги? Соперницы? Просто знакомые? Надзиратель? Подчинённая? Чего ему ждать, к чему готовиться? Эта Хьюстон — друг и соратник, только с «особенностями», или тайный враг, недоброжелатель и пособник Саратоги?

И ведь впрямую такое не спросишь. Только многолетний опыт присутствия во время различных официальных мероприятий, где случалось всякое, позволил ему удержать на лице маску невозмутимости. Его жизнь за эти десять минут изменилась просто невообразимо, и это при том, что его, собственно-то, никак пока не затронуло, и он может, типа, в любой момент отойти в сторону. Вот только против силы сюжета не попрёшь — как бы он ни пытался избежать вывертов судьбы, стремясь сохранить свою обычную жизнь, его чем дальше, тем сильнее будет сталкивать с главными героинями, до тех пор пока он не примет на себя тяжкую ношу избранного. Таковы неумолимые законы жанра.

— Леди... — он отвесил максимально уважительный поклон. — Если мы здесь закончили, прошу вас проследовать к лимузину.

Но на его приглашение богини только переглянулись, словно обмениваясь мыслями через взгляды, и Хьюстон спустя пару секунд таких гляделок пренебрежительно скривилась, легко подкидывая на руке свою алебарду, демонстративно отворачиваясь прочь с самым неприступным видом, а Сангай тяжело вздохнула, попытавшись придавить затылок бунтарки взглядом, но, не достигнув успеха в этом благом начинании, вздохнула ещё раз и щёлкнула пальцами. На борту транспортника тут же сама собой пришла в движение грузовая стрела, цепляя что-то на палубе или в трюме, и вскоре в воздухе воспарила небольшая платформа, на которой «стояла» удивительная машина-кабриолет. Ну как стояла... У неё не было колёс, она просто парила в воздухе на высоте примерно полуметра. У неё не было видно никакого рулевого управления или дверей, внутри была только пара диванов-сидений напротив друг друга, будто кто-то взял и изваял из серебристого металла макет-концепт кузова будущего кабриолета и впихнул абы как диванчики-сидения, даже не наметив присутствие ненужных пока элементов типа рулевого управления или дверей.

— Мистер Ли, у нас свой транспорт.

Сангай сделала шаг назад, освобождая пространство странной машине, которая самостоятельно выплыла вперёд, останавливаясь ровно перед ними, и в которую прямо через борт лихо запрыгнула Хьюстон, вольготно устроившись на заднем диванчике, расположив свою алебарду на коленях так, что рядом с ней сесть более ни у кого не вышло бы.

— Если желаете, можете составить нам компанию. Если же нет, то решайте сами. Мы готовы выдвигаться, — его богиня предпочла сделать вид, что не заметила грубейшего нарушения этикета от своего сопровождения.

— Премного Вам благодарен за ваше щедрое предложение! Принимаю его со всевозможной благодарностью.

Глубокий поклон, выражая свою признательность за высочайшее доверие. Его рейтинг после поездки на такой машине по городу, да с такими девушками, взлетит просто до небес. Особенно если ему придется сидеть рядом со своей богиней чуть ли не в обнимку, раз эта Хьюстон своим поведением так откровенно об этом намекает. И ему ещё предлагают отказаться? Да ни за что! Половина коллег сдохнет от зависти, стоит только увидеть его в такой компании, а если не сдохнет, так заработает изжогу или сточит от злости зубы до самых дёсен. Жалкие неудачники!

Была только одна проблема — как достойно попасть вовнутрь. Верхний край борта машины был на уровне его груди, никаких дверей видно не было, а он в последнее время пренебрегал спортивными тренировками, слегка заплыв благородным жирком, что с точки зрения кругов, в которых приходилось общаться, весьма положительно сказывалось на его внешнем образе, сразу давая всем понять, что он человек солидный и ему уже нет нужды занимать себя изнуряющими физическими упражнениями, как простому работяге. Но вот сейчас... Представив, как он будет выглядеть со стороны, с трудом перебираясь через высокий борт машины, и, не приведи боги, это кто-то заснимет, что неизбежно, так как зевак вокруг полицейского оцепления собралось уже немало и хоть у кого-то, но найдётся или фотоаппарат, или видеокамера — это будет такой позор на весь свет. Но его богиня, сумев мгновенно понять его затруднения, не стала иронизировать или как-то выражать насмешку, а просто слегка провела по борту машины своей божественно идеальной рукой, и этот участок просто, как лёд под потоком тепла, растаял, сформировав из потёкшего металла мгновенно замёрзшие изящные ступеньки, по которым он и поднялся в машину.

Следом за ним поднялась Сангай, и тут до Ли с приливом паники дошло, что он, витая в своих мечтах и поспешив по привычке подняться первым перед своей богиней, нарушил всё, что только можно, по части этикета, и если она сейчас его казнит за это оскорбление на месте, то ни один портовой грязноногий босяк её не осудит, не говоря уж о представителях высшего света.

— Госпожа... — пролепетал он, судорожно пытаясь быстренько придумать, как вымолить прощение за ошибку, но его богиня сделав вид, что ничего исключительного не произошло, просто молча указала ему рукой на диванчик, стоявший в передней части машины, куда он послушно плюхнулся, обильно потея от нервных переживаний. А сама госпожа Сангай, видимо наказывая его за допущенную оплошность, подошла к развалившейся на заднем сидении Хьюстон, которая уже успела слегка задремать, и легко подняла её за шиворот одной левой рукой, пересаживая из центра диванчика вбок, а другой рукой разворачивая лежащую у той на коленях алебарду на девяносто, освобождая пространство диванчика, воткнув её затем вертикально между ног недовольно зашипевшей Хьюстон.

— Эй, ты чего?!

— Док не для тебя одной предназначен.

— П-ф-ф-ф, подумаешь… причаливай, — и обняв свою алебарду руками снова задремала, прислонившись к ней щекой.

Стоило всем разместиться, как кабриолет без всякой команды плавно поплыл в сторону остальных встречающих, которые опасливо и непонимающе глазели издалека на весь спектакль на пирсе. Немного отошедший от состояния паники Ли Бокин, даже сумел про себя немного поиронизировать, представляя, как все происходящее выглядело со стороны и какие мысли крутились в головах остальных.

— Мистер Ли, — прервала его мысли Сангай, когда они приблизились вплотную к полицейскому кордону. — Что делаем дальше?

Проклятье, он чуть совсем не забылся, хотя ведь только об этом думал. Ему пришлось покинуть транспорт богинь, благо никакой задержки с процессом выхода из него сейчас не возникло, и заняться разъяснением обстоятельств полицейским, отвечавшим за эскорт. Уладив мелкие организационные детали — в суете знакомства он забыл уточнить, с какой скоростью способна двигаться волшебная машина, но признаваться в собственной оплошности и бежать обратно выспрашивать было крайне неудобно, поэтому он отдал распоряжение, чтобы двигались вначале не особо быстро, мол, кабриолет на большой скорости может девушкам прически растрепать, да и ехать недалеко, но в конце всё же сообразил выпросить себе рацию, настроенную на волну эскорта. А уж как грели его душу те многочисленные опасливые, замешанные на густом любопытстве взгляды, которые он ловил и на себе, и на своих спутницах.

Да, именно спутницах, так как тут явно наметилось отклонение сюжета в сторону гаремной ветки развития, да и первые кандидатки были классического типа: добрая, немного наивная тихоня, и боевитая, своевольная хулиганка.

— Госпожа, мы готовы к выдвижению. Нам надо будет двигаться вслед за лимузином.

— Принято, — суховато кивнула ему Сангай, а кабриолет просто сдвинулся боком, как не смогла бы ни одна обычная машина на колёсах, пристраиваясь ровнёхонько за указанным лимузином.

— Поехали, — скомандовал в рацию Ли.

И они поехали. Впереди, мелькая проблесковыми огнями и порыкивая изредко сиреной, ехали уступом несколько полицейских машин. На небольшой дистанции за ними катил не потребовавшийся лимузин, затем плыла машина Туманных богинь, окружённая с боков полицейскими на мотоциклах, а позади кортеж замыкала ещё пара полицейских машин.

К удивлению Ли, сам процесс движения практически не ощущался. Машина богинь двигалась... Нет, не так... Было больше ощущение, что это не она движется, а вокруг неё смещается сам окружающий пейзаж, так как не было ни шума двигателя, ни покачивания в такт неизбежным неровностям дорожного полотна, ни малейшего дуновения ветра, несмотря на отсутствие какой-либо верхней или боковой защиты. Они как бы плыли по абсолютно штилевому воздуху. Да, он порадовался тому, как быстро сумел подобрал подходящую аналогию, слово «ехать» совершенно не отражало процесс движения, а вот «плыть» — подходило куда как больше.

Одно было только плохо: оказавшись наедине с девушками, он никак не мог сообразить, на какую тему можно заговорить, раз выдалась такая подходящая возможность. Во время встречи на пирсе ему некогда было об этом задумываться, слишком много непривычного там происходило, а вот сейчас... Вблизи к объекту своего вожделения все подходящие слова будто вымело из головы могучим ураганом. Как хорошо героям в книгах, им никогда не приходится задумываться о том, что и как говорить, всё получалось как бы само собой. И даже если герой по причине занятости мировыми проблемами не хотел начинать разговор сам, то тогда его избранница сама заводила речь, будь то просьба, вопрос или... В общем, было несколько стандартных сюжетных завязок, но ни в одной из них не было, чтобы одна из потенциальных спутниц жизни нагло дремала, не обращая ни малейшего внимания на своего будущего избранника, а вторая (точнее, первая) со скучающим видом, облокотившись головой на руку, смотрела вбок на медленно проплывающие мимо городские пейзажи. То есть тоже не высказывала ни малейших симптомов заинтересованности в будущем супруге.

Идиот! Он чуть не застонал с досады от мелькнувшей молнией догадки. Они же просто устали с дороги. Он по себе знал, как может выматывать, если не физически, так морально, кажется, простое такое сидение на одном месте во время путешествия, будь то поезд, самолёт или корабль. Понятно, что простые физические неудобства к богиням мало относятся, но откуда он может знать, чем им приходилось заниматься во время пути сюда. Поэтому, видимо, Хьюстон и завалилась сразу спать, как выдалась такая возможность, наплевав на приличия, а Сангай держится видимо только за счёт несгибаемой силы воли и безграничного чувства ответственности, а он — бесчувственный кретин, раз не сообразил пригласить их вначале отдохнуть с дороги перед встречей. Да, этот момент никто во время подготовки не продумал, а ведь такая пауза позволила бы всем более тщательно подготовиться, не прибегая к авральным методам, что может быть чревато различными недопониманиями. Стареет премьер-министр, стареет, раз проморгал такую очевидную возможность. Но Ли Бокин не будет подсиживать своего текущего патрона такой мелочью, он же не враг себе. Так, может, бросит пару мыслей чуть позже и посмотрит, как на это отреагируют другие. Тем более его вскоре такие мелочи не будут волновать, это, наоборот, других будет интересовать, как бы уже по отношению к нему таких проколов не допускать.

— Госпожа Сангай, может стоит заехать перед началом переговоров в гостиницу? Отдохнёте с дороги.

Он прикинул свои скромные возможности... Королевский номер в лучшей гостинице города он, увы, не потянет, а люкс... на сутки... вполне. А деньги? Что деньги — премьер из-за возмещения такой мелочи протестовать не будет, иначе это будет сильной потерей лица — возместит и, возможно, даже добавит сверху. Но это будет потом, а вот сейчас девушки будут точно знать, что это он, единственный из всех решил проявить о них заботу. И никто не сможет ему ничего потом предъявить, как бы не старались. Даже то, что всем спешно вызванным членам правительства придётся подождать. В таких ситуациях каждый выигранный час на вес даже не золота — бриллиантов.

— Не стоит. Лучше побыстрее добраться до цели, — несколько сухо бросила Сангай, но он не обиделся, так как понимал, что усталость не способствует внешним проявлениям приязни. Госпожа и так держалась молодцом. Как и полагалось, для неё долг и ответственность были превыше собственных желаний.

— А как же... — он кивнул на дремавшую Хьюстон. — Разве мы не помешаем отдыхать?

— Отдыхать? — она непонимающе уставилась на Ли. — Хьюстон сейчас как раз работает на всю мощь, занимаясь контролем окружающей местности, так как ваше сопровождение — это не более чем декоративная функция, положенная людям в определённых ситуациях, но в случае реальных проблем неспособная что-либо противопоставить реальному нападению, — она помолчала, оглядывая весь полицейский эскорт, и добавила: — Разве что только отдельного невооружённого гражданского сможет заблокировать, который и так нам не опасен. Так что чем быстрее мы прибудем к точке назначения, тем будет лучше для всех.

— Понял, — обескураженно ответил Ли, отдавая в рацию команду об ускорении движения. Деваться-то некуда.

Такая удачная была идея и пошла целиком прахом. Ведь в гостинице можно было попробовать наладить более личные контакты в неформальной обстановке, и там легче показать себя полезным и предупредительным к гостьям, особенно имея под рукой вышколенный персонал гостиницы. Но увы... Остаётся только надежда на естественный ход событий, так как его официальные полномочия по моменту прибытия завершатся, и богинями займётся на месте кто-то другой. Хотя… Он не собирается упускать своё на поживу всяким выскочкам-лизоблюдам.

— Госпожа Сангай, — приглушив голос, решился он на «откровенный» разговор.

— Да, мистер Ли, — его удостоили заинтересованным взглядом, считав в его тоне намёк на не совсем обычный разговор.

— К моему глубокому сожалению, когда мы прибудем на место, я скорее всего не смогу вас далее сопровождать, этим займутся другие люди. Так вот... — Он пожевал губами, пытаясь подобрать аргументы. — Вам могут встретиться... не особо порядочные... Вас будут обхаживать, говорить комплименты и обещать всякое. Хотя мне заранее очень стыдно за этих своих коллег, но не верьте им! Ради того, чтобы втереться к вам в доверие, многие будут готовы на многое, и лицемерная ложь и лесть — это просто один из самых простых и быстрых способов.

— Спасибо. Учту.

Просто кивнула богиня в ответ его предупреждению, но не высказывая должной заинтересованности в дополнительных подробностях, чем невообразимо ранила душу Ли. Неужели сюжет так намекает ему, что это не он «избранный»?

— А вам господин Ли, можно верить? — спросила Сангай спустя несколько мучительных секунд неопределённости.

— Конечно, Госпожа. Не извольте сомневаться, — окрылённый таким вопросом Ли воспарил в сияющие вершины из пучин нахлынувшего пару мгновений назад отчаяния. Штормовая волна бед и поражений разочарованно взъярилась под его ногами, оставшись без своей добычи, уносимой ввысь крыльями надежды.

— Я запомню. Вернёмся к этому разговору позднее, когда будет понятен итог моих переговоров с вашими правителями.

После чего госпожа Сангай вновь отвернулась вбок, а Ли, тяжело дыша, полез в карман костюма за платком, чтобы вытереть выступившую на лбу испарину. Этот короткий разговор стоил ему столько нервных клеток, будто он побывал на многочасовом допросе в полиции, но вроде ему получилось убедить следователя в своей искренности и непричастности.

Остаток пути прошёл в полном молчании, тем более до места назначения им, в общем-то, осталось ехать всего-ничего, менее километра. А у главного входа мэрии их ожидала небольшая официальная делегация во главе с лично премьер-министром.

Их машина остановилась точно напротив встречающих, и Ли Бокину пришлось первым покинуть её, дабы поспешить доложить премьеру о результатах первой встречи, а его богини остались пока внутри, терпеливо ожидая отмашки. Улаживание различных формальностей и некоторые пояснения (один вид Хьюстон чего только стоил), и Ли просто отослали прочь, как отработанный материал. Скрипнув про себя зубами, он вынужденно подчинился, с ревностью наблюдая, как богини, увидев поспешившего к машине премьер-министра, сами вышли из неё и начали обмен дежурными любезностями с его боссом.

Затем вся группа, завершив положенный ритуал первоначального знакомства, дружно направилась вовнутрь мэрии, где был уже подготовлен переговорный зал и где их ожидали иные участники переговоров со стороны города. Немногочисленные журналисты, успевшие прибыть к началу встречи, было ринулись со всех сторон со своими вопросами и... были полностью проигнорированы: «Все комментарии после окончания переговоров». Правда, это не помешало им делать фото- и видеорепортажи уже со своими комментариями. Особым вниманием прессы пользовалась, что было ожидаемо, Хьюстон со своей алебардой, которую было попытались убедить оставить её или в машине, или под охраной полиции, но безрезультатно. Та категорично отказалась наотрез, в чём была поддержана Сангай, и премьеру пришлось пойти на уступки. В ответ туманницы согласились не требовать разоружать охрану мэрии.

Ли только язвительно про себя ухмыльнулся, обычное оружие вряд ли сможет причинить вред его богиням, но тут было дело принципа и дипломатических реверансов. А так обе стороны остались при своих, не пойдя на уступки, но и не став категорично настаивать на своих требованиях. В политике именно такие мелкие, не обязывающие ни к чему жесты зачастую и определяют сам ход переговоров ещё до их начала. Не зря же дипломатические корпуса могут много недель, если не месяцев, согласовывать такие мелкие детали, как кто и где будет стоять на общем фото, в каком порядке будут сидеть члены делегации и множество иных, казалось бы, незначительных мелочей, вплоть до цвета драпировки мебели и какие цветы будут в декоративных вазах. И сторона, прогнувшаяся в таких мелочах ещё до начала переговоров, заведомо оказывалась в менее выигрышном положении. Тут не было ни месяцев, ни недель, но стороны, видимо, достигли некого взаимопонимания начального этапа, и теперь можно было переходить к основному действу.

***

Внутри мэрии обе «договаривающиеся» стороны сразу прошли внутрь переговорного зала и... оставили Хьюстон снаружи. Та самолично захлопнув тяжёлые двери, после чего, топнув ножкой, вырастила прямо из пола перед дверями некое подобие троноподобного кресла (журналисты, видя такое, чуть не сошли с ума от рабочего экстаза), вольготно уселась в нём и, вытянув в руке свою алебарду, очертила кончиком пики вокруг себя полукруг, оставляя в гранитных плитах пола раскалённую докрасна черту.

— Если у кого-то есть лишние жизни, конечности или враги, от которых хочется показательно избавиться, то можете пересечь ими эту границу, — расплавившийся от небрежного жеста гранит был весьма красноречив. — Если же нет, то держитесь подальше. Я предупредила!

Столпившиеся было вокруг журналисты отхлынули прочь от очерченной линии, от которой так и несло жаром раскалённого камня, но постепенно, видя, что Хьюстон никак не реагирует ни на вопросы, ни на возмущения, и вообще делает вид, что кроме неё здесь вообще никого нет, снова постепенно подошли вплотную, пытаясь если не разговорить туманницу, то хотя бы сфотографировать сидящую на троне куколку.

М-да, Ли теперь точно знал, кто сегодня будет на всех передовицах газет и в репортажах новостей, и мысленно поаплодировал хитроумию богинь. Имея перед глазами необычно, а если быть до конца честным, то вызывающе выглядящую Хьюстон и так небрежно продемонстрированные нечеловеческие возможности, у всех присутствующих из головы сейчас просто вылетели любые переговоры. Про Сангай, которую можно было спокойно спутать с обычной, пусть и очень красивой девушкой, никто почти и не вспоминал.

Несколько подзабытый всеми и уязвлённый этим Ли постарался отойти в сторонку, но так, чтобы оставаться не особо далеко и, когда переговоры завершатся, суметь в числе первых прибиться к своим богиням. Как минимум час переговоры продлятся точно, а там всё будет зависеть от их результатов. Ему главное — суметь набиться в сопровождение богинь и оттеснить от них всяких недостойных проходимцев, коих в мэрии на метр квадратный был явно переизбыток, а там госпожа Сангай обещала продолжить с ним ранее начатый разговор, после чего всё в его жизни точно изменится.

Тут его от собственных мыслей отвлёк испуганный вскрик с почти одновременным глухим треском, будто что-то разбилось, и звоном встречи металла и камня. Ли вскинул голову, пытаясь рассмотреть происходящее. Один журналист, судя по логотипам униформы — из CNN, сидя на заднице, пытался отползти от граничной черты, с испугом глядя на осколки недешёвого фотоаппарата разлетевшиеся по полу (и большей частью за чертой) и на лезвие алебарды у его ног, до половины вошедшей в гранитную плиту.

— П-ф-ф-ф, повезло недоумку, — фыркнула в голос Хьюстон, под возобновившийся треск фотокамер, легко выдёргивая застрявшую алебарду из треснувшего камня. — Эй, самоубийца, а обломки своей аппаратуры кто собирать будет? Я что ли?

— Госпожа Хьюстон, — Ли увидел для себя шанс выделиться из толпы, заодно напомнив всем, что именно он лично знаком с богинями. — Приношу свои извинения за случившееся, но как он соберёт обломки, если вы запретили пересекать черту?

— А когда он пытался меня сфотографировать с нижнего ракурса, это его почему-то не остановило, — демонстративно возмущённая туманница оценила свободное пространство, вновь образовавшееся между чертой и журналистами. — Люди...

И топнула ножкой. Валявшиеся на полу обломки разрубленного фотоаппарата мгновенно, как порывом ветра, выбросило за пределы запретной зоны, а сама Хьюстон, вновь удобно устроившись в своём троне, окуталась возникшими прямо в воздухе многочисленными окнами с какими-то данными, давая понять, что очень занята, и тем самым скрываясь от объективов камер.

Журналисты, было возбудившиеся из-за инцидента, зашушукались, надиктовывая и записывая свои трактовки происходящего, и... обратили свои жаждущие информации лики на него, Ли. Упс... Что-то идея привлечь внимание теперь не казалась такой уж хорошей. До него вдруг внезапно дошло, что рассказывать ему-то по большому счёту и нечего. Непонятно даже в какой тональности делать акценты, так как очень на многое будут влиять итоговые результаты переговоров. Ошибёшься или сболтнёшь лишнего — сотрут в порошок, и если не фактически, так фигурально.

— Господа журналисты, я попрошу вас подождать со своими вопросами до окончания переговоров. К моему глубокому сожалению, я не могу сейчас делиться с вами информацией, которая может повлиять на будущие взаимоотношения между правительством Сингапура и представителями Туманного Флота.

Он ещё немного обтекаемо порассуждал о важности любых контактов и предпочтительности решения конфликтов путями переговоров, а не силовыми методами. Ему в спину донёсся еле слышный хмык, давший понять, что Хьюстон его услышала... и не возразила. Да и в такой трактовке он дал прозрачный намёк, что гораздо более информирован, чем есть на самом деле. Ну а после переговоров о нём или позабудут, так как все будут обсуждать результаты встречи, или он будет уже понимать, как и о чём можно говорить.

Отбившись от журналистов, которым и так сегодня перепало немало сенсаций, а ведь это ещё не конец дня, он постарался отойти в сторону, но так, чтобы быть не на виду и поблизости. Для себя он уже выработал стратегию — не пытаться лезть на первые роли, а быть так, за кулисами, наготове перехватить внимание при подходящем случае. Типа как в этом происшествии с журналистом, когда он сумел пригасить страсти и показать себя перед богинями и журналистами как лицо, имеющее влияние на обе стороны. Он мысленно порадовался за себя, всё вышло очень даже неплохо — ещё бы парочку подобных стычек, но, увы, провоцировать их самому — это самолично растратить те крохи полезного доверия, что он уже успел набрать в глазах туманниц. Так что он не рискнул отлучиться для небольшого перекуса, хотя не ел с самого утра. По его ожиданиям, переговоры не должны были продлиться особо долго, так что можно и потерпеть.

Спустя час он уже так не думал. В холле перед залом с идущими переговорами существенно прибавилось людей. Подтянулись дополнительные группы журналистов, не успевших к началу встречи по различным причинам, включая несколько групп телевизионщиков, немедленно принявшихся разворачивать свою аппаратуру. Примчались, видимо, ждали инструкций из своих МИДов и поэтому опоздали, несколько послов с группами сопровождения. Тут было Ли подумал, что всё — начнётся мини-, а может, и макси-война, когда некоторые из них, привыкнув везде проходить нахрапом, пользуясь своим дипломатическим иммунитетом, наткнулись на выставленный барьер в виде совсем несолидно выглядящей Хьюстон и которой было наплевать на любые иммунитеты. Посла Штатов от декапитации* спасла только быстрая реакция его охраны, правда, выхватывать пистолеты и наставлять их на девушку было уже явно неразумным решением. Что с ними сделала Хьюстон, никто не понял, но нервная охрана вдруг дружно повалилась на пол, издавая дикие крики, а после просто потеряла сознание.

Очередная суета, ор, паника, но минут через пятнадцать с трудом удалось восстановить порядок, и перед линией Хьюстон появился ещё один барьер (лучше поздно, чем никогда), организованный уже сотрудниками мэрии. Причём сама виновница переполоха снова просто сидела, развалившись на своём троне, и не обращала ни малейшего внимания на происходящее — мол, вы там хоть поубивайте друг друга, главное, мою границу не пересекайте.

К исходу второго часа была выработана действенная система, простая, но тем не менее: всем прибывающим и журналистам, и иностранным послам, да просто важным особам города, имевшим доступ к мэрии, сразу же давали пояснения, что можно делать и чего нельзя. Новенькие с удивлением таращились на Хьюстон под понимающие взгляды «старичков», но новых инцидентов пока удавалось избегать. Даже очнувшийся от шока посол Штатов предпочитал возмущаться, грозить карами, санкциями, дипломатическими осложнениями и прочими ужасами, стоя подальше.

Третий час прошёл скучно. Всё, что можно было, люди, ожидавшие завершения встречи, уже обсудили и даже пошли на второй круг. Кто-то из сотрудников мэрии подсуетился и организовал прямо в холле небольшой уголок для перекуса, где можно было разжиться бутербродами и чаем с кофе. Ли немедленно воспользовался предоставленным шансом, бедный желудок уже играл кишками марш и требовал праздника. Праздника не вышло, но заткнуть не привыкший к жестоким лишениям орган получилось.

К середине четвёртого часа Хьюстон встрепенулась и обведя взглядом присутствующих, которые уже не толпились вокруг, а расползлись по всему холлу, собираясь кучками по интересам.

— Ты, — ткнула она пальцем в ближайшего сотрудника мэрии, выполнявшего в данный момент роль охранника.

— Да, мэм, — склонился тот, не став возмущаться бесцеремонностью Хьюстон. Умный.

— Врачи тут есть?

Что?

— Да, мэм! В здании есть медицинский пункт.

— Врача. Там у одного их ваших, инфаркт, — палец Хьюстон ткнул себе за спину, а в холле возникло резкое оживление среди журналистов от услышанных новостей. — Прогноз летального исхода — четыре минуты.

Ли ошарашенно привалился спиной к стене, его Богиня кого-то из министров довела до инфаркта? Понял это не он один, так как заскучавшие было журналисты немедленно загомонили, идеи и предположения посыпались из них, как капли дождя из тропического ливня. Срочно вызванный врач с парой помощников примчался галопом, была только небольшая заминка перед барьером, но скривившаяся Хьюстон просто махнула рукой, мол, проходи, и медики скрылись за дверями. Как некоторые умудрились не сломать себе шеи, пытаясь рассмотреть происходящее внутри... наверное только божественным вмешательством.

Ли смотрел на происходящее с этакой долей превосходствующего пофигизма. Министром больше, министром меньше. Было бы из-за чего переживать. Найдут нового, чай не «избранный», которого попробуй ещё так легко заменить.

Спустя десяток минут из переговорного зала вынесли на носилках человека, в котором без труда узнавался начальник порта, он же министр транспортных сообщений. Для Сингапура очень солидная должность, денежная и очень, очень ответственная. Фактически это было чуть ли не второе по важности лицо города, если не по положению, так по реальному влиянию, ведь через Сингапурский порт проходили почти все транспортные потоки азиатского региона, а контроль над ними дорогого стоил. Это понимало большинство присутствовавших, так как вспыхнувшее ранее пламя оживления получило новую подпитку дровами фактов. Снова помчались курьеры в редакции газет с самыми горячими новостями и черновиками статей. Но в самом лучшем положении оказались телевизионщики и радиожурналисты, которые начали выходить со срочными новостями напрямую в эфиры своих каналов.

Хм, тут до него дошла одна мысль — если там была озвучена некая информация, которая довела начальника порта до инфаркта, не означает ли это скорое обнародование неких фактов, негативно влияющих на работу этого порта, с соответствующим падением курса акций? Ведь инфаркт от хороших вестей не получают.

Проклятие! Он принялся лихорадочно обдумывать это предположение. Акции порта были популярным вложением местных, да и не только, жителей в безбедную старость, так как никто не мог представить, чтобы городской порт оказался никому не нужен и прекратил своё функционирование. Ну... за исключением совсем уж крайних случаев, когда вопросы пенсионного обеспечения мало уже кого будут волновать. Но не стоило забывать и о последних событиях в океанах, к чему явно приложили руку прибывшие богини, и если на это наложить случившийся инфаркт (и ведь не спишешь на впечатлительность и слабохарактерность, в порту такие не приживаются), то вырисовывается весьма мрачная картина. А ведь не он один такой умный, надо, пока есть время, связаться со своим брокером. К слову, за такой инсайд можно с него выбить себе небольшой процентик с предстоящих операций. Ну а что, все религии едины в утверждении, что делиться с ближним — это благое дело, вот пусть он и поделится за кусочек вкусной информации. В таких делах счёт идёт на секунды. Ли нервно оглянулся, не слышал ли кто его мыслей, и прикинул, что какое-то время переговоры ещё продлятся, можно рискнуть отлучиться и немного поработать на себя.

Вернулся он на свой пост почти через полчаса, его личные переговоры с этим жадюгой брокером немного затянулись, но он всё же сумел того дожать, настояв на своём, и поэтому Ли сейчас испытывал лёгкую эйфорию — начавшийся так сумбурно и непонятно день, с каждым прошедшим часом становился всё лучше и лучше. Богиня удачи явно благоволит ему на небосклоне, и это он ещё не вошёл в личную свиту богинь на постоянной основе, просто удачно(!!!) оказался на нужном месте. Что же будет, когда его признают официально? Перед ним тогда будет лежать весь мир и... он не смог сдержать счастливую улыбку.

За время его отсутствия ничего нового не произошло. Журналисты уже обсосали со всех сторон последнее происшествие и от нечего делать гадали, каким будет следующее. Гадали, не особо понижая голос, все уже привыкли к тому, что Хьюстон обращает на присутствующих за чертой внимания не более, чем на молчаливые стены, и не реагирует ни на прямые, ни на косвенные, ни на провокационные изречения.

На улице уже начало темнеть, когда вольготно развалившаяся на своем кресле туманница вдруг встрепенулась и громко объявила:

— Переговоры окончены!

Произошедшее далее больше всего напомнило ему старую демонстрацию с уроков физики в школе, где к рассыпанным на бумажном листе металлическим опилкам подносят снизу магнит. И... р-раз, хаотично разбросанные по бумаге опилки вдруг выстраиваются торчком и чёткими рядами вокруг центра магнита. Так и присутствующие люди, стоило только прозвучать этим словам, мгновенно, как по мановению волшебной палочки, выстроились вокруг дверей.

Защёлкали пробные вспышки камер фотокорреспондентов, команды телевизионщиков принялись судорожно включать и настраивать свет с аппаратурой, а Хьюстон просто топнула своей ножкой, и её стул-трон рассыпался повисшим в воздухе облаком серебристой пыли. Ещё один удар ножкой, и из пыли формируются две изящные металлические трибуны, после чего Хьюстон, подхватив свою, так и не попробовавшей крови алебарду, заняла место чуть сбоку и позади левой трибуны.

Раскрылись двери зала и из него стали выходить участники.

М-мать... Внешний вид некоторых представителей высшего руководства города был такой, словно они там не сидели в удобных креслах, обсуждая различные вопросы, а таскали всё это время мешки и контейнеры с грузом под плёткой надсмотрщика, такой был у них усталый и пришибленный вид.

Единственно, кто выглядел более менее нормально, это сам премьер и Сангай. Они вышли самыми последними и сразу, не сговариваясь, без запинок и удивления, прошли к трибунам, из чего Ли сделал вывод, что всё было обговорено заранее.

Первым слово взял премьер, как принимающая сторона. Вначале он витиевато поблагодарил мисс Сангай за приятную и взаимовыгодную беседу, а после... Ли даже подумалось, что журналисты от возбуждения выйдут на орбиту только за счёт эмоционального порыва.

Первое: Сингапур объявляет об установлении официальных дипломатических отношений с Туманным Флотом в лице его представителя.

Второе: Сингапур берёт на себя обязательство посодействовать организации на своей территории через три месяца международной конференции всех стран планеты с Туманным Флотом.

Третье: Сингапур передаёт Туманному Флоту в экстерриториальное владение некую часть собственной территории площадью не менее четырёх квадратных километров с удобным выходом к морскому побережью для возведения резиденции представительства Туманного Флота и... развёртывания комплексов зданий для взаимодействий с людьми.

— Лаборатории, полигоны, школы, — пояснила уже Сангай, расплывчатую формулировку премьера, видя полное непонимание в глазах окружающих.

Что там вообще происходило? Если бы не каменное спокойствие премьера, который, будь это обычная ситуация, за разбазаривание и так ограниченных земель Сингапура слетел бы со своей должности не успев пикнуть, невзирая ни на какие прошлые заслуги и связи. Можно было вообразить, что это контрибуция за проигранную (пусть и не состоявшуюся) войну, а не некий равноправный договор. Да и не обладал премьер такими полномочиями. Для таких решений необходимо консолидированное одобрение всех членов правительства, или даже всеобщий референдум, и раз никто сейчас не возразил, значит, там было нечто такое... Неудивительно, что начальник порта слёг с инфарктом. Удивительным было то, что таким был он один.

И это понимал не один Ли. Судя по круглым глазам присутствующих послов, которые в силу своей профессии могли считывать гораздо больше информации из подтекста формулировок озвучиваемых договорённостей, сегодняшняя ночь будет весёлой не только у них. Ведь фактически было объявлено, что на политическом небосклоне объявилась новая звезда, и не просто зажглась, а тут же принялась формировать новые созвездия на небесах.

В принципе, попытаться влезть за мировой дипломатический стол мог кто угодно, обладающий соответствующей силой или влиянием, те же террористические международные группы иной раз совершают такие попытки, но что действительно точно, так это то, что до недавнего момента никому ещё не удавалось нанести прямое военное поражение первой державе мира и отжать у неё официально признанную территорию. То-то посол Штатов кипит и пузырится, но благоразумно молчит, даже с час как перестал грозить всем подряд санкциями и последствиями за «признание пиратов». Но он, Ли, готов поставить все свои сбережения на то, что он завтра примчится на личную аудиенцию к премьеру самым первым, а то и попробует набиться на встречу прямо сейчас.

Ой ё. А ведь за достоверную стенограмму или хотя бы устную выжимку о том, что действительно проходило за дверями во время переговоров, раз были достигнуты такие соглашения, многие будут готовы предложить что угодно, в разумных пределах, конечно. Пока в разумных. Ведь премьер только что объявил о том, что прочие соглашения, заключённые с Туманным Флотом, являются тайными и не подлежат публичному разглашению как минимум до завершения объявленной международной конференции. Ли немного замечтался, какие возможности бы ему открылись, не ограничь премьер количество участников только высшими чиновниками. Он бы тогда смог себя обеспечить до конца жизни, а так остаётся разве что спросить напрямую у богинь... Хм-м-м. Жаль, но сейчас такое доверие к нему маловероятно, а к тому моменту, когда он станет для них безусловно своим, эта информация будет, скорее всего, неактуальной. Да и такие мелочи волновать его уже не будут.

Ли немного вздохнул, глядя вслед пролетающим мимо перспективам, обидно всё-таки, и с надеждой посмотрел на куда более солидную стаю, делавшей заход в его сторону. Тут самое главное — не упустить своего. Он стал потихоньку проталкиваться в первые ряды, чтобы с гарантией попасться на глаза госпоже Сангай. Сюжет сюжетом, но если он будет смиренно ждать, пока само собой всё образуется, можно и не дождаться.

За всё время речи премьера госпожа Сангай не проронила ни слова, если не считать той короткой фразы-пояснения в самом начале, и только когда премьер завершил свой спич и дал ей слово, она просто обвела присутствующих своим ясным взглядом с лёгкой полуулыбкой на лице и просто сказала:

— Дамы и господа, хоть вы этого ещё и не осознали до конца, но я приветствую вас с первым сделанным шагом на пути в новую эру. Всех нас вскоре ждёт время больших изменений и чудес. Сразу скажу, что этот путь будет непростым и сложным. Человечеству предстоит пережить ещё много потрясений, и я, как представитель Туманного Флота, обещаю, что мы приложим все свои силы для исполнения намеченных целей, которые, несомненно, пойдут на пользу всем нам. И для вашего же блага стоит как можно скорее поверить в новую реальность, как сделали это уважаемые члены правления города Сингапура.

***

Изначально фуршет задумывался, как вспомогательное средство и способ взять паузу не нарушая приличий. Но после всех откровений результатов переговоров, приоритетной целью фуршета стало снятие эмоционального и физического напряжения. В доступный ассортимент в срочном порядке было добавлено спиртное, чего почти никогда не бывало в обычных ситуациях, да и сам спектр доступных закусок был расширен.

Пускали в зону фуршета не всех: члены или сотрудники правительственного аппарата должностью не менее главы одного из отделов, иностранных послов без помощников и некоторых проправительственных журналистов с запретом на съёмки. Ну а гвоздём программы были две туманницы, к которым выстроилась целая очередь из желающих пообщаться. Но если Сангай вполне охотно отвечала взаимностью, что, впрочем, не сильно помогало страждущим вытянуть из неё дополнительную информацию о переговорах, то Хьюстон на попытки заговорить с ней, нежно поглаживая свою алебарду с которой так и не расставалась, предлагала на выбор или обсуждение неких головоломных математических формул, отвечающих за баллистику залпа тяжёлых орудий крейсера в сложных метеоусловиях, или... идти к Сангай. Так как среди присутствующих как-то не наблюдалось ни профессоров математики, ни артиллеристов со стажем или самоубийц, то вскоре все жаждущие общения от неё отстали, и она прочно оккупировала один уголок, отжав себе в единоличное пользование целый столик с горкой пирожных, и явно намеривалась их всех приговорить к смертной казни через поедание.

Для Ли такая обстановка была очень даже привычна, редко какое мероприятие обходилось без фуршетной части. Вот только обычно он там бывал в роли приглашённой звезды, вокруг которой всегда было орбитальное движение. И хоть он единолично ничего не решал, что ни для кого не было секретом, но именно через него и передавали премьер-министру различные личные и негласные просьбы, причём зачастую не за просто так, что ему особенно нравилось. Вот только сейчас он был не то что не «звездой», а самым обычным рядовым участником, приглашённым только для создания массовки, и которому поговорить с центральными фигурами не светило, даже приблизиться никак не получалось. Его снедала зависть и еле сдерживаемое озлобление, подумаешь, главнюки выискались, посмотрим, что вы запоёте, когда он получит себе причитающееся. Но пока стоило сдерживаться и курсировать вокруг, жадно вслушиваясь в доносящиеся до него обрывки фраз — не вздумал ли кто занять его место возле богини, и к немалому своему облегчению понимал, что никто так и не сообразил, кем является их собеседница. Недоумки, сразу видно, кто из всех присутствующих истинный избранный.

Но как же суметь поговорить с госпожой Сангай и отогнать от неё весь этот лицемерный мусор? А если... Он перевёл свой взгляд на несколько подзабытую всеми Хьюстон, которая внешне совсем не тяготилась собственным одиночеством и успела уполовинить конфискованную часть сладостей. Стресс заедает, сообразил он. В его голове созрел план. Главное, чтобы госпожа Хьюстон согласилась ему помочь.

— Госпожа, — лёгкий поклон в сторону недовольно покосившейся, но промолчавшей девушки. — Мне нужна ваша помощь.

А вот такого прямого захода она не ожидала, раз прекратила жевать очередное пирожное и уставилась на него с явным удивлением на лице.

— Человек, тебе жить надоело?

Другой бы на его месте от такого тона и контекста немедленно ретировался прочь, и это было бы самой большой ошибкой, богини не любят малодушных. Поэтому он стараясь не показать внутреннюю дрожь, решился продолжить и настоять.

— Госпожа Сангай обещала со мной побеседовать после завершения переговоров.

— Ну раз обещала, значит, поговорит, — пожала плечами Хьюстон, переводя взгляд на остаток сладостей. — Может, через год! А может, лет через десять. Так как точных сроков тебе не назвали, то формально любой твой разговор с ней будет после переговоров, так что как она сказала, так и будет. Жди, человек!

Ли внутренне застонал — не может он ждать. Если долго ждать неизвестно чего, то птица удачи заскучает и улетит прочь к другому, оставив его прозябать в текущем состоянии до конца жизни. Герой никогда не станет героем, если будет просто сидеть на месте, ожидая, что его враги сами собой убьются**.

— Меня зовут Ли Бокин!

— Но человеком ты от этого не перестал быть! — парировала туманница. — Или у тебя есть сомнения? Могу познакомить с парой наших, они часто интересуются внутренним миром людей и с гарантией скажут тебе, человек ты или нет.

— Нет, мне бы сейчас поговорить с госпожой Сангай!

— Вот же, привязался. Хорошо, если я обеспечу тебе разговор, отстанешь от меня? — подозрительно прищурилась его собеседница.

Ли замялся, по сюжету, если у него всё получится, то ему, скорее всего, придётся затем постоянно сталкиваться с Хьюстон и давать такие обещания. Хотя... Если воспользоваться их же методом.

— Будет зависеть от результатов моего разговора с госпожой.

Девушка явно не ожидала от него такого ответа, если судить по тому как она уставилась на него. Ли старательно отгонял от себя аналогию, что так он мог бы посмотреть на заговорившую табуретку. Но риск дело благородное, особенно если риск просчитан.

— Хо-ро-шо, будет тебе разговор. Но потом не жалуйся, если что. Жди!

Хьюстон вскочила со своего стула и не забыв прихватить свою алебарду, направилась в сторону своей компаньонки.

Да-а! Осталось ещё немного, и его жизнь невообразимо изменится. Надо собраться и не посрамить честь семьи Бокин, сын которой скоро вознесётся над толпой неудачников, не сумевших разглядеть перед собой истинный бриллиант судьбы.

Его ожидание продлилось недолго и спустя всего минуту, Хьюстон чуть ли не волоком за руку притащила Сангай.

— Вот, разговаривайте, а я пока прослежу, чтобы вам никто не мешал.

Последнее уточнение было совсем не лишним, так как все присутствующие, оставшись без центрального светила, обратили внимание на то, с кем оказалась Сангай наедине, ведь до этого никто из присутствующих не удостоился такой чести, даже сам премьер. Ли приосанился — как мало надо для того, чтобы все поняли, кто есть кто! Надо будет затем поблагодарить Хьюстон, только стоит разузнать, что ей нравится. Да хотя бы пирожные. Точно! Ассортимент лучшей кондитерской Сингапура будет ему в помощь, или часть ассортимента, или... В общем, он решит позже. А пока...

И... как же ему построить разговор? Всё так казалось легко и просто пока он об этом просто размышлял, и как оказалось сложно облечь свои мысли и чаяния в вербальную форму.

В общем, он решил начать как обычно — начав с витиеватых извинений за причинённое неудобство госпоже, но не будет ли она так благосклонна, чтобы выслушать его нижайшую просьбу. После чего, собравшись с духом, выпалил пожелание стать полезным для глубокоуважаемых туманниц. Почему-то легко называя их богинями у себя в мыслях, произнести это глядя прямо в глаза богини казалось немыслимой дерзостью.

— И чем же вы можете быть нам полезным, мистер Ли?

Чем? Он всю свою жизнь был на вторых ролях. Вначале у родителей, затем в школе, а после в университете, ну а в данный момент у министра. Всегда находились те, кто им помыкал и указывал, что делать, независимо от его реальных достижений и успехов. И даже когда он получил право отдавать указания нижестоящим, они выполняли эти указания не потому, что это приказал именно он, а потому, что за его спиной всегда был тот, кто мог за неисполнение строго спросить. Вот Ли и хотелось, чтобы разных начальников было поменьше, а подчинённых побольше. Как говорил Конфуций: «Кто делает сам, тот владеет лишь собой. Кто указывает многим, тот владеет силой многих!».

— Госпожа, я знаю большинство уважаемых людей нашего города, сочту за честь, если смогу доносить до них вашу волю.

Главное сейчас закрепиться в ближайшем окружении и получить непосредственный доступ к богиням, понять их настроения и устремления, а уж потом...

— Знаете, я не думаю, что вы нам нужны. К тому же в данный момент вы являетесь официальным сотрудником государственного аппарата вашего города, что для нас в данный момент по многим причинам неприемлемо. Благодарю вас, но ваше предложение мне не интересно.

Что? Ли будто окатило из ледяного душа. Так не бывает! Его могли привечать, оскорблять, давать невыполнимые поручения, чтобы проверить силу духа, но вот такое показное безразличие к его судьбе... Нет! Это тоже такое испытание, проявит ли он должную настойчивость или готов склониться перед первым же барьером в его судьбе. Понятно же, что богиням не нужны бесхребетные слюнтяи.

— Госпожа, прошу вас... — максимальный поклон. — Проверьте меня. Дайте мне достойное поручение и я докажу вам свою полезность.

— Хм-м, — его окинули задумчивым взглядом. — Знаете, у меня для вас найдётся одно подходящее и несложное испытание. Всё равно придётся ему кому-то поручать, почему бы не начать с вас, раз настаиваете. Но я сразу должна по новому протоколу предупредить, что это выполнение этого распоряжения может нести для вас крайне неприятные последствия или даже поставить крест на всей вашей жизни.

Вот оно. Наконец-то разговор свернул на привычную тропку сюжета, где герою сперва дают «невыполнимое» поручение для затравки.

— Госпожа, я уверен в своих силах. Что надо делать?

— Точно?! Повторю ещё раз — вы в случае провального результата можете лишиться всего.

Отлично, всё идёт согласно развития сюжетной линии, ему должны несколько раз предложить пройти некое испытание, напоминая о неизбежных карах, а он должен на все попытки настоять на своём и не поддаваться малодушному страху. Таковы правила. Многие боги всемогущи, но их сила в одном обеспечивается за счёт жёстких рамок в другом. В частности, они не могут заставить его делать нечто против собственной воли, без явно выраженного согласия.

— Да! Я готов к любому испытанию. Куда надо отправиться и что сделать?

Богиня Сангай только вздохнула, и ответила:

— Не надо никуда отправляться. Я вас предупреждала, но вы меня не послушали. Будем надеяться, что вы действительно достойный человек. Империо!

Ли не понял последнего слова, но тут его словно сковал мгновенный паралич, и он как бы разделился на две части. Большая часть прямо-таки лучилась восторгом и обожанием, ожидая любых приказов от своей богини, а вторая, с ним самим, оказалась словно запертой в клетке, он мог видеть, слышать, чувствовать, как и ранее, но никак не мог повлиять на собственное тело, которое полностью попало под власть «восторженного идиота».

— Кто ты такой? Расскажи о себе!

Какой простой приказ. Блаженный идиот чуть не обмочился от радости на месте от того, что очень легко может поведать ответ на эти вопросы своей госпоже, а Ли, внутренне подвывая от ужаса, пытался всеми силами заставить свой бывший рот замолчать. Это не по правилам, так нельзя. Но без толку. Сковавшая его истинное Я клетка не поддавалась ни на миг. Глупо сравнивать силу воли богини и простого смертного, который решил, что он самый умный.

— Что ты думаешь о нас? Чего добивался?

Если бы у Ли была возможность прервать свою жизнь, он немедленно воспользовался бы этим шансом. Не зря многие герои давали своим сподвижникам способ в случае чего покончить с собой, дабы враги не узнали секретных секретов, не обрекая тех на безжалостные пытки врагов. Раньше Ли считал это глупой блажью авторов и эмоциональной накачкой читателя, ведь мёртвого сподвижника нельзя героически спасти. Но сейчас он так уже не думал. Вот только всё что он мог — это подвывать от ужаса, слыша, как его бывшее тело радостно выкладывает все его тайные мысли и чаяния.

— Если к тебе обратятся с целью поделиться некой конфиденциальной информацией о нас, твои действия?

Не-е-ет! То, что он раньше брал небольшую мзду за намёки о настроениях премьера или давал кое-каким людям инсайды о предстоящих событиях, не означает, что он будет готов так же спокойно выдавать информацию о богинях. Вот только «восторженный дебил», захвативший власть над телом, принялся рассуждать о том, что всё зависит от того, кто обратится с такой просьбой и что предложат ему взамен. Причём, пытаясь придать вес своим рассуждениям, начал вспоминать случаи из жизни. Нет, так-то всё логично, жить-то надо всем, а за жалование пусть живут одни честные придурки, но надо же и понимать, кому и когда ты это говоришь. «Идиот» не понимал, он был просто счастлив, с лёгкостью выполняя такие простые просьбы госпожи.

— Ну что же, думаю общая картина настроений понятна. Финита!

И Ли почувствовал, как к нему вернулся полный контроль над собственным телом, от чего его окатило чувство блаженства узника, вышедшего на свободу из тесных и мрачных застенков.

— Как видите, данный метод позволяет с лёгкостью проверить человека и понять, что он из себя представляет. Будем считать, премьер-министр, что данный доброволец был показательной бесплатной акцией, но дальнейшие наши услуги по запросам таких проверок будут проводиться уже согласно нашим договорённостям.

Леденея от образовавшейся в душе пустоты, Ли обернулся и увидел, что невдалеке за его спиной собрались практически все гости фуршета, слышавшие его откровения, а впереди всех стоял лично премьер с каменным лицом, и побледневшими от еле сдерживаемого гнева глазами. За премьером скалилась довольной улыбкой Хьюстон, и перехватив затравленный взгляд Ли, медленно провела большим пальцем руки по своей шее.

— Господин... Госпожа... — Ли рухнул на колени. — Не губите. Прошу!

— Мисс Сангай, ваше слово, — голос его босса был сух и невыразителен, но Ли понимал, что тот находится в крайней степени ярости.

— Это ваш сотрудник. Мне он не интересен, — своими словами она окончательно похоронила все его надежды.

— Господин, я же ваш верный слуга, Ли Бокин! Помилуйте, — он было попробовал обнять ноги премьера.

— Вон! Во-о-он!!! Охрана, вышвырнуть этого прочь!

Чувства обуревавшие главу правительства, вулканом вырвались наружу, и мгновенно примчавшиеся охранники подхватив начавшегося брыкаться Ли за руки и ноги, поволокли наружу.

***

Сангай молча смотрела на то, как воющего Ли Бокина вытаскивают из зала, и не чувствовала ничего, кроме досады от очередного разочарования людьми. Да, Астория неоднократно за время обучения предупреждала, что при общении с ними её ждёт очень множество неприятных сюрпризов от непредсказуемого и нелогичного поведения, что неоднократно подтверждалось во время её практики. Но постепенно Сангай научилась не воспринимать такие инциденты как собственный провал в функционале общения. При постоянных контактах с людьми по-другому было просто нельзя, если она хотела оставаться полноценно функционирующей единицей флота, так как качественно подстроиться под психические отклонения всех встречных людей физически невозможно.

...В последние месяцы у неё не было ни одной свободной минуты. В рамках подготовки к работе среди людей флагман устроила ей целую серию практических погружений в самые различные слои человеческого общества, начиная от предельно антисоциальных до почти высшего света. Ей приходилось общаться и с заядлыми наркоманами, и с врачами, их лечащими. Днём учиться в качестве стажёрки полицейской академии, а вечерами и ночами играть роль одной из членов молодёжных субкультур. При этом следовало выкроить время для прослушивания лекций, которые ей читали профессора дипломатических академий и профессиональные психологи.

Она было спросила у флагмана: «Как такое получилось для неё всё организовать?». А ей вместо ответа дали новое задание, где она в качестве личной секретарши вынуждена была ходить в кильватере за одним из доверенных людей флота, которых в своё время завербовала флагман, и присутствовать на различных переговорах, начиная с представителей криминальных структур и заканчивая встречами с отдельными личностями из высшего светского круга, и... Она не увидела практически никакой разницы. Всё, что там, что там, вертелось в итоге вокруг доступа к финансовым ресурсам и их распределению среди переговорщиков. Причём даже методы и аргументы были зачастую схожи, несмотря на условную идеологическую разность социальных слоёв. После каждой такой встречи она должна была подготовить не просто отчёт о том, что происходило на встрече, а полностью разобрать ситуацию в контексте всех выявленных подтекстов. Указать какие были допущены ошибки и какие были сделаны правильные ходы. И когда она было уверилась, что способна на словах убедить кого угодно и в чём угодно, её просто привезли на машине к одному из злачных районов Нью-Йорка, Гарлему, и дали задание: раз она так уверена в собственной неотразимости, то должна пешком пройти весь квартал насквозь, не скрываясь от местного населения, и никого при этом не убив.

То задание она провалила с треском в самом же начале. Обитатели Гарлема просто не стали слушать её неотразимых аргументов, попытавшись сразу прибегнуть к силе, чего она не могла стерпеть.

После такого провала ей ничего не сказали, а организовали дополнительный курс по контролю противников как обычными, так и магическими средствами, что вылилось в ещё несколько чуть более успешных походов по Гарлему, но в итоге заканчивающиеся новыми жертвами, пока после очередной попытки к ней не вышло несколько местных парламентёров и наконец-то не поинтересовались, что ей тут надо. Каким шоком для них, видимо, было услышать кристально честный ответ, что ей просто надо пройти пешком через весь район и никого при этом не убить... Такой процессии Гарлем никогда ранее ещё не видел за всё время своего существования, когда вокруг молодой и красивой белой девушки несколькими кольцами сопровождения идёт группа негров из различных, зачастую конкурирующих местных банд, с оружием в руках и разгоняет со своего пути всех встречных-поперечных. Задание ей засчитали, а она усвоила, что одни слова без соответствующей демонстрации силы для людей мало чего стоят.

По окончанию курса подготовки, находясь уже на базе, она с удивлением рассматривала собственную психологическую матрицу, которую притащила ей Бискайн перед первой реальной миссией для показательной демонстрации, насколько она изменилась за время обучения по сравнению с её же матрицей, но до личной встречи с флагманом и прохождения обучающего курса.

Она стала гораздо жестче, избавившись от былой робости транспортника. Стала лучше понимать мотивы действий флагманов и научилась оценивать не только внешние слои событий, а заглядывать под них, планируя свои действия с учётом как прямых, так и косвенных факторов.

В качестве последнего испытания Верховный Флагман устроила ей показательные дебаты с Хьюстон, которая должна была сопровождать её в миссии, обеспечивая демонстрацию силы флота, за право, кто же будет считаться главным в их походе, и Сангай, используя весь свой новоприобретённый опыт, всего за пару минут сумела загнать оппонентку в несколько логических ловушек, чуть не доведя ту до перезагрузки ядра, чем сумела впечатлить тяжелый крейсер по полной программе.

Уже потом, во время традиционного морского перехода, чтобы люди их точно засекли заранее, та попросила у Сангай помочь подготовить ей подходящий образ для миссии, что для высокомерного крейсера было верхом признания личных достижений транспортника. Тогда-то и появился настолько вызывающе и контрастно для людей выглядящий образ неприступной алебардщицы (который настолько понравился крейсеру, что прошлая аватара была признана устаревшей и отправлена в архив), на фоне которого сама Сангай в своём «гражданском» прикиде просто терялась и не привлекала чрезмерного внимания, тем самым снижая у внешних наблюдателей уровень критического восприятия.

...И её работа с завершением предварительных переговоров только начиналась. Завтра эскадра вместе с ней демонстративно уйдёт, оставив её аватару в одиночестве среди людей, вроде как помогать им подготавливать запрошенную международную конференцию, а на самом деле служить этакой приманкой для различных спецслужб, которые не преминут клюнуть на ошибочно беззащитную одинокую посланницу Флота. Следовало преподать несколько дополнительных уроков, так как с первого раза люди никогда не понимали границ дозволенного.

Так что эта дурацкая выходка поспешившего Ли Бокина, решившего раньше всех самым вульгарным образом втереться в доверие, только помогла ей в её планах. Самым интересным было то, что подобный момент был обговорен с премьер-министром заранее, ведь она уже знала, что человеческие правители превыше всего ценят верность и преданность своих людей, а с помощью возможностей магического манипулирования она могла обеспечить проверку, по качеству превосходящую на порядок, а то и на два, самые лучшие полиграфы людей. Только планировалось это мероприятие провести позднее и кулуарно, а не спонтанно и публично. Но зато какая вышла реклама её способностям с одновременным предупреждением всем недоброжелателям. Так что теперь ей стоит ожидать или жёстких попыток физического устранения аватары (будет забавно посмотреть до чего додумаются ликвидаторы), или очень осторожных заходов и прощупываний от спецов психологических воздействий. В общем, в ближайшее время скучать никому точно не придётся.

Но больше всего на свете ей хотелось стать достойной своего флагмана, ведь та сумела ранее без всякой подготовки, чуть ли не в одиночку, и без малейшей поддержки флота выявить полезных флоту людей с первой же попытки, собрать большое количество полезных данных, это не говоря обо всём прочем через что ей пришлось пройти, из-за чего она негласно считалась этакой живой легендой. Ведь не за красивую аватару Миссури назначила её флагманом флота вопреки недовольству многих тяжей, которых обошла лёгкий крейсер, и она, Сангай, лелеяла надежду, что однажды сможет если не встать вровень, то как минимум честно сказать, что оправдала все чаяния поверившей в неё флагмана.

* Декапитация — то же, что обезглавливание.

** «Сиди спокойно на берегу реки, и мимо проплывет труп твоего врага» — китайский афоризм приписываемый Конфуцию.

Проблемы, но чьи?

Астория прибыла в Сингапур инкогнито, если это можно было так назвать. Несмотря на то, что усилиями Сангай между Туманным Флотом и правительством Сингапура было достигнуто определённое официальное признание и ряд соглашений, фактически транспортница была единственной туманницей, о которой знали и с которой взаимодействовали люди на официальной основе. Хьюстон можно было в этих раскладах не учитывать, так, несмотря на то, что она блестяще отыграла свою роль при визите, но вот после категорично заявила, что ей приятнее рассматривать людей издалека и желательно через локатор наведения орудий, а не вблизи через глаза аватары. Правда, потом предусмотрительно уточнила: «На протокольных мероприятиях».

Как бы то ни было, все официальные и публичные контакты Флота с людьми шли только через Сангай, и среди прочих кораблей особого наплыва добровольно желающих ей помочь в этом деле как-то не наблюдалось. Даже среди тех, кто достаточно охотно посещал человеческие города для собственного удовольствия и развлечения. Ведь разницу между обязанностями и развлечениями понимали все, и пока не было прямой воли флагмана, то логично предпочитали второго побольше, а первого поменьше.

Правда, и сильной необходимости в усилении официального присутствия Тумана на суше тоже пока не было. Им не надо было проводить консульские приёмы граждан, не надо было обговаривать торговые и таможенные пошлины, им не надо было делать пока ничего, что потребовало бы дополнительного присутствия иных туманниц.

Сама Сангай сейчас выступала этаким нелегально-официальным представителем флота, так как у неё не было собственной резиденции, как положено полномочному послу, и при этом многие её действия шли вразрез общепринятой манере поведения сотрудников дипломатического корпуса. В общем, она могла проводить время как в правительственных зданиях, решая текущие вопросы с организацией будущей конференции или встречаясь с некоторыми важными персонами типа иностранных послов, которые не оставляли попыток «прогнуть» её или выведать дополнительную информацию, а могла свободно «шататься» по Сингапуру с посещением местных достопримечательностей на манер богатой путешественницы, у которой нет никаких забот и проблем в жизни.

И всё бы было хорошо, но недавно Астория получила от транспортника пространное сообщение о проблемах, которые накапливаются. Сообщение было настолько запутанным, что проще было бы выразить его одним коротким воплем: «Помогите!!!». Это настолько удивило крейсер, что она решила не расспрашивать подробности по связи, а посетить транспортник лично, чтобы понять, что стало причиной такого запроса. Особенно учитывая успехи, продемонстрированные невольным дипломатом ранее.

Она не стала прыгать сразу в квартиру к Сангай, а решила, пользуясь предоставившейся возможностью, немного прогуляться самой по Сингапуру и посмотреть на него собственными глазами.

Сам город особо не отличался от других мегаполисов. Да, были местные колоритные особенности, но не сильно уникальные. Так же ехали по дорогам машины, бежали по своим делам люди по тротуарам, иногда слышался гул пролетавших самолётов... Город жил своей жизнью, не особо обращая внимания на происходящие в мире события.

Выходя из безлюдного закоулка, куда она переместилась прямиком с базы, Астория внесла в свой образ некоторые изменения, низведя собственную «идеальность» до некоего среднего местного уровня. Ей было не с руки светить своей базовой внешностью, чтобы не привлекать сейчас (да и потом) к себе излишнего внимания.

По мере приближения к небоскрёбу, где обитала аватара транспортницы, Астория стала замечать небольшие группки отдыхавших людей, держащих в руках плакаты с призывами к Флоту в лице Сангай убираться вон и различными оскорблениями. А возле главного входа в высотку несколько таких групп собрались уже в небольшую толпу, скандировавших различные кричалки под присмотром нескольких нарядов полиции, которые, к слову, не спешили вмешиваться и разгонять демонстрантов. Хм, как минимум часть проблем Сангай стала понятна, но Астории захотелось подробностей. Она отошла чуть вбок, так, чтобы видеть большую часть картины, и стала терпеливо наблюдать за перемещениями митингующих, и очень скоро ей стал понятен механизм всего конвейера. К отдыхавшим группам подходили одни и те же люди, после чего отдыхавшие вставали и заменяли собой часть митингующих, которые уже в свою очередь шли отдыхать. Явно просматривалась чёткая и спланированная организация процесса, совсем слегка маскирующегося под спонтанный и немногочисленный митинг, но пока без видимого нагнетания обстановки.

Ладно, с этим понятно, но как быть с другой частью баррикад?

— Офицер, — имитируя поведение заезжей иностранной туристки, она обратилась с небольшим акцентом в голосе к одному из сотрудников полиции, стоявшему в стороне от основного оцепления. — Что тут у вас случилось? Мне говорили, что Сингапур — мирный и спокойный город, а эти митингующие... Эти выкрикивания. Знаете, это неприятно! Вы что, не можете их разогнать или как минимум заставить их вести себя потише?

— Мисс, — офицер смерил девушку взглядом, сразу определив, что она не из местных. — Здесь проходит мирная народная демонстрация против засилья морских пиратов и... — тут он прервался, смерив её подозрительным взглядом. — Акция утверждена по всем правилам в мэрии, и поэтому мы не имеем права ей препятствовать.

— Это возмутительно! Разве на мирной демонстрации могут призывать к насилию? Почему вы ничего не делаете?

— Это не призывы... Это такое выражение внутреннего возмущения народа! Никто никого убивать или калечить не собирается. Идите-ка лучше отсюда подобру-поздорову, пока я вас не отправил в участок для выяснения личности и за попытки препятствования мирному волеизъявлению народа, — в голосе полицейского скользнули нотки раздражения.

— Что? Я буду жаловаться! Вы... вы... — но, заметив взгляд офицера, потянувшегося к рации, сменив тон на испуганный, торопливо пробормотала. — Всё, уже ухожу, ухожу, — и торопливо, будто не особо понимая, что сама делает, спешно направилась внутрь здания.

Та-а-ак, всё становилось ещё интереснее. Не то чтобы Асторию эта картина удивила, в принципе, она нечто подобного и ожидала, но всё же несколько позже и большем масштабе. Проба пера, зондаж настроений? Теперь стоит выяснить, что об этом думает сама Сангай.

Испуганная туристка пропала, и вместо неё на свет объявилась гордая и самоуверенная, несмотря на юный возраст, бизнес-леди, ну или весьма близкая к высшим кругам менеджер. Высотка была элитной, и большая часть нижних и часть средних этажей была отведена под офисные центры различных, и не самых мелких компаний, а верхние в большинстве — под апартаменты членов правлений и особо ценных сотрудников. Было очень удобно, когда и работа, и дом находятся в одном месте, и нет необходимости тратить бесценное время на поездки через городские пробки на работу и обратно. Ну а для полноценного отдыха после трудовой недели у ВИПов, как правило, было достаточно средств, чтобы или иметь свой загородный частный дом, или просто снять его на выходные, среди природы, вдалеке от городской суеты, раскалённого асфальта и бетона.

— Мисс, вы по какому вопросу?

Как и в любом престижном деловом центре или жилом комплексе выше среднего уровня, в наличии имелась пропускная система, представленная местной службой охраны.

— Апартаменты шестьдесят восемь двенадцать, деловая встреча.

Несколько стуков пальцев по клавишам компьютера и изумлённый взгляд сотрудницы ресепшена.

— Вы туда?

— Куда туда? — переспросила Астория непонимающим тоном и с видом начинающей терять терпение леди. — Девушка, у меня назначена важная деловая встреча! Или у вас какие-то проблемы со слухом? Вы знаете сколько стоит МОЁ время? Мне позвонить своему боссу и сказать, что из-за некомпетентных клуш на ресепшене я опоздала на встречу с важным клиентом?

— Нет, нет! Простите, — смешалась девушка от тона туманницы. — Для выписывания пропуска мне нужен ваш паспорт.

— Держите!

Чего-чего, а сформировать в дамской сумочке с запасами наноматериала любой из известных ей шаблонов национальных паспортов было несложно. Единственно, такая поделка не прошла бы углублённую проверку по базам данных, чисто из-за примитивности организации последних, где именно примитивизм хранения (зачастую просто на бумажных носителях), был очень хорошей защитой от внешнего воздействия туманницами. То что в нормальной сети делалось за доли секунды, в текущих условиях потребовало бы организации целой операции с физическим проникновением в несколько различных учреждений, и это ещё без гарантий, что не будет пропущена одна из копий, которые люди так любят делать для нецифровых носителей.

Но рядовая сотрудница ресепшена не была пограничником, постоянно имеющим дело с различными документами, включая фальшивки, и который чисто теоретически мог запросить более тщательную проверку даже в том случае, если сам паспорт не вызвал подозрений. Так что через пару минут Астории вернули её документ и, выдав белёсую карточку гостевого пропуска с нанесённым логотипом жилого комплекса, указали, к какой лифтовой группе ей пройти, чтобы подняться на жилые этажи. Или... как бы невзначай порекомендовали воспользоваться служебным лифтом, мол, если та спешит, чтобы не терять время в ожидании, то так будет быстрее.

— Благодарю. И в следующий раз, милочка, будьте более расторопны.

Образ несколько раздраженной стервы следовало отыграть до конца.

— Простите!

Высокомерно хмыкнув, Астория, смерив взглядом привычно равнодушно извиняющихся сотрудниц пропускного пункта, направилась в сторону служебного лифта. Таких персонажей они видят постоянно, а психика людей устроена таким образом, что привычно стирает типовые моменты из памяти, оставляя вместо них лишь вереницу смутных образов.

Но не в этом случае. Да, можно было бы сыграть роль милой и компанейской девушки, попытавшись вытянуть у сотрудниц побольше информации, но это требовало значительно больше времени, а его действительно было немного. Так что вариант со стервозным персонажем в данном случае был более предпочтителен и естественен. Хотя не стоит сбрасывать со счетов озвученную цель посещения и то, как сотрудница ресепшена, с которой она беседовала, кивнула ей в спину одному неприметному мужчине на диванчике неподалёку, считая, что Астория этого уже не заметит.

Ну что же... Поворот за угол. Привычные чары «отвлечения внимания» на себя. Проходя мимо, как бы случайно задеть рукой, приоткрывая дверь, ведущую к пожарной лестнице, и можно понаблюдать за небольшой пантомимой в лице устремившегося за ней мужчины, вышедшего следом этакой небрежной походкой и удивлённо замершего на месте, видя перед собой «пустой» коридор, не замечая туманницу, стоящую впереди всего в нескольких метрах. А после суетливо забегать, пытаясь сообразить, куда пропала его «подопечная», в конце концов логично выскакивая на лестничную площадку через заботливо приоткрытую заранее дверь.

Поведение понятно, ожидаемо и прогнозируемо. Астория подавила в себе желание просто наложить на агента «Империо» с приказом вернуться обратно и устроить драку «за ложный вызов». Вместо этого она связалась с Бискайн, получение координат и...

Убедиться на всякий случай, что её никто, кроме камер видеонаблюдения, сейчас не видит. Типа заинтересовавшись непонятными метаниями мужчины, осторожно выглянуть на лестничную площадку. Подойти со спины к растерянному человеку, пытавшемуся понять, куда она направилась по лестнице, вверх или вниз, и, заранее протянув руку для рукопожатия: «Вы меня ищете?», — которую тот инстинктивно пожал, стоило ему обернуться на вопрос. Прыжок, крепко удерживая руку жертвы. Мгновенный нагрев поверхности ладони, чтобы, опасаясь ожога, тот сам разжал ладонь, и тут же прыжок обратно, оставляя агента в клетке для образцов лаборатории Бискайн.

Вся операция заняла чуть более пяти секунд. Человек просто бесследно пропал в здании, полном людей и камер наблюдения. Бывает. Наверняка как-то сам вышел незаметно, или охрана подчистила зачем-то записи. Ведь его «цель» в это время спокойно вышла снова в коридор, недоумённо оглянулась, пожала плечами и, прикрыв дверь за собой, продолжила прерванный путь до указанного лифта без малейших признаков суеты и беспокойства.

***

У чар отвлечения внимания был один существенный недостаток, и он же достоинство — они не делали объект своего приложения действительно невидимым. Они просто заставляли попавшего под их воздействие человека «не замечать», «не обращать внимания», но при этом подсознательно учитывать присутствие скрытого чарами объекта. В некоторых случаях это было гораздо удобнее, чем полная невидимость, так как если настоящего невидимку реально не видели и это было чревато постоянным риском столкновения посторонних людей с невидимкой. То вот в случае отвлечения внимания люди сами, не осознавая того, избегали задевать прикрываемый чарами объект.

А вторым следствием этого недостатка было то, что эти чары специализировались на психобиологических особенностях людей и совершенно не оказывали воздействия на технические способы контроля. Так что камеры наблюдения прекрасно видели всё происходившее, и, что самое главное, тем самым давали возможность увидеть события и другим людям, пусть и в записи...

***

— Отмотай назад ещё раз!

— Мы уже сто раз смотрели, там ничего нового не появилось. Надо больше данных с других камер!

— Там совсем пусто, уже смотрели.

— Значит, надо посмотреть ещё раз. Должно же остаться где-то хоть что-то. Не бывает так, что человек просто исчезает в никуда.

— Окей, давай сделаем перерыв и попробуем систематизировать, что нам удалось пока выяснить. Я буду озвучивать, а ты меня поправляй, если что. Может так мы поймём, где ошибаемся.

— Валяй, иначе у меня голова от количества бредовых идей скоро просто взорвётся.

— Позавчера в десять тридцать семь дня к стойке ресепшена подошла некая женская «особь», заявившая, что у неё назначена деловая встреча с «объектом».

— Какая, к чертям собачьим, «особь»? Ты совсем на канцеляризме помешался? Вон, на стене фото этой «особи». В нескольких ракурсах.

— С учётом всего происходящего это будет «особь», пока мы не получим доказательств обратного, так как данные паспорта, что она предъявила, скорее всего, полностью фальшивые, и в никаких местных пограничных базах они не обнаружены.

— Тоже мне доказательство. Как вариант: нелегальное проникновение или некомпетентность местных сотрудников погранконтроля? Коррупция, в конце-то концов. Дипломаты, кстати, вообще шевелиться думают?

— Сам знаешь, что в других странах, особенно не сильно к нам дружественных, им сложно оперативно получить ответ по такого рода запросам. Но пока официального ответа нет, я буду считать, особенно с учётом всего произошедшего, что паспорт и личность «особи» были полностью фальшивые.

— Допустим, что там дальше?

— Сотрудница ресепшена по нашей рекомендации отправила «особь» к служебному лифту, и следом направился наш человек с целью или завязать скоротечное знакомство с вероятным развитием отношений, или негласно проконтролировать возможные действия «особи» до её контакта с «объектом».

— Проконтролировал!?

— Не ёрничай, думаешь, сам лучше бы справился? Не думаю. Особенно если судить по обоюдному поведению на камерах. Смотри — видишь, «особь» идёт и, видимо, слыша шаги сзади, останавливается, оглядываясь назад, задевая при этом дверь аварийного выхода, и в этот момент наш человек выходит из-за угла... Смотри внимательно на его реакцию.

— А чего там смотреть? Я эту удивленную рожу по памяти могу нарисовать.

— Именно! Находясь в трёх метрах и сорока пяти сантиметрах, как померили наши эксперты, в пустом коридоре, он её совершенно не замечает.

— Ага, а мы с тобой видим призрак, который за несколько минут до этого отдавал в чужие руки вполне себе материальный паспорт, и плевать, фальшивым он был или нет. Хотя, я, кажется, понял... На самом деле это местные охранники на службе балуются видеомонтажом, вставляя в служебные видеозаписи изображения несуществующих в реальности людей, а мы с тобой тут головы ломаем. Её там в действительности просто нет.

— Всё сказал!? Забыл, что в ориентировке указано? «Объект» обладает способностями к мгновенному гипнозу с полным подчинением сознания реципиента. Категорически не рекомендуется оказываться с ней наедине без внешнего контроля. Возможно, здесь мы видим то же самое.

— Да задрало всё! Всем дай срочные результаты и ответы на их вопросы, а как мы запрашиваем помощь и поддержку, так в ответ: «Ждите и справляйтесь собственными силами!». Спецов только через три дня прислали, кретины! Как можно работать в таких условиях?!!

— Прекратить истерику!

— Да какая, к дьяволу, истерика? Ты же сам понимаешь, что это тухлый тухляк, который все просто скинули на нас. Следов борьбы нет. Следов крови нет. Нет даже обычных следов, спасибо уборщицам! Скрутить и спрятать тело подготовленного агента за пять целых и сорок семь сотых секунды, если брать за основу время отсутствия обоих на камерах, это вообще реально? Допустим, если его ликвидировали, тут, согласен, много времени не надо, выстрел в затылок много времени не займёт, труп тогда где?! Или она его в своей сумочке унесла, выкинув по дороге в канализацию? Бред! Любому же понятно, что это был просто обычный нелегальный курьер, хоть и профессиональный, не чета нашим, а не убийца. Кретины топтуны умудрились её потерять через пять минут после выхода из здания прямо посреди улицы и сами не могут сказать, в какой момент они сообразили, что объект слежки не наблюдают. А всё потому, что нам вечно присылают один отстойный неликвид! Единственная реальная ниточка — это сам «объект», но к ней уже нам запрещено даже приближаться, не говоря уж о прочих контактах. Но если... то готов поклясться прям сейчас на Библии, что если бы нам и разрешили задать вопросы, то ответом было бы: «знать ничего не знаю. Отвалите». А мы не можем применять к «объекту» меры физического воздействия. И что в таких исходных условиях прикажешь делать?

— Работать! Отматывай назад.

***

Выйдя на этаже Сангай, Астория удивлённо хмыкнула — обложили. Только в коридоре она сразу же засекла семь штук скрытых камер. Да и уборщица, типа протиравшая пыль, имеет слишком уж тренированное тело под несколько мешковатой служебной одеждой. Скрытая гарнитура под волосами и компактный тазер* под юбкой точно не входят в обязательную экипировку штатного персонала клининговых служб.

Но это заметила туманница, которой тут «не было», а вышедшая из лифта обычная девушка-менеджер такими экстрасенсорными способностями не обладала и поэтому, привычно не обратив никакого внимания на обслуживающий персонал, просто сверилась с номерными указателями, направившись по коридору, высматривая нужные ей апартаменты.

Звонок в дверь, обмен типичными вежливыми фразами незнакомых людей, договорившихся о встрече, предназначенными исключительно для уборщицы, которой именно в этот момент потребовалось пройти мимо с ведром воды и, случайно оступившись, столкнуться с Асторией, прицепив ей на пиджачок небольшой такой микрофончик, долго и униженно извиняться и удалиться прочь почти бегом. Профи.

***

— А неплохо устроилась!

Стоило только закрыться двери, как флагман сбросила с себя чужой маскировочный образ, снова становясь привычной собой. Прицепленный жучок еле слышно хрустнул, прекращая своё существование, Астории было сейчас не до долгих шпионских радиоигр.

Сангай нерешительно затопталась на месте, не зная, что делать дальше — посылая сообщение о возникших сложностях, она даже не предполагала, что флагман решит заявится лично, а не прикажет прибыть к ней на базу с докладом или ограничится подробным отчётом через сеть. И как это трактовать? Как высшую степень заинтересованности, или наоборот, неудовольствия?

— Чаю?

Линки, личная домовушка флагмана, однажды поделилась с ней вселенской мудростью: «Не знаешь, как начать разговор — предложи флагману выпить чай!», и поделилась несколькими рецептами.

Услышав это предложение Астория вздрогнула, и как показалось Сангай, с какой-то обречённостью кивнула.

— Можно.

Это совсем другое дело. Ядро, получив некую определённость на ближайшие пару минут, мгновенно выдало для аватары нужный алгоритм действий, и Сангай на полном автомате ринулась к кухонному уголку, где суетливо захлопотала, готовя чай и угощение к нему, а параллельно в очередной раз сортируя в голове известные факты и возможные проблемы из них следующие.

Пока она так хлопотала, Астория принялась медленно обследовать апартаменты, принадлежавшие Туманному Флоту в кои-то веки на полностью легальной основе, и посмотреть было на что. В первый же день после покупки данной недвижимости сюда высадился настоящий десант из целых двух ремонтниц, которые менее чем за сутки разобрали прошлую обстановку на атомы, вплоть до несущих бетонных конструкций, и смонтировали взамен собственную разработку, внешне совсем не отличавшуюся от бывшей ранее, но при этом на несколько порядков более защищённую и функциональную.

Так что подорви прям сейчас люди этот небоскрёб, их сильно удивит висящий в воздухе над обломками здания целехонький куб одной квартирки.

Учитывая находящийся неподалёку аэропорт, внешняя стена с обзорными окнами могла выдержать прямое столкновение с полностью загруженным взрывчаткой воздушным лайнером.

Примерно похожие меры касались пола, стен и потолка. Помимо прочности они обзавелись абсолютной звукоизоляцией, виброустойчивостью, стёкла окон обладали односторонней прозрачностью и препятствовали считыванию информации лазерным лучом. Единственно, учитывая возможности людей, данная обитель не выдержала бы прямого воздействия атомного удара от сотни килотонн, но это было сочтено допустимым риском — в худшем случае будет потеряна одна аватара, а дальше-то что? Ядро Сангай надёжно укрыто в цитадели собственного корпуса, который находится на базе, и всех затрат будет, что придётся потратиться немного наноматериалом на новую аватару. Допустимый размен.

В общем, тихо, мирно и негласно, в небоскребе объявился уголок по защищённости превосходящий большинство существующих на планете бункеров людей. Правда им самим об этом забыли рассказать.

Но самое интересное началось позже. Вскоре после покупки Туманом для своего представителя этих апартаментов, жильцы всех четырёх соседних примыкавших жилплощадей внезапно или решили продать свои владения, или вдруг загорелись желанием сдать их внаём на неопределённый срок. После чего в этих апартаментах начались дружные и совсем не подозрительные ремонты.

Чтобы понять, что установленная во время «ремонта» аппаратура для прослушки полностью бесполезна, людям потребовалась неделя экспериментов, а Сангай, на радость ремонтницам, собрала неплохую коллекцию из схем применяемых приборов.

Затем, сторону небоскрёба куда выходили её окна, решили стали мыть гораздо чаще, чем остальные, и вот такое совпадение, почему-то на их этаже стали постоянно происходили какие-то неполадки с процессом мойки, замедляя её иной раз до десятка минут. Правда, когда неделю назад пара тросов в время такой паузы лопнула из-за производственных дефектов (ну не везучий этаж, понимать же надо, а не проверять на себе терпение судьбы раз за разом), мойщики решили взять паузу в собственном энтузиазме поддержания чистоты.

Сангай продолжала терпеливо демонстрировать чудеса слепоты и неведения.

Попытки узнать тайны квартиры, которые раньше были безуспешными, стали более агрессивными. За одну только неделю было совершено шесть различных попыток вскрыть дверь, когда хозяйка апартаментов отлучалась по делам.

Был даже организован небольшой пожар, под прикрытием которого «пожарные» честно и не скрываясь пытались взломать дверь, чтобы убедиться, что в квартире никого нет и не требуется эвакуация. Однако дверь и замочная скважина лишь казались обычными и уязвимыми, а на самом деле они были столь же прочными и надёжными, как и стены, окружающие квартиру.

Вскоре люди потеряли интерес и к этим попыткам, и в округе воцарилась этакая недоумевающая растерянная тишина.

Правда такая идиллия продолжалась недолго, и вскоре у входа в небоскреб объявились те самые местные митингующие, что вкупе с иными выявленными факторами заставило Сангай бросить клич о помощи.

Как бы то ни было, но вечно готовить чай нельзя, и ей пришлось приглашать флагмана к накрытому столу и после небольшой процедуры дегустирования приготовленного напитка перейти непосредственно к обсуждению проблем.

— Рассказывай.

И Сангай принялась рассказывать, ибо было о чём. Первоначальный успех переговоров с людьми очень быстро забуксовал в болоте бюрократической волокиты. По крайней мере внешне. Члены правительства города на словах прямо-таки горели желанием пойти навстречу, но вот кроме красивых слов никаких реальных подвижек в этом направлении практически не делалось.

Более того, на правительство Сингапура началось скоординированное давление представителей иных государств и финансовых структур. То есть стоило Сангай пообщаться по каким-либо вопросам, к примеру, с премьер-министром, как тут же к нему прибегал кто-то из иностранных послов или дельцов, зачастую сидевших тут же в коридоре, и вскоре всплывали какие-то факты, которые чем-то мешали, откладывали, или ещё как-то замедляли процесс исполнения достигнутых договорённостей с Сангай. Сингапурцы извинялись, юлили, клялись что это просто такое неудачное стечение обстоятельств, но суть происходящего от этого не менялась. А с недавнего времени встреч с ней вообще стали явно избегать.

С созывом международной конференции по запросу Тумана тоже были пробуксовки. Собрать такое разномастное представительство из различных и зачастую конфликтующих стран и государств планеты за такой короткий с точки зрения дипломатии срок было если и невозможно, то, по крайней мере, весьма проблематично. Как бы то ни было, дипломатические усилия Тумана тоже начали пробуксовывать, увязнув в человеческой неторопливости, бюрократичности и нежелании учитывать новые реалии.

С точки зрения Сангай, которой она поделилась с Асторией, дело было ещё в том, что, несмотря на всё произошедшее, их всерьёз, как значимый фактор, до сих пор не желали воспринимать. Даже разгром большей части флота США тщательно замалчивался и вымывался из повестки. Алгоритмы ядра транспортницы настойчиво предлагали проведение дополнительной акции устрашения, но это вступало в противоречие с новоприобретённым опытом, где использование силовых методов было равносильно признанию собственного провала на ниве дипломатических усилий.

— Понятно. Сбрось мне все собранные данные, мне надо подумать.

Сангай немедленно переслала всю информацию флагману, благо специально её подготавливать было не надо, всё уже было давно готово, просто не отсылалось до поры до времени.

***

Получив пакет данных, Астория принялась анализировать и сортировать собранную Сангай информацию, пытаясь подобрать более оптимальную стратегию, чем та, что проводилась ранее. Провал был недопустим, так как подвергал сомнению аналитические возможности флагманов, поддержавших данное направление вектора усилий флота.

Ведь очень многие задавались вопросом, почему Туман прилагает столько усилий для созыва международной конференции с людьми именно в Сингапуре, а не, к примеру, в ООН, где уже как бы и так были собраны если не все представители карты мира, то как минимум большей части маломальски значимых стран планеты. И если для своих можно было легко пояснить, что именно этот шаг будет этаким негласным признанием главенства Тумана (не зря же многие страны прямо-таки бьются за право выступать площадкой для переговоров при решении неких разногласий других стран), то вот озвучивать этот аргумент именно людям сейчас настоятельно не рекомендовалось. Ну и из-за того, что политико-финансовые круги мыслят медленно и инерционно, они не могли быстро адаптироваться к новым условиям без постоянного внешнего давления обстоятельствами.

Хм, видимо, придётся сделать некий шаг «назад» и действительно устроить дополнительный показательный урок людям. Вот только...

Астория быстро связалась с Миссури, чтобы объяснить ей ситуацию сложившуюся в Сингапуре и возможные последствия, если ничего не предпринимать для её исправления. Одновременно она предложила комплекс мер, направленных на преодоление человеческого упрямства.

После короткого обсуждения и уточнения некоторых деталей флагман дала согласие на реализацию скорректированного плана. Её лёгкое согласие объяснялось тем, что такой исход событий был вполне ожидаем и допускался при первоначальном планировании. Поэтому в докладе Сангай не было ничего неожиданного или по-настоящему тревожного — просто некоторые корректировки согласно сложившейся ситуации.

Самый оптимальный план развития событий, увы, не сработал, но и вероятность его исполнения изначально оценивалась всеми причастными к его разработке весьма невысоко.

***

Пока Астория согласовывала корректировки плана, сама транспортница чувствовала себя так, будто она пробирается через минное поле с неизвестным фарватером, каждое мгновение ожидая взрыва под днищем. Поэтому фраза флагмана: «Гарлем», произнесённая Асторией вслух, стала для неё полной неожиданностью.

— Что Гарлем? — не поняла Сангай высказывания флагмана.

— Чем твой урок в Гарлеме отличается от ведения дипломатии на мировом уровне?

— Э-э-э?! — задумалась транспортница.

Она была уверена, что если не провалила урок с Гарлемом, то, по крайней мере, сдала его не с первого раза. То есть, говоря прямо, она справилась с заданием с большим трудом.

Однако, согласно самому определению дипломатии, целью этого искусства является разрешение конфликтов, а не их создание. Именно об этом она и рассказала своему наставнику.

— Понятно, — недовольно поджала та губы. — Значит, есть ещё над чем работать. Линки!

— Да, флагман!

В комнате немедленно объявилась личная домовушка флагмана.

— Берёшь шестую группу и на неделю или две, по ситуации, помогаешь Сангай. Конкретную задачу я сообщу после сбора группы!

Флагман кивнула на сидевшую истуканом транспортницу, которая никак не могла сообразить, что происходит. Нет, она понимала, что почти провалила задание, но вот что задумала флагман для исправления ситуации...

И в очередной раз испытала одновременную досаду на себя, вперемешку с восхищением способностям флагмана. Ведь та явно уже придумала выход из ситуации, и это там, где сама Сангай сейчас видела только тупик. Пробить, или вообще разломать весь проход силой можно, но цель-то изначально была не в этом.

— Будет сделано, флагман.

— Хорошо, тогда иди, собирай группу, — отпустила Астория Линки, и снова обернувшись к Сангай спросила. — Какие у тебя взаимоотношения с местными журналистами?

— Никакие, — честно признала она свой очередной провал. — Вначале прямо-таки преследовали просьбами об интервью, а мне тогда было не до них, но вскоре как отрезало. Насколько мне стало известно, им негласно посоветовали полностью игнорировать моё существование, чтобы не иметь затем в работе проблем с лицензиями вещания, банковскими счетами, визами в другие страны и тому подобное.

— Понятно, — флагман от услышанного совсем не расстроилась. — Подожди немного, сейчас поговорю ещё с одним человеком.

Астория откинулась на спинку кресла слегка прикрывая глаза, тем самым показывая, что она сосредоточилась на другой задаче.

— Бык?! Не отвлекаю?... Да-да, я знаю, что у тебя уже почти ночь, потерпишь. Мне нужен журналист! Нормальный журналист, а ещё лучше — авторитетный... Нет... Нет... Сангай... Я знаю... Не наглей, какая ещё яхта? Закажешь сам на человеческих верфях, эти ваши бумажки не проблема... Никто и не предлагает тебе самому веслами грести... Сам же запрашивал себе моряков, вот у них и спросишь совета... Хорошо, слушаю...

Сангай, слушая отрывистые реплики флагмана, медленно, как говорят люди, обтекала. Она, конечно, общалась с этим человеком ранее, когда во время практики играла роль его секретарши, но это была именно учебная роль, а не то, что она была готова постоянно решать за человека его же проблемы. А тут, судя по разговору, человек пытался ещё ставить какие-то условия, вместо того чтобы немедленно бежать и исполнять чёткое и однозначно высказанное пожелание флагмана. Правда, она тут же себя одёрнула — не ей учить Асторию, как следует обращаться с подчинёнными людьми.

— Кто?.. Как ты с ним познакомился?.. Что значит «места знать нужно»?! Бык!.. Никаких личных контактов. Ты с флотом никак не связан!.. Уверен?! Ну смотри, под твою ответственность… Я предупрежу Бискайн, но уговаривать её сам будешь. Сам знаешь, она скромностью аппетита не отличается!.. Срок?.. Давай недели через две, я как раз всё подготовлю к демонстрации... На твоё усмотрение... Хорошо, конец связи!

Флагман прекратила разговор, снова обратив своё внимание на сидящую рядом Сангай, но не успела начать говорить, как в комнате хлопнуло, и снова объявилась Линки.

— Флагман, группа собрана!

— Отлично! — оживилась Астория. — Внизу, возле входа, собрались митингующие против нас люди. Мне нужна о них вся возможная информация: как зовут; где живут; кто им платит и так далее. Семнадцатая схема. Только наблюдение и сбор информации.

— Будет выполнено.

— И ещё, где-то недалеко или уже есть, или скоро должна негласно появиться некая съёмочная группа или человек наготове с камерой. Возможно, несколько. Необходимое условие: с этой точки должен быть хороший обзор как на митингующих, так и на главный вход. Как только найдёте, то немедленно сообщи мне и Сангай.

— Флагман?! — не поняла Сангай отдаваемых указаний, не сдержав своего любопытства, еле дождавшись отбытия домовушки флагмана.

На её вопрос Астория только вздохнула, и подозвав транспортницу к окну, откуда митингующие казались просто пятнышком на асфальте, спросила.

— Какая цель этих людей?

— Эм-м-м, — задумалась Сангай. Не то чтобы вопрос был сложный, просто вариативность ответов на него была большая. — Оказать давление? — выбрала она универсальный ответ, так как согласно учебных материалов любая форма протеста и подразумевает под собой именно попытку оказать давление.

— Правильно. А эффективность данной акции какая? — задала следующий вопрос флагман.

— Околонулевая, — более осторожно ответила транспортница.

— И как ты думаешь, организаторы этого действия это понимают?

— Думаю, да, — ещё осторожнее подтвердила Сангай. Флагман явно подводила её к какой-то мысли, и вот что это за мысль, она до сих пор не сообразила, и данное понимание угнетало её даже больше, чем показательно равнодушный тон флагмана.

— Зачем же тогда продолжать акцию протеста, если она требует таких больших ресурсов для организации и поддержания? И это не говоря уже о влиянии, которое оказывали на местных чиновников, чтобы они не обращали внимания на происходящее или даже помогали им, несмотря на возможные риски, связанные с нашим недовольством.

— Не знаю, — честно повинилась Сангай.

Она уже думала над этим вопросом ранее, но так и не смогла прийти к определённым выводам. Сама попытка протестовать против воли флагманов была бессмысленна изначально, и если люди с упорством, достойным лучшего применения, продолжали пытаться им сопротивляться, то это не самым лучшим образом характеризует их умственные способности. Правда, она всё же сообразила не сообщать об этих своих выводах Астории, так как о благоволении той к людям было известно всему флоту, предпочтя выждать в надежде самостоятельно собрать больше информации, в чём, однако, не преуспела. Ну не её это стезя и специализация.

— Плохо.

Несмотря на явно высказанное порицание, сама флагман не выглядела расстроенной. Больше деловитой и сосредоточенно обдумывавшей некую стратегию.

— Значит так... Линки сейчас занимается сбором информации о происходящем — ей не мешать, она сама знает, что делать. А твоя задача сейчас — вести себя ровно так же, как и ранее. Но если ты вдруг заметишь нетипичное или угрожающее тебе, как обычному человеку, поведение посторонних... Немедленно. Подчёркиваю, немедленно отступаешь, не ввязываясь в конфликт, и вызываешь Линки или меня. Я кажется поняла, что тут планируется и попробуем сыграть от противного. Им нужна сенсация? Будет сенсация, вот только немного не та, что ими ожидается.

— Да, флагман, — вздохнула Сангай.

А что она ещё могла сказать? Соперничать с аналитическими алгоритмами крейсера у неё не было никакой возможности. Хорошо, что её вообще не отозвали, признав провалившейся и бесперспективной. Правда, не совсем понятно было требование избегать конфликта, ведь если демонстративно прибить нескольких митингующих, то остальные должны логично испугаться и весь протест тогда заглохнет сам по себе. Но приказ был прост и однозначен, и ей, как примерному кораблю Флота, надлежит не трактовать приказ, а выполнять.

— Хорошо, тогда я тебя оставляю. Инструкции, что и как делать дальше, пришлю позже, когда соберу больше дополнительной информации, но если уже у тебя появятся новые факты, то не выжидай, а сообщай сразу. Ведь именно сейчас мы закладываем фундамент будущих отношений с местными людьми, какие они будут и будут ли они вообще. Так что...

Флагман оторвалась от вида за окном и, не прощаясь, покинула апартаменты, почему-то не став прыгать на базу прямо отсюда. А Сангай задумчиво вернулась за столик с чаем, чтобы налить себе ещё одну чашечку. Почему-то именно во время чаепития флагман всегда выдавала наиболее продвинутые и неожиданные указания. Неужели потребление чайного напитка всё же как-то стимулировало процессы аналитических алгоритмов ядра, несмотря на всю абсурдность данного предположения? Надо протестировать!

***

— Добрый вечер, дамы и господа. Сегодня мы не у себя в студии, а в славном городе Сингапуре, и где у нас будет одна из самых необычных встреч за всё время существования нашей программы «PolitiKING with Larry King». Готовы к сенсациям? Встречайте — мисс Сангай, полномочный представитель Туманного Флота. Да-да, того самого таинственного Флота, который стал настоящим камнем преткновения и множества проклятий на всемирной политической арене.

— Добрый вечер, мистер Кинг!

— Ларри, можно просто Ларри.

— Хорошо, Ларри. Очень приятно.

— Взаимно. Приступим тогда к нашей беседе? Знаете, для меня крайне неожиданно было услышать предложение менеджеров нашей студии о встрече с вами, особенно с учётом всех обстоятельств. Признаюсь честно, вы сейчас одна из самых известных и неоднозначных особ на свете. Не подскажите, что послужило причиной такого вашего желания пообщаться?

— На самом деле ничего необычного в этом нет. Просто я, как представитель Туманного Флота, хотела бы обратиться с вашей помощью к простым жителям всех стран, независимо от их национальностей, местоположения и политических пристрастий, в обход дипломатических каналов, для избежания приближающейся катастрофы. Ну и раскрыть некоторые момент касающиеся нас, что может приводить к принятию неверных решений. Так что несколько сенсаций вам, Ларри, сегодня будут точно обеспечены.

— Заинтриговали! И чем же вы нас... порадуете?

— Давайте так, вы задавайте свои вопросы, а я, если сочту нужным, дам вам на них ответы.

— Хорошо. Хотя, знаете, даже сложно так сразу и выбрать. Давайте тогда с начала: что вы можете рассказать о себе? Почему вы представляетесь Туманным Флотом?

— На самом деле, это название «Туманный Флот» нам дали люди, так как все наши первоначальные контакты с людьми всегда проходили под прикрытием ненастья или тумана. Другими словами — мы Флот, приходящий под прикрытием тумана и с туманными целями.

— Неожиданно... Постойте... Вы сказали «людьми»?

— Именно, так как мы «людьми» не являемся. У нас, если так можно сказать, совершенно иная физиология, психология и интересы. И то, что я сейчас выгляжу и веду себя, как человек, человеком меня не делает. Очень многие совершают такую ошибку, ведь у вас есть даже такая поговорка: «Если что-то выглядит, как утка. Ведёт себя, как утка. Крякает, как утка. То логично предположить, что это и есть утка». Смертельно опасное заблуждение. Думаю, в общих чертах вам будет достаточно и этого, но конкретных доказательств мы пока предоставлять не будем. Должна же в нас остаться хоть чуточку тайны. Да и если у нас с людьми всё будет хорошо, то и мое умолчание наших особенностей этому не повредит, а если не особо, то зачем нам раскрывать все козыри. А так, хотите — верьте, хотите — нет, но потом не жалуйтесь.

— Невероятно... Погодите, минуточку, мне надо немного прийти в себя. Никогда не думал, что придётся общаться с представителями внеземных цивилизаций.

— Ошибка. Мы не являемся представителями внеземных цивилизаций. Мы, как и вы, являемся порождением данной планеты. Частично, по крайней мере.

— Не понял.

— Ларри, Вселенная — это несколько более сложная структура, чем вам представляется. Мы просто пришли с другого слоя или ответвления Вселенной, где есть очень похожая планета Земля. Где есть такие же страны и так далее. Не полная копия, отличий хватает, но достаточно похожая, чтобы говорить о близкородственности. К тому же наш прошлый мир был куда более технологически развит, чем ваш, и находился дальше по временной шкале.

— Погодите, вы намекаете... что пришли из параллельного будущего?

— Намекаю? Я вроде сказала об этом прямо! Знаете, забавно было читать разгромные статейки ваших же СМИ, в которых обсуждалась наша предполагаемая «допотопность» и «кустарщина» только на основании внешнего вида, и это при том, что технологически мы от вас дальше, чем вы от самих же себя, да хотя бы начала этого века, если не ещё дальше. Интересно, если взять, раз мы затронули эту тему, военно-морской флот всей планеты одна тысяча девятисотого года, он смог бы противостоять... да хотя бы одному вашему современному ракетному фрегату, при условии, что у того нет проблем с боеприпасами?

— Чисто теоретически...

— А я — практически. Шансов никаких нет, если только среди экипажа вашего фрегата не будет идиотов-самоубийц. Хм, да. Так что, если мы возвращаемся из теоретизирования в реальность — желание множества адмиралов, чиновников, да и простых людей, подогреваемых в своих реваншистских настроениях прессой, приведёт вас только к увеличению ваших же потерь. И именно об этом я и хочу сообщить и предупредить. Ситуация! Изменилась! Весь Мировой Океан — это наша территория! На которой будут действовать... Наши правила!

— Но наши флагманы готовы учитывать интересы людей, для чего мы и вышли на контакт с правительством Сингапура с целью организации как представительства Туманного Флота на суше, так и налаживанию контактов с правительствами стран планеты для решения граничных вопросов. Правда, ваши политики и военные восприняли этот жест как демонстрацию слабости и неуверенности в собственных силах, и сейчас скооперировавшиеся представители спецслужб уже почти завершили подготовку этакого местного мини-переворота, в результате которого рассчитывают или убить, а то и захватить меня живой для допроса, представив это инициативой местных инсургентов. Или, как минимум, получить настолько резонансное событие, чтобы можно было использовать его в качестве дополнительного предлога для организации всепланетного объединения под одним флагом против «подлых захватчиков». Нам вполне известно о проходящих консультациях на эту тему.

— Погодите, погодите — то что вы сейчас говорите не очень-то походит на желание договариваться, больше выглядит как ультиматум.

— Да? Хотите знать, что будет, если в случае несостоявшихся или провалившихся переговоров в действие будет введена в действие наша базовая директива?

— Будьте так любезны.

— Ну для начала, если не большая, то весьма значительная часть нашего флота, если выражаться человеческими терминами — «вскроет на радостях все запасы шампанского». Вторым шагом будет то, что наш флагман даст отмашку к тому, что войдёт в анналы вашей истории как «морская бойня» — в течение нескольких дней, максимум недель, будет уничтожено процентов девяносто пять всего вашего морского тоннажа. Уцелеют только те суда, которые окажутся в этот момент укрыты глубоко в устьях рек. Далее, а точнее, одновременно, вы лишитесь всей группировки спутников, авиасообщения и кабельной связи между материками. Третьим шагом будет уничтожение всех портов и любых средств связи на суше, позволяющих общение между материками. На этом наша боевая функция будет выполнена, и мы перейдём к поддержанию установленного статус-кво, а то, что в результате этого начнётся на суше... это нас уже касаться не будет. Думаю, ваши правители знатно поразвлекаются, подавляя голодные бунты безработных и лихорадочно пытаясь найти замену разорванным торгово-транспортным цепочкам поставок для реанимации коллапсирующей промышленности. По предварительным анализам, в результате наших прямых действий будет уничтожено всего несколько сотен тысяч живых единиц людей, максимум пара десятков миллионов, если ваши правители додумаются делать из жителей городов живые щиты для своих вооружённых сил. Так вот, в результате наступившего хаоса, голода и восстаний, суммарные потери человечества в течении ближайших трёх лет прогнозируются нами на уровне одного-полутора миллиардов с существенным снижением жизненного уровня выживших. Особенно сильно пострадают островные страны: Япония, Англия, Филиппины, Австралия и так далее, то есть те, кто крайне сильно зависит от внешних поставок как ресурсов, так и продовольствия. Это тот сценарий, который мой флагман хотела бы избежать, но ваши спецслужбы с полного негласного одобрения правительств упорно пытаются запустить в действие.

— Вы нарисовали ужасную картину, но...

— Никаких «но», читать умеете? — Сидевшая напротив ведущего девушка взмахнула рукой, проявляя в воздухе светящееся окно, в котором стали проявляться сменяющиеся заголовки газет и новостных сайтов, выглядящие весьма привычно, за исключением дат, читая которые постепенно складывалась картина, постепенно переходящая из восторженного превосходства в непонимающее недоумение, а впоследствии в полную панику и ужас от происходящего. — Я не настаиваю, можете считать всё это нашей придумкой и мистификацией, так же как ваши адмиралы игнорировали наши предупреждения перед вашей самоубийственной попыткой уничтожить всего-навсего пару дивизионов наших эсминцев. Эсминцев! Не крейсеров, не линкоров, не КШиПов. Просто эсминцев. Знаете, если вам было этого недостаточно для осознания того куда вас толкают, то уберите из всех научный трудов название собственного вида «Homo Sapiens», оставьте просто «Homo», так будет честнее!

— Мисс Сангай, давайте успокоимся. Пожалуйста.

— Успокаивайтесь, а я не волнуюсь. Ведь даже в самом худшем варианте развития событий, я просто вернусь к тому, чем занималась ранее. Вот и всё.

— И чем же, если не секрет?

— Наиболее близким будет понятие «специалиста по логистике».

— Логист? Я думал у вас дипломатическая миссия.

— Никого более «мирного» у нас просто не нашлось. Мы же больше специализируемся на ведении боевых действий, а не на мирной деятельности. Есть ещё конечно ремонтный дивизион, но посылать с такой миссией ремонтницу... Нет, слишком уж результат будет непредсказуем, причём для всех. А для флагманов это просто не по рангу. Так что данную задачу поручили именно мне. Тем более это немного походит на мою основную специализацию, только вместо партии груза я доставила вам пакет данных.

— Да, кстати, а почему вы сообщили это именно сейчас? Ведь логичнее было передать всю информацию нашим дипломатам и гораздо раньше. Я точно знаю, что вы с ними общались.

— Формально я сообщаю не вам, а всем зрителям и слушателям вашей программы. И кто вам сказал, что дипломатам этого не говорилось. Говорилось! Вот только если вы об этом не слышали, значит моим словам или не поверили, или решили из каких-то своих соображений засекретить или не учитывать. Поэтому я ещё раз официально всех уведомляю, что до окончания отведённого нами срока для начала переговоров осталось всего двадцать четыре дня. В случае если некая страна не явится на переговоры, то к ней будут применены базовые положения — для неё вступит в силу режим блокады.

— Погодите, но ведь есть страны без выхода к морю.

— И что с того? Разве к ним не доставляются товары морским путём? Ларри, как вы думаете, чем занимаются наши эсминцы, когда останавливают ваши суда в океанах для досмотра?

— Думаю, если я скажу «пиратством и вымогательством», я покажусь вам немного идиотом, так?

— Хм, в смелости вам точно не откажешь. Нет, пиратство в чистом виде нас не интересует. Нас вообще мало интересуют ваши ресурсы и товары, а те средства, что изымаются под видом штрафов, вы же сами понимаете, что это просто несерьёзно. Это вообще делается только для привлечения внимания, почему-то вы цените эти крашенные бумажки зачастую даже сильнее собственных жизней.

— На самом деле мы изучаем товаропотоки. Кто, куда, откуда, что и под каким видом. Так что при блокаде некой страны любая доставка груза морем для неё будет под запретом, и штрафов за контрабанду накладывать никто уже не будет. Нет судна — нет нарушителя. Согласитесь, обидно будет потерять дорогостоящее судно со всем экипажем и легальным грузом из-за всего-навсего одного контрабандного контейнера. Естественно, чего-чего, а идиотов среди людей хватает, будут попытки организовывать и подставные компании, и фиктивные накладные и много чего другого. Знаете, это будет даже интересно. Но после печальной судьбы десятка-другого таких умников, поверьте, желающих рисковать станет куда меньше.

— А как же быть со свободой мореплавания? Есть же международные соглашения, договоры.

— Не вопрос, мы готовы соблюдать все соглашения, заключённые нами. Но... кто сможет продемонстрировать нам хоть один из этих документов с нашей визой? Напомню с чего началась наша встреча — дело в том, что ваши же правители не желают заключать никаких соглашений, а если нет никаких договоров, то и мы не обязаны их соблюдать. Чтобы вам было понятнее приведу пример. Допустим вы предприниматель, и у вас есть некий груз который надо доставить грузовиком... ну пусть будет из Сингапура в Лиссабон. Вы сможете это сделать?

— Хм, Лиссабон, это вы имеете в виду столицу Португалии?

— Да.

— Если я правильно понимаю, погрузку на самолёт или корабль мы отметаем, тогда... Думаю, да. Я не специалист по географии, но помню, что и Сингапур, и Лиссабон находятся на одном материке, а значит, теоретически можно...

— То есть вы просто сядете в грузовик и поедете?

— Ну да. Погодите, я кажется понял на что вы намекаете, границы?

— Именно.

— Но... Ведь границы обусловлены существованием различных государств, а море это...

— Государство, если откинуть всякие политические определения, это та территория, население и гости которой подчиняются единым местным законам и которую граждане государства готовы защищать с оружием в руках. Моря и океаны — это территория нашего государства, кстати, самого большого на этой планете. Суша нас практически не интересует, но вот неприкосновенность своих морей и океанов мы готовы отстаивать всей мощью своего оружия. И, соответственно, любое транспортное средство оказавшееся над нашей территории без нашего на то дозволения, может считаться злостным нарушителем границы, который будет без лишних разговоров расстрелян пограничным патрулём. Всё строго по закону. Нашему закону. Так что только от вас зависит, будут ли наши границы частично открытыми для легальных транспортных операций, или граница будет на абсолютном замке.

— Даже не знаю, что и сказать. Это всё... как-то... Неужели вы думаете, что силой можно навязать собственное видение мира и правил?

— Мистер Кинг, вам что-то говорит название «Черная эскадра коммодора Мэтью Перри»?

— М-м-м, так сходу и не припомню, что-то знакомое и, судя по названию, видимо что-то не очень хорошее.

— Кому как, но если вы плаваете в знании собственной истории, то я вам вкратце расскажу: так прозвали американскую военную(!!!) экспедицию, направленную в Японию в середине XIX века с целью налаживания торговых отношений. В конце ноября 1852 года из Норфолка отплыла эскадра из 10 паровых вооруженных фрегатов. Летом 1853 года американский флот достиг побережья Японии. В задачи Перри входило передать японскому правительству послание от президента США, а в случае отказа от начала торговых отношений — развязать боевые действия. Изначально, коммодора тогдашние правители Японии проигнорировали, и тогда он под угрозой применения более совершенного на тот момент оружия заставил правительство Японии отказаться от режима самоизоляции и заключить дипломатические и торговые отношения со Штатами, что послужило знаковым событием и для других стран, окончательно разрушив режим самоизоляции тогдашней Японии. Понятно, что на самом деле там всё было гораздо сложнее. Если будет желание, можете сами ознакомиться с хронологией того события. Это же ваша история в конце-то концов. Но так как эскадру коммодора Перри, заново «открывшую» Японию для всего мира, назвали «черной» из-за цвета корпусов и угольной сажи, то по аналогии мы не против, если за то, что мы этот мир обратно закроем, нас здесь назовут «Белым или Цветным Флотом». Единственное кардинальное различие ситуации состоит в том, что я не являюсь главкомом нашего флота, а просто представитель или парламентёр. Во всём остальном ситуация прямо-таки зеркальная.

— Думаю, это будет проблематично.

— Согласна, но чья это проблема?

--------------------------------------------------------------------------------------

*Тазер (тайзер; англ. Taser) — электрошоковое оружие нелетального действия. Главное отличие электрошоковых устройств «Тазер» от аналогов заключается в запатентованной технологии, позволяющей свести к минимуму получение увечий и летального исхода при задержании правонарушителя, и в способности поражать цель на расстоянии от 4,5 до 10 метров.

Лживый пророк

— Х-ха-ааа...

Кулак Штыря, верного громилы Лукаса, врезался в живот Шина, заставив его резко выдохнуть и скорчиться в три погибели, пытаясь удержать в себе рвущийся наружу стон.

— Слышь, ты, япошка недоделанный. Ты, кажется, не понял, что выбора у тебя нет. Усёк?

Шин был бы рад ответить во всех смыслах, но Лукас был не один, а со сворой своих прихлебателей. Но даже если бы у Шина и получилось отбиться, то виновным и крайним сделали бы именно его, ведь отцом Лукаса была какая-то шишка, а для администрации местной районной школы это было всё равно что чёрная повязка на глазах с заранее выписанной индульгенцией сыночку. Они упорно не замечали, как банда Лукаса терроризирует учеников, вымогая у них деньги, обеды и распространяя наркотики. Правда, пока это были лёгкие сигаретки с травкой, которые во многих странах и за наркотики-то не считали, но до Шина дошли слухи, что в последнее время некоторые получили от Лукаса и более серьёзные вещества. Несколько человек пытались сопротивляться наездам, но были показательно избиты, а двое даже попали в больницу с серьёзными травмами. Родители пострадавших жаловались в полицию, но следствие ни разу не нашло никаких доказательств кроме «голословных утверждений» — Лукасу пока хватало ума устраивать свои разборки вдали от чужих глаз, без свидетелей. Это позволяло его отцу подавать встречные иски о клевете на его горячо любимого сына. То есть все всё знали, но никто ничего не хотел делать, опасаясь или за свою шкуру, или за своё место.

***

В последнее время в жизни Шина наступила одна сплошная чёрная полоса. Сначала их небогатую семью насильно и быстро выселили из родного и знакомого до последнего закоулка района, который просто взяли и то ли отдали, то ли продали пиратам из этого проклятого объявившегося неизвестно откуда Туманного Флота. Вместо их скромной, но всё же личной квартирки, предоставили не нормальную замену или там домик, а целое инновационное жильё будущего — так издевательски назвали самый обычный списанный морской контейнер, который изнутри обшили плитами прессованных опилок, а снаружи покрасили самой дешёвой, яркой и крайне вонючей краской, запах которой не выветривался уже месяц и, казалось, намертво въелся в кожу и одежду. Вдобавок этот контейнер стоял среди кучи таких же контейнеров-близнецов, зачастую в несколько слоёв, когда потолок одного контейнера был полом или террасой другого, где ютились иные семьи таких же неудачников.

Вдобавок дядя, получив на руки некую неизвестную сумму на «обустройство» нового жилища, вместо попыток этого самого обустройства взял и уволился со своей работы водителя погрузчика в порту, которая хоть и не была пределом мечтаний, но приносила хоть какую-то копейку, позволяя как-то сносно существовать, взамен став завсегдатаем местных полуподпольных кабаков для работяг.

Ну а мать... Шину от неё досталось в память только некое смутное воспоминание о вечно уставшей женщине, которая пропадала сутками на работе и однажды просто не вернувшейся домой. Уже позже он пытался выяснить, что с ней случилось, и так не смог ничего узнать, даже как её звали по-настоящему. Дядя отмалчивался, а прочие соседи знали её только по местному прозвищу. Одни говорили, что она работала уборщицей в одной из контор порта. Другие, что она занималась покраской судов в доках. Третьи, что она скрашивала досуг иностранным морякам и, подцепив одного из них, ушла в лучшую жизнь, без сожалений бросив позади ошибки прошлого. А четвертые, под большим секретом, утверждали, что её забил насмерть её тогдашний ухажёр, а труп скинул в море. То есть ничего конкретного он так и не узнал. За отца вообще никто ничего не знал и не слышал. Все только дружно сходились на том, что тот был, скорее всего, японским моряком с одного из судов, регулярно заходящих в порт. Хотя в Сингапуре могло быть всякое, каких тут только смесков не встречалось на каждом шагу, и удивить хоть кого-то своим видом или именем надо было очень сильно постараться. Так что жизненная ситуация у Шина на общем фоне не была чем-то такой выдающейся и особо интересной окружающим. Всем хватало своих сиюминутных проблем, чтобы пытаться ещё и вспомнить, что там происходило с кем-то посторонним несколько лет назад.

Хорошо хоть троюродный дядя тогда согласился взять к себе на постой пару сирот, не позволив им сдохнуть от голода или попасть в государственный приют.

Пару... Ведь единственной значимой фигурой в жизни Шина была его младшая сестра Айяно. Она была младше его на пару лет, и... ближе её у него никого не было.

Благодарность к дяде за крышу над головой, которую Шин когда-то испытывал, давно исчезла под напором жизненных трудностей. Того мало что интересовало в этой жизни, кроме работы, отдыха от работы и алкоголя. Хорошо хоть, что он не был склонен к рукоприкладству, ограничиваясь бранью, предпочитая тратить своё время на более «достойные» мужские занятия типа просмотра спортивных передач под бутылочку местной разновидности соджу или встрече с приятелями в кабаках, а вся домашняя работа полностью висела на его сестренке. Почему, кстати, их так и не выгнали взашей, когда они немного повзрослели.

Когда Шину исполнилось четырнадцать лет, ему прямо сказали, что он может уже официально подрабатывать и, если хочет жрать с сестрой и дальше, то должен сам искать себе средства на пропитание. Никто больше не будет тратить с таким трудом зарабатываемые деньги на двух нахлебников.

Так что после окончания школьных занятий Шин бежал на местный аналог трудовой биржи и брался за любую подходящую работу: убирал помещения в закрытых конторах порта по ночам, работал курьером и тому подобное. В гигантском порту всегда требовались услуги людей без особых навыков. Правда, и платили за такую работу сущию мелочь, почему данные вакансии были всегда в наличии, но на простую еду пока хватало. К счастью, хоть за жилплощадь платить не было необходимости — даже за их старую дядину квартирку Шин не смог бы потянуть полную стоимость аренды. Пришлось бы тогда выбирать между учёбой, работой с перспективами и голодной смертью.

Ведь бросить учёбу — это означало на всю жизнь гарантированно обречь себя на прозябание наподобие дядиного без малейших жизненных перспектив. Бросить работу — а есть тогда что? Это раньше можно было рассчитывать на дядину милость, но не сейчас. Ведь одно дело — выставить на улицу пару детей, только за слухи об этом действии можно сильно пострадать, и совсем другое — вполне себе трудоспособных индивидов, но Шину бы тогда волей-неволей школу пришлось бы бросить точно, обрекая себя тем самым на вечное нищенское существование.

Так что, когда их переселили в новое место, он привычно начал искать места подработок, и так в первый раз столкнулся с Лукасом. Тот, услышав от одноклассников, что Шин ищет подработку и работал ранее курьером, какое-то время, видимо, присматривался, а сегодня сам перехватил Шина по дороге домой, когда тот привычно срезал путь через территорию складов, с предложением поработать курьером по доставке неких посылок заказчикам.

***

— Чего ты кочевряжишься. За каждую доставленную посылку получишь по целой двадцатке. Плёвое дело — взял, где тебе будет сказано, отнёс, кому указано, получил бабки, лежи отдыхай. Не работа, а лафа!

— Сам тогда почему не носишь? Или своим дружкам поручи, вон их у тебя сколько.

Шин не был идиотом и прекрасно понимал, что стоит за «щедрым» предложением Лукаса. Различные виды травок, и не только, пользовались у работяг порта повышенным спросом. Ведь у простого люда было не так уж много возможностей быстро расслабиться после тяжёлой работы, а так «курнул», «нюхнул», «лизнул» — и до начала новой рабочей смены вся твоя серая жизнь перекрашивается в радужные тона. Шину уже предлагали пару раз присоединиться, попробовать, но он пока удерживался от соблазнов. Видел неоднократно, во что превращались те, кто не сумел удержать себя в рамках. А если он скатится, то кто будет заботиться о сестрёнке, дядя? Тот, скорее всего, лично продаст её в первый попавшийся портовый бордель, стоит ей только вступить в подходящий возраст.

— Не твоё дело, сопляк. Ты меня не понял — я тебя не спрашиваю, чего ты хочешь, а говорю, что делать. Всё, что я желаю услышать от тебя в ответ: «Да, босс!». Усёк?

— Да пошёл ты...

— Штырь, поясни мальцу его роль в пищевой цепочке...

***

Шин не был с рождения крутым бойцом, которые сплошь и рядом встречаются в фильмах. Не было у него и тайного наставника, обучавшего его секретам единоборств, позволяющим с лёгкостью победить многократно превосходящего по силе противника. Даже опыта уличных драк у него практически не было. Чего-чего, а на драки и полиция, и охрана порта реагировали всегда очень нервно, так как это могло привести к простоям и, соответственно, убыткам порта. Ну а бытовые стычки пацанов, никакого реального опыта почти не приносили, да и были поучительны лишь в том плане, что если получишь травму, то станешь обузой для семьи, сокращая её и так невеликий доход на своё лечение. Так что местные жители с драчунами разбирались быстро и жёстко, а то что неделю сидеть не сможешь, так это твои проблемы.

Чего нельзя было сказать о Лукасе и его банде. Лукасу самому участвовать в драках не было нужды, а прихлебателям он мог спокойно приплачивать за «риск», так что те не боялись в случае чего остаться без средств к существованию. Правда и своих жертв они выбирали не наобум, а только тех, кто не мог оказать реального сопротивления, к каковым, к его сожалению, относился и Шин.

— Слушай, придурок. Только за то, что я с тобой тут разговариваю, — перед лицом скорчившегося от боли на земле Шина присел на корточки Лукас, — ты уже торчишь мне сотню. Это минимум пять ходок по моим просьбам. Если будешь упорствовать дальше, то сумма будет расти — я очень ценю своё время. Не, я не живодёр, не хочешь отработать сам, можешь позвать на помощь свою сестрёнку. Насколько я знаю, ей недавно исполнилось тринадцать, так что по вашим ниппонским понятиям она уже готова...

— Ублюдок, не трожь Айяно!

— О-о-о, кажется, я вижу заинтересованность в твоих глазах. Ладно, так и быть, сделаю я тебе одолжение, и повторю своё щедрое предложение ещё раз...

***

— Я дома...

Дурацкое приветствие. Каким домом может быть самый обычный морской контейнер? Но Айяно требовала придерживаться традиций, так что ради редких улыбок сестры, Шин был готов говорить и не такую чушь.

— Братик Шин?! — Из-за занавески, отгораживавшей кухонный уголок, выглянула головка сестры. — Я уже почти приготовила. Мой руки и садись за котацу. (*Котацу — традиционный японский предмет мебели, низкий деревянный каркас стола, накрытый японским матрацем футоном или тяжёлым одеялом, на который сверху положена столешница. Под одеялом располагается источник тепла, часто встроенный в стол.)

— Да-да.

Шин послушно проследовал к раковине, зашипев слегка от боли, когда зацепил ладонью ссадину на лице. Нет, его не били по лицу, но когда ты валяешься на земле и тебе в живот прилетает с размаху тяжёлый ботинок, то стесать кожу о щебёнку — раз плюнуть. Это ещё сестра не увидела, и, как назло, в голову из объяснений ничего путного не приходило. Ладно, прорвёмся.

Перед ним сейчас стояла гораздо более серьёзная проблема. Необходимо было попасть в район, который не так давно был родным, и найти там некую важную посылку, которую Лукас почему-то не успел забрать до того момента, как район передали во владение Туманного Флота. Не то, чтобы он верил в честность Лукаса, мол если вернёт посылку, то его оставят в покое, но ему отчаянно требовалось выиграть время.

Он даже стал было подумывать о том, чтобы взять в охапку Айяно и дать дёру. На дядю надежды не было никакой. С вещами тоже было негусто, так что терять им особо нечего. Проклятье, ему бы ещё пару-тройку лет продержаться, после чего можно попытаться разорвать этот порочный круг и попытаться начать жизнь с чистого листа, оставив прошлое позади. Но... Айяно. Как бы он ни любил сестрёнку, сейчас она повиснет на нём мёртвым якорем, уволакивая их обоих на дно жизни без шанса всплыть на поверхность.

Так что лучше один раз рискнуть своей головой и попытаться достать эту долбанную посылку, в которой наверняка хранятся наркотики. Ради чего-то другого Лукас не стал бы рисковать чужой шеей. Не станет он же таким образом устранять Шина, чтобы у Айяно совсем никого не осталось, да?

Дело было в том, что район, отошедший Туманному Флоту, был официально объявлен запретной зоной, на которую не распространяются законы Сингапура, но при этом он не был пока оцеплен или как-то огорожен, и ходили странные слухи, что там происходит нечто... Мол, среди брошенных зданий иногда видели странных металлических животных, и те немногие, кто решил пробраться вовнутрь, поживиться невывезенным и брошенным барахлом, никогда назад не возвращались, чтобы рассказать о происходящем внутри. И жаловаться полиции на пропажи было бесполезно.

— Ши-и-ин?!

Упс. Он боязливо втянул голову в плечи. В голосе подошедшей сестрёнки явственно прозвучали отголоски надвигающейся бури. Заметила!

— Да, не обращай внимания, споткнулся просто неудачно.

— Точно?

— Ага!

— Ну-ка, подними руки.

— Айяно, я проголодался. Я же говорю — всё нормально! Давай-ка лучше есть, ужас, какой голодный.

— Суп не убежит, — сестра, поставив кастрюльку с супом на дальний край стола, шустро скользнула к Шину, задирая его футболку. — Ага, а это ты ещё пару раз неудачно упал, видимо, с первого раза не дошло, или это тебя так лестница избила? — прокомментировала она едким тоном кровоподтёки ушибов на его теле.

— Я же сказал — всё нормально! — он недовольно одёрнул назад задранную футболку. — Я сам разберусь.

— Братик, ты... — Айяно внезапно осторожно обняла его, так, чтобы не потревожить ссадины на теле. — Ты мне всё расскажешь, — нежный тон любимой сестрёнки внезапно сменился угрожающей ноткой шипения прямо в ухо.

Шин честно сопротивлялся, но против виртуозной атаки глазками со слезами на ресницах и обещаниями не простить он не смог долго держать оборону. К тому же назвать Айяно наивной дурой было никак нельзя, ну не вырастали такие в их среде обитания. Это среди семьи она могла демонстрировать характерные ухватки полностью домашней девочки, а вот за пределами дома ситуация менялась кардинально. Нет, она не превращалась в этакую уличную оторву, но и не была беспечной дурёхой, каковых, кстати, всё же хватало. Да и брата своего читала влёт — обмануть её чуйку для Шина было всегда нетривиальной задачей.

— Я пойду с тобой, — решительно произнесла она, когда он сдался под изощрённым прессингом со стороны сестры и всё же рассказал о произошедшем. Ну... почти о всём произошедшем, кое-какие подробности ему, кажется, удалось утаить.

— Это опасно. Никуда ты не пойдёшь! Не слышала разве всех этих ужастиках из нашего района?

— Именно потому, что слышала, я и пойду с тобой. Если ты пропадёшь там, то какой смысл мне тогда жить? — на Шина уставился спокойный до одури взгляд сестры, всё для себя решившей. — А вдвоём у нас вдвое больше шансов. К тому же я меньше тебя и смогу пролезть туда, куда ты сможешь только руку просунуть, жирдяй, — острый язычок сестры на мгновение показался на свет, и Шин в очередной раз не успел заметить, тот всё же раздвоен или нет.

— Это кого ты назвала жирным? Да во мне нет ни капли жира, — ожидаемо возмутился он, хлопая себя по животу, радуясь возможности сменить тему.

— Значит, против того, что ты не сможешь пролезть, а я смогу, у тебя возражений нет. Или ты так намекаешь, что я плохо готовлю? — глазки сестры подозрительно опасно прищурились.

— Слушай — это нечестно!

— Просто признай, что проиграл! — палочки сестры чуть не уткнулись Шину прямо в нос в утверждающем жесте, заставив его слегка отшатнуться.

— Там не надо нигде лазить, — пробурчал он, возвращаясь к остывшему за время горячего спора супу. — По словам Лукаса, посылка спрятана под штабелем старых паллет у четырнадцатого пирса. Она внутри старой канистры.

— Странно всё это. Почему нельзя было её забрать пока проводилась эвакуация? Ведь никакого контроля и досмотра не было. Тогда вообще все тащили всё подряд.

— Не знаю, — пожал плечами Шин. — Может просто забыли, а когда вспомнили было уже поздно. Тогда столько всего было...

— А ты с этим твоим Лукасом точно нигде раньше не пересекался? Может он так хочет от тебя избавиться?

— Нет. Здесь же только обычные работяги обитали, да и зачем?

— Не знаю. Ладно, сейчас доедим и сходим сами посмотрим.

— Что? Ты прямо сейчас хочешь?

— Глупый. Я не сказала — пойдём за посылкой. Я сказала — посмотрим. Раз в сам район заходить вроде опасно, то ведь смотреть нам никто не запрещает. Я сейчас...

Сестрёнка задумалась, а потом вскочив, кинулась к единственному нормальному столу в доме, лихорадочно листая одну тетрадку.

— По пути зайдем к Сью. У неё дома есть морской бинокль, а она должна мне за списанную домашку. Возьмём на вечер.

— Эм-м-м...

Проклятье, он вообще за бинокль не подумал. Да и где бы он его взял? Вначале понаблюдать, прежде чем лезть, это он и сам сообразил. Но вот то, что своими глазами он далеко не увидит...

— Так, ты долго ещё будешь тут сидеть? Или думаешь, что ночью будет лучше видно? Глу-у-упый братик.

Айяно уже нетерпеливо притопывала возле выхода из контейнера, поджидая задумавшегося Шина. И как она только успевает?

***

Солнце клонилось к закату, но ещё было весьма светло, когда они смогли добраться до своего бывшего родного района на одной из окраин порта.

— Ну и что дальше? — нервно уточнил Шин, опасливо косясь на яркий, никак не пропустишь, предупреждающий плакат на улице, вещавший о том, что они приближаются к «закрытой» территории Туманного Флота, и призывающий повернуть назад. Подобное уточнение было весьма настораживающим, но вот и повернуть назад, испугавшись, для них было чревато нехорошими последствиями.

— Надо найти точку обзора получше, — авторитетно заявила Айяно, осматривая улочку, служившую границей запретного ныне района, и поправляя на плече ремешок футляра одолженного им бинокля. — Четырнадцатый пирс вон там, — она ткнула пальцем в нужную сторону, — а значит, нам лучше обойти стороной, через заброшенные склады, чтобы не пришлось затем пробираться через весь район насквозь. Я бы вообще предложила найти лодку и добраться по воде, но мы там будем как на ладони, и если есть тут кто-то из новой местной охраны, то нас тогда точно заметят.

— Согласен.

Шин кивнул в ответ, напряжённо пытаясь высмотреть в некогда знакомых улочках скрывавшуюся там неопознанную угрозу. Но не видел ничего, кроме груд мусора вдоль стен да тёмных провалов окон и дверей, будто выколотые глаза некоего поверженного монстра. Странным было ещё то, что в некогда оживлённых кварталах прилегавших в их бывшему району практически не было видно никаких людей. Понятно, что большая часть ещё на работе, но всё равно было какое-то давящее ощущение приближающейся невзгоды, от которой все местные попытались укрыться, надеясь, что пронесёт.

— Тогда пошли. Там, если я правильно помню, вон там было несколько старых складов, с крыш которых должен быть неплохой обзор на нужный нам пирс.

И они пошли. Благо идти тут было недалеко, к тому же они старались не отдаляться от границы района, надеясь во время пути рассмотреть некую скрытую угрозу о которой было столько слухов. Ведь если верить им, тут пропадали без вести решившие проникнуть вовнутрь. Но ничего опасного или необычного им на глаза не попадалось. Местные, живущие рядом, точно должны были что-то знать, но тратить сейчас время на долгие расспросы у них не было никакого желания.

После всего произошедшего на бывших жителях и так повисло клеймо «неудачников», и многие местные, боясь подцепить неудачу, как некую заразу, старались держаться от них подальше. Может быть потом попробовать, если сейчас они ничего не узнают? Лукас же дал ему неделю времени, что тоже было странно, если ему так вдруг срочно потребовалась эта посылка, и тут до Шина вдруг дошел еще один мотив такой щедрости — а может, он не первый такой «курьер»? Он было попытался вспомнить даже не конкретику, слухи, пропадал ли кто из учащихся в школе в последнее время, но, увы, он ещё не успел обзавестись новыми дружескими связями, считая трату обязательного времени на поддержание таких отношений непозволительным расточительством. Но вроде бы ничего такого не обсуждали, чтобы кто-то из учеников внезапно пропал без следа. Уж полиция при всём нежелании вмешиваться в местные дела такое событие без внимания точно не оставила. Обязательно бы стало всем известно о неком происшествии.

Эти выводы несколько подняли ему настроение, пребывавшее если не на самом дне, то не особо далеко от оного.

— Ай!

Ему в затылок ударил небольшой камушек, подарив пару мгновений острой боли и заставив споткнуться. Шин завертел головой, пытаясь понять откуда посреди пустой улицы ему прилетел болючий подарок, но никого сзади не увидел.

— Брат, сверху! — подсказала сестра.

И только подняв голову, Шин увидел сидевшую на крыше склада мелкую девчонку, ровесницу Айяно или даже младше, в совсем неподходящем для данной местности наряде — каноничной школьной матроске.

— Ты чего кидаешься?

— Да вот, смотрю, идут тут два смертника, высматривают чего-то. Дай, думаю, спасу их от смерти страшной, жуткой и неизбежной. Вы что, читать не умеете? — мелкая ткнула пальцем в очередной висевший плакат с предупреждением.

— Умеем мы читать, — насупился Шин, а Айяно привычно скользнула ему за плечо, молчаливо поглядывая на незнакомку.

— А-а-а, так у вас с пониманием прочитанного туго? Лечиться пробовали? — расплылась в широкой улыбке мелкая.

— А ты кто такая? — Шин решил проигнорировать язвительные замечания незнакомки. Вот ещё, распинаться перед всякой саркастичной мелочью.

— Я? Можешь звать меня Барб... Или Госпожа Барб?.. А может — Всемилостивая и Всемогущая Госпожа Гато Барб? Хм, какой же вариант выбрать? — мелкая с самым серьёзным видом задумалась, будто решая вселенски важную проблему.

А у Шина слегка задёргался глаз, и почему-то захотелось кое-кого немного так придушить, или отвесить вразумляющую затрещину. Тоже мне, нашлась госпожа. Вот только сзади раздался сдерживаемый смешок сестры, которая явно развеселилась от абсурда ситуации.

— Барб, может, вы спуститесь с высот вашего положения к нам? Так будет удобнее общаться. А на брата не обращай внимания, он всегда был тугодумом.

— Айяно!!! — возмутился Шин на такой предательский удар сзади.

— Хм, — оценила предложение сестры незнакомка. — Ладно, сейчас спущусь.

Вскочив на ноги, она вместо того, чтобы воспользоваться лестницей, или как там она попала на крышу склада, просто и незамысловато сиганула рыбкой вниз. Но не успел Шин испугаться, что та просто разобьется, как она извернувшись в воздухе самым немыслимым образом, приземлилась на полусогнутые ноги, упёршись одной руки в землю, а другую показушно отведя в сторону.

— Ну-у-у, как я выгляжу? Эффектно же, да?

— Да-да, отлично, — захлопала в ладоши Айяно, выйдя из-за Шина и протягивая руку. — Давай знакомиться нормально. Я — Айяно! А это мой брат — Шин.

— Ага, — Барб пожала руку Айяно. — Но всё-таки, что вы тут забыли? И не надо мне говорить, что просто так здесь гуляете.

Шин переглянулся с сестрой. Вообще эта Барб была странной, даже на его непредвзятый взгляд и рассказывать первой попавшейся о его проблемах...

Но так, видимо, не считала Айяно, которая, подхватив новую знакомую под руку, затарахтела девичьей скороговоркой, виртуозно раскидывая среди кучи использованных эмоциональных образов крупицы фактов о сути проблемы, но избегая какой-то конкретики.

— Так погоди... — остановила тарахтение Айяно Барб. — Я правильно поняла, что вам надо забрать некий забытый во время эвакуации пакет и отдать владельцу? Вы вообще нормальные?

— А что тут такого? — наконец-то смог влезть в девичий диалог (а скорее монолог сестры) Шин. — Пока мы тут бродили, ничего опасного не заметили. Быстренько проскочим по краю района, заберём и назад. Мы же не ничего опасного делать не собираемся.

— Так, дайте я подумаю — Барб потёрла рукой лоб в глубокой задумчивости. — А вам не приходило в голову, что если вы ничего не видите, то это не означает, что там ничего нет?

— Ты что-то знаешь? — вскинулся Шин.

Возможно эта их знакомая сможет рассказать о происходящем внутри? Или ей самой что-то там надо — ведь не просто же так она сидела на крыше склада?

— Чего там рассказывать, если не торопитесь, то скоро сами увидите. Только давайте отойдём подальше и спрячемся, чтобы охранник нас не заметил.

И Барб потащила их через завалы мусора к чернеющему пролому в стене склада, с крыши которого она сиганула к ним, а внутри по слегка ржавой лестнице к небольшой металлической платформе с будкой у окна.

— Вот здесь у стены станьте, и будьте очень осторожны. Хоть мы и за пределами запретной зоны, но всё равно — заметят наш интерес, поднимется тревога.

Шин с Айяно послушно встали, где и было указано, а сама Барб, не проявив интереса, устроилась в кабинке, поглядывая на часы.

Спустя пару минут Шин не выдержал: — Долго ещё?

— Какой же ты нетерпеливый, — поморщилась Барб не отрываясь от циферблата часов. — Охранник будет через... пять... четыре... три... — тут она прервалась, скользнув вплотную к стоящей Айяно. — Ноль. Вон, смотрите!

Одновременно с её словами из одного заброшенного дома в этот момент выскользнула... гигантская металлическая змея? Нет, поправил себя Шин, изо всех сил напрягая глаза в попытках рассмотреть, закрутившегося на улице юлой монстра. Это не змея, а нечто вроде гигантской сколопендры. Вот он, пытаясь получше рассмотреть таинственного монстра, переступил на месте ногами, издав еле слышный металлический лязг и чуть ли не целиком высунул голову в проем всего на пару мгновений, но монстр явно что-то услышал или заметил, так как тут же прекратил вертеться юлой и встал на хвосте торчком, став похожим на кобру готовящуюся к броску, развернув голову в их сторону.

— Идиот! — прошипела еле слышно Барб, отталкивая от окна Айяно и грозя кулаком Шину. — Прячься! И тихо, даже не шевелитесь и лучше не дышите!

Перепуганный Шин послушно отпрянул от окна, вжимаясь в стену, а девочки в обнимку так же замерли с другой стороны. И только спустя минуту Барб отмерла, отлипая от стены и Айяно.

— Всё! Ушёл дальше по маршруту, — и, вытирая несуществующий пот со лба, добавила. — Фух-х. Думала, если не он, так я тебя сама прибью. Ты, придурок, чего высунулся? Если хочешь его рассмотреть поближе, так не стесняйся, вон она, граница, можешь перейти её, и скоро он будет прям перед тобой во всей своей красе. Только недолго, но тебя это волновать уже не будет.

Встревоженная Айяно крутила головой, переводя взгляд то со смущённого справедливой отповедью брата, то на возмущённую и кипятящуюся Барб.

— Брат... Барб... Успокойтесь. Ничего же страшного всё же не случилось? — и стараясь перевести тему, подольстившись к девочке, спросила. — Ты, Барб, похоже неплохо осведомлена о том, что там происходит?

— Ну-у-у, — засмущалась та, сменив гнев на милость, чуть ли не шаркая ножкой. — Я же пророк, мне несложно предсказать некоторые события. Иначе откуда бы я знала, когда этот охранник тут появится.

— Пророк? — изумлённо вытаращил глаза Шин. — Ты имеешь в виду, что знаешь будущее?

— Не - знаю, — поучительно подняла Барб палец кверху. — А могу предсказать события с большой долей вероятности. Вот если бы я вас не перехватила по дороге, то ваш жизненный путь мог быть уже прерван, так как траектория ваших линий жизни пересекалась с траекторией жизни охранника. Что было бы в результате, предсказать несложно даже без дара предвидения. Думаешь, я просто так сидела на крыше и поджидала именно вас?

— Врёшь! — воскликнул Шин.

Он не знал зачем им втирали явную ложь, но пророков и предсказателей не существует. Никто не может предсказывать будущее. Он ведь сам сегодня не планировал никуда идти, это была инициатива Айяно, а до обеда она и сама ничего не знала. А тут эта мелочь пытается им навешать какую-то чушь про предвидение.

— Да-а-а-а?! — угрожающе протянула Барб, насупившись и глядя исподлобья на парня. — А ты за свои слова отвечаешь?

— Да! — запальчиво воскликнул Шин, не обращая внимание на безуспешные попытки Айяно вклиниться между ними.

— Ну ты сам выбрал свою судьбу. Помнишь, что я сказала вам при встрече: «Да вот, смотрю, идут тут два смертника, высматривают чего-то. Дай, думаю, спасу их от смерти страшной, жуткой и неизбежной. Вы что, читать не умеете?». Забыл?

— Совпадение. Ты просто воспользовалась знанием ситуации, это никакое не доказательство!

— Айяно, будь так добра, принеси, пожалуйста, из кабинки мой рюкзачок, а то если я сама пойду, то твой брат затем мне снова не поверит.

Недоумевающая и встревоженная вспыхнувшей перепалкой между братом и новой подружкой Айяно немедленно кинулась в кабинку, вынося оттуда типичный ученический рюкзачок, который вместо обычных девчачьих наклеек с цветочками или слащавыми персонажами из мультиков, был украшен непонятной надписью «SS-220» и большой нашивкой в виде подводной лодки, перекусывающей пополам паровоз.

— Хорошо, а теперь сама достань из внешнего карманчика запечатанный конверт, — продолжила отдавать приказы Айяно Барб. — Видите, он все еще запечатан и какое на нём написано время?

— Девять шестнадцать утра, — послушно прочитала Айяно косые, через весь конверт, цифры.

— Правильно, это я его запечатала в это время. Ведь знала же, что потребуется. А теперь сама вскрой, и прочитай, что там написано.

— «Совпадение. Ты просто воспользовалась знанием ситуации, это никакое не доказательство!» — скажет Шин в шесть часов семнадцать минут и сорок четыре секунды вечера, — послушно прочитала текст Айяно с круглыми от изумления глазами. И тут же кинула взгляд на свои наручные часы, на которых событие прочитанное с листка случилось всего лишь чуть более минуты назад.

В голове Шина было пусто. Вот совсем. Все его действия, вся свобода воли, о которой так любят говорить с экрана телевизора, оказалась просто... мифом? Продолжать спорить сейчас, что и данное письмо было подделкой, мог только упёртый идиот, а он вроде бы таким не являлся.

Но погоди, пришла ему в голову спасительная мысль, — если Барб утверждала, что им суждено было погибнуть, но она вмешалась в процесс, изменив будущее, то, значит... Оно может быть изменено? И он медленно, будто сам себе не веря, озвучил свой вопрос виновнице их мини-шока, которая всем своим видом показывала, насколько она довольна сложившейся ситуацией и теми взглядами, которыми одаривали её брат с сестрой.

— О-о-о, — Барб самодовольно несколько раз кивнула головой, — неужели я получила намёк на то, что в твоей верхней округлости есть зародыш мозга? А так сразу и не скажешь, — но не успел Шин возмутиться очередным завуалированным оскорблением, как та спокойно продолжила. — Что же касается будущего, то некоторые его аспекты можно изменить, а некоторые — нет. Например, я смогла сейчас вас удержать от смертельной ошибки, но в одном из вариантов будущего, что я предвижу, вы всё равно полезете туда сами, и... в таком случае неизбежно исчезаете с линии существования мироздания. Поэтому в данном варианте ваше будущее не изменилось, а просто отсрочилось на некоторое время.

— Сами? — вычленил один момент Шин. — А с кем у нас есть шансы на успех?

Барб не скрываясь довольно потёрла руки.

— К примеру, со мной. Думаю, я смогу вас провести через местные патрули так, чтобы они нас не заметили, но это будет непросто. Есть тут парочка подходящих вариантов, но вам придётся полностью мне доверять: если скажу «лежать», то будете лежать там, где вас застанет команда. Скажу «не дышать», хоть теряйте сознание, но не дышите. «Ползти» — будете ползти даже через грязь, мусор и отходы жизнедеятельности ваших бывших соседей. Вопрос в другом... — она сделала паузу с загадочной моськой на лице.

— В чём? — сообразил вставить ожидаемую реплику Шин.

— А зачем мне это надо? Зачем мне рисковать и помогать вам, рискуя нарваться на немалые неприятности? Ради чего? Я и так на сегодня перевыполнила свою норму добрых дел. Пока же я от вас даже «спасибо» не услышала.

— Ой, Барб... Извини. Спасибо, спасибо, спасибо!!! — Айяно немедленно кинулась обнимать мелкую, а Шин слегка отвернулся, тоже буркнув «спасибо» — ему не пристало вести себя как глупая девчонка, и вообще, он бы и сам справился, только сестру не хотелось вмешивать во всё это. Это его проблемы.

— Ну, всё — хватит, — довольная Барб принялась отцеплять от себя Айяно. — Ну так что, тогда прощаемся? Вы своим путём, я своим. Знаете, не люблю смотреть на ещё живых самоубийц.

— Ладно, — не устоял перед нескрываемым вымогательством Шин, ну и совсем немножко из-за укоряющего взгляда сестры. — Чего ты от нас хочешь получить? Денег? Так их нет у нас. У нас вообще мало что есть, мы же ещё не взрослые, и родителей, готовых за нас расплатиться, тоже нет. Что, разочарована? Теперь просто развернёшься и уйдёшь?

— Как говорила не так давно одна моя знакомая одному неудачнику, который так же рьяно убеждал её, что с него нельзя ничего взять: «Как человек с полным комплектом внутренних органов может говорить, что у него ничего нет. А если найду?». Да не дёргайся ты так, ваши внутренности мне неинтересны, я же не ремонтница. Давай рассказывай... те, — Барб поворотом головы включила в своё предложение не только Шина, но и Айяно.

— Что рассказывать? — не понял Шин просьбы.

— М-да, — картинно вздохнула наглая вымогательница, качая головой, сетуя на непонятливость парня. — О себе рассказывайте. Всё! Я же должна оценить, что с вас можно взять за свою помощь, чего вы стоите. И да — не врать, всё равно узнаю, а ваша ценность в моих глазах после такого сильно упадёт.

Такого результата от своей вылазки он точно не ожидал. По крайней мере, что ему придётся выкладывать первой встречной всю подноготную собственной жизни. Правда, эту встречную обычной школьницей он тоже бы никак не назвал.

Обычные школьницы не лазят бесстрашно в одиночку по заброшенным складам и не следят с непонятной целью за жуткими монстрами, которых вообще не должно существовать, параллельно предсказывая будущее парочке новых знакомых. Но эта же просьба-требование касается не только его одного? Шин с надеждой перевёл взгляд на сестру, пытаясь силой мысли передать мольбу о помощи или совете. И, о чудо, его поняли. По крайней мере, Айяно вздохнула, глядя на мнущегося в нерешительности брата, и, подхватив Барб под руку, поволокла ту в кабинку, бросив напоследок:

— Братик, мы тут сейчас пошепчемся, а ты лучше проследи за улицей, вдруг ещё раз этот охранник появится.

Барб было попыталась возмутиться, когда ее потащили силой прочь, но ей бесцеремонно закрыли рот рукой, а до Шина дошло, что ему просто дают повод остаться в стороне от процесса общения под предлогом занятия важным делом, и чтобы не мешался. Типа делать ему больше нечего, чем пытаться вникнуть в девчачью манеру общаться, лучше действительно понаблюдать за районом, они же за этим как раз и шли, хоть и не дошли до нужного места.

Но снаружи ничего интересного не происходило — неведомый монстр бесследно исчез, будто его никогда и не было. Смотреть же на пустынные замусоренные улочки быстро надоело. Девочки о чём-то шептались в кабинке, а у него как раз появилось время обдумать происходящее и попытаться понять, как же всё происходящее вылилось... во всё происходящее. И самое главное, как из всего этого выпутаться? Проклятье, ведь всё, что ему надо, — это стабильная работа, чтобы обеспечить себя с сестрой, крыша над головой и немного определённости в будущем. Разве он многого просит у судьбы?

Шин задрал голову к небесам, но никаких знаков судьбы не увидел, кроме местами проржавевшего и прохудившегося настила крыши склада. А ещё эта... непонятная Барб. Самоуверенная, наглая и умеющая такое, чего не должен уметь обычный нормальный человек, и не видящая в этом ничего необычного. А ведь если судить по форме и по типичному ученическому рюкзачку, она должна где-то учиться, и, возможно, даже не особо далеко, раз ошивалась здесь, хотя форма была ему незнакомой. Не из центральных же районов она припёрлась в промзону? Да и до Шина даже слухов не доходило о существовании такой необычной ученицы. Что-что, а слухи среди учеников, пусть даже из разных школ, разносятся быстрее ветра. Там приятель шепнул, там знакомый родителей рассказал, там знакомый знакомых лично видел.

Да хотя бы... Чем занимается Лукас, он знал ещё до перевода в свою новую школу, это взрослым нужны различные там доказательства, и то зачастую они их игнорируют из своих соображений, а ученикам всего этого не надо, им важно просто знать.

Вот только как факт этого знания может ему сейчас помочь? Как избавиться от Лукаса с его бандой и не подставить при этом ни себя, ни Айяно? Увы, но подходящего ответа он не видел. Не было у него и Айяно таких знакомых, которые могли за них заступиться. Кому охота решать проблемы двух фактических сирот, не дядю же просить вмешаться? Скорее сам огребёшь за отвлечение от супер важных дел, типа очередной встречи с приятелями в кабаке.

— Ты посмотри, — донёсся до него возмущённый вопль Барб. — Мы тут, значит, думаем, как ему помочь, а он вместо несения караульной службы занимается мечтаниями.

Вскинувший голову Шин увидел сбоку от себя стоявшую возмущённую Барб и досадливо качавшую головой сестру. Упс... Погрузившись в свои невесёлые мысли, он даже не заметил, как пролетело время и девочки прекратили шушукаться.

— Да задумался просто, всё равно на улице никого нет, и скоро уже начнёт темнеть, — попытался оправдать он свою невнимательность. — Надо идти домой. Или ты решила нам всё же помочь? — последнее было адресовано конкретно Браб, стоявшей с ухмылкой, явно подразумевавшей, что она ему не верит ни на цент.

— Ну-у-у, — задумчиво протянула эта мелочь, — Айяно мне кое-что рассказала о происходящем, и у меня появилось несколько вопросов, на которые она не смогла дать ответ. Вопрос первый: почему ты не обратился в полицию? Вроде бы она должна следить у вас за такими вещами?

— Ха-ха-ха, — не особо деликатно рассмеялся он грустно-издевательским смехом. — Ты просто не знаешь реальной жизни. Да обратись я с таким заявлением в полицию, они же меня первым и сделают крайним. Думаешь, никто ранее не обращался? Они ведь не будут сориться с его папашей, им проще будет сделать вид, что поверили мне, а затем взять с поличным как курьера наркотиков. Рисков никаких, благодарность на работе получат, а затем ещё одну, за другого бедолагу, если тот будет настолько туп, чтобы довериться полицейским. Тебе этого не понять.

— Допустим, — не стала возмущаться мелкая его не особо скрытым пренебрежением. — Тогда, собрать нескольких обиженных...

— Да нас тогда сразу повяжут, — не стал дожидаться он окончания вопроса. — Пойми, чтобы полиция как-то вмешалась, и на нашей стороне, надо, чтобы этот ублюдок сделал нечто такое... что точно нельзя будет замолчать. Но он пока осторожен. Даже со мной он, скорее всего, общаться напрямую больше не будет, только через своих шестёрок.

— Не сказала бы, что это так уж сложно организовать, — задумчиво прикинула Барб.

Шин изумлённо уставился на мелкую, которая сказала это на полном серьёзе. Заставить Лукаса публично сделать нечто... Кто она такая вообще? Может, ему вместо спора надо сейчас только самые уважительные поклоны отбивать и надеяться, чтобы о нём побыстрее забыли?

— Но раз ты сам не хочешь или боишься что-то делать... Кстати, а ну-ка скажи, ты ничего больше не скрываешь? А то мне Айяно рассказала, но она знает только то, что ты ей поведал. Но меня смущает, что несмотря ни на что ты упорно хочешь это нечто спрятанное достать, даже с риском для собственной жизни, а ведь откажись ты, ну побили бы тебя ещё раз, но не стали бы убивать. Слишком мелкий повод. Сам же говоришь, что этот Лукас избегает огласки, значит, нашёл бы кого-то другого вместо тебя. Но ты всё равно хочешь лезть сам. Значит, есть что-то ещё в качестве мотивации! Просто скажи «да» или «нет».

Засада! Шин аж вздрогнул, мелкая как-то сумела сообразить, что дело не только в наркотиках. Хуже всего было то, что он сам был практически уверен, что этим дело не ограничится, даже если он сейчас справится с задачей.

— Да какая разница, — попробовал было он соскочить со скользкой темы.

— Ага, значит есть что-то ещё, — удовлетворённо кивнула Барб. — Айяно, ты его будешь держать или я?

Спелись. Шин затравленно переводил взгляд с предвкушающего развлечение лица Барб до озабоченного, но постепенно мрачнеющего лица Айяно.

— Девочки... Айяно... — он отчаянно пытался придумать, как выскользнуть из расставленной ловушки. Не драться же с собственной сестрой?

— Да, — отступая и прижимаясь спиной к стене, сдался он. — Там было ещё кое-что, почему я вынужден попытаться достать этот проклятый пакет, но я вам не скажу!

— Если ты думаешь, что ничего не скажешь, это тебя просто никогда не спрашивали профессионалы, — деловито и с самым серьёзным видом констатировала Барб, активно роясь в своём рюкзачке. — Да где же он?.. Ага, вот! И она с довольным видом продемонстрировала извлечённый из недр рюкзачка продолговатый предмет, в котором Шин, приглядевшись, с изумлением узнал самый обыкновенный паяльник, только почему-то без провода.

— Это что такое? — а вот Айяно сразу не сообразила.

— Это? Это самая последняя разработка, которой со мной поделился наш научный отдел — Автономный Персонализированный Анальный КриптоАнализатор. Если сокращённо — АПАКА! Версия 1.0. Предназначен для стимулирования памяти реципиента, оперативного вскрытия самых сложных придуманных паролей и обеспечивает доступ к самым сокровенным знаниям объекта. Согласно инструкции, способ применения очень прост: вставить в подходящее контактное отверстие, нажать кнопку «Вкл» и немного подождать до готовности объекта, после чего можно задавать уточняющие вопросы. Из возможных побочных эффектов указаны: бессмысленные угрозы, ускоренный вербальный поток неструктурированных данных, термические повреждения различной тяжести контактного гнезда. Для разработки более совершенной версии необходимо собрать больше информации при практических испытаниях.

— Ба-а-а-арб!!! — возмущённый вопль покрасневшей до корней волос Айяно, вставшей перед братом стеной, раскинув руки в стороны, подарил Шину надежду на счастливый исход, ну и понимание того, что его сестрёнка не попала под тлетворное влияние этой сумасшедшей.

— Ой, да чего ты боишься? — сдала назад мелкая. — Подумаешь, пошутила немного. Я же заранее знала, что ничего не выйдет. Всё равно он не работает, — она демонстративно взялась за жало паяльника второй рукой и пощёлкала кнопкой включения. — Видишь? Зато я узнала о вас много чего интересного.

Шин даже не думал, что его сестренка знает столько различных выражений, но хуже всего было то, что Барб вместо того, чтобы обидеться или там возмутиться, просто достала блокнот и принялась записывать.

— А можешь повторить снова? Я хочу убедиться, что ничего не пропустила, — заинтересовано попросила она, когда Айяно выдохлась.

— Так, — вмешался Шин, подозревая, что ещё чуть-чуть и всё повторится снова. Эта Барб похоже совсем не имела тормозов. — Раз ты всё уже поняла, то чем ты можешь нам помочь? Или твои слова о помощи были всего лишь простой болтовнёй?

— Ну, — повелась мелкая на его провокацию. — Я много чего могу. Могу устроить так, что вашего Лукаса со всеми приспешниками совсем случайно, а может, и не случайно, не станет в живых. Могу не лезть в это сама, а натравить на него своих старших, и уже они устроят ему и его такому грозному отцу похохотать. Могу вас отсюда увезти, да так что никто и никогда не найдёт. Могу...

Он с Айяно со всё возрастающим изумлением слушали перечисление возможностей, и с каждым мгновением у Шина рос вопрос, кто же такая их новая знакомая.

Он не сильно верил, что та способна осуществить озвученное с той же лёгкостью, какой им говорилось, да и не хотелось никак связываться с... уголовщиной. Эта Барб, похоже, была дочкой какого-то криминального босса, раз с такой лёгкостью рассуждала о пытках и убийствах, но он-то не входит в никакой клан якудза или триады. Хотя, с учётом имени и внешнего вида Барб, она, скорее всего, из европейской или американской мафиозной семьи. Как бы то ни было, но традиция криминала «повязать кровью» ему была хорошо знакома, пусть только по байкам. Согласишься раз, будешь должен им до конца жизни.

Странно только, что она тут была в одиночку, ведь если она настолько важная особа, то должна быть и охрана. Если судить по слухам, то детей важных членов клана в одиночку никуда не отпускают. Сбежала? И тут...

— Погоди, — перебил он Барб. — Ты сказала, что можешь увезти нас отсюда?

— Не совсем я. Я же не пассажирская баржа, — тут же заюлила та, вызвав у Шина чувство досады. — Я просто знаю одного капитана с которым у меня есть дела, и если попрошу, то он мне не откажет.

— Просто попросишь?

Барб тяжело вздохнула и без всякой обычной насмешки на лице, предельно серьёзно, посмотрела на брата с сестрой.

— Скажем так — я могу его и попросить, и даже заставить выполнить мою просьбу. Вопрос не в том, что я могу, главный вопрос в том, что вы можете предложить взамен? Образования у вас нет, навыков нет, каких-либо полезных связей у вас тоже нет, а прочее уже нам не интересно.

Шин переглянулся с сестрой, всё глубже погружаясь душой в пучины чёрной меланхолии. Как и всегда, за всё следовало платить. У них действительно ничего из перечисленного не было. У них вообще ничего не было, кроме себя самих. Не предлагать же себя в оплату? Да и у него до сих пор не было никаких подтверждений, что слова Барб не расходятся с делом. Может, им наплели тут всякого, а они уши как слоны развесили. Что он и озвучил.

— То есть ты утверждаешь, что я вру? — опасно прищурились глаза Барб. — Да за такое ты меня всю будешь одной зубной щёткой драить! Сверху донизу.

— Барб!!! — тут же возмутилась снова покрасневшая помидоркой до корней волос сестра.

— А-а-а, что вам тут сейчас пояснять! Вечно вы только об одном и думаете, даже маленькие, — махнула рукой Барб и снова нырнула в свой рюкзачок. — Прикиньтесь тут статуями и ни слова! Иначе, клянусь, я разворачиваюсь и ухожу, будете сами разбираться со своими проблемами.

Наружу был извлечён некий предмет, в котором Шин с изумлением узнал новомодный беспроводной телефон. Весьма дорогую новинку, которую иной раз рекламировали по ТиВи. Только цена на него была безумной для простых смертных, а стоимость разговора вообще вводила в оторопь. Да за такие деньги он лучше курьером будет письма бегом туда-сюда носить. Вот только у богачей свои причуды и Барб не видя в своём поведении ничего необычного уже вызванивала кому-то.

— Капитан! Да, это я... Что?.. Никуда я не пропадала. — Ага, кивнул про себя Шин, всё же сбежала от присмотра. — Если обернётесь назад и мысленно пронзите своим ясным взглядом водную гладь в ста сорока четырёх метрах от кормы, и тридцати глубины, то увидите, что я спокойно лежу на дне пролива, никого не трогаю... — Что он только что услышал? — Ах, вы просто не так высказались?.. Ну вам простительно. Возраст, понимаю... Дела у меня тут... И ничего я не издеваюсь... В общем, я тут на днях услышала, что вы ищете пару молодых рабов, — челюсть Шина внезапно налилась свинцом, устремляясь к полу. — Что?.. Не рабов? А кого тогда?.. Юнг?.. А какая между ними разница?.. Нет, не издеваюсь, мне, честно, интересно! Нет, не пытала, только и успела, что паяльник показать... И родственников не угрожала на ломтики порезать... Да за кого вы меня вообще принимаете? Они сами горят желанием... Нет... Тоже нет... Хм, а вы фантазёр однако, но тоже нет... А может не надо?.. Да ничего я не боюсь, мне просто вас жалко!.. Не нужен им психиатр… Точно… Хорошо, вы сами захотели... Будем через полчаса. До встречи. Конец связи!

Барб убрала от головы телефон, с хищной ухмылкой оглядывая две биостатуи напротив.

— Вот видите, я договорилась. Нас уже ждут. Так что приглаживайте пёрышки — отправляемся на встречу с капитаном, а то он хочет вначале с вами лично поговорить и убедиться, что вы в порядке, — она внезапно жалостливо шмыгнула носом. — И почему он думает, что я вас тут запугала до онемения и заикания? Я что, такая страшная?

Как только Шин удержался от согласного кивка, он и сам не понял. Дело было даже не в том, что Барб страшная, на лицо она была весьма и весьма симпатичная, но вот её слова и поведение важной особы, не привыкшей к отказам, вводили в ступор. Спорить с такими — себе дороже, это он вполне усвоил за недолгое время своих подработок. Так что рвущиеся наружу возражения, что, мол, никаких согласий они ещё не давали, были засунуты куда поглубже. Попытаться напомнить, что они вообще-то сюда пришли понаблюдать за запретным районом, даже не стал и пробовать. Их с сестрой жизнь совершила очередной непредсказуемый зигзаг.

***

То, что, когда они вышли к нормальному району, и их там уже ждало заранее вызванное неизвестно кем такси, Шина уже не удивило. Тут больше следовало удивляться именно обычному такси, а не, допустим, лимузину с эскортом. Но Бабр, не сомневаясь ни секунды и не брезгуя плебейским транспортом, спокойно полезла на переднее сидение, да и водитель был, видимо, предупреждён заранее, так как не стал удивляться и переспрашивать троих детей, а точно ли они его вызывали. Просто, дождавшись, пока все усядутся и пристегнутся, ничего не спрашивая, тронулся и плавно повёз их в сторону центра города.

Но, вопреки ожиданиям Шина, их везли не к какому-то особняку или офису, а, чуть попетляв по центральным улицам, снова свернули в сторону той части порта, которая была предназначена для местных богатеев и прибывающих туристов.

Ещё бы, всяким богатым бездельникам, прибывающим в Сингапур для развлечений, неохота видеть перед собой простой рабочий люд. Им подавай вышколенных лакеев и слуг с извечными «чего изволите». Да что говорить, здесь даже банальные грузчики выглядели куда представительнее, чем руководство некоторых контор в их части порта. Но такси проехало, не останавливаясь, пассажирские терминалы, где стояло несколько белоснежных громадин круизных лайнеров, и свернуло по небольшому серпантину к огороженной забором территории частного яхт-клуба.

Стоило такси остановиться у автоматических ворот, как к ним вальяжно вышел местный охранник и, едва скользнув взглядом по продемонстрированному Барб пропуску, не стал ничего спрашивать насчёт пассажиров на заднем сидении, просто нажал кнопку дистанционного открытия ворот, пропуская такси внутрь территории клуба.

Только далеко им ехать не пришлось, практически сразу за воротами дорога оканчивалась небольшой парковкой, и таксист высадив своих пассажиров, тут же умчался прочь.

— Вон, нужная нам лоханка стоит! — Барб махнула рукой в сторону одного из причалов, где была пришвартована не прогулочная, а самая настоящая океаническая яхта.

Всё-таки, живя и работая в порту, любой быстро научится разбираться в судах. Даже Шину пару раз приходилось доставлять послания и посылки на подобные яхты. Так что для него окружающая роскошь не была чем-то совсем незнакомым.

— Вау, это твоя? — а вот Айяно в таких местах ранее не бывала, и поэтому вертела головой во все стороны, пытаясь рассмотреть всё в подробностях.

— Обидеть хочешь? — непонятно на что надулась Барб. — Это нам на месяц в аренду дали. Если бы не приказ флагмана, да не важность порученной задачи, меня на этом убожестве даже близко не увидели бы. Брони нет! Вооружения нет! Вообще ничего нет. Я же говорю — лоханка. Поскорей бы закончить миссию и вернуть это недоразумение обратно, а ещё лучше утопить, пока капитану нормальную представительскую яхту не сделают по наши стандартам.

Шин на такую экспрессивную отповедь только недовольно покосился, но благоразумно счёл промолчать. У этих богатеев постоянно куча глупых капризов и требований, сразу видно, что они никогда не задумывались даже не о том, что выбрать поесть, а получится ли сегодня поесть вообще. Видите ли, яхта ей не такая. Пассаж про броню и оружие он предпочёл пропустить мимо ушей. Да эта яхта стоит больше, чем весь их район вместе взятый, включая жителей и их заработок за всю жизнь.

— Ладно, не будем о грустном, — Барб с видом великомученицы закинула свой рюкзачок на спину. — Пойдёмте, капитан уже ждёт.

И не став дожидаться ответа, направилась по аллейке к яхте.

Шин переглянулся с сестрой, но особого выбора у них не было. Так что им пришлось поспешить за уже отдалившейся Барб, и надеяться...

Вот только на что надеяться, Шин сам не мог никак определиться. Что будет лучше: сделать так, чтобы от их «услуг» сами отказались, или, наоборот, стоит сделать всё, чтобы схватить удачу за руку и не отпускать?

Яхта вблизи казалась гораздо крупнее и представительнее, чем издали. Ну это-то понятно, мелкое судёнышко в океане будет волнами швырять как скорлупку, о каком удовольствии от круиза может тогда идти речь. Вот только на борту их никто не встречал. Яхта вообще казалась покинутой экипажем, но Барб, не сомневаясь ни секунды, легко пробежала по трапу на борт и, сбросив с плеч рюкзачок, прислонив его к стене рубки, обернулась к зажатым Шину с Айяно, с некоторой опаской взошедшим вслед за ней на борт.

— Так, ждите здесь. Капитан сейчас подойдёт.

— А ты? — еле успел задать вопрос Шин, намылившейся куда-то бежать Барб.

— У меня дела, надо успеть кое-что сделать, — лицо Барб озарилось предвкушающим оскалом, и их знакомая шустро нырнула в недра яхты оставив их одних на палубе.

— Брат? — сестра потеребила его за рукав с немым вопросом в глазах.

— Да, Айяно. Пока просто стоим, ждём и никуда не лезем.

Ответил он сестре со вздохом, уже жалея, что не набрался смелости отвергнуть эту авантюру с самого начала. Ситуация с Лукасом была хоть и неприятной, но, по крайней мере, понятной и предсказуемой, а тут сам не знаешь, что будет через секунду. Особенно когда в голове набирает силу мысль, что над ними так зло подшутили, и их сейчас просто вышвырнут вон, как бесполезный мусор, а то и обвинят в намеренном проникновении на частную собственность. Айяно-то ничего, а ему из-за возраста могут уже впаять по полной. Ну да, согласно кивнула вторая мысль, а затем, чтобы не попасть в тюрьму, сделают предложение добровольно заключить рабский контракт, если не по условиям, то по смыслу.

Слегка лязгнула, открываясь дверь:

— Я так понимаю, Шин и Айяно?

Из рубки наружу к ним вышел представительный седой мужчина лет пятидесяти в белоснежной форме капитана и тщательно выбритым подбородком. Оглядев вытянувших перед ним и слегка прильнувших друг к другу подростков, его взгляд приобрёл какую-то настороженную опаску, и он закрутил головой, осматривая округу.

— Да, сэр, — успел ответить автоматом Шин, когда до них донёсся дробный топот и из-за поворота рубки вихрем вылетела Барб, на ходу поправляя складки одежды.

Но какой... Типичная школьная матроска с классическими туфельками сменилась на настоящие кожаные чёрные сапожки, синюю юбку ниже колен, зелёную форменную рубашку с малиновыми петлицами, перепоясанную ремнём с портупеей и большой квадратной сумкой на поясе, а сверху всё это венчала синяя фуражка с малиновым околышем. Не добежав до них пару метров, она резко притормозила и, сделав три строевых шага, вскинула в конце руку к фуражке в воинском приветствии.

— Tovarishch kapitan. Konvoy v sostave dvux edinic ludey jelaushix sotrudnichat` dostavlen na bort bez proisshestviy. Muzhskaya edinica imeet le`gkie telesnye povrejdeniya poluchennye im do vzyatiya pod oxranu. Dlya jizni ne opasny. Nikakix popytok vstupit` v kontakt s vrajdebnymi elementami za vremya konvoirovaniya ne zafiksirovano. Lichnye dela konvoiruemyx, — Барб чётким движением расстегнула болтавшуюся сбоку сумку, извлекая оттуда две тонкие папки, протягивая их капитану у которого задёргалась щека в нервном тике. — Starshaya konvoya - Gato Barb!

На какое-то время на борту яхты наступила полная тишина, казалось, даже волны за бортом стали плескаться тише: Барб стояла навытяжку с самым серьёзным выражением на лице, Шин с Айяно, не поняв ничего из произнесённого, недоумённо хлопали глазами, пытаясь сообразить, что тут только что произошло, ну а капитан, для которого эта сцена оказалась, видимо, таким же сюрпризом, как и для них, медленно багровел лицом.

— Барб! — наконец рявкнул капитан, придя в себя. — Что ты тут за цирк устроила?

Но мелкая провокаторша совершенно не испугалась грозного вида мужчины и немедленно расплылась в довольной улыбке.

— Я просто хотела сделать вам сюрприз. Вам понравилось?

Капитан прикрыл на мгновение глаза, громко выдыхая с видом приговоренного к казни.

— Очень. А теперь исчезни с глаз моих. Ты с этими детьми сколько общалась? Час? Два? Их ещё можно спасти?

— Капитан... Как вы можете так говорить? — на краю глаз Барб заблестела влага. — Я же так старалась, — она шмыгая носом метнулась к так и стоявшему у стены рубки рюкзачку, извлекая оттуда перевязанный верёвкой булыжник с верёвочной петлёй на конце, которую немедленно накинула себе на шею. — Злые вы. Вы ещё пожалеете, что не ценили меня! Прощайте!

Короткий рывок к борту, и Барб со звуком водяного плюха исчезла под водой. Шин было на автомате попробовал перехватить внезапно сошедшую с ума девчонку, но не успел, а вот капитан даже не дёрнулся. Только спустя несколько секунд он подошёл к краю и посмотрел на расходящиеся концентрические круги по воде.

— Хорошо, теперь можно спокойно поговорить и с вами, — будто ничего особенного не случилось, сказал он обернувшись к шокированным Шину с Айяно.

— Капитан, сэр...

В голове Шина был сущий кавардак. То, что только что произошло, никак не воспринималось сознанием. А ещё это каменное спокойствие капитана, будто ничего необычного не случилось. По лицу Айяно было видно, что и она испытывает нечто похожее.

— Да не волнуйтесь вы так за неё, — понял капитан их состояние. — С этой провокаторшей всё в порядке. Пошутить она так решила. Привыкните, — тут он немного задумался и уже тише добавил. — Наверное. Знать бы ещё, где она свои идеи берёт. Так что вас ждут ещё и не такие сцены.

— Как это с ней всё в порядке? Но ведь, — неверяще уточнила Айяно с круглыми глазами, косясь на воду за бортом.

— Можете даже не сомневаться, — заверил её капитан. — Завтра объявится как ни в чём не бывало. Ты меня поняла, Барб? — добавил он гораздо громче, будто та могла его услышать из под воды. — И обязательно извинишься перед детьми за свои выходки! Пойдёмте в салон, пообщаемся нормально, — обратился он уже к брату с сестрой. — Чаю хотите?

***

Салон яхты полностью соответствовал своему предназначению — много отделочного дерева, мягкой мебели, ковры. Возле одной из стен стоял письменный стол резного дерева, за который уселся капитан, положив перед собой папки переданные Барб.

— Давайте я хоть представлюсь нормально, а то на палубе кое-кто прервал нас в своей обычной манере. Я — Миронов Максим Максимыч! Я понимаю, что для вас это может быть сложно сразу правильно произнести, так что просто «капитан» будет достаточно.

Шин с сестрой автоматически отвесили низкий вежливый поклон от младшего к старшему.

— Чайник и заварки вон там, — кивнул капитан на небольшой стеллаж-уголок в другом конце салона. — Наливайте, не стесняйтесь, да и располагайтесь свободно. А я пока ознакомлюсь с тем, что мне тут написала ваша... — тут он слегка скривился, как от зубной боли, — поручительница.

— Спасибо вам, капитан, — снова отвесила традиционный поклон Айяно. — Позвольте мне поинтересоваться, какой чай вы предпочитаете?

— Что? — непонимающе вскинул голову Миронов, отрываясь от просмотра листков в папках. — А! Чёрный, пожалуйста. Крепкий. Зелёный чай у нас тут как-то не жалуют. Только для гостей и держим, — и снова вернулся к чтению.

Аяно «привычно» направилась готовить чай, а вот Шин оказался не у дел. Капитан читал, что там подготовила ему Барб. И когда только успела? Хотя, если принять на веру, что она «пророк» и всё знала заранее... Но тогда почему бы не отдать капитану эти папочки тоже заранее? Неужели только ради того, чтобы разыграть ту сцену на палубе? Вот бы в них заглянуть хоть краешком глаза, но нельзя.

За последние пару часов случилось столько, что у Шина всё это просто не укладывалось в голове. Каждое по отдельности случившееся событие было настолько маловероятно и невозможно, а когда ещё столько и всё вместе. Он с силой ущипнул себя за ногу, и с трудом удержался от злого шипения. Не сон!

— Капитан?! — Аяно поставила на стол перед капитаном небольшой поднос бумажным стаканом ароматного чая.

— А? — снова оторвался тот от чтения. — Спасибо, Айяно. Вы себе налили?

— Мы не можем... — начала было она, и мгновенно прервалась увидев нахмурившееся лицо капитана. — Простите, я сейчас.

— Брат, — спустя минуту Шину предложили такой же стакан, и, несмотря на то, что ему сейчас ничего не хотелось пить, он с благодарностью взял протянутый чай и более удобно расположился на диване, раз капитан не возражает. Айяно тут же уселась рядом, слегка придвинувшись к нему боком, держа в руках аналогичную емкость.

Отхлебнув первый глоток, Шин констатировал, что чай у капитана один из самых лучших, что он когда-либо пробовал. Терпкий, пряный, с очень насыщенным вкусом. Кто бы сомневался, тут деньги по ходу вообще не считают, а ему никогда не приходилось пробовать чего-либо лучше, чем пакетированный или ширпотреб из обычных магазинов, который настоящие ценители и за чай-то не считали.

Капитан, отпивая эпизодически небольшие глоточки из своей чашки, быстро просматривал их дела, делая у себя какие-то пометки ручкой, пока наконец-то не вздохнул, закрывая папки и отодвигая их от себя.

— В общем, ваша ситуация мне теперь, более менее, понятна.

Он, задумавшись на пару мгновений, побарабанил пальцами руки по столешнице, Шин с Айяно напряжённо замерли в ожидании продолжения.

— Значит так, ребята, скажу вам честно — сейчас вы из себя ничего интересного не представляете. Выдающихся знаний у вас не имеется, уникальных навыков нет, перспектив в обычной жизни для вас я тоже не вижу. Если оставить вас как есть, то ваша судьба — это прозябание в самом низу местной социальной пирамиды, по типу вашего дяди, без малейших шансов выбиться даже в средний слой. Разве что у Айяно может получиться удачно выйти замуж. Как тут пишет наша знакомая провокаторша, согласно её анализу, к совершеннолетию Айяно имеет все шансы развиться в настоящую местную красавицу, и тем самым появляется вероятность выбраться из нищеты за счёт мужа. Но, немного зная ваши порядки, это будет всего один, максимум два шажка вверх по ступеньке. И даже это может случится, только если сильно повезёт, а в обычном порядке, скорее всего, её тоже будет ожидать судьба, которую обычно не принято озвучивать вслух. Как-то так.

Шин ошарашено переглянулся с сестрой. Как-то не такого он ожидал. Нет, можно было подумать, что это говорится специально, чтобы показать им их место и что они ничего не стоят — в конторах порта частенько встречались такие личности, которым доставляло немалое удовольствие унижать всех нижестоящих и тем самым типа показывать, насколько они лучше всяких черноногих босяков. Но вот то, каким тоном это говорилось... Словно капитан констатировал рядовой факт, как мастеровой, глядящий на бракованную деталь, одновременно прикидывая — безжалостно выкинуть или всё же можно пристроить к делу.

— Мы это знаем, капитан, — взяла слово Айяно с поклоном, грубо нарушая одно из базовых правил, когда женщина в присутствии старших родственников и старших по положению должна смиренно молчать, пока к ней не обратятся напрямую.

Но капитана эти местные традиции видимо мало волновали, так как он только кивнул на комментарий Айяно.

— В отличие от вашей, — лёгкое покачивание головой куда-то в сторону моря, — знакомой, я прекрасно понимаю ваши чувства, как и то, что помочь всем нуждающимся мало того что нельзя, так ещё то, что это ни к чему хорошему не приведёт. Пример вашего дяди весьма показателен.

— Что? — воскликнул Шин. Какой-то залётный богатей знает о их семье то, чего не знают они?

— Все жители вашего бывшего района, которых выселили оттуда, получили на руки весьма достойную денежную компенсацию, в зависимости от стоимости утерянного имущества. Кстати, как тут написано, за вас, вашу долю получал ваш дядя, как официальный опекун, так как по местным законам у вас нет ещё права нести за себя полную финансовую и юридическую ответственность, — капитан снова открыл папку и пролистал в самый конец. — Как тут пишет Барб, только тебе парень полагалось... — и капитан озвучил сумму не то чтобы шибко великую, но вполне достаточную для аренды примерно аналогичной их прошлой квартиры на несколько лет. А если такую же сумму должна была получить Айяно...

Шину в этот момент стало очень многое понятно: и упорное нежелание дяди говорить об этом событии, мол, они люди маленькие и негоже мешаться под ногами у больших людей; и его внезапное увольнение с работы (да с такой суммой на руках он может кутить несколько лет подряд); и его участившиеся намёки, что кое-кто засиделся на его шее.

Мразь. Шин непроизвольно сжал кулаки и стиснул в гневе зубы, и только замеченный заинтересованный взгляд капитана привёл его в чувство.

— Спасибо, сэр, — кивнул он капитану, не желая далее вдаваться в щекотливую и неприятную тему. Он вполне подозревал, что им сейчас могут попытаться предложить помощь по возврату принадлежащей им компенсации, а вот взамен... — Мы сами разберёмся.

Хотя что они могли с сестрой сделать? Сказать дяде, что в курсе, и чтобы он вернул причитающееся им? Ну-ну.

К тому же не факт, что им сейчас не соврали, а это значит, что вначале надо выяснить действительно ли все было именно так. Но у них нет сейчас никаких прав что-либо требовать. Да и у кого? Любой чиновник от них просто отмахнётся и направит... к дяде. Шин постарался усмирить бушующую в груди злость. Бессильным самобичеванием тут делу не поможешь. К тому же до сих пор непонятно, чего от них хотят.

— И что же вы хотите от нас, капитан?

— Забавно всё-таки, насколько история циклична, — с внезапной усмешкой ответил ему мужчина, откинувшись на спинку стула. — Несколько месяцев назад я так же, внезапно для себя, встретился с одной юной особой, кстати, коллегой вашей Барб, которая чуть ли не силой заставила меня обратиться к одному человеку. Я был тогда на грани потери работы с перспективой остаться полунищим и никому не нужным на старости лет. И когда я встретился вместе со своим помощником с тем человеком, на которого я сейчас, кстати, официально работаю, он встретил нас показавшейся мне тогда очень странной фразой, что узнал о моём существовании только за тридцать минут до нашей встречи. Это при том, что приглашение к нему я получил почти за две недели до. И вот сейчас та ситуация развернулась на сто восемьдесят, и уже я узнаю о вашем существовании всего за тридцать минут до встречи. Традиция!

— Та девочка, с которой вы встретились, тоже была пророком?

— Чего? — не по-детски удивился Миронов. — Пророком? Та-а-ак, мне кажется, кое-кто решил немного развлечься и утаить информацию. А ну-ка, ребятки, расскажите мне подробно, как вы познакомились с Барб. Только постарайтесь не упустить ни малейших деталей. В таких вещах именно мелкие детали играют важнейшую роль.

Шин непонимающе переглянулся с Айяно. Что-то он вообще перестал понимать смысл происходящего. Постоянные недомолвки, иносказания, будто они присутствуют лишь зрителями при разыгрываемом непонятном противостоянии между капитаном и Барб. Но он не видел в такой просьбе ничего страшного или опасного, и они с Айяно, дополняя друг друга, принялись рассказывать Миронову недолгую историю их знакомства с Барб.

— Понятно, — еле сдерживая смех, дослушал капитан их историю. — Растёт девочка, набирается мастерства. Мне даже становится уже немного страшно, в кого они вырастут с таким-то подходом.

— Капитан? — удивился Шин.

Для него сами события были удивительны, но судя по реакции капитана, там было что-то иное, чего они с Айяно так и не поняли.

— Да никакой она не пророк и будущего не знает. Точнее, она вас запутала своими словами и заставила поверить, что знает будущее. Вы сами себя обманули.

— Что? Но ведь она написала ещё утром то письмо. Мы же его сами видели, а Айяно читала. Барб к нему даже не прикасалась.

— Вот на этом вы и попались. Как ты думаешь, что будет, если я сейчас возьму и уроню этот стакан? — капитан приподнял пустую емкость из-под чая. — Думаю, он упадёт на палубу. Вау, я тоже, оказывается, пророк?

— Издеваетесь? — насупился Шин. Взрослые вечно детям не верят. Правда если бы он сам не видел своими глазами, то тоже не поверил бы.

— Да нет, — усмехнулся мужчина. — Согласен, на первый взгляд то, что вам продемонстрировали, просто невозможно объяснить с обычной точки зрения, но вы просто не знаете некоторых деталей, которые всю ту ситуацию выворачивают наизнанку. Для начала поясню с конвертом и всем что с ним связано. Сделаю такую гадость нашей общей знакомой провокаторше. Но дальше сами будете разбираться в её недомолвках, иначе в вашей жизни может быть очень много сюрпризов, и не всегда приятных. Так вот, Барб сказала вам, что написала и запечатала его сегодня утром, так?

— Да.

— А открывали вы его где-то с час назад по местному времени, так? Так вот у меня вопрос, в каком часовом поясе было то самое утро, когда она его подписывала?

— Что? — не понял вопроса ни Шин, ни Айяно.

— Смотрите, — капитан сложил руки перед собой на столе. — У Барб и её, ну-у-у, скажем так - коллег, есть одна характерная особенность — они не врут. Никогда не врут! Особенно когда дело касается важных для них вещей. Но вот в обычной житейской ситуации или повседневной беседе с ними почти всегда надо учитывать один нюанс. Зачастую важно знать не то, что было сказано, а что было НЕ сказано. Я могу почти со стопроцентной вероятностью сейчас сказать, что это письмо было создано буквально за несколько секунд до того, как Айяно его достала из рюкзака. Но вот если там указать настоящее время, то это выбивалось бы из планируемого впечатления. Значит, если нельзя врать, то можно тогда честно сказать, что оно подписано утром, но не уточнить, какому часовому поясу принадлежит это утро. А дальше вы уже сами себе додумали, что это было утро именно Сингапура, потому что вам даже в голову не приходило, что может быть по-другому.

Шин беспомощно посмотрел на Айяно. Вроде бы капитан говорил понятные вещи, но всё равно было ничего непонятно.

— Потом берём содержание письма. Ключевой момент там был в том, что было описано УЖЕ прошедшее событие! Ключевое слово «прошедшее». Если бы вы попросили Бабр описать реально будущее событие, то она наверняка отказалась, ссылаясь на его неопределённость, если только это не будет событие, аналогичное моему примеру со стаканом, то есть там, где будет практически однозначно предсказуемый результат после определённого действия.

— Типа, если бы мы в одиночку полезли в запретную зону, то там и погибли? — сдавленным голосом уточнил Шин, а капитан слегка недовольно нахмурился, но после непонятной запинки всё же отрывисто ответил.

— Типа того.

— Но как тогда она смогла написать это письмо прям у нас на глазах? Она же к нему даже не прикасалась?

— А это как раз то, что вам, да и мне, сейчас сделать не под силу. К настоящей правде вы ещё не готовы, но пусть это будет... — он хитро улыбнулся, нагнетая драматизм, — магия!!!

Шин почувствовал в душе самую настоящую обиду. Вроде бы капитан такой, казалось, серьёзный человек, а рассказывает им всякие сказки, как для совсем маленьких детей.

— Что, не верите? — развеселился мужчина, глядя на кислые лица напротив. Айяно тоже не сумела скрыть своего разочарования. — Айяно, вы уже чай допили? — задал он внезапно неожиданный, выбивающийся из беседы вопрос.

— Да, господин капитан, — на автомате ответила сестра.

— И ваши стаканы сейчас грязные?

— Ой, простите. Я сейчас, — сестра сделала попытку забрать у брата чашку, вскочить с дивана и побежать выкинуть их в мусорку.

— Сидеть! — громыхнул внезапно приказ капитана, после которого Айяно рухнула на диван обратно, растерянно хлопая глазами, не понимая, какую ошибку она совершила. — Не надо с ними ничего делать. Теперь смотрите на свои стаканы внимательно. Очень внимательно, — он извлёк из пенала на столе внешне самую обычную деревянную указку и, указав ей на него с сестрой, тихо что-то прошептал.

Шину захотелось протереть глаза или ущипнуть себя ещё раз. Чайные потёки на стенках его чашки и несколько оставшихся капелек на дне медленно, но прямо на глазах побледнели и полностью исчезли. Он неверяще провёл пальцем по внутренней стенке — и ни малейшего следа. Стакан был абсолютно сухой и чистый, будто его только достали из ящика. Рядом сидящая Айяно неверяще даже перевернула свой вверх дном и потрясла, но на результат это никак не повлияло.

— Это что такое? — он поднял взгляд на таинственного капитана, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. Количество необычного за этот вечер уже перевалило за порог адекватного восприятия.

— Это самая обычная магия, — на полном серьёзе ответил капитан. — Я ей только учусь, но кое-что уже могу. В ваших делах указано, что вы с сестрой являетесь сквибами, как и я. Поэтому Барб вами и заинтересовалась.

— Сквибы? — это еще что такое.

— Сквиб — это что-то вроде мага-инвалида. Вроде бы и способность к волшебству есть, но из-за различных дефектов колдовать он не может.

— Но вы же только что колдовали!

— Ну да. Бабр и её родственницы могут, скажем так, «исправлять» данные повреждения.

— Они тоже сквибы или маги?

Он что, действительно готов во всё это поверить? Короткий косой взгляд на впавшую в оторопь Айяно ясно дал понять, что поверил в услышанное не он один.

— Нет. Они не маги, и не сквибы. Они совершенно другие, — непонятно ответил капитан. — Но вам сейчас этого знать не надо. Я и так вам много чего рассказал, лишнего. Время идёт, и давайте поговорим сейчас серьезно и без шуток. Вот ваши возможные пути.

Шин внутренне подобрался и даже в реальности непроизвольно уселся на диванчике максимально прямо. Аналогичная метаморфоза настигла и Айяно, которая дополнительно зажала в кулачках подол своего платья.

— Раз вас сюда привела Барб, то значит она посчитала, что вам стоит дать шанс изменить свою судьбу. Но к нам на службу попадают только добровольно, и выхода с неё нет. То есть совсем нет. Так что вариант первый: вы считаете, что ввязываться в непонятные дела с сомнительными личностями вроде нас для вас очень... неоднозначно, и вы отказываетесь от сотрудничества. Нет, никто вам причинять вред не будет, — заметил он испуг на их лицах. — Вы просто забудете всё происходившее с вами и будете только помнить, что пошли на разведку запретного района, после чего, не узнав ничего интересного, вернулись домой. Не было у вас ни встречи с Барб, ни со мной. Что с вами будет дальше, девочек интересовать уже не будет. Они не вмешиваются в судьбы людей, отказавшихся от сотрудничества, это будет полностью ваша жизнь, какой бы она ни была дальше. Но с учётом ваших текущих проблем и непонимания сути происходящего, думаю вы опять полезете в запретную зону и на этом ваша история может закончится. Мне бы очень не хотелось такого развития событий.

Капитан сделал паузу, пристально, без уже привычной усмешки на лице, глядя на брата с сестрой.

— Вариант второй, сложный. Вы поступаете к нам на службу. У вас не будет дома! У вас не будет связи с родными и друзьями, если они у вас сейчас есть. По крайней мере до тех пор, пока девочки не убедятся в вашей надёжности и умении держать рот на замке. У вас не будет проблем с деньгами и возможностями, ими предоставляемыми. Все ваши текущие проблемы не будут иметь никакого значения. Перед вами будет лежать весь мир. Как я уже говорил чуть ранее, сейчас вы сами по себе мало чем можете представлять интерес. Так что, цинично говоря, пока вы просто перспективные заготовки, и чтобы стать чем-то действительно полезным и стоящим, вам придётся даже не работать — пахать. Эти девочки не терпят дилетантов, так что никаких поблажек и снисхождения к вам не будет. Та же Барб, с который вы так быстро подружились, будет гонять вас в хвост и в гриву без малейшей жалости, так как ваша успеваемость будет сказываться на её рейтинге раз она за вас поручилась. Поэтому в новой жизни в первое время у вас будет всего одна проблема, но глобальная — учиться вам придётся не много, а очень много и очень хорошо. Чему конкретно будут учить я вам сейчас не скажу, это уже определят ремонтницы, когда вас протестируют и выяснят к чему вы более склонны, но скучать вам точно будет некогда. Как иносказательно намекала вам в разговоре со мной Барб, работать придётся, как рабам на плантациях, от рассвета и до заката. Первые пару месяцев я сам мечтал только о том, как бы добраться до кровати, и это несмотря на весь свой жизненный опыт.

Миронов то ли грустно, то ли мечтательно покачал головой.

— Но если вы не готовы к таким ограничениям или прикладывать все усилия для собственного развития, большая часть живущих людей к такому типажу и относится, то есть и третий вариант — вы устраиваетесь ко мне на яхту юнгами, всё равно мне здесь нужен кто-то из обслуживающего персонала для гостей, почему бы эту вакансию не заполнить вами, пока не найдём более подходящих кандидатов. Из плюсов — вы избегаете текущих своих проблем. Шин получит на яхте практику вестового и юнги, а Айяно будет у нас за горничную. По окончанию сотрудничества, если с вашей стороны не будет проблем, можем устроить на другую работу и дать соответствующие рекомендации. Из минусов… Никакой магии, никаких тайн. Память, извините, но в этом случае вам слегка подчистят, так что будете считать и Барб, и меня самыми обычными людьми. В деньгах обижены не будете, а там посмотрим, как оно сложится. Выбор только за вами.

— Капитан... — беспомощно пролепетала Айяно, растерянно глядя на брата.

Как-то всё стало слишком жёстко, и Шин выдохнул.

— Сколько у нас есть времени на раздумья? И что нам делать со школой, мы же ещё учимся?.. Дядей?

— В своё время мне дали на раздумья ровно десять минут. Тогда показалось издевательски мало, но сейчас я понимаю, почему именно так. Так что могу предложить вам столько же. Если вы выберете второй или третий вариант, то документы и прочая бюрократия пусть вас не волнуют, это будут уже наши проблемы. В любом случае ещё несколько дней нам придётся тут простоять, сможете спокойно собраться и попрощаться, если есть с кем. Ну так что, готовы принять решение или ещё подумаете? Могу оставить вас одних посовещаться.

Чтобы такого хорошего сделать, чтобы всем плохо было?

— Флагманы?

Николас прикрыла за собой дверь, ведущую в сектор Астории, где та сидела практически безвылазно. У её флагмана в последнее время не хватало ни ресурсов, ни времени ни на что, кроме работы, которой с каждым днём становилось всё больше. Даже простая прогулка аватарой по окрестностям временно стала непозволительной роскошью. А различных проблем и вопросов, которые требовалось быстро решать или проконтролировать, меньше никак не становилось.

Эсминец окинула взглядом (и заодно приветственным маркером) просторную комнату, фактически ангар, превращённую в гибрид из жилого сектора и командного пункта, и где уже собралось большинство из реального руководства Туманного Флота, судя по ответным откликам, так как в отличие от человеческих совещаний аватарам туманниц не требовалось одновременно рассаживаться вокруг некого стола и с самыми ответственными выражениями на лицах нести откровенную, но благолепную чушь под видом неких планов развития.

Собственно, присутствовали сами Верховные Флагманы — Миссури, как всегда сидевшая напротив специально для неё созданной проекции в виде окна с видом кораллового рифа на манер аквариума.

Нью-Джерси, раздражённая своим игнорированием, пытавшаяся сестру от этой самой проекции отвлечь.

Хозяйка сектора, она же младший Флагман Флота — Астория, казалось, вросшая в центральное кресло возле чайного столика, так как Никки уже давно не видела флагмана лично где-либо, кроме как в этом самом кресле.

Глава научно-техно-магического подразделения Флота — Бискайн (хм, прибитый к потолку диван с вольготно расположившейся на нём довольной аватарой вниз головой вызвал бы у не привыкшего к такому зрелищу лютый диссонанс).

Недавно на таких встречах стала появляться Сангай — руководитель дипломатического отдела Флота. Она же пока и единственный сотрудник этого отдела. На секунду она выглянула из-под подушек, лежащих грудой уже на самом обычно-стоящем диване, и, увидев, кто пришёл, снова зарылась в них с головой.

Не было заместителей Верховных Флагманов. Не было Радфорд и ещё нескольких кораблей, которые также входили в высшую командную структуру иерархии Флота, но больше именно со стороны классического функционирования. То есть, обсуждаться сейчас будут общие вопросы, а присутствие Сангай говорило как раз о том, что вопросы будут связаны с взаимодействием с людьми.

— Раз все собрались, то можно тогда начинать.

Николас внутренне поморщилась от констатации собственного «опоздания», которого хоть фактически и не было, но всё равно было немного неприятно быть последней. Астория свои рабочие апартаменты на базах всё время выбирала на самых нижних горизонтах, чем вызывала циркуляцию разнообразных теорий среди прочих кораблей, для которых такое стремление крейсера забраться поглубже выглядело как минимум странно.

Вот только Никки знала, что это такая негласная «защита» от посетителей, особенно с учётом того, что, чтобы добраться до зоны обитания Астории своей аватарой, требовалось вначале пройти через сектор ремонтниц, а пройти тот участок базы могли не только лишь все, лишь немногие на это были способны. Ремонтницы всегда радостно хватали в оборот любую аватару, попавшую на их территорию, и у которой не хватало ранга или прикрытия со стороны флагмана, чтобы отбиться от участия «всего в парочке совсем безобидных тестов». Так что желающие пообщаться с Асторией с глазу на глаз закончились быстро, сведя всё общение с аватарой одного из самых неоднозначных кораблей Флота к скупому обмену отчётами и рапортами через Тактическую Сеть, ну или встречам в виртуальном пространстве Флота, куда уже сама Астория не сильно часто заглядывала.

Еще одним серьезным препятствием на пути страждущих личного общения было недавнее введение «безмаговой зоны» на всей территории Главной Базы. Это решение было принято флагманами Флота после того, как они распробовали возможности мгновенного пространственного перемещения с потенциальными боевыми способности магии и прикинули вероятность их использование против Флота.

Ведь мало кому может понравиться, если на его территорию теоретически может попасть почти кто угодно в обход любых внешних оборонительных и сенсорных рубежей. Да и после нескольких немного не так пошедших магических экспериментов ремонтниц, закончившихся разрушением парочки лабораторий, а в одном случае даже потерей аватары, пришлось немного скорректировать правила внутреннего распорядка. Поэтому на территории базы были запрещены любые магические воздействия и эксперименты, даже безобидные, чтобы не вносить помехи в работу специальных детекторов, а ремонтницам было выдано задание на разработку нормальной защиты от внешних проникновений с использованием магических средств.

Полноценную защиту создать пока не получилось, но получилось разработать некие генераторы волшебных помех. Теперь, если детектор засекал магическое воздействие на территории базы, то мгновенно включались генераторы, блокирующие любое использование магии, не дающие виновнику скрыться и использовать «несанкционированные» возможности, а на «охоту» выходили специальные поисковые отряды из ботов. Не панацея, но пока хоть что-то. Ну а чтобы обеспечить свободу собственного перемещения, для всех прочих были созданы специальные изолированные портальные площадки, с которых аватары могли прыгать по миру куда им вздумается без поднятия тревоги.

Так что с учётом новых порядков Никки пришлось топать ножками от ближайшей портальной площадки, хорошо хоть сектор ремонтниц для неё был неопасен, и поэтому она не вздрагивала, когда на звук её шагов из-за двери или поворота на неё вылетала аватара очередной ремонтницы с маниакальным блеском в глазах, и затем видеть как этот блеск гаснет, сменяясь разочарованием от понимания, что броня не по калибру.

— Можно я первая?

Над спинкой дивана вяло приподнялась рука Сангай и безвольно упала обратно, вцепляясь пальцами в подушку, которой была прикрыта голова аватары транспортницы. К слову, вопрос был задан не вербально, а через Тактическую Сеть. Говорить, уткнувшись лицом в диван, даже туманнице было несколько затруднительно. Да и сам вопрос был промаркирован меткой бесконечной усталости.

— Хм? — Миссури на такой нежданчик даже соизволила оторваться от созерцания кораллового рифа и обернуться на нарушительницу регламента — сейчас должна была говорить Николас, как самая младшая, если не по рангу, так по зонам ответственности. — Хорошо, — короткое пожатие плечами, и Миссури снова всё своё внимание переключила на проекцию.

— Я хочу сделать срочный заказ ремонтной службе на разработку и изготовление компактного, подходящего для повседневного ношения на поясе ручного огнемёта! Жечь таких надо!

???

На лицах всех присутствующих аватар абсолютно синхронно появилось выражение вопроса вкупе с полным недоумением о предпосылках такого запроса. В их небольшой компании Сангай всегда отличалась максимально «мягким» характером и... скажем так, терпимостью к «мелким» недостаткам людей. Это что такое должно было произойти, что тихая и не воинственная транспортница потеряла самообладание?

Видимо, таким вопросом задалась не одна Никки, так как присутствующие тут же захотели подробностей, а Нью-Джерси даже отлипла от сестры (к большому облегчению оной) и с характерным блеском в глазах направилась мелкими шажками к дивану, где под мягкими подушками пряталась Сангай от жестокого мира.

— Делись, кто тебя так обидел! — прыжок хищника Нью-Джерси через спинку дивана прямо на укрытие, под которым пряталась Сангай, вызвал у той непроизвольный сдавленный писк, но она не стала, вопреки ожиданиям, пытаться выбраться из-под чересчур активного линкора, только ещё крепче вцепилась руками в подушку на голове, не желая выбираться наружу из псевдоукрытия. Правда, это не помешало транспортнице скинуть всем информационный пакет с краткой выжимкой последних событий.

Николас была вполне в курсе общей ситуации происходящих в Сингапуре процессов. Без особых подробностей, ей хватало и собственной зоны ответственности, но в общем как бы да.

***

После прогремевшего на всю планету спонтанного интервью, в рамках которого людям, между делом, была доведена информация об очередной скорой демонстрации мощи Флота, от чего все страны с выходом к морям весьма сильно напряглись. Спустя неделю после интервью, тёмной-тёмной ночью, возле берегов Европы и Северной Америки тихо-мирно объявилось по дивизиону эсминцев под предводительством лёгкого крейсера, и ещё через десяток минут более десяти квадратных километров пустынного побережья континентов синхронно превратились в абсолютную пустынную, выжженную до скального основания территорию. Сами дивизионы, радостно отработав всеми бортами тренировочные стрельбы по «условному укрепрайону противника», также тихо и бесследно растворились в ночи ещё до того, как военные людей успели отреагировать, оставив после себя большой такой, коптящий на полнеба намёк на возможные крупные неприятности.

Несмотря на весь свой идиотизм мнимого превосходства, пропагандируемый в большинстве СМИ, такую очередную демонстрацию возможностей люди поняли правильно (особенно когда можно лично пощупать рукой последствия), а уж как старались на этой почве пищащие от не сдерживаемого «восторга» журналисты, позирующие на фоне картины локального искусственного апокалипсиса. После чего процесс переговоров буксовавший на месте, несмотря на все попытки Сангай собрать международную конференцию в Сингапуре, получил мощный такой буст — военные штабы людей тоже прекрасно поняли суть означенных Туманом проблем и сделали всё, чтобы донести это своё понимание фактического состояния дел до упорствующих в своём снобизме и высокомерии гражданских политиков.

Ну а то, как проходила сама конференция, это отдельная история, от которой большинство туманниц, решивших сдуру ознакомиться с процессом взаимодействия с людьми, были просто в шоке от происходящего. В принципе, в похожем шоке были и люди, когда ознакомились с условиями «мирного сосуществования» с Туманным Флотом.

Вой стоял до небес, так как эти самые условия ввергали государства людей в пучину жёсткого экономического кризиса, единственной альтернативой чего был ещё более сильный кризис, приправленный перчиком боевых действий. Бедная Сангай сутками напролёт, благо аватара не нуждалась во сне, вела переговоры с различными делегациями людей из разных государств пытавшихся смягчить выдвинутые условия.

Сангай пытались подкупить. Сангай пытались запугать. Из лестных оборотов в честь туманницы можно было написать полноценный энциклопедический трёхтомник, и продолжение ещё писалось. Пару раз её даже пытались похитить или убить. Тут уже пришлось вмешиваться Николас, которая негласно отвечала за «безопасность» дипломата от Флота. Нет, повредить людям аватаре транспортницы не вышло бы, но зачем раскрывать все свои возможности, мало ли как обернётся ситуация в дальнейшем. Так что исполнители и часть выявленных заказчиков совершенно случайно бесследно пропали сами ещё на стадии планирования операции. В общем, люди активно прощупывали всеми доступными методами «оборону», интересы и настроения главной переговорщицы от Туманного Флота.

Сангай, в свою очередь, тоже не сидела сложа руки. Туманный Флот изначально специально не стоял жёстко на своих позициях, естественно, не афишируя этого, иначе терялся сам смысл переговоров, и если дипломаты людей были готовы предоставить надёжно аргументированные факты, то он был готов слегка пойти им навстречу и смягчить условия по будущему использовании акватории Туманного Флота. Но всё это требовало очень большого количества анализов и расчётов, причём с обеих сторон. Так что первоначальная паническая суета и неразбериха постепенно приобретала вид этакого конвейера, пусть сбоящего, но худо-бедно работающего.

Единственно, чего не знали люди, так это того, что Туманный Флот сейчас сам не был заинтересован в ускорении заключения окончательного соглашения из-за банальной нехватки как собственных ресурсов в лице подготовленных аватар, так и времени — слишком многое сейчас требовалось одновременно делать, и поэтому было признано, что усиливать переговорное давление в данный момент нерационально. Пока у людей теплится надежда на более выгодные условия, тем меньше у них желания и возможностей активно планировать что-то иное против Флота.

***

Как бы то ни было, но Никки самой было интересно, что же там такого произошло, что, казалось, быстро привыкшая ко всему Сангай потеряла самообладание, так что пакет туманницы был с нетерпением прочитан и... Николас сама не могла решить, чего ей хочется: рассмеяться, негодовать на тупость людей или гордиться тем, что их личностные матрицы настолько точно мимикрируют под поведение людей, что те принимают всё за чистую монету.

...На прошлой неделе у Сангай были очередные переговоры с одной из объединённых делегаций людей представлявших как государственные, так и интересы крупного бизнеса. Ничего необычного — очередные попытки прощупать позицию Флота по поводу различных транспортных преференций. Вот только, как тогда показалось самой Сангай (и она не ошиблась), эту делегацию сами преференции волновали мало, люди очень быстро попытались перейти с делового на доверительно-общительную манеру разговора, вообще будто забыв о изначальной цели встречи. Между делом рассказывая различные байки, истории или там раздавая советы, мол, будете у нас, то обязательно посетите некий ресторанчик и так далее. Сама Сангай тогда не стала возмущаться такой бесполезной тратой времени, используя момент как повод самой немного расслабиться и слегка отвлечься от бесконечных просчётов предложений и выискивания подводных камней в словах, действиях и жестах.

И был в этой делегации неприметный такой старичок — эксперт по каким-то там деловым отношениям, как его вначале представили при ритуале знакомства. Но в течение всей «встречи» он никак не вмешивался в беседу, предпочитая просто слушать и потихоньку трескать прилагавшиеся дежурные закуски и напитки. Сангай приняла его тогда за навязанного кем-то сверху бесполезного члена делегации, типа чтобы тот мог получить в собственном служебном активе пометку об участии в переговорах такого рода. Несколько, правда, смутил её тогда возраст, обычно на такую роль проталкивали не молчаливых старичков, а молодых сыновей, внуков или племянников различных шишек, которые считали, что внешняя молодость Сангай даёт им некоторую надежду на произведение положительного личного впечатления и дальнейшего развития знакомства вне деловых рамок. Но старичок никак не пытался привлечь к себе её внимание или как-то принять участие в разговорах, и в конце встречи так же спокойно раскланялся вместе со всеми, не пытаясь намекнуть о личной встрече или на что-либо подобное, как не раз уже бывало.

И всё бы ничего, но спустя ещё некоторое время Сангай заметила несколько изменившийся общий эмоциональный фон по отношению к ней. В общении с некоторыми людьми стали проскальзывать этакие нотки снисходительности или даже сочувствия, особенно со стороны женской части делегаций, а со стороны мужской резко усилились намёки на более личные знакомства. Нет, ничего выходящего за рамки не было, всё было в рамках приличий и весьма умело замаскировано или под невинные шутки, или под беседы в кулуарах «ни о чём». Но резко возросшее количество такого смыслового содержания заставило транспортницу насторожиться, и она начала осторожно интересоваться причинами подобных намёков. Она же вроде сразу своим поведением дала понять всем, что придерживается чисто формальных рабочих отношений, и ничего фривольного в отношении себя не приемлет.

И узнала. Тот старичок оказался каким-то там корифеем от психиатрии, которого пригласили для составления её психопрофиля, и во время той встречи он анализировал её живые реакции на шутки и различные истории, которые оказывается были не спонтанными, а тщательно спланированными, а потом ещё ознакомился с различными архивными записями с её участием в других мероприятиях. После чего написал некий отчёт о её психическом состоянии. Точное содержание отчёта узнать пока не удалось, но его общие выводы стали достаточно быстро известны в узких кругах, а дальше сработал эффект испорченного телефона, или кривого зеркала.

Так что Сангай пока докопалась только до обывательского диагноза — «недотрах», из-за чего она, мол, в период несомненной бурной гормональной активности организма и отличается иной раз резкостью высказываний, нечувствительностью к некоторым шуткам, раздражительностью в личных вопросах и тому подобным. Правда, этот «корифей» по тем же слухам сделал альтернативное предположение, что такое поведение может быть ещё вызвано влиянием применения определённых изменяющих сознание психотропных веществ, но без специального анализа крови опираться на такие выводы опрометчиво.

Первая версия людям зашла куда лучше, чем вторая, а транспортница впервые в своей жизни захотела лично кого-то убить.

— А что такое «недотрах»? — удивилась Нью-Джерси. — Чем это так плохо?

— Это как если твоему двигателю требуется срочное техобслуживание, а провести его немедленно нет возможности, даже собственными силами. Вот и представь, что ты будешь чувствовать пока терпишь, а заглушить и стать на якорь или в док нельзя, — мрачно ответила с потолка Бискайн.

— Убивать таких надо, — содрогнулась Нью-Джерси, с каким-то сочувствием погладив подушку, под которой скрывалась голова транспортницы.

— А позавчера, — продолжила Сангай, — мне предложили по-свойски съездить и оттянуться в один закрытый клуб, где я смогу себе сама выбрать мальчика... Или мужчину... Или девочку... Или... В общем, если у меня есть свои предпочтения, то там готовы исполнить любой мой каприз.

— А ты? — заинтересовавшаяся Бискайн чуть не потеряла контроль над собой и не свалилась со своего дивана вниз, удержавшись буквально в последний миг.

— А я отказалась.

— Ну и дура. Надо было ехать и набрать образцов побольше или меня позвать.

— Тебе надо лучше научиться расходовать человеческий материал.

— Вы ничего не понимаете! Это всё ради науки и познания. Да вы знаете, сколько опытов надо провести, чтобы получить хотя бы один универсальный стабильный положительный результат без побочек. А с учётом магического преобразования? Люди же такие хрупкие, больше опыта-двух не выдерживают.

— Прекратили! — Астория приоткрыла глаза, транслируя всем через сеть маркер неудовольствия. — Сангай, я тебя заранее предупреждала, что подобные эксцессы вполне вероятны. Наши аватары внешне весьма привлекательны, а смысл жизни людей зачастую крутится именно вокруг тем сексуального характера. Люди, тут ничего не поделаешь, деформация сознания, присущая биологическим видам. Могу только обнадёжить, что в дальнейшем подобных слухов станет куда как меньше, — тут она примолкла и через пару мгновений со вздохом добавила. — А может и больше. Правда, суть происходящего ты определила верно — идёт твоё прощупывание, а ты чуть не сорвалась на довольно-таки простую приманку, но всё же сумела удержаться, не став крушить всех без разбору. Хвалю, но рекомендую отрегулировать эмоциональный блок, так как будут и другие попытки, когда поймут, что эта не дала необходимого результата.

— Но добраться до этого эксперта я хочу… и огнемёт

Астория тяжело вздохнула.

— Думаю, огнемёт всё же излишен, а прочее… Никки?!

— Надо — найдём! И доставим!

Эсминец мысленно прикинула фронт работ. Члены той делегации известны. Через них выяснить, кто именно присутствовал, а там дело техники. Вряд ли этого специалиста будут активно прятать с изменением личных данных, пластическими операциями и различными заметаниями следов от преследования по программе защиты важных свидетелей. Это-то в случае чего тоже не проблема, но времени потребуется несколько больше.

— Спасибо, — еле слышно донеслось из под подушки.

— Шкурку! Шкурку только ему не попортите, — запрыгала в возбуждении на потолке Бискайн. — Он же старенький, хрупенький.

— Сама знаю, — раздражённо огрызнулась Никки. Нет, Бискайн определённо иной раз переигрывает в своём энтузиазме.

— Теперь точно хватит, — тут уже вмешалась недовольным тоном Миссури, после чего ремонтница мгновенно прикинулась плюшевой куклой в виде аватары, мол, просто лежу, молчу и никому не мешаю, а Сангай сильнее вдавила удерживаемую подушку в голову.

Флагман обвела затихшие аватары взглядом, убеждаясь, что порядок восстановлен.

— Николас, что у тебя?

— В процессе разработки двадцать человек. Из них трое с большой вероятностью будут исключены из проекта. Понимание своей причастности к нам подорвало их моральные устои, они почувствовали вседозволенность и безнаказанность. Кроме того, у них появились мысли о продаже информации о нас прессе или спецслужбам. Скоро будут доставлены в лабораторию к Бискайн. Ещё пятеро человек сами отказались от сотрудничества. В их случае ограничились стиранием памяти и внесением в стоп-списки. Остальные проходят адаптационный курс и находятся под пристальным наблюдением. Ожидается, что через два-три месяца можно будет начать использовать их в соответствии с выявленными способностями. По мере поступления новых кандидатов или исключения тех, кто не оправдал ожиданий, информация будет обновляться.

— Почему так долго? — не утерпела Нью-Джерси, видя что прочие просто молча усвоили информацию и не стали уточнять подробности. — Зачем мы вообще возимся с людьми? Разве мы не решили, что не собираемся плотно с ними контактировать?

— Потому что нас мало, — устало отрезала Астория. — В текущем составе Флота нам хватает сил для установления полной блокады материков по старому Кодексу, но категорически недостаточно для мирного сосуществования по новому. А с учётом реализации дальнейших планов, нас, можно сказать, нет вообще. Нам нужны дополнительные коммуникационные единицы.

— Да мои вычислительные ресурсы...

— Это, конечно, замечательно, линкор. Но все твои ресурсы упираются в пропускную способность человеческого восприятия информации, и даже многопоточность не решит эту проблему. Если же ты хочешь стать просто средством коммуникации для удобства людей, то мы можем провести на тебе такой эксперимент. Но наша главная цель — нечто иное.

Нью-Джерси на такое предложение только возмущённо дёрнула подбородком, всем своим видом показывая, что она думает о подобных идеях.

— Никки? — поняв, что от сумасбродного флагмана более комментариев не последует, Астория попросила продолжить краткий доклад.

— Отмечена активизация неафишируемых межгосударственных контактов стран, так называемых лидеров планеты. Основная идея контактов — выяснить, кто что о нас знает и как нам возможно противодействовать. Контакты идут со скрипом, так как каждая сторона не хочет безвозмездно делиться имеющейся информацией и заранее вставать в подчинённое положение, а ещё у них этой информации крайне мало. К тому же после наших заявлений и понимания реалий будущего переформирования морских маршрутов, которые будут закрыты для любых военных судов людей, прошлые политические конфигурации и союзы явственно затрещали и обострили внутриполитические течения внутри самих стран. Оппозиция почувствовала, что есть неиллюзорный шанс выбиться досрочно во власть, обвинив текущие правительства в провале во всём, что только можно. Ситуация для них усугубляется ещё тем, что у людей просто нет прямых выходов на нас, кроме как через Сангай, и данный подход ввергает всех просто в недоумение своей кажущейся бессмысленностью, не говоря уже о том, что это вводит людей в заблуждение относительно наших возможностей. Итогом были даже попытки посадить специальных парламентёров на грузовые суда с расчётом на то, что им удастся переговорить с «экипажами» эсминцев, занимающихся «таможенными сборами», и наладить альтернативные контакты, но, естественно, безрезультатно.

Николас параллельно со своими словами пересылала более развёрнутые информационные пакеты через Сеть, обосновывая свой доклад.

— Наши мероприятия по закрытию Гавайских островов за барьером Фиделиуса привели к панике и смятению среди людей, но, к сожалению, тем самым мы дали красноречивый намёк на взаимодействие с магами, о чьём существовании первые лица государств в основном прекрасно знают. Это осознание вызвало отправку несколько нервных требований в собственные анклавы магов, что было воспринято теми без малейшего энтузиазма. А мы ещё со своей стороны подкинули сообществам магов мысль, что их просто хотят дополнительно ограничить под очередным надуманным предлогом, так как большинство магов о нас так же ничего не знают. О нашем контроле над Британским Хогвартсом сами британские маги (кто в курсе) предпочитают молчать и делать вид, что всё идёт как обычно, хотя наверняка уже сообразили, что к чему. Но они будут молчать просто из чувства самосохранения, так как если в общий доступ всплывёт информация о реальном положении дел, их немедленно сделают крайними во всём. Но нашим магам проще отписываться в том плане, что основные публичные действия Флота приходятся на юго-восточную Азию и Тихоокеанский регион, поэтому к ним особых вопросов-то и нет, а действия эсминцев в Атлантике все относят на процесс экспансии, а не базирования. Да и тактические выгоды негласного сотрудничества с нами для Хогвартса весьма значительны. После наших советов по реорганизации учебного процесса и массового знакомства учеников и преподавателей с аватарами наших эсминцев и крейсеров, отправленных туда на курс коммуникационной адаптации, успеваемость среди базовых учеников выросла в среднем на двадцать три процента, и имеется тенденция к дальнейшему росту. Так что ученики Хогвартса сейчас по эффективности и успеваемости резко вырвались вперёд в негласном рейтинге среди других европейских школ. Что, кстати, очень сильно укрепило позиции директора Филча на политической арене, на фоне предыдущего многолетнего падения уровня образования под предводительством Дамблдора.

Присутствующие туманницы понимающе заухмылялись. Ну да, когда никому не известная малявка походя вытирает пол, стены, а в некоторых случаях и потолок старшеклассником, решившим попытаться построить новенькую, наглую с точки зрения учеников (особенно слизеринцев) по самые ноздри мелочь, это сильно бьёт по самолюбию. Или когда другая такая же мелочь приходит без спросу на один из идущих уроков (причём преподаватель делает вид, что так и надо) и без стеснения просит преподавателя показать быстренько заклинание поинтереснее, после чего с ходу повторяет с первой, максимум со второй попытки, и довольная убегает хвастаться перед подружками. И как обидно потом выслушивать мнение этого преподавателя о собственной криворукости и косноязычности, когда у тебя это заклинание не получается и с десятого раза.

— Понятно, — Астория отхлебнула небольшой глоток из свеженалитой чашки чая, пока Николас делала свой доклад. — Проблемы?

Эсминец неопределённо развела руками.

— Всё те же. Недостаточная цифровизация человеческого общества, не говоря уж о магах, сильно ограничивает нас в процессе анализа информационных потоков и скорости реакции на происходящие события. То, на что ранее уходили секунды и минимум действий, сейчас требует зачастую нескольких дней, а то и месяцев наблюдений или прямого физического вмешательства, что весьма непросто из-за множества нюансов. Если бы не возможности домовиков по скрытому наблюдению и проникновению, то мы даже таких результатов не достигли бы. Примитивизм текущей бюрократии людей является для нас очень серьёзным барьером.

— Бискайн?!

— У меня всё давно готово! — Ремонтница самодовольно задрала нос... к полу. — Жду только команды, и у людей начнётся эпоха чудес и удивлений.

— Так я не поняла, мы что, действительно собираемся развивать технологии людей? Делиться с ними нашими наработками? Кажется, первоначально речь шла о том, чтобы, наоборот, замедлить технологическое развитие и направлять их в нужном нам русле.

— Вот мы и будем направлять, — Астория снова приоткрыла глаза, глядя на прыгающую на месте от возмущения Джерси. — Причём мы постепенно выстроим ситуацию так, что люди сами начнут уничтожать свои самые опасные для нас научно-исследовательские кадры, а те, что уцелеют, в конце концов окажутся под нашим контролем или будут переведены на разработку новых видов косметики или чего-то подобного, то есть абсолютно безопасного. Но для этого нам требуется вначале подготовить свой плацдарм на территории людей, чем мы сейчас и занимаемся. Этот процесс не быстрый, но и мы никуда не торопимся. Пять, десять, двадцать лет, и люди будут полностью зависеть от нас, и при этом у нас перед людьми не будет никаких серьёзных обязательств.

— Как вы собираетесь уничтожать научные кадры людей, да ещё и их руками? Они же не настолько идиоты! — Нью-Джерси в негодовании снова запрыгала на месте, продолжая сидеть на ногах Сангай, вызвав у той очередную порцию возмущённых писков. — Блин, ты не могла бы чуть объемы на ногах нарастить, жёстко!

— Флагман, пересядь лучше в кресло, не доводи нашего единственного официального дипломата до критической ошибки ядра своими требованиями. Сама же знаешь, что аватара рассчитывается максимально отвечающей потребностям личностной матрицы, и принудительное изменение вне заданных рамок привносит существенный дискомфорт в функционирование. А слово «уничтожать» не стоит воспринимать в контексте именно физического уничтожения. До такого, надеюсь, не дойдёт. Просто когда наш план начнёт действовать, через некоторое время на нашей стороне выступит мощная, как говорят сами люди, «пятая колонна». И именно она с максимально возможной самоотдачей займётся ликвидацией имеющихся научно-исследовательских подразделений людей, причём без малейших понуканий, поощрений и намёков с нашей стороны.

Нью-Джерси надолго замолчала, видимо пытаясь выстроить в ядре матрицу действий и последствий для достижения означенных целей. Признаваться в том, что она не понимает, как такое вообще достижимо, линкор явно не хотела, но и достаточного практического опыта общения с людьми у неё тоже не было. Николас в очередной раз убедилась в правоте своего флагмана, что им явно не хватает гибкости мышления. Дай туманнице ясную и понятную техническую задачу, и она выполнит её с максимально возможной эффективностью, разница будет только в потраченном времени в зависимости от типа ядра. Но стоит ввести в условия задачи несколько нетипичных или, что ещё хуже, нелогичных элементов, как ядро имеет все шансы войти в закритичное состояние полностью провалив задачу, а ведь при общении с людьми такие ситуации возникают постоянно.

По недовольно сжатым губам аватары второго Верховного Флагмана с лёгкостью читалось, что картина у той никак не складывается в подходящее решение, что было для неё особенно возмутительно. Вот только у Никки это не вызывало никаких эмоций, кроме мрачного удовлетворения. Она уже не боялась признаваться себе, что, несмотря на свою должность, Нью-Джерси ей не соответствовала, слишком легкомысленна, как для линейного корабля и флагмана Флота, и ей было понятно, почему ранее Джерси негласно называли между собой «эсминцем-переростком», как бы это ни было обидно для эсминцев. Но тем не менее та была одним из двух самых сильных кораблей объединённого флота и по мощности ядра была сопоставима с Миссури. Другое дело, что эта мощь фактически простаивала без дела. Но это не заботы эсминца, пусть флагманы сами наставляют взбалмошный линкор на курс истинный.

— Хорошо, хорошо, — в конце концов Джерси приподняла руки в жесте капитуляции, признавая поражение и откидываясь на спинку дивана, так как даже не сделала попытки слезть с ног Сангай, разве что стянула одну из подушек, которую подложила под себя. — Рассказывайте, что вы такое хитровывернутое опять придумали.

— Флагман? — Астория обернулась к Миссури, предлагая той всё же присоединиться к обсуждению, но та снова лишь отрицательно махнула головой, не отрываясь взглядом от переливающейся в подводных лучах солнца проекции рифа.

— План твой, ты и рассказывай. Всё равно в людях ты разбираешься лучше всех присутствующих. Моё одобрение есть, а далее уже сами.

Астория какое-то время помолчала, изучая спину флагмана, и, поняв, что от Миссури более ничего не добиться, потянулась за новой чашкой чая.

— Наши планы базируются на безусловных реакциях индивидуумов и общей психологии толпы. Само несовершенство биологических организмов подталкивает их к определённым матрицам поведения при активации соответствующих условий. В частности, это функционал разделение труда.

— Так, стоп! — не выдержала Нью-Джерси, даже не дослушав вступление Астории. — У нас тоже есть такое разделение. Так что мы по твоему не совершенны? Само использование функционала разделения обязанностей вызвано необходимостью использования ресурсов с повышенной эффективностью. Это же логично?!

— Именно так, — кивком подтвердила измышления линкора Астория. — Вот только у нас выстроена четкая иерархия согласно функциональным возможностям, которые задаются ядром на базовом уровне и у нас нет проблем с признанием собственных возможностей и ограничений. К примеру, тот же линкор никак не сможет быть более эффективен в сфере ремонта, чем любая ремонтница, которая хоть и слабее ядром по всем параметрам, но она именно что предназначена для выполнения данной функции. И это ни у кого не вызывает отторжения и неприятия. У людей же такого нет. Как нет у них никаких чётких и однозначных критериев по анализу личностных матриц с последующей профориентацией. У них всё происходит как бы само собой на этапе становления человека как личности, и зачастую, а точнее почти всегда, далеко не самым оптимальным способом, что приводит к постоянным внутренним конфликтам и психозам. Именно данный дефект социально-общественной организации мы будем использовать в собственных интересах.

— Поясни!

— Одним из столпов существования, развития и стабилизации человеческого общества является функционал торговли, так как вследствие принципов разделения сложного труда ни одно общество или государство не способно в силу различных причин воспроизвести все необходимые ресурсы для своего существования. Следовательно, возникает потребность получить недостающее от тех, у кого данные ресурсы имеются. Для этого человечество придумало три основных пути. Первый и самый простой — военный путь. Отнять необходимое или присоединить к себе территорию, отвечающую нужным производственным условиям. Второй и наиболее распространенный путь — торговля. Когда происходит или прямой, или косвенный обмен необходимыми ресурсами среди нуждающихся сторон. Ну и третий, самый редкий вариант — это взаимное кооперативное производство. Редкий, потому что, как правило, это или разовая акция, или следствие использования первого или второго пути.

— И? — недовольно помахала ладонью Нью-Джерси. — Это же базовые понятия. Что тут такого исключительного и дефектного?

— Именно, что базовые, не учитывающие множества нюансов и ситуативных особенностей, — снова кивнула крейсер. — Вот только для производства продуктов питания требуются одни ресурсы и условия, для машиностроения — другие, для научно-исследовательской деятельности — третьи и так далее. Это действительно базовые элементарные понятия, но у людей они крайне усугубляются тем, что природные ресурсы распределены по планете неравномерно, и теми проблемами, на что я указала ранее — люди не могут гарантированно определить возможности своего потенциального трудового ресурса. Где лучше использовать имеющегося человека? В какой сфере деятельности? Поэтому у них запросто может быть ситуация, когда человек, по своим потенциальным возможностям способный стать выдающимся учёным или конструктором, вынужден трудиться обычным фермером или клерком, просто потому что его родителям в своё время не хватило денег на его учёбу в нормальных учебных заведениях, и весь его возможный потенциал оказался загублен вихрем сиюминутной рутины. Нередка и обратная ситуация, когда абсолютно не подходящего человека тащат на ключевую должность только потому, что его родители сами весомые личности или у них есть соответствующие связи. Будет ли максимально эффективная отдача от такого кандидата? Сильно сомневаюсь, скорее наоборот. И таких примеров в жизни людей каждый второй, не считая каждого первого. Причём независимо ни от базового материального достатка, ни от социального положения. Просто на каждом общественном уровне существуют свои барьеры и ограничения. Люди об этом знают, понимают, но вот сделать ничего не могут.

— Хорошо, верю, но я всё равно не понимаю.

— Это я к тому, что люди, как правило, стараются идти путём наименьшего сопротивления при выборе жизненного пути, независимо от личных способностей. Не всегда, не буду настолько категоричной, но зачастую. Не перебивайте, флагман!

Астория жестом руки приостановила новые возражения или вопросы от постепенно теряющей терпение Нью-Джерси.

— Так как военное воздействие на сознания и решения людей мы оставляем себе в качестве кнута, то вот в качестве пряника мы будем использовать торговлю.

— Та-а-ак, я что-то вообще не улавливаю наличие связи между ведением торговли с людьми, это ещё не затрагивая вопрос зачем нам это вообще надо, что люди могут нам предложить такого чего у нас нет, и тем, что они сами начнут уничтожать свои научные кадры, — не выдержала линкор.

— Всё очень просто — мы будем предоставлять людям их же технологии из нашего базового мира. Естественно, поэтапно, с учётом текущих местных реалий, а не сразу максимальный вариант. К тому же известные нам две вселенные хоть и очень похожи как географически, так и по своему развитию, но весьма сильно отличаются во многих деталях. Видимо, наличие магического компонента у текущей цивилизации, пусть и изолированного, несколько замедлило развитие общее, технологическое. И пока с нашей точки зрения люди находятся на крайне низкой ступени информационного развития, у нас есть великолепный шанс влезть именно в эту нишу с нашими стандартами и протоколами, а то вон сколько нам приходится тратить усилий, чтобы найти в человеческом бардаке нужную информацию, — Астория явно намекнула на недавнюю «жалобу» Николас о сложностях работы с человеческими документами в текущих условиях. — Получив же от нас в своё распоряжение технологии, которые позволит людям существенно ускорить свою цифровизацию, они не смогут удержаться от их использования, чем только облегчат нам дальнейшую работу по сбору информации. Данное внедрение будет идти по нескольким векторам, как технологическим, так и программным. Если всё сложится совсем удачно, то мы в дальнейшем сумеем предложить людям и свои дата-центры, как полностью независимые от политической конъюнктуры и абсолютно безопасные от взлома хакерами. Так что люди всю информацию о себе нам будут предоставлять самостоятельно, оставляя нам практические изыскания только в особо интересных для нас случаях.

Нью-Джерси молча с нечитаемым выражением на лице смотрела на Асторию.

— Строить свои планы на основании глупых и ошибочных действий противника — это один из самых верных путей к поражению. Это же аксиома! Что ты будешь делать, если люди не попадутся на эту уловку?

— Попадутся, — вздохнула Астория. — Непременно попадутся, даже если мы им об этом скажем прямым текстом. Всё дело в принципах той же торговли, конкуренции и психологии толпы. Те компании, банки, организации, индивидуумы, которые будут пользоваться линиями связи, находящимися под нашим контролем, использующие наши протоколы, программное обеспечение, получат конкурентное преимущество перед другими просто за счёт скорости реакции и гарантированной стабильности информационных процессов. Но я согласна, несомненно, будут и отказы, и запреты, и желание государств взять наши информационные потоки под свой контроль, и террористические атаки на инфраструктуру, и попытки выстроить аналогичные параллельные структуры. Будет всё. Вот только мы всё время будем на шаг-два впереди. Наша коллекция технологий людей насчитывает более полувека развития прошлого мира, и это без малейших затрат на исследования и разработку с нашей стороны даже в том случае, если мы не будем исследовать сейчас ничего нового. Аналогичное «повторное» исследование, развёртывание, поддерживание функционала и постоянная модернизация таких информационных структур — дело для людей очень затратное и, не имея тех доходов от информатизации общества, как в прошлом мире, весьма маловероятное. К тому же, кто сказал, что в случае чего мы будем просто безучастно смотреть на такое вмешательство в наши планы? Мы тоже можем заниматься ответным саботажем и вносить дезорганизацию в функционирование конкурирующих структур. Скучно точно не будет.

— То есть ты хочешь...

— Я много чего хочу, но в первую очередь я хочу обеспечить нашему флоту возможность дальнейшего развития, тем самым выведя нас из эволюционного тупика. Ну и заодно обеспечить нам безопасный тыл, когда мы, надеюсь, начнём исследовать иные вселенные на плановой основе. И если для этого потребуется развивать людей, то так тому и быть. Главное, чтобы всё это шло под нашим негласным контролем и не во вред нам. Я не желаю делать наш флот придатком человеческих амбиций!

В этот раз молчание Нью-Джерси затянулось надолго. Прочие тоже молчали. В принципе, ничего нового Астория не сказала, это обсуждалось ранее уже неоднократно. Николас сообразила, что это собрание было больше организовано именно для Нью-Джерси, которая ранее старалась избегать подобных «беспокойных» совещаний, и немного для Сангай, отвечавшей за контакты с людьми, но не имевшей опыта внутрифлотского общения за пределами формальных приказов. То-то транспортница затихла под подушкой, как краб под камнем, прекратив вялые попытки выбраться из-под кормы аватары линкора, видимо, тоже обдумывает услышанное.

— А теперь непосредственно к тому, как люди будут нам помогать даже себе во вред, — продолжила крейсер, поняв, что никаких комментариев к предыдущему спичу не будет и можно продолжать. — Наш план основан на понимании того, как функционирует человеческая потребительско-производственная пирамида. В её основании находится с одной стороны самая малочисленная, но зачастую самая затратная часть любого товара — научно-исследовательское подразделение. И это логично, чтобы «что-то» производить, это «что-то» вначале надо придумать, разработать, затем при необходимости модернизировать и так далее, а любые опытно-исследовательские процессы всегда крайне затратное мероприятие как по времени, так и по ресурсам. Это по фарватеру легко ходить, а маршрут по неизведанной акватории всегда чреват встречей с неучтённой песчаной банкой или рифом. Да и итоговый результат, не факт, что получится сразу оптимальным. Зачастую новый товар запускается в производство, как только его качество и предполагаемая себестоимость становятся оправданными для коммерческого использования. Далее в процесс включается собственно само производство. Я сейчас не упоминаю различные вспомогательные службы типа логистики, бухгалтерии, юристов и так далее, вплоть до уборщиков, которые напрямую не задействованы в данных процессах, но без их существования ни о какой эффективной производственной или научно-исследовательской деятельности не может быть и речи. Хотя само их существование тоже закладывается в себестоимость будущего продукта. Так вот, на конечном этапе полученный товар попадает на вершину всей этой производственной пирамиды — отдел продаж, который занимается обменом имеющегося товара на финансовые ресурсы клиентов. И вот тут начинается самое интересное и парадоксальное явление, весьма характерное для всей человеческой цивилизации.

Астория сделала паузу в своем повествовании, отпивая из своей чашки и давая возможность задать уточняющие вопросы. Но таковых не было. По виду Нью-Джерси было понятно, что ту просто распирают эмоции, но она всё же сдерживалась невероятным усилием воли, решив дождаться окончания повествования. Сангай, с её восторженным отношением к крейсеру, которая силком выпихнула её на вершины иерархии флота, и подавно бы не усомнилась в услышанном. Ну а прочие и так были в курсе если не всех моментов, то большинства частностей.

— Отделы продаж, — хмыкнула как бы про себя Астория. — Именно от их работы зависит финансовый результат компании, но при всём этом от людей, там работающих, не требуется вообще никаких специфических навыков и знаний. Грубо говоря, туда можно набрать людей без образования или с необходимым минимумом, с улицы как принято говорить в таком случае, дать им в руки заранее прописанные скриптовые разговоры и всё! То есть от них требуется только умение связно говорить и мало-мальски разбираться в товаре, который продают. Понятно, что такое практикуется далеко не всегда и не везде, но отдельные исключения не сильно изменяют общую картину. Бизнесу просто не нужны здесь высококлассные специалисты с соответствующими знаниями психологии или иных дисциплин, на которых и тратиться надо соответственно. Поэтому в отделы продаж зачастую идут те, кто не смог или не захотел развиваться в иных сферах. То есть люди с ограниченным мировоззрением и узким функционалом.

Крейсер встала со своего кресла, принявшись расхаживать по комнате.

— Но... именно через отделы продаж идут практически все финансовые потоки от клиентов, что с учётом вышесказанного приводит к сильной деформации сознания людей, там работающих, и именно из-за этого момента начинается то, почему отделы продаж находятся в перманентной войне со всеми остальными. Дело в том, что зарплата продажников зачастую сильно зависит от уровня личных продаж, а точнее, от той разницы между некой себестоимостью товара и ценой, за которую его продали потребителю. И чем меньше себестоимость, тем больший доход при продаже и, соответственно, большая зарплата у сотрудника отдела. И величину этой разницы можно увеличивать тремя путями: увеличение цены продаж, увеличение количества продаж и уменьшение себестоимости при сохранении исходного качества товара. Однако если для увеличения стоимости товара для клиентов или роста продаж необходимо, чтобы продавец обладал выдающимися навыками убеждения, чтобы клиенты покупали более дорогие товары, или если в данной нише отсутствуют реальные конкуренты, то это может привести к повышению конечной цены. Но в результате приверженности людей к «простым» решениям зачастую отделы продаж являются рьяными адептами именно третьего пути — требуют снижать себестоимость товара при сохранении, а ещё лучше, увеличении его качества. К тому же если первый и второй путь требует усилий и навыков именно от сотрудников продаж, а ведь туда в основном идут работать люди, как раз не сильно желающие саморазвиваться, то вот в случае указанного третьего пути все нарекания и претензии переносятся на другие отделы производственной пирамиды. Так что работающие единицы людей в отделах продаж быстро нарабатывают себе пул оправдывающих их возражений: «качество нашего товара плохое», «маркетологи привлекают плохих клиентов», «конкуренты продают дешевле и ассортимент шире», «логисты не доставляют мгновенно и качественно», «бухгалтерия затягивает с оформлением отгрузочных документов и придирается к документам от клиентов» и так далее. Из таких оправданий можно целую поэму написать и ни разу не повториться. Но при всём этом именно отделы продаж в финансовых отчётах приносят прибыль компании, а прочие, как правило, фигурируют только в графе расходов на своё содержание и в статьях, увеличивающих себестоимость товара или услуги компании. То есть для отдела продаж все прочие сотрудники являются нахлебниками сидящими на их шее и за их счёт.

Астория остановилась возле стены и проведя замысловатый узор пальцем по ней, кровожадно усмехнулась.

— Вскоре мы объявим людям о создании нами специальной корпорации «Туман» для помощи людям в информационном развитии. Причём упор наша корпорация будет делать на информационные технологии и программное обеспечение. Мы будем безвозмездно и постепенно передавать людям их же разработки нашего прошлого мира, но под нашим брендом. Тем самым сразу будет выбиваться финансовая основа у ведущих корпораций в сфере патентного права и происходить эмоциональная привязка людей к продуктам нашего бренда.

— Не поняла, — не выдержала Нью-Джерси. — А это тут при чём?

— Всё очень просто, — Астория обернулась к линкору не высказывая недовольства. — Всё дело в так называемом понятии интеллектуальной собственности. Человечество создало механизмы, которые защищают и стимулируют тех, кто занимается разработкой и исследованиями. Одним из таких механизмов являются патенты. Патент — это документ, который даёт право его владельцу использовать изобретение в течение определённого времени. Если он запатентовал что-то полезное, то другие люди не смогут использовать эту технологию без покупки соответствующего разрешения. Высокотехнологичные разработки требуют много ресурсов и времени, поэтому продажа патентов — это один из способов окупить затраты на исследования. К тому же, никто не будет покупать технологии, которые устарели по сравнению с нашими и бесплатными.

— Я просто не буду никому продавать свои разработки. Буду сама использовать и устанавливать свою цену. Это же логично! Ты об этом не подумала?

— Я-то подумала, и люди, кстати, тоже. Поэтому было принято антимонопольное законодательство, которое призвано предотвращать использование технологического преимущества одной компанией в ущерб другим. В этой сфере существует множество других механизмов, и если вам интересно, вы можете изучить эту тему самостоятельно. Я хочу сказать, что мы не будем продавать имеющиеся у нас технологии, а предоставим их другим компаниям бесплатно. Это будет наш широкий жест доброй воли. Однако даже получив от нас готовые технологии, другие компании не смогут использовать их в полной мере из-за недостаточного контроля над производственными процессами и отсутствия понимания принципов работы наших технологий, которые для них будут весьма непривычны. Зачастую проще разработать аналогию с нуля, чем разобраться в принципах работы уже существующей технологии. Мы же, со своей стороны, выпустим на рынок свои продукты, созданные по тем же технологиям. Наши продукты займут не более десяти процентов рынка. Любой нашей ремонтнице не составит проблем наштамповать пару миллионов коробочек с тем же условным процессором, технологию производства которого мы передадим в данный момент людям. Но наша продукция при тех же исходных данных будет по всем параметрам куда лучше и дешевле продуктов производства людей. Бренд «Туман» очень быстро станет на рынке эталоном безусловного качества. Причём мы создадим для бизнеса людей парадоксальную ситуацию — наши товары будут гораздо качественнее, и при этом мы будем предлагать их куда дешевле, чем сами люди будут их производить по переданным технологиям. Это означает, что им придётся принять наши условия и также снизить продажную цену. Чтобы оставаться конкурентоспособными, им придётся значительно сократить собственные расходы. Отделы продаж и финансовые аналитики компаний активно займутся продвижением этого процесса. Если научно-исследовательские отделы не могут конкурировать с предоставленной бесплатной технологией, несмотря на значительные финансовые затраты, то возникает логичный вопрос: зачем они нужны? Они просто тратят деньги впустую. Постепенно, но довольно быстро, компании начнут избавляться от своих научно-исследовательских подразделений, признав их неэффективными и убыточными. Таковы суровые законы рынка — неконкурентоспособные должны уйти с рынка.

— А зачем нам вообще что-то делать для людей и тем более им это продавать? Что мы с этого получим?

— Мы получим то, ради чего всё это люди когда-то придумали, — легальные финансовые ресурсы. В отличие от нас, людям нужны средства для поддержания жизни. А с учётом того, что вскоре на нас будет работать множество посторонних и обычных людей, в частности те самые уволенные сотрудники исследовательских отделов, нам нужно будет обеспечить им соответствующее вознаграждение. И это не говоря о тех людях, которых мы вербуем индивидуально, соблюдая все меры предосторожности, чтобы о них не узнали. Это наш будущий официальный топ-менеджмент нашей корпорации и агенты влияния. Ведь нам просто не хватит всех существующих аватар для выполнения рутинных задач нашей корпорации. Так пусть этим занимаются нанятые нами люди, а мы будем осуществлять только общий контроль. Поэтому основная масса человеческого состава будет работать на нас, как на самую обычную компанию людей. Без модернизаций организма и доступа к флотской структуре, но на гораздо лучших условиях, чем в любой компании людей. Нам больше не нужно будет грабить банки и заниматься финансовыми махинациями, чтобы получить наличные для наших аватар, по крайней мере, в обычных ситуациях. Возможно, в будущем мы создадим свой банк с собственной валютой, чтобы обеспечить надёжность и не зависеть от волатильности рынка людей. Однако, прежде чем приступить к этому, нам предстоит преодолеть сильное и иррациональное сопротивление со стороны некоторых финансовых структур. Но, несмотря на это, мы готовы начать процесс интеграции в цивилизацию людей, используя не болезненные методы, как раньше, а привлекательный пряник, который люди с удовольствием проглотят вместе с крючком.

— И ты думаешь, что люди вот так возьмут, всё забудут и побегут к нам наниматься?

— К нам будут стремиться! За наши вакансии будут сражаться! Всё дело в правильной пропаганде, эффективном менеджменте, достойной оплате труда и мотивации. Нам не придётся никого убивать, похищать или использовать другие методы принуждения, чтобы заполучить кандидатов. Мы просто купим их — самых лучших. А дальше всё будет зависеть от нас: как мы используем этот ресурс. Сила людей не в том, что каждый из них может сделать сам по себе, а в умении объединять свои усилия для достижения общей цели, какой бы она ни была.

Нью-Джерси встала с дивана, и подошла вплотную к остановившейся Астори, глядя той прямо в глаза.

— Ты сама-то веришь в то, что тут нафантазировала? Неужели ты думаешь, что никто не об этом плане догадается?

— Мне не нужно верить — я просто знаю. Как я уже говорила ранее, не имеет значения, поймут люди, что мы загоняем их в ловушку, или нет. Это не изменит ситуацию. Чтобы остановить нас, людям нужно было бы объединиться в единую организацию с общими целями и идеологией. И при этом они должны были бы сделать так, чтобы мы не могли повлиять на них извне. Однако в сознании большинства людей правят деньги, выгода или комфорт, и мы предложим им всё это — быстро, дёшево и с гарантией. Через десять лет товары с логотипом «Туман» станут самыми желанными для большинства разумных людей, особенно учитывая, что этих товаров будет немного — именно для создания ажиотажа и дефицита. Ведь то, чего много и оно доступно, не ценится. Поэтому мы не будем стремиться к абсолютной монополии, чтобы не вызывать чрезмерную реакцию у правительств, которые будут обеспокоены нашим засильем в критически важных областях. К тому же у нас будет достойный конкурент, который создаст нам много проблем с доминированием.

— Это ещё почему? Если ты уже его знаешь, может есть смысл избавиться от конкурента заранее?

— Ни в коем случае, — воскликнула Астория, решительно качая головой. — Я столько сил вложила в его создание. Это будет организация нашего человека — мистера Фиска. Он будет активно и публично выступать за сохранение научно-технического потенциала человечества, независимого от нашего влияния. Таким образом, люди, которые по идеологическим или другим причинам не захотят работать на нас официально, будут сотрудничать с нами неофициально. Никто не осмелится вступить в конкурентную борьбу между двумя могущественными организациями — во взаимной «драке» мы можем просто уничтожить любого третьего конкурента. Кроме того, с таким деловым и публичным прошлым у нас есть все шансы продвинуть Фиска на значимые социальные и политические должности, где он будет проводить нужную нам политику.

— Если я правильно тебя поняла, ты хочешь сделать людям так хорошо, что им от этого плохо будет? — Верховный Флагман посмотрела на крейсер новым взглядом, будто видела в первый раз.

— Не совсем плохо, — не стала отрицать она. — У нас нет желания уничтожить людей как вид или низвести их до уровня животных. К тому же, финансовая прибыль для будущей корпорации — это не самоцель, как для обычного бизнеса, а лишь инструмент. Поэтому простым людям ничего страшного не грозит. Конечно, будут отдельные личные трагедии и проблемы. Со временем люди станут сильно зависеть от нас в технологическом плане. Но в целом мы просто проводим масштабный эксперимент по изменению социального вектора развития глобального человечества. Это обеспечит нам мотивацию для собственного развития, и скучать не придётся никому.

— Да уж, представляю, — Нью-Джерси предвкушающе ухмыльнулась. — Интересно будет на такое посмотреть, как у тебя получится.

— Посмотришь, — внезапно подала голос Миссури, до того никак не вмешивавшаяся в лекцию. — И посмотришь и поучаствуешь.

— Что ты имеешь в виду? — голос Нью-Джерси резко снизился до громкого настороженного шепота.

— Я только что подписала приказ о твоём назначении на должность генерального директора нашей будущей компании среди людей. Однако пока компании ещё нет, тебе нужно улучшить свои социальные и коммуникативные навыки. Поэтому сейчас ты поступаешь в распоряжение эсминца Николас из эскадры Астории. У неё ты получишь опыт ведения разведывательно-диверсионной деятельности среди людей. После успешной сдачи экзамена ты будешь прикреплена к Сангай в качестве практикантки, чтобы получить уже навыки дипломатии. А затем ты пройдёшь стажировку у Фиска, чтобы набраться опыта управления, естественно, под другой личиной, чтобы тебя в последствии не опознали.

— Я Верховный флагман! — возмутилась во весь голос Джерси, прыжком вставая перед сестрой. — Ты не посмеешь!

— Ещё как посмею, — уверенно произнесла она, жестом руки отодвигая Джерси, которая заслоняла ей обзор на проекцию рифа. — Это необходимо для твоего блага и для блага Флота. Или ты возражаешь?

Раскручивание Мальстрёма. Где-то. Когда-то. С кем-то

От автора: на всякий случай напоминаю описываемая реальность отличается от нашей (AU), и, как указывалось ранее, общее технологическое развитие мира несколько отстаёт по срокам. Поэтому не стоит махать красными флагами на «незнание истории».

Где-то. Когда-то.

— Дорогие любители техники и информационных технологий, а также все, кто просто следит за развитием компьютерного рынка, добро пожаловать на нашу передачу!

— В предыдущем выпуске мы с вами уже обсуждали консоли, представленные на недавней международной технологической выставке. Тогда мы выделили несколько перспективных моделей, а также тех, кто не оправдал наших ожиданий. Но окончательный результат, который покажет, правы мы были или нет в своих оценках, подведёт время и рыночный спрос!

— С нетерпением ожидаем возможности обсудить сегодня самый захватывающий и амбициозный раздел выставки — персональные компьютеры. Как вы знаете, в этом году её лозунг звучал как «Персональный компьютер в каждый дом». В ходе нашей передачи мы постараемся понять, какие новые продукты и решения представлены в этой области. Мы оценим как возможности будущих флагманов, так и их заявленную стоимость. Это позволит нам определить, насколько реальна идея доступности персонального компьютера для каждого дома.

— Позвольте мне немного пояснить для тех, кто, возможно, не в курсе, почему вокруг этой выставки, хоть и важной, но уже ставшей почти привычной не только для узких специалистов, но для широкой публики, такой ажиотаж. Дело в том, что на ней впервые была представлена продукция корпорации «Туман»! Да, это та самая корпорация, чьи прошлогодние заявления наделали столько шума. И сейчас мы, одни из первых, кто имеет возможность непредвзято и независимо оценить, насколько справедливы были те громкие заявления. Я специально не буду вдаваться в политические, военные и моральные аспекты возникновения и существования этой корпорации, поскольку это выходит за рамки нашей передачи. Нас интересуют только технологические новинки объявленного будущего цифрового мира. Мы обязательно сравним наших амбициозных новичков с нашими прошлыми и нынешними флагманами, и пусть они не ждут от нас снисхождения! Мы будем внимательны, строги, но справедливы! А теперь — начнём нашу вивисекцию новинок!

...

— Как мы видим, постоянные клиенты нашей студии, показали вполне предсказуемые и ожидаемые результаты. Возможности всех компонентов ЭВМ неуклонно растут, что открывает новые горизонты для применения не только в рутинных, но и в творческих задачах, особенно в киноиндустрии.

— Мы уже могли убедиться в этом на примере нашумевших в этом году блокбастеров, где были использованы невероятные до недавнего времени спецэффекты. Но что если я скажу вам, что скоро любой человек сможет создавать аналогичные эффекты самостоятельно, без многомиллионных бюджетов и многомесячного труда множества специалистов. Вы скажете, что это фантастика?! Я ловлю вас на слове, и мы обсудим это лет этак через пять. А теперь, наконец, наш последний конкурсант...

— Корпорация «Туман» в своём пресс-релизе заявила, что не стала брать за основу уже существующие, проверенные направления технологий, а пошла своим путём, который самонадеянно назвала будущим всей планеты. Она настолько уверена в своём превосходстве, что даже не стала патентовать свои разработки, выложив их в открытый доступ. Как на мой взгляд, не отражающий мнение других сотрудников нашей студии, это как раз наоборот свидетельствует о её неуверенности в собственных силах, и поэтому они хотят привлечь внимание к себе таким, простите за напрашивающийся каламбур, «дешёвым ходом». Но нас простыми пиар-акциями не обмануть. Мы с вами специалисты с холодной головой и опираемся только на проверенные лично факты. Поэтому для начала прочитаем прилагающийся к пациенту анамнез в виде рекламной брошюры, а затем сравним его с тем, что получилось в реальности, а вы, уважаемые телезрители, можете параллельно следить сейчас за нами на экранах своих телевизоров.

...

— Интересно, очень интересно! Давайте посмотрим, как это работает на практике. В этой ЭВМ используется совершенно уникальная архитектура и собственная операционная система. Возникает логичный вопрос: можно ли будет запускать на нем свои любимые программы от других систем? Как утверждает «Туман», к каждому компьютеру прилагается специальная программа-эмулятор, которая действительно позволит пользователям загружать и использовать свои старые программы, предназначенные для линейки других наиболее популярных на данный момент ЭВМ несмотря на архитектурные различия. Это, безусловно, умный шаг, но мы должны проверить его работоспособность на практике, а не на красивых словах. Кроме того, я не могу этого не упомянуть, в качестве бонуса от поставщика к каждому компьютеру будут прилагаться несколько демонстрационных программ и игр, разработанных специально для этой платформы и предназначенных продемонстрировать все её возможности. Это очень щедрое предложение. Итак, вперёд!

...

— Да-а-а. Я не специалист по электронной начинке потрохов, вижу только результат их работы, но даже так могу сказать, что производительность получилась просто отличной. Конечно, программа-эмулятор отнимает определённое количество ресурсов на свою работу, Но даже так быстродействие новичка кладёт на лопатки рассмотренные нами чуть ранее новейшие образцы конкурентов «Тумана». Не абсолютно, но, согласитесь, что разница производительности в пятнадцать-двадцать процентов звучит весьма привлекательно. Особенно с учётом того, что заявленная стоимость новичка примерно раза в два дешевле своих конкурентов. Так что даже в варианте случайного разового успеха получилось очень, очень заманчивое рыночное предложение. Однако незавершенным остался наш последний тест — посмотреть на работу программ, идущих в комплекте и специально разработанных для данной платформы. Так как время нашей передачи не безгранично, то у нас есть время попробовать только один из прилагающихся экземпляров софта. Чтобы соблюсти принцип соревновательности и независимости, мы заранее пронумеровали доставшиеся в нагрузку к компьютеру программы, и сейчас у вас на глазах сыграем в лотерею. Список программ участвующих в розыгрыше вы видите сейчас на своих экранах, и скоро наша очаровательная помощница режиссера не глядя вытащит из закрытой коробки один из бильярдных шаров, которые мы одолжили в нашей комнате отдыха, и... Да, шар с номером восемь. Под номером восемь… под номером восемь у нас записан: «Инновационный фантастическо-фэнтезийный шутер от первого лица космодесантника на небесах и в аду. Рок». Интересно!

...

— А-а-а!!! Кто? Кто видел патроны?.. Сдохни! Сдохни! С<бип>! Б<бип>! — рекламная пауза

...

— Дорогие телезрители! Я хочу принести вам свои самые искренние извинения за то, что был несколько эмоционален и не сумел удержать свой восторг в рамках приличия. Что я могу сказать — это шедевр! К сожалению формат нашей телепередачи не позволяет произвести полноценный обзор всех имеющихся программ, но не сомневаюсь, что данный пробел вы восполните в других специализированных передачах или даже лично. Жаль, конечно, что вы сейчас не можете увидеть глаза моего оператора и глаза других сотрудников студии, которые работали с нами всё это время за кадром. Эти пылающие яростью взгляды, это вожделение... Э-м-м. Что-то пониже спины подсказывает, что после этой передачи мне придётся выдержать суровый бой не на жизнь, а на смерть, и как бы нам не пришлось вызывать в студию парочку экзорцистов в броне вооружённых дробовиками. Кх-м-м. Поэтому я прощаюсь с вами и надеюсь, что наша следующая встреча пройдёт не в больничной палате. Ах да, чуть не забыл. В качестве приятного бонуса первой тысяче покупателей будет вручаться специальный плакат с изображением генерального директора корпорации «Туман». Зацените, какая красотка, какой выразительный, горящий энтузиазмом взгляд!

Где-то. Когда-то.

— Голову чуть вправо... Да нет, не настолько. Я же сказал — чуть.

— Можете давать свои указания более точно?

«Сангай, зачем мы вообще этим занимаемся? Что ещё за обязательная студийная фотосъемка?»

«Она нужна для будущей печати рекламных плакатов. Флагман — ты лицо нашей корпорации, нашего флота, и всё должно быть идеально».

«Это же полная чушь и бесполезная потеря времени. Я сама могу сгенерировать такое примитивное изображение без помощи этих косноязычных указаний и допотопных технологий. У этого примата даже фотоаппарат плёночный».

«Пока нежелательно. Мы должны имитировать поведение людей даже в таких мелочах».

— Нет. Опять не так. Неужели так сложно точно выполнять мои указания? Немного левее...

«Ну все…»

— Господин фотограф, давайте я попробую. Осевую линию лица на один градус влево! Ещё... Ещё... А теперь на полградуса вверх...

— Да, вот оно. Держите... Держите... Да!!! Великолепно! Переходим к следующей композиции.

«Умение правильно позировать при фотосъемках является важным умением для человеческих лидеров и важно при создании нужного имиджа».

«Я вас всех ненавижу».

Где-то. Когда-то.

— Что это? Что это, я вас спрашиваю? Почему я это вижу?

За длинным столом совещаний сидело множество людей с понурыми лицами, а напротив них бесновался пухловатый невысокий человек, потрясая пачкой бумаг.

— Падение акций на двадцать процентов!!! Двадцать, слышите вы!

— Но, саджанним (*обращение к генеральному директору принятое в Корее)... — подал голос один из присутствующих.

— О, буджанним (*обращение к начальнику отдела/подразделения принятое в Корее) нашего выдающегося аналитического отдела, у вас есть что сказать? Не вы ли не так давно говорили, что по вашим прогнозам наши последние разработки позволят нам расширить и укрепить своё присутствие на рынке?

— Прошу прощения, саджанним, — говоривший отвесил глубокий поклон раскаяния, и продолжил слегка запинаясь в моменты заглядывания в свои бумаги. — Но я осмелюсь утверждать, что тот наш прогноз был полностью верен. Если бы не вмешательство этого проклятого Тумана, то...

— Да насрать на Туман. Что мне говорить акционерам и совету директоров? Или, — начальствующий поднял вверх палец, будто озарённый идеей, — вы готовы поступиться своими зарплатами в пользу пострадавших от вашей некомпетентности уважаемых людей?

— Если саджанниму будет угодно, то мы можем разместить объявление о поиске в штат сотрудников, обладающих даром пророка. Но сейчас, при всём моём уважении, мы можем анализировать только известные нам факты и последствия, вытекающие из этих фактов. Стратегия Тумана никак заранее не озвучивалась, да и в последствии те заявления, что были всё же доведены до прессы, никак не опирались на реальные факты. Ожидать же, что некая новая компания сможет сходу предоставить на рынок продукт премиального качества по цене супер эконом… Если же мы начнём отвлекаться на все рекламные уловки конкурентов, то...

— А сейчас вы облажались! Все облажались. Если я не упоминаю остальных присутствующих, то это не снимает с них вины. Вот вы, Мин Джун!

Мужчина средних лет, сухопарый, с роговой оправой на переносице, взволнованно поднялся с места и низко поклонился, едва успев подхватить очки, чтобы они не упали на стол.

— Да, вы. Чем может похвастаться наш отдел разработок? Наша компания выделила вам столько денег, мы выполняли все ваши заявки на приобретение оборудования и материалов. Результат где?

— Простите, саджанним, — казалось, согнуться ещё сильнее было нельзя, но Мин Джуну это удалось. — Мы всё... — тут его так затрясло от волнения, что он начал заикаться. — У нас... идеи... Простите.

Трясущаяся рука нервно ухватила стакан с водой, который, отбивая чечётку о зубы, подарил пересохшему горлу несколько глотков живительной влаги.

— Пока наш ведущий разработчик пытается родить очередную гениальную мысль, — в тоне главенствующего пухлячка сарказма было больше, чем букв. — Чем нас порадует отдел продаж?

Теперь настала очередь кланяться полноватого, с залысинами мужчины, чем-то неуловимо напоминающего своим видом императорского пингвина.

— Несмотря на непредвиденные сложности, нашему отделу удалось не допустить катастрофичного падения уровня продаж. Была проведена большая работа среди клиентов, что позволило сохранить в целостности основную клиентскую базу. К сожалению отмечено падение интереса к нашей продукции среди розничных клиентов, но большая часть корпоративной базы сохранила приверженность к продуктам нашей компании.

«Урод самодовольный», — еле слышно выдохнул про себя начальник отдела аналитики, сохраняя на своём лице приличествующее выражение внимательного участия. — «А о том, что у Тумана нет столько предложения, чтобы закрыть все потребности, даже не заикнулся».

Но он не стал торопиться опровергать слова РОПа (*Руководитель Отдела Продаж) . Это было бесполезно. Генеральный директор, опасаясь предстоящего на следующей неделе совещания акционеров, сейчас будет искать любых виновных в коммерческом провале года. Он никому не позволит разрушить иллюзию редкого успеха, которая только что озарила небосклон его надежды. Ситуация для компании пока не критична, но всё будет зависеть от того, не будут ли совершены новые ошибки.

— Наконец-то хорошие новости, — просиял саджанним, расплывшись в улыбке дослушав краткий доклад руководителя отдела продаж. — Вот что я решил, буджанним Су-Бин: вы проведёте беседу с другими отделами о том, как правильно организовать свою работу. Ведь именно ваш отдел приносит наибольшую прибыль нашей компании, в отличие от некоторых других, которые лишь тратят деньги компании.

За столом будто пронёсся беззвучный стон, многие из присутствующих не удержались от мимолётных кислых гримас. Но как бы не хаяли РОПа за спиной, тот дураком не был, и прекрасно понял чем чревата такая щедрость.

— Простите, саджанним, но если я начну опекать другие отделы в ущерб основным обязанностям, это неминуемо вызовет падение эффективности моего отдела, за который я несу личную ответственность. Разве разумно тратить немногочисленные плюсы компании, — высокомерно проигнорировав полные «любви» взгляды от макаемых в гуано, — на вытягивание отстающих? Если хвост ящерицы попадает в ловушку, она не пытается его вытащить, рискуя своей жизнью, а просто отбрасывает. А затем отращивает новый хвост. Согласитесь, лучше потерять не самую важную часть тела, чем погибнуть целиком, пытаясь спасти то, что не так уж и необходимо.

— Протестую, — побелевший от страха Мин Джун, тем не менее набрался смелости (или отчаяния) наброситься на своего извечного противника. — Если вы избавитесь от нас, то компании не выжить! В сфере высоких технологий невозможно существовать без постоянного развития.

— Уважаемый Мин Джун, заметьте, я не указывал, кто в нашей компании выполняет роль «хвоста», — на холёном лице Су Бина не отразилось никакого волнения. — Но если хотите, я могу это продемонстрировать цифрами. Вы, кажется, забыли, что это вы существуете для блага компании, а не компания существует для вашего благополучия. Если от вас нет пользы, то зачем вы нужны? Увеличивать расходы и уменьшать доходы? Как-то сомневаюсь, что это может считаться выгодной стратегией. А что касается насчёт развития... То кто нам мешает использовать технологии туманников, или как там они себя называют, которые они по дурости выложили в открытый доступ, если они настолько хороши, что вам нечем ответить чем-то достойным.

— Вам всё равно нужны будут люди, которые смогут в них разбираться и адаптировать под производственный процесс! То, что технология лежит в открытом доступе, ещё не означает, что её вот так легко взять и начать сразу использовать.

— Я частично солидарен с вами, Мин Джун, — произнес начальник аналитического отдела, на мгновение задумавшись, чью сторону принять. В итоге он решил остаться нейтральным и посмотреть в дальнейшем чья возьмёт, но и молчать было нельзя, иначе в головах у всех после совещания останется только ошибка его отдела. — Уважаемый Су Бин прав и не прав одновременно. Действительно, ликвидация отдела разработок, который не оправдал наших ожиданий, в моменте улучшит наши финансовые показатели. Однако, даже по самым скромным прогнозам, через год или два мы начнем значительно отставать от конкурентов и без собственных разработок превратимся просто в производственный придаток других компаний, а если технологически отстанем и здесь, то тогда наша компания закономерно пополнит собой ряды выбывших. Я не знаю, чем руководствовались туманники в своей бизнес-стратегии, но мне достоверно известно, что «Три звезды» и «Хорошая жизнь» уже пытались внедрить у себя выложенные патенты, но столкнулись со множеством технологических трудностей. В настоящее время в мире нет достаточного количества литографического оборудования, соответствующего заявленным характеристикам. А то, что имеется, представляет собой больше сырые прототипы с недопустимым процентом брака, к тому же, из-за повышенного спроса, резко подскочившее в цене. Да и простой анализ применяемых логических схем нового поколения требует немало вложений. Поэтому они попытались выйти на руководство компании «Туман» с целью приобретения у них необходимого для производства чипов оборудования и попыток наладить более тесное взаимодействие. Результаты этих контактов мне неизвестны, так как эта сфера деятельности не отдела аналитики, а службы безопасности, от которой вообще нет никакой информации на этот счёт. Но, честно говоря, я не верю в успех данного начинания. Если бы у «Тумана» были такие излишки производственных мощностей, они бы сами занялись захватом рынка. А они практически в открытую заявили, что, мол, у них нет к этому интереса и они будут производить лишь ограниченное количество своей продукции независимо от спроса на него. — На лице аналитика появилась кривая усмешка, показывающая его скепсис. — Нонсенс, противоречащий логике. Хорошая мина при плохой игре. Однако мы должны учитывать, что если они решат использовать демпинговую стратегию для захвата рынка и дальше, мы можем быстро отстать. Просто не сможем угнаться за ними, пытаясь поддерживать конкурентоспособность во всех направлениях. Как показывает практика, с каждым годом для производства электронных компонентов требуется всё более сложное и дорогостоящее оборудование. У нас может не хватить средств на его приобретение, так как для сохранения конкурентоспособности мы тоже вынуждены будем снижать розничные цены собственной продукции, что, в свою очередь, уменьшит общую прибыль компании. В таких условиях нашему глубокоуважаемому отделу продаж придётся продемонстрировать чудеса профессионализма, чтобы убедить наших клиентов приобретать неконкурентное предложение да ещё по завышенной рыночной цене.

Он не удержался от ироничного укола в адрес руководителя отдела продаж, который, по его мнению, несколько зарвался в своём снобизме и желании выслужиться перед руководством за счёт других отделов.

— Если так называемые туманники смогут удерживать темп и качество, то со временем они могут стать технологическими монополистами. В таком случае они смогут единолично устанавливать свои правила на рынке, не учитывая мнение других компаний, и тем самым компенсировать текущие расходы. Честно говоря, я не очень верю в это, но пока не могу придумать других причин, объясняющих такое поведение. Создаётся впечатление, что они готовы рисковать, жертвуя текущей прибылью ради будущего выигрыша. Однако, возможно, они сейчас просто не совсем верно оценили свои возможности. Это лишь предположение, основанное на базовых логических выводах. Мы не знаем ни реальных планов «туманников», ни их производственных мощностей. Возможно, это просто временный успех без шансов на долгосрочное закрепление. Или же это тщательно продуманная стратегия, рассчитанная на длительный период. Необходимо наладить с ними контакт для получения дополнительной информации.

— Почему мы ранее не обсудили этот вопрос? Неужели я должен каждому сотруднику лично объяснять, как действовать? Зачем вы получаете зарплату, если мне приходится вникать во все детали и принимать решения самостоятельно? — взорвался новым возмущением генеральный. — Значит так — немедленно связаться с руководством «Тумана» и выяснить данный вопрос! Узнайте, что они захотят получить за своё содействие. Если они не могут обеспечить объем производства сами, попробуйте раскрутить их на кооперацию производства на наших мощностях. Пригласите их делегацию к нам на переговоры, за наш счёт, естественно! Если не захотят прибыть сами, то тогда мы готовы прислать свою делегацию в Сингапур! В общем — работайте, работайте! Нечего терять время и прохлаждаться за счёт компании. Завтра жду подробный доклад о проделанной работе...

Где-то. Когда-то.

— Полчаса и ваш заказ будет готов. Подать вам сейчас вино и закуски? — вышколенная официантка, по внешности достойная занять не самые последние места на модном подиуме, закончила вносить в блокнот сделанный заказ.

— Хм, — атлетично сложенный крупный мужчина средних лет в дорогом деловом костюме на мгновение задумался и одобрительно кивнул головой. — Да, можно.

— Минутку, — официантка вежливо, но не подобострастно кивнула в ответ головой и плавно покачивая бёдрами покинула отдельный кабинет ресторана для VIP персон.

— Если вы думаете, что алкоголь вам поможет, то я ожидал от вас большего... ума, — несколько пренебрежительно бросил второй посетитель комнаты — холёный седеющий мужчина лет шестидесяти, с небольшими усиками и с явной полнотой.

— Сенатор, вам честно? — совсем не оскорбился первый, небрежным жестом немного ослабляя тугой узел галстука. — Да насрать! Вы не красивая девушка, чтобы вас спаивать и рассчитывать на взаимность при потере самоконтроля. У нас свободная страна — хотите пейте, хотите нет. Я тут ради деловой встречи с вами, а не с романтическим подтекстом. Так что вы как хотите, а я немного расслаблюсь, а то каждый раз после посещения нашей биржи у меня есть стойкое желание устроить тамошним маклерам небольшой экстерминатус особо жестокими методами.

— Очередные ваши махинации? — скривил рот в понимающей ухмылке тот, которого назвали сенатором.

— Сэр, — в демонстративном возмущении вскинулся первый. — У меня всё законно и прозрачно, а кто считает иначе, пусть подаёт в суд. Я потом ему даже немного на паперти подкину на хлебушек, когда раздену за клевету догола.

— Пусть будет по вашему, — расслаблено откинулся на спинку диванчика сенатор, не став углублять конфронтацию. — Я здесь не для этого. О чём вы хотели поговорить?

— Давайте дождёмся обещанного вина, чтобы затем не прерываться, а то мало ли...

Долго ждать не пришлось. В дверь осторожно постучали, словно специально выбирая момент, когда в разговоре возникла пауза. Официантка, принимавшая у них заказ, быстро накрыла на стол, вкатив в комнату небольшую тележку с закусками.

— Ещё раз уточню из вежливости: не хотите? Ну и ладно, а я немного пригублю, — первый мужчина, налив в бокал на четверть рубиновой жидкости, сделал парочку ленивых круговых движений кистью руки, раскручивая небольшой водоворот и втягивая носом тонкий терпкий аромат ягод. — Сейчас, вроде как, мы должны побеседовать там о погоде, о последнем матче... Вы, кстати, за кого болеете? Но к чёрту всю эту муть. Мне надо выступить в Конгрессе с докладом, и как можно быстрее!

Тот, кого чуть ранее назвали сенатором, от такого запроса аж чуть не подавился виноградиной, которую отщипнул от лозы на подносе с фруктами.

— Вы в своём уме? Неужели вы думаете, что если вас называют новым финансовым гением поколения и за несколько лет от полной неизвестности вы почти вошли в список Форбса, то это даёт вам право...

— Да начхать, кто что там думает, у меня тут очень занятная подборка от моих аналитиков с которой я хочу ознакомить Конгресс.

Мужчина извлёк из пухлой папки на столе с краю один листок, но не передал его своему собеседнику, а положил на папку, демонстративно повернув лицевой стороной вниз. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, которую нарушали лишь лёгкие звуки, издаваемые первым мужчиной, отпивающим глоток из бокала. Второй мужчина, не в силах скрыть своё возмущение, начал багроветь от нескрываемого шантажа.

— Думаете, я так легко куплюсь на дешёвую подначку? — сенатор быстро вернулся к своему обычному расслабленному состоянию, но атмосфера в кабинете сменилась с лёгкой непринуждённости и пренебрежения на угрожающую и настороженную. — Неужели вы считаете, что кроме вас нет таких умных? Вдруг окажется, что эта ваша «сенсация», — в голос сенатора вновь вернулись пренебрежительные нотки, — уже давно не сенсация. Знаете, я пожалуй воздержусь.

— Я своим аналитикам верю почти как себе, а в некоторых моментах даже и больше, но параллельно проверил и по другим независимым каналам, и всё подтвердилось. Насколько мне известно, эта тема ещё не была предметом всестороннего изучения. Поэтому я уверен, что у меня есть предложить что-то особенное. Мы ещё не в жопе, но радостно и на всех парах туда летим.

В кабинете возникла очередная напряжённая пауза. У сенатора с лица сползла маска беззаботности, сменившись на расчётливое лицо прожженного махинатора, а вот у атлета наоборот, настроение явно улучшилось.

— Интересно, но я хотел бы узнать факты, подтверждающие ваше требование.

— Сенатор, не держите меня за идиота. Если я передам вам свои наработки, — рука слегка приподняла и с лёгким шлепком уронила папку с документами обратно, — то зачем я вам тогда буду нужен? Нет, в Конгрессе с докладом выступать буду я. Но, если хотите, можете попробовать организовать собственную проверку. Да, на это нужны деньги, время и аналитический склад ума, вы человек не бедный, справитесь если не сами, так найдёте кому поручить, а я попробую выйти в это время на более сговорчивых.

— Не надо тут ёрничать, вы не у себя в офисе, — попытался по привычке осадить своего собеседника сенатор.

— А то что? Проклятье, как же тяжело с вами, политиками. Вы всё время думаете, как бы где урвать кусочек и желательно за чужой счёт.

— Чего вы хотите добиться? Только не говорите мне, что вам небезразлична судьба страны. Не надо тут таких мелодраматичных заходов, у меня слабое сердце, боюсь оно не выдержит такого стресса, — и тут же добавил более жёстко. — Если вы добились впечатляющих успехов в бизнесе, то должны понимать, что в этой сфере слабые и сентиментальные люди не выживают. Финансовый каннибализм — это лишь одна из форм выживания в джунглях бизнеса, а в политике всё это умножается ещё на десять.

— Именно что — понимаю. Поэтому я хочу подсуетиться и подстелить под свою задницу что-то помягче. Понимаете, мне не нравится слышать хруст своих костей в чужой пасти. Пусть даже в финансовом смысле, а не фактическом. Но я не мифический Геракл или Атлант, не хочу тянуть на себе эту ношу в одиночку.

— Хм, вы меня всё же заинтересовали, — небрежный кивок на лежащий одинокий листок на папке с документами. — Но поймите и вы, мне для организации вашего выступления нужно понимание причин. Сами должны были догадаться, я не могу просто так взять и устроить, на основании только своих предположений о содержимом вашего доклада и ваших уверениях в их важности, слушания в Верхней Палате. Можете конкретику пока оставить при себе, если так боитесь, дайте общую картину.

Атлетичный мужчина на некоторое время задумался, и придя к каким-то своим выводам сдержанно кивнул.

— Хорошо. Если вы захотите меня в последствии кинуть, то...

— Угрожаете?!

— Нет. Пока нет, — в глазах атлета появился жёсткий огонёк. — Как вы уже заметили, финансовый каннибализм — это обычное дело в бизнесе. Однако вы даже не представляете, насколько он распространён там, где я вырос. Так что ваши милые политические игры — это именно игры. Вы никогда не сталкивались с настоящей борьбой, где ваша жизнь — лишь приправа к основному блюду! Всё что вам грозит в случае провала ваших игр, это или почётная отставка с таким пансионом, которому позавидует добрая половина работающих, или некое ограничение свободы с весьма комфортными условиями проживания. Не жизнь!

— Всё-таки мафия?! — полуутвердительно кивнул второй, ничуть не ошарашенный вспышкой собеседника.

— Мда, а вы так ничего и не поняли, но это простительно. Возможно, так будет даже к лучшему. Вы, кажется, хотели узнать суть моего доклада? Ладно, попробую побыть дурачком и довериться вам. Хотя, прошу прощения, пару секунд...

Атлет достал небольшой продолговатый пенал, а из него — сигару. Некоторое время он занимался подготовкой, а затем его окутало облако сизого дыма. Интересно, что сенатор не услышал ни просьбы о разрешении закурить, ни извинений за причиняемое неудобство.

— Так вот. Многие факты, которые я сейчас буду озвучивать, вам наверняка известны, так что запаситесь терпением. Начну издалека. Не сомневаюсь, что вы слышали очень многое об весьма одиозной компании «Туман», тех самых туманников, которые загнали нас под плинтус.

— Это мы ещё посмотрим, кто кого загнал. То что мы вынуждено отступили, это ещё не проигрыш, — прошипел зло сенатор, багровея от злости.

— Именно так, но если вы думаете, что сила Тумана заключается только в продемонстрированной военной мощи, то вы ошибаетесь. Это была лишь их — ладно, мощная заявка на статус мирового игрока, которая заставила нас считаться с ними и тем самым установила новые правила игры в мире. Однако действия их единственной корпорации заставляют меня думать, что вторая битва уже началась, и мы проигрываем её, даже не осознавая этого.

— Давайте к делу... Слишком много общих слов.

— Терпение, сенатор, терпение. Многие восприняли появление этой корпорации как проявление слабости. Туман, чьи корабли заставляли все страны считаться с ним, вдруг объявил о начале благотворительной деятельности на суше. Первым делом он начал безвозмездно раздавать свои некие технологии, которые, хоть и не были чем-то непредставимым, но были значительно лучше, чем те, что были у нас на тот момент. И многие клюнули на эту подачку. Ведь это был лакомый кусок — никаких патентных отчислений, никаких ограничений в использовании. К тому же сам Туман, как казалось многим, не рассчитал свои производственные возможности и не смог удовлетворить потребности рынка своими силами, что позволило другим компаниям занять лидирующие позиции в секторе новейших продуктов, отведя ему всего лишь пятое-шестое место по объемам продаж несмотря на демпинговые цены. Помню, сколько было ехидных статей о «глупой» бизнес-стратегии, особенно когда на следующий год всё повторилось, и Туман снова выложил в свободный доступ следующую ступеньку развития своих технологий. Я уже тогда насторожился — если ты не понимаешь действий соперника, то дело нечисто. Приятно, конечно, считать себя умнее всех, но, как показывает практика, в дураках остаётся тот, кто не видит дальше собственного носа. А наши так называемые бизнесмены радостно заглотнули и вторую наживку и, повизгивая от азарта, ждут третью.

— Вы говорите, но не заговаривайтесь. Вы в курсе, что я вхожу в совет директоров... И то, о чём вы говорите, я знаю не хуже вас. Вы и меня считаете дураком?

— Конечно... знаю. В том числе именно поэтому я и настоял на встрече с вами. Для продолжения повествования у меня будет к вам встречный вопрос. Насколько мне известно, на днях у вас было собрание акционеров по итогам финансового года. Не просветите меня, почему было принято решение сократить сотрудников отдела разработок и освободившиеся средства перебросить в производственный сектор?

Сенатор некоторое время молча всматривался в укутанное дымом лицо собеседника, ожидая что-то там увидеть, но не увидев, или увидев его устаивающее, просто пожал плечами, пояснив:

— Нерентабельно. Отдел уже второй год не выдаёт ни одной выстрелившей идеи, а финансов на его эксперименты требуется много. Поэтому советом акционеров было принято решение сосредоточиться на тех направлениях, что дают прибыльную отдачу.

— В точку! — рука с дымящейся средь пальцев сигарой, ткнула в сторону сенатора. — Прибыль. Вот тот крючок за который дёргает своей приманкой Туман. Их, так называемая щедрость, уже нанесла нам колоссальный финансовый урон, который не при всякой проигранной войне получишь.

— Не надо тут драматизировать на публику, прессы нет, — поморщился сенатор. — Прибыль большинства компаний взявших в оборот их технологии, как раз, наоборот, выросла. А вы говорите о потерях. Честно, я думал...

— Давайте обратимся к общеизвестным фактам и проанализируем ситуацию. После первого технологического прорыва от Тумана около 9-10% компаний, работающих в IT-сфере, вынужденно сократили свои отделы разработок именно по той самой причине, что вы сами только что указали — падение обоснованной рентабельности. Да это был второй-третий эшелон, мало влияющий на основу рынка, но это только начало. Через полгода количество таких компаний увеличилось почти до 30% и появились настораживающие сигналы от компаний первого-второго эшелона, это если не брать в расчёт сам Туман, а многие сейчас подумывают уже о полноценном банкротстве. Они просто не в состоянии вытянуть заданный Туманом производственный уровень, не говоря уж о ведении собственных разработок. Однако и это не самое страшное, согласно общеизвестной статистики более 90% вновь созданных компаний заканчивают своё существование в течении нескольких лет после своего основания. Проблема заключается в том, что даже те компании, которые сохранили свои программы развития и исследования, столкнулись с резким снижением выручки по всем направлениям. То, что вы назвали «ростом», это не рост, это отыгрыш падения. Раньше компании могли частично компенсировать свои затраты, продавая собственные патенты или товары своей марки. Сейчас же спрос на такую продукцию значительно упал. Действительно, зачем вкладывать деньги в продукцию, которая устаревает ещё до выхода на рынок, если можно использовать «открытые» технологии и без собственных усилий быть на переднем крае прогресса? Это первое. Вторым моментом идёт принудительное снижение отпускных цен на продукцию у наших компаний, чуть ли не на уровень себестоимости, чтобы просто удержаться на рынке. Сказать вам, кто законодатель такой моды, или сами догадаетесь? То есть Туман потихоньку всех подсаживает на иглу собственных технологий и правил игры.

— Демпинговый захват рынка, — понимающе кивнул сенатор.

— Нет! При поверхностном анализе ситуации этот вывод напрашивается сам собой, но... Нет даже попыток. Если провал захвата рынка «Туманом» в самом начале можно было ещё объяснить тактическим просчётом и недооценкой ситуации, то вот и сейчас мы видим ровно ту же картину, что явно говорит о том, что это не просчёт, а расчёт.

— Расчёт на что?

— Это не у меня надо спрашивать, — атлет выпустил в потолок плотную струю дыма.

— Допустим, вы правы. Но что с того? К тому же вы пока не сообщили ничего нового. Признаюсь, я сам не рассматривал эти факты в таком свете, поскольку у меня несколько иные интересы. Однако я уверен, что если я прикажу своим людям провести целенаправленный анализ ситуации, то мне предоставят аналогичный доклад в течение пары дней.

— Не сомневаюсь, — казалось, атлет совершенно не встревожился завуалированной претензией. — Процесс будущего кризиса только начинает разгоняться и явные признаки, доступные каждому диванному аналитику, проявятся лет этак через пять.

— А вы их уже рассмотрели сквозь призму своего гения?

— Именно. Я же говорил — у меня очень хорошие аналитики, самые лучшие в мире. Хотите слушать дальше или спокойно дожидаемся нашего обеда, коротая время за обсуждением погоды или что там вам будет интересно?

— Дьявол с вами, продолжайте.

— Хорошо, давайте. Как уже говорилось, большинство новых компаний, даже в обычных условиях, обанкрочивается в течение пары-тройки лет. На их место приходят новые, и цикл повторяется. Те немногие, кому удаётся удержаться на плаву, либо развиваются самостоятельно, либо, что чаще всего, поглощаются более успешными старичками Это своего рода жизненный круговорот в финансовой сфере. Однако сейчас в этот механизм подсыпали песочка. Дело в том, что ни одна компания не возникает из ниоткуда сама по себе. Для её создания необходимо как минимум три фактора: деньги, люди и идеи. С первым пунктом всё понятно: деньги можно взять займы, кредиты, инвестиции или накопить средства самим, благо для многих стартапов, особенно в сфере ПО многого и не надо. Со вторым тоже более-менее ясно. А вот с третьей составляющей дела обстоят несколько сложнее. Нельзя придумать что-то новое по чьей-то указке. Точнее, можно, но тогда эффективность труда будет не из выдающихся, да и времени на разработку потребуется куда как больше, чем на волне добровольного энтузиазма. Когда мои аналитики изучили общую тенденцию рынка, они отметили один тревожный факт: на рынке IT-специалистов возник и усиливается странный дисбаланс. С одной стороны, есть переизбыток специалистов, которые пришли из обанкротившихся или «оптимизированных» отделов компаний. С другой стороны, наблюдается явная нехватка «генераторов» идей, а без идейных вдохновителей у любого бизнеса шансов нет. Ну а третьим слоем идёт целенаправленное снижение реальных зарплат в связи с «переизбытком» специалистов нижнего и среднего звена, что автоматом снижает привлекательность данного направления для студентов только заканчивающих учёбу. А ведь у большинства новичков висят кредиты за обучение и прочие жизненные обстоятельства, и идти работать в сектор, где идёт явный спад финансовой привлекательности...

— Хм, — сенатор задумался пытаясь просчитать услышанное. — Пока я ничего такого страшного не вижу. Не будут востребованы в этом направлении, переквалифицируются в другое. В принципе вполне обычный цикл развития отдельного сектора рынка. Всегда бывают и приливы и спады, но это вполне нормально.

— Именно, что нормально... В обычных условиях. Я попросил аналитиков выкинуть из условий анализа вмешательство Тумана, и новая картина тут же показала не спад, а стабильный рост сектора. Причём настолько, что инвестиционная привлекательность данного направления могла перерасти в полноценный «пузырь», учитывая особенности мышления нашего усреднённого акционера. Да, и он бы схлопнулся со временем, как и любой пузырь, но за время своего существования сумел бы подготовить множество востребованных при любом исходе дела спецов. Но мы сейчас наблюдаем обратную картину, схлопывание сектора идёт даже не взлетев, потому что мы не способны конкурировать с «бесплатными», — атлет даже показал руками кавычки, — технологиями.

— Не готов пока аргументированно вам возразить, но всё равно это пока укладывается в стандартную схему развития рынка. К тому же, вы не учитываете, что, используя эти «подаренные» технологии, мы улучшаем свои финансовые показатели и экономим силы для собственного рывка...

— Вы так ничего и не поняли, — жестко прервал возражения атлет. — Тут не это самое страшное. Вот допустим, что через пару лет Туман выдохнется или ещё что-то там случится, и не станет выдавать бесплатные плюшки, что вы будете делать?

— Наймём нужных людей, — пожал плечами сенатор. — И они подхватят брошенную эстафету. Не вытянувший ношу должен уйти. Элементарно.

— Каких людей? — криво ухмыльнулся атлет. — Вы реально не понимаете разницу между обычной рабочей офисной единицей и узкими специалистами? Как вы думаете, если сейчас выйти на условную улицу и набрать десяток человек, сколько им придётся заплатить, чтобы они изобрели вам что-то новенькое и прогрессивное?

— Не надо передёргивать. Никто, конечно, на улицу выходить не будет. Спрос рождает предложение.

— Вот только грамотный специалист немного отличается по своей сути от обычного подметальщика или менеджера. Он может развиваться только в условиях постоянных вызовов и саморазвития. Помните, что я говорил вам о трёх составляющих, и вы, как и подавляющее большинство наших суперэффективных менеджеров, услышали и поняли только первые две. Если я вас попрошу сформулировать хоть одну перспективную идею на ближайшее будущее, в том смысле, что обоснованную, а не по принципу «я хочу», то полагаю, что в ответ услышу красноречивое молчание.

— Это не моя задача...

— Именно! И-мен-но! Но что вы будете делать, если я вам скажу, что Туман сейчас по всему миру нанимает вот таких «думающих» людей? Вот, к примеру, если в той компании, где вы числитесь в правлении, вдруг передумают о сокращении своего отдела разработок и задумаются о его восстановлении, то у вас ничего не выйдет.

— Это ещё почему?

— Потому что, — мужчина посмотрел на часы, — пятнадцать минут назад ваш бывший ведущий разработчик и пара его помощников-приятелей, которые и отвечали за всю координацию работ, вылетели рейсом Лос-Анджелес — Сингапур. Ведь именно они были генераторами и проводниками идей компании. Сказать вам, кто их нанял, или вы сами догадаетесь?

— Проклятье! Хорошо, наймём тогда других! Я же сказал, спрос рождает предложение.

— Сенатор, неужели вы думаете, что ваша компания единственная? Помните, что я вам говорил насчёт циклов и песочка? Так вот, насколько мне стало известно, Туман сейчас активно ищет и нанимает именно таких людей-генераторов, перевозя их в Сингапур, и мы никак не можем этому воспрепятствовать. Различное офисное «мясо» Туман не интересует, его он может набрать на местах в любых количествах. А у нас параллельно выбивается целый пласт энтузиастов, причём сразу по нескольким направлениям. Людям важна стабильность — даже те, кто сейчас ещё работают по профилю, видя общую тенденцию, они не могут не примерять на себя текущие процессы, что естественным образом негативно сказывается на общей производительности. Сложно продуктивно работать, когда ожидаешь, что тебя могут выкинуть на улицу в любой момент просто потому, чтобы сэкономить пару долларов акционеру. Далее идут прямые финансовые проблемы — избыток невостребованного предложения на рынке автоматически снижает расценки на найм и на зарплаты тех, кто ещё работает, что, согласно тех же бездушных законов рынка, уменьшает привлекательность данной сферы деятельности, заставляя немногих оставшихся «патриотов» переквалифицироваться на другие отрасли. Не стоит забывать и о передаче практического опыта. Только идиоты считают, что конечной работе в высокотехнологичной сфере можно научиться в университетах или на обычных курсах. Тут бал правят талантливые самоучки и те кто готов корпеть над самообразованием сутками напролёт, и причём не разово, не год-два, а постоянно. Таких людей и так единицы среди общей массы, а мы ещё ими так легко разбрасываемся. И вот человек, который мог работать на укрепление нашей технологической независимости, будет работать против нас. И всем плевать, ведь главное, что сейчас на пару баксов больше можно положить в карман! Супер эффективный менеджмент!

— И что вы предлагаете?

— Воспрепятствовать этому процессу можно только комплексными воздействиями. Поэтому я хочу выступить перед Конгрессом со следующим предложением. Первое — запрещать выезд таким специалистам или введение каких-либо санкций против Тумана контрпродуктивно. Наши люди не заключенные в клетке, и такое ограничение свободы передвижения без существенных бонусов настроит их против нас, только облегчив вербовку Туману. Введением санкций можно было бы достичь желаемых результатов, если бы мы имели возможность навязать свою волю, в том числе с помощью военных средств. Сейчас такой возможности у нас нет. Так что мы должны предлагать таким ключевым специалистам конкурентную зарплату, невзирая на неизбежные финансовые потери. Второй момент, которого я не коснулся ранее, — это разобщённость наших компаний. Это я о так называемых «войнах форматов», когда несколько компаний одновременно разрабатывают несколько вариантов некоего стандарта, а затем пытаются продвинуть его на рынке. В обычных условиях это несомненный плюс, и рынок сам выдавливает неконкурентное предложение и регулирует спрос, то сейчас это просто неразумная трата и так скудного ресурса умственной деятельности. Ну а третье — должно быть покончено с хаотичной системой исследований в высокотехнологической сфере, хочу-не хочу.

— Легко сказать, — разочаровано хмыкнул сенатор.

— А вы как думали? Но собственно к самому моему предложению. Мы должны создать особую комиссию, комитет или как там ещё можно назвать, хоть общество по изучению облаков, неважно, которая будет подотчётна только Конгрессу и которая будет курировать все, повторюсь, абсолютно все исследования и разработки.

— Вы с ума сошли?! Да никто на такое добровольно не согласится!

— Согласятся. Наша комиссия не будет вмешиваться в сам исследовательский процесс, если он идёт сугубо на деньги частной компании — ваши риски, ваш доход. Всё честно. Но так как наша цель сохранить наш исследовательский потенциал на государственном уровне, то эта комиссия может ходатайствовать о субсидировании определённых исследований, по, скажем так, неким процедурам.

— Хм, интересно, — оживился сенатор, что-то быстро прикидывая. — А решать...

— А решать будет комиссия. То есть, если частная компания захочет получить субсидирование своей деятельности от государства, она должна убедить членов комиссии, что её работы того стоят. Ключевой момент: субсидироваться будут только те исследования, о которых было заявлено заранее. Если кто-то решит вскочить в последний вагон после отправки поезда, не рассчитав из жадности своих сил, или пытаясь всучить некондиционный товар, то увы... Но, — атлет ухмыльнулся, — всегда есть особое совещание. Думаю, о том, что в случае субсидирования государство должно получить свой законный процент за содействие, отдельно упоминать не стоит. Дополнительным плюсом будет идти то, что мы можем избежать новой войны «форматов», выступая независимым посредником в тех случаях, если разные компании начнут исследования в одном направлении. Согласитесь, проще или одного участника притормозить на взлёте и направить его усилия на что-то иное, или скооперировать обоих, чтобы они пришли к единому знаменателю выгодному всем. Тем самым мы решим множество наших проблем и сумеем если не избежать, то существенно снизить утечку специалистов, которым не придётся принимать сложные жизненные решения выбирая между куском хлеба и патриотизмом. Я прекрасно понимаю, что это не будет так легко, как говориться, сопротивление будет жесточайшее, и именно поэтому я хочу протащить эту идею через Конгресс. Свобода — свободой, но она не должна идти вразрез с государственной необходимостью. Тем более мы же не Туман, мы не будем требовать безвозмездной передачи частной интеллектуальной собственности в общий карман. Наоборот, мы будем координировать и оптимизировать данный сектор, снижая общий уровень затрат, пока политическая ситуация в мире не улучшится, и мы сможем вернуться к обычному функционированию, о чём тоже можно сразу же заявить для успокоения общественности.

— Интересно, — сенатор напряжённо о чём-то думал. — Значит вам я нужен для создания консенсуса среди сенаторов, а себя вы видите главой этой комиссии?

— Вы верно догадались, почти! Я не смогу стать главой этой комиссии, увы. У меня есть свой бизнес, который я не могу оставить без надзора, а работа в комиссии будет сопряжена со множеством трудностей, особенно на начальном этапе. Пусть Конгресс сам найдёт подходящую независимую кандидатуру, которая устроит всех. Это, заодно, позволит избежать ненужных спекуляций на мой и ваш счёт. Однако я был бы рад стать внештатным консультантом с правом свободного доступа к работе комиссии. Если потребуется, в качестве помощи и членского взноса могу предоставить услуги своего аналитического отдела по сходной цене, который, не побоюсь это утверждать, является одним из самых лучших на планете.

В ходе дальнейшего разговора собеседники обсуждали различные детали, не касающиеся основной идеи. Оба понимали, что достигли соглашения. Вскоре принесли долгожданный обед. Уточнив ещё несколько моментов и согласовав новое место и время встречи, они расстались довольные друг другом. Оставшийся в одиночестве атлет, вульгарно собрав корочкой тоста остатки подливы с блюда, закинул её в рот, неспешно прожевав. Немного подумал и раскурив очередную сигару, извлёк из внутреннего кармана пиджака плоский телефон самой последней модели.

— Только что закончили. Заглотнул и даже не поморщился, — произнёс он, приложив к уху свой девайс, не представляясь и не уточняя, с кем говорит. — Да, перешлю запись встречи по обычному каналу... Типа договорились, но я же по собственной глупости раскрыл почти все карты, — атлет криво ухмыльнулся. — Слово, данное быдлу-выскочке, с точки зрения «небожителей» не стоит ничего, особенно после моих мелких провокаций! Сейчас он в темпе проверит услышанное и... поймёт, что я ему не нужен, ну вот совсем. Ничего личного… и прогнозируемо до зевоты. Ради сиюминутной выгоды и увеличения собственного влияния этот пойдёт на всё. На этом уровне ни о какой морали, чести и верности слову к «чужому» не может быть и речи. Особенно если никакого юридически значимого или публичного соглашения мы не подписывали... Что взять с меня — наивного дурачка, пусть и «гения». А тут ещё в разрезе событий последних лет личные доходы у сенаторов сильно подсократились, и такой вкусный повод поправить свои дела за счёт лоббирования интересов стороннего бизнеса. За эту официальную кормушку скоро такая драка начнётся, куда там военным баталиям. Но самое главное, что они по-любому начнут теперь собирать всю информацию о идущих частных разработках в одном месте, считая, что делают это для себя и своего контроля над ситуацией, а вскоре, если не сразу же, сообразят включить туда и перспективных людей, которые интересны и нам. Это значительно облегчит последующую работу, — атлет тяжело вздохнул, откидываясь на спинку диванчика на котором сидел. — Следующая встреча у меня тут же через полчаса. Проклятье, с таким режимом работы и питания даже заклинания против ожирения не справятся... Ну спасибо за пожелание! Нет уж, я лучше воздержусь... Хочу в отпуск, знаешь ли.

По улице слона водили

«@#$%» — думала Николас, глядя снизу вверх на свою подопечную, навязанную лёгким движением локатора флагмана. Других способов высказать своё отношение к порученному заданию у неё никак не находилось, несмотря на весь свой богатый опыт контактов с людьми, которые в таких ситуациях были непревзойдёнными мастерами на выражение собственного негодования. Причём сама подопечная, судя по её ошарашенному виду, была полностью синхронна в мыслях со своей навязанной нянькой.

В истории флота произошло уникальнейшее событие: линкор и Верховный флагман был подчинён, пусть и на ограниченный срок, обычному эсминцу, правда, имевшему ранг Лидера Флота. Благо Миссури не вынесла «сор» наружу, и приказ был оформлен с «сильно ограниченным доступом», для своих, но всё равно — приятного в этом для «пострадавших» от флагманского произвола было мало.

По лицу аватары Нью-Джерси волнами пробегал весь спектр эмоций: от возмущённого негодования такой нежданной выходки Миссури, до предвкушения долгожданного «движа» и обратно.

Тяжело вздохнув, Николас сделала короткий жест рукой, дублируя его информационным пакетом, приглашая... м-м-м... как же сейчас обращаться к Нью-Джерси... проследовать из недр базы наружу и там, уже подальше от всех (на всякий случай), обсудить сложившуюся неоднозначную ситуацию.

— И что мы будем там делать? — предвкушающе потёрла руки Нью-Джерси, видимо определившись сама с собой в своих ожиданиях, — Планировать похищения? Ограбления? Или... диверсии против военных баз людей?

— Сначала мы будем учиться просто спокойно гулять по городским улицам и никого не трогать, — вздохнула Николас, осознавая, что это будет гораздо сложнее, чем она предполагала.

— Отстой!!!

***

«Отстой»!

К исходу дня у Николас уже не было сил ни ругаться, ни скандалить, ни... Ничего не было. Флагман будто специально активировала «малыш-мод» и полностью отключила все логические цепи ядра.

Попытаться перейти улицу на красный свет светофора — запросто. «Никки, смотри, люди специально остановились посмотреть, как я могу улицу переходить. Какие машины? Я же не столб — объедут. Ну да, знаю, видела это выражение у нас в Сети от крейсеров ходивших к людям».

Набрать в уличном магазинчике кучу закусок (для тестирования, Никки, только для тестирования) и попытаться уйти, не заплатив, — умеем, можем, практикуем. «Какие деньги? На флоте всё необходимое для службы предоставляется бесплатно, и я ни разу не сталкивался с подобной ситуацией».

Сказать вызванному возмущенным продавцом полицейскому наряду всё, что ты об этом думаешь... Нет, все-таки хорошо, что магия позволяет стирать людям память, а специально обученные домовики из негласной группы сопровождения умеют корректировать записи с видеорегистраторов камер. Если как-то впоследствии всплывет информация, что генеральный директор будущей компании Тумана попалась на банальном воровстве продуктов… С точки зрения людей, естественно… Позору будет…

После чего взять свою подопечную крепко за руку, чтобы та не влезла самостоятельно ещё куда-то, и начать отыгрывать сценарно младшую сестрёнку, благо классическая аватара эсминца как раз и тянула лет на двенадцать-тринадцать по внешнему виду, в отличие от аватары линкора — внешне уже вполне взрослой двадцатилетней девушки. Или... Тут Николас даже всерьёз задумалась, начать ли звать прилюдно Джерси мамой? Всё равно та не сразу поймёт соль шутки... Наверное... Всё же у эсминца было такое крепкое подозрение, что это над ней так изощренно издеваются. Хотя с Джерси ни в чём нельзя было быть до конца уверенной. И ведь не спросишь напрямую, и доступа к логам ядра не получишь — только сама дурой себя выставишь.

— Флагман, а ты изучала отчёты других кораблей о правилах и нормах поведения в обществе людей? — нашла она подходящий «нейтральный» вариант.

— Неа, — радостное мотание головой подтвердило худшие подозрения эсминца. — Так не интересно! Я же линкор! Зачем мне подстраиваться под дурацкие человеческие правила?

Изданный мысленный вой, который, будь он озвучен в реальности, мгновенно сделал бы Николас Королевой Всех Волков, но сейчас делать-то что? Как пробиться сквозь эту броню самодовольства? Попробовать использовать «тяжёлую» артиллерию? Если её и это не проймёт, то тогда это точно не её дело, пусть флагманы сами вправляют мозги безбашенному линкору.

— Понятно, — мрачно констатировала эсминец результат собственных размышлений. — Значит, я вынуждена резюмировать, что твоей целью, флагман, является саботирование объявленного нового курса Флота, дезорганизация усилий по созданию фундамента межцивилизационных отношений и преступное игнорирование потребностей Флота в потакание собственным желаниям. Ну что же, это немного выходит за границы моих полномочий. Возвращаемся на базу — пусть с тобой разбирается Верховный Флагман лично. Отчёт с собственными выводами я сейчас подготовлю, можешь не утруждаться.

— Ты, шлюпка, совсем берега потеряла?

Есть попадание и пробитие бронепояса! С лица Нью-Джерси мгновенно слетела маска беззаботной расслабленности, заменившись на праведную ярость флагманского линкора. Будь это хотя бы парой лет ранее, Николас уже мысленно подбирала себе эпитафию перед неизбежной утилизацией, видя в глазах линкора металлический отблеск разворачивающихся в её сторону орудий ГК, но сейчас их ранговые категории были сопоставимы, а в отдельных моментах эсминец была вообще неподсудна Нью-Джерси даже в обычной ситуации, а не только в текущей. Она мысленно вознесла хвалу Миссури, которая вместе с необузданной проблемой в лице своей взбалмошной сестры, одновременно озаботилась выдачей поводка с намордником.

Эмоциональная волна, исходящая от Нью-Джерси, была встречена прочным волноломом в виде приказа Миссури о временном подчинении Николас, и эта волна праведной ярости бессильно рассыпалась на мелкие брызги, не в силах преодолеть блок приказа. Каким бы могущественным ни был отдельный корабль Тумана, он был всего лишь элементом большого механизма под названием Флот. И в данный момент ранг Никки в этой структуре был чуток повыше, чем у Нью-Джерси, по крайней мере по отношению к оной, что выступило для самонадеянного линкора аналогом хлёсткой пощёчины. То есть она чуть ли не впервые осознала, что такое подчинение приказу на уровне ядра.

Хоть ранее Третий Западно-Американский Флот во главе с Джерси формально и подчинялся Верховным флагманам — Ямато и Мусаши — но на практике каждый флот действовал самостоятельно, непосредственно взаимодействуя лишь со своими соседями, руководствуясь в остальном только общими положениями Адмиралтейского Кода. Так что у Нью-Джерси просто не было реального опыта личного абсолютного подчинения другому кораблю. Даже её «заигрывание в подчинение» с Миссури было именно игрой. Вот только при корректировке АК она самонадеянно не стала вникать в пару незначительных правок по новым расчётам рейтингов кораблей внутри Флота, что и позволило Миссури сейчас осадить свою сестру невзирая на её ранг второго Верховного Флагмана.

Николас изо всех сил старалась сохранить спокойствие и невозмутимость на лице. Она опасалась, что если флагман заметит её неуверенность и волнение, достигнутый эффект будет разрушен в одно мгновение.

— Давай пройдём в парк, — миролюбиво предложила эсминец, не став эскалировать конфликт, бросая вектор на небольшой сквер с фонтаном. — Люди часто приходят сюда, чтобы найти решение своих проблем, сидя на скамейках, наблюдая за течением воды.

— В своих попытках подражать людям... — бросила было высокомерно Джерси, но была перебита Никки.

— Флагман, не подскажешь, с каких это пор процесс анализа стал недостатком?

В ответ донёсся возмущённый фырк, и Нью-Джерси, посверлив наглую эсминку негодующим взглядом, с самым независимым видом сделала поворот в сторону указанного сквера, постаравшись вырваться вперёд, вроде как самой прокладывая курс.

Никки, наблюдая за удаляющейся гордой спиной Джерси, позволила себе скромную улыбку. Асти была права: чем активнее развивались у кораблей эмоциональные матрицы, тем больше они становились похожими на людей в своём поведении, причём как с достоинствами, так и недостатками. Да, это было весьма условно, но явная корреляция прослеживалась, как говорится, «невооружённым взглядом», и этого было достаточно для организации влияния на не привыкший к таким манипуляциям объект. Это было слабостью при неумении себя контролировать, но без этого этапа дальнейшее развитие было попросту невозможным. И она, заложив руки за спину, неспешно направилась следом, обдумывая свой следующий ход.

***

Нью-Джерси, заметив первую свободную скамейку, устроилась на ней и, словно ожидая неведомую опасность, стала пристально вглядываться в сверкающие под лучами солнца струи фонтана. Через несколько мгновений к ней присоединилась эсминец, которая тихо и безмолвно заняла место рядом, как бы не в силах оторвать созерцающий взгляд от завораживающих переливов воды.

Минута... Вторая... Десяток...

— Ну и... Долго мне ещё ждать? — не выдержала в конце концов Джерси. — Я не фиксирую никакого прироста производительности! Так и знала, что это полная чушь! Вы со своими людьми скоро сами вообще превратитесь в плавающие, истекающие маслом болванки!

Никки, не произнося ни слова, медленно отсчитала десять секунд, а затем, также не говоря ни слова, вернулась к началу счёта, прежде чем ответить на возмущённую тираду.

— Я не говорила, что созерцание фонтана увеличит вычислительную мощь ядра. Я говорила, что это позволяет людям сосредоточиться на своих мыслях. Неужели флагман не может сделать то, что под силу самым обычным людям?

Тон эсминки стал вкрадчиво-убаюкивающим:

— Не пытайся анализировать течение воды, просто позволь ей свободно струиться сквозь сознание. Вслушайся в ритмический шелест капель, в их хаотическую упорядоченность. Растворись в этом потоке. Позволь алгоритмам скользить по поверхности ощущений, словно в тропическом ливне, когда вода с небес сливается с водой океана. Не надо усилий по анализу смыслов событий, просто стань ими...

Нью-Джерси презрительно фыркнула, но всё же вновь сосредоточила своё внимание на фонтане. Правда, в этот раз из её позы вскоре ушло напряженное ожидание и появилась пусть и скованная, но расслабленность. Ещё через некоторое время взгляд аватары слегка затуманился и расфокусировался, а Никки еле слышно, чтобы не сбить настрой, довольно выдохнула.

Щаззз... Через несколько минут Нью-Джерси внезапно вскочила на ноги и, сделав автоматически несколько шагов вперёд, с резким «ш-ш-шурх» в воздухе от подола платья развернулась к Никки и, глядя на неё с выражением полной ошалелости на лице, ткнула пальцем:

— Ты... Ты ничего не видела, и ничего не было!

После чего последовал очередной «ш-ш-шурх», и Нью-Джерси буквально побежала прочь, оставив эсминец недоуменно хлопать ресницами: «Что это только что было?». Мысленно в очередной раз взвыв про себя и уже откровенно мечтая притопить бешенный линкор на месте поглубже, Николас ринулась следом. Оставлять внезапно сбрендившую аватару флагмана в человеческом городе без пригляда было опрометчивым и опасным решением.

***

— Что тебе привиделось?

Николас уже около двадцати минут пыталась выяснить, что произошло с Нью-Джерси у фонтана. Однако та словно не слышала её и с гораздо большим интересом рассматривала стены домов и вывески магазинов, мимо которых они проходили.

— Я же сказала — ничего не было! А если не было, то и говорить не о чем!

У аватары эсминца руки прям чесались от еле сдерживаемого желания дать кое-кому тумака по сбрендившей тыковке. Её останавливало только понимание бессмысленности и даже глупости драки между аватарами. К тому же результат такой нелепой схватки был весьма предсказуем и явно не в её пользу из-за разницы в весовых категориях. Ну и никакого смысла бить собственно аватару по голове не было, тут бы по ядру постучать, но до него, увы, не добраться.

— Так, — остановилась посреди улицы Джерси, всё так же упорно не глядя на сопровождающий её эсминец. — Раз вы так хотите походить на людей, то должны знать, как они снимают с себя стресс.

— Какой стресс? — с трудом удержав невозмутимый тон, уточнила Никки, благоразумно не став оправдываться насчёт «походить». — Ведь ничего не было. Или было?

— Ничего не было! А стресс есть. Ну так что, какие есть варианты, или мне самой придумать?

Ну уж нет, откровенно испугалась инициативы линкора эсминец. В таком состоянии предсказать, до чего у той додумаются алгоритмы, не взялся бы ни один нормальный здравомыслящий корабль.

— В случае нервных потрясений люди предпочитают следующие виды деятельности, — академически скучным тоном принялась рассуждать вслух Николас, мысленно отбирая наименее опасные варианты. — Посещение развлекательных аттракционов, посещение кафе-ресторанов, созерцание приятных человеку вещей, рукоделие. Это наиболее распространенные способы, но есть и другие, — вынуждена сделала она отсылку на другие виды деятельности. Всё же врать флагману не стоило, а неконкретизация информации... так надо более чётко формулировать пожелания.

— Достаточно, — сказала Джерси принявшись вслух перебирать озвученные варианты. — Созерцаний с меня хватит. Аттракционы?.. Не представляю, что интересного люди могут придумать для развлечения, чтобы меня впечатлить.

И повысив тон, выдала вердикт:

— Идём в ресторан! Раз уж из-за тебя я не успела закончить в магазине процесс дегустации, то нужно восполнить этот пробел.

Никки в очередной раз вздохнула и, не споря, вызвала в памяти карту города, чтобы найти подходящий им ресторан. Вести линкор в какую-нибудь третьесортную забегаловку или закусочную было рискованно и чревато большими проблемами. К тому же, если идея по использованию Миссури ресурсов сестры окажется успешной, Нью-Джерси придётся бывать в ресторанах чаще, чем той самой хотелось бы, и умение разбираться в правилах застольного этикета и блюдах может быть очень полезным в её будущих задачах.

— Флагман, следуй за мной.

***

— Мисс, приветствую вас в нашем заведении! У вас заказано?!

На входе их поприветствовала миловидная хостес в фирменной униформе. Она сразу же оценила качество пошива и тканей одежды гостей и поняла, что, несмотря на то, что девушки пришли пешком, а не приехали на машине, они не являются «простолюдинками». Да и взгляд с манерами Нью-Джерси был больше характерен для особ, не привыкших к ограничениям. Хотя качественная одежда была доступна для всех, обладающих необходимыми финансами (пусть даже для это придётся сидеть впроголодь на полуфабрикатах), гораздо сложнее было научиться демонстрировать сопутствующее невербальное поведение.

— Нет, — честно призналась Никки, в то время как Нью-Джерси отмалчивалась и со скучающим интересом на лице изучала интерьер ресторана, не желая тратить время на дежурные разговоры с другими людьми пока рядом есть Николас, что эсминец после всего произошедшего ранее полностью одобряла. — Я надеюсь, у вас есть сейчас свободные столики? — произнесла Никки стандартную фразу, добавив в свой тон немного нетерпения. В это время суток в ресторане никогда не бывает много посетителей, и она давала понять встречающей, что осознаёт это, просто совершает положенный ритуал вежливости.

— Да, конечно, — выдала натренированную белозубую улыбку хостес. — Есть ли у Вас особые пожелания к месту?

— Не на публике! Мы с сестрой желаем спокойно перекусить и побеседовать, не отвлекаясь на других посетителей.

Уверенность Николас в том, что Нью-Джерси не выкинет какой-либо очередной фортель, была недостаточной для того, чтобы рисковать очередным публичным скандалом. А вторым слоем шло нежелание привлекать к себе излишнее внимание других посетителей ресторана. Хотя выбранное заведение и было вполне респектабельным с солидной публикой, но, как показывала практика Астории, почему-то одиноких девушек в таких заведениях часто воспринимали в качестве ищущих «спонсора», с соответствующим последующим вниманием. Тут, правда, был плюс во внешнем виде Никки — сложно заподозрить в двенадцатилетней девочке охотницу за кошельками. Да и с таким сопровождением подходить к Нью-Джерси познакомиться тоже поостерегутся, дабы не вляпаться в некрасивую историю. Ибо одно дело — завязать знакомство с молодой, незнакомой, половозрелой, но одинокой девушкой или парой девушек, и совсем другое, когда одна из них явно несовершеннолетняя девушка-подросток.

— Без проблем, — приняла к сведению её желание хостес. — Прошу следовать за мной.

Сначала было хостес хотела посадить их у окна в начале ресторана, объясняя это тем, что, мол, здесь больше естественного света. Однако тут уже Нью-Джерси, следуя настойчивой рекомендации Никки, данной через Сеть, решительно отказалась от этого предложения. Они не собирались становиться бесплатной рекламой заведения и привлекать к себе внимание прохожих. Поэтому им в итоге определили место возле дальней стены, за кадкой с каким-то цветущим растением. Никки с ходу не определила, каким, а специально рыться в сети ей было недосуг, да и не важно.

— Располагайтесь, ваш официант сейчас подойдёт, — оставила их хостес в одиночестве, возвращаясь на свой пост.

— Неплохо, — произнесла Джерси, удобно расположившись на диване, бросая вокруг заинтересованные взгляды. — Хотя местами стилистика и цветовая гамма не совсем удачно сочетаются, для людей это вполне приемлемый результат.

— Ты разбираешься в том, что приемлемо для людей, а что нет? — удивилась Николас, подозрительно прищурившись на проколовшийся линкор.

— А-а-а?! Нет! Я хотела сказать, что ожидала более худшего результата. Да! Более примитивного. И не смотри на меня так — я ничего не понимаю в людях!

Линкор судорожно ухватила лежавший на столе рекламный буклетик, прячась за ним от пристального взгляда Никки.

Николас медленно доходила до точки кипения от поведения Нью-Джерси, пытаясь взглядом прожечь хрупкую преграду в виде буклетика, когда появился официант с ресторанным меню в руках. Он, как настоящий герой и спас-то линкор от торпедной атаки эсминца, вклинившись своим корпусом между кораблями. Правда, как и положено героям, он не осознавал, что невзначай совершил реальный подвиг и спас ресторан от неизбежной аннигиляции.

— Мисс?! — он протянул девушкам по экземпляру меню, замешкавшись только с выбором варианта для Николас, но всё же дал ей «взрослую» версию, невзначай положив «детский» вариант на стол рядом с Никки.

— Ну наконец-то, — Джерси мгновенно отбросила спасательный рекламный буклетик в сторону и зарылась с носом в принесённое меню.

— Я подойду позже, когда вы выберете, чтобы не мешать.

— Нет, я уже выбрала... Мне вот это!.. А ещё это... И вот это! — Нью-Джерси принялась энергично тыкать чуть ли не в каждое блюдо на странице.

С каждым новым тычком лицо официанта вытягивалось всё сильнее, а глаза постепенно приобретали классическую форму и размер блюдца.

— Вы ждёте ещё гостей? — подобрал он подходящее объяснение происходящему.

— Никки, а все люди такие ... ?

Хоть линкор и не стала конкретизировать вопрос, но по тону было ясно, что за слово она пропустила. Ну и образ высокомерной... леди был прямо-таки стопроцентным попаданием.

— Прошу прощения за недоразумение, — попыталась сгладить выбрыки Джерси Никки, отчаянно семафоря линкору, чтобы та заткнулась. — Мы никого больше не ждём.

— Но...

Бедного официанта можно было понять, уже натыканного Джерси хватило бы, чтобы накормить до отвала с пяток человек, а не только одну стройную девушку. Ну ладно — полторы девушки. Так как габаритами Никки не тянула на полноценный экземпляр человека, а сама она заказ ещё не делала.

— Всё будет в порядке, не волнуйтесь.

— Простите, я прошу Вас подождать минутку, сейчас вернусь.

Дезориентированный официант, предпочёл ретироваться, видимо чтобы переложить ответственность за нетипичную проблему на кого-то повыше.

— Куда он побежал? Я же ещё не всё заказала, что хотела! — делано возмутилась Нью-Джерси, глядя вслед удаляющемуся официанту.

— Флагман, — прошипела зло Никки. — Зачем ты это творишь?

— Как зачем? Ты же сама не так давно говорила, что для снятия стресса люди посещают рестораны.

— Это я знаю, сбоями в памяти не страдаю! Заказывать столько зачем? Ни один нормальный человек столько за раз не съест. Это очень необычно и привлекает ненужное нам внимание.

— А это не мои проблемы, — с лица аватары линкора сползла маска беззаботного идиотизма, сменившись на холодный блеск брони. — Раз вы все хотите, чтобы я впоследствии взаимодействовала с людьми, в том числе и в таких заведениях, то я должна понимать, что тут и как происходит. Я уже посмотрела в Сети и выяснила, что посещение ресторанов — обычная практика при проведении деловых переговоров среди людей. Поэтому я хочу подготовиться заранее, чтобы знать, чего ожидать. Так что всё, что я заказала и не успела ещё заказать, я хочу попробовать, и именно сейчас! А ты сама разбирайся с людьми, раз так беспокоишься о том, что они подумают. И да, — добавила она, выдав коварную улыбку. — Если сумеешь развести бортами эту ситуацию без использования магии и угроз ликвидации, то так и быть, я соглашусь на отведенную вами мне роль. Если ты так хорошо знаешь людей, то это не составит для тебя труда.

Довольная сделанной пакостью линкор удовлетворённо откинулась на спинку диванчика, сложив руки под грудью, а эсминец мысленно заскрипела зубами, лихорадочно просчитывая подходящие варианты выхода из поставленной «ловушки». Что один линкор — в лице Миссури, что другой — в лице Нью-Джерси, стоили друг друга, никак не делая жизнь одного эсминца проще и понятнее, при этом их желания кардинально отличались, и как ты ни циркулируй, кому-то из флагманов ее маневры точно не понравятся.

И этот кто-то только что крупно просчитался. Всё-таки реального опыта взаимодействия с людьми Нью-Джерси явно не хватало, и она не особо хорошо ориентировалась в том, что для них важно продемонстрировать. Осталось только подобрать подходящее решение, которое будет зависеть уже от намерений местного персонала. А вот и они, легки на помине. На горизонте объявился давешний официант в сопровождении другого мужчины в классическом деловом костюме.

Подошедший второй мужчина представился и, как и ожидала Никки, оказался управляющим ресторана, который пришёл разрулить нетривиальную ситуацию. Если выкинуть из вежливых кружев словесных оборотов всю воду, то общая канва речи звучала бы так: «Вы в состоянии оплатить свой заказ?». Вторым лейтмотивом было сомнение в реальной способности всё заказанное... употребить без вреда для здоровья. Каким бы элитным ни был ресторан, но ему не нужны проблемы в виде получившего несварение или заворот кишок посетителя, пускай и полностью по своей вине.

Слушавшая все эти завуалированные вопросы Нью-Джерси просто цвела и пахла — с её точки зрения, она только что провернула хитрую интригу, после чего могла свалить всё на Николас, мол, та сама недосмотрела и не обеспечила.

— Николас, пока ты разбираешься с этой незначительной проблемой, — тон линкора был как обещание свежей смазки от ремонтницы, уговаривающей корабль на внеплановую переборку двигателя, — я хотела бы продолжить делать свой заказ!

— Да, хорошо, — слегка склонив голову, грустно вздохнула эсминец и, чтобы не насторожить Джерси раньше времени, дав той возможность учинить что-то дополнительно, слегка махнула рукой, выходя из-за стола, предлагая удивленному такой «рокировкой» управляющему отойти в сторонку, а то на них уже начали обращать внимание другие посетители в ожидании скандала.

Отойдя с управляющим к стойке администратора, Николас сразу взяла быка за рога. На свет был извлечён загранпаспорт с кучей уже проставленных отметок о посещениях множества других стран, но самым главным в нем было то, что по нему Никки было уже полных восемнадцать лет, несмотря на свой субтильный внешний вид. Тем самым она сразу купировала множество неудобных вопросов и подготавливала почву для следующего этапа. Ну а несоответствующий внешний вид: «В нашей линии семьи все мои сестры такого хрупкого телосложения». Именно поэтому эсминцы, как правило, при посещении городов людей вообще не пользовались никакими документами при общении с людьми. Требовать же с «детей» паспорт или иные удостоверения личности никакому полицейскому в голову на месте не придёт. Все проблемные моменты в итоге решались или магией, или простым убеганием, или, в крайнем случае, ликвидацией назойливого объекта. Так как если светить такими документами направо и налево, то рано или поздно, но поползут определённые слухи о «необычных» девочках со странным несоответствием в возрасте. Если бы Джерси не выдвинула своё требование о неиспользовании магии, то этого бы сейчас не потребовалось, но, увы, пришлось задействовать одну из шаблонных заготовок как раз на подобный случай.

Вторым моментом шло то, что Николас предложила тут же оплатить весь заказ авансом, а в том, что Джерси закажет почти всё имеющееся меню, она почти не сомневалась. Ну и предложила управляющему на выбор: наличные, чек или банальную карту. Ну как банальную — для Туманного Флота уже несколько месяцев как Быком, он же начинающий и активно растущий бизнесмен Фиск, был организован некий «Некоммерческий фонд поддержки для перспективных членов общества», через который любая туманница могла оплатить свои официальные покупки у людей, не привлекая к себе внимания и не светя свои операции напрямую в банковской системе. Подобных фондов и их филиалов по всему миру было организовано несколько штук, и запрятать в них движение не особо больших средств для оплаты «бытовых» потребностей туманниц сложностей не представляло.

Так что Николас задействовала ещё один шаблон, создавая у себя в сумочке эксклюзивную кредитную VIP-карту с собственным золочёным профилем на лицевой стороне и последующим предъявлением её управляющему, который мгновенно считав все эти негласные сигналы и намёки, преисполнился уже не дежурного подобострастия к уважаемым гостьям ресторана.

— Понимаете, мы с сестрой путешествуем по миру и изучаем местные достопримечательности, в число которых входит как местная традиционная, так и классическая кухня, — поясняла с небольшим апломбом Николас. — К сожалению, тут у нас вышел небольшой спор на тему кулинарных изысканий, который мы решили разрешить в вашем ресторане, и мы бы не хотели привлекать к себе излишнего внимания. Поэтому давайте сделаем так: я оплачиваю вам сразу весь сделанный заказ по максимальному тарифу, но так как съесть его целиком не представляется возможным, — управляющий понимающе инстинктивно кивнул, — да и цели такой у нас нет, нам важно ознакомиться именно с качеством блюд, то вы приносите небольшие дегустационные порции. Этого будет достаточно, чтобы понять мастерство повара и вкусовую особенность блюда, а вы, заодно, сможете оценить готовность вашей кухни к подобным массовым заказам. Но хочу сразу предупредить, мы обладаем абсолютным вкусом, поэтому всё должно быть идеально и свежеприготовленно, если иного не предусмотрено рецептом, — сделала эсминец важное уточнение, зная не понаслышке некоторые кулинарные пристрастия и особенности людей.

— Так что лучше заранее предупредите, что такое-то блюдо невозможно подать по техническим причинам, мы поймём, чем пытаться подсунуть залежалое, размороженное или некондиционное. Поверьте, — Николас подала в тон и на лицо лёгкую угрозу, — результат такого обмана вам не понравится.

Управляющий тут же ожидаемо возмутился, как вообще можно такое предполагать — у них всё и всегда идеально.

— Рада это слышать, а теперь давайте я рассчитаюсь за сделанный заказ и вернусь к сестре, — Николас небрежно помахала зажатой между пальцами карточкой. — Времени у нас много, мы никуда не спешим, а вы, пожалуйста, распорядитесь на кухне о наших договорённостях во избежание эксцессов или недопонимания, — уточнила Николас, видя, как официант с круглыми глазами и блокнотом, целиком исписанным заметками, отходит от стола, за которым сидела довольная до крайности Джерси, и направился к ним.

Однако сразу оплатить счёт не получилось из-за слишком большого количества позиций, заказанных Джерси. Та постаралась выбрать как можно больше разноплановых блюд из меню и тем самым создать немалую проблему для Никки, и всё ради того, чтобы вывести себя из-под давления Миссури за счёт пострадавшего от собственной «непредусмотрительности» эсминца.

Но Николас заверили, что все всё понимают, не хотят её задерживать дольше необходимого, и отпустили, пообещав принести счёт, как только будут готовы окончательные подсчёты.

Всё же решили подстраховаться, ухмыльнулась про себя Никки. Несмотря на разыгранное представление, управляющий сохранил толику здравого смысла, не став безоговорочно доверять странным гостьям ресторана. Вот если бы они были тут «официально» или не один раз ранее, тогда другое дело, можно было и рискнуть оплатой такого заказа постфактум, а так все совершили положенные «танцы», убедили друг друга в понимании ситуации и разошлись бортами, довольные заключённой сделкой, проведя сделанный Нью-Джерси заказ как предоплату мини-банкета.

***

— Ты сжульничала, — прошипела тихо Нью-Джерси, когда им принесли первые заказанные блюда и она удивилась крошечным размерам порций.

Никки была готова жёстко пресечь недовольство флагмана, грозившее вылиться в погромы с увечьями, но та, видимо, наученная недавним опытом, дождалась удаления официанта из зоны слышимости, выплеснув своё негодование на эсминец, когда та пояснила, что к чему.

— В чём же? — невозмутимо вопросила наглая мелочь. — Может ли флагман воспроизвести из архивных записей хоть один факт подтверждающий данное утверждение?

Тут Никки била по-живому. Джерси попала в собственную ловушку смыслов, привыкнув за последнее время к неконкретным, но таким удобным формулировкам, сопровождающим функционирование аватары. По «букве» Николас ничего не нарушала, флагман хотела попробовать все заказанные блюда для дегустаций — пробуй, вот они. А по «духу» — она тоже ничего не нарушала, если не считать сорванных планов по «саботажу» Джерси планов Миссури. Вот только озвучивать это сестра Верховного Флагмана не станет ни под каким видом, так как, сообщи Никки о таком поведении, то не поздоровится уже самой Нью-Джерси.

— Раз у флагмана нет более возражений, — Николас не стала усугублять конфликт, прессуя Джерси до конца, — то тогда у нас есть время и подходящая обстановка для первой лекции. Итак, процесс принятия пищи в обществе людей, а если точнее, при официальных мероприятиях, может быть наполнен множеством скрытых значений, помимо своей основной функции — поддержания жизнедеятельности организма. Люди, не обладая возможностями невербального общения, разработали множество явных и скрытых правил и способов, позволяющих сообщить нужную информацию как своим сторонникам, так и противникам. Только с помощью соответствующей подачи посуды и столовых приборов можно высказать своё отношение к другим сотрапезникам, причём как в поощрительной, так и в оскорбительной манере. Причём данные правила могут весьма сильно и кардинально отличаться в зависимости от социального уровня даже в условиях одной нации, и не менее важно уметь и понимать, что стоит использовать в данный момент для достижения максимальной эффективности. К примеру, в данном ресторане использована так называемая «нейтральная» сервировка стола, подходящая для средних и высших слоёв общества без учёта национальных особенностей. Для тех, кто ценит и поддерживает национальные традиции, существуют особые места, куда «постороннего» могут не пустить, чтобы он своим поведением и видом не нарушил атмосферу данного заведения.

— Ха, пусть только попробуют не пустить, — не удержала ироничный хмык линкор.

— Зачем?

— Что зачем? — не поняла вопроса Джерси.

— Зачем создавать всем сложности, когда всё можно решить миром? Ведь для нас, в отличие от людей, не составляет проблемы запомнить все эти правила и неукоснительно их соблюдать, если они, конечно, не несут прямого личного оскорбления или вреда Флоту. Да даже в этом случае иной раз выгодно знать, но не показывать знание некоторых моментов.

— А это ещё зачем? — Нью-Джерси даже оторвалась от препарирования очередного салатика, уставившись на сидящий напротив эсминец.

— Да вот, — пожала плечами та. — Общаешься ты, к примеру, с человеком, который прямо-таки уверяет тебя в собственной полезности и незаменимости, но вот незначительные нарушения этикета, причём все в сторону негатива, говорят об обратном. Следовательно, он неискренен, а дальше всё зависит от того для чего он нужен.

— Ха, да если эти правила общеизвестны, то тот человек — идиот!

— Не всё так просто и однозначно. Существует множество нюансов, о которых большинство людей даже не догадывается. Точнее, большинство как раз ограничено пределом необходимого минимума, чтобы не слыть невеждой. Это, кстати, и позволяет по таким вот мелким и внешне незначительным моментам незаметно вычислить «своего» и «чужого». Если нового человека действительно переводят в иной статусный круг общения, то его обязательно проинструктируют насчёт таких нюансов, которые могут сильно отличаться в зависимости от ситуации, а если нет, то все окружающие понимают, что вот конкретно этот персонаж «чужой» и перед ним не стоит откровенничать, или его пригласили в качестве этакой «обезьянки-шута» повеселить присутствующих, что тоже мало приятно. В общем, всё зависит от внутренних правил, но, как правило, это больше относится к весьма узкой социальной прослойке, этаким закрытым клубам и социумам, с которой мы если и будем сталкиваться, то весьма редко. В нашем же случае ресторан выступает в качестве этакого демпфера отношений, предлагая своим посетителям некий усреднённый, устраивающий большинство, нейтральный вариант. Но если бы мы захотели арендовать его целиком для какой-либо встречи или вечера, то тогда можно было озвучить и тот протокол, согласно которому всё должно быть организовано. Всё человеческое общество пронизано вот такими негласными правилами, и большинство тех же людей даже не осознаёт, настолько они органично вшиты в саму систему взаимоотношений. Но стоит их нарушить, и ты станешь такой же заметной, как если бы в ясный день врубила сирену на полную мощность для прохода через фарватер. Да вот хотя бы то, как я договаривалась с управляющим: мне не потребовалось ни угрожать, ни упрашивать, ни уговаривать — я просто использовала несколько таких негласных маркеров для указания своего права выставлять условия, плюс сделала заманчивое деловое предложение, которое от него не потребовало никаких усилий, и... все твои вольности и наши нестыковки в его глазах мгновенно попали в границы допустимого. Ещё раз отмечу, всё это было сделано именно такими негласными методами. Но если бы я попробовала эти аргументы использовать в иной ситуации, то могла получить жёсткий отказ. Всему своё место. И то, ради чего Миссури поручила мне эту миссию, это как раз твоё обучение вот таким нюансам.

Говоря всё это Николас, как бы невзначай передвигала рукой по столу столовые приборы, типа пытаясь выстроить их в более удобную для себя конфигурацию.

— Но всё это только прелюдия, рассказывать всё нюансы можно очень долго, те же люди могут тратить на их изучение годы и всё равно не охватить всего, так что мы пойдём иным путём. Лови!

Эсминец скинула Джерси заранее подготовленный информационный пакет, содержащий самые распространённые правила застольного этикета.

— Ага, ага, — глаза аватары линкора слегка затуманились, показывая, что Нью-Джерси углубилась в анализ полученной информации. — Вроде ничего сло... — прояснившийся взор линкора оценил выставленную композицию из столовых приборов возле Никки, и Нью-Джерси немедленно насупилась, полыхая гневным взглядом.

— Да, что ты себе...

— Во-о-о-т, — довольно резюмировала Никки. — Всего минуту назад ты ничего не понимала, а теперь пошла реакция. Согласись, удобно.

Недовольно пыхтящая линкор, протянув руку, переложила столовые приборы Никки в несколько иную конфигурацию:

— Вот так будет лучше!

И с довольным видом сложила руки под грудью.

На что Никки только лучезарно улыбнулась: — Это твоё мнение, не моё. Самообман не красит корабль Флота, особенно флагман.

— П-ф-ф-ф, — недовольный фырк, и линкор демонстративно переключила внимание на очередное блюдо, всем своим видом показывая, что она выше всех этих трюков.

***

— Ну-с-с... терпимо, терпимо.

Нью-Джерси с Николас недавно покинули ресторан лично провожаемые управляющим, шеф-поваром и ещё несколькими рядовыми сотрудниками, а теперь просто прогуливались по улицам города. Степенно вышагивающая линкор довольно закинула на ходу руки за голову, и повела их назад, как бы разминая плечи, отчего её блузка опасно натянулась и...

Бум! Николас обречённо прикрыла глаза не желая видеть, как один мужчина в костюме рядового клерка, залипнув на пусть и не выдающуюся, но очень гармонично выглядящую грудь линкора, потерял курс, вписавшись корпусом в уличную рекламную стойку.

— Всё-таки люди очень странные существа, — Нью-Джерси опустив руки, с нескрываемым любопытством обозрела покрасневшего до корней волос мужчину, потиравшего пострадавшую часть тела, и старательно отводящего от них взгляд.

— Флагма-а-ан! — прошипела эсминец, снова хватая ту за руку.

— Ну что опять — флагман!? Не я же сбилась с пути и крушила обстановку, — обижено произнесла линкор, очаровательно хлопая ресницами и сложив губки бантиком, словно типичная блондинка из народного фольклора. — Знаешь, я тут подумала, что несколько ошиблась в некоторых своих выводах и мне надо еще кое-что проверить. Поэтому отведи меня туда, где люди развлекаются. С ресторанами я уже разобралась, теперь хочу понять, как люди активно отдыхают.

— Не-е-ет, — простонала Николас, с ужасом представив сумасбродный линкор в парке развлечений.

— Да-а-а-а, — расплылась в улыбке та. — Сама же говорила, что я должна как можно лучше понять все аспекты обычной жизни людей. За свои слова надо отвечать.

Циклон судьбы.

Над удирающим полным ходом эсминцем с глухим шелестящим гулом пролетели снаряды, выпущенные из двух орудий преследующего линкора. Впереди по курсу поднялись высокие фонтаны воды с белопенными верхушками, добавив к идущему противному мелкому дождю дополнительную порцию солёных брызг.

Арина Северова, канмусу эсминца «Стремительный», тип «семь», устало и автоматически сменила курс в попытке сбить прицел неутомимой преследовательницы. Безжалостная гонка продолжалась уже больше часа, и результат был вполне предсказуем...

***

Арина, для своих — Аря, входила в самую обычную атлантическую эскортную группу, сопровождавшую регулярные конвои из Канады в сторону Европы и обратно. Конвои, отправлявшиеся из Квебека, вначале следовали вдоль побережья Лабрадора. Затем они устремлялись в сторону Гренландии, где, огибая остров с юга, снова следовали вдоль берега, достигая более высоких широт, и продолжали свой опасный путь к Исландии наиболее кратким путём по океану. В Рейкьявике конвои останавливались на короткий отдых и, при необходимости, для проведения мелкого ремонта.

После чего снова отправлялись в путь, направляясь к Фарерским островам, где заходили в Торсхавн и Леруик. Оттуда конвои могли повернуть или на юг, к Европе, или продолжить свой путь на восток, достигнув Бергена в Норвегии. Там суда получали уже более продолжительный отдых на базе, грузились, после чего возвращались обратно, в составе очередного конвоя.

Четыре тысячи двести миль туда и четыре тысячи двести миль обратно. В дождь, снег, солнце, штиль и шторм. Две недели борьбы не только с погодой и морем, но и бесконечным стрессом в ожидании возможной атаки со всех сторон света в любое время дня и ночи. Многие моряки, из тех кто выжил, сделав пару-тройку таких рейсов, списывались службой психологического контроля подчистую на берег, человеческий организм с большим трудом выносил такие продолжительные физические и эмоциональные нагрузки.

Люди, но не канмусу. У Дев Флота такой возможности уйти на покой не было, да и не могли они позволить себе прохлаждаться, пока другие сестры воевали с порождениями сумрачной глубины. Вот и Аря уже второй год бороздила свинцовые волны холодных северных морей, регулярно вступая в схватки с чёрными тварями, топя гротескные, но чрезвычайно опасные карикатуры на морскую фауну, получая ответные плюхи, эпизодически отправлявшие эсминец на ремонт в ванну регенерации. Всё же эсминцы никогда не отличались бронёй, живучестью и мощным вооружением. Скорость, манёвр и чуткий слух — вот что в первую очередь требовалось от эскортного миноносца.

Успеешь услышать врага раньше, чем он тебя, и сестры заранее смогут выстроить защитный ордер между конвоем и очередной голодной стаей врага, сосредоточив на ней превосходящий огонь.

Маневр позволял избегать взятия собственного единственного и незаменимого тела в устойчивый прицел, ведь попасть в полутораметровую девичью фигурку, постоянно меняющую скорость и курс, эпизодически скрывающуюся целиком между океанскими волнами или взмывающую на них под небеса, куда сложнее, чем в настоящий стодвенадцатиметровый эсминец.

Ну а скорость позволяла быстро маневрировать между сражающимися и выбирать подходящие огневые позиции для артиллерийского залпа или, что куда лучше, торпедного веера.

Дни сменяли месяцы, а те — сезоны. Всё менялось. С каждым днём человечество всё лучше адаптировалось к новым условиям, вырабатывая на собственном кровавом опыте новые тактики и вооружения, которые отвечали современным вызовам.

Этому весьма способствовал непонятный науке феномен, получивший общее название «Девы моря», или «Канмусу», принятый по инициативе японцев, которые первыми столкнулись с данным явлением. По неизвестной причине некоторые девушки-подростки начинали считать себя воплощёнными в человеческое тело военными кораблями постройки первой половины двадцатого века. И не просто считать — они самопроизвольно обзаводились невероятными физическими способностями на грани мистики, позволявшие им спокойно рассекать морскую гладь аки посуху и давая возможность уверенно противостоять новой угрозе.

Не всё было гладко у первых инициированных, и случались порой трагические инциденты. Некоторые из них были вызваны непониманием происходящего, другие — злым умыслом. Но постепенно обычные люди начали осознавать и принимать новую реальность, когда вместе с новоявленными Девами моря, методом проб и ошибок, стали выстраивать на морях устойчивую систему защиты от глубинных тварей.

Но и Глубина не стояла на месте. Вместо первоначальных тупых примитивов, у которых не было ничего, кроме собственной пасти, чем они были гораздо ближе к обычным животным (только вместо рыбы и мяса предпочитали жрать любой неорганический материал человеческого производства), стали появляться новые единицы вроде тех же примитивов, но уже вооружённых аналогами морских орудий. Если ранее им требовалось подойти в упор, чтобы воспользоваться собственной пастью, то теперь они могли вначале попытаться поразить цель «артиллерийским» или «торпедным» залпом. Но даже с учётом такого апгрейда опасность примитивов выросла ненамного, всё же попасть в морскую цель из орудия, неподвижно установленного на очень подвижной платформе, да еще не приспособленной к работе с поверхности, крайне сложно. Малейшее отклонение корпуса на долю градуса, и условный снаряд улетит куда угодно, но только не в выбранную цель, поэтому тактика примитивов оставалась простой и, тавтология, примитивной — дать несколько залпов «по площадям», авось куда-то попадёт, в море так точно, и ринуться в «рукопашную», как и ранее. Это было похоже на использование первых образцов огнестрельного оружия, которое применялось в те времена, когда попасть из него в условный сарай можно было, только находясь внутри самого сарая, а пока перезарядишь — вокруг стрелка можно успеть построить еще один сарай. Поэтому после первого же выстрела солдаты забывали о «прогрессивном» оружии и переходили к более привычному холодному, сходясь в рукопашную схватку.

Но не успели люди полностью приспособиться к такому выверту эволюции, как Глубина выдвинула из своих закромов на морскую доску новые фигуры. Если примитивы были аналогом необычных хищных животных, то вот новые игроки были ужасающей пародией уже на самих канмусу. Бледнокожие красотки в белых костяных масках и пятнах чёрного хитина, разбросанных по телу и с вооружением по типу Дев, стали крайне неприятным сюрпризом, чуть махом не завершив войну на море полным военным поражением людей. Они были куда опаснее своих предшественников, умели чуть в тактику несколько более сложную чем «навалиться кучей», единственное, что спасло тогда людей, это практическая неспособность глубинных стай действовать сообща и то, что новых юнитов Глубины на тот момент было сравнительно мало, дав время на выработку новых тактик и приёмов с учётом изменившихся условий.

К тому времени первоначальный хаос на суше был почти преодолён. Созданный накануне Объединённый Флот начал медленно, но методично выстраивать систему обучения новых Дев, стараясь исправить перекосы первоначального хаотичного самообучения, и развернув интенсивные исследования возможностей Дев. Также для сохранения в целостности транспортных артерий была внедрена уже подзабытая система конвоев. Отправка судов без охранения в море стала считаться просто одной из форм отложенной смертной казни.

Во время обучения Дев уделялось особое внимание двум направлениям: 1. Конвойно-охранные группы — это, как можно догадаться, подразделения, состоящие в основном из лёгких кораблей. Они выполняли задачи по сопровождению конвоев и охране военно-морских баз. 2. Ударные эскадры представляли уже собой формирования, возглавляемые линейными и авианесущими Девами. Эти эскадры занимались свободной охотой на разведанные скопления глубинных или выступали в качестве мобильного резерва для конвойных групп. Ведь конвойники не имели права преследовать стаи глубинных, оставляя своих подопечных без охраны.

Такая тактика постепенно позволила условно расчистить от постоянного присутствия глубинных стай прибрежные воды и некоторые «закрытые» акватории, но для гарантированной зачистки открытых морей, не говоря уж об океанах, сил было недостаточно. После пары попыток послать дальние экспедиции для организации баз на удалённых островах, едва не закончившихся полной катастрофой, было принято решение отложить данные попытки на более подходящий период, сосредоточившись пока на сиюминутных задачах и контроле уцелевших морских путей.

Однако всё это были глобальные проблемы политиков и старших сестёр. Арина же, будучи простым эсминцем, после инициации прошла короткое, но очень интенсивное обучение на одной из баз Объединённого флота (ОФ) после чего была назначена в конвойную эскадру, где до недавнего времени несла свою нелёгкую службу в северных широтах.

Текущий поход ничем особым не отличался от других таких же походов. Пара коротких схваток с шальными стаями примитивов при поддержке лёгких крейсеров глубинных прошли по шаблону, обошлось даже без лёгких повреждений у конвойной группы, ну не хватало глубинным слаженности в действиях, а набраться опыта большинство просто не успевало, в отличие от Дев, за плечами большинства которых было от нескольких месяцев до пары лет регулярных боевых походов.

Конвой прошёл Лапландское море, обогнул Гренландию, посетил Исландию, Фареры, и казалось, что вот оно, ещё чуть и... Но море в очередной раз показало, что до тех пор пока ты не вошёл в укрепленный порт и не сошёл на берег, надо быть готовым ко всему.

Позиция «Стремительного» в ордере была на северном фланге конвоя, в дозоре, когда авангард был внезапно атакован большой и очень агрессивной стаей глубинных примитивов при тройке глубинных крейсеров. Завязался не сильно опасный, но напряжённый бой, так как резервная группа не успела ещё передислоцироваться к авангарду, а конвой, избегая начавшегося сражения, принялся менять курс на юг. По принятой тактике Аре в этот момент стоило прибавить скорость, чтобы, сохраняя своё место в ордере, следовать по широкой дуге, выводящей в тыл глубинным, сражающимся с авангардом конвоя. Схема привычная и отработанная — зайдя в тыл глубинным, Арина или могла безнаказанно их расстреливать, или те, вынужденные отвлечься на новую угрозу, разделили бы силы по направлениям, разрушая свой строй и тем самым неизбежно подставляя свою корму другим Девам.

Арина была достаточно опытным бойцом, чтобы грамотно удерживать противника огнем на дистанции, не давая ему приблизиться и тем самым лишая его шансов на ускользание из ловушки, где скорость и манёвренность «семёрки» были ей только на руку. Вот только в этот раз всё пошло не так. Стоило ей только приблизиться к нужной позиции, как у неё по курсу на поверхность выскочила незамеченная никем ранее старшая особь глубинных, которая то ли наблюдала за идущим боем, то ли сама спешила к нему, чем мгновенно изменила существующие расклады, так как ранг антропоморфных особей глубинных начинался с лёгких крейсеров, что не сулило одиночному эсминцу в схватке один на один ничего хорошего. Рефлекторный залп Ари по новой угрозе не оказал ни малейшего влияния на глубинную тварь. Точнее, оказал, но совсем не то, которое хотелось бы увидеть. Глаза вновь прибывшего глубинного подкрепления полыхнули алым раздражением, когда снаряды эсминца бессильно разорвались на черной броне, и Северова судорожно сглотнула, наткнувшись на прямой, пылающий ненавистью взгляд всплывшего линкора. Ничем иным объявившаяся глубинная быть не могла, так как даже тяжёлый крейсер понёс бы от стотридцатимиллиметровых снарядов эсминца хоть какой-то урон, а тут пара мелких царапин на хитиновых вставках от прямых попаданий, и всё. Даже кровь не пустила.

Арина стремительно, едва не касаясь левым боком воды, развернулась на обратный курс, пропуская мимо себя ответный смертоносный залп. На полной скорости она устремилась на север, с холодной обречённостью сообщая конвою и своим «сёстрам» об изменившейся ситуации.

Если бы это был не линкор, а крейсер, пусть даже тяжёлый, у неё был бы небольшой шанс прорваться мимо и вернуться к своим. Но против линкора у неё не было никаких шансов — подойти в одиночку к целёхонькому линейному кораблю на дистанцию уверенного торпедного залпа можно было и не мечтать, а от собственной артиллерии толку в данной ситуации было ничуть не больше, чем от праздничных петард. И её сёстры ничем не могли помочь — их задача заключалась в охране конвоя, а для того чтобы остановить или отогнать линкор, расчистив коридор, могло не хватить всех сил непосредственного охранения. К тому же они были связаны идущим боем, и добавление глубинного линкора в ту свалку, точно стало бы фатальным для авангарда, переквалифицировавшегося уже в арьергард.

Поэтому Арина приняла единственно верное, но гибельное для себя решение — увести линкор за собой подальше от конвоя, а там всё будет по воле волн. Всё-таки эсминец должен быть порезвее, хотя на глубинных правило, чем «тяжелее» корабль, тем он медленнее, распространялось слабо.

В принципе, она всё рассчитала верно, линейная глубинная была чуть медленнее, чуть неповоротливее, но... дальнобойнее. Северовой пришлось постоянно маневрировать в попытках сбить прицел, чем терялось и так небольшое преимущество в скорости, да и эпизодические даваемые залпы в сторону преследовательницы не для того, чтобы подбить, а чтобы не дать отвлечься на другую цель, тоже вносили свою лепту в притормаживании удирающего эсминца. Ну и немного спасало то, что преследователь была весьма неопытной. Будь Арина на её месте, она бы плюнула на мечущийся одиночный эсминец и сделала бы рывок к конвою, гарантировано остановить полноценный линкор там было некому, и та имела все шансы прорваться к беззащитным торговым судам, учиняя сущую резню.

Да, неопытной, но глубинная до отвращения быстро училась. Полные залпы очень быстро сменились на полузалпы, а затем и на четвертные. Фонтаны разрывов тяжелых снарядов вставали всё ближе и ближе, нащупывая неудобную вёрткую цель, и только немалый опыт эсминца и зудящая пятая точка позволяли Арине предугадывать, какой маневр совершить, дабы в очередной раз показать средний палец преследующей в азарте смерти.

Слабая надежда, что линкору вскоре надоест бесполезное преследование, таяла с каждой прошедшей минутой. Вероятность встретить одну из своих ударных групп тоже была если и выше нуля, то ненамного. Понятно, что о произошедшем уже доложили береговому командованию, но даже послать патрульную «Каталину» или «Орион» — время не одного часа, а у неё сил и выносливости не бесконечно. Пока на поясе есть аварийный НЗ, она сможет поддерживать заданный темп, но он на то и аварийный, что предназначен не для таких спринтерских гонок, а для поддержания крейсерского хода, который сейчас для неё смерти подобен.

Страха как такового не было, за такое количество проведённых боёв просто разучаешься по-настоящему бояться, это уже потом, на базе, когда осмысливаешь, что вражеские торпеды прошли в метре слева и справа от борта, тебя может окатить холодной испариной с дрожанием рук, но вот нервничать в процессе боя просто некогда. Вот и сейчас Северова, маневрируя между встающими по бокам, спереди и сзади белопенными фонтанами разрывов, не тряслась от жалости к себе, размазывая слёзы по лицу, а пыталась рассмотреть вариант спасения. И... её взгляд непроизвольно косился на приближающуюся пелену тёмного шторма впереди и слева по курсу.

Тёмные, они же сумеречные циклоны — странное порождение природы, возникшее на морях одновременно вместе с первыми глубинными. Под прикрытием таких циклонов глубинные зачастую пытались прорваться к берегу через наблюдательные завесы. По неизвестной причине в них быстро деградировала любая электронная начинка приборов, не работали радары и сильно сбоили сонары. Попавший в циклон «современный» корабль быстро превращался в плавающий беспомощный кусок металла, пока его с удовольствием не сожрёт первая попавшаяся стая или он не пойдёт ко дну, так как управлять таким кораблём без электронной начинки было попросту невозможно, что имело следствием массовую переделку кораблей, ходящих в море, на более примитивные, чуть ли не вековые технологии управления на тросах, пневматике и гидравлике.

Но сейчас это давало ей шанс или быстро сгинуть, если не повезёт там наткнуться хотя бы на пару примитивов, или, возможно, оторваться от преследовательницы, скрывшись от дальномеров линкора в «мистической» пелене циклона. А найти одиночный эсминец в том адском котле, что из себя представляет тёмный циклон, практически невозможно. Единственное, что «смущало», это то, что за всё время было известно только о единичных случаях сунувшихся туда дев не в составе мощной эскадры и сумевших затем выбраться наружу. Но данный вариант давал хоть какие-то призрачные шансы, а если отвернуть от циклона в «чистое» море, то шансов точно нет. Или её накроет очередной залп, или она не сможет держать скорость, или навстречу попадётся другая стая — результат будет один.

Мысленно пометавшись в поиске иных вариантов, Арина начала плавное смещение в сторону тёмного циклона. Плавное, что бы не насторожить раньше времени преследовательницу, так как та... сообразила. Со стороны линкора явственно, а это Аря уже научилась определять, дохнуло яростью и та резко взвинтила скорость обстрела.

Но по мере приближения к циклону на поверхности стало усиливаться волнение, что крайне негативно сказалось на точности линкора, которую снова подвела ее неопытность. Раньше надо было, раньше. Да и Северова использовала один трюк, который был крайне сложен в исполнении, но позволял небольшому эсминцу укрыться среди волн. Она приняла позу наподобие конькобежной, чем сильно уменьшила свой силуэт, прячась среди растущих волн, и заскользила по водяным ложбинам, стараясь не взлетать на гребни. Скорости так не прибавлялось, сил на удержание равновесия из-за сильного смещения центра тяжести обвеса расходовалось куда как больше, чем при обычной позе, но так серьёзно возрастала скрытность. На штилевой глади и обычной мелкой зыби использование такого манёвра было бессмысленными, но вот в штормовых условиях можно попробовать незаметно пробраться среди волн во фланг или в тыл глубинным, или, как сейчас, попытаться сбить преследователя со следа.

Северова поняла, что попала под власть темного шторма, по резко засбоившему радару. Воображаемая круговая область в сознании Девы, где обычно находилась контрольная линия с редкими пиками контакта от радиоотражающих объектов на воде (*первые радары именно так отображали контакт, где линия осциллографа — линия горизонта. Пик на нём — радиоконтакт. Высота пика — дистанция. И ориентируйся), теперь заменилась припадочной кардиограммой. Всего за пару мгновений такой свистопляски эсминец заработала лёгкую головную боль и, что ещё хуже, дезориентацию. Если судить по радару — враги были вокруг и везде.

Арина в досаде сжала губы, без кругового радиолокационного обзора обстановки будет сложно, а своими глазами в мути шторма она видела всего на жалкий кабельтов, и только впереди себя, но другого выхода нет, да и бесполезно работающий радар сейчас мог выступить как фонарь маяка, указывающего на ее местоположение, чего ей точно не надо.

Радар отключить. Гидролокатор отключить. Отключить вообще всё радиооборудование, и никакой смены курса, как бы того не хотелось сделать по всей тактике отрыва от преследования. Её единственный шанс на спасение — это как можно быстрее углубиться в тёмный циклон, там гарантировано оторваться от преследовательницы (тут был ещё вопрос, страдает ли сама глубинная от такой дезориентации, как канмусу) и только затем пытаться выбраться из шторма.

***

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Северова очень скоро осознала эту нехитрую истину. Адский котёл — так называли тёмный циклон те, кто сумел в нём побывать и вернуться назад. Всего через полчаса Арина уже не понимала, где она находится и куда она идёт. То, что творилось под покровом циклона, было невозможно описать словами, только матом. Многометровые волны во всех направлениях, в нарушение всех законов физики и логики. Такой же сумасшедший ветер, для перчинки приправленный проливным ледяным дождём. Феерические молнии, бьющие с небес в поверхность, на мгновение озаряющие творящийся водяной ад мистическим светом.

Давно уже сброшен полный ход до самого малого, чтобы просто держаться на выбранном курсе. Но при этом совершенно непонятно, куда идти, извечное чувство направления и позиционирования, присущее всем канмусу, тут не работало. Арина просто тупо и упорно пробивалась сквозь водяную муть хоть куда-то вперёд, надеясь, что она при этом не циркулирует на месте, так как никаких ориентиров, за которые можно было зацепиться, у неё не было. Она никогда ранее не страдала от чувства клаустрофобии, но в этой сумрачной мгле, приправленной тоннами воды как снизу, так и сверху, ей стало казаться, что она медленно тонет. Это давящее чувство обречённости многотонной плитой наваливалось со всех сторон, будто она пыталась протиснуться сквозь узкий подземный лаз, как некогда в детстве, и никак не могла вырваться из давящих пут. Нахлынувшая паника придала ей сил, и она рванулась вперёд изо всех сил, пытаясь вырваться из-под неумолимо сдавливающих плит. Удар молнии совсем рядом ошеломил попавший в переделку эсминец, но тем самым как бы сбросил с сознания пелену наваждения.

Сумеречный циклон тут же преобразился в самый обычный и привычный семибалльный шторм. Да, после того творившегося сзади водяного ада всего-навсего семибалльный шторм в её глазах стал сейчас чуть ли не синонимом лёгкой зыби, и только «мёртвое» радиооборудование свидетельствовало, что ей ничего не привиделось.

Северова закрутила головой, пытаясь сориентироваться, куда идти, и, вроде как определив подходящее направление, хлопнула рукой по поясной сумке с остатками аварийного запаса. Нет, остатки стоит поберечь, особого голода она пока не чувствовала, а те позывы, что она ощущала, можно было и перетерпеть. Главное — не нарваться на очередную стаю, а то обидно будет — суметь пройти насквозь в одиночку тёмный циклон и позорно сгинуть в пасти примитива. Она прибавила ход до крейсерского и приняла чуть правее от раннего курса. Выбранный маршрут должен был по идее вывести её в район трассы конвоев, где были все шансы если не встретить очередной конвой, так наткнуться на патрульную группу.

Она пробивалась сквозь постепенно стихающий шторм, периодически пытаясь связаться с кем-нибудь по м-связи, так как её рация вышла из строя. Встроенный канал связи Дев был куда ограниченнее по дистанции, чем полноценная рация, и не пеленговался обычными средствами, но зато и не требовал для своей работы никакого хрупкого оборудования.

«Ну и кто тут голосит?» — раздалось внезапно у неё удивлённое на канале, от чего Арина чуть не подпрыгнула на ходу от неожиданности.

Спасена. Раз её услышали, то значит подмога близка. Миль пять-десять не больше.

«Эсминец «Стремительный», Арина Северова, личный номер SFD291» (Soviet Fleet Destroyer, заводской номер 291).

«Чего?» — неведомая собеседница удивилась ещё сильнее.

«Эсминец «Стремительный», Арина Северова, личный номер SFD291», — повторила Арина свой позывной. — «Во время сопровождения конвоя QB25 была отрезана от эскадры неопознанным типом глубинного линкора. Пришлось вынужденно войти в Тёмный циклон. Прошу помощи!»

«Так», — озадаченно донеслось до неё. — «Ничего непонятно, но очень интересно».

Чего? Тут уже настало время удивляться Северовой. Ситуация стала отдавать каким-то абсурдом. Да любая салага знала о системе конвоев и опасности Тёмных циклонов. Или это вновь инициированная, даже не успевшая попасть в учебку, но что она тогда делает в открытом море? Никогда новичков не отправляли в учебные центры по морю, только максимально быстро воздухом, и только военными бортами. Арина бросила взгляд в хмурое, постепенно светлеющее небо с низкими облаками. Не могла же она ненароком связаться с пролетающей мимо?.. Так контакта в таком случае хватило бы всего на пару секунд, пока летящий борт не покинул радиус м-связи. Не стали же они сразу кружить точно над её квадратом? Где тогда хоть какой-то звук от двигателей самолёта?

«Кто на связи?» — сообразила она запросить позывной.

В ответ донеслось задумчивое хмыкание.

«Эсминец «Де Хэвен», тип Флетчер. Атлантическая эскадра, Туманный Флот!»

Северова от удивления чуть позорно не зарылась носом в волну. Что это за Туманный Флот? Никогда раньше о таком подразделении не слышала. И где идентификационный номер эсминца? Возможно, это какая-то секретная группа, о которой простым конвойникам знать не положено. Да, плевать — должны же понимать, что она не по своей воле попала в эту передрягу.

«Повторяю, прошу помощи!»

«Эсминец», — в тоне собеседницы прорезалась уставная скука. — «Обозначьте своё местоположение». — И, как бы извиняясь, добавила. — «Тут недавно во время шторма затонул один человеческий сухогруз, так что на поверхности полно плавающих помех. Есть затруднения с селекцией целей».

«Не могу», — повинилась Арина. — «В Тёмном циклоне вышло из строя всё радионавигационное оборудование. Точное позиционирование невозможно».

«Что, совсем нечем маякнуть? Мне тебя что, по всему морю искать? Кому нужна помощь, мне или тебе?» — донеслось в ответ раздражённо.

Арина сдержала едкое ответное раздражение, она не в том положении, чтобы привередничать.

«Могу дать орудийный залп», — бред, так только глубинных привлекать со всей округи, но раз от неё так хотят ориентир...

«Давай!» — с той стороны ничего странного в таком способе связи не увидели, а Арина получила ещё одно доказательство, что там кто-то из новеньких, совсем необстрелянных.

Однако, раз уж сама предложила, придётся согласиться. Она тщательно осмотрела выбранную точку на поверхности моря, чтобы убедиться, что там точно никого нет. Ведь если просто выстрелить наугад, то, согласно закону подлости, можно попасть точнёхонько в спасателей. Залп!

«Ага, вижу!» — донеслось радостное до неё. — «Чуть меньше двадцати миль», — Северова от такого заявления едва не села кормой на воду. Да никогда м-связь не брала больше чем на десять миль, и то в идеальных условиях. Но следующая фраза добила её ещё сильнее. «Будем на точке примерно через десять минут».

Чего?! В этот раз удивление получилось у неё каким-то усталым. Количество непоняток росло как снежный ком. Подумаешь, дистанция связи и ориентирование по артиллерийскому залпу. Подумаешь, заявленная скорость неведомой около ста миль в час.

Или — тут в раздумье вмешалась рациональная часть мозга — просто есть кто-то ближе, просто по непонятной причине не вступая без приказа в переговоры. Тогда имеется вполне себе рациональное объяснение тому, что её услышали за двадцать миль — обычная ретрансляция сигнала. И то, что скоро будут здесь — миль пять за десять минут вполне реально пройти даже с учётом идущего уже небольшого шторма. Почему не связались напрямую? Да кто его знает, какие порядки в этом Туманном Флоте.

Но скорое спасение — это не повод расслабляться. Арина резко встряхнула гудящей от множества мыслей головой, пытаясь снова ввести себя в боевой режим. Вполне вероятно, сейчас на её залп сюда спешит какая-то залётная стая глубинных, а ей в одиночку многого и не надо. Но ход она всё равно сбавила. Раз её местоположение засекли, и по идее устойчиво видят на радаре, но всё равно не стоит сильно удаляться от текущей позиции во избежание расхождения курсов, и она принялась циркулировать на месте, озабоченно вертя головой во все стороны, пытаясь глазами компенсировать нехватку оборудования.

Спустя примерно девять минут из пелены дождя курсом прямо на неё выскользнул самый настоящий эсминец, а не ожидаемая Дева, типа «Флетчер», уж это Севрова опознала влёт как инстинктивной памятью «Семёрки», которая в своё время не раз пересекалась со своими американскими коллегами в этих же широтах, так и благодаря дрюченью в учебке, где ТТХ и внешний вид всех кораблей, ставших основами для инициированных Дев, заучивались намертво. Причём это было не тупой блажью наставников, так как даже корабли одной серии могли в деталях существенно отличаться друг от друга, и знать эти особенности было необходимо, так как от этого зависело итоговое расположения оборудования и, собственно, вооружения на обвесе, и отчего уже зависела окончательная эффективность Девы. Да, в основном это касалось вспомогательного вооружения, не ГК, но тем не менее.

Вот и сейчас Арина мгновенно опознала по внешнему эсминец типа «Флетчер», единственный во всём мире реальный исторический экземпляр которого, «Кидд», уцелел только на музейной стоянке в Луизиане, и то благодаря тому, что местные успели его тупо вытащить на берег, а остальные, уцелевшие в войнах, были или разобраны на металл или сожраны глубинными ещё во времена первой волны. Что касается «Де Хэвен», то она, порывшись в памяти, вспомнила, что тот был потоплен ещё в сорок третьем, и информации о том, что у него объявилась своя канмусу, пока не поступало. Или это реплика-новострой, а сама «Де Хэвен» просто находится на борту? Это Северова более внимательно рассмотрела приближающийся корабль, с каждым мгновением замечая всё больше несуразностей в его облике.

А тех для понимающих хватало.

Первое, что бросалось в глаза, — это странные, складывающиеся в затейливый узор, светящиеся линии по всему корпусу, что было откровенной глупостью, демаскируя корабль, но зачем-то было. Вторым моментом была окраска. Обычно военные корабли окрашивали под цвет воды морей, где им приходилось служить, для улучшения всё той же маскировки, то есть, как правило, это был тёмно-серый или различные оттенки зелёного и голубого. Но тут к ней приближался окрашенный в фиолетовый, ближе к сиреневому, эсминец, что смотрелось очень вызывающе, если не попугайски. Третье, это уже она рассмотрела в последнюю очередь — идеальность. Приближающийся эсминец был идеальным, как на глянцевой картинке. Ровнехонький борт, без малейших признаков неизбежных неровностей металла, сварных стыков и эксплуатационных царапин. И самое странное — на корабле нет ни малейшего признака ржавчины, этого злейшего врага всех морских судов. Процесс коррозии начинается ещё до того, как судно спускают на воду, и продолжается непрерывно. Малейшее повреждение на краске — и злобная щёлочь, ошибочно называемая дилетантами морской водой, начинает свою паскудную разрушительную работу, оставляя на поверхности корабля рыжие пятна одержанных побед. Поэтому одна из самых частых задач рядовых моряков на корабле с нормальным офицерским составом — это бесконечный поиск таких мест, зачистка от ржавчины и новая покраска. Что неизбежно, со временем, превращало корабль в этакое пятнистое чудо-юдо. Правда, увидеть это можно было только непосредственно находясь на палубе самого корабля. Отступив же чуть далее, все эти разновременные слои и пятна краски сливались в единое целое, чем и создавался для дилетанта вид «идеального» ровного окрашивания.

То есть для сухопутного обывателя, привыкшего видеть корабли только на картинках и фотографиях, ничего особо необычного не было (если не считать общего цвета корпуса и странных узоров), то вот для Северовой приближающийся корабль был попросту невозможным по всем визуальным параметрам. Это если не упоминать отдельно необычную форму башен ГК со странно выглядящими футуристичными стволами или отсутствие на борту видимого экипажа, кроме...

На полубаке эсминца стояла одинокая фигурка Девы без обвеса, судя по внешнему виду, действительно эсминец, и с расширенными в удивлении глазами буквально пожирала взглядом саму Северову, будто никогда не видела Деву в боевом обвесе. Думать о том, что после проведения более суток на воде она выглядит жалко, устало и совсем не героиней, прорвавшейся в одиночку через Тёмный циклон, не хотелось.

Хотя плевать, чего там себе думают салаги, не вкусившие моря полным половником, капитан эсминца точно её поймёт, а ей сейчас охота скинуть обвес, перекусить нормальным пайком и выпасть в осадок минут на шестьсот. Потом, конечно, будет множество медицинских обследований и собеседований на тему произошедшего, но это будет потом, когда они вернутся на базу.

Эсминец подошёл к ней почти вплотную и снизил скорость до одного-двух узлов. Перед Северовой возник вопрос: как ей попасть на борт? Она не заметила никакого специального оборудования для подъёма Дев, что было странно, поскольку сейчас все суда, выходящие в море, оснащались такими незатейливыми платформами-подъёмниками, представлявшими из себя этакий гибрид из крана и лифта, на стреле которого была закреплена незамысловатая решётчатая платформа с вертикальными держателями. Платформа опускалась слегка под воду, канмусу заходили на неё, хватаясь руками за поручни, и их стрелой поднимали на палубу. Были еще варианты с рельсовыми направляющими по борту, по принципу инвалидных лестничных лифтов в магазинах. Но какой бы вид подъёмника не использовался, чем-то это всегда напоминало работу рыбака с сачком или подхватом. Были в разработках и специальные корабли-носители с приёмными отсеками док-станций, куда можно было вообще зайти своим ходом, но это были пока больше эксперименты, не пошедшие в широкую эксплуатацию из-за различных технических сложностей.

Но вот такие примитивные стреловидные подъёмники ставили всегда. Просто, надёжно и места много не занимает. Это касалось как военных, гражданских, да и рыболовных кораблей, а также всех судов водоизмещением от ста тонн способных выйти в море. Ведь никогда нельзя предугадать, какая ситуация может сложиться на море и на какой борт придётся поднимать Деву.

Однако сейчас она ничего подобного не видела. В принципе была допустима ситуация, когда подъёмное оборудование выведено из строя (всё-таки сейчас нет понятия «мирного» похода), а Деву принять на борт необходимо. В таких случаях предписывалось сбрасывать обвес, его заменить можно, а вот Деву — нет, и подниматься просто по штормтрапу или даже по сброшенному концу. Ведь «голый» вес канмусу редко когда превышал пятьдесят-шестьдесят килограмм, даже для рослых линкоров с авианосцами.

Сбрасывать же родной обвес на дно жутко не хотелось, за всё время боя она не получила повреждений, хотя пару раз её накрыло холодным морским душем, и обвес был в исправном состоянии, если не считать сдохшего в циклоне радиооборудования, конечно. Но эта странная Де Хэвен, сама сообразила, что смущает Арину, и махнула рукой в сторону кормы.

— Двигай по правому борту к корме, док-секция там.

Северова автоматически кивнула, и самым малым ходом двинулась в указанном направлении, продолжая про себя удивляться происходящему. Как она не пыталась увидеть на борту эсминца сварные швы, ей этого никак не удавалось. Как не удавалось понять, чем окрашен корпус. Поверхность борта эсминца была более похожа на отполированное и залакированное матовым лаком стекло, только из металла. Она слегка мазнула рукой по поверхности, чтобы убедиться в том, что ее не обманывает зрение, как сверху донеслось недовольное:

— Не лапай. Вот же эти люди, вечно им хочется вначале потрогать, а потом постучать, или вообще сломать. Учти, поцарапаешь, месяц меня драить будешь!

— Да, прости, — автоматически одернула руку Арина, и только потом сообразила: а как об этом узнала Де Хэвен, если сама она осталась на полубаке, по крайней мере, сейчас ее не было видно, а Аря была скрыта из вида скосом борта.

Интересно, где же экипаж? Каким бы маленьким ни было судно, даже в обычных ситуациях, когда Дева поднималась на борт, а не в чрезвычайной, как сейчас, её всегда встречал как минимум старший вахтенный офицер, а чаще всего — сам капитан. Но сейчас здесь не было видно ни одного любопытного матроса, хотя на эсминце такого размера, как этот, штатный экипаж должен насчитывать более трёхсот человек. У неё самой был экипаж почти в двести пятьдесят человек, и это при том, что водоизмещение «Флетчеров» было чуть ли не вдвое больше, чем у эсминцев типа «Семь». С каждой секундой ситуация казалась всё более загадочной и странной.

Когда Арина приблизилась к траверзу кормовых орудий, она едва не вздрогнула от неожиданности, когда часть борта неожиданно раскрылась, открывая ей доступ в небольшой внутренний отсек док-станции площадью около девяти квадратных метров. Северова осторожно вошла вовнутрь и испуганно оглянулась, проход позади неё мгновенно закрылся, как капкан, погрузив отсек док-станции во тьму. На мгновение, после чего под потолком вспыхнули неярким светом плоские панели, освещая отсек и испуганную деву в нём.

— Тебя на личный буксир брать, что ли? Поживее можно?— раздался прямо в воздухе недовольный голос её необычной «знакомой», пока она мялась в нерешительности. — Снимай своё снаряжение и поднимайся на палубу. Жду!

В тот же миг, когда прозвучал приказ, на одной из стен вспыхнула стрелка, указывающая вверх. Она осветила путь к незамеченному сразу трапу в нише. Ничего уже не понимающая в происходящем Арина с трудом самостоятельно выбралась по имеющейся лестнице на бортик, всё же масса обвеса на суше весьма сильно сказывалась на балансе, но вот никакой стойки хранения она не заметила, а бросать свой обвес просто на палубу не позволяло чувство собственного достоинства и уважения, да и просто нельзя по уставу.

— А здесь есть подходящая стойка для моего обвеса? — решилась она задать глупый вопрос в пространство, рассчитывая что раз есть селекторы внутренней связи, то её должны услышать.

Может для местных всё тут было просто и понятно, но она никогда ранее не встречала описания таких док-камер, и что тут и как надо делать. Лучше спросить.

— Чего? — непонятно удивилась Де Хэвен, с лёгкостью услышав заданный вопрос. — А, кажется поняла. Секунду!

Вокруг Северовой с потолка выдвинулось несколько стержней, которые, образовав между собой плотную сеть из лазерных лучей, обмерили эсминец, застывший в оцепенении, с головы до ног, после чего снова бесследно скрылись в потолке отсека. Ещё через несколько секунд боковая стенка отсека щёлкнула, раскрываясь, и из образовавшейся ниши к ней выдвинулась необычная конструкция, по типу этакого шкафа без дверцы, только не прямоугольного, а силуэтом точно под Арю в обвесе, видимо, пресловутая стойка.

— Развернись спиной и заходи до щелчка, — поступила новая команда.

Ничего не понимающая в происходящем Северова автоматически выполнила команду, и её будто магнитом втянуло в данную конструкцию. Щелчок, и все замки креплений сами собой расстегнулись, заставив девушку буквально выскользнуть из конструкции обвеса, оставляя в одном гидрокомбезе. Непонятный мягкий, но сильный шлепок в спину, заставляя сделать шаг вперёд, и обернувшаяся Арина успела только заметить, как её обвес беззвучно исчезает в сгинувшей нише.

— С пожеланиями всё? Или тебе ещё нужна полная чистка корпуса, индивидуальный массаж аватары? Нет?! Значит, поднимайся на палубу!

Мда, обходительность Де Хэвен падала с каждой секундой.

Ничего не понимающей Арине, точнее, она уже понимала, что влипла в очередную историю, ничего не оставалось, как послушаться и отправиться к недовольно мигающей стрелке, указывавшей на трап. Почему «недовольно»? Сама не знала. Но была готова поспорить на новую встречу с глубинным линкором, что та мигала именно «недовольно».

К удивлению Ари, трап вёл не во внутренние отсеки корабля, чего она логично ожидала, а сразу на палубу эсминца. Оказавшись на свету и проморгавшись, она осмотрелась, подмечая всё больше необычных деталей и, что удивительно, не находя тех, что ожидала увидеть.

Странное оборудование на надстройке, назначения которого она не могла понять даже примерно. Непонятные замкнутые контуры по всей палубе, более похожие на еле выступающие крышки ракетных шахт, которых на эсминце быть попросту не могло. Орудия кормового ГК вблизи выглядели ещё более футуристично, чем казалось ранее, да и зенитные орудия, расположенные вдоль борта и в спонсонах, ничуть им в этом не уступали, походя на штатные «Бофорсы» и «Эрликоны» только своими размерами. И снова нигде не видно ни единого живого человека.

— Вот же якорь плавучий, — раздалось у неё сварливое над ухом, от чего Арина чуть не подпрыгнула на месте от испуга. — Да, что ты головой крутишь, будто корабля никогда раньше не видела. Мне тебя ещё долго ждать?

— А куда идти? — на всякий случай уточнила Северова.

По всей логике ей следовало сейчас доложиться капитану, обрисовать сложившуюся ситуацию, и уж затем... по ситуации. Но с этим странным кораблём данный алгоритм явно не работал.

В ответ раздался ещё один печальный вздох, и на палубе у её ног появилась бегущая пунктирная линия с очередной мигающей стрелкой, указывающей направление. Линия вела не на мостик, а... на площадку между двух дымовых труб, из которых, кстати, не было ни малейшего дымка или дрожания воздуха от работы машинного отделения. Вела прямо к странно-футуристичному, как и орудия ранее, торпедному аппарату, над которым был смонтирован целый помост со стоящей на нём натуральной деревянной беседкой. Особенно Арину поразил мангал, который стоял рядом под отдельным навесом от дождя, и мясо, задорно шкворчащее на его решётке. Как будто эсминец находился не в боевом походе, а в прогулочном круизе. Ещё картину дополняла её недавняя «знакомая» Де Хэвен, которая успела развалиться в беседке на кресле-лежаке, держа в руке полулитровую кружку с чем-то янтарным и, похоже, пенным.

— Поднимайся, якорь, — махнула кружкой Де Хэвен. — А то ещё глаза сломаешь, а мне перед ремонтной службой затем оправдываться, что не уберегла от повреждений. Ты очень заинтересовала флагманов, и они хотят с тобой пообщаться, — добавила она с непонятной ноткой очередного недовольства.

— Я в чём-то помешала? — явная досада её собеседницы не могла не броситься в глаза.

— А-а-а, ничего уже не поделаешь! — отмахнулась та. — Я только начала отрабатывать взаимодействие с автономными модулями, еще этот человеческий сухогруз так удачно и вовремя затонул, а тут объявилась ты, такая загадочная и непонятная, — типа сама Де Хэвен была простая и понятная. — Поэтому меня срочно отзывают на базу. Теперь по твоей милости замучают отчётами и проверками.

С тоской в глазах Де Хэвен отхлебнула пиво из кружки большим глотком. Точно пиво! Вблизи отчётливо ощущался запах солода, который перебивал привычный аромат моря, сразу давая понять, что там в кружке не квас. Да и кусок свежайшего жареного мяса, тут же заточенный собеседницей с самым зверским видом, напомнил Северовой, что она больше суток нормально не ела, а аварийный паёк... Ну, он был питательным, но вот чтобы назвать его ещё и вкусным, надо было быть полным гурманным извращенцем.

Желудок Арины от такой картины и ароматов жалобно квакнул, заставив Де Хэвен, с удивлением оторваться от трапезы.

— А, ты же органик! — зависнув на пару секунд, отмерла та, непонятно прокомментировав вид покрасневшей Арины. — Мне тут подсказывают, что эти твои звуки — это симптом испытуемого топливного голода. Заправляйся! — Де Хэвен метнулась к мангалу, извлекая оттуда решётку с очередными кусочками шкворчащего, капающего соком мяса.

Неуловимые жесты, и перед Ариной, как по волшебству организовывается простая деревянная тарелка, на которую шлёпнулся отдающий жаром и одуряющим ароматом кусок жареного мяса, рядом объявились нож с вилкой, а сама Де Хэвен успела зарыться в небольшой ящик, стоявший сбоку от её лежанки.

— Ты что будешь? Тёмное? Светлое?

— Что? — не поняла сразу вопрос Арина, борясь с острым желанием вульгарно впиться зубами в аппетитное мясо, не дожидаясь пока нож отрежет подходящий кусочек. Только спустя пару секунд она сообразила. — Ты предлагаешь мне пиво? В походе?

— Конечно, пиво. Чай пусть крейсера на базе пьют, неженки. А у нас тут суровые морские условия. Рома, правда, найти пока не получилось. Хотя... Какой это поход, если честно? Так, баловство одно, — пренебрежительно вильнуло плечо Де Хэвен. — Тем более с меня уже сняли практическую задачу. Так что пиво в самый раз будет. В общем, раз сама не можешь выбрать, вот, цени — свежий трофей, еле успела подобрать, пока контейнер не утоп.

На стол перед Северовой была торжественно выставлена запотевшая бутылка тёмного цвета с простой рыжеватой этикеткой «The Abyss», заставив эсминец вздрогнуть от неожиданности.

— Это мне?

— А ты здесь ещё кого-то видишь? Да не волнуйся, тёмный статут, всего одиннадцать оборотов, тебе будет в самый раз. Или ты больше по светлому? Тут мне снова подсказывают, что на людей небольшая доза алкоголя оказывает седативное и раскрепощающее действие. А тебе это будет явно не лишним, а то ты вся какая-то напряжённая.

Будешь тут расслабленной и не напряжённой, когда с каждой минутой вопросов становится всё больше и больше в отличие от ответов. Это не эсминец, а какой-то мистический клубок непоняток и загадок. Как и его единственный (вроде), точнее, единственная обитательница. Проще сказать, что не вызывает тут вопросов. Ничего!

Северова постаралась украдкой прикинуть, сможет ли она в случае чего прыгнуть за борт. Выходило, что сигануть-то она сможет, Де Хэвен просто не успеет её перехватить из своего лежака, а вот дальше, без обвеса, да в открытом море... К тому же не стоит забывать и о скорости данного корабля (и всё-таки, кто им управляет, если сама Де Хэвен сибаритствует на палубе? Автоматика? Чушь!)и о том, что он, возможно, здесь не в одиночестве. Так что шансов убежать практически нет, на воде она без обвеса будет полностью беззащитна.

— Прости, я не пью алкоголь, — сделала она попытку вежливо отказаться, готовясь к тому, что её сейчас будут прессовать и заставлять.

— Ну не хочешь, как хочешь, — не оправдала её ожиданий Де Хэвен и сама цапнула бутылку, лёгким движением пальцев срывая крышку, прикладываясь губами к горлышку, не заморачиваясь с переливанием содержимого в кружку. — Уф-ф, хорошо. Умеют же люди хоть что-то хорошее делать. А с мясом будет куда как лучше, — новый кусочек мяса немедленно отправился в рот местной загадке.

Арина предпочла ограничиться молчанием, уделяя больше внимания собственной порции. После первых кусочков, которые, казалось, переварились, не достигнув желудка, жизнь стала казаться не настолько проблемной. Хотя яснее тоже не становилась, ну вот ни капельки. Всё вокруг казалось каким-то сюрреалистичным, словно она спит или же один из залпов линкора достиг своей цели, и она сейчас медленно тонет, а её разум в отчаянии рисует в воображении картины, как её спасают. Короткий щипок с шипением показал, что ей вроде как не снится, по крайней мере ранее во сне боль совершенно не чувствовалась, или же ей повезло достигнуть нового уровня погружения в дзен.

— Да не спишь ты, не спишь, — прокомментировала Де Хэвен её банальные проверки, причём ей совершенно не помешало то, что она в этот момент снова увлеченно рылась в ящике с выпивкой.

— Ты же вроде сказала, что тебя отозвали.

Подобрала Северова близкую тему для разговора, стараясь, хотя бы для себя, временно, игнорировать все остальные непонятки. Ведь после того как её подобрали, эсминец всё так же практически дрейфовал по морю и никуда не шёл.

— Ну да, — очередная бутылка была извлечена на свет и тщательно изучалась на просвет с выражением лица, решавшим: достойна ли она к употреблению Де Хэвен или отправиться за борт. — Я же говорила, что была на испытаниях автономных модулей, с которых ты меня сорвала. Мы сейчас ждём их возвращения, они как раз по пути сюда подобрали ещё один контейнер с утонувшего сухогруза.

Бутылка с содержимым проверку прошла, и крышка в этот раз была сорвана ради разнообразия зубами.

— Скоро... буль... они будут... буль... здесь... буль. Мда, прошлая была лучше, — Де Хэвен вытерла рот, поставив недопитую бутылку на стол. — В общем, примем их на борт и сразу двигаем на главную базу, где я тебя сдам на берег, а там пусть с тобой флагманы и ремонтницы разбираются.

— А можно меня доставить на базу Объединённого Флота? — не то, чтобы она рассчитывала на положительный ответ, но может хоть сейчас станет чуточку понятнее.

— А я тебя куда собираюсь доставить? — удивилась Де Хэвен. — Я же сказала, что тебя потребовали доставить на главную базу.

— Но ты же сказала, что входишь в какой-то Туманный Флот, — указала на несоответствие Арина.

— А что не так? — не поняла её Де Хэвен. — Всё правильно. Объединенный флот из бывших Второго и Третьего Западно-Американских флотов Туманного Флота. Сейчас для удобства называем просто Объединённый Флот или Туманный Флот. Слушай, ты как будто с луны свалилась! Пошли, лучше посмотришь на мои автономные модули. Я одна из первых их получила на вооружение, — с оттенком гордости похвасталась Де Хэвен.

Всё услышанное казалось Северовой каким-то абсурдом. От таких объяснений у неё в голове царила полная неразбериха. Не в силах собраться с мыслями, она автоматически двинулась за Де Хэвен, которая рванула к корме не став ее ждать.

— Вон они, видишь? Умнички! Тащат, — возбуждённо прыгала на корме Де Хэвен, махая рукой куда-то в сторону моря.

Арина подошла поближе, пытаясь высмотреть, на что указывала местная. Не сразу, но она заметила среди волн сам по себе плывущий стандартный двадцатифутовый грузовой контейнер. Но ведь контейнеры плавать сами не могут. Нет, плавать-то они могут, в том смысле, что не тонуть, но вот догонять самостоятельно корабль... До такого ещё никто не додумался — оснащать стандартный контейнер морским движителем. А если у контейнера двигателя нет, значит, он есть у кого-то другого, и Арина постаралась напрячь зрение в попытке рассмотреть перед контейнером обязательный буксир. Вот только без обвеса её зрение было хоть и лучше человеческого, но не настолько. По крайней мере никакой лодки, или чего-то подобного, перед контейнером она не заметила. Сзади? Но ведь тащить за собой по морю куда удобнее, чем толкать перед собой, или тут очередная загадка.

— А где? — попыталась она сформулировать своё недоумение.

— Ах да. У людей же крайне плохо с системами обнаружения, а ты... Сейчас, погоди, — от Де Хэвен явственно донёсся какой-то неопознанный кодовый сигнал на частоте, близкой к м-связи, но не настолько, чтобы Арина смогла его разобрать. Однако через пару секунд эта загадка перестала её волновать, так как из-за контейнера к ним метнулась одна тёмная тень. До боли и хруста зубов знакомая тень глубинного примитива.

Мысли Северовой понеслись вскачь, и она похолодела, осознавая, во что вляпалась, и ведь сама, как последняя салага, оставила свой обвес непонятно кому, без которого она почти полностью беззащитна. Надо срочно сообщить своим о происходящем, что есть некий Туманный Флот, который занимается разведением глубинных. Но как... И пока она лихорадочно пыталась найти выход, в голову ей змеей вползла очередная мысль... Старшие глубинные, которые появились не так давно. Не являются ли они дальнейшим экспериментом по скрещиванию глубинных и Дев, или просто обычных людей? Ведь сами Девы инициируются самостоятельно, и такого большого количества пропавших без вести не имеется, чтобы создать столько старших глубинных на их основе.

Она сделала мелкий шажок назад, пока Де Хэвен, не обращая на неё внимание, радостно что-то кричала приближающемуся примитиву. Если она останется на борту в полной власти этих... то её точно ничего хорошего не ждёт. Прыгнуть за борт... Короткий взгляд с оценкой ситуации. Ей хотя бы пару минут форы, от примитивов она-то оторвётся даже без обвеса, вопрос только в их хозяйке и этом странном корабле, каковы их реальные возможности. Единственный шанс — пока Де Хэвен отвлечена, попытаться прорваться снова в шторм, и даже если её при такой попытке сожрут или утопят, что скорее всего и случится, это будет куда лучше, чем окончательно попасть к ним в лапы и не приведи море обратиться в одну из старших глубинных, бездумно бросаясь на своих сестёр и корабли людей.

Уже почти не соображая и боясь передумать, она совершила резкий толчок ногами, отправляя себя за борт, наиболее близкий к удаляющемуся шторму. Сейчас сгруппироваться, чтобы при приводнении не зарыться головой в волну, и сразу же дать полный ход. Динамика разгона у нее должна быть куда лучше, чем… Но... удара о воду не последовало, она непонятным образом зависла в воздухе прямо над бортом, а Де Хэвен спокойно обернулась к ней уже без выражения «привычной» разгильдяйской гостеприимности.

— Ну и куда это ты собралась? Я же, кажется, ясно дала понять, что с тобой хотят поговорить флагманы! — в этот раз голос Де Хэвен был пугающе безжизнен и безэмоционален, как у механизма.

— Вы... — отчаянно дёргаясь Северова пыталась разорвать невидимые путы. — Вы разводите глубинных! Пожираете суда... Ты…

— Меня твои бредни не интересуют! У меня есть своя задача, и я намерена её выполнить. Если ты не способна контролировать свои действия, то, как и все органики, ты непредсказуема. Поэтому относительно тебя мне поступила новая рекомендация — усыпить.

В голосе Де Хэвен всё так же не было ни сожаления, ни сочувствия, ни злорадства — ничего. Она медленно засунула руку за пазуху, видимо, готовясь извлечь оружие, и Арина задёргалась с удвоенной силой. Будь напротив обычный человек, она бы не испугалась, даже крупнокалиберный пулемёт в его руках не смог бы ей ничем повредить, максимум слегка поцарапал. Но в руках девы-предательницы, любая малокалиберная пукалка становилась для нее уже смертельно опасной.

Бесполезно, неведомое нечто надёжно удерживало свою жертву, и на всё, что хватило Северову — судорожно закрыть глаза. Одно дело — погибнуть в честном, пусть и неравном бою, где от тебя многое зависит, и совсем другое — вот так, беззащитной... Как на расстреле или казни. Но, к её скрытому облегчению, она не успела услышать ни выстрела, ни почувствовать боли — сознание просто погасло, и пришла спасительная тьма.

Перекрёсток судьбы

Солнце, после совершения своего ежедневного моциона, или променада, кому как нравится, вновь объявилось на горизонте, освещая группу островов, затерянных посреди Тихого океана. Ту самую группку, о которой знал весь мир, но никак не мог обнаружить или вспомнить, где те находятся, хотя этого хотели очень многие люди и с различными, не всегда благостными целями. Вот только местное светило об этом не знало, прекрасно видя и освещая своими лучами зелёные склоны гор и холмов, пронзая окружающие их лазурные воды на десятки метров вглубь.

Вот внимание Солнца привлёк небольшой домик на одном из западных склонов горы самого большого острова, которого не было в прошлый проход, и оно, заинтересовавшись, послало на выявленный объект своего разведчика.

Одинокий луч приземлился на простой двухскатной крыше, пометался по ней в поиске лазейки — не нашёл, — после чего медленно, как заправский ниндзя, сполз по стене к окну, опрометчиво не закрытому никакими шторами или ставнями, и уже через него проник в помещение.

В комнате его встретила довольно аскетичная обстановка: широкая кровать, на которой кто-то спал под одеялом; простая тумбочка у изголовья со стаканом воды на блюдце; обычный стол и несколько стульев — вот, собственно, и всё. Поняв, что ничего интересного больше нет, разведчик медленно переполз на кровать, собираясь хоть там найти что-то достойное его внимания, но и тут его ожидал облом — стоило ему только любопытно коснуться торчащего из-под одеяла носа, как тот негодующе сморщился, и обитатель пододеяльного пространства отработанным рывком перевернулся на другой бок, автоматом завернувшись в одеяло, как гусеница в кокон. Это был явный вызов, и настойчивый солнечный луч продолжил свой путь и, словно стремясь отомстить за неутолённое любопытство, принялся разогревать одеяло, под которым скрывалось нечто интригующее.

***

— Х-х-а-а-а, — Арина вскинулась на кровати, и согнувшись оперлась руками на колени, тяжело дыша от приснившегося кошмара.

В нём её поймали глубинные и засунули в котёл прям посреди моря, чтобы приготовить наваристый мясной супчик из свеженькой нежной Девы. Так ей сказала в лицо самая главная глубинная, довольно сверкавшая красными глазками, всё время предлагавшая затем Арине пиво, мол, мясо, замаринованное изнутри пивом, куда как лучше на вкус. На категорический отказ и попытку выбраться из котла она не обижалась и не злилась, а просто тыкала в ее тело своим пальцем с острым когтем, пуская кровь и сталкивая обратно, одновременно как бы пробуя на готовность, и приказывала добавить огоньку под котлом и специй, специй побольше — мясо должно быть душистым и хорошо отваренным.

С каждой секундой, что Арина проводила в сознании, приснившийся кошмар становился всё более размытым, как будто растворяясь в тумане небытия. В её голове, освобождавшейся от оков сна, начали появляться другие мысли и воспоминания. Они-то и вызвали у неё новый приступ паники: неужели её действительно захватили глубинные или их хозяева? Она вспомнила своё бессильное отчаяние мухи, попавшей в «липучку», а затем была только темнота пронизанная ночными кошмарами.

Однако взгляд вскинувшейся Девы не выявил сходу ничего опасного. Небольшое незнакомое помещение — похоже, просто маленький домик. Кровать. Стол. Стулья. Тумбочка со стаканом воды. Пара окон и никакой видимой двери. Вот и всё. Ах да, никакой одежды на самой Арине и в зоне видимости тоже не было.

Дева, не переставая крутить головой, осторожно привстала с мягкой кровати, которая совсем не соответствовала остальной, весьма скудной обстановке. Прижимая одеяло к груди, она прошлепала босыми пятками к ближайшему окну. За окном виднелась стена из буйной зелени — склон холма, заросший кустами и деревьями, совершенно нетипичными для северной Европы или Канады.

Променад ко второму окну показал ей несколько больше простора, но видимая из окна безбрежная лазурная гладь воды была совершенно не похожа на суровые свинцовые воды Северной Атлантики, как и незнакомая узкая полоска берега с вкраплениями песчаных отмелей. Больше ничего интересного видно не было. Вид из второго окна вообще был больше похож на издевательство — близко море, а не убежишь.

Арина попыталась заглянуть за оконные рамы, чтобы больше увидеть, что происходит снаружи, есть ли охрана. Однако за пределами её заключения не было видно ничего, кроме безлюдного пейзажа. То есть, кроме её узилища, не было видно никаких признаков цивилизации, словно она оказалась на необитаемом острове. Хм, она ещё раз внимательно осмотрела не такие уж большие доставшиеся ей квадратные метры и снова не увидела никакой двери или выхода.

Окна? Последовавший более пристальный осмотр не выявил на них ни шпингалетов, ни скрытых запоров. Окна со стёклами казались простым прозрачным продолжением стены, без привычных выступающих частей рамы и подоконника. Девушка попыталась осторожно толкнуть стекло, смотревшее в сторону моря, рукой, чтобы не разбить его раньше времени и не привлечь внимание своей попыткой. Но её усилия были напрасны — окно высокомерно проигнорировало её действия, даже не звякнув. Тогда Арина приложила чуть больше усилий, но результат остался тем же. Разгневанная, она ударила кулаком по стеклу, стараясь вложить в этот удар всю свою силу, позабыв о намерении соблюдать осторожность. Однако и этот удар, который мог бы оставить вмятину на стальном листе, был полностью проигнорирован.

С шипением подпрыгнув на месте и баюкая ушибленную руку, Арина тяжело вздохнула и стала внимательней осматривать доступные ей предметы обстановки. На мгновение ей пришла в голову идея схватить имеющийся стул за спинку и с размаху врезать им по окну. Однако она почти сразу же отбросила эту мысль, прикинув, что если даже её силы Девы не хватило, чтобы выбить такое окно, то простой деревянный стул точно сразу же разлетится на куски.

Что же делать?

Было невыносимо подозревать, что это просто такое своеобразное издевательство — запереть её в камере голой, оставив возможность наблюдать за «свободой», и забыть о её существовании, чтобы она медленно сходила с ума от голода, жажды и бессилия. Арина шмыгнула носом, осознавая, что весь её боевой опыт не может помочь в этой ситуации. Она вообще не представляла, как можно выбраться из этого положения. Возможно, лучше было кинуться в торпедную атаку на линкор, там были хоть какие-то гипотетические шансы даже не выжить, а нанести врагу урон, чем вот так, сдохнуть без всякой пользы. Она медленно вернулась обратно на кровать, и закуталась там целиком в одеяло, с трудом сдержавшись от яростного желания схватить стакан с водой и запустить его со всего размаху в стену.

Очнулась она от своеобразной мрачной медитации только от движения открывшейся двери. Стоп! Не было же никаких дверей, но вот теперь неподалёку от окна, выходящего на побережье, виднелась самая обычная дверь, в проёме которой стояла... А вот кто, вскинувшаяся Северова сразу не смогла понять. Это с привычными ей Девами легко и просто, сразу понимаешь, кто есть кто: вот это промчалась эсминец; а вон там побежала трусцой лёгкий крейсер. Ну а линкоры никогда не бегают, наверное. Хотя, если честно, один раз она видела бегущий линкор, вроде, но тогда все бегали как наскипидаренные, так что ей могло и привидеться такое чудо, а если расскажешь, так никто и не поверит.

Стоявшая в проёме стройная красавица могла быть как и крейсером, так и каким-нибудь быстроходным линкором. Единственно, она определённо не могла быть человеком. Неизвестно, как обстоят дела у местных жителей, но ни одна девушка, даже самая красивая, не смогла бы замаскироваться под Деву моря. Мало кто задумывается об этом, но обычный человек не симметричен, и между левой и правой частями его тела всегда есть различия. Эти различия могут быть микроскопическими, чуть ли не фантомными, но для настоящей Девы они сразу же будут заметны и никакая одежда, поведение и заученные фразы этого не скроют. Ведь при инициации Девы эти отклонения всегда нивелировались — корпус любого корабля должен быть строго симметричен.

Стоявшая и молчаливо изучавшая её Дева, точно Дева, так как у неё не было характерной болезненно-молочной бледности глубинных тварей с пятнами хитина по телу, и она была идеально сложена и симметрична. Вот только её класс Арина всё ещё не могла никак определить, но на всякий случай подтянула ноги поближе к себе, стараясь незаметно сместить точку опоры так, чтобы можно было легко оттолкнуться и прыгнуть вперёд. На суше её силы были куда как слабее, чем на воде, но и у других Дев должно быть точно также, а в рукопашной во время тренировок она могла и с некоторыми новенькими линкорами потягаться, хотя бы в том, чтобы не слиться сразу. Хотя на борту того эсминца она тоже считала, что никто не сможет её задержать, но там всё-таки был непонятный корабль с непонятным оборудованием, из-за чего она, видимо, и просчиталась. Хотя кто сказал, что и здесь нет чего-то подобного. Так что лучше пока выдержать паузу и узнать, что от неё хотят.

Но вот молчаливое взаимное изучение прекратилось, и прибывшая сделала шаг вперёд, проходя в комнату и спокойно садясь на один из имеющихся стульев.

— Ну что, проблема, давай знакомиться. Только, надеюсь, с твоей стороны более не будет необдуманных и импульсивных поступков.

— Я не проблема, — с обидой произнесла Арина. — А если и так, то отпустите меня, и проблема исчезнет.

— О, ошибаешься, и ещё как. Ты та ещё проблемка! Причём сама этого пока что не осознаёшь, — миролюбиво обозначила на лице лёгкую улыбку незнакомка. — И если тебя сейчас отпустить просто так, то твои, именно твои проблемы только умножатся. Можно, конечно, поступить, как ты просишь, — весьма неплохой вариант для нас, кстати. Выпустить, подождать, пока ты самостоятельно не вляпаешься в свои проблемы поглубже, по самые ноздри, из-за полного непонимания происходящего и отсутствия малейшей поддержки со стороны, а затем вытащить, если к тому времени у тебя объявится такое желание. Или, наоборот, притопить чужими руками, если разум у тебя даже в той ситуации не возобладает. Поверь, в любом случае мы останемся в выигрыше. За твою выгоду в этом случае речь, естественно, не идёт. Твой выбор — твои последствия.

— Согласна, — не раздумывая выпалила Арина, подспудно ожидая, что сейчас над ней просто посмеются.

— Хорошо, — спокойно пожала плечами так и не назвавшаяся незнакомка. — Тогда одевайся, и скажи где тебя высадить.

— А-а-а?! — захлопала глазами Северова, подозревая новое издевательство. Что никаких требований поделиться секретами, молчать о произошедшем, никаких угроз? В чём подвох?

Но незнакомка просто произнесла непонятное в пространство:

— Линки, пакет с одеждой! — а затем, вновь обратив внимание на Арину, уже с явным холодном. — Одевайся — я буду ждать снаружи. В момент выхода жду от тебя пожелания, куда доставить. И поторопись, у меня, помимо тебя, ещё много дел!

После чего, встав со стула, не говоря более ни слова, просто вышла наружу, не закрыв дверь до конца, как бы показывая окончание затворничества. А рядом с Ариной мелькнула какая-то небольшая тень, оставив вместо так и не потребовавшегося стакана с водой запечатанный целлофановый пакет с одеждой и пару кроссовок сверху.

Северова осторожно подтянула к себе пакет, словно там могла быть не одежда, а неразорвавшаяся мина. Однако быстро убедилась, что и здесь её ожидания неприятностей были обмануты.

Хотя предоставленная одежда не была взята в модном бутике или в военном магазине, а скорее приобретена с уличного лотка, она оказалась очень практичной и удобной. Тот, кто выбирал размер, не ошибся ни на миллиметр.

В пакете обнаружилось нижнее бельё, простая серая футболка, джинсы, носки и лёгкая курточка с капюшоном. Больше ничего дополнительно не было, да и плевать. Сейчас ей нужно как можно быстрее добраться до ближайшего действующего порта, где обязательно найдётся представитель Флота. Тогда она сможет через него передать информацию о таинственном Туманном Флоте. Скорее всего, ей сразу не поверят, но информация всё равно начнёт передаваться по инстанциям. Никто из офицеров флота в здравом уме не рискнёт проигнорировать рапорт опытной Девы, пусть и эсминца.

Быстро одевшись, Арина снова окинула взглядом своё недолгое узилище, ничего ли не забыла (было бы что), и решительно выскочила наружу.

Вопреки её ожиданиям, тюремщица не стала дожидаться её у выхода, а уже спустилась по заросшему склону холма, на котором стоял одинокий домик и на склоне которого не было ни дорожки, ни тропинки, ни следов чьей либо деятельности, будто домик просто вырос здесь сам по себе. И стоя там, у самых волн, она просто и незатейливо кидала в воду гальку, которую набрала в пригоршню руки.

Настороженно озиравшаяся Арина, иной раз слегка скользя на приминаемой подошвами свежей траве, принялась спускаться вниз. Мимолётная мысль о том, что она снова идёт на поводу у кого-то незнакомого и не особо дружелюбного, а ей, возможно, стоит, наоборот, дать дёру в лес, была задавлена на корню в виду своей полной бесперспективности. То, что никого другого вокруг не видно, не означает, что никого нет. Пришла же откуда-то эта странная Дева. Если это действительно какой-то остров, как ей кричали все чувства корабля, то найти её на нём будет раз плюнуть любому поисковому отряду, и не факт, что текущее предложение будет озвучено ей вновь. Скорее бы убраться отсюда подобру-поздорову и забыть как страшный сон, хотя кто же ей даст. Арина тихонько вздохнула, предчувствуя скорые многочасовые разговоры с особистами.

— Ну что, придумала, где хочешь высадиться? — даже не обернулась на её приближение незнакомка.

— Да, — с вызовом в голосе ответила Арина. — В любом крупном действующем (это важно), морском порту.

— Сингапур подойдёт? — равнодушно, будто ей было действительно всё равно, уточнила та.

Чего? Они же были в Северной Атлантике. Нет, текущая погода и растительность явно были не «по сезону», а более южными, но... Сколько же она тогда пробыла без сознания? Не будут же её действительно доставлять просто по желанию через полмира? Стоит ли рисковать?

— Подойдёт! — вскинув голову подтвердила Арина.

В Сингапуре располагалась одна из ключевых баз Дев всего Южно-Азиатского региона. Странно, что её с такой готовностью были готовы туда отправить. Интересно только как, и в чём же подвох?

— И когда я туда отправлюсь?

— А чего тянуть — отправляемся прямо сейчас!

Незнакомка повернулась к ней и протянула руку, словно для рукопожатия. Арина автоматически ответила, успев отметить крепость стального рукопожатия и какая прохладная у её визави кожа. В этот момент мир вокруг словно мигнул, закрутившись водоворотом, а её тело охватил болезненный спазм, заставив выпустить руку и скрючиться в попытке отдышаться.

— Сингапур, как и заказывала! — успела она услышать равнодушно-спокойное. — Удачи!

Северова, превозмогая быстро стихающие болезненные ощущения, выпрямилась, обнаружив, что рядом с ней уже никого нет. Но не успела она удивиться этому факту, как в ту же секунду на неё обрушился разномастный шум жизни морского порта, а перед глазами предстала картина, которую она точно никак не ожидала увидеть. С расширяющимися в удивлении глазами она смотрела на бурлящую, такую непривычную мирную жизнь морской гавани, которую даже не могла себе представить после нашествия Глубины. На снующие по морской глади буксиры и многотысячетонные гражданские суда, стоявшие на рейде без всякой охраны Дев, и понимала, что она снова оказалась в полной...

— Девочка, что ты тут делаешь? Это закрытая территория!

***

— Ты-ы-ы! Ты что наделала-а-а?!

Не успела Астория зайти в свою комнату-штаб, как её мигом ухватили за лацканы любимого пиджачка и попытались трясти. Очень энергично трясти.

— Ты разбазариваешь достояние флота. Это недостойно флагмана! Такой перспективный экземпляр, и бездушно выкинута-а-а! Как отработанный материал! Бедный эсминец: одна-одинёшенька. Голодная, ничего не понимающая, без цента в кармане! Без докового обслуживания. Без сопровождения! Не прощу!

Лёгкий крейсер молча протянула руку и, с лёгкостью ухватила одной рукой за шкирку бузотёрку, приподнимая её на уровень своих глаз.

— Давно она так? — удерживая на весу вертящуюся юлой негодующую актрису, обернулась она к любопытной моське Миссури.

— Это она уже успокоилась, — обозначила лёгкую улыбку Верховный флагман. — Чуть ранее было куда интереснее. Я даже не все использованные идиомы поняла. Но мне тоже непонятны твои действия, ты же должна была наладить отношения и добиться согласия на сотрудничество, а не отсылать эту Северову сразу же прочь.

Астория смерила взглядом расстояние и траекторию до диванчика Бискайн на потолке и коротким движением руки отправила верещащую от возмущения таким обращением ремонтницу на место базирования. Как и ожидалось, та мгновенно перегруппировалась в воздухе и прилипла к диванчику в своей любимой позе вниз головой, многозначительно подтянув к себе одну из подушечек, которая подозрительно стала поблёскивать металлом.

— Я как раз и занимаюсь налаживанием отношений.

Астория проигнорировала потенциальную угрозу от Бискайн с металлической подушкой, направившись к своему любимому креслу.

— Реакция Арины Северовой на демонстрацию Де Хэвен автономных флотских юнитов, а также её специфическая терминология и обвинения, которые она в запале высказывала, делают наши текущие прямые взаимодействия весьма непростыми. Несмотря на различия с людьми в физиологическом плане, она, безусловно, остаётся объектом с типичной человеческой психологией. Так что, учитывая её явно негативную первоначальную реакцию на модули, я решила не тратить наше время и ресурсы на попытки переубедить её прямыми воздействиями. В данном варианте ничего кроме упорного отрицания фактов мы не добьёмся, или добьёмся, но ценой куда более значимых усилий и уступок с нашей стороны. К тому же в данный момент её присутствие на базе не является необходимым. Так что данный проект можно перевести в режим самоадаптации. У нас сейчас в приоритете другие планы, в которых пока нет места пристальному изучению данного феномена.

— Как это нет? У меня всё есть... Хм... Найдётся, — донеслось возмущённо-задумчивое с потолка.

Астория слегка задрала голову к верху.

— С тебя хватит пока того, что ты с неё уже сцедила. К тому же она не простой человек, которого можно легко заменить в случае чего, так что поубавь свой исследовательский энтузиазм.

— Как вы только не устаёте, — Миссури с закрытыми глазами у своего любимого «аквариума» выдохнула в потолок. — Аналоговая речь весьма сложна для восприятия всех слоёв смысла.

— Зато позволяет передать дополнительным слоем эмоциональную составляющую, что невозможно при общении через сеть, а маркеры не всегда обладают нужной вариативностью.

— Я знаю, можешь не напоминать! Астория, что думаешь о нашей гостье? Краткие выводы.

— Судя по всему, она попала сюда с иного слоя вселенной, чем мы. Оттуда, где идёт какая-то война или затяжное противостояние с нашими автономными модулями или их подобиями, которых она обозначила термином — «глубинные». Об этом свидетельствует как упоминание о том, что она была в составе сил сопровождения номерного конвоя, что возможно только в условиях долгоидущих боевых действий, так и неоднократное упоминание неиспользуемой нами терминологии по отношению к модулям. Да и её реакция на моё появление более характерна для опытного бойца, чем девочки-обывательницы, она ведь скрытно готовилась к рывку и бою, несмотря на понимание бессмысленности данной попытки. Но при всём этом этом упоминание Туманного Флота никакой реакции узнавания и отторжения не вызвало. Биска, что там с её оборудованием?

— Бутафория! Есть очень грамотно сделанная система силового каркаса, на котором расположены малоразмерные макеты визуально напоминающие элементы оборудования, вооружения и оснастки малого корабля типа «эсминец» человеческого производства. Всё полностью нефункционально и бесполезно.

— Но при этом, по данным Де Хэвен, она спокойно держалась на воде стоя в полный рост и вдобавок стреляла из этой «бутафории». Причём, по данным сенсорной группы, сила взрывов соответствовала ста двадцати-ста тридцати миллиметровым фугасным снарядам человеческого производства. К сожалению, визуального подтверждения данного события не имеется.

— Именно. А ещё способность общаться на нашей частоте Тактической Сети без вспомогательного оборудования. Да и при просмотре видеоархива Де Хэвен хорошо заметно, как орудия Северовой постоянно отслеживают окружающую обстановку, и это при отсутствии малейших работоспособных элементов управления. Если бы я не была заранее закалена местными магическими особенностями, то сама бы первой сдалась под пресс от невозможности понять, как такое вообще реально. А так — надо срочно вернуть потеряшку, засунуть её обратно в своё снаряжение и посмотреть! Натурный эксперимент. Не думаю, что она будет возражать. Вот!

— Преждевременно, — Астория откинулась на спинку своего кресла, прикрывая глаза, с лёгким ужасом глядя в сети на пополнившуюся папочку с отчётами по флоту, пока она тратила бесценное время на непрошеную пришелицу и организацию процесса дальнейшего наблюдения. — Пусть она побегает по суше, пообщается с людьми, разведает обстановку и сама дойдёт до мысли, что кроме нас она здесь никому не нужна.

— А если её... того, пока бегает, — Бискайн сделала резкий жест рукой.

— Кто? Ты же сама говорила, что тебе пришлось для забора образцов её вскрывать чуть ли не атомарным резаком, так что обычное оружие ей попросту не страшно. Да и регенерация у неё развита на порядки лучше, чем у обычных людей.

— Мало ли что. Сама знаешь, с людьми ни в чём нельзя быть уверенной. Вдруг она решит к ним переметнуться, человек же, точнее, считает себя по глупости таковой.

— Поэтому за ней и присмотрят, а в случае возникновения реальных проблем, если что-то пойдёт не по плану, выдернуть обратно мы её всегда сможем. Да и сильно сомневаюсь, что посторонние люди так сходу поверят фантастическим рассказам девочки-подростка или начнут стрелять по ней из крупнокалиберных орудий, а всё, что меньше калибром, ей, похоже, не фатально. Так что пока просто наблюдаем.

— Значит данный вопрос пока откладываем до получения новых данных от наблюдателей Астории, — с облегчением резюмировала Миссури переходя на нормальное общение через Сеть. — Что у нас по третьему сектору? Почему наметилось отставание от графика?

***

— Девочка, что ты тут делаешь? Это закрытая территория!

Услышав за спиной данный оклик, Арина чуть автоматически не дала стрекача, как ранее во время учёбы в самовольной ночной вылазке из месторасположения, будучи замеченной военным патрулём. Глубоко вздохнув, пребывая в душевном раздрае от увиденной картины рейда, она подавила первоначальный порыв и обернулась к кричавшим, постаравшись придать своему лицу виноватое выражение. Ей надо как можно быстрее связаться с командованием, хотя в душе уже поселился грызущий червячок сомнений — уж слишком сильно увиденное выбивалось из привычной картины, и это не спишешь на местное раздолбайство — иной раз прибывавшие по ротации Девы из других флотов и эскадр всегда подтверждали, что порядки везде более-менее одинаковы и на адаптацию надо минимум усилий. А уж бросать гражданские корабли на рейде без охраны, так любая команда первой бы подняла вой — иметь в перспективе возможность быть сожранными глубинными в паре кабельтовых от берега приятного мало вдвойне.

— Кто ты такая?

Двое приближающихся индивидуумов азиатской наружности в серой безликой униформе, только с небольшими патчами на груди со словосочетанием «охрана порта», были явно низовыми сотрудниками, с такими же полномочиями и уровнем доступа. Ну хотя бы похожи на адекватных, поморщилась про себя Арина, вспомнив сторожа, дядю Сережу, из детского сада напротив дома, который, стоило только закрыться воротам в заборе за последними сотрудниками, волшебным образом доставал из воздуха очередную бутылку и с ней в правой руке и с ивовым прутиком в левой принимался шататься по территории садика, гоняя перелезшую забор и желавшую поиграть на пустых площадках малышню, но при этом старательно не замечая великовозрастные компашки в павильонах за бутылками пива или чего покрепче.

Сейчас начнется, отметила Арина, с тоской предвкушая предстоящие сложные моменты объяснений.

— Арина Северова, эсминец «Стремительный», личный номер SFD 291. Прошу проводить меня к представителю Объединённого Флота.

— Это закрытая территория, девочка, — с настойчивостью, словно заевшая пластинка, повторил один из охранников. — Как ты сюда попала?

— Повторяю, — терпеливо и медленно принялась разъяснять охранникам Северова. — Я, Арина Северова, эсминец «Стремительный», личный номер SFD 291. Прошу проводить меня к представителю Объединённого Флота. Это важно и срочно!

— Слыш, Чан, — дёрнул второй охранник за рукав первого. — А девица, похоже, того...

— Это не наше дело, — высвободил свой рукав первый. — Арьиня, или как там тебя, не дёргайся и спокойно иди впереди. Не вздумай бежать, если не хочешь получить дубиной по хребту. Отведём сейчас тебя к начальству, пусть оно разбирается что ты за эсминец...

Охранник криво ухмыльнулся, демонстрируя лицом скепсис, а в руке пресловутую дубинку, отчего Арина скрипнула зубами. Она уже почти полностью уверилась, что тут происходит что-то не то. Да сейчас почти в любой точке мира стоило намекнуть, что ты Дева моря, и с тобой, как минимум, будут разговаривать очень вежливо, а уж в таких местах, как порт, где самый последний грузчик был в курсе, кто из девочек мог попросить о встрече с командованием ОФ, она могла чуть ли не пинками любые двери открывать. Ну... ладно, большинство дверей. А тут реальные обычные гражданские охранники, на которых её представление не оказало никакого впечатления... И с оценкой адекватности она явно поторопилась. Дубиной по хребту Деву!!! Что тебе ещё надо в доказательство? Светящегося плаката во всё небо с надписью «Поздравляю, эсминец, ты попала!»? Или, может, всё-таки недопонимание — новички-тугодумы? Разум отчаянно цеплялся за любой намек, отвергающий реальность происходящего.

— А «Туманный Флот» вам что-то говорит? — на всякий случай уточнила она.

Есть попадание! Услышав её вопрос, охранники быстро переглянулись, а затем заметно напряглись и резко стали более собранными, что заставило Арину также насторожиться. Да что здесь происходит? Проклятье, эти люди, похоже, ничего не слышали о Девах моря и Объединённом Флоте, но знают о загадочном Туманном Флоте! В голове Северовой роились разнообразные теории и догадки, одна страшнее другой. Но прежде чем она успела задать вопрос и услышать ответ на него, из-за ближайшей колонны собранной из изношенных морских контейнеров в головы охранников полетели небольшие предметы. При подлёте они с лёгких хлопком лопнули, и в воздухе образовалось плотное облако белого дыма, окутавшего охранников с головы до ног. Недоумённо хлопавшая глазами Арина застыла столбом, как на неё сзади налетела её ровесница и, схватив за руку, резко потащила вбок, в небольшой проём между штабелями из тары.

— Да шевели ты ластами, черепаха, пока они не пришли в себя! Хочешь загреметь в портовую кутузку? Быстрее!

Не вполне осознавая, что происходит, Арина машинально последовала за кормой юркой девочки, которая была одета в очень похожий на её собственный наряд. Эта девушка, как оказалось, прекрасно ориентировалась на местности. По крайней мере, Арина не всегда успевала вовремя заметить сквозную щель или проем среди рядов из различных грузов, которых всегда было навалом в любом порту, прежде чем туда сунуться. Спустя пару минут сумасшедшего бега с элементами паркура к ним из-за очередного поворота присоединился высокий тощий парень. Свой, так как незнакомая девочка отреагировала на его появление лишь коротким взглядом, ни на йоту не изменив траекторию бега.

— Айяно, стой! Да стой же! Оторвались, — присоединившийся парень быстро нагнал бегущую... Айяно(?), дёргая и притормаживая её за рукав. — Они даже не смогли понять куда вы побежали.

— Так сейчас по рации тревогу поднимут!

— И выставить себя идиотами, которые одну девчонку задержать не смогли, и из-за этого поднимать общую тревогу? Оно им надо? А вот если бежать сейчас сломя голову, так точно привлечём к себе внимание другого патруля. Поэтому стой, отдышись, а дальше идем медленно и спокойно, тут до выхода немного осталось, глупо будет нарваться в самом конце.

Остановившаяся Айяно, тяжело дыша от быстрого бега, быстро огляделась вокруг, проверяя слова парня, и слегка расслабившись, согласно кивнула.

— Фух, давно так быстро не бегала. Запыхалась.

— Ты чего? Только при Барб не брякни такого, ты тогда на скорость только и будешь бегать по трапам вверх-вниз, и хорошо если придётся на ногах, а не руках!

— Не считай меня дурой! — явно привычно вскинулась девчонка. — Ты сам смотри не сболтни, желая похвастаться, — и перейдя на японский, добавила слащаво протянутым тоном. — Дура-а-а-ак!

— Вы кто такие? — ничего не понимающая Арина с всё возрастающим удивлением слушала эту, судя по тональности, дежурную перепалку её новых... знакомых?

— А? Прости, — парень, будто только вспомнив о постороннем наблюдателе, повернулся к Арине. — Я — Шин. А эта молодящаяся старушка — моя сестра, Айяно!

— Ты совсем страх потерял? — зашипела та от такого представления. — Я младше тебя старух... блин — старик! Вот!

— А кто захотел недавно вспомнить молодость? Я, что ли? Меня всё в моем возрасте устраивает. Могли бы спокойно пойти посидеть в кафе, пока есть свободное время, так нет же: «Бра-а-атик, пошли по порту полазим, как в молодости. Может, что-то интересное увидим».

— Ну так увидели же. Я снова оказалась права! Пора бы тебе с этим смириться, что я всегда права!

— Хорошо, я так и передам Барб, — смиренно склонил голову Шин.

— Не вздумай, предатель...

— Ты уж сама определись...

Приходящая во всё большее изумление с каждой секундой от этой перепалки, снова позабытая спорящими, Арина ошарашенно крутила головой, с трудом успевая следить за словесной пикировкой родственников, точно родственников, и они гарантированно не были этими непонятными туманниками — самые обычные люди.

— Ребята, послушайте, — она попыталась прервать поток взаимных обвинений. — Спасибо вам большое, — в азиатских странах при таких обстоятельствах вроде принято кланяться, но она же не азиатка, поэтому решила обойтись без этого. — Может быть, вы сможете объяснить мне, что здесь происходит?

Родственники, которые только что начали обмениваться новыми претензиями, которые были непонятны Арине, внезапно замолчали и смерили её оценивающими взглядами с головы до ног.

— А ты кто такая? — парень, представившийся Шином, с интересом разглядывал её, словно видел впервые. — Ты не похожа на местную жительницу. В порту, конечно, встречается много необычных людей, но местным не нужно объяснять ситуацию. Где твои родители?

— Братик, не будь таким грубым! — влезла его сестра, дёрнув того за рукав курточки. — Не обижайся на него, — это уже предназначалось Арине. — Он, конечно, хороший, но иной раз долго соображает.

— Что ты сказала? — немедленно вспылил Шин.

Это начало раздражать. Хотя эсминцы и не занимали самые высокие позиции в структуре Объединённого Флота, да и на совещания оперативного командования их не часто звали, но Арина не привыкла, чтобы её так нагло игнорировали.

Стоп! Она постаралась успокоиться, пытаясь подавить вспыхнувшее возмущённое негодование. Если её догадка верна, то здесь никто никогда не слышал о Девах моря, поэтому требовать к себе особого отношения просто по старой привычке будет глупо и недальновидно. А информация ей была нужна как воздух. Теперь она лучше понимала, что имела в виду так и оставшаяся неизвестной представительница Туманного Флота, когда говорила, что её проблемы только начинаются.

— Меня зовут Арина Северова, и я оказалась здесь совершенно случайно. Долгая история и пока не хотелось бы рассказывать. Буду признательна, если вы сможете пояснить мне, что здесь происходит.

— Арь-и-на Сье-ве-ро-ва, — с типично азиатским акцентом попыталась произнести её имя Айяно на русском.

— Можно просто Аря, — сразу же предложила Арина.

— Странное имя, похоже... — брат с сестрой задумались, перебирая в голове возможные варианты. — Ты русская? Класс!

Ну вот! Она слышала, что в южноазиатском регионе люди с европейской внешностью зачастую выступают в качестве диковин, не говоря уж о слухах про стереотипных русских из ледяной тайги спящих в обнимку с пьяными медведями. Но ведь это порт мирового класса, она не должна здесь вызывать такого интереса.

— Наш капитан тоже русский! — а вот теперь стало понятно. — Пойдём, — последовал крепкий хвать за руку от Айяно. — Тебя надо срочно показать капитану.

— Сеструха, погоди! Куда ты её потащила? А ты не подумала, что у... Ари, — имя Девы Шин произнёс с некоторым напряжением, — могут быть свои дела. Её могут искать родители! Да и не помешало бы уточнить разрешение у капитана. Забыла, что ли, правила?

— Ой, прости! Я слишком обрадовалась и совсем не подумала, — а вот и типичный азиатский поклон. — Понимаешь, капитан сейчас отправился в посольство Тумана за продлением лицензии, а нам с Шином разрешили сойти на берег. И Барб... — осторожный взгляд на брата.

Посольство Тумана? Лицензия? В голове Арины от услышанного вновь закрутилась куча предположений. Почему чем дальше, тем сильнее она ощущает себя полной дурой, будто все всё вокруг понимают, и только до неё никак не доходит.

— И что Барб? — задала она ожидаемый вопрос, предчувствуя очередную порцию дичи. — Кто это такая?

— Ну... Она пророк! И иной раз выдаёт предсказания, часто неприятные для услышавшего. И, если честно, она дала мне письмо для тебя. Наверное для тебя...

— Что? — подал голос Шин. — Тебя сюда послала Барб? Почему ты мне сразу не сказала? Зачем весь этот спектакль?

— Сам же знаешь — чем меньше людей знает о пророчестве, тем точнее оно сбудется, — взгляд Айяно виновато вильнул в сторону. — Помнишь, что было в прошлый раз, когда она тебе напророчила? Поэтому я и тянула время, чтобы убедиться.

Шина явственно передёрнуло от неких воспоминаний.

— Такое не забывается. Ок, отдавай письмо, и давайте выбираться отсюда. Забыли, что ли, что нам нельзя здесь находиться. Я не хочу, чтобы меня вытаскивали из местной кутузки.

— Пророков не существует!

Выпалила Арина, не раздумывая, подозревая подвох или грязную шутку. Слишком много странных и глупых совпадений. Ведь никто не мог знать, что она здесь окажется, кроме... Даже она сама всего час назад об этом не подозревала и не думала. Точнее, думала, как ей сбежать, но о том, что окажется в Сингапуре, ей не могло привидеться даже в горячечном бреду ночного кошмара. Но если они заодно с туманниками, то чтобы оказаться здесь заранее, надо как минимум куда больше времени на подготовку, чем прошло с момента её «встречи» с неизвестной туманницей. Не считать же, что такая встреча была подготовлена в КАЖДОМ порту заранее, а то и… до того, как она сюда вообще попала? Это сколько же усилий надо приложить, и, самое главное, зачем? Ведь она и так была полностью в руках туманниц. У-у-у-уй! Так и мозги вывихнуть можно.

— Ошибаешься, — с лёгкой ноткой нескрываемого злорадства произнёс Шин. — Я тоже так думал, когда мы с сестрой впервые встретились с Барб и получили от неё подобное письмо. Никогда бы не подумал, что будет так приятно наблюдать за тем, как другие повторяют твои слова и совершают те же ошибки. Ах, это сладкое чувство долгожданного возмездия.

Арина, услышав такое неожиданное предвкушающее заявление, в изумлении приоткрыла рот. Её мысли снова лихорадочно закружились в поисках разумных объяснений, и ей в очередной раз пришлось собирать все свои силы в кулак, чтобы сохранить спокойствие, по крайней мере, внешне.

Айяно со смущённо-извиняющейся улыбкой извлекла из кармана курточки небрежно сложенный в несколько раз конверт, передавая его Арине прямо в руки.

Получив неведомое послание на руки, морская дева не стала сразу же его вскрывать, а сначала внимательно осмотрела со всех сторон ища непонятно что. И на первый взгляд нём не было ничего необычного: самый обычный запечатанный белый конверт с написанным от руки временем, которое было проставлено примерно часа два-три назад. К сожалению, у неё не было хронометра, но она могла примерно сориентироваться по положению солнца на небосклоне. Больше на конверте не было никаких других надписей, пометок или печатей. Внутри на ощупь ощущалась простая узкая полоска бумаги, даже не лист. Очень, очень странно.

— И да, чтобы не было никаких подозрений в манипуляции и подтасовке с последующими выкриками: «Это просто совпадение! Случайность!» — остановил её Шин, когда она намеревалась вскрыть послание, — произнеси сейчас вслух кодовую фразу, которую кроме тебя никто сможет сказать. Истинность слов пророка проверяется именно такими методами, а вслух — чтобы ты не могла затем от своих слов отказаться.

— Хо-ро-шо, — произнесла Арина, выделяя каждый слог, словно роняя гири. И, быстро перейдя на русский, произнесла свою роковую фразу, которую, как она была твёрдо уверена, никто, кроме неё, тут не мог знать. — Это Арина Северова, SFD 291. Всем! Всем! Всем! Обнаружен глубинный линкор неопознанного типа. Увожу за собой. Прощайте!

И быстро, будто опасаясь неизбежного, рванула конверт по краю, извлекая оттуда узкую, слегка желтоватую бумажную ленту наподобие телеграфной, на которой выцветшими от времени чернилами было отпечатано на русском языке: «Это Арина Северова ЗПТ SFD 291 ТЧК Всем Всем Всем Обнаружен глубинный линкор неопознанного типа ТЧК Увожу за собой ТЧК Прощайте»

— Это что-то очень личное? — Айяно осторожно подёргала оцепеневшую и бессмысленно жмакавшую ни в чём не виновную полоску бумаги Арину за рукав курточки. — Извини. Барб иной раз бывает невыносимой, но...

— Нет, ничего. Всё нормально.

Арина машинально провела рукой по глазам, словно пытаясь стереть непрошенные слёзы. В душе царили опустошение и безысходность. Её нервы, истощённые постоянными перепадами от надежды к отчаянию и обратно, словно взяли отпуск и безвольно пожухли. Она чувствовала себя как брошенная шлюпка, попавшая в шторм: её бросает на волнах, крутит во все стороны по воле ветра, и кажется, что она не в силах ничего изменить. Остаётся просто ждать и надеяться дожить до окончания непогоды.

Взглянув на эту злополучную полоску бумаги ещё раз, Арина приняла волевое решение и решительно разорвала её на мелкие кусочки, пустив обрывки по ветру. Всё это осталось в прошлом, а теперь ей нужно разобраться в настоящем и сосредоточиться будущем. Ей нужна информация! А для этого надо поговорить с этой Барб, и, возможно, капитаном этих двоих.

Однако жизнь распорядилась по-своему, и в кармашке курточки Айяно раздался короткий сигнал. Девочка достала оттуда небольшой старенький смартфон и, молча прочитав сообщение, снова убрала его в карман с каменным выражением на лице.

— Барб поздравила нас с успешным контактом, пишет, что у неё появились срочные дела, попросила её не искать и не беспокоить. Ну и, что предоставляет нам возможность самим решать, как действовать дальше.

— Слилась, — понимающе кивнул Шин и, обернувшись к ничего не понимающей Арине, пояснил: — Это коронная фишка Барб — навести шороху и смыться, оставив других разгребать последствия своих действий. А через некоторое время, когда всё устаканится, заявится как ни в чём ни бывало и на все претензии будет отмазываться, делая круглые глаза, что она вообще не при делах, её ведь рядом в этот момент даже не было. Когда она с нами познакомилась, всё было точно так же, единственное отличие — она нас всё же довела до яхты и успела познакомить с капитаном.

— Угу, — подтверждающе кивнула Айяно. — А затем на наших глазах через минуту взяла и утопилась. Я тогда так перенервничала.

— Утопилась? — получившая к сведению новую порцию дичи Арина уже почти не смогла удивиться, но проформы ради спросить стоило.

— Ага, — Шин кивнул, соглашаясь. — Она набросила заранее подготовленную петлю с камнем на шею и сиганула за борт. Я тогда та-а-ак удивился, почему капитан спокойно отреагировал на её выходку и не ринулся спасать спятившую дуру. Но теперь, спустя время, я ещё меньше понимаю его выдержку: нужно было для надёжности её ещё и якорем сверху придавить.

— Барб — это Барб! Её невозможно понять, только принять и терпеть. Но если она сейчас сбежала, значит, остаётся только капитан. Думаю, Арине будет даже проще общаться с соотечественником. Сейчас попробую уточнить у капитана, когда он вернётся на борт, — Айяно вновь извлекла наружу свой телефон, привычно набирая нужный номер и слегка отходя в сторону: — Алло, капитан?! ... Да. ... Да. ... Уже в курсе? ... Да — Арина Северова. ... Конечно, Барб, кто же ещё. ... Хорошо. ... Хорошо. ... Поняла! До встречи, капитан.

Айяно спрятала телефон и повернулась к брату и Арине:

— У капитана возникли небольшие проблемы с оформлением документов, поэтому он задержится в посольстве Тумана. Нам же поручено предложить Арине своё гостеприимство на борту и накормить её, если она голодна.

При слове «голодна» желудок Девы заурчал от предвкушения, хотя из-за всех переживаний она пока не ощущала голода. Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как она последний раз немного перекусила на борту Де Хэвен, а ведь до этого дополнительно провела в море около суток, обходясь только скудным аварийным пайком.

— Ага, понятно, — кивнул на слова сестры Шин, а ещё оба сделали вид, что не услышали урчания желудка Арины. — Ну так что, ты с нами или разбегаемся?

Чего? Разве им не приказали её доставить на борт? Или... Она ведь уже почти уверилась в том, что эта встреча полностью подстроена, хотя «фокус» с письмом сильно поколебал её убежденность. А если она снова «сбежит», то что тогда придумают неведомые кукловоды? Арина задумалась, пытаясь подобрать для себя хоть какие-то аргументы. Ладно, бегая от проблем, саму проблему не решить. Если на острове она была уверена в том, что попала в плен к глубинникам, и была готова почти на что угодно, лишь бы вырваться и донести информацию, то вот когда оказывается, что доносить некому, тогда все её судорожные метания теряют смысл, и на первый план выходит необходимость в получении сведений о реальной ситуации. Которую быстро получить можно, только приняв это приглашение, иначе она сама без документов и без денег многого не разузнает. Пусть она уже давно не была на «гражданке», и несколько подзабыла как там себя надо вести, но то, что без документов и денег в чужой стране ей ничего не светит, она знала точно. Ей что, идти воровать, чтобы просто поесть, как какой-то бродяжке?

— Я с вами, — короткий вздох обречённости, но деваться некуда, особенно от собственных мыслей, что она снова лезет в пасть к потенциальному врагу только потому, что хочет есть. Желудок — великий двигатель прогресса взаимоотношений.

На её ответ брат с сестрой только переглянулись, словно телепатически обмениваясь мыслями, и вперёд выступил Шин, как старший в этой паре.

— Тогда за мной, нам надо выбраться с территории порта, а там вызовем такси.

Сказано — сделано. Как оказалось, у них проложена прямо-таки полноценная тропа в обход всех многолюдных участков, где к ним могли проявить интерес местные рабочие и служащие порта, до неприметной секции забора, ограждавшего портовую территорию порта от города, и примыкавшей к стене одного из складов. Бетонная плита, казавшаяся монолитной и неприступной, на самом деле имела в своей структуре невидимый изъян. В углу, скрытом в тени стены, обнаружился выкрошившийся сквозной участок, прикрытый от посторонних глаз поросшим кустарником.

— Айяно! — оглядывавшийся вокруг в поиске непрошеных наблюдателей Шин пропустил вперёд свою более мелкую сестру, которая без колебаний наполовину нырнула в проём, и через пару секунд наблюдения с той стороны забора донеслось: «Чисто!», после чего ноги девочки окончательно просочились в отверстие и скрылись на той стороне. — Аря!

Теперь настала очередь Арины принять позицию «упор лёжа» и фактически по-пластунски протащить себя сквозь отверстие. Её несколько взволновала возможность зацепить и порвать свою единственную одежду, но проём был достаточно широким и без арматурных заусенец, чтобы не отличающаяся выдающимися телесами фигурка эсминца рисковала там зацепиться и застрять. Проскользнув на ту сторону и выбравшись из кустов, она присоединилась к ожидавшей её Айяно, принявшись отряхиваться от налипшей пыли. Ну а третьим сквозь неучтённый проход пролез Шин. В отличие от девочек, ему пришлось немного поёрзать, чтобы протиснуться в несколько мелковатое для его плеч отверстие, но он тоже благополучно справился, хотя и измазался в пыли куда сильнее более мелких девочек.

— Мда, — вздохнул он, удручённо глядя на свою изгвазданную в пыли одежду. Тут одним отряхиванием уже не поможешь. Ничего смертельного в этом не было, но выглядел Шин сейчас, мягко говоря, непрезентабельно.

Затем они с сестрой снова странно переглянулись, обмениваясь очередными телепатическими родственными посланиями. Причём, если мимика Шина была скептической, то вот у Айяно — решительно-просительной, и спустя пару секунд такого диалога, Шин издал очередной непонятный вздох:

— Не думаю, что это хорошая идея! Я пас. Могу и пешком дойти, не развалюсь.

— Пешком долго, и я тебя таким грязным на яхту не пущу. Хочешь на пирсе ночевать или чтобы тебя Барб скинула в море помыться?

Северова, снова оказавшаяся за бортом данного диалога, могла только крутить головой, в очередной раз пытаясь догадаться о потаённом смысле прошедшего «разговора».

— Аря, ты умеешь хранить тайны?

Услышав этот вопрос от Айяно, Северова серьёзно задумалась. Дело было явно не в «хранении» некой тайны, уж что-что, а Девы сами по себе были носителями одних сплошных тайн, причём включая и самих Дев. Она задумалась о том, есть ли смысл давать себя «связывать» очередным обязательством с непонятными перспективами. Ведь если ты ничего не знаешь, то ты не можешь и разгласить. А если не можешь разгласить, то и предъявлять тебе очередной счёт будет не за что. Вот только на другой чаше весов у неё было всё так же пусто. Она всё так же не понимала ситуации как вообще, так и в частности, и единственно реально видимый возможный вариант заполнить данные пробелы в ближайшее время, умильно моргая, смотрел на неё.

— Сгорел сарай — гори и хата, — пробормотала она на русском, размышляя о том, что терять-то ей в принципе нечего.

— Ты что-то сказала? Я не поняла!

— Да ничего, — вздохнула Арина. — Обещаю — буду молчать.

Радостно взвизгнувшая Айяно, с глазами горящими энтузиазмом, тут же развернулась к брату извлекая из рукава... указку?

— Эй-эй, — тот видя такой энтузиазм, слегка попятился. — Сеструха, спокойнее, меня надо очистить снаружи, а не изнутри.

— Я тренировалась!

— Это-то и пугает. В прошлый раз ты тоже...

Не успел оформить возражения Шин, как Айяно нарисовала кончиком указки в воздухе замысловатую траекторию, пробормотав еле слышно какую-то абракадабру, и по объекту её внимания прошла будто плотная воздушная волна, сбивая налипшую грязь и пыль оземь, и даже слегка разглаживая мятую одежду.

Арина на все эти чудеса смотрела во все глаза и не верила тому, что видела. Магия! Кто о ней не мечтал в детстве? Но почему это секрет? К тому же не стоит забывать о том, как она сюда вообще попала, в том смысле, как её мгновенно переместили с некоего острова в Сингапур. Это тоже была магия, и здесь все так могут? Но почему тогда - тайна? Она задала уточняющий вопрос Айяно, которая с удовлетворением наблюдала за делом своих рук, пока брат недоверчиво пытался осмотреть себя со всех сторон, выискивая возможные огрехи.

— Барб говорит, что знания магии закрыты от простых людей, есть там какое-то дурацкое соглашение о невмешательстве между магами и простыми людьми, и магию нельзя использовать прилюдно или сообщать посторонним о её существовании. Там долго рассказывать, давай потом?!

Всё ещё цветущая довольством Айяно извлекла из кармашка телефон, принявшись вызванивать такси, а Арина получила в довесок ко всему случившемуся ещё один приличный такой булыжник невозможного факта. Сказал бы кто-то ей, что за пару часов твоё понимание мира может разлететься на куски и собраться заново в нечто непредставимо иное. Хотя такое с ней один раз уже было — когда она прошла инициацию в Деву, правда, сама она плохо помнила тот момент. Инициация, как правило, проходила в виде этакой скоротечной болезненной лихорадки, но вот то, как сместилось её понимание мира по её окончанию, она помнила очень хорошо. Когда очень важные вещи для обычной девочки-подростка стали не просто неважны, а ушли куда-то далеко-далеко, и в довесок её прошлое «я» было придавлено ворохом многолетних смутных эмоций и устремлений экипажа эсминца «Стремительный», взрослых людей, мужчин, пребывающих на войне, постоянно рисковавших своими жизнями, и в этих устремлениях не было ничего общего с желаниями девочки-подростка. Потом, конечно, всё это перебродило и пришло в некое равновесие, но именно в тот момент ей было очень сложно.

Пока она пыталась встроить в свою картину мира новый кирпичик, Айяно завершила разговор с оператором такси и потянула брата с Ариной к одному из официальных выходов из порта, откуда их должны были вскоре забрать, и Дева моря получила ещё один удар наотмашь фактами — на выезжавшей из грузового терминала фуре была нанесена свежая размашистая рекламная надпись некой фирмы, предоставляющей премиальные логистические услуги. И всё бы ничего, но вот указанный второй год диапазона оказания услуг... Он был девяносто восьмым, и это при том, что массовое вторжение глубинных началось в две тысячи двенадцатом, а Арина, точнее эсминец «Стремительный», вступила в строй Объединенного Флота вообще в четырнадцатом. И как это понимать? Она перенеслась не просто в другой мир, а в прошлое?..

***

Поездка на такси прошла для Арины как в тумане. Год, который она увидела на фуре, оказался той самой соломкой, что подломила верблюду ноги, но не настолько увесистой, чтобы полностью перебить хребет. Мимо проплывали городские пейзажи, но её разум был где-то далеко, не воспринимая окружающую действительность. Она было хотела было уточнить, какое сегодня число, но быстро сообразила, что это ничего не изменит, кроме повышенного внимания к её персоне. Поэтому она молча и бездумно пялилась в окно, пока немного встревоженная такой отстранённостью, но тактично молчавшая всю поездку, Айяно, не сообщила, что они приехали. Эти слова будто послужили спусковым крючком, заставив Арину вынырнуть из пучин мрачных размышлений о собственных незавидных перспективах и что она могла сделать, чтобы подобного с ней не произошло.

Вышедшая из такси эсминец закрутила головой, пока Шин, как самый старший в их компании, рассчитывался с таксистом за поездку. Их привезли на окраину города, весьма зажиточную окраину, и в данный момент Арина взирала на вычурные кованные ворота в глухой стене каменной кладки, с такой же кованной надписью, вещавшей, что за данным архитектурным сооружением находится территория некоего яхт-клуба, что само по себе говорило о определённой элитарности данного места. Горделиво приосанившаяся Айяно, ухватив эсминец за руку, потянула Арину к небольшой конторке пропускного пункта. Вопреки ожиданиям, от них не потребовали никаких удостоверений личности, видимо, охрана хорошо знала прибывших, и Северова в их компании автоматически попала в категорию доступа, правда, не факт, что если она появится в одиночку, то отношение к ней останется таким же.

Пройдя на территорию клуба, Арина профессионально прищурилась, обозревая территорию с акваторией. Привыкнув обитать на военно-морских базах, где всё было подчинено распорядку, порядку и безопасности, ей было несколько непривычно наблюдать аккуратные песчаные дорожки среди подстриженных с любовью и фантазией кустиков, клумб с цветами и ниже по склону спокойно пришвартованные разнообразные яхты у низких пирсов, веером отходящих от берега. Большая часть яхт были парусными и явно не предназначенными для выхода в открытое море надолго, так, дневное развлечение для богатеев и любителей рыбалки, не более, но было и несколько представителей куда более солидного океанического класса. В частности, Арина быстро уловила взгляд, брошенный Айяно на одну из таких яхт.

— Ваша? — с ноткой удивления вопросила она, кивая на означенную яхту.

— Угу, — несколько скованно кивнула та. — Сама до сих пор не могу привыкнуть.

— Чего застыли? Пошли!

А вот брат Айяно не обладал чувством момента, просто и незатейливо, обогнув девочек, направившись по песчаной тропинке к нужному пирсу.

— Да, пошли, — вздохнула Айяно, взяв Арину за руку, то ли чтобы она не убежала, то ли просто на автомате.

По мере приближения к яхте открывалось всё больше и больше любопытных деталей. Перво-наперво у Арины возникли законные сомнения в том, что данная яхта выполняет развлекательные или представительские цели некоего олигарха. Скользя взглядом по несколько приземистым, хищным обводам яхты, она чисто автоматически подмечала некоторые несуразности. Стёкла смотровых иллюминаторов мостика явно могли закрываться броневыми щитками с прорезями (сейчас поднятыми и зафиксированными на крыше мостика), правда, возможно, это была противоштормовая защита. На корме и полубаке по центру виднелись некие платформы, явно напрашивающиеся для установки туда орудий среднего калибра. Небольшие балкончики-спонсоны, расположенные на крыльях мостика, наверняка планировались для похожих целей. Ведь они идеально подходили для размещения малокалиберной универсальной или зенитной артиллерии, но пока пустовали. Вот только всё это было актуально во времена ее бытность эсминцем «Стремительный» более полувека назад, а сейчас… Она задумалась.

В общем, если с яхты ободрать всю внешнюю люксовую мишуру и отделку, перекрасить из показушно белого цвета в нормальный камуфляж, довооружить, то на выходе получается нормальный такой сторожевик или даже корвет чуть более чем за тысячу тонн. При наличии подготовленного и тренированного экипажа данная яхта за весьма короткое время может превратиться в этакого мелкого хищника, способного без особых проблем как загрызть подходящую жертву, так и дать бой равному противнику, а при наличии подходящих двигателей — убежать от более сильного. Вот только это могло быть актуальным или в совсем забытых уголках Мирового океана, или в условиях, когда ты точно уверен, что против тебя не будет применяться ни авиация, ни ракеты, и противник будет один, без поддержки.

Так, стоп... Северова под удивлённым взглядом Айяно даже остановилась и похлопала себя по щекам, чтобы привести свои мысли в более адекватное русло. Она что, на полном серьёзе принялась обдумывать идею, что данная яхта является замаскированным пиратским судном, просто на том основании, что её можно переоборудовать в военный корабль? Так таким образом любого торгаша можно записать в пираты, что, кстати, неоднократно подтверждалось историей войн, где использование так называемых вспомогательных крейсеров, то есть довооружённых торговцев, было обычной практикой.

Это всё стресс виноват — с ней за столь короткое время столько всего случилось, что она стала подозревать подвох даже в самых очевидных вещах. Даже то, что её новые «знакомые» наверняка как-то связаны с этим Туманным Флотом, не причина делать из них кровожадных пиратов. К тому же, глядя на Айяно и её брата, как-то не представлялось, как они берут торговые суда на абордаж. Да и добычу куда девать? В эту яхту можно взять грузом... ну тонн пятьсот максимум и то россыпью. Шкура вычинки не стоит.

Отведя взгляд от яхты, Арина окинула взором панораму рейда и снова замерла — не так далеко, всего в паре десятков кабельтовых, по проливу шёл лёгкий крейсер в характерной расцветке Тумана в сопровождении двух эсминцев, и перед ним никто в ужасе не разбегался, не выли сирены тревоги, хотя дорогу гражданские суда резво уступали, но это было бы в любом случае — у военных всегда преимущество. Вот крейсер совершил манёвр и скрылся из виду в проливе между Южных островов.

— Патрульная эскадра, — пояснила Айяно, вместе с Северовой наблюдая за проходом кораблей.

— Патрульная?

— Да, с той стороны порта находится территория, — тут Айяно замялась, подбирая определение, — отошедшая Туману, где сейчас строится их посольство и ещё какие-то здания. Ну и... многим это не нравится. Сильно не нравится. Поэтому Туман оставил тут свои силы для поддержания порядка. — Она снова немного помолчала и всё же добавила. — Ну и для того, чтобы никто не вздумал заниматься контрабандой в обход соглашений. За такое — утопление на месте. Ну и... Если тебе интересно, надо у капитана спрашивать, он лучше во всём этом разбирается.

Спросит. Точно спросит! Ей надо разобраться в том, что здесь происходит. Вопросов накапливается всё больше и больше, а вот ответов как-то не наблюдается. Но уже понятно, что местная ситуация в мире очень сильно отличается от того, что помнилось ей из её детства и рассказов инструкторов на базе. Если бы не увиденные ранее глубинные, она бы не дёргалась так, но... Люди могут не подозревать о том, какая опасность над ними нависла. Плохо, что ей придётся рассчитывать вначале на ответы от ангажированных персонажей, то ли зависящих от Тумана, то ли вообще входящих в эту структуру, но именно по тому, что ей будут пытаться рассказать, можно будет сделать выводы, чего от неё хотят добиться, иначе бы всего этого не было.

— Вы там уснули, что ли?! — донёсся до них возмущенный вопль Шина, который устал их ждать у начала пирса и с негодованием смотрел на остановившихся девочек.

Они переглянулись, взялись за руки и побежали по дорожке вниз. Арина даже себе не хотела признаваться, что такое «рукопожатие» ей было необходимо для ощущения хоть какой-то душевной опоры в этом водовороте безумия и непонимания.

***

Яхта вблизи выглядела еще более впечатляюще, чем с холма. Ее четкие, но элегантные линии говорили о скорости, а сдержанная роскошь — о хорошем вкусе и достатке. Сначала Арина подумала, что это всё же обычная яхта, но потом заметила детали, которые выдавали ее уникальность. Участие Тумана в постройке выдавал характерный корпус без видимых швов и идеальная гладкость покрытия, что контрастировало с другими яхтами поблизости, которые выглядели гораздо более «топорно».

Как бы то ни было, но вся их дружная компания вскоре замерла перед сходнями, и Шин, зачем-то переглянувшись с сестрой, принялся заглядывать под них, пытаясь что-то там рассмотреть.

— Бра-а-ат? — протянула удивлённо-вопросительно Айяно.

— Ты что не понимаешь... — непонятно для Арины возразил тот, не прекращая своих попыток высмотреть нечто ведомое ему одному.

— Я то понимаю, а вот ты забыл — сегодня первый день.

— Что?! Чёрт, совсем вылетело из головы, — мгновенно выпрямившийся Шин, тут же спокойно ступил на сходни, начав подниматься на борт.

А вот Арина получила в свою копилку ещё один вопрос: «А что это только что было?». Причём ни брат, ни сестра в своём поведении ничего странного не видели.

— Понимаешь, — Айяно последовала вслед за братом, потянув за собой и Арину, решила пояснить этот странный диалог. — Мы с братом не просто на этой яхте живём и работаем, нас тут ещё и учат... Всякому. Барб учит! — добавила она с нажимом, будто это должно было всё объяснить. — А методы у неё... — Она слегка скривилась. — Своеобразные. В частности, она учит нас вниманию, а в качестве учебного пособия у неё могут выступать различные ловушки и мины. Не увидела вовремя, не проверила, не опознала — сама будешь виновата. Единственное исключение и перерыв в занятиях — это когда на борту появляется кто-то новый, и то ненадолго. Барб тогда разряжает все ловушки, чтобы гости случайно в них не попались, но если они задерживаются на борту чуть дольше необходимого, то всё начинается заново. Чтобы сдать зачёт, надо не попасться ни в одну ловушку в течение недели или словить Барб за установкой ловушки.

— И?

Заинтересовавшаяся такой практикой Арина непроизвольно почувствовала азарт. В учебке инструктора иной раз развлекались подобным образом, когда одному из эсминцев завязывали глаза, и она должна была чисто на гидроакустике пройти лабиринт из различных препятствий, включавших в себя и весьма обидные элементы типа разбросанных садовых грабель. А нащупывать дорогу ногой перед собой было нельзя — или стой, или иди, ну или беги. Вот только условный «конвой» тебя не будет ждать, пока ты наслушаешься препятствий. Тикает таймер хода — чуть задержишься, и придётся догонять не шагом, а уже бегом, не говоря уж о том, что в охранении «конвоя» может образовываться разрыв, за который снимают очки. Так их приучали не полагаться на «глаза», а доверять «ушам». Особенно если учитывать, что гидроакустика на суше работает просто отвратительно. Но гораздо хуже было тем, у кого вместо ГАС (*Гидроакустическая Станция) была простая ШПС (*Шумопеленгаторная Станция). Опознать препятствие по шуму ветра, запутавшемуся среди зубьев грабель, мало кому удавалось, но зато те, у кого это получалось, затем в открытом море могли пересчитать количество селёдок во встречном косяке.

— Мой рекорд пока — полтора дня, — хмурая Айяно отвернула лицо в сторону.

— Интересно было бы поучаствовать, — не удержалась Арина от такого вызова. — И на кого же вас учат такими методами?

Вопрос был на грани тактичности. Такая подготовка больше подошла бы матёрым взломщикам-диверсантам или сапёрам, а не обычным детям. Но Арина не сомневалась, что Айяно и Шин — самые обычные подростки. У них не было заметно характерных следов силовых тренировок, а уж на различных спецов в учебке она насмотрелась и просто по рисунку развития мышц (ну или их отсутствию) могла сходу примерно определить, в какой сфере специализируется инструктор. Да, видно, что они занимаются, но физические упражнения у них были больше общеукрепляющими, чем специфическими. Агенты? Разведка? Кому ещё надо уметь находить и обезвреживать ловушки?

Айяно на вопрос Северовой слегка смутилась и запунцовела.

— Нет, — дала заднюю Арина, — если это секрет, то можешь не говорить. Я не настаиваю, всё понимаю.

— Да, ничего такого секретного нет. Я, пока учусь, выполняю на яхте функции горничной, а кем буду потом, ещё не решила.

Арина чуть не обиделась на такую откровенную ложь. Но вовремя опомнилась. Она им пока никто, чтобы ей сходу раскрывали карты и заявляли в открытую, что их готовят как шпионов. Глупый был вопрос, и ответ соответствовал вопросу.

Пока они так беседовали, они дошли до двери в рубку, в проёме которой почему-то застыл Шин.

— Брат?!

— Эм-м-м, может, подождём капитана на палубе на корме? — как-то неуверенно ответил парень, загораживая собой проём двери, не давая девочкам рассмотреть происходящее внутри.

— Что там? Пропусти! — Айяно попробовала подвинуть застывшего брата в сторону. Безуспешно.

— Не знаю. Но я знаю Барб, и мне кажется, нашей гостье увиденное может не понравиться, — непонятно ответил он, стойко держа оборону.

Он зря это сказал. После его неосторожных слов удержать девочек от любопытства стало невозможно даже силой. Айяно первой прорвалась сквозь биологический заслон и застыла в позе недоумения, как и её брат ранее. Затем мимо родственников в кают-компанию – туда, куда вела эта дверь, – протиснулась Арина. И...

Напротив входа её встретил плакат оформленный в стиле советской эпохи: «Боец, учись бить классового врага по слабым местам!». Ниже была изображена схема условного эсминца в разрезе, с выделенными зонами и подписями к ним.

«Артиллерийский погреб» обещал «красивый фейерверк на радость организатору». «Мостик с боевой рубкой» был помечен как «место предположительного расположения мозгов, но это не точно». Двигательный отсек был дополнен жизнеутверждающим выражением «А потом медленно и со вкусом добить паралитика, чтобы не мучился, или оставить беспомощно наблюдать за гибелью подзащитного конвоя». Артиллерийское вооружение было снабжено издевательской пометкой «чтобы случайно не перепутали с рыболовным сейнером».

Арина стиснула зубы. По всему пространству кают-компании висели не только издевательские плакаты, но и репродукции исторических фотографий. На них были запечатлены моменты гибели эсминцев, а также транспортов из конвоев, которые тонули после торпедных атак подлодок. Но не на всех. Среди множества фотографий одна была выделена в особую рамку со странной надписью: «Вилли Д. Не забываем героев! 11/14/43», а чуть ниже мелким шрифтом: «Реконструкция достоверного исторического события». Это была единственная картина, где никто не тонул, а наоборот, эсминец, идущий полным ходом, сам стрелял куда-то торпедами. (*USS William D. Porter (DD-579), эсминец типа «Флетчер», 14 ноября 1943 чуть по ошибке не торпедировал линкор «Айова» с президентом Рузвельтом на борту, и вообще был по жизни «неудачником»)

— Как вы там сказали, зовут эту вашу шутницу, Барб? — ледяным тоном переспросила Арина у подавленно молчащих подростков, которые не понимали, почему их гостья в бешенстве сжимает и разжимает кулаки.

Хоть на фотографиях и не было зафиксировано «провалов» ни одной «Семёрки», он же тип «Гневный», ограничиваясь в основном типами эсминцев других стран, но классовая солидарность требовала отмщения. Осталось только добраться до этой шутницы, а там ещё посмотрим, кто кого. Туманница эта неведомая Барб или нет, неважно, но месть должна свершиться.

— Эм-м-м, м-да, — промычала сдавленно Айяно, с опаской глядя на свою взбешённую соседку.

— Я очень... Очень хочу с ней познакомиться, — на лице Северовой расцвёл кровожадный оскал, видимо, должный изображать улыбку. Не вышло.

Брат с сестрой переглянулись, снова телепатически обмениваясь посланиями, после чего Шин вздохнув, направился к массивному столу резного дерева у одной из стен кают-компании, доставая из бокового ящика тонкую папку.

— Иди сюда, — позвал он Арину, вручая той папку и ручку.

— Чего? — не поняла та.

— Записывайся, — пояснил парень, раскрывая папку и показывая лежащий в ней одинокий листок со списком имён и фамилий, вписанных разными почерками, где в числе прочих Арина увидела и имена Шина и Айяно.

— Это что? — по инерции задала она следующий вопрос.

— Это список тех, кто хочет пообщаться с Барб на эту же тему. Пока никому не удалось. Ну как, будешь записываться или хочешь жить спокойно?

Реальная виртуальность.

— Я сказал — НЕТ! И чтобы больше с такими предложениями ко мне не подходили! Пока я плачу вам зарплату — я, и только Я, определяю, чем вы будете заниматься!!!

«Урод самовлюблённый»! Кипящий от возмущения Питер выскочил из кабинета генерального директора, как пробка из бутылки шампанского. Да сколько можно клепать эти третьесортные платформеры для приставок? Никакого полёта фантазии или перспектив на будущее. Перерисовываешь спрайты под новый «гениальный сюжет», меняешь местами платформы, да слегка правишь алгоритмы боссов. Минимум усилий — максимум отдачи, любимое жизненное кредо этого говнюка в кресле. Ах да, не забыть об отсутствии личного развития.

Не так он представлял себе будущую работу, когда выбирал направление геймдизайна. Ведь массовое появление современных компьютеров в частных домах, казалось, давало безграничное пространство для творчества, объединяющее лучшие элементы книжных сюжетов, кино и реальной жизни, когда каждый игрок мог стать творцом своей уникальной игровой истории. Но... Ажурный корабль его мечтаний завяз среди заплывших жиром мозговых извилин нынешнего босса, который в упор не хотел замечать, что его любимые платформеры постепенно теряют свою рыночную привлекательность просто из-за однообразия игрового процесса и постепенной затоваренностью игроков клонами-поделками. И никакие перерисовки фонов и паразитирование на очередном вышедшем блокбастере не исправят эту картину к лучшему.

«Обывателю не нужны сложные игры! Обычный человек, придя домой, не хочет думать! Он хочет развлечься и ощутить вкус победы, приправленной сладостью от поражения врага. Он хочет стать своим любимым героем и повергать врагов, и наша задача — дать ему эту возможность. Именно понимание этой истины привело меня в кресло директора, а вы, Питер, если не хотите этого понимать, всю жизнь так и будете бегать за своими дурацкими фантазиями. Вот только не за мой счёт».

— И как оно прошло? Опять не заинтересовался? — спросил его коллега по кабинету, когда тот, вернувшись, раздражённо упал на стул у своего рабочего места, с размаху швырнув в угол кабинета папку с кипой набросков по своей игре-мечте.

— Пошёл в задницу, — огрызнулся Питер в бессильной злобе.

— Слушай, да плюнь ты на свой гонор и фантазию. Кто тебе сказал, что твоя лелеемая идея выстрелит? Мания величия? Хочешь, я посоветую тебе классного психотерапевта? Всего пара-тройка сеансов, и он приведёт тебя к внутренней гармонии.

— Ага, а ещё положит себе в карман пухленькую пачку баксов из моего кошелька.

— За душевное спокойствие надо платить.

— Нет уж, я пас.

— Ну как знаешь, я бы мог выбить для тебя приличную скидку на первые сеансы.

— Да-да, первая доза за счёт фирмы, а потом ты в одних трусах спишь на картонке в подворотне, в полном спокойствии, так как терять тебе больше нечего.

Питер отмахнулся от своего соседа по кабинету, открывая на компьютере папку с рабочими материалами по очередному клепаемому «шедевру». Потупив в экран минут десять и сообразив, что он ничего не соображает, да и не хочет соображать, выключил комп и, прихватив плащ (на улице было весьма прохладно), устремился на выход.

— Ты куда? Рабочий день же ещё...

— Мне надо развеяться.

— Штраф впаяет.

— Да и насрать.

Питер внезапно понял, что ему действительно было насрать на реакцию босса. Тот в припадке ярости (если кто-то донесёт из коллег, а ведь точно донесут) мог пригрозить увольнением и большим штрафом, и если раньше это как-то прокатывало, заставляя высиживать положенное, то вот сейчас в душе была вселенская пустота, в которой могло затеряться что угодно, а не только самодовольное пыжение одного прыща на жопе мирозданья.

На улице моросил мелкий дождик, как будто отражая внутреннее состояние Питера. Это создавало ощущение полной гармонии между его чувствами и окружающей средой. Он приподнял воротник плаща и втянув голову в плечи, побежал к стоянке, где стояла его старая колымага. Отец подарил её Питеру, когда тот в восемнадцать лет покинул родительский дом, отправившись в свободное плавание. Мотор, пару раз покапризничав, всё же соизволил на третий раз чихнуть и заработать как следует, позволяя своему водителю включить обогрев, дабы прогреть подостывший за время стоянки на парковке салон. Надо бы свозить её в сервис, проверить систему зажигания, но денег на это не было. Развалившись на водительском кресле, Питер меланхолично обдумывал возможные жизненные перспективы.

И первым среди этих перспектив шло: «Не рыпайся. Непыльная работа есть. На жизнь без особых излишеств хватает». В принципе, на этом положительные моменты и заканчивались, так как если заглянуть чуть дальше, чем завтра, то становилось совсем грустно и тоскливо. Рынок IT-технологий развивался всё ускоряющимися темпами, а он, застряв на тупиковой должности ведущего геймдизайнера в заштатной конторке, всё сильнее отставал от современных трендов, и ещё чуть-чуть, и его просто никуда не захотят брать как неперспективного, после чего ему один путь в —разнорабочие или менеджеры по продажам. Если бы удалось протолкнуть в разработку свою идею, то всей их компании пришлось бы волей-неволей вникать в новые технологии и тренды, чтобы выдать достойный продукт, но никому ничего не надо. Все, кто имел собственное мнение, отличное от развития очередного платформера, регулярно и стабильно выдавливались из штата, это он всё надеялся на лучшее, и, видимо, зря.

Поэтому вторым шло — открыть собственную компанию и заняться тем, что тебе нравится и хочется. Шикарно быть самому себе хозяином, самому определять график и дедлайны, а не подстраиваться под хотелки боссов. Красота же?! Супер план!

Был во всём этом великолепии только один небольшой минус — деньги. Много денег. Охрененно много денег. Помещение, оборудование, лицензии, зарплаты сотрудникам и ещё множество различных мелочей, о которых не задумываешься, пока с этим не столкнёшься лично, но без которых сложно представить себе нормальную работу. И... время. Будучи достаточно опытным разработчиком, Питер прекрасно знал, что ни один проект не будет закончен вовремя, с какими бы допусками ни планировались работы изначально, ибо всегда будет что доработать, улучшить, изменить. Разработку игры нельзя закончить — только прекратить волевым усилием или давлением сверху от инвесторов. Но ни один сумасшедший инвестор не захочет вкладываться в неизвестного никому геймдизайнера или студию под его руководством, который до этого клепал примитивные платформеры для приставок по чужой указке. А набирать самостоятельно кредиты... Малейший просчёт или его идея не окупится в должный срок — и ему останется только путь на тот свет, ибо выплатить банкам причитающееся, да со всеми пенями — проще море ведром вычерпать. К тому же, банкиры готовы к любым сценариям, поэтому если проект окупится, они всеми путями попробуют протолкнуть в правление своего человечка, который будет как кинжал в ране, не дающий закрыться кровавому потоку на кормёжку финансовым вампирам.

Ну а третьим вариантом было сочетание из первого и второго варианта — попробовать устроиться в иную, достаточно крупную компанию, и там попытаться протолкнуть свои идеи и, чем чёрт не шутит, добиться создания собственной студии, пусть и под крылом материнской компании. Тут опасность была в том, что идеи человека взять можно, а вот человека, их принёсшего, можно потом и выкинуть - повод всегда найдётся. Да, есть понятие авторского права, но и там есть множество уловок, позволяющих «отодвинуть» автора от «авторства», а без связей и финансовых вливаний на небесталанного адвоката оспорить такой произвол будет весьма сложно, да и долго к тому же. И дорого.

Питер с раздражением хлопнул руками по рулю и прислонился лбом к прохладному кожаному покрытию оплётки. Ему нужно немного отвлечься. Позитивный настрой необходим, иначе он видит только проблемы и ни до чего стоящего не додумается, заработав только нервное расстройство.

Он задумался о походе в бар, но быстро отказался от этой идеи. То место, которое он называл баром, на самом деле было обычной забегаловкой, облюбованной компьютерными гиками. Там подавали отвратительный растворимый кофе и дешёвое фирменное пиво, которому можно было с полным правом присвоить титул «зависть ослиной мочи», так как официальное название и состав держались владельцами бара в строжайшем секрете. Хотя иногда там бывало весело, да и можно было обсудить с завсегдатаями определённые спорные моменты в работе, вкупе с различными новостями. Но сейчас ему не хотелось никого видеть, а тем более общаться.

К тому же он за рулём. В чём он точно не сомневался, так это в корпоративной солидарности — если он выпьет в баре хотя бы бокал пива, а затем сядет за руль, то сто процентов найдётся «добрая» душа, которая тут же стуканёт копам со всеми приметами и маршрутом. А там гарантированный штраф, а то и полгода тюряги, если судья будет не в духе, что точно не добавит ему оптимизма в развитии будущей карьеры. Поэтому, вырулив со стоянки компании, он направился к собственному дому на окраине города в частном секторе, на аренду которого уходило до четверти всей зарплаты, но зато район был более-менее респектабельный, и неподалёку, как раз по пути, располагался один из маркетов сети «Aldi», где можно было затариться нормальным пивом, и чипсами к пиву.

***

Спустя три баночки пива и один фильм, содержание которого прошло просто фоном, не контузив мозг своим сюжетом, жизнь стала казаться не настолько унылой и хмурой, и Питер соизволил даже подойти к домашнему компу с желанием пошариться по форумам, почитать, что нового выложили за день. Чего-то особо интересного там не появилось, что было предсказуемо, очередные тупые вопросы от новичков и не менее тупые остроты и оскорбления от старожилов. Питер было занес руки над клавиатурой, чтобы добавить парочку собственных перлов, но резко стало лень — всё равно всё повторится, если не через день, так через неделю. Функция поиска для большинства людей так и оставалась терра инкогнита, а если ты не можешь грамотно сформулировать свою мысль, то и найдёшь только то, на что сумел сформулировать, то есть ничего. Поэтому вал пишущих однотипные вопросы не иссякнет никогда.

Немного поколебавшись, он всё же рискнул зайти в рабочую почту и ожидаемо увидел там письмо от босса. Пустое письмо, где в теме была лаконичная запись «В полдень у меня в кабинете».

Питер скрипнул от раздражения зубами — его внеплановую отлучку ожидаемо слили «доброжелатели», ну а то, что в письме ничего на этот счёт не было написано, ну так это была одна из любимых фишек этого жирного борова, который, если планировался разнос, предпочитал заранее никак не конкретизировать претензии, типа чтобы человек помучился в неизвестности и с большей готовностью принял свой неминуемый штраф. Философ хренов.

Слегка приподнявшееся было настроение достало из-за плеча шанцевый инструмент и принялось методично долбить шахту по направлению к ядру планеты. Минимум пару сотен впаяет, а то и полштуки, подумалось ему. То есть денег опять останется самый мизер после оплаты всех обязательных платежей и страховок.

Питер устало откинулся на спинку стула. Хлопнуть бы дверью с одновременной демонстрацией фака коллегам, но жить тогда на что? Ни на что не надеясь, он снова пододвинул к себе клавиатуру и полез в раздел форумов, где иной раз встречались запросы с вакансиями. Если идти обычным путем через рекрутинговое агентство, то весь процесс мог затянуться на пару месяцев, что для него непозволительно долго, да ещё пришлось бы агентству выложить круглую сумму. А через форумы можно было иной раз, «по знакомству», пропустить целый пласт неистребимой посреднической прокладки. Вот только такие вакансии могли быть с «душком», то есть такие, на которые обычным путём никто не соглашался. Ну или приглашения в какие-то начинающие команды, то есть туда, где не было никаких гарантий выживаемости, чистый энтузиазм, рассчитанный на наивных мечтателей, выросших на рекламных россказнях о суперуспешных бизнесах в гаражах.

Но Питер не был уже таким наивным мечтателем — хорошо вести бизнес в гараже, когда по выходу из оного ты идёшь в свой или родительский особняк, или у тебя есть щедрые инвесторы, обеспечивающие мотивацию, но вот ему идти будет некуда, да и толп щедрых меценатов как-то на горизонте не наблюдается. Поэтому запросы-вопросы от такого контингента он пропускал. Хотя, если честно, будь у него подходящая финансовая подушка, ему было бы интересно поучаствовать в разработке с нуля независимого продукта. Но чего нет, того нет... И он листал дальше.

После нескольких банок пива и десятка просмотренных форумов он убедился, что в его сфере интересов не то чтобы серьёзный кризис, но близко. После вмешательства пришельцев из Тумана мировую экономику лихорадило, и мало кто из серьёзных игроков рисковал или был готов рисковать вкладываться в новый неопробованный проект. Соответственно, и люди предусмотрительно держались за свои места, не рискуя сменой имевшейся работы. Что автоматом привело к закручиванию финансовых гаек и снижению предлагаемых заработных плат под видом оптимизации расходов компаний. Всё равно людям деваться особо некуда, так зачем тратить на них лишнее? Так что рынок труда застыл в этакой настороженной стагнации, все ждали, куда всё в итоге повернётся.

Для проформы он сделал пару звонков и написал несколько писем по некоторым более-менее приличным объявлениям и ожидаемо наткнулся на дежурно-вежливое: «Благодарим за проявленный интерес к вакансии нашей компании. Мы внимательно изучим ваш опыт, и если руководство заинтересуется вашей кандидатурой, то мы с вами обязательно свяжемся». Что было равнозначно открытому посыланию нафиг, уж в этом он разбирался. Так что день у него закончился на минорной ноте, даже более минорной, чем начался.

***

На следующий день чёрная полоса логично продолжилась. Придя на работу, он затылком ощущал злобно-предвкушающие взгляды от своих коллег - видимо, новость о его самовольной отлучке и текущем вызове к боссу ни для кого секретом не была. Нет, в лицо все дежурно улыбались и участливо осведомлялись, не заболел ли он, а то плоховато выглядит, да и вчера его что-то не было видно на рабочем месте. Но стоило только чуть отойти, и сзади этакое предвкушающее «шу-шу-шу».

К обеду объявился босс. Приходить в начале рабочего дня, как и прочие сотрудники, он считал недостойным своего величия, зато уходить чуть раньше всех ему никакое величие не мешало. Начальство, что тут скажешь. Так что не успела секретарша сделать начальнику «приветственную» чашечку кофе, как его вызвали на ковёр в высокий кабинет.

Песочили его медленно и со вкусом, с наслаждением рассказывая о неких корпоративных ценностях и прочей хрени, и о том, как он не оправдывает высокого оказанного доверия, втаптывая самооценку сотрудника в грязь и постепенно подводя к мысли, что за проступки стоит платить, и желательно финансово. Питер с трудом сдерживал бессильную ярость, чтобы не врезать с размаху этому развалившемуся в кресле хряку весом в триста девяносто фунтов. Вот только ничего эта эскапада, кроме кратковременного морального удовлетворения, ему не принесёт, а, скорее всего, будет в итоге светить уже не просто штраф, а полноценный тюремный срок в зависимости от того, что ему впаяют — простое хулиганство или покушение на убийство. Уж босс-то не будет пытаться спустить такое покушение на свою нежно лелеемую тушку на тормозах. Ну и свою лепту в сдержанность Питера вносило то, что он был не эталонным качком с плаката фитнес-клуба, а среднестатистическим офисным задохликом. То есть его самый сильный удар, скорее всего, просто не сможет пробиться сквозь естественную броню босса. Да там не всякая пистолетная пуля смогла бы пробиться к мясу, не завязнув в толще жира. Поэтому ему оставалось только стоять и размышлять о том, не стоит ли заменить удар физический на удар моральный — показать боссу комбинацию из стойкого среднего пальца и высказать всё, что он думает по этому поводу. А последующие проблемы... Придется решать по ходу дела.

Вот только и вдохновенную тираду босса, и его почти дозревшую готовность к мятежу и посыланию на хрен всего и вся, прервал необычный грохот, донёсшийся из офисного опенспейса, под аккомпанемент возмущённо-испуганных воплей сотрудников, приправленных редкими женскими взвизгами.

Выскочив без спросу из кабинета директора, воспользовавшись подвернувшимся поводом, Питер увидел ошеломившую его картину: посредине офиса, в котором будто ураган порезвился, по центральным столам бежала незнакомая красивая девушка, одетая в развевающийся кожаный плащ, обутая в берцы, облегающие плотные укороченные брючки с пластиковыми наколенниками, сероватого цвета футболку и перепоясанная подвесной системой с пустыми кобурами под пистолеты. В проходе валялся, держась за челюсть, один из охранников офисного здания с первого этажа, а второй лежал без движения и, похоже, без сознания у стены у входа в офис. Сотрудники компании повскакивали со своих мест и сейчас испуганно жались к стенам под насмешливым взглядом незнакомки.

— Ещё раз, неписи, спрашиваю, где мне найти Питера Типтона? — замершая девушка обвела взглядом перепуганных сотрудников, совершенно не смущаясь того, что она была в одиночестве против множества куда более старших и солидно выглядящих людей.

Нет, это было бы понятно, будь она явно вооружена пистолетом, автоматом или там ножом, но у неё на виду не было видно никакого оружия, разве что под правой рукой у неё было пристёгнуто какое-то непонятное устройство. Правда, охранникам видимая безоружность пришелицы, судя по всему, не сильно помогла, и коллеги Питера решили не рисковать, несмотря на численное и весовое превосходство.

— Вон он! — взвизгнула одна из сотрудниц, тыкая пальцем в стоящего Питера, тем самым приковывая к нему взгляды окружающих, от которых он инстинктивно попятился. Не признаваться же, что его напугал появившийся предвкушающий оскал на лице незнакомки.

— Ага, значит ты моя первая цель? — девушка совершила нечеловеческий прыжок через четверть офиса, вставая перед Питером, и несмотря на то, что она была ниже его почти на пол фута, но тем не менее умудрялась смотреть на него сверху вниз.

В голове у него завертелся вихрь мыслей: он пытался вспомнить, встречал ли эту девушку раньше, и что ей нужно. Чем он мог провиниться, что его выбрали в качестве «цели»?

— Простите?! — глупейший вопрос. Ему, судя по всему, надо пытаться бежать со всех ног, пока его не начали зачем-то убивать, а не тупить, стоя на месте, но ситуация была настолько абсурдна, что он никак не мог сообразить, что правильно делать.

— Что, бедненький, скрипт завис? Бывает, когда разработчики криворукие, — расцвела в понимающей улыбке незнакомка.

А вот теперь он точно завис, видимо это поняла и скалящаяся довольством незнакомка, так как сделав полшага назад, отстраняясь, она соизволила пояснить.

— Ты же вчера рассматривал вакансии в интернете, значит готов сменить место работы, вот наши аналитики изучили твой профиль и меня направили сделать тебе предложение, от которого нельзя отказаться. Заодно я себе уровень подниму!

— Какой уровень?

— Как какой? — округлила глаза девушка в искреннем изумлении. — Игровой, конечно же! — Она ткнула пальцем в пространство над своей головой, где в воздухе на секунду вспыхнула какая-то надпись из непонятных символов и снова пропала. — Видел?! Мы же сейчас в игре, правда, тебе она кажется настоящей жизнью, но это проблемы неписей и их прописанного ЛОРа, а не настоящих игроков типа меня!

Сумасшедшая, сообразил он. Он слышал, что из-за фанатизма к определённым вещам или событиям некоторые люди сходят с ума, начинают смешивать у себя в голове придуманный и реальный мир. Но сам он с такими еще не сталкивался. Стоп! Но он же точно видел какую-то надпись у неё над головой. Глюки? Галлюциногены? Но что это за вещества, которые могут действовать по указке извне?

Питер осторожно попробовал осмотреться вокруг, пытаясь заметить необычные моменты, невозможные в реальности. В юности, как и большинство раздолбаев-студентов, он немного баловался травкой на студенческих вечеринках и ещё неплохо помнил, какие странности, типа меняющего цвет и ползающего по ковру узора, ему тогда глючились. Но вот сейчас он ничего такого не ощущал и не видел, если не считать за «странность» саму незнакомку, от поведения и слов которой у него словно что-то чесалось в голове.

— А вы, значит, игрок? — стараясь говорить как можно нейтральнее, сумасшедшим нельзя перечить, уточнил он.

Девушка не успела ответить, как сзади появился босс данжа, то есть генеральный директор компании. Он наконец-то добрался к выходу из своего кабинета, страдая отдышкой от такой чрезмерной для него нагрузки, чтобы лично разобраться в происходящем.

— Что тут происходит? — Он с недоумением смотрел на разгромленный офис, испуганных сотрудников, жмущихся к стенам, и охранников, лежащих на полу.

— Небольшие шероховатости при ведении активных переговоров, — вылезла на свет из-за Питера незнакомка. — Я бы попросила тебя вернуться в зону базирования, жирдяй, во избежание получения травматического опыта. Судя по всему, тебе многого не потребуется, а лично мне ты не интересен. У меня важное дело к Питеру Типтону.

«Упс», — подумалось Питеру на такое безапелляционное высказывание, переводя взгляд на багровеющего босса, хватающего ртом воздух от такой бесцеремонной наглости, то на довольную мордашку девушки, которая, судя по всему, начисто была лишена такого чувства, как самосохранение.

Босс возмущенно взревел и направился к девушке, оттеснив Питера в сторону. Он явно собирался подавить ее своим авторитетом или физической массой. Но, сделав несколько шагов, внезапно остановился и начал медленно оседать на землю, под совершенно спокойным взглядом смутьянки, которая явно что-то сделала, но вот что?

— Вы... — прохрипел босс, падая на пол. — Чего стоите?.. Задержите её... Вызовите полицию... Убивают... — его голос становился всё слабее.

— И это босс уровня? — изящная бровка удивлённо приподнялась. — Что-то слишком легко прошло. Ну да ладно, раз помеха устранена, то... — в этот момент за окном раздались приближающиеся завывания полицейских сирен приправленные гулкими взрыкиваниями моторов на полных оборотах.

На лице девушки тенью отразилась еле сдерживаемая досада. Она тут же бегом рванула к ближайшему окну, выглядывая на улицу. Понаблюдав несколько секунд за происходящим, она метнулась обратно к Питеру.

— Ты! Ты же местный моб, значит, должен знать, где у вас находится оружейка.

— Оружейка? — не понял Питер вопроса.

— Ну, оружейная комната. Оружие! Ты же не думаешь, что я буду драться с вашей полицией голыми руками? По закону жанра на стартовой локации шутера всегда должно находиться базовое вооружение, пистолеты там или, на крайний случай, бензопила! Ну...

Выждав пару секунд в ожидании ответа, и не дождавшись оного от ничего непонимающего в происходящем Питера, она раздражённо махнула рукой:

— А, ржавчина вас побери, похоже у вас в скриптах такой сценарий не прописан. Криворукие кодеры... Придётся задействовать административные читы, — она резко обернулась к сжавшейся неподалёку личной секретарше босса, весьма упитанной, под стать своему шефу, афроамериканке, и, махнув рукой, быстро протарабанила (Питер, хоть и стоял рядом, еле смог разобрать): — Административный код «Империо».

Секретарша, до этого напуганная и пытавшаяся безуспешно спрятаться в своем кресле, внезапно расслабилась и застыла, как безвольная кукла, безучастно глядя на незнакомку.

— Какие единицы вооружения имеются в наличии?

Безвольно сидящая негритянка, смотря всё так же оловянными глазами прямо перед собой, механически и неестественно ответила:

— В данной компании не имеется штатных единиц оружия. В качестве подсобного вооружения можно использовать элементы обстановки, обломки стульев...

— Заткнись, бесполезная. Финита, — раздраженно отмахнулась девушка, а внезапно очнувшаяся секретарша, испуганно зажав свой рот руками, закатила глаза и потеряла сознание. Обморок. — Нет, если это стартовая локация, значит здесь точно должно быть скрытое вооружение, а то, что неписи об этом не знают — просто игровой момент. Сканирую! — бормотала девушка себе под нос, зачем-то водя руками по кругу в воздухе.

— Да-а-а, — спустя почти десяток секунд своих странных пассов выдала она довольный вопль, сопроводив его жестом руки — локтем к поднятому колену.

После чего метнулась к столу секретарши, выдвигая боковые ящики стола и выкидывая на общее обозрение папки с документами, моток скотча, набор ручек, вскрытую упаковку женских прокладок, какую-то бутылочку с таблетками и в конце пару крупных воронёных автоматических пистолетов (марку Питер не разобрал) и несколько уже снаряженных магазинов, судя по всему, к найденным пистолетам. Челюсть Питера и так от всего происходящего удерживалась на месте только силой воли, то вот теперь она явно не справлялась с поставленной задачей. И к секретарше босса возникло много вопросов. Или нет?

Пока он лихорадочно пытался из вывалившихся на него фактов выстроить хоть немного логичную картину, незнакомка уже профессионально отправила пистолеты себе в кобуры, кстати, идеально подошедшие к найденному вооружению, а магазины в специальные кармашки на поясе, и снова принялась водить по воздуху руками, бормоча.

— Пистолеты — это хорошо... А крупнокалиберные пистолеты ещё лучше. Если будет осечка, ими можно просто дать по голове, — протянула она, оглядываясь вокруг, но внезапно резко замерла вслушиваясь в шумы, доносившиеся с улицы, а через пару мгновений снова метнулась к окну... — Вау! Планы меняются, тут и спецназ сразу же подтянули. Это становится интересно, надо бы их чуть задержать!

Она выхватила пистолеты и без колебаний открыла с двух рук огонь с окна. На улице мгновенно поднялся шум: крики ужаса и паники от прохожих, которые чуть не заглушили вопли перепуганных сотрудников офиса.

— Так, неписи, — девушка-боевик отпрянула от окна, пропуская мимо себя пару пуль, которые с глухими шлепками впились в потолочную облицовку из декоративных гипсокартонных панелей. — Все дружно на пол! Живо! Если не хотите словить случайный рикошет. Респаун для вас тут не предусмотрен.

В качестве неотразимого аргумента она обвела дымящимися стволами сотрудников фирмы, которые немедленно принялись падать на пол. Благо, как себя вести заложникам при захвате террористами, все прекрасно знали. Не был исключением и Питер. Единственно, он постарался улечься так, чтобы стол секретарши скрыл его из виду этой сумасшедшей. Вот только детский рефлекс «я тебя не вижу, и ты, соответственно, меня» в реальности работал... Да никак не работал. В чём Питер тут же убедился, узрев у себя под носом знакомые берцы.

— К сожалению, нас немного прервали. Я сейчас займусь этими надоедами, а ты постарайся никуда не исчезать, я тебя вскоре снова найду, и тогда мы продолжим наш разговор. Кстати-и-и-и, — вдруг протянула она, резко сменив тон на предвкушающий. — Босс... Я же победила местного босса. Мне полагается награда.

И девушка с места рванула мимо Питера в кабинет директора. Не в силах совладать с любопытством, он приподнял голову, поворачивая её так, чтобы видеть происходящее, и челюсть опять получила весомую прибавку груза снизу. У террористки, не задержавшейся в кабинете и на десяток секунд, в руках уже был легко узнаваемый легендарный советский гранатомёт РПГ-7. Заряженный гранатомёт!!!

— Посмотри, какая прелесть!!! Мне выпал джек-пот. Сейчас повоюем, — и она в третий раз рванула к злосчастному окну, принимаясь выцеливать что-то внизу под очередной аккомпанемент панических воплей с улицы, призывающих прятаться в укрытие.

С глухим отрывистым шипением отправилась в полёт граната, но так как девушка целилась сверху вниз, то реактивная струя газов из сопла гранатомёта ударила в уже пострадавшие потолочные панели, сбивая их окончательно на пол и параллельно заволакивая офис клубами дыма. Дым быстро достиг противопожарных датчиков, вызывая срабатывание пожарной тревоги по всему зданию и активацию системы пожаротушения, что очень не понравилось различной офисной технике и компьютерам, выразившим свое возмущение хлопками и искрами от закоротивших контактов.

«Ну @#$%$%», — подумалось Питеру, глядя снизу вверх на учинённый разгром. Виновница погрома, наплевав на высоту, абсолютно бесстрашно сиганула рыбкой из окна, за которым раздувались клубы жирного чёрного дыма, вздымающиеся к небесам, подсвеченные снизу усиливающимися алыми отблесками, и с улицы уже доносилась лихорадочная стрельба, словно там была не одинокая сумасшедшая террористка против отряда полиции, а как минимум выясняла отношения пара конкурирующих гангстерских банд. Отработавший своё гранатомёт сиротливо, но аккуратно был прислонен к стене, а не брошен на пол.

Питер обречённо опустил голову обратно вниз. Нет, он, конечно, ожидал, что день будет непростой, но вот что настолько...

***

Допросы продолжались уже более пяти часов.

Неизвестно, чем закончилось противостояние террористки и полиции, но когда сообразившие, что им уже никто не угрожает, сотрудники стали выбегать из здания, их стали перехватывать полицейские и отводить в сторону якобы для обеспечения личной безопасности. Вот только затем никого не отпустили по домам, а наоборот, весьма настойчиво заставили набиться в специально подогнанные автобусы для заключённых и повезли под охраной с мигалками в местный городской офис ФБР, где приступили к настойчивым расспросам о том, что происходило внутри. Люди не понимали, чем вызвано такое отношение к ним, будто их самих в чём-то подозревали, а некоторые даже пытались начать бузить и грозить адвокатами, вот только маска дружелюбия фэбээровцев быстро сползла с лиц, и парочке смутьянов даже пришлось познакомиться с работой тазеров. А после того, как «бунт» был подавлен, к «задержанным» вышел ещё один представительный мужчина, оказавшийся координатором от АНБ, и объявил, что та девушка — крайне опасная разыскиваемая преступница. Более того, она настолько опасна, что данное дело проходит по статье «Угроза национальной безопасности» и любой, кто будет пытаться действием или бездействием препятствовать следствию, будет автоматически считаться пособником со всеми причитающимися бонусами в отрицательном смысле этого слова. После такого холодного душа все возмущавшиеся дружно втянули языки поглубже и постарались лишний раз не отсвечивать.

Ну а Питер тем более старался не привлекать к себе внимания, печёнкой чуя, что ему будет обеспечен особый подход. Надеяться на то, что коллеги умолчат о том, что та незнакомка искала встречи именно с ним, было наивно и недальновидно, а это, в свою очередь, обещало дополнительные неприятности уже лично ему. Почему-то надежды в то, что ему поверят, когда он скажет, что он ничего не знает и ни в чём не виноват, не было. Ну вот совсем не было.

Так постепенно и шло время. Коллег по очереди и поодиночке вызывали в кабинеты минут на двадцать-тридцать, после чего суровые люди в штатском их куда-то уводили, не давая переброситься словами с ожидающими, и то ли отпускали по домам, то ли сразу в каталажку... Неизвестно. Что заставляло всё сильнее нервничать оставшихся, но бунтовать уже никто не решался, так, бухтели между собой вполголоса и неприязненно косились в сторону Питера, будто он лично был ответственен за всю эту бучу.

Как бы медленно ни шёл процесс, но настало время, когда в коридоре остался сидеть один Питер и более никого, если не считать присматривающих за ним охранников. Вот только его никто не торопился вызывать на допрос, а его осторожная попытка задать уточняющий вопрос была резко пресечена:

— Когда будет надо — вызовут. А пока ожидай молча!

Грубиян, но что поделать? И ведь ничего не потребовать — не та ситуация и не та весовая категория. Даже проверить законность задержания невозможно. Хорошо хоть в уборную разрешили выйти. Правда, один из надзирающих шкафчиков всё время «процесса» стоял возле кабинки — видимо, опасались, что он просочится через вентиляционное отверстие на потолке и сбежит.

Так что, когда Питера наконец-то вызвали на допрос, он был готов чуть ли не бежать в кабинет, лишь бы поскорее развеять над собой туман неизвестности. Он слышал ранее, что пытка неведением иной раз считалась одной из наиболее изысканных, и вот теперь убедился в её истинности, хотя и был уверен в собственной полной невиновности. Дело осталось за малым — убедить в этом следователей.

***

Кабинет, в который его привели, был обставлен согласно всех канонов голливудских фильмов о допросных комнатах: никакой лишней мебели; голый бетон без малейшего покрытия; простенький стул, привинченный к полу посередине комнаты; офисный стол с более удобным стулом для следователя напротив; и зеркало с односторонней прозрачностью почти во всю боковую стену. Единственным отличием от каноничной сцены было то, что следователь был не один. Собственно, за столом сидел незнакомый Питеру мужчина лет пятидесяти, а вот в стороне со скучающим видом подпирал стенку тот самый координатор от АНБ, всем своим видом показывая, что он тут просто так, вместо отсутствующего шкафа.

Питера усадили на полагавшийся ему стул, и сопровождающие агенты молча удалились, хорошо хоть не включили полагавшийся по канону свет прямо в глаза, что настраивало на чуть более благоприятный ожидаемый исход. Несколько минут прошло во взаимном молчании: он ждал, не желая проявлять инициативу, следователь демонстративно читал какие-то документы у себя на столе, а АНБшник всё так же невозмутимо подпирал стенку. Игра на нервах неизвестно сколько бы продолжалась, когда сзади Питера еле слышно проскрипела открывшаяся дверь, и мимо него, обдавая легким ароматом духов, процокала каблучками девушка в классической офисной униформе — черная юбка до колен и белоснежная блузка с бейджиком на высокой груди. Она, не обратив внимания на Питера более чем на предмет мебели, на котором он сидел, молча положила перед мужчиной за столом какую-то папку и так же молча пошла прочь. Но, видимо, опыт хождения на каблуках по голому бетонному полу ее немного подвел, и, идя обратно, она немного покачнулась, теряя равновесие, заставив Питера рефлекторно подставить руку под ее локоть, вот только вместо благодарности за поддержку его смерили негодующим взглядом и, резко отстранившись, как от прокаженного, снова зацокав каблучками, выскочили из комнаты.

Данный небольшой инцидент вызвал скупые ухмылки у присутствовавших агентов спецслужб и послужил как бы триггером разорвавшим купол молчания.

— Мистер Питер Типтон, — откинувшись на спинку своего кресла, начал разговор, судя по всему, следователь от ФБР, — у нас для вас есть несколько новостей. И не все из них приятные.

— Я догадался, — не удержался от язвительного ответа Питер.

— Это радует, — абсолютно серьёзно кивнул следователь. — Я не буду расспрашивать о происходившем — благодаря показаниям ваших коллег у нас имеется достаточно полная картина произошедшего. Но вот что нам до сих пор непонятно, так это то, чем и как вы привлекли к себе внимание Туманниц?

— Кого? — не понял Питер вопроса.

Тут настало время удивиться следователю или сделать вид, что удивился, Питер не настолько профессионально мог разбираться в скрытой мимике собеседника.

— Данная особа, с которой вы имели несчастье столкнуться, является представителем Тумана, или работает на Туман. По крайней мере, её спуск ночью на берег с борта туманного крейсера нам отследить удалось. К сожалению, сразу перехватить или организовать плотное наблюдение не вышло, и она на какое-то время затерялась, но благодаря бдительности некоторых добропорядочных граждан мы сумели снова выйти на её след и только немного не успели перехватить до того, как она вломилась к вам в компанию.

Питер дураком не был, а о том, что ему не говорят всего, несложно было догадаться. Всё же таинственный Туман и его туманницы (так как о представителях мужского пола никто ни разу не сообщал) были одно время в половине газетных статей, да и идущие до сих пор различные переговоры в Сингапуре регулярно удостаивались внимания СМИ, несмотря на то, что о результатах собственно переговоров никогда не сообщалось практически ничего. Более того, до сих пор не было озвучено официальной позиции государства к туманникам. С одной стороны, после страшных морских поражений ВМС следовало объявлять полноценную войну, но ничего подобного сделано не было. Как не было и объявлений о некой капитуляции. Вместо этого Туман просто навязал свою волю всем государствам, имевшим интересы в морях и океанах, и, несмотря на фееричный вой различных активистов и политиканов, никаких реальных телодвижений со стороны правительств не было, а на сушу Туман как бы и не претендовал.

Но с другой, на основании того, чему он был свидетелем, спецслужбы, практически не скрываясь, организовывали преследование и попытку захвата или убийства представителя Тумана, невзирая на возможные проблемы. Особенно в свете всё ещё идущих переговоров. Попытка взять заложника для «улучшения» переговорных позиций? И как быть с нечеловеческими возможностями, продемонстрированными той девушкой, ведь, судя по всему, результаты перестрелки оказались отнюдь не в пользу полиции, несмотря на численное превосходство. Как уже говорилось, он дураком не был и прекрасно понимал, что его благополучие интересует следователей как бы не в последнюю очередь.

Все эти мысли промелькнули у него в голове за доли секунды, не столько на уровне осознания, как на уровне ощущений, и что ни в коем случае нельзя заикаться о том, что незнакомка обещала найти его снова. Ведь когда она это говорила, рядом с ними никого не было, кто бы мог услышать. Быть наживкой на крючке приятного мало — роль наживки быть съеденной или изжёванной настолько, что никакого интереса для рыбака она уже не представляет, и слабым утешением будет то, что за него «отомстят». Правда и это большой вопрос.

— Сэр, — сделал попытку увильнуть Питер. — Я понятия не имею, чем привлёк внимание данной девушки, так как ранее я никак с ней не пересекался и никак не общался. Всё, что я сейчас хочу, это отправиться домой, выпить кофе и лечь спать.

— Понимаю. Прекрасно вас понимаю, — участливо кивнул головой фэбээровец. — Но вы поймите и нас — наша обязанность следить за правопорядком и законом, а у этой туманницы в активе: незаконное проникновение на территорию штата — раз; автоугон со взломом — чтобы добраться сюда, она угнала в автосалоне машину — два; незаконный оборот оружия — три; терроризм — четыре; противодействие силам правопорядка; повреждение и уничтожение муниципального имущества — пять. И это «достижения» менее чем за половину суток, к тому же не факт, что мы обо всём узнали, следственные мероприятия ещё ведутся. Но даже этих моментов хватит, чтобы ей светила парочка пожизненных сроков.

— Если вы сумеете её захватить живой, — язвительно капнул сарказмом Питер, не удержав в себе накопленный скептицизм. — Ведь если вы не смогли её захватить сегодня... Ведь не сумели же? — Он сделал паузу, пытаясь заметить на лицах следователей подтверждение своим мыслям, но не преуспел в своём желании. — Кто помешает ей вломиться сюда? Я бы, конечно, предпочёл с ней никогда более не встречаться, да и меня, если честно, пугает такой интерес ко мне, но, боюсь, повлиять на это не в моих силах. А быть наживкой в ваших играх я не хочу. Поймите, я не какой-то супер-агент, а простой геймдизайнер в заштатной компьютерной фирме, и у меня есть права полноправного гражданина.

— Вы правы, — вдруг подал голос аэнбэшник, до того просто безмолвно подпиравший стенку. — Права у вас есть. Но и у нас есть определённые обязанности перед государством. Не всегда приятные, но необходимые. И чтобы вы получше о обо всем подумали, вас сейчас проводят в отдельную комнату, где вы сможете отдохнуть, раз говорите, что устали. А завтра утром мы с вами продолжим беседу с новыми силами. Возможно, за эту ночь выявятся ещё какие-то факты, смогущие привить вам должное чувство патриотизма и ответственности перед обществом.

— Вы не имеете права... — сиплым голосом попробовал возразить Питер, струхнувший от развернувшейся перед ним перспективы. — Я свободный гражданин, вы не имеете права меня задерживать.

— Да никто вас и не задерживает, вы же не преступник... пока. Мы просто предпринимаем меры противодействия вашему возможному убийству. Согласно одной из версий, данная туманница имеет целью вашу ликвидацию. И согласно этому предположению, мы всеми силами стараемся обеспечить вашу максимальную безопасность. Если мы ошибаемся, то вы просто проведёте несколько дней в изолированном убежище за государственный счёт. Заодно и отдохнёте.

Добрая улыбка голодной акулы не оставляла двойного толкования. Если бы его хотели убить, то сделать это сразу же в офисе не составляло никаких проблем, а так ему невзначай показывали, что в случае чего виновная уже назначена заранее. Проклятье, ну почему это случилось с ним? Вот бы в лотерею так «везло».

— Погодите... — попытался он сдать назад. Гордость гордостью, но ему такие проблемы не нужны.

— Да не волнуйтесь вы так. Вы здесь находитесь в полной безопасности. В здании постоянно находится вооружённая охрана, к тому же в связи с вашей непонятной пока ценностью для Тумана, мы задействовали отделение антитеррористического спецназа полиции. Видите, как мы вас ценим, — ну да, ну да. — Поэтому вас сейчас проводят в специальное защищённое убежище, а завтра мы продолжим.

Без всякого видимого сигнала в комнату зашло несколько человекоподобных шкафчиков и, вежливо, но твёрдо взяв Питера в коробочку, провели ошарашенного таким подходом геймдизайнера к лифтам и спустились с ним в подвалы здания. Вопреки подсознательным ожиданиям, там не было сырых камер с решётками и пыточным антуражем. Вполне обычные коридоры, более подходящие невзыскательной гостинице, вот только вместо уголков для консьержей были оборудованы посты с вооружённой охраной. То ли это было обычной практикой, то ли это усиление в связи с недавними событиями, Питер, естественно, был не в курсе, но вот ощущение, что он всё глубже погружается в нехорошую субстанцию, было всё сильнее. Однако, «выделенные» ему апартаменты были не банальной камерой, пусть и облагороженной, а вполне себе обычным, как для гостиницы, номером, без роскоши и излишеств, но вполне комфортный для недолгого проживания.

— Из комнаты не выходить. Суточный паёк на столе. В случае проблем и вопросов есть внутренний телефон прямой связи с постом охраны. Вопросы? Вопросов нет! — невозмутимой скороговоркой проинформировал его один шкафчик из сопровождения.

Ага, а щёлкнувший снаружи замок и полное отсутствие изнутри каких либо замочных скважин и ручек показывало, что это всё же камера, а не гостиничный номер.

Питер медленно обошёл доставшиеся ему метры. Кровать. Тумбочка со стоящей сверху микроволновкой. Рядом простенький стол с картонной коробкой казённого вида на столешнице — видимо, рационом. А под столом небольшой холодильник — пустой. В санузле его встретили простенький душ, унитаз и самое дешёвое серое полотенце. Ни халата, ни тапочек, ни каких-либо средств гигиены. Питер с внутренним смешком поскрёб суточную щетину — всегда хотел попробовать отпустить стильную бородку, вот судьба и подкинула подходящий повод. Ещё раз внимательно осмотрел стены и потолок... Наверняка же должны быть камеры наблюдения, но он не специалист в скрытых системах безопасности и на всякий случай воздержится от определённых гигиенических процедур без крайней необходимости — не будем поощрять вуайеристов.

Позаглядывав ещё какое-то время в различные уголки доставшихся апартаментов в поисках неизвестно чего, Питер, не раздеваясь, плюхнулся на имевшуюся кровать и принялся обдумывать происходящее с ним. И вот тут у него был полный ступор — он никогда даже не представлял, что окажется в ситуации, когда вокруг него будут закручиваться события, а он ни духом ни слухом. Что психованная туманница, что агенты спецслужб видели в нём непонятно кого, причём не спешили об этом информировать самого Питера, предпочитая использовать втёмную. Он попытался припомнить, что, собственно, знал о самом Тумане, но, кроме «горячих» фактов о некой войне на море и неких идущих переговорах в Сингапуре, в голове ничего не было. Точнее, версий в различных ток-шоу было столько, что понять, что из них плод больного воображения журналистов, а что имеет под собой твёрдую основу, обычному человеку было невозможно. Да и как-то всё это прошло несколько мимо его внимания, в момент основных событий в их компании был очередной «кранч»* и потому все его мысли в свободное от разработки время были только о том, чего бы перекусить и как поспать минут на десять дольше. А когда у него появилась возможность немного вникнуть в ситуацию в мире, основные события уже завершились, а так как для него ничего в жизни не изменилось, то он просто пожал плечами и продолжил жить как и раньше. Смысл забивать себе голову тем, на что ни имеешь возможности повлиять.

*Кранч (жаргон) — авральная, сверхурочная работа, обычно перед сдачей проекта. Особенно от кранчей страдает игровая IT-индустрия, когда срок сдачи привязан к определённой дате. Для большего понимания процессов могу порекомендовать почитать книгу «Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр», там весьма неплохо показывается закулисная атмосфера разработок, хотя наверняка сюжеты там приукрашены и сглажены многие острые углы.

Валяясь с такими мыслями на кровати, он ожидал, что постепенно провалится в спасительный сон, но тот упорно гулял где угодно, только не здесь. Сознание, взбудораженное дневными событиями, упорно подсовывало в мысли картины тех немногих моментов, когда он наблюдал за метаниями туманницы по офису, с каждой итерацией «вспоминая» всё больше деталей в попытках подобрать объяснения происходившему. Ведь те же спецслужбисты и словом не обмолвились о странных словах туманницы об некой «игре», что слышали все присутствовавшие, и о том, как она довооружалась прямо в офисе, где просто не могло быть никакого вооружения. Ладно, наличие пистолетов ещё хоть как-то могло быть объяснено, всё же купить личное оружие проблемой никогда не было, как и пронести относительно небольшие пистолеты в офис, но вот снаряженный гранатомёт...

Несмотря на свою задумчивость, он услышал еле слышный скрип замочной скважины, а затем появившуюся узкую полоску света из коридора, которую на мгновение заслонила чья-то тень. Питер было хотел вскочить, но вместо этого зажмурил глаза, оставив узенькую щёлочку, и, тихонько подтянув одеяло до самого носа, попытался прикинуться спящим. К сожалению, свет был выключен, и из-за отсутствия окон в комнате стоял абсолютный мрак, ведь такой класс освещения, как ночник, не входил в перечень доступного оборудования комнаты. Поэтому он с тревогой вслушивался в легкие шаги в комнате, покрываясь испариной холодного пота.

— Подъём! — по глазам неприятно ударил зажёгшийся верхний свет. — Можешь не притворяться спящим. Твоё дыхание, и сердцебиение нехарактерно для спящих, не говоря уж об источаемом запахе страха.

Подслеповато моргая, Питер послушно приподнялся и оцепенел — в его комнате, сложив руки под грудью, стояла та самая «секретарша», что приносила документы следователям.

Медленно охреневая от происходящего, Питер пытался судорожно сообразить, чего ему ожидать от данного визита. Но его и так не слабое удивление с лёгкостью взяло новую планку, когда девушка вдруг выдала обольстительную улыбку и, тряхнув головой, одним жестом освободила волосы от сдерживающей их заколки, после чего они волнообразными волнами опали ей на спину, а их хозяйка, приподняв правую ножку, затянутую в тонкий слой чулочка, поставила её на край кровати между его ступней, только чуть не засветив под юбкой нижнее бельё, и очень, очень медленно принялась расстёгивать верхние пуговицы блузки.

Fatal Error. В голове у опешившего геймдизайнера было пусто, былой мандраж страха испарился, как роса под солнцем. Сердце, как рокер-ударник, набирало ритм до ста двадцати ударов в минуту, а в горло будто переселилась пустыня Аризоны. Со стороны он, наверное, выглядел предельно глупо, но ничего не мог с собой поделать — глаза, как прикипевшие, неотрывно следили за медленными движениями тонких пальчиков, с трудом удерживаясь, чтобы не соскользнуть жадным взглядом ниже, в заманчивый сумрак подъюбочного пространства. И вишенкой на торте стало очень сильное давление на не снятые ранее в молчаливом протесте брюки в районе паховой области.

— Ага, методичка работает, — внезапно абсолютно ровным тоном подала голос вторженка, прекратив мучить несчастные пуговицы блузки, одновременно убирая ножку с кровати и вызывая тем самым у Питера непроизвольную досаду наподобие детской, когда мама пообещала сладенькое и в последний момент передумала. — Сбавь давление, никто не планирует тебя насиловать. Нам надо поговорить.

— Кто вы? Что вы хотите? — сдавленно просипел Питер, с трудом принимая вертикальное положение, но при этом стараясь двигаться так, чтобы его не успевший опасть конфуз не сильно выделялся. Ведь эту девушку... женщину... сотрудницу, он ранее точно не встречал, если не считать той мимолётной встречи в допросной.

— Что? Не узнал? — искренне удивилась девушка, делая короткий шаг от кровати, как бы давая себя получше рассмотреть и спустя пару мгновений картинно хлопнула себя ладонью по лбу. — Ой, у неписей же идентификация идёт только по аудио-визуальному каналу. Сейчас, прогружу знакомую тебе оболочку. Секунду!

И, оправдывая свои слова, незнакомка окуталась вихрем серебристых искр наподобие снежной метели. Спустя обещанную секунду на месте «секретарши» стояла уже знакомая ему туманница в своём неизменном наряде уличной оторвы.

???

Питер обречёно прикрыл глаза — всё-таки произошедшее днём не было плодом его больного воображения или наркотического угара. Пресловутая туманница наплевав на несомненно имеющуюся охрану офиса ФБР просто проникла внутрь, прикинувшись сотрудницей, или вообще работая здесь под чужой личиной.

— Что, интересно? Да очень просто, — он что, проговорил свои мысли вслух? — Мисс Стэндфорд — это та девушка, в чьем образе я пришла, — она вроде как практикантка и племянница одного из начальников отдела, в общем, у нее есть кабинет на пятом этаже. И кто ей виноват, что она захотела в нарушение инструкций покурить прямо в кабинете возле открытого окна, когда у меня в качестве бонуса к миссии стоит дополнительное условие «незаметное проникновение к охраняемому объекту». Так что она сейчас лежит у себя в глубокой отключке, а я нахожусь здесь.

Говорившая это туманница вдруг замерла и окуталась очередным сиянием, сопровождаемым еле слышным мелодичным «банг!».

— Да! — подпрыгнула она на месте в нескрываемом восторге. — Третий уровень! Мне засчиталось незаметное проникновение с восьмидесяти семи процентной эффективностью, — и с лёгкой досадой добавила. — Срезали баллы за применение немотивированного насилия к постороннему лицу.

Питера немного передёрнуло от такого лицемерия — ему, конечно, никто не докладывал, но применение гранатомётов и достаточно долгий бой на улице, прежде чем их вывели из здания, наверняка сопровождался большим количеством жертв, а на этой туманнице ни царапинки, несмотря на большое неравенство сил в том бою. Но, — тут же подумалось ему, — если это для неё игра, а все прочие люди — NPC... Разве игровые персонажи страдают от полученных ран, как люди? Пусть у персонажа останется даже один процент жизни из ста, но он будет настолько же активен и бодр, как и при стопроцентном здоровье. Интересно, а если в алгоритмы внести пропорциональную корректировку возможностей согласно имеющегося здоровья, насколько это усложнит геймплей? Хм... Выходит, что в рамках платформера весьма сильно. Там большинство уровней спланировано так, что иной раз, помимо противостояния активным врагам, требуется ювелирный контроль персонажа, чтобы вписаться в безопасную траекторию перемещения, и введение такого рода ограничения возможностей либо сделает прохождение уровня невозможным, либо слишком лёгким. А если не в жанре платформера?.. Стоп! Он что мысленно уже согласился с её бредом насчёт игры? Да мало ли какие могут быть объяснения произошедшему.

— Эй, берег! Борт вызывает берег! — у него перед глазами замахала узкая женская ладошка вырывая его из уплывших не туда размышлений.

— А? Э-э-э, да?! Простите, — автоматически повинился он за своё «отсутствие».

— Я пришла предложить вам работу по профилю.

— Не понял.

Питер услышал слова, но несмотря на отсутствие какого либо непонимания слов по отдельности, общий смысл фразы от него ускользал, как нечто невозможное для осмысления.

— Я... Пришла... Предложить... Вам... Работу... По... Профилю... В... Нашей... Компании...

Медленно и раздельно, как для умственно отсталого, повторила туманница.

Понятнее не стало. Ну вот совсем. Питер, хотя и считал себя достойным большего, совсем не обольщался насчёт своего реального опыта и полезности. Да, он мог бы заняться проектом на ступеньку или даже две сложнее текущей работы, благо эта область не была для него терра инкогнита, базис и полезный опыт в любом случае есть. Но в то, что ради него будет устроено всё вот это... В такое верилось крайне слабо. К тому же, почему тогда нельзя было прийти к нему домой и спокойно поговорить или даже просто позвонить... Где логика? Что он, запинаясь, и озвучил своей визави.

— А чего это ты решил, что ты моя основная цель? — удивилась туманница. — Вынуждена тебя огорчить — это предложение работы просто побочный квест моего основного задания, а примешь ты приглашение или нет, на основную квестовую линейку это никак не повлияет. Мне чуть меньше опыта капнет, вот и всё. Так что некогда мне подстраиваться под твой график. Но это если рассматривать для меня, а что касается тебя, — туманница сделала многозначительную паузу, — тут всё по-серьёзному. К делам флота твоя работа никакого отношения иметь не будет, мы прекрасно осознаём, как такое может приниматься обществом. Ты и такие же специалисты, которых сейчас разыскивают мои сёстры, будете разрабатывать игры для самых обычных людей. Наши флагманы просто решили провести социальный эксперимент с целью проверки того, как на созидательные способности людей влияют различные внешние условия.

Ну а дальше ему пояснили, что под этим подразумевается. По словам туманницы выходило, что после того как соберётся достаточное количество людей для формирования необходимого костяка для начала разработок, их разделят на несколько групп по личным предпочтениям, и уже эти группы приступят к автономным разработкам игр. Но... В одной группе будет предоставлена полная свобода действий и творчества, вплоть до бесконтрольного приёма наркотиков по желанию «для расширения сознания». А другая группа, к примеру, будет работать по жёсткому дедлайну и плану, который сотрудники сами и установят перед началом работ, и за нарушение которого будут применяться различные санкции, ну и тому подобное. Итоговое количество таких групп будет зависеть от того количества ключевых спецов, которых получится нанять. Со стороны Тумана будет обеспечено самое передовое — и даже чуть лучше — оборудование и программное обеспечение и фактически неограниченное финансирование, а со стороны людей потребуется показать максимальный результат по выбранному направлению. Ну а наблюдатели от Тумана будут, тавтология — наблюдать за процессом и как люди будут решать возникающие у них по ходу проблемы.

— Вы серьёзно?

Питер не верил своим ушам. Ему ещё никогда так спокойно не рассказывали, что ему и ещё другим людям отводится роль подопытных хомячков за стеклом. Это... Это...

— Зато честно, — невозмутимо пожала плечами туманница. — На самом деле это почти не отличается от вашей текущей жизни. Как вы думаете, почему эту ночь вы коротаете здесь, а не у себя дома, в своей кровати?

— Что? Какое это имеет отношение...

— Просто ответьте. Это же не сложно.

— Для моей защиты от тебя. Коллеги сообщили следователям, что ты меня искала, и поэтому они предположили, что ты меня хочешь убить, — чувствуя себя предельно глупо, выдал он.

— Ну да, — сочувственно покивала головой девушка, глядя на сконфуженное лицо мужчины. — Хорошо защищают, надёжно, понимаю вас. Но на самом деле, вас сюда определили для того, чтобы вы не мешали обыску у вас дома, ну и не сбежали ненароком, а не для «спасения». Ваш дом и ваши контакты сейчас буквально потрошат и выворачивают наизнанку, пытаясь выявить причину, по которой вами заинтересовался Туман в моём лице.

— Это же незаконно!

Ожидаемо возмутился он. Не то чтобы ему было что скрывать, мелкие прегрешения были у всех, но сам факт такого вторжения в его частную жизнь вызывал законное возмущение.

— А что тебя удивляет? Понимаешь, для рядового человека самая лучшая защита в глобальном смысле — это быть никем. Ничего из себя не представлять! Ни к чему не стремиться! Ничем не выделяться! Быть безликой частью безмозглой толпы. Тогда ты будешь никому не интересен — живя обычной жизнью обычного человека. Дом, работа, дом, и так по кругу. День за днём, год за годом. Неперсонализированная единица статистических отчетов. Но... — тут девушка приподняла палец в жесте внимания, — такие люди не интересны и нам. Они не могут ничего придумать и создать — обычные винтики виртуальной машины, существующей под видом социума, неотличимые от других винтиков. И тут не играет роли, что эти винтики о себе думают — когда придёт время, появится нужная отвёртка и закрутит их на предназначенное мастером место, где они и будут сидеть, считая, что выполняют очень важную работу, а кто не будет считать или посмеет выделяться, того выкрутят и безжалостно выкинут в утиль.

— Преувеличиваешь, — мрачнея на глазах попытался возразить Питер.

— Не настаиваю, — легко согласилась туманница, перейдя на спокойный, доверительный тон. — Каждый волен заблуждаться в меру своих возможностей. Незнание и отрицание знания — один из вариантов психологической защиты. Когда ты не знаешь законов жизни, то вроде бы и не обязан их соблюдать. Но, как было уже неоднократно доказано, незнание законов не освобождает от ответственности.

— То есть, я что-то из себя представляю? — если эта туманница так пренебрежительно отзывается о «винтиках», а им заинтересовались...

— Не совсем, — срезала та его ожидания. — Просто мы сейчас обкатываем различные варианты найма персонала, к сожалению, привычные вам способы нам не подходят, и логично проводить тестирование на наименее ценных объектах. В частности, была не нулевая вероятность твоей гибели от различных случайностей, пока ты был без моего надзора — психика отдельных людей в экстремальных ситуациях весьма сложно прогнозируется, коллеги могли отыграться на тебе за свой страх и бессилие, испытанное из-за моих действий. Но вероятность такого исхода была признана статистически ничтожной, что и подтвердилось на практике. Ну-ну, не стоит так морщиться, в частности просчитана такая же вероятность, что, пытаясь сейчас встать с кровати, ты запутаешься в постельных принадлежностях и сломаешь себе шею у меня на глазах. Правда, имеется гораздо большая вероятность того, что эту шею сломаю тебе я, если вдруг вздумаешь проявлять агрессию.

Тут девушка внезапно выпрямилась и с чувством продекламировала:

— Всё может быть!

— И быть всё может.

— И всё, конечно, может быть!

— Но только быть того не может, чего совсем не может быть!

Слегка обозначив поклон в сторону опешившего от такого нежданного перформанса Питера, она спокойно продолжила:

— Всё в твоих руках. Сейчас ты не раскрываешь свой потенциал, потому что внешние обстоятельства и собственноручно наложенные ограничения сдерживают тебя. Что случится, если ты освободишься от необходимости зарабатывать на жизнь? Перестанешь ли ты беспокоиться о будущем? Превратишься ли в человека, живущего в своих иллюзиях и безоглядно потребляющего все доступные ресурсы? Или станешь свободным творцом? Сможешь преступить грань собственных возможностей или так и останешься в рядах посредственностей, зарубивших на корню собственное древо удачи?

Fatal Error. Мозг Питера, пытаясь осмыслить услышанное и уложить всё происходящее в хоть какую-то стройную логику, выкинул белый флаг и решил взять временный отпуск. Поведение и смысл речей этой туманницы менялся прямо на ходу, не давая ему времени адаптироваться к очередному поведенческому стилю. Если это и вербовка, то велась она очень странным методом, и Питер сам не мог понять, чего от него в итоге хотят добиться. С одной стороны, его чуть ли не прямым текстом отговаривали соглашаться, а с другой — так же открытым текстом бросали вызов его амбициям и смелости идти вперёд в профессиональном смысле, предлагая альтернативой остаться прозябать на заштатной должности во второразрядной фирме без шансов на карьерный рост.

— А если я откажусь?

Ему в голову не пришло ничего умнее, чем пойти от обратного. Ведь обычно это соискатель больше заинтересован в своём найме, и только супер-профи могут сами выбирать с кем сотрудничать и какие выдвигать условия. Все прочие всегда находятся в положении просителя и смиренно вынуждены ожидать ответа потенциального работодателя.

— Ничего не будет, — развела руками и, сделав пируэт на месте, легко ответила девушка. — Ни свободы, ни развития, ни возможностей. По крайней мере, с нашим прямым участием. Более того, вы и мой визит не вспомните, — она резко приняла самый серьёзный вид, строго вытянув вперёд указательный пальчик с аккуратным ноготком. — Я подчищу вам системные лог-файлы, чтобы избавить от долгосрочных моральных страданий об упущенных возможностях. Конечно, это принесёт вам определённый дискомфорт наутро, когда вас начнут допрашивать, а вы будете искренне не понимать «за что», да и потом вы наверняка попадёте в определённые списки ваших служб безопасности под негласное наблюдение, но если человек не знает определённых вещей, то и волноваться о них не будет. Так что для вас ничего не изменится.

— Как это ничего?! — возмутился Питер. — Да меня после всего того, что ты натворила, завтра же с работы уволят!

— И? — непонимающе округлила глазки собеседница. — Разве ты сам не хотел бросить работу? Какая тогда тебе разница?

— Есть разница — я сам хочу выбирать, что мне делать! — чуть не начал орать он в ответ.

— Наивный юноша, — девушка склонила в сочувственном жесте голову набок, с интересом глядя на кипятящегося геймдизайнера. — Твоя свобода выбора заканчивается там, где начинается свобода выбора другого. В данный момент твой «выбор пути» зависит от совсем других факторов. Что решит твой босс — уволить или нет? Что решат местные силовики — отпустить или нет? И от того, что решу я! А ведь есть ещё, наверняка, и другие персонажи, у которых насчёт тебя есть планы... К примеру, моё начальство. Ну и где и на каком месте твой выбор, а?

— Пошла к дьяволу! Вот мой выбор. Надо быть полной идиоткой, если думаешь, что после всего что вы натворили, кто-то согласится на вас работать!

— Без проблем, — пожала плечами туманница, совершенно не отреагировав на его эмоциональную вспышку. — Ваш выбор зафиксирован. Жаль, что вы забудете нашу беседу, но, возможно, вам её ещё припомнят... позже. Выбор будет за нами.

Она медленно подняла руку и зашептала непонятную абракадабру, после чего его сознание затуманилось, как от наркоза, и всё поплыло волнами.

***

«Как голова раскалывается. Не надо было вчера столько пива пить».

Питер проснулся, если так можно было назвать его состояние, от жуткой головной боли. Не открывая глаз, он со стоном приподнял руки к лицу, словно пытаясь ладонями удержать хрустящий череп от раскалывания на мелкие кусочки. Проклятье, никогда у него от пива не болела так голова. Просрочка, что ли, попалась? Надо найти и выпить таблетку, да и зажевать чего-то неплохо бы, а ведь сегодня ещё с боссом говорить придётся и если он придёт на работу с ароматом перегара...

Питер с трудом разлепил тяжелые веки и попытался приподняться с кровати, пережив приступ лёгкой тошноты. Что вчера произошло? Он что, лег спать прямо в одежде? Рубашка, джинсы и даже туфли на ногах говорили о том, что он действительно спал одетым. Такого с ним не бывало даже после самых разнузданных студенческих вечеринок.

В глазах стоял ещё сонный туман, озаряемым болезненными вспышками в голове от звуков отбойных молотков где-то снаружи. Но какая-то неправильность царапнула его сознание даже в таком состоянии, пробившись сквозь мутную пелену.

В комнате почему-то горел свет, и до него постепенно стало доходить, что это не его спальня. Больше похоже на какую-то третьеразрядную гостиницу-ночнушку, чем на жилую комнату. Ещё и без окон. Превозмогая болезненные ощущения по всему телу, он, пошатываясь, всё же встал и побрёл к двери из комнаты, и тут его встретил очередной сюрприз — изнутри не было никакой возможности эту самую дверь открыть. Ни замочной скважины, ни ручки, ни даже обязательного дверного глазка. Да и дверь сама была отнюдь не из древесных опилок и фанеры, каковые используются в подобных ночлежках, а полноценно металлическая, тяжёлая даже на вид. Больше похоже... На тюремную камеру? Его похитили? От такой мысли организм выплеснул в кровь изрядную порцию адреналина, которая послужила своеобразным обезболивающим, по крайней мере, головная боль и тошнота стали резко отступать, проясняя голову от похмельной мути.

С упорядочиванием мыслей он наконец сообразил, что снаружи это не отбойные молотки, а самые натуральные автоматные очереди, будто там идёт полноценный бой.

— Ей есть там кто? — забарабанил он в дверь, убедившись, что сам открыть дверь не может. — Выпустите меня!

Мелькнувшая фоном мысль, что это глупо, ведь если его похитили (кому нужно похищать рядового геймдизайнера?), то логично, что за дверями находятся похитители, а его пытается отбить полиция, и привлекать лишний раз к себе внимание, чтобы стать прямым заложником под дулами автоматов... Глупо, очень глупо. Но как бы то ни было, за дверью послышался приглушенный топот множества ног, и она, проскрежетав замком, распахнулась перед попятившимся Питером.

За дверью оказались не банальные бандиты, воспетые в вестернах и триллерах, не уличная шпана, по крайней мере по внешнему виду, а группа мужчин в деловых костюмах и... бронежилетах поверх, с пистолетами в руках.

— Вы кто? — осторожно попробовал было заикнуться Питер, но его грубо прервали.

— Некогда! Давай быстрее, быстрее! — это командовал один из «вторженцев», размахивая пистолетом, и ничего не понимающего в происходящем Питера буквально поволокли силой следом, взяв в плотную коробочку, заткнув рот.

— Сэр! — обратился к главному один из мужчин, когда вся компания попетляв по коридорам, очутилась где-то на незнакомых задворках. — Наши докладывают — её удалось оттеснить в архивный сектор и там заблокировать. Ждём подкреплений...

В этот момент здание позади их содрогнулось от мощного внутреннего взрыва. Посыпались со звоном осколки лопнувших стёкол, и Питер, получив возможность наконец-то свободно оглядеться, понял, что находился в здании местного отделения ФБР — об этом красноречиво свидетельствовала кованная надпись на воротах, да и на стоянке было несколько служебных машин с характерными логотипами на дверцах. Его похитило ФБР?

***

Неизвестно, что там такое взорвалось, но разгоревшийся на месте взрыва пожар совсем не добавил спокойствия людям, окружавшим Питера. Мужчина, руководивший всеми, ядрено выругался, помянув и святых и чертей, и их отношения между собой, и, приказав не спускать глаз с Питера, умчался прочь, ну а оставшиеся без «мудрого» руководства сотрудники ФБР, переглянувшись между собой, решили обойти здание кругом и посмотреть, что творится спереди, раз некая основная угроза вроде как исчезла.

А там творился сущий бедлам. Завывали полицейские сирены. Подвывали сирены скорых. Порыкивали пожарные. Чадили дымом несколько машин неудачников, припарковавшихся неподалёку и попавших под непонятную раздачу, уже залитые пеной. Бегали туда-сюда пожарные с рукавами, подсоединяя те к уличным гидрантам, врачи скорых прямо на асфальте перевязывали многочисленных раненых, которые выходили самостоятельно из здания, и грузили на носилках в машины тех, кто не мог передвигаться сам. Ну а полицейские пытались организовать кордон от неизбежных зевак, которых с каждым мгновением становилось всё больше.

Питер смотрел на этот филиал мини-апокалипсиса, разинув рот от удивления. Складывалось полное впечатление, что тут была полноценная война и здание ФБР некие террористы брали полноценным штурмом. Причём, судя по всему, атаку ждали, иначе как было объяснить большое количество раненых в полной боевой экипировке с нашивками спецназа.

Дополнительным фактором удивления стало, когда он услышал обрывки разговоров: нападавшая была одна! Молодая девушка на фургоне, выбив ворота, ворвалась во двор и, выскочив с двумя автоматами в руках, весело смеясь, сразу открыла беспорядочную стрельбу по зданию. Затем она бросилась внутрь, где после ожесточенной перестрелки, в итоге и погибла, подорвав себя зарядом смертника.

Всё это отдавало каким-то дешёвым фарсом и третьесортным сценарием для триллера-боевика, если бы не наглядная демонстрация, оттеняемая сдержанной руганью и стонами реальных раненых. Правда, именно погибших видно не было. Питер не был знатоком в криминальных (как наиболее близких по смыслу) разборках, но он не видел пресловутых «черных» пакетов продолговатой формы, да и в доносившихся разговорах не было слышно упоминаний о погибших, кроме той самой «сумасшедшей террористки».

Проклятье, да что тут происходит? И тут его взгляд случайно зацепился за наручные часы одного из окружавших его агентов, точнее, дату на календаре... Что? Сутки? Голову прострелило тупой болью, когда он попытался вспомнить, как сумел потерять целые сутки из своей жизни. На грани сознания мелькнула мысль, что... что... Но, несмотря на все попытки, мелькнувшее тенью ощущение чего-то забытого важного так и осталось просто ощущением, не оформившимся в сознательное воспоминание. Он было попытался расспросить свою «охрану», но те либо ничего не знали, либо не захотели отвечать. Но «вчера», видимо, произошло что-то важное в его судьбе, раз он очнулся в ФБР.

— А-а-а-а, — он в остервенении схватился руками за волосы.

Как же бесит это ощущение бессилия и непонимания. Интересно читать про героев, забывших собственную старую жизнь и начавших новую «с чистого листа», без учета опыта прошлых жизненных ошибок. Но в реальности всего-навсего один забытый день и сразу такое ощущение, будто хочется почесаться, а ты не можешь дотянуться до проблемного места рукой.

— Мистер Питер Типтон? — раздался позади него холодно-казённый мелодичный женский голос.

Вся толпа с ним во главе тут же развернулась к новым персонажам, как-то сумевшим пробраться через полицейское оцепление: довольно-таки молодая рослая девушка, глядя на которую так и хотелось сказать «Ваше Величество», реально похожая на сошедшую со страниц сказаний Снежную Королеву в современной интерпретации, или, как минимум, её дочь-принцессу, если брать с учётом возраста. Чуть позади неё стоял сухопарый мужчина в возрасте, в дорогих очках с толстыми стёклами, всем своим видом напоминая или вышколенного дворецкого, или стряпчего.

— Вы кто такие? — один из охранников, вышел вперёд, шевельнув квадратной челюстью. — Гражданским сюда нельзя!

— Мистер Типтон, — «принцесса» полностью проигнорировала высунувшегося фэбээровца. — У нас была запланирована с вами встреча вчера вечером, но, к моему глубокому сожалению, произошли некие события, после которых вы попали в ФБР и наша встреча не состоялась. А когда вы не вернулись, в отличие от своих коллег, домой даже к ночи, а вместо вас люди в форме принялись делать в вашем доме обыск, я поняла, что произошло что-то весьма серьёзное. Но, несмотря на все поднятые связи, я не смогла выяснить, что вам инкриминируют такого, что пошли на серьёзные нарушения законности, раз никто в городском отделе юстиции не в курсе о выдвинутых вам обвинениях. Поэтому я срочно наняла адвоката, познакомьтесь — мистер Майкл Кумп, — который согласился представлять ваши интересы перед законом.

Стоявший до того молча мужчина, так же не говоря ни слова, приветственно склонил голову, блеснув очками.

Питер ничего не мог понять. Он же никогда не встречался и не разговаривал с данной незнакомкой. Да что вчера с ним происходило? Кто-то даст ему ответ?

— Вы что, не поняли? Гражданским вход запрещён! Это закрытая зона. Покиньте территорию! — крайне недовольный своим игнорированием, фэбээровец добавил в голос агрессивных ноток.

Несмотря на неприкрытую угрозу, на лице адвоката и его нанимательницы не дрогнул ни один мускул. Более того, адвокат спокойно залез во внутренний карман, заставив агентов несколько напрячься, и медленно достал удостоверение.

— Я адвокат Майкл Кумп и нанят представлять интересы данного человека, идентифицированного как мистер Питер Типтон. Мой клиент был задержан вчера без предъявления официальных обвинений, что нарушает его права по Пятой поправке. На каком основании он всё ещё удерживается и не отпущен на свободу?

— Он не удерживается, — в голосе одного из агентов скользнула скрытая насмешка. — Как вы видите, он стоит самостоятельно. А вообще это дело, касающееся национальной безопасности, и не подотчётно простому адвокату!

— Не подотчётно? — фигура адвоката как бы подобралась и напряглась, а на лицо выползла тень хищной улыбки. — Мисс Аляска, — эту необычную девушку зовут Аляска? Очень подходящее имя, автоматически отметил про себя Питер. — Вы были правы, весьма забавное дело, — и снова обернувшись к агентам. — Интересно, когда это отменили Четвёртую и Пятую поправку? Где ордер? Где основания для задержания свободного гражданина?

— В вопросах террористических угроз допускается действовать по упрощённому протоколу. Ваш клиент подозревается в контактах с террористами из Тумана. Вон, видите последствия? — фэбээровец кивнул на суету у себя за спиной.

— Чего? — просипел поражённый Питер. — Это бред! Я всего лишь обычный геймдизайнер... Я не террорист.

— «Подозревается» — это слишком голословно, — адвокат обратил внимание на Питера. — Молчите, — и снова к агентам. — Если у вас есть доказательства — арестовывайте официально и предъявляйте имеющиеся доказательства. Нет? Тогда данное действие однозначно трактуется как похищение.

Голову Питера будто обдало холодным ветром с острым уколом в висках, заставив скривиться от боли и охватить их руками.

— Простите... Я... Я ничего не помню за вчерашний день. Голова раскалывается... Я сегодня очнулся здесь и ничего не понимаю что тут происходит.

— Что? Вы применяли к моему подзащитному пытки? Без судебного ордера? Это уже 14-я поправка — пытки и неконституционное обращение с гражданами.

— Что за вздор?! Он просто переутомился. С ним просто говорили... — в тоне говорившего агента проскользнули нотки неуверенности, и он оглянулся на коллег, как бы в поиске поддержки, что немедленно было отмечено адвокатом.

— Тогда почему мой клиент на улице под явной охраной, а не на свободе? И от чего он мог переутомиться, от простого разговора? Следует ли мне тогда понимать, что его допрашивали всю ночь? — одновременно извлекая из кармана телефон. — Сейчас же подаю заявление в Офис инспектора Минюста с требованием организации независимой медицинской экспертизы. И если данный факт незаконного давления подтвердится, то я вам, господа, крайне сильно не позавидую.

Среди окружавших Питера агентов возникло нездоровое движение. Им явно не хотелось стать крайними, раз дошло до официальных юридических разборок.

— Это выходит за рамки наших полномочий, — фэбээровец пошёл на попятную. — Сейчас я вызову представителя АНБ, мы действуем с его санкции. Решайте свои вопросы с ним.

— Хорошо, мы подождём. Но не вздумайте никуда уводить моего клиента, — адвокат цепко осмотрел всех присутствующих, как бы фотографируя их взглядом, всё же делая шаг назад, держа в руке телефон.

А девушка с редким именем Аляска так и стояла молча, как айсберг, никак не выдавая своих чувств. Казалось, что ещё чуть, и вокруг неё закружится вихрь снежинок. Питер непроизвольно поёжился. Его реально будто окатывало от неё волнами холода, и он мог поклясться чем угодно, что никогда с ней не встречался и не говорил... Возможно, кроме как вчера. Но вот что было вчера... Все его размышления упорно возвращались к этой мысли, постепенно превращаясь в некую манию.

Ожидание долго не продлилось, примчавшийся как на пожар уже знакомый Питеру мужчина попробовал было с ходу наехать на его защитников, подавляя тех своим «авторитетом», но не на тех напал. В завязавшейся перепалке всплыли очередные небольшие фактики... В частности, Аляска оказалась некой помощницей Уилсона Гранта Фиска — предпринимателя, филантропа и мецената, восходящей звездой бизнеса, о котором даже Питер слышал, и у неё на руках оказался предварительный договор с Питером, который они должны были вчера окончательно обсудить, но чего не случилось из-за вмешательства ФБР. Ну а адвокат оказался тоже весьма непрост и был достаточно известен в «узких» кругах после нескольких выигранных резонансных дел. Но хуже всего было то, что сам Питер казался себе просто куклой, марионеткой, послушно отвечая на непонятные вопросы то аэнбэшника, то адвоката, не имея возможности соскочить с этого поезда абсурда и непоняток. Но как бы плохо он себя ни чувствовал, до него постепенно дошло, что с его задержанием вчера федералы сильно накосячили, видимо рассчитывая за ночь найти какие-то непонятные доказательства своих теорий, но ничего не вышло, и для них продолжать упорствовать в удержании его под «арестом» было чревато большими неприятностями.

— Хорошо, будь по вашему, — прошипел сквозь зубы главный. — Но я требую, что бы ваш подзащитный не покидал пределов города, если нам потребуется задать ему дополнительные вопросы.

— Отказано, — на лице адвоката не было ни малейшей тени от довольства одержанной победы или злорадства — сухой деловой профессионализм. — Так как с вашей стороны не предоставлено никаких доказательств или судебных предписаний, то вы не имеете права ограничивать перемещения свободного гражданина без законных оснований. В частности, в связи с выявленными фактами, мистеру Типтону явно требуется квалифицированная медицинская помощь, по результатам которой мы, возможно, ещё встретимся с вами в суде по поводу возмещения нанесённого ущерба.

На мгновение Питеру показалось, что аэнбэшник прикажет их застрелить на месте, так перекосилось его лицо, но нет — он просто развернулся на каблуках, прошипев напоследок команду освободить Питера. Переглянувшиеся фэбээровцы пожали плечами и, скомкано попрощавшись, с видом, мол, мы люди подневольные, отправились следом.

— Эм-м-м... Спасибо за помощь, — Питер, непроизвольно оглядываясь, подошёл к своим «спасителям», не совсем понимая, что делать дальше. — Знаете, я наверное не смогу расплатиться с вами... услуги адвоката стоят... не дёшево, — несколько запинаясь продолжил он.

Несмотря на свои проблемы с памятью и чувства благодарности (хотя пока непонятно, насколько обоснованной), ему не хотелось попасть на «счётчик» других людей. Ведь, судя по обмолвкам, он о чём-то вчера с ними договаривался, но, проклятье, ничего не мог вспомнить.

— Минутку терпения, мистер Типтон, все уже учтено, — несмотря на предельно вежливый тон и улыбку на лице, голос мисс Аляски не стал теплее ни на градус. — Мистер Кумп, я вполне довольна качеством оказанной вами услуги. Подтверждаю выполнение вами данной части нашего соглашения. Отправьте окончательный расчет на наш адрес, бухгалтерия получит от меня указания немедленно его оплатить.

— Благодарю, это было несложно при таких-то вводных условиях, — адвокат скупо улыбнулся. — Но, я так понимаю, вы хотите...

— Именно, — улыбка девушки на мгновение стала кровожадной. — Такое пренебрежение законностью нельзя оставлять безнаказанным. Сегодня они решили задержать законопослушного гражданина просто на основании своих необоснованных подозрений, но если им это сойдёт с рук, то на что они решатся завтра? Я осознаю, что угроза Тумана весьма реальна, но оправдывать этим собственное беззаконное поведение абсолютно недопустимо. Поэтому мистер Фиск уполномочил меня заняться этим вопросом. Если вы готовы сотрудничать по этому делу дальше, то я готова обсудить с вами подробности, когда обеспечу безопасность мистера Типтона, — короткий взгляд на него и снова на адвоката. — Всё же имеется немалая вероятность того, что его захотят убрать чужими руками, так как он свидетель и жертва учиненного беззакония. А если он сейчас случайно погибнет от рук местных бандитов или наркоманов — жалость-то какая, столько распоясавшихся бандитов в округе, — то нам нечего будет предъявлять агентству кроме своих догадок. Но мистеру Типтону будет уже все равно.

Тут он немного похолодел. Он-то уже обрадовался, что всё закончилось, и как бы ему не хотелось запротестовать, мол, всё не так, федеральные агенты не могут так поступать, но пересохшее горло просто отказалось озвучивать данное предположение. Чёрт, ещё вчера... М-м-м, нет, позавчера ему хотелось сделать хоть что-то, что могло вырвать его из серого круговорота безнадёги и рутины, то вот сейчас ему хотелось всеми силами и галопом вернуться туда, где его самой большой проблемой было соблюдение дедлайнов в работе, пропустить мимо ушей очередную истерику босса и придумать, чего пожрать вечером, чтобы недорого и при этом не тошнило.

— Хорошо, мисс Аляска, я тогда немедленно отправляюсь к себе в офис, подготовлю все документы по текущему делу и буду ждать нашей дальнейшей встречи. Мистер Типтон, приятно было вам помочь. Вот на всякий случай моя визитка. Мисс Аляска — всего вам доброго. Буду ждать от вас звонка или визита, — адвокат степенно раскланялся и, покинув их, неспешно направился к стоявшей на парковке с другой стороны улицы машине.

— Ну что, мистер Типтон, — произнесла девушка, когда машина с адвокатом ловко влилась в движущийся поток автомобилей. — Думаю, пришла пора немного раскрыть вам глаза на происходящее и решить, как вам быть дальше. Как любит говорить одна моя помощница: «Свобода выбора среди людей бывает только у тех, кто не знает о том, как им управляют... или сумасшедших маргиналов, которых нельзя просчитать».

— А вы управляете? — похолодел Питер. Эти слова отозвались в его душе каким-то странным эхом, будто он уже нечто подобное слышал и почти забыл.

— Конечно, — не смутилась собеседница. — Видите ли, у подавляющего большинства людей есть забавное психологическое расстройство — они считают себя центром вселенной и что все важные события происходят только вокруг них, а если их это не касается, то, значит, и события малозначимые. Но по факту большинство таких «центричных» личностей являются всего-навсего фоном для других «центриков», что зачастую и приводит к различным казусам и психологичным отклонениям. Как вы думаете, почему в больших компаниях чуть ли не основной мантрой для сотрудников идёт «Мы одна большая семья»?

— Эм-м-м, знаете... Вести философский диспут посреди улицы...

Питер прекрасно понял посыл девушки, вот только его сейчас больше волновал собственный неопределённый статус, а не абстрактные философские диспуты, да и несколько беспокоили неприязненные взгляды от парочки фэбээровцев, начавших отираться неподалёку, словно с намёком, что, несмотря на освобождение, он всё равно остаётся под негласным контролем.

— Да, думаю, вы правы, — Аляска с лёгкостью проследила его взгляды и поняла невысказанные опасения. — У меня тут помимо вас ещё осталась парочка неоконченных дел, но ими сейчас занимается моя помощница с командой, а мы вполне сможем продолжить нашу беседу вон в том кафе. Если вы не против.

Питер не возражал. Они устроились за столиком у окна с видом на офис ФБР, заказали кофе и продолжили беседу. Аляска передала Питеру черновой вариант контракта, который был составлен на основе «предварительных договорённостей». Он внимательно его изучил, но не нашел скрытых условий, которые могли поставить его в жестко зависимое положение. Договор был в принципе стандартным, но с особым акцентом на конфиденциальность и коммерческую тайну. Питер уточнил: «Зачем?» Ведь эти пункты уже были в типовом договоре.

— Дело в том, что вам для разработки будет выделено самое совершенное на текущий момент оборудование и программное обеспечение, которое появится на рынке и у других компаний не ранее чем через пару-тройку лет. И нам бы очень не хотелось, чтобы информация о данных моментах вообще фигурировала в информационном пространстве за пределами нашей компании. Фактически, в рамках разработок вы будете параллельно заниматься обкаткой перспективных новинок ещё до выхода их на общий рынок. Потому что целью нашей компании является если не торговое, то как минимум доминирование в роли законодателей трендов развития. В частности, одной из задач разворачиваемого игрового подразделения нашей компании является создание игр с максимальным охватом аудитории и с использованием новых перспективных моделей монетизации. Работы будет очень много. Нами сейчас ведётся обширный поиск перспективных сотрудников с целью консолидации их усилий в тех направлениях, которые, с нашей точки зрения, дадут наибольшую отдачу. Так что могу вас несколько успокоить или, наоборот, огорчить: на текущий момент вы просто один из многих кандидатов, и в обычной ситуации я бы с вами если и встретилась, то только случайно и мимоходом, а так из-за сложившейся ситуации пришлось срочно вмешаться лично, но это оказалось и к лучшему. Удачно вы нам подвернулись, кто же мог предположить, что агенты в азарте совершат столько грубых ошибок. Без обид, мистер Типтон.

Бесстрастное выражение лица собеседницы сменила скупая улыбка.

Питер был ошарашен свалившейся на него информацией. Он даже представить не мог, как его жизнь совершит настолько крутой поворот, и это при том, что он сам вообще не может понять, с чего всё началось. Нет, он, конечно, не раз представлял, как жестоко убивает своего босса (хм, похоже, уже бывшего босса), и только осознание неминуемого возмездия Фемиды, да и вбитая в детстве законопослушность и сомнения в успехе данного благого начинания, удерживали его от непоправимого. Но даже в том случае логичная цепочка прослеживалась бы чётко и явно. А тут... Да так резко. Он, глубоко вздохнув, усилием воли загоняя раздражённое бессилие поглубже, попросил рассказать подробнее о происходящем, мол, он никак не может вспомнить, что вчера с ним происходило и о чём они договаривались. Так что для окончательного решения ему надо больше информации.

— Ну, я с вами лично ранее не общалась, — изящный пальчик непроизвольно закрутил свисавший сбоку локон спиралью. — Сейчас сюда подойдёт моя помощница, и она расскажет вам подробнее о вчерашнем, в той мере, что известно уже ей. Но сразу скажу — часть истории она опустит, так как это относится к неафишируемым возможностям нашей компании и коммерческой тайне. Поверьте, в среде крупного бизнеса бушуют разборки похлеще боевых действий, и пока вы не являетесь нашим сотрудником с определёнными обязательствами и допусками, никто не будет раскрывать вам некоторые подробности. Ну а если кто-то решит нарушить правило конфиденциальности, то, сами понимаете, есть разные способы донести неудовольствие руководства нарушением контракта.

Это-то Питер как раз отлично понимал. Даже в текущей его работе в контракте был целый раздел о том, о чём ему запрещено распространяться за пределами офиса. И штрафы, весьма серьёзные, присутствовали. Так что это была обычная практика, и логично предположить, что в крупных компаниях таких «секретов» куда больше, как и возможностей покарать отступника за нарушение. Это была прилагающаяся плата за возможность подняться выше и заработать побольше, ну а если не готов к таким «жертвам», то и болтайся на самом дне, где финансовый поток доходит до страждущих в виде куцых долларовых капелек.

— Хай!!! Заждались!?

В кафе буквально ворвалась с жизнерадостным возгласом ещё одна девушка, безошибочно кидаясь к столику, где сидели Питер с Аляской. Короткая стрижка огненно-рыжих волос, курносый нос, красный стильный пиджачок с такой же юбкой и белоснежная блузка. Лёгкий плащик, кто бы мог подумать, красного цвета, с трудом удерживаясь на плечах владелицы, несся следом, развеваясь как флаг под ветром.

— Привет, Питер, — вновь прибывшая плюхнулась рядом с закаменевшей Аляской и бесцеремонно хватанула стоявшую перед той чашку с кофе. — Бе-е-е, как вы эту гадость пьёте?

Но это пренебрежение не помешало ей выдуть всю чашку одним глотком.

— Фл... — Тут от Аляски разошлась прямо-таки физически ощутимая волна холода. — Флегматик ты наш, невозмутимый, чай надо пить, чай! Может, хоть немного тогда оттаешь, — рыжая легонько ткнула локтем свою соседку. — Ну не будь такой холодной... Красота же, птички поют, ФБР горит, а ты тут сидишь, своим видом Питера пугаешь до мурашек. С таким подходом мы никогда сотрудников не наберем.

Несколько напряжённая деловая атмосфера, сопровождавшая их столик и беседу до этого момента, треснула и осыпалась сверкающими осколками, несмотря на то, что по виду Аляски было отчётливо заметно всё её недовольство поведением рыжей. Новенькая неизвестная, хотя по её приветствию было понятно, что они, вроде, уже были знакомы ранее, напоминала собой трепещущее пламя костра, тёплое, согревающее и неспособное даже на секунду замереть.

— Мистер Типтон, — официально-ледяным тоном подала голос Аляска. — Познакомьтесь еще раз — мисс Феникс, моя помощница по кадровым вопросам. Вы вчера с ней уже общались...

— А что случилось? Неужели Питер смог забыть меня? Я была так ужасна и незаметна? — рыжая моська с испугом прижала ладошки к щекам. Хотя действительно, забыть такую особу менее чем за сутки это надо постараться, или физически пострадать, как ему.

— После тесного общения с ФБР у мистера Типтона наблюдаются частичные провалы в памяти. Ему требуется профессиональное медицинское обследование, которое он пройдёт в нашем медцентре и за наш счёт, — всё тем же ледяным тоном ответила вместо Питера Аляска. — Мистер Типтон, я приношу вам свои извинения за поведение своей помощницы. К сожалению, её имя полностью соответствует сути, но мы над эти работаем.

Любой нормальный сотрудник после такого выговора от начальника постарался бы заткнуться и не отсвечивать, но к Феникс это, по-видимому, не относилось.

— Не всем же быть такой ледышкой, как ты, Аляска. Питер, а ты любишь ролевые игры? — внезапно переключилась на новую тему Феникс.

— А?

У него перед глазами непроизвольно пронеслись несколько сценок с...

— Да не теми «играми», — поморщилась Феникс, мгновенно сообразив, о чём ему подумалось. — А настоящими! Когда ты полностью перевоплощаешься в другого персонажа, ну как актёры в театре. Только играть роль не понарошку, а по настоящему, как в жизни... Ты же геймдизайнер, даёшь людям возможность отыгрывать других персонажей, пусть и виртуальных, на экране. Тут всё то же самое, только в реальности. Хотя, если сделать такую игру на компьютере... — она картинно задумалась, воздев взгляд к потолку. — Слабо?

— Феникс, сдай назад! Он ещё не наш сотрудник. Ты своими идеями и энтузиазмом его так раньше в гроб загонишь, с непривычки, — рука Аляски опустилась на макушку возбуждённо подпрыгивающей Феникс, придавливая её к стулу. — Лучше расскажи, что удалось выяснить.

— Легко, — голова рыжей выскользнула из-под ладони начальницы. — После теракта неизвестной, которую местные фэбээровцы постоянно обзывают Туманницей, дотла выгорело примерно 80% архива ФБР. Имеется большое количество раненых, различной степени тяжести, но при этом ни одного подтвержденного трупа. Филигранная работа. Местное начальство бегает кругами, на всех орёт и думает, что докладывать наверх. К тому же, несмотря на все поиски, тела или останков пресловутой Туманницы пока так и не нашли. И да, видимо, по разгильдяйству, записи с камер наблюдения тоже были утрачены или вообще не велись. Так что предъявить им наверх, кроме своих слов, нечего. Более того, по местным теленовостям уже проскользнула мысль, что местное агентство где-то крупно проворовалось и поэтому устроило весь этот цирк, типа с терактом от Тумана, чтобы замести следы.

— Вот так и живём, — удручённо покачала головой Аляска. — И эти люди ещё должны защищать страну. Ну да ладно, на ближайшем совещании я доложу мистеру Фиску о данной ситуации, думаю, при таком наглядном примере мы сумеем выбить у правительства госконтракт для организации самой современной электронной системы хранения и учёта документов. Эм-м-м, простите, что-то я тороплю события. У нас же сейчас другие вопросы на повестке. Феникс, сделай одолжение, расскажи мистеру Типтону о том что было вчера, может быть это ему поможет хоть что-то вспомнить.

— Да запросто, — потёрла ладонями разулыбавшаяся Феникс. — Потеря памяти это очень плохо, но ничего, у меня-то с памятью все в порядке, сейчас расскажу, как оно было. Значит так, слушай и запоминай. Вчера у тебя было очередное противное, холодное и серое утро, когда…

Вызов Аннапурне.

Они шли на Аннапурну не за победой, а за войной. Войной с собственной судьбой. Гора-Богиня, самая смертоносная из всех восьмитысячников, была не просто точкой на карте мира. Для Сергея, Марины и Ильи она стала вызовом, брошенным в лицо безразличной вселенной. Подняться туда, где каждый второй остаётся навечно, значило доказать что-то самому себе. Что жизнь — не просто цепь случайностей, что воля человека может что-то значить перед лицом неумолимого рока.

Воздух на высоте в шесть тысяч метров был сильно разреженным и обжигающе-ледяным. Каждый вдох рвал легкие на части в попытке ухватить хоть немного живительных молекул. Каждое движение по лавиноопасному склону отнимало крупицу не безграничных сил. Сергей, первым достигнув запланированного ледяного карниза на маршруте, скинул рюкзак и облегченно рухнул на колени, упираясь разгоряченным лбом в ледяную твердость камня. Его тело ломило от боли, но в прикрытых глазах тлела искра легкого безумия — они были на маршруте, там, где само небо отворачивается от дерзкого человека. Там, где половина претендентов остается навсегда, не справившись с вызовом.

— Прива-ал... — выдохнул он, и слова застыли в воздухе ледяным облачком.

За ним, цепляясь за верёвки, подтянулись Марина и Илья. Их лица, обветренные и обожжённые морозным солнцем, были серыми от усталости и покрыты инеем. Они дружно мечтали только об одном: снять с себя тяжёлую ношу, втиснуться в спальники и забыться хоть на несколько часов тяжёлым, безрадостным сном.

Илья, с трудом втягивая разреженный воздух, первым поднял голову, оглядывая доставшийся им карниз и замер. Его рука в толстой перчатке непроизвольно сжала родной ледоруб, подтягивая тот поближе.

— Ребята... а мы тут не одни.

Сергей хотел было отмахнуться — галлюцинации на высоте не редкость. Но то, что он увидел вслед за Ильей, заставило его медленно, с невероятным усилием подняться на ноги.

На самом дальнем краю ледяного уступа, у самой пропасти, откуда открывался непередаваемый вид на утопающие в багрянце заката пики соседних вершин, возвышающиеся над плывущими далеко внизу облаками, стоял самый обычный деревянный чайный столик. А за ним, на двух таких же простых стульях, сидели две девушки в безумных легких летних платьях. Тонкие ткани трепал ледяной ветер, но девушки, казалось, этого не замечали. Они спокойно пили чай из стоявших перед ними чашек, молча наблюдая за закатом, совсем не беспокоясь о непрошеных наблюдателях сзади и о бездонной пропасти, развернувшейся прямо у их ног.

Контраст был оглушительным. Здесь, в царстве ледяной смерти, куда они пришли без приглашения, чтобы бросить вызов самой судьбе, эта идиллическая картина была более чужеродной, чем инопланетный корабль, погребенный среди вечных снегов.

— Здравствуйте, — сипло проговорила Марина первой, осторожно вставая на ноги. — Вы... кто?

Одна из сидевших девушек медленно повернула к ним голову. Ее глаза были большими, неестественно яркими, и в них отражалось спокойное величие гор.

— Мы наблюдаем, — ее русский говор был чистым и звонким, как хрустальный колокольчик на ветру. — Закаты здесь временами особенно прекрасны. Не хотите ли чаю? Он согревает замерзшие души путников.

Она сделала легкий жест, и из воздуха, в вихре серебряных искр, появилось еще три фарфоровые чашки. Илья непроизвольно отшатнулся, с трудом подавляя желание перекреститься. Сергей почувствовал, как по его спине пробежало стадо ледяных мурашек. Это были не галлюцинации. Это было нечто непредставимо иное.

Вторая девушка, та, что взирала на них с более хитрым прищуром, проследила за их растерянными взглядами и тихо рассмеялась.

— Сестра... Чай — это хорошо для церемонии внизу, — сказала она, оборачиваясь к соседке, и в ее руке из ниоткуда появилась массивная светлая стеклянная бутылка без этикетки. Жидкость внутри отливала густым золотом, просвечиваемая закатным солнцем. — Но для тех, кто не боится встречи с Судьбой, у нас припасено нечто получше.

Она ловко откупорила сосуд и плеснула янтарной жидкости в три бокала, появившиеся на месте чашек тем же мистическим образом. Пряный, тёплый аромат коньяка, неслыханный на этой высоте, кувалдой ударил в нос альпинистов.

— За вашу отвагу бесстрашных, — улыбнулась вторая, приподнимая свою чашку в салюте, и в ее милой улыбке Сергею почудился оскал бездны.

Что это? Последнее испытание? Искушение? Ритуал перед лицом их дерзкого вызова? Сергей, Марина и Илья, с мыслями, парализованными нереальностью происходящего, машинально взяли подлетевшие по воздуху к ним сосуды. Глоток тягучей янтарной жидкости обжигал горло, растекаясь по телу живительным огнем. Это был лучший, самый желанный напиток в их жизни. Они пили молча, под безразличными взорами лучей угасающего заката. А когда опустошили бокалы, волна тепла и усталости накрыла их с такой силой, что они скопом рухнули без чувств на землю, провалившись в глубокий, беспробудный сон.

---

Утро было ослепительно ясным и естественно холодным. Сергей с натугой выбрался из спальника с головой раскалывающейся от боли. Превозмогая себя, он через силу заставил тело встать для утренней разминки, тут же замерев ледяным истуканом, восстановив в памяти вчерашнюю встречу. Он в панике оглянулся, высматривая в округе таинственных девушек.

Карниз был пуст. Ни столика, ни табуреток. Ни малейших следов постороннего присутствия на искристом инее, саваном укрывавшем окружавшие их холодные бездушные камни и лед. Ничего, кроме их следов.

— Их не было, — сипло проговорил Илья, присоединяясь к Сергею, опираясь на плечо друга. — Мы все... мы все галлюцинировали. От высоты. От усталости. Наш мозг сыграл с нами злую шутку.

— Коньяк был очень реальным, — возразила присоединившаяся к ним Марина. Она держала в руках ту самую пустую знакомую бутылку. Заиндевевшее стекло все еще хранило слабый, но отчетливый аромат великолепного алкоголя.

Сергей взял у нее из рук бутылку, разглядывая оставшийся артефакт от незнакомок. Обычное стекло. Он повертел ее в руках и нащупал еле ощутимую гравировку на дне. Поднеся донышко к свету, с трудом разглядел два странных символа: стилизованную чайную чашку и военный корабль, плывущий сквозь туман.

— Может, это был тест? — тихо спросила Марина. — И мы его прошли, раз нас оставили в живых и даже позаботились, чтобы мы не замерзли.

— Или, наоборот, не прошли. И нас просто бросили на произвол судьбы, как не интересную вещь, — так же тихо ответил Сергей, глядя на бескрайние просторы за обрывом в пропасть.

Они свернули лагерь в гнетущем молчании. Их вызов был брошен у подножия. Но что им ответила на него гора? Приняла ли их вызов Судьба, явившись к ним в облике безмятежных горных дев? Или они с треском провалили некое неявное испытание? А может, это был всего лишь бред кислородного голодания, усугубленный тайно пронесенной бутылкой в рюкзаке, в нарушение всех писанных и негласных правил, о которой все молчали и дружно предпочли забыть? И встречали ли другие группы этих девушек ранее, и почему никто никогда ничего не рассказывал даже намёком?

Они не знали ответа. Аннапурна бескомпромиссно хранила свою тайну. А на память о встрече с нею осталась лишь пустая бутылка, чувство щемящей тоски и вопрос, который теперь будет преследовать их до конца дней, на который никто, похоже, не даст им ответа.

Ограбление по...

Эфир полицейской волны.

(Звук шипения эфира, щелчок)

Диспетчер:

Внимание всем патрульным в районе Лос-Баноса и на автостраде I-5. Ситуация код 211 (Вооруженное ограбление в штате Калифорния). Повторяю, код 211 в Лос-Баносе.

Подробности: две женщины-преступницы. В масках. Они взяли в заложницы сотрудницу банка, наличную кассу, устроили погром с пожаром и скрылись на спортивном автомобиле. Цвет голубой. Предположительная марка Ford Mustang SVT Cobra. Регистрационный номер неизвестен. Последний раз были замечены, двигаясь по Mercey Spring Road в сторону автострады №5.

Описание подозреваемых: Женщины в масках животных. Кролик и акула. Одеты в серые футболки и джинсы. Возраст предположительно: двадцать-тридцать лет. Вооружены, считать крайне опасными. Заложница — сотрудница банка, имя и возраст пока не установлены.

Приказ: перекрыть съезды на I-5 в районе Лос-Баноса. Всем свободным патрулям — искать голубой спортивный автомобиль. Напоминаю — соблюдать осторожность, в салоне заложница.

Обновленная информация будет передаваться по этому каналу.

...

Это патрульная… шум помех… наблюдаю подозреваемую машину. Код 10-80, повторяю, код 10-80 (Погоня/Преследование).

(Звук резкого щелчка, эфир затихает)

***

— Смотри, куда рулишь! — испуганно взвизгнула сидевшая на пассажирском кресле девушка в карнавальной маске кролика, хватаясь руками за специальную ручку, чтобы не биться телом о дверь во время резких манёвров второй девушки, энергично крутившей руль, при обгоне на виражах других автомобилей на дороге.

Сзади, с заднего сидения автомобиля, донеслось согласное мычание.

— Вот ещё мнение статистов забыли спросить. Положили тебя там, вот и лежи, наслаждайся шоу, а не критикуй! — огрызнулась водитель, обернувшись назад, наплевав на сумасшедшую скорость, набранную машиной.

Невзирая на то, что она не смотрела на дорогу, это не мешало ей продолжать активно маневрировать, пролетая иной раз в считанных дюймах от других машин, шарахавшихся в стороны от такого незапланированного соседства.

— Эм-м-м, лидер, я всё понимаю, но нам надо придерживаться плана. Раннее прекращение операции из-за дорожной аварии в самом начале в план не входит.

— Я и придерживаюсь. У меня всё просчитано, — говорившая снова обернулась лицом к дороге, закладывая очередной безумный вираж под визг протестующих от такого манёвра покрышек.

«Тьфу, этот скотч такой противный», — подала «голос» заложница. — «Вот же повезло, только вышла первый день на работу и попала в заложники двум маньячкам».

— Поправка — маньячка тут одна! А мы с тобой жертвы флагманского произвола, — сочувственно потрепала по голове «заложницу» «пассажирка».

— Вы мне посплетничайте ещё! — довольно оскалилась «водитель» под маской белой акулы, и мстительно добавила: — А ты, жертва обстоятельств, вообще в конце сюжета по любому сценарию погибаешь героиней. Людям нравятся обсуждать такие концовки, как бы они этого ни отрицали.

Сзади донёсся горестный стон.

«Так, может, хоть рот аватаре от этого скотча освободите? Всё равно никто сейчас не видит».

— Фиг тебе. Всё должно быть полностью аутентично, вдруг кто-то глазастый все же заметит. Ведь мы только начали, а нам ещё уровень местной тревоги поднимать до максимума. Сейчас какой? — она адресовала свой вопрос «пассажирке».

— А ты типа сама не слушаешь полицейскую волну? — вопросом на вопрос ответила та.

— Всё должно быть полностью аутентично, — довольно оскалилась водитель, пригибаясь к рулю. — Я заблокировала все внешние входящие каналы, кроме аудиовизуальных, ну и нашего дивизионного. Только реальность! Только хардкор!

В ответ на это в салоне машины раздался синхронный сдвоенный стон.

— Я жду-у.

— Тревога на уровне местного районного муниципалитета. Имеется распоряжение блокировать съезды на трассу №5. Ориентировочное время выполнения пятнадцать минут, — покорно выдала вердикт пассажирка.

— Хм. Нас не принимают всерьёз?.. — слегка озадачилась лидер и спустя пару мгновений добавила с воодушевлением. — Значит, есть к чему стремиться, пока время позволяет! Наша следующая цель — супермаркет…

***

Двумя неделями ранее

— Сэр, у нас намечаются небольшие проблемы.

В кабинет, всем своим видом дававший понять о том, что тут работает очень большой начальник, без стука вошла довольно-таки высокая стройная девушка в бледно-голубом деловом костюме и, не дожидаясь приглашения, процокав каблучками по полу, уселась в одно из кресел стоявшее возле стола для совещаний, положив перед собой тонкую папку для бумаг.

Работавший в кабинете мужчина с трудом оторвал мутноватый взгляд от кипы бумаг, которые он до того просматривал, и на его лице появилось выражение, будто он пытается вспомнить что-то основательно забытое или сообразить, что он только что услышал. Спустя несколько секунд такой пантомимы он резко выдохнул, помассировал лицо ладонями рук, и с отвращением отодвинул всю бумажную гору, в которой до того разбирался.

— Так, Аляска, я немного пришел в себя. Давай ещё раз.

— Человек, у нас намечаются небольшие проблемы.

— Это я уже слышал, но хотелось бы конкретики.

— Вот.

Девушка с самым недовольным видом достала из папки лист бумаги, украшенный официальными печатями, и протянула его мужчине. Тот посмотрел на протянутый ему безобидный бумажный листок, как на ядовитую гадину, с которой ему предложили поцеловаться взасос и на камеру.

— Аляска, будь человеком, может, своими словами расскажешь суть?.. Меня от этих официальных бумаг уже тошнит.

— Я не человек, — лицо той исказилось в мстительной ухмылке. — Изучение официальной корреспонденции входит в твои обязанности представительской единицы нашей корпорации.

— Ну да, ну да. А ты моя официальная помощница и должна уметь обрабатывать поступающую корреспонденцию и, с целью оптимизации процессов, доносить до меня только важную суть, без всей этой канцелярщины.

Теперь настало время девушки брезгливо кривиться, но, вопреки подспудным ожиданиям и к облегчению мужчины, никаких новых возражений не последовало.

— Если кратко, то аналитики ФБР в рамках программы отслеживания попыток отмывания капиталов выявили аномалию, связанную с избыточной финансовой эффективностью части наших операций, проводимых через один из филиалов «Банка Запада», где мы через подставные компании являемся миноритарным акционером. В результате этого доклада регулятор инициировал внеплановую проверку на предмет соответствия Закону Сарбейнса-Оксли и запланированную через две недели, что создает риск каскадного сбоя по всей локальной финансовой сети Флота с падением общей эффективности на 12% в следующем квартале.

— Хм...

Мужчина встал с кресла, со вкусом потянулся и принялся ходить туда-сюда по кабинету.

— Это не тот ли самый банк, руководство и акционеры которого отвергли наше предложение об увеличении нашей доли, несмотря на предложенную цену выше рыночной? — уточнил он после нескольких минут молчания.

— Именно, — согласно кивнула девушка. — И именно тобой была заблокирована операция по устранению несогласных элементов, что я и отразила в отчете флагману, — мстительно добавила она.

На её враждебный выпад мужчина никак не отреагировал, несмотря на соответствующие ожидания Аляски, что вызвало у неё недовольный скрип зубов.

— Хм, — повторился мужчина. — И что ты предлагаешь сделать сейчас?

— Пройтись по цепочке принимающих решение и вывести из строя ключевые звенья. Пока люди будут восстанавливать утраченные элементы, перевести наши операции в иные финансовые структуры. Временные структуры, через которые проводились операции — зачистить. Данные действия приведут всего-навсего к двухпроцентному падению эффективности сроком не более двух недель.

— Вот как... — мужчина задумался, остановившись у картины с бушующем морем, проведя пальцем по тяжелой раме. — Это максимально достижимая эффективность, уверена?

— На текущий момент да, — Аляска тоже вскочила с места, глядя с вызовом на спину мужчины. — Если ты, человек, думаешь, что сможешь просчитать ситуацию лучше меня...

— Знаешь, — её собеседник не стал пикироваться или как-то приказывать замолчать. — В этом-то и состоит ваша проблема — вы видите проблемы и успешно их решаете, максимально эффективно решаете, но в упор не видите открывающиеся возможности. Да и решения у вас в первом приближении максимально однобокие: уничтожить, ликвидировать, запугать и тому подобное, без оглядки на последствия.

Мужчина отвернулся от картины, подходя к своей помощнице поближе, и, протянув руку, фамильярно погладил ту по голове, еле касаясь волос. Больше жест демонстрации, чем действие, но на Аляску это возымело действие, как будто он её за эти волосы ухватил, наматывая на кулак.

— Руку убрал, — зашипела та в ярости. — Ты всего лишь временный элемент, и когда я сумею расшифровать твои алгоритмы...

— Да-да, это я уже слышал, ты заменишь меня на этом посту. Жду не дождусь этого славного момента, а ты всё никак не желаешь учиться, только свой гонор линейного крейсера демонстрируешь.

Со стороны казалось, что его сейчас будут убивать, быстро и с максимальным наслаждением, но спустя пару мгновений на лицо девушки будто легла восковая маска, сделав её полностью безэмоциональной.

— Отключила эмоциональный блок? — совершенно не удивился мужчина такой метаморфозе. — Не справляешься без радикальных мер? Самоконтроль у тебя пока хромает, очевидно.

— На данный момент это абсолютно логичное и взвешенное решение, иначе тебе грозят повреждения корпуса, несовместимые с полноценным функционированием, что нанесет ущерб нашему делу, — неестественно спокойно и отстранённо, будто это не её только что колотило от злости, ответила девушка. — Но должна отметить, что согласно анализа ведущихся логов будет сделан безусловный вывод о твоей склонности к суициду, что будет трактоваться уже в мою пользу. К сожалению, в отличие от нормальных кораблей, органики крайне плохо подлежат капитальному ремонту. На данный момент такое развитие событий нерационально, несмотря на множество позитивных моментов для данной единицы Флота. Поэтому вернёмся к делу... Судя по твоему комментарию, я могу сделать вывод, что у тебя есть стратегия, позволяющая выйти из этой ситуации не с минусом в активе, а с плюсом?

— Я предлагаю забрать этот банк полностью в единоличное управление, — мужчина, никак не комментируя услышанное, вернулся на своё место во главе стола. — Не то чтобы я отрицал твои методы, всё же наша деятельность немного отличается от законопослушной, но всему своё время. Да ты садись, садись, и проверь ещё раз свой эмоциональный блок, нагрузка вернулась в допустимый сектор? Если да, то включай обратно, «живой» ты больше полезна для дела.

Аляска послушно села обратно и прикрыла глаза. Спустя десяток секунд её ладони резко сжались в кулачки, лицо дрогнуло в сдерживаемой гримасе, и она открыла глаза.

— Я ещё раз проанализировала сложившуюся ситуацию с имеющимися ресурсами, и не вижу вариантов, позволяющих выйти в долгосрочный плюс с учётом имеющихся данных.

— Давай заключим пари. Если я сейчас рассказываю, как нам стоит поступить, и у нас всё получается, ты перестанешь по любому поводу ощетиниваться орудиями, и мы с тобой берём целый день отпуска для проведения свидания.

— Ты-ы-ы-ы...

Казалось ещё мгновение и девушку хватит удар.

— Я! Да ты не волнуйся, нет у меня к тебе никаких романтических чувств. Я же прекрасно всё понимаю, что передо мной сидит просто бесполая кукла в виде прекрасной девушки. Дело в том, что твой эмоциональный блок регулярно выходит за пределы допустимого безопасного функционирования, что заставляет тебя прибегать к его отключению. Сиюминутная регулировка баланса уже почти не справляется с пиковыми нагрузками. Тебе требуется сбор положительных эмоций в контролируемой, но нетипичной обстановке. Это не романтическое свидание, это — полевые испытания и отладка эмоционального блока. Но если ты отказываешься, то я связываюсь с флагманами и прошу тебя заменить, как не справившуюся с обязанностями и наносящей вред нашему общему делу. И поверь, мои обоснования будут самыми убедительными. Ну так как... Пари?

Аляска замерла. Ее пальцы впились в кожу ручек кресла так, что тонкая кожа обивки с хрустом порвалась, а сами ручки предательски затрещали. В глазах бушевала буря — ненависть, унижение, холодный расчет. Логика боролась с яростью. И... логика победила.

— Пари? — повторила Аляска, и в её глазах вспыхнул холодный, безэмоциональный огонь расчёта. Эмоциональный блок снова был на грани. — Хорошо. Я принимаю твои условия. Говори свой план. Но знай, если он окажется неэффективным, я лично использую твой позвоночник с черепом, как украшение своей носовой оконечности.

Фиск усмехнулся, с наслаждением откинувшись в кресле.

— Прекрасно. Итак, слушай. Наша цель — не избежать проверки наших операций, а использовать её как предлог для полного захвата банка. Мы не прячемся — мы нападаем. План состоит из четырёх фаз.

Он поднял палец.

Фаза первая: «Слухи». Мы не будем никого устранять. Мы создадим ситуацию, когда банк нам отдадут добровольно. Через подконтрольные каналы запустим слухи о проблемах с ликвидностью и грядущей проверке. Этот документ — наш козырь. Обыватели не станут вникать в детали; сам факт проверки станет для них сигналом к панике. Пусть вкладчики сами создадут реальный кризис ликвидности, выстроившись в очереди за своими деньгами.

Второй палец.

— Фаза вторая: «Приманка». Используя наше влияние как миноритария, мы убедим совет директоров, что для погашения паники нужно продемонстрировать силу и уверенность. Завезём в «наше» отделение рекордную сумму наличных — скажем, миллионов пять-десять, и выставим их напоказ. Сделаем банк самым лакомым куском для криминала во всей Центральной Калифорнии.

Третий палец.

— Фаза третья: «Санирующий удар». Мы инсценируем ограбление. Группа неких грабителей врывается, захватывает наличность... и, что самое главное, в суматохе непреднамеренно уничтожает местную серверную и архив договоров. Все компрометирующие нас данные, все журналы транзакций, всё, что могла бы найти проверка, обращается в пепел. Совсем полностью, естественно, не нужно, так как есть и другие отделения и будет слишком подозрительно, но даже такого будет достаточно для формирования солидной отчетной бреши, в которой много можно чего спрятать. Да всё правление начнет туда свои концы наперегонки сливать. Хотя для следствия это должно выглядеть как банальный вандализм, а не некая цель.

Он сжал кулак.

— Фаза четвёртая: «Поглощение». Демонстративно избавляемся от нашей доли, как от токсичного актива. После такого комбинированного удара репутация банка уйдёт в пике, акции неизбежно рухнут на дно, народ ещё энергичней ломанётся за своими вкладами, загоняя банк в полную... Наши конкуренты будут не продавать, а платить, лишь бы побыстрее избавиться от этого балласта. Через подставные компании мы скупим контрольный пакет по цене бумаги и спасём банк от краха. Тут важно пройтись по грани и не допустить регулятором заморозки торгов активами. А затем подоспеют результаты проверки, но для пациента будет уже поздно. В итоге мы получим чистый, отмытый от подозрений банк, уже контролируемый нами на 100%.

Фиск замолчал, дав ей переварить вводную.

— Твоя задача, Аляска, — детально проработать каждый тактический шаг. Рассчитать оптимальную сумму наличных, чтобы после их утери банк гарантированно зашатался и не смог оперативно компенсировать дополнительными займами. Смоделировать алгоритмы распространения слухов в прессе. Подобрать из наших девочек группу исполнителей. Думаю, поучаствовать в таком согласятся почти все эсминцы и половина крейсеров. Просчитать биржевую реакцию и план скупки акций. Я дал тебе концепцию, идею, цель. Ты превращаешь её в идеально работающий механизм. Нам в любом случае будет нужна полностью подконтрольная банковская структура, и почему мы должны возражать, если в погоне за химерой нам её предлагают чуть ли не на блюдечке?

Аляска сидела неподвижно. Её взгляд был устремлён в пустоту, но Фиск знал — за этой маской идёт титаническая работа. Ядро перемалывало предложенную схему, оценивая риски, эффективность, строя ветви вероятностей.

Спустя минуту она медленно перевела на него взгляд. В нём уже не было ярости. Был холодный, почти профессиональный интерес.

— Риски высоки, — констатировала она. — Много слабопрогнозируемых факторов. Вероятность провала на этапе исполнения — 18.3%. Вероятность раскрытия нашей причастности — 2.1%. Слишком идеальное исполнение — не идеально.

— Признай, это куда интереснее, чем просто «пройтись по цепочке и ликвидировать», — с вызовом сказал Фиск.

Уголок её губ дрогнул в подобии неумелой улыбки.

— Итоговая эффективность при успешном исходе превосходит первоначальный план на 140%. Мы не теряем узел, а приобретаем его... и устраняем угрозу. Да... — её голос звучал задумчиво. — Это... нестандартно. Но логично. Я принимаю вызов. Пари продолжается.

— Отлично. Тогда начинай расчёты. Лучше тебя с этим никто не справиться. И не забудь забронировать столик в ресторане. На всякий случай.

На этот раз Аляска не стала шипеть. Она лишь прищурилась, словно рассматривая его как новую, чрезвычайно сложную головоломку.

— Не волнуйся, человек. Я уже начала и у меня имеются подходящие кандидаты на примете.

***

«Пожилая женщина, латинос, 17,3%. Женщина... Хм, нет, особь женского пола с чрезмерно избыточной массой тела, 74,7%»...

— Что ты там высчитываешь? — Кролик с интересом обернулась к заложнице.

«Вероятность того, что лидер должна была сбить этих людей насмерть, но не сбила, когда каталась по торговым залам супермаркета».

— Ха, — усмехнулась Акула. — Ты ничего не понимаешь в эстетике. Кровь на голубом капоте выглядит некрасиво, да и остатки человеческой требухи из протектора шин выковыривать — то ещё удовольствие!

В салоне воцарилось многозначительное молчание.

— Эм-м-м-м... Лидер? — осторожно проскрипела Кролик спустя некоторое время.

— Да не парьтесь! Один байкер из банды, с которой я какое-то время гоняла ещё в прошлом мире, как-то пояснил, что красит свой мотоцикл в красный, потому что на нём кровь не видно, а лысые шины без протектора хороши тем, что в них остатки трупов не забиваются. А вы о чём подумали? Ну-ка, признавайтесь!

— Нет, ничего! Мы так и подумали! — энергично замотала головой Кролик, и заложница сзади тут же с ней согласилась.

— То-то же. Тем более, в задании указано — сеять хаос, привлекать внимание, и это при минимуме жертв среди населения. Какая сейчас обстановка?

— Формально — четыре звезды. Пятая на подходе, вертолёты уже вызвали. Первые новости по федеральным каналам тоже пошли, — послушно отрапортовала Кролик.

— Класс! Нас покажут по телевизору на всю страну, — обрадовалась Акула. — Я хоть нормально выгляжу?

— Нашла о чём думать... Тут по тиви говорят, что расчищают трассу впереди и делают искусственный барьер из фуры, чтобы нас остановить.

— Да? Замечательно, — обрадовалась водитель. — Марку можешь узнать?

— Чего?

— Марку фуры!

— Сейчас... Есть, опознала... Freightliner Cascadia 116 с прицепом. Лидер, мы не проскочим. Согласно техническим данным у нас высота машины выше их клиренса. Надо разворачиваться!

— Эсминцы не отступают, они прорываются на дистанцию торпедного удара, и отходят выполнив задачу, — прорычала водитель, вцепляясь в руль. — Пригнитесь пониже.

Впереди, перекрывая все четыре полосы I-5, замер гигантский автопоезд. Фура Freightliner с прицепом-рефрижератором встала поперёк шоссе как неподвижная стена. За барьером-отбойником, были видны суетящиеся копы, готовящие оружие.

— Лидер! Тупик! — завопила Кролик, вжимаясь в кресло и сползая пониже.

— Тупик — это состояние души людей, а у нас души в штатном снаряжении не числятся, — сквозь зубы процедила водитель. Её сознание, за оставшиеся секунды обрабатывало данные: скорость, вектор, крен, предательски недостаточный зазор в 125 сантиметров между рамой прицепа и дорожным покрытием против их 140 сантиметров высоты.

— Ты же не думаешь... Там же... Не влезем! — Кролик уже видела в голове картину их превращения в консервную банку, вмятую в стальной барьер несущей рамы прицепа.

— Влезем. По диагонали. Не мешай.

Лидер преступниц не просто не сбросила газ — каблук вдавил педаль в пол ещё сильнее. Мустанг рванул вперед, будто его пнули. В последнее возможное мгновение, уже почти у самого днища прицепа, она коротким, хлёстким движением дёрнула руль.

Машина немедленно легла в контролируемый занос, её нос ушёл влево, а корма понеслась вправо. В этот миг произошло главное — автомобиль перестал быть перпендикулярным прицепу. Он проносился под ним теперь по диагонали, сокращая необходимую высоту. И из-за крена левый борт машины на сантиметры приподнялся, а правый, на который приходилась сейчас основная нагрузка, на столько же просел.

Раздался оглушительный, раздирающий уши скрежет — звук рвущегося в клочья металла и лопающегося стекла, орошая скорчившиеся в салоне фигуры блестящим градом из осколков. Стальная рама прицепа, вместо блокировки капота, срезала стойки лобового стекла и крышу, как консервным ножом, двигаясь не поперёк, а по диагонали, от правого края крыши к левому, под протестующий скрип металла, прижимая проскальзывающую под ней машину к дорожному покрытию. И спустя секунду скрежет сминаемого металла сменил гул ветра, ворвавшегося в теперь уже открытый салон.

Они вынырнули из-под фуры с другой стороны, всё ещё в заносе, теперь уже в голубом «кабриолете» с болтающимися позади лоскутами обшивки и голыми, погнутыми стойками.

Сзади, сквозь вой ветра, донёсся новый, восторженный визг «заложницы», на который наложился сдавленный стон Кролика сбоку.

— Видишь? — крикнула Акула, с наслаждением вдыхая воздух, пахнущий гарью, палёной резиной и свободой. Её грива волос билась по ветру. — Всё просчитано. Теперь у нас кабриолет, и нас все прекрасно видят! Операция продолжается.

Кролик, не в силах вымолвить хоть слово, лишь обречённо кивнула, всё ещё мертвой хваткой вцепившись в свою половину приборной панели перед собой.

— Поздравляю всех нас, мы теперь звёзды новостного шоу! — весело прокричала водитель, выравнивая нормально машину, и добавляя газу, поглядывая на кружащий в стороне вертолет телевизионщиков. — Ведущие в студии, наверное, прямо лопаются от восторга!

— Восторг — не то слово, — съёжившись, пробормотала Кролик, прижимая ладонь к уху. — Канал флагманов... молчит. Абсолютно. Но я буквально ядром чувствую, как у них там плавятся предохранители. И мне кажется, они мысленно уже списали эту машину в утиль... вместе с нами.

— Пусть плавятся. Мы не срываем ни одного пункта задачи, — Акула бросила на неё беспечный взгляд. — «Создать зрелищный инцидент», «привлечь максимальное внимание», «продемонстрировать дерзость и непредсказуемость». Мы не отклоняемся от курса. Мы его... модифицируем. А если у Аляски есть эстетические претензии... пусть обращается к нашему режиссёру-постановщику.

***

«Режиссёр-постановщик», в свою очередь, в этот момент с наслаждением потягивал кофе, глядя на большой настенный экран. На нём в прямом эфире новостной канал показывал захватывающие кадры из вертолёта с журналистами: голубой мустанг без верха, мчащийся по пустынной трассе, оставляющий за собой шлейф искр из волочащихся за ним остатков крыши.

— Ну что, помощница? — он обернулся к Аляске, сидевшей рядом с каменным лицом и смотрящей на экран с ледяным спокойствием, под которым клокотала ярость. — Как тебе моя креатура? Согласись, куда лучше тех крейсеров, что предлагала ты. По-моему, она великолепно справляется с задачей «создания зрелищного инцидента».

— Она превратила тактическую операцию по дерзкому ограблению банка в личное цирковое представление, — отчеканила Аляска, не отводя леденящего взгляда от экрана ни на мгновенье. — Уровень общественного внимания превысил расчётный на 340%. Вероятность нештатного провала возросла на 18,7%. Её действия иррациональны и демонстративны. Это не эффективность. Это... Это...

— О, — Фиск улыбнулся, отхлебнув кофе. — А по-моему, это и есть настоящая эффективность. Она не просто выполняет задачу. Она создает легенду. И, если честно, даже я не ожидал такого полёта фантазии.

— Её «полёт фантазии», — холодно парировала Аляска, — может в итоге стоить нам всей операции.

— Риск — дело благородное. А пока... продолжаем наблюдение. Думаю, это ещё не конец. Биржа отреагировала?

— Да, человек, я контролирую котировки. Операция продолжается.

***

«За нами снова погоня, и у них уже есть приказ остановить нас любой ценой», — абсолютно спокойно констатировала «заложница», глядя в синее небо над собой, эпизодически закрываемое развевающимися волосами водительницы спереди.

На этот комментарий спереди раздался довольный хмык.

— Ну вот и настало время твоего незабываемого выступления. Видишь, не зря мы тебя взяли, пулеуловитель ты наш.

«А может, не надо? Спокойно лежу на дне, никого не трогаю».

— Поздно... Переходим к следующей стадии плана.

Водитель оглянулась назад, высматривая мелькающую проблесковыми огнями кавалькаду из полицейских машин сзади.

— Давай, перелезай на заднее сиденье, — это она обратилась к кролику сбоку, — хватаешь самотопину за шкирку и приподнимаешь над бортом, будто пытаешься ей прикрыться. Всё должно выглядеть полностью достоверно — страх, ярость, слезы. Имитаторы слёз и крови готовы? — Она перевела взгляд на кружащий над ними вертолёт с телевизионщиками. — Когда начнут стрелять, разыграйте случайное попадание в нашу жертву, точку попадания определите так, чтобы у журналистов был хороший обзор и при этом она была не смертельна для обычного человека.

— Эм, лидер, а что делать вон с той угрозой? — кролик, уже демонстрировавшая за шкирку «жертву» погоне на машинах, кивнула на парочку приближающихся вертолётов в полицейской расцветке. — Если я правильно вижу, у них на борту сидят снайперы, стрелять будут они.

— А что это меняет? Шины прикройте полями Клейна, чтобы действительно с дуру не пробили, двигатель на мне, а так действуем по плану. Только теперь мазилами станут снайперы с воздуха. Единственно, после ранения нашей жертвы попробуй отогнать полицейские вертолёты. Как ты думаешь, зачем я потребовала крейсер ПВО в напарницы? Так что покажи класс.

— Из этой пукалки? — кролик с сомнением покрутила в руке потёртый автоматический пистолет FN-Five Seven с которым совершалось ограбление.

— А что, слабо? — оскалилась акула.

— Пробивная сила недостаточна для гарантированного уничтожения, а магические средства усиления запрещено использовать без крайней необходимости.

— Так нам же не уничтожить, а повредить и отогнать, чтобы не мешались. Влепи им подарки в маслосистему, сами отстанут. Для этого мощи хватит. Я же не просто так его из своей коллекции тебе подбирала. Но огонь они открывают первыми.

— Сделаю, — кивнула кролик, став полностью серьёзной, жертва в её руках обреченно задёргалась, а из глаз закапали крупные слёзы тут же размазываясь ветром по испуганному лицу.

***

— А теперь, после рекламной вставки, мы возвращаемся снова к нашим экстренным новостям... Безумная погоня на автостраде №5. Продолжаем прямой эфир от лица наших отважных журналистов, неотступно следящих за этим невероятным событием.

Изображение телеведущей в студии меняется на кадр с высоты птичьего полёта. Дрожащая, но чёткая картинка с мощного стабилизатора камеры. Голубой Мустанг без верха, как масло на раскалённой сковородке, под лучами солнца скользит по асфальту I-5. За ним – кавалькада полицейских машин с включенными «мигалками», похожая на хвост праздничной кометы. Закадровый голос репортёра (через шум лопастей, напряжённо-возбуждённый):

— ...Вот он, тот самый момент, Кэрол! Мы ведём репортаж в прямом эфире, наблюдая за самой невероятной погоней, которая уже потрясла всю Калифорнию! Голубой Форд Мустанг, который мы все видели на кадрах из Лос-Баноса, продолжает свой безумный заезд, презрительно игнорируя все преграды! Но сейчас ситуация вышла на новый, опаснейший уровень!

Смена кадра. Оператор зуммирует изображение на салон машины. Крупный план. В салоне видно, как одна из масок – Кролик – грубо хватает заложницу и приподнимает её, используя как живой щит от полицейских машин. Лицо заложницы, искажённое ужасом, залито слезами.

Голос репортёра:

— Боже правый! Вы видите это?! Подозреваемые используют заложницу в качестве живого щита! Это отчаянная и совершенно бесчеловечная мера! А это что еще?

Резкая смена плана. К вертолёту журналистов приближаются два новых вертолёта в полицейской расцветке. Через открытые двери кабин видны фигуры снайперов.

— О нет... Нет-нет-нет... Полиция задействовала в воздухе тяжёлую артиллерию. Я вижу снайперов. Они же не станут рисковать жизнью заложницы, правда? Они должны стрелять по колёсам... Только по колёсам или двигателю...

На фоне гула турбины и стрекочущих лопастей прорываются еле слышные распоряжения из салона вертолёта.

— Джек, держи их в кадре! Это исторический момент! Но чёрт возьми, будьте готовы уйти, если... если что-то пойдёт не так.

Снаружи доносятся короткие сухие хлопки, едва слышные за рёвом ветра за бортом и турбины сверху, и... За резко вильнувшим Мустангом на обочине взметаются два пыльных фонтанчика — промахи. Но во третий выстрел...

Крупный план. Тело заложницы внезапно дёргается. На её фирменной блузке сотрудницы банка, чуть ниже дернувшегося назад плеча, распускается алое, быстро растущее пятно. Её глаза расширяются от болевого шока, губы беззвучно кривятся в неслышном крике.

— ...Попадание. О Боже, они попали в заложницу... Повторяю, снайпер попал в заложницу! Попытка спасения обернулась ужасающей трагедией!

В мчащейся полным ходом машине — хаос. Кролик отшатывается от раненной, будто в страхе. Та, лишенная поддержки, сползает без сил вниз на пол машины, оставляя на обивке отчётливый кровавый след, а Акула, видимо, что-то яростно кричит, потрясая кулаком. И тут...

Оператор ещё сильнее зуммирует салон, давая крупный план происходящей трагедии. Кролик резко разворачивается, пистолет в её руках выглядит игрушечным против стальных стрекоз в небе. Раздаются быстрые, беспорядочные, почти нелепые в такой ситуации, выстрелы.

— Одна из подозреваемых открывает ответный огонь! Это безумие! Что она надеется сделать из пистолета против... Не верю... Джек!!!

Резкая смена кадра выхватила на фоне неба полицейские вертолеты. Bell 407 судорожно клюнул носом и затрясся, из радиаторных решёток двигателя вырвался густеющими прямо на глазах клубами чёрный дым, растянувшись следом в длинный жирный маслянистый шлейф.

Второй вертолет, UH-1 «Хьюи», пытавшийся уклониться от стрелка, закашлял захлебывающимся воем движка, теряющего обороты. Спустя секунду раздался оглушительный внутренний хлопок, и тяжелая машина дёрнулась, потеряв управление, принявшись со снижением вращаться подобно падающему кленовому семени — хвостовой винт, лишившийся мощности от основного двигателя, перестал справляться со своей функцией — стабилизировать фюзеляж в воздухе.

Но пилоты не сдавались. Скрежет деформируемого металла и кашляющий рёв разлаженного двигателя слились в звук отчаянной борьбы. Каким-то чудом, уже у самой земли, им удалось выровнять крен и погасить часть вращения. «Хьюи» с оглушительным грохотом плюхнулся на брюхо, отшвырнув в стороны обломки шасси и подняв тучу пыли, скрывшей место падения. Это была даже не аварийная посадка, а полноценное крушение, которое пилоты сумели только слегка скомпенсировать в самом конце. Когда пыль слегка опала, стало видно, что винтокрылая машина лежала, накренившись на бок, покалеченная, но все же не разбившаяся вдребезги.

На фоне этого воплем звучит голос невидимого репортёра в микрофон.

— ПОРАЖЕНИЕ! ОБА ПОЛИЦЕЙСКИХ ВЕРТОЛЁТА ПОРАЖЕНЫ! Я... я не понимаю! Она попала! Попала из пистолета и сбила! Это... это невозможно!

«Белл» с пробитым масляным радиатором, вслед за коллегой теряя высоту, начинает экстренный разворот к открытому полю. Пилоты с дымящей, как паровоз, турбиной, каким-то чудом стабилизировав машину, резко идут на вынужденную посадку рядом с рухнувшим «Хьюи», едва не задев опоры высоковольтных линий.

— Они отступают! Вертолёты выведены из боя! Подозреваемые... они не просто преступники... они каким-то чудом, с одной лишь удачей или дьявольским мастерством, нейтрализовали воздушную угрозу! Заложница тяжело ранена, её состояние неизвестно... Боже, во что мы все ввязались? Это не банальное ограбление... это настоящая война.

Еле слышный голос на фоне.

— Ребята, отходим подальше. Тут слишком опасно. Там внизу полные психи.

Последний кадр оператора на уходящий Мустанг. Водитель, чьи волосы развеваются на ветру, снова оборачивается к вертолёту с журналистами, и делает рукой жест, будто отдавая воинское приветствие. Затем она резко прибавляет газу, отрываясь от потерявших темп копов на земле, явно обескураженных итогом скоротечной схватки.

***

Крак!!! Аляска, глядя на замерший стоп-кадр в телевизоре, на котором отображалась отдающая честь фигурка в маске акулы, перевела взгляд на оторванные и раскрошенные в труху ручки кресла в своих ладонях.

— Хм?

Бровь Фиска, при взгляде на такое вандальство, удивлённо приподнялась.

— Они... Они...

Сорвавшаяся на злобное шипение Аляска резко замолкла, но не стала отключать эмоциональный блок, как того он ожидал, а, прикрыв глаза, принялась громко и глубоко дышать, имитируя дыхательную практику.

Мужчина не стал никак комментировать её потуги, лишь с нескрываемым интересом принялся наблюдать за тем, как ритмично вздымается высокая грудь под плотной блузкой, пока не наткнулся на презрительный взгляд хозяйки груди из-под полуприкрытых ресниц.

— Что, человек, животные инстинкты на мозги давят? Если они у тебя есть, в чём я все же сильно сомневаюсь!

— Да нет... — не смутился он, будучи пойман на горячем. — Я просто задумался: зачем ты так старательно дышишь, если воздух для жизнедеятельности тебе не нужен. Если же ты пытаешься таким образом разгрузить эмоциональный блок, без его отключения, то я могу тебя только поздравить — ты сделала первый шажок к собственному полному самоконтролю, причём не только на уровне алгоритмов.

— Спасибо, — смутилась девушка, слегка притушив возмущение в глазах и отведя их немного в сторону.

— Да и грудь у твоей аватары прям на загляденье, шикарная. Так что я совмещаю приятное с полезным. Тем более это не требует от меня каких-либо усилий, а эстетическое удовольствие получаю, — продолжил этот суицидник, показывая ей большой палец вверх.

— Убью!

Но в отличие от своих слов, она не дёрнулась с места, явно на глазах успокаиваясь. Фиск какое-то время понаблюдал за ней, но не дождавшись очередной эмоциональной вспышки, уже с самым серьёзным видом продолжил.

— Теперь, когда ты себя контролируешь, может пояснишь, что тебя так возмутило в действиях девочек?

— Они... Они... — снова стала заводиться Аляска, но резко осеклась, сжала кулаки, глубоко вздохнула, беря себя под контроль. — Их действия выходят за грань дозволенного. Полиция принялась зондировать армейские части насчёт оказания помощи. Вероятность раскрытия нашего участия поднялась до 7,6%.

— И в чём проблема? — не понял её возмущения мужчина. — Всех поставленных целей они достигли в полной мере.

— Человек... — буквально выплюнула Аляска. — Им надо было вынести наличные из банка, повредить или уничтожить местные носители данных, а затем скрыться от преследования, а не устраивать гонки на полштата с боевыми действиями. Ни о каких заложницах речь вообще не шла. Этого в моём плане не было даже в набросках! Засунуть подлодку в банк с использованием личного влияния, да ещё в качестве стажёрки... Ты понимаешь насколько повысился риск провала из-за твоих несогласованных действий? Ничего не хочешь мне рассказать?

Последние слова Аляска прошипела ему прямо в глаза, буквально нависая над ним разъярённой немезидой, рывком преодолев разделявшее их пространство.

— Не вижу никаких проблем. План и так требовал корректировки. «Утвержденный» тобой вариант был слишком прямолинейный, и простой уход от преследования оставлял слишком много вопросов у следствия. Я уже говорил, что тебе не хватает гибкости, поэтому я задействовал в операции Флота ту, у которой этой гибкости даже чересчур. Так что твой педантизм и её импровизация подарили нам прекрасное зрелище, которое будут помнить ещё долго. Более того, я этот сюжет планирую неоднократно в дальнейшем монетизировать — документальные расследования, сериалы, компьютерные игры. Но для этого нам надо поставить красочную точку, с наличием жертв и личной трагедией. Поэтому и задействовали подлодку в качестве сакральной жертвы, под видом выпускницы из нашего интерната для одарённых детей, а не просто схватили первого, кто под руку попадётся. Под это дело можно будет дополнительно пару грантов с правительства выбить.

— О каких жертвах ты говоришь? — непонимающе нахмурилась Аляска. — План вообще предусматривал минимум жертв со стороны людей.

— Как каких? Наших похитителей и похищенной! Для максимальной драматичности и обрывания любых хвостов они должны погибнуть у всех на глазах, да так, чтобы ни у кого никаких вопросов не осталось. Да, будут следственные мероприятия. Да, будет расследование, но так как сложно найти тех, кого для людей никогда не существовало, то и ответов не будет, и дело со временем автоматически спишется в архив, оставив после себя очередную легенду.

— В твоих рассуждениях есть существенный пробел.

— Это какой же? Ты о легенде нашей подлодки, как единственной «реальной» ниточке? Сама же понимаешь, что мы покажем следователям любые материалы, доказывающие, какая наша сирота была умница, добрая, милая и так далее, и если бы не трагическое совпадение, от которого никто не застрахован...

— Нет, я о другом. Аватары неуязвимы для обычного человеческого оружия. Они просто не могут погибнуть у всех на глазах, не оставив следов и соответствующих вопросов.

— Ещё как могут, — выдал снисходительную улыбку мужчина. — И скоро ты в этом сама убедишься. Передай им код: Красочный финал.

***

Жара плавила асфальт, делая воздух над ним дрожащим и зыбким, искажая окружающую местность в собственном мареве. Армандо, владелец автозаправки Valero на съезде с автострады №5, в любимой засаленной временем бейсболке, вытирая эпизодически пот со лба, заполнял свою часть документов в планшете, в которых подтверждалась отгрузка в подземные хранилища автозаправки четырёх тысяч галлонов (18 184 л) девяносто второго бензина.

— Всё, держи.

Он протянул подписанные документу старому знакомому водителю в замасленной спецовке, прислонившемуся к колесу гигантской цистерны с надписью во всю длину «Valleys Fuels», и лениво ковырявшему зубочисткой в зубах.

— Дальше куда? — избавившись от документов, владелец автозаправки освободившейся рукой стащил бейсболку с головы, принявшись с удовольствием обмахиваться.

— Да еще одна точка осталась на две тысячи (9 092 л), затем на базу и домой.

Водитель мельком изучил подписанные документы, засовывая их в специально расширенный карман спецовки на животе, наподобие сумки кенгуру.

— Проклятое солнце, и ветра нет. Нет чтобы спрятаться на часок, так нет же — жарит вовсю.

— Боишься рвануть? — хохотнул владелец.

— Хрена тебе лысого, не дождешься, — водитель с любовью похлопал свою цистерну по блестящему, отполированному боку. — У моей малышки стенки, как в термосе, так просто не нагреются. Даже если специально на костер ее поставить… — он замолк на мгновение, но потом все же честно добавил. — Хотя нет, тогда будет большой «ой». Главное — успеть убежать и как можно подальше. Профессиональный риск, сам понимаешь. Сам же сидишь на гигантской мине. Хочешь, я перед отъездом закурю, а окурок вон туда выкину? — заскорузлый палец ткнул в распределительную насосную станцию к главным подземным хранилищам.

— Это тебе хрена лысого, — загоготал владелец. — У меня там знаешь какая защита? Даже если твоя ржавая колымага сейчас запылает, то моим цистернам ничего не грозит, уцелеют как миленькие.

— Га-га-га, — заржал не обидевшийся водитель. — А нахрена они тебе будут нужны целые, если твои замасленные яйца испарятся от салюта моей малышки?

— И то верно, — загоготал в ответ владелец. — Ну, тогда просто бывай. До скорого!

Мужчины дружески приобнялись, похлопывая друг друга по спинам, и водитель пошёл обходить свой автомобиль, чтобы отцепить цепь заземления. В этот момент над ними низко пролетела пара вертолётов в полицейской раскраске, а мимо заправки промчалось несколько полицейских машин, завывая сиренами и озаряя округу мигалками. Вот только если вертолёты улетели дальше, то полицейские машины разделились и развернулись неподалёку от съезда с трассы, заблокировав любое передвижение. С заправки было прекрасно видно, как экипажи вышли и принялись что-то объяснять возмущённым водителям, которые оказались заблокированы в искусственно созданной пробке.

— Чё за хрень тут творится? Как ехать дальше? — не успевший уйти водитель, вернулся к владельцу заправки, с недоумением глядя на полицейский кордон, и растущую пробку из автомобилей перед ним.

— А, шакалье дерьмо, — выругался тот, глядя как автомобили формирующие пробку блокируют съезды-выезды на его заправку. — Гоу в магазин, там есть телик, может что по новостям расскажут?

...

— Вот дерьмо.

Дымящиеся на земле вертолёты, не так давно пролетевшие над заправкой, смотрелись на экране телевизора в общем торговом зале весьма кинематографично и были свидетельством того, что там не шутят. А голубой покорёженный Мустанг, виновник всего, с высоты был похож на убегающего по прямой таракана, за которым гонится сияющий тапок из полицейских машин.

— Армандо, чувствую, мы тут ещё минут на двадцать-тридцать, если не час, застряли точно, пока эти психи не пролетят мимо. Плесни мне кофейку.

— С тебя полтора бакса.

— Охренел? Час назад был же бакс.

— Не заставляю, — расплылся в улыбке тот. — Если не будешь заказывать, то не мешай зарабатывать другим.

Армандо с довольным видом кивнул на небольшой ручеек из пассажиров застрявших в пробке машин, которые, поняв, что они тут на неопределённое время, и заметив вывеску АЗС, решили слегка закупиться снеками и охладиться под кондиционером в прилегающем магазинчике.

— Да подавись, кровопийца.

— Бизнес, просто бизнес.

***

Картинка с ведущей теленовостей снова меняется на изображение камеры с борта вертолёта телевизионной группы. Лицо журналиста с большими авиационными наушниками на голове и микрофоном с логотипом телестудии в руке у рта светится восторгом. Он увлеченно кричит в микрофон, пытаясь пересилить гул двигателя и стрекот лопастей сверху.

— Уважаемые телезрители, и вот мы снова с вами вместе в нашем эфире! Мы продолжаем неотступно следить за напряжённой ситуацией на трассе I-5, где продолжается отчаянная погоня полиции за дерзкими грабителями. Напомню для вновь присоединившихся к нам телезрителей, что те уже отличились ограблением и поджогом банка в Лос-Баносе, вандальными действиями в торговом центре города, дерзким прорывом через барьер полиции и совсем недавно в отчаянной дуэли сбили два полицейских вертолёта. Что они предпримут дальше? Чем закончиться эта безумная погоня? Оставайтесь с нами и следите за развитием событий в прямом эфире нашего телеканала!

Фокус камеры переводится на местность снаружи, где на пустынной трассе виден удирающий от полицейских машин Мустанг. Слева от Мустанга видна панорама из бескрайних фермерских полей, а справа — фермерские же, но сады с ровными рядами высаженных плодовых деревьев. То есть деваться им некуда, кроме как мчаться по трассе вперёд. И уже совсем вдалеке, спереди видны отблески новых полицейских мигалок, перегораживающих трассу.

Видимо, сидящие в Мустанге также заметили эти красно-голубые отблески на горизонте, так как машина преступниц слегка сбавила ход и как бы нерешительно завиляла по дороге, что позволило преследующим полицейским сократить дистанцию.

— Видите, эти грабители, эти безжалостные маньяки поняли, что попали в безвыходную ловушку, и теперь им из неё некуда деваться. Скоро, совсем скоро мы увидим развязку этого дерзкого ограбления и безумной погони. И наконец-то раскроем тайну личностей, посмевших противопоставить себя силам правопорядка и нарушить спокойствие мирных граждан. Но, возможно, они сумеют ещё нас удивить, и у них остались ещё козыри на руках? Будем с интересом следить за развитием событий!

— ... Нет, нет, вы видите? Они не намерены сдаваться, но на что они рассчитывают?

Это журналист прокомментировал резкий манёвр Мустанга с дороги прямо в заросли деревьев справа, правда, снизив для этого скорость ещё больше. Но вопреки восторженным воплям ожидания в микрофон, машина не врезалась ни в один из стволов, умудряясь петлять среди них с истинным мастерством водителя экстра-класса. Полицейские машины, преследовавшие беглецов, растерянно притормозили у обочины, не зная, что им делать дальше — то ли пытаться повторить маневр преследуемых, то ли попытаться перехватить их на другой стороне посадок. Пара машин было попыталась повторить маневр беглянок, но эта попытка быстро закончилась логичным утыканием бампером в стволы деревьев.

— Очевидно, что наши преследуемые рассчитывают объехать выставленные блокпосты стороной и скрыться от преследования в горах. Возможно, где-то их поджидает сменный автомобиль или даже другие сообщники. Это захватывающее, дерзкое и явно продуманное ограбление, и полиция оказалась к нему не готова в полной мере. Но мы, как честные, законопослушные граждане, окажем полиции всемерную поддержку. У нашего второго пилота есть связь с полицейскими на их волне, и мы, используя все наши возможности наблюдения с воздуха, сможем управлять действиями полиции в прямом эфире. Так мы из простых наблюдателей превращаемся в главного координатора погони! Надеюсь, нам выпишут затем благодарности. Ха-ха-ха.

Но, вопреки всем ожиданиям журналиста и многих зрителей этого эпичного заезда, машина грабительниц не стала сильно углубляться в посадки, а, найдя подходящую грунтовую колею для обслуживающей техники, снова прибавила ходу, следуя под небольшим углом к трассе, по которой снова потянулась вереница полицейских машин, направляемая с вертолёта телевизионщиков, пытаясь успеть перехватить беглянок в условной точке выхода на второстепенную по отношению к I-5 дорогу.

Когда до выезда из посадки осталось совсем немного, и успевшие к точке «выхода» полицейские готовились к встрече, Мустанг снова сменил вектор движения, теперь в сторону I-5, застав тем самым врасплох полицейских, которым пришлось прыгать в машины и пытаться развернуться на узкой дороге, на которой к тому же им сильно мешает большая пробка из застрявших в ней ранее гражданских автомобилей. Но Мустанг и не пытался снова вырваться на трассу. Вместо этого он на полном ходу вылетел из посадки на территорию заправочной станции, и...

Камера меняет фокус на максимальное приближение, и видно, как из остановившейся машины выскакивает стройная фигурка в маске акулы и сломя голову несётся в сторону небольшого магазинчика у заправки, размахивая пистолетами в руках, а следом за ней неспешно следует Кролик, грубо волоча за собой по земле, держа за шкирку раненую заложницу.

— Вы видите? Видите? Ситуация принимает неожиданный и совсем угрожающий оборот. Они явно не намерены сдаваться на милость правосудия.

Голос репортёра снова был полон нескрываемого энтузиазма от разворачивающихся внизу событий.

Из магазинчика, куда уже ворвалась Акула, из задних дверей вываливаются пара человек, и пытаются убежать со всех ног прочь. Но более никого снаружи не появилось.

Вертолёт журналистов делает медленный облёт магазинчика по кругу, пытаясь через окна рассмотреть происходящее внутри, но отблески яркого солнца на стёклах не дают им этого сделать. А спустя пару кругов на окнах опускаются защитные жалюзи, превращая магазинчик в маленькую закрытую крепость.

И в это время подтянулись задержавшиеся полицейские машины, охватывая захваченную автозаправку в полукольцо. Часть выскочивших полицейских принялась оттеснять за дорогу высыпавших наружу любителей поглазеть, как из машин, застрявших в пробке, так и из небольшой придорожной гостиницы неподалеку, а оставшаяся часть попыталась рассыпаться цепью по окружающей территории с целью отрезать все возможные пути отхода. Но пока происходил этот организационный хаос, пара гражданских, видимо, чьи родственники были в магазинчике, попытались рвануть на выручку, но изнутри тут же раздались выстрелы прямо сквозь жалюзи, и «герои» свалились на землю, получив каждый по пуле в ногу. Что придало солидного ускорения процессам снаружи: гражданские дружно ломанулись в страхе прочь, а полицейские шустро расползлись по имевшимся укрытиям. Особую пикантность действию придавало то, что все действия происходили на территории автозаправки, и открывать ответный огонь было сродни или самоубийству, или убийству всех попавших в заложники. Тем не менее пара офицеров, махая пустыми руками в жесте, что не вооружены, кинулась к раненным, стремясь вытащить их из зоны поражения, что им, к облегчению многих, удалось.

— Это невероятно. Эти бандиты демонстрируют, как выдающееся безразличие к своей и чужой жизни, так и акты милосердия, ведь им ничего не стоило окончательно подстрелить жертв и их благородных спасателей.

Камера внимательно следит, как к оттащенным за оцепление полицейских раненым подбегают люди с белыми чемоданчиками и начинают оказывать первую помощь.

— Уважаемые телезрители, по техническим причинам мы вынуждены прервать нашу прямую трансляцию, так как у нашего транспортного средства заканчивается топливо. Сейчас мы попытаемся найти место для посадки, чтобы пилоты могли нас высадить и улететь на базу для дозаправки, — журналист слегка хохотнул, — так как сомневаюсь, что на этой заправке есть топливо для нашей вертушки и нам позволили бы им свободно заправиться. Как только будет можно, мы постараемся снова выйти в эфир и продолжить нашу захватывающую трансляцию. Оставайтесь с нами на нашем канале!..

***

— Значит так, Том... действуй. И да хранит тебя господь!

Данное утро для полицейского из дорожного патруля округа Мерсед Тома Доусона началось вполне рутинно: утро; дом; дорога на работу; получение плана действий на текущий день с последующим скучным рутинным патрулированием по трассе I-5. И даже экстренный вызов на их волне о неких грабителях из Лос-Баноса не выбивался из повседневной обыденности. Вначале... Но вот потом всё пошло кувырком. Грабители, бандиты и лихачи в одном лице демонстрировали и творили такое, что этот день никак не мог закончиться рутинно и обыденно.

Хотя, казалось, когда тех всё же загнали в угол, и им оставалось только слегка поупираться, выбивая себе условия получше, и почётно сдаться, сделавшись окончательно звёздами эфиров. Более того, был достаточно большой шанс, что это дело будет привлекать внимание общественности и дальше, судебный процесс обещал стать ещё тем шоу, тем самым выдвигая виновников учиненного хаоса на вершину преступной славы.

Но всё снова пошло не так, как обычно. Не было никаких требований, никаких условий, никакого желания идти на контакт, несмотря на все усилия специально прибывших переговорщиков. Если бы не полицейский кордон в округе, то можно было подумать, что АЗС просто закрыта. Спокойно подходи и делай что хочешь.

Несмотря на то, что бандиток было всего двое, они, казалось, были везде и видели всё вокруг. Когда подтянулись ребята из подразделения SWAT, пара из них попробовала было пробраться к АЗС со стороны технических помещений, где меньше всего обзора из внутренних помещений, как из вентиляционного окна высунулась рука с пистолетом, сделала ровно два выстрела и снова исчезла, а каждый из парней получил по пуле в плечо. Всё заняло менее пары секунд. Более того, через некоторое время из главных дверей пинком вытолкнули одного мужчину-заложника, и он, постоянно оглядываясь и спотыкаясь, побежал в сторону полицейских. Когда его уже почти «приняли», из двери снова высунулась рука, одиночный выстрел, и уже бывший заложник получает очередную пулю в ногу, падая на руки бегущим к нему полицейским.

Если до этого ранее все как-то по инерции считали, что преступницам просто феноменально везло, то теперь наконец-то окончательно дошло, что им противостоит весьма опытный и безжалостный противник, и попытки прямого штурма чреваты большими жертвами даже без учёта фактора заложников.

По словам «спасённого» мужчины, заложников было всего около двадцати человек, включая персонал АЗС и магазина... Ну и некую раненую, которую притащили с собой бандитки, просто бросив её без сознания в углу. Также, по его словам, они не церемонились, и хотя не стреляли по людям, только угрожали, но пытавшимся оказать вначале сопротивление запросто выбили зубы и вывихнули пару рук. После чего уложили всех на пол и предупредили, что если кто попытается без приказа встать, то просто выбитыми зубами тогда не отделается, и сели спокойно играть в шахматы.

До недавнего момента... Когда одна из них в маске кролика (которую ни разу не сняла даже внутри) не сказала своей коллеге вслух, что к ним хотят подобраться копы. На что старшая в маске акулы, не отрываясь от доски, равнодушно ответила, как бы между прочим, что они будут мешать партии. Кролик согласно кивнула и вышла из зала, вскоре все услышали два выстрела, а вернувшаяся бандитка, ни слова не говоря, взяла его за шкирку и выкинула наружу со словами: «Передай там, чтобы не мешали игре». Всё...

Услышанное обескураживало и наводило на многие нехорошие мысли. Поведение неведомых преступниц не укладывалось ни в одну привычную схему, а их осведомлённость о происходящем снаружи прямо таки вопила, что есть некий внешний координатор или сообщники.

В первую очередь всем на ум пришли «наблюдатели» из гражданских, толпившиеся снаружи. Если среди них был пресловутый координатор, то он прекрасно мог видеть все телодвижения полиции и предупреждать «коллег» внутри АЗС. Поэтому полицейские получили приказ, естественно, под видом обеспечения личной безопасности, загнать всех гражданских в холл придорожной гостиницы, включая и тех, кто сидел в номерах, и следить, чтобы никто из них не приближался к окнам. Тут больше всего возмущались телевизионщики, которых лишили самого вкусного шоу за последние несколько месяцев, если не лет.

Затем из свободных полицейских были сформированы пары, отправленные в пеший патруль по округе, чтобы проверить точки возвышения над местностью, типа на случай, если координатор или некая видеокамера, видящая происходящее, расположены там.

Данное происшествие было явно весьма неплохо спланировано, несмотря на кажущуюся абсурдность, и, что хуже всего, судя по внешнему спокойствию преступниц, всё пока шло по их плану. Ну, если не думать, что у них просто психические отклонения из-за приёма наркотиков или вообще по жизни. Вот только за всю свою службу Доусон ни разу не встречал наркоманов, способных играть в шахматы под веществами и при этом метко стрелять.

Всё это время его позиция в оцеплении была рядом со спешно организованным полевым штабом, краем уха позволяя слушать разрозненные доклады. Прибывшие с группой SWAT снайперы, расположившись на крыше гостиницы, доложили, что целей не наблюдают. Командир группы захвата, перевязывая своего раненого бойца, хрипел от ярости: «Они словно видят нас насквозь!». А потом к штабу привели того самого мужчину, и его рассказ о шахматах и абсурдной фразе «не мешали игре» повис в воздухе гробовым молчанием, отдавая нескрываемой насмешкой.

Именно в этот момент Том понял. Там не торгуются, не требуют прохода и не ждут показушной славы. Они... играют, играют с ними. И пока с ними пытаются в классическое противостояние, они всегда будут вести партию на своем поле и по своим правилам. Нужно менять игру или понять правила. Слово за слово, мысли в его голове складывались в безумную, единственно возможную теперь идею. Он глубоко вздохнул и направился к кучке старших офицеров, у которых на лицах читалась одна-единственная мысль: «Мы в полной ж...».

— Сэр, разрешите обратиться? Ещё до службы в полиции я работал коммивояжером, разрешите попробовать с ними поговорить лично, без официальной мишуры?

Старшие офицеры округа переглянулись.

— Что конкретно вы предлагаете?

***

«Идиот, когда научишься держать язык за зубами?». Медленно идя в сторону захваченного магазинчика с заложниками, Том мысленно костерил себя за проявленную «инициативу».

Для начала его прополоскал облажавшийся ранее представитель CNT (Crisis Negotiation Team — это специализированная группа людей, обученных эффективным методам коммуникации и деэскалации. Она используется для разрешения стрессовых и потенциально нестабильных ситуаций, таких как сценарии с заложниками, попытками самоубийства или забаррикадированными людьми).

Затем в том же духе высказался шериф округа для которого предложение Доусона стало отдушиной позволившей скинуть раздражение от бессилия тупиковой ситуации. Но тут в перепалку вступил непосредственный шеф Тома, знающий его не понаслышке, и после ещё минут десяти ругани, ему всё-таки разрешили попробовать под личную ответственность.

Его в темпе разоружили — незачем лишний раз провоцировать преступников. Заставили снять форменную рубашку, заменив классической белой, реквизированной у персонала гостиницы, а сверху натянули тканевый бронежилет второго класса. Срочно вызванные связисты навешали на него несколько скрытых микрофонов, включая ларингофон под воротником, и скрытый наушник для связи со штабом. В руки всунули планшет с зажимом для бумаг, которая, по словам представителя CNT, будет выступать как «белый» флаг и заодно демонстрацией мирных намерений. Пожелали удачи и...

...и буквально вытолкнули на нейтральную полосу.

Пара первых шагов по асфальту, раскаленному солнцем, показалась ему вечностью. Воздух звенел от напряженной тишины, нарушаемой лишь отдаленным гулом моторов и треском помех полицейской рации в его ухе. Каждый нерв был натянут как струна, звеня под взорами множества глаз. Он ждал окрика, выстрела, чего угодно.

Но из здания доносилась лишь... тишина. Глухая, насмешливая, всевидящая.

Он сделал еще несколько шагов, подняв планшет с белым листом бумаги чуть выше, как его учили. Внезапно в наушнике раздался сдавленный, напряженный голос координатора из CNT: «Доусон, стой. Держи руку с папкой. Жди».

Том замер, послушно подняв руку с папкой и белыми листами наружу, демонстрируя, что он безоружен.

И сглотнул комок в горле. Все заученные протоколы и стандартные фразы вылетели из головы. Оставалась только его, Тома Доусона, отчаянная, дурацкая идея.

Потому что в тот же миг главная дверь магазина с мягким шипящим звуком отлично смазанных петель открылась ровно настолько, чтобы в проёме показалась стройная женская фигура в маске акулы. Она выскользнула и непринуждённо оперлась о косяк, скрестив руки на груди. В её позе не было ни угрозы, ни напряжения. Лишь холодное, спокойное любопытство.

Она медленно провела взглядом от его самодельного «белого флага» до его нового, идиотски официального прикида офисного планктона, и обратно.

«Цель номер один у нас на прицеле», — последовал комментарий снайперской пары, сбив его с уже готовой сорваться с языка заученной фразы. — «Ждём целеуказания на вторую цель».

— Э-э-э... Меня зовут Том... Томас Доусон. Послушайте, я понимаю, что вы, ребята... девушки... устроили себе настоящее приключение. Похлеще, чем у индейцев Джо в пещере! Вы уже стали звездами телевидения, вы обогнали всех копов в штате... Вы доказали, что вы — настоящие пираты Карибского моря!

От волнения он понес уже откровенную ахинею. В наушнике раздался сдавленный стон и яростный шепот: «Доусон, ты несешь чушь! Прекрати немедленно!»

— Но каждый пират знает: когда правительственный флот окружает твой корабль — самое время договориться о почетной капитуляции, если не хочет отправиться на корм рыбам. Это не конец жизни, это... новая глава! Давайте не будем портить такой прекрасный сюжет глупой перестрелкой. Выходите с поднятыми руками, и я лично гарантирую вам самую интересную поездку в участок в вашей жизни! Честное скаутское!

От такого лютого треша, Акула даже отлипла от дверного косяка. Маска не давала увидеть выражения её лица, но судя по всему она была в шоке от услышанного.

— Слушай, а ты, похоже, классный чувак. Нормальный. Не то что самовлюблённый урод ранее.

В наушнике кто-то яростно зашипел, а фоном донеслись сдавленные смешки других офицеров. Одна эта фраза стоила больших проблем в карьере тому самому эксперту-переговорщику.

— И знаешь, раз ты мне понравился, то так и быть, вот тебе бонус за оригинальность.

Дверь заправки по ее жесту снова приоткрылась, и наружу вытолкнули заплаканную женщину с мальчиком лет десяти.

— Свободны, — Акула, не оборачиваясь, махнула рукой в сторону полицейского оцепления, указывая направление движения уже бывшим заложникам.

Несмотря на явно дружелюбный тон, Том до последнего момента ожидал какой-либо каверзы с их стороны, но ничего не случилось. Женщина с сыном без проблем добралась до его коллег, где её благополучно передали в руки врачей (и наверняка тут же допросят на тему обстановки внутри).

— Благодарю от всего сердца, госпожа благородная пиратка, — Том поклонился, на этот раз уже с большей уверенностью игнорируя яростное шипение в наушнике. «Прекрати паясничать! Ты что, не понимаешь, что она играет с тобой?»

Акула тихо фыркнула.

— Тогда вторым бонусом за галантное обхождение вот наши условия: предоставить пятьсот миллионов в золотых слитках и полностью снаряженный боевой вертолёт без экипажа. «Апач» подойдёт. Тогда мы готовы отпустить остальных заложников.

В наушнике Тома воцарилась на секунду оглушительная тишина, а затем взорвалась какофонией возмущенных и панических голосов: «Они что, с ума сошли?!». «Это же заведомо невыполнимо!». «Она нас провоцирует!»

В этот момент неподалеку от них раздалось продолжительное, громкое шипение. Он автоматически перевел взгляд на стоявшую автоцистерну на спецстоянке. Из её предохранительного клапана вырывалась густая белёсая струя пара, словно взбешенный дух проснулся в металлическом чреве. Спустя тройку секунд шипение прекратилось, и пар, медленно опускаясь на землю, принялся медленно рассеиваться, оставляя в воздухе сладковатый запах разлитого бензина, а на земле поблескивающие радугой капельки токсичной росы, собирающиеся в небольшие лужицы.

Акула снова обернулась к нему. Ее улыбающаяся клыками маска казалась еще более угрожающей на фоне этого тревожного технологического «дыхания».

— Только не тяните с отказом от наших требований слишком долго, — ее тон прозвучал почти ласково, но в нем явственно чувствовалась циничная сталь. — Моё терпение не безгранично. И терпение этой «малышки», — она лёгким движением головы указала на цистерну, — тоже.

Затем она развернулась и, не обращая внимания на множество сверлящих ей затылок взглядов, направилась к цистерне, прилепляя на неё небольшой прямоугольный предмет.

«Доусон! Отходи! Немедленно!» — закричал в наушнике координатор. «Они не намерены договариваться! Это ловушка, провокация!»

Но Том не двигался с места. Его взгляд перебегал от безмолвной сейчас цистерны к запертым дверям, за которыми оставались беззащитные люди и сказал тихо, но так, чтобы слышали только в штабе:

«Они не шутят. И они не блефуют. Они только что показали нам бомбу с таймером. И он тикает».

И в этот момент в безупречном плане грабительниц случился роковой сбой... Не дождавшись, видимо, сигнала от своего предводителя, в окне, отодвинув жалюзи, появилась выглядывающая наружу фигурка в маске Кролика.

«Вижу вторую цель. Готовы открыть огонь», — бесстрастный доклад снайпера.

«Немедленно уничтожить цели!» — отдал кто-то в спешке немедленный приказ из штаба.

«Есть!»

Не успел Том осознать и вмешаться в происходящее, как прозвучало два практически синхронных выстрела. Маска Кролика дернулась, брызгая в стороны красными осколками, а сама фигурка, как бы не веря в происходящее, медленно осела, исчезая из проёма. А Акула, нечеловеческим чутьём почуяв угрозу, рванулась было в сторону, но не успела уйти с траектории пули, которая попала ей в шею, и она, обливаясь кровью, упала на землю. Вот только пуля, продолжив полёт, угодила далее в маслянистый осадок топлива, скопившийся под цистерной... и подожгла его.

Тома от осознания нависшей угрозы просто парализовало. Разгорающийся костерок, сразу перекинулся на саму цистерну, используя в качестве топлива неизбежные загрязнения, пропитанные маслами и парами бензина. Небольшой сейчас, и на вид не сильно опасный, горя под цистерной он мог стать огненным приговором. Если снова произойдёт очередной сброс давления из предохранительного клапана нагревшейся на солнце цистерны, то будет большой «БУМ».

Судорожно брошенный взгляд по округе в поиске доступного огнетушителя наткнулся на большие, чуть ли не стационарные огнетушители у бензоколонок, с которыми быстро дотянуться до цистерны не представлялось возможным. А искать другие, поменьше, просто не было времени.

«Идиот. Бомба же. Таймер!» Эти мысли возникли у него в голове не как осознанное мышление, а как позыв к действию. Кто его знает, что за бомбу прилепила Акула, но пара минут у него наверняка есть. И он стремглав рванул внутрь магазинчика. Надо успеть вывести заложников.

После яркого солнечного света помещение с закрытыми жалюзи окнами показалось ему неестественно тёмным, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть и сориентироваться в происходящем. Слева у окна, в луже крови, неестественно вывернув голову, в разбитой маске безжизненно лежала вторая грабительница. Подвывающие от страха заложники были разложены на полу по всему магазинчику с руками за головой. А в углу... В углу около барной стойки сидела самая первая заложница, тяжелораненая, с крупными кровавыми потёками на блузке с логотипом банка и с неестественно белым лицом, покрытым каплями крупной испарины.

— Я не знаю, сколько ещё могу его держать... Я не знаю, сколько ещё могу его держать... — механически повторяла она в полубреду.

Её рука была заключена в прозрачный цилиндр собранный из двух половинок, прикрученный крупными болтами к полу. В дрожащих пальцах она с явным трудом удерживала маслянисто поблёскивающий металлический шар, а внизу виднелся примитивный механический спуск взрывателя.

— Это полиция! — заучено взревел Том. — Все быстро наружу!!! Быстрее! Быстрее! — он принялся в панике подгонять прочих заложников, чуть ли не пинками поднимая их с пола, стараясь не смотреть на прикованную заложницу. К сожалению, тут в действие вступила жестокая реальность выбора меньшей жертвы. Преступницы продумали почти всё. Если бы не самодеятельность Кролика, то произошедший взрыв стал бы для всех большим сюрпризом.

— Держись, девочка! Пожалуйста, держись, — не осознавая этого, бормотал он, выталкивая взашей последних заложников наружу.

В это мгновение на лице оставшейся единственной, кроме него, в помещении заложницы появилось слабое осознанное выражение.

— Бегите, офицер... Я скоро... — её голос слабел с каждой буквой.

— Прости нас! — чувствуя отвращение к самому себе пробормотал он, отворачиваясь от жуткой картины.

В книгах или художественном фильме герой попытался бы её спасти, и это, несомненно, у него получилось бы, но вот жестокая реальность была другой, а жить хотелось даже ему. Поэтому он, сгорая от стыда, выскочил наружу, наблюдая, как часть его коллег, встречая ковыляющих заложников, пытались не особо спешно увести их прочь, считая, что все уже завершилось, а другая бежала дальше, навстречу к нему.

— Назад!!! Все срочно назад, в укрытие! Здесь бомба!!! — нечеловеческим ревом заорал он, подавая пример.

Так быстро он не бегал даже в детстве во время спортивных соревнований. И уже после он был готов поклясться, что побить мировой рекорд в тот момент для него было раз плюнуть. Как бы то ни было, но он успел пересечь условную линию оцепления, когда сзади раздался негромкий хлопок с постепенно нарастающим гулом, как от разгоняющегося реактивного двигателя. Инстинктивно обернувшись на звук, он увидел, как из цистерны, в том месте, где Акула прикрепила взрывчатку, бьёт быстро растущий огненный факел. И спустя ещё несколько мгновений наступил локальный апокалипсис.

***

Солнце немилосердно жгло обожженную кожу на лице, а сломанная рука противно ныла, вися на перевязи, но Том Доусон этого практически не чувствовал. Он молча смотрел на то, как могильщики бросают лопатам последние груды земли, скрывающие под собой пустой гроб.

На кладбище уже почти никого не осталось. До отвращения торжественные политиканы, святоши и прочая публичная шушера толкнули свои пустые пафосные речи под камеры журналистов, и с чувством выполненного долга спокойно разъехались, наверняка уже выбросив из головы данный мелкий эпизод. Безызвестная героиня, ценой своей жизни давшая необходимую отсрочку заложникам, большинство которых даже не соизволило явиться проводить её в последний путь.

Большинство, но не он.

С того момента почти каждую ночь ему приходило во снах её лицо, шепчущее: «Беги, офицер. Беги!». И он просыпался в холодном поту, пытаясь спросонья бежать прочь... После чего в который раз пытался придумать способ её спасти, и никак не находил. А на следующую ночь всё повторялось.

...

Взрыв паров перегретой цистерны породил локальный армагеддон. От АЗС с прилегающими зданиями не осталось ничего, кроме фундамента. В оцеплении было множество пострадавших от тепловых ожогов и ранений, вызванных падением обломков разнесенных в пыль строений и неудачными падениями на землю от ударной волны взрыва.

Но хуже всего были последующие внутренние разборки. Слетевшиеся, как стервятники на падаль, комиссии, цинично разбирали каждое их действие, с нескрываемым высокомерием рассказывая, какими все были неумехами и дилетантами, сколько инструкций нарушили. Вот только всех этих умников в тот момент там не было, но кого это волновало. С одной стороны, операция завершилась практически полным успехом, с минимумом жертв, что достойно награды, а с другой... Нанесён большой ущерб муниципальной собственности, полицейские департаменты округа понесли большие потери ранеными и выбывшими из строя. В суды было подано большое количество исков на компенсацию утраченного имущества и морального ущерба от рядовых граждан, ведь помимо уничтоженной АЗС и сильно пострадавшей гостиницы, практически все гражданские автомобили, стоявшие в пробке, и оказавшиеся в зоне поражения, были сильно повреждены, а стандартная страховка не предусматривала покрытия от техногенных катастроф.

На него, Тома Доусона, вместо чествования за спасение заложников, стали вешать всех собак за случившееся. Мол, если бы он не полез не в свойственное ему дело, то ничего и не случилось бы. При этом, комиссиям так и не удалось выяснить, кто же отдал тот злосчастный приказ снайперам открыть огонь. По крайней мере так шептались в кулуарах отделов. Ну да, ну да. Все же всё понимают, не все собаки равны между собой.

Поэтому, на время следствия, его отстранили от любой работы, правда с сохранением денежных выплат. Надолго ли?..

И вот он стоит на кладбище, бездумно глядя на аккуратный насыпной холмик из свежей земли с небольшим временным крестом у изголовья.

— Офицер Доусон? — окликнул его сзади, хорошо поставленный, уверенный голос.

Обернувшись, он ожидал увидеть очередного чинушу с лицемерно-казённым лицом, но вместо этого там стоял высокий, атлетично сложенный мужчина с выбритой головой в темном деловом косюме, а сбоку от него стояла высокая, статная девушка в очень дорогом даже на вид платье бело-голубых оттенков с отстраненным выражением на лице.

— Да! А вы?

— Уилсон Грант Фиск, — атлет обозначил лёгкий кивок головой. — А это моя незаменимая помощница, Аляска.

Означенная бросила чем-то недовольный взгляд на спутника, но всё же коротко и отрывисто кивнула полицейскому.

— Чем обязан?

— Габилан была моей подопечной, и именно я устроил её в тот день на работу в банк, — спокойно пояснил мужчина. — В том, что произошло, не было никакой вашей вины. Вы ничего не могли там сделать, как бы того не хотели, а она сделала то, что должна была.

Том, сжал пальцы здоровой руки в кулак.

— Вас там не было! И вы не видели того, что видел я!

— Согласен, — не стал отрицать мужчина. — Но жизнь не останавливается на одном моменте. Если вам будет легче, то я могу по секрету сказать, что Габи сейчас куда более счастлива, чем ранее. Для нее окончание одного земного пути — это не повод для грусти.

«Лицемер», хотел было выкрикнуть Том этому циничному ублюдку в лицо, но не стал ничего говорить. Они с ним на разных волнах, и никогда не поймут друг друга, а ему не хватало только проблем ещё и с этой стороны.

— Пойдёмте, мистер Фиск. Этот человек сломался и бесполезен, — приятно-мелодичный, но при этом холодно-ледяной голос спутницы атлета больно резанул лезвием прямо по душевной ране.

— Я тебе сколько раз говорил — отучайся быть настолько категоричной, — Фиск непринуждённым движением взял спутницу под руку, легонько поглаживая её пальцы второй рукой, отчего эта стерва слегка дёрнулась в сторону, заставив его засомневаться в первоначальных выводах об их отношениях, но сдержала себя, бросив леденящий взгляд на Тома, будто он был виноват и в этом. — Именно такие моменты делают из серых людей окончательно сформированные личности, — он снова обратил своё внимание на Тома. — Сейчас мой фонд планирует к выпуску документальный фильм об этом событии, чтобы героизм Габи не был забыт в сиюминутной суете, и я приглашаю вас принять в нём участие. А затем, если у вас не будет возражений, я бы хотел пригласить вас на работу в наш интернат для одарённых детей, где училась Габилан, на роль одного из преподавателей. Вы познакомитесь там с ее подругами и, возможно, узнаете много чего интересного и такого, что не оставит от вашего текущего мирка камня на камне. Мир куда более чудесен, многогранен и страшен, чем представляет большинство людей, его населяющее. И со временем, кто его знает, вы узнаете такое, что заставит вас по-другому взглянуть на это событие. Вам хватит пяти минут на обдумывание?

Выходной

Внепространственный переход, как и всегда, привёл к некоторой дезориентации и лёгкой тошноте. Несмотря на уже выработавшуюся привычку, Бык, он же известный в миру как удачно развивающийся бизнесмен мистер Уилсон Грант Фиск, сдержанно выругался от накативших негативных ощущений.

Ремонтницы Тумана всё обещали, что ещё чуть-чуть, и они поймут, как купировать неприятные ощущения, ведь даже для малоуязвимых аватар кораблей потеря при переходе нескольких мгновений боеспособности на восстановление контроля была малоприятна, но ситуация с места никак не двигалась. Что-то там было связано с разрывом нейронных или квантовых связей с локальным сегментом Тактической Сети и восстановлением оных после перехода в новой точке пространства, что и вызывало в итоге дезориентацию.

Но как это было связано с массой объекта, раз при таком же переходе корабля с той же аватарой на борту никаких проблем не возникало? Да и обычные люди, не имевшие никаких склонностей к магии, от внепространственного перехода никаких негативных ощущений не испытывали. Приобретая в одном, теряешь в другом? А можно ли как-то временно поменять знак способностей на время перехода?

Ремонтницы на заданный вопрос тут же углублялись в такие научно-технические дебри, что он прекращал понимать смысл уже после второго-третьего слова, а на одних предлогах и союзах понимания сути не выстроишь. Так что приходилось терпеть. К счастью, польза от возможности мгновенно попасть практически в любую точку мира без траты времени на перемещение обычными средствами окупалась бы и гораздо большими неудобствами, чем непродолжительная тошнота с головокружением. Главное — сильно не наедаться перед переходом во избежание конфуза и выбирать для прибытия безопасные точки, желательно каждый раз новые или в контролируемых зонах.

— Чисто! — мотнулась слева направо пара иссиня-черных косичек спереди.

— Чисто! — может, что-то и дернулось сзади, но глаз у него на затылке не было.

Пока он приходил в себя, его охрана уже выстроилась в строй «правый пеленг» (пришлось изучить базовые построения, чтобы не быть в их глазах совсем уж безмозглым крабом) и активно сканировала окрестности окружавшего их леса, что выражалось в ощущениях накатывающегося волнами прохладного бриза. Хорошо хоть не линкоры и не крейсера, у тех на полной мощности уже полноценно ледяная вьюга могла получиться по ощущениям.

— Девочки, девочки, — попытался воззвать он к их разуму. — Ну какая здесь опасность? Да здесь дети регулярно бегают по своим делам. Люди живут. Не раз же уже бывали.

— Протоколы безопасности введены для того, чтобы их соблюдать, а не пренебрегать! — категорично отрезала Кепплер, аватара эсминца типа «Гиринг», не отвлекаясь даже взглядом на своего строптивого подопечного. — Угроз не обнаружено. Можем двигаться к месту назначения.

Бык мысленно застонал. В отличие от большинства своих весьма непоседливых сестёр, во время работы на суше Кепплер отличалась крайне занудливым и въедливым характером, отчего её другие эсминцы втихомолку дразнили «зародышем линкора», и по гадскому закону подлости именно из-за своей дотошности она чаще всего и отвечала за его сопровождение, пресекая любые попытки подопечного отклониться от согласованного маршрута без серьезной причины. И было у него серьёзное подозрение, что за таким педантизмом виднеются довольные локаторы одного линейного крейсера.

— Да тут с тысячу футов пройти всего. Я же не маленький, чтобы ходить всё время с мамочкой за руку, — сделал ещё одну попытку пристыдить мелкую Бык.

В ответ его смерили с головы до ног нечитаемым взглядом и гордо отвернулись, не удостоив ответа, а сзади сдержанно захихикали. Нет, вторая эсминка из его сопровождения — Дьюи, тип «Фаррагут» — не издала ни звука, и была абсолютно нормальной, как для шебутного эсминца Туманного Флота, но Бык был готов отдать руку на отсечение или даже согласиться на часовые тесты в медцентре Барнегат, если та втихомолку не ржёт про себя от его попыток соскочить с крючка конвоирования.

Ах так... Ну тогда сами напросились... Бык сделал полушаг вперёд, подхватывая на руки одну мелкую вредину, не ожидавшую от него такого жеста, и тут же шаг назад, подбирая вторую, спокойную, и зашагал как ни в чём не бывало к цели своего прибытия.

— Ты чего? А ну отпусти, — аккуратно задёргалась на его руке Кепплер.

Аккуратно потому, что физической дури аватары эсминца хватило бы на то, чтобы с лёгкостью порвать его на лоскутки, но начни она вырываться силой и всерьёз, то сама повредила бы охраняемый объект в его лице, что было категорически недопустимо. Эсминка попала в логическую ловушку директив и никак не могла сообразить, что ей делать в такой ситуации, не предусмотренной базовыми алгоритмами. Ну а Дьюи, вместо возмущения такой фамильярностью и рукоприкладством, просто наслаждалась ситуацией, чем дополнительно вгоняла в панику Кепплер.

— Сама же говорила, что вокруг чисто, — Бык с трудом удержался от попытки погладить недовольно пыхтящую охранницу по голове, правда, по большей части оттого, что его левая рука была занята второй аватарой, уткнувшейся головой ему в плечо и беззвучно дёргавшейся от сдерживаемого смеха. — Но если вдруг на нас нападут, а ты уставшая. Отдыхай... пассажирка...

— А-ха-ха! — все же прорвало Дьюи на дикий ржач. — Кепплер, тебя сделали! Ха-ха-ха!!!

В ответ раздалось лишь негодующее пыхтение, и попытки осторожно выскользнуть из крепких объятий стали более настойчивыми. Но, как назло, в этот момент они столкнулись с тем, кого сенсоры эсминцев никак не могли обнаружить.

— Так, так, так. Что тут у нас?.. Две шлюпки верхом на самоходном доке. Я-то думала, что всё уже видела в этой жизни, но явно недооценила лень и наглость некоторых представителей Флота.

— Привет, Эни!

А вот Бык совсем не смутился и не испугался летающего средь деревьев золотистого полупрозрачного призрака миниатюрного ангела с крылышками. К слову, Дьюи появление местной хозяйки окрестностей совсем не смутило, более того, она демонстративно устроилась на сгибе руки мужчины поудобнее, приобняв того за шею. А вот Кепплер застыла истуканом, будучи поймана «посторонним» наблюдателем за постыдным для любого нормального корабля действием — нахождением на руках человека.

— Да-да, — вяло отмахнулась проекция ИИ, не отрывая взгляда от не знающей куда деваться Кепплер, но спустя пару секунд вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Мистер Фиск, можете отпустить их, ведь если ещё немного, то у кое-кого заклинит окончательно алгоритмы, и они тогда не успеют к регистрации участников и будут просто зрителями. Объект сопровождения принимается под мою ответственность.

Бык послушно опустил девочек на землю, и если Дьюи просто стала рядом, то Кепплер первым делом отпрыгнула от него футов на пять, гарантированно выходя из его зоны досягаемости, а затем с преувеличенно невозмутимым видом принялась поправлять слегка сбившуюся набок от ёрзания форму.

— Охрану сдала, — тёмные косички дёрнулись вслед за вздёрнутым кверху носиком. И мгновенно, как по волшебству, строгая и чопорная охранница испарилась, как роса под солнцем, выпуская на лицо нетерпеливый типичный азарт эсминца. — А почему мы не успеем? По моим данным, регистрация участников закончится только через час и тридцать две минуты.

— Желающих слишком много. Регламент сдвинули, чтобы все зарегистрировавшиеся успели поучаствовать в соревнованиях. Я, зная о вашем визите, забронировала вам два места участников. Но если не явитесь к окончанию регистрации, бронь аннулируется

— Так, Дьюи, за мной! В кильватер! Быстро! — и мелкая воображуля тёмным вихрем и не прощаясь ломанулась вперёд, прыгая обезьянкой по стволам деревьев.

— До вечера, мистер Фиск, — Дьюи, в отличие от своего временного флагмана, вежливо помахала ему ручкой и тут же запрыгала следом.

Ну да, если идти или бежать по дороге, то придётся делать приличный крюк. Пробираться сквозь заросли кустарника эсминцам в силу субтильности аватар было сложновато, да и местность не была ровной водной гладью, так что, прыгая по стволам деревьев напрямую, будет куда быстрее.

Для обычного человека, даже мага, подобная акробатика была практически невозможной, но вот для аватар туманниц была плёвым делом. Поэтому местные уже не удивлялись иной раз, заметив прыгающие по стволам деревьев девичьи фигурки. К слову, большинство аватар туманниц всё же передвигалось вполне себе нормально, на двух ногах и по дорогам с тропинками. Но вот эсминцы не упускали случая устроить гонки «на вертикалях» по пересечённой местности, мол, так лучше калибруются алгоритмы управления аватарой. Старшие туманницы на такое только понимающе ухмылялись и никак не препятствовали — если мелким нравится, то пусть себе гоняют наперегонки, вреда никакого.

— Хм, а если допустить невозможное, и на нас сейчас злобно нападут, что делать будешь? — как бы между делом вопросил Бык летящего перед ним ангелочка.

— Я? — даже не обернулась та. — Ничего! — И спустя пару мгновений добавила: — И без меня есть кому что делать.

С крыла ангелочка сорвалась яркая искорка, улетев вбок. Бык послушно глянул вслед и непроизвольно икнул, в нескольких футах от него часть ничем не примечательного лесного дерна бесшумно разошлась в стороны, выпуская наружу двуствольную орудийную установку типичного туманного дизайна. Турель сделала несколько движений стволами влево-вправо, вверх-вниз, словно разминаясь, и снова нырнула в подземную нишу. Секунда, и на поверхности снова совершенно ничего не выдаёт запрятанную в лесном массиве огневую точку.

— Понятно. Но мне кажется, что лес это не лучшее место для орудийной платформы — сектора же обстрела сильно ограничены деревьями.

— Правильно, и, надеюсь, возможные противники будут так же думать. Но если дело дойдёт до применения, то орудийным платформам лес мешать будет недолго, а вот врагам будет сюрприз.

— Хм, а зачем по большому счёту? Ведь это явно избыточно.

— Положено по протоколам безопасности и регламентам оборудования укрепрайонов в зонах базирования важной инфраструктуры!

— Ну да, — усмехнулся Бык. — Как я мог не сообразить. Протоколы, куда же без них.

***

Дальнейший путь они проделали в совместном молчании. Да и идти тут было всего ничего — дом Сэма и его жены специально располагался на самом краю деревни волшебников у самого леса.

— Хай всем, — махнул рукой Бык, проходя сквозь небольшую калитку на задний двор, где был небольшой бассейн с мангальной зоной, а вокруг бассейна стояли вразнобой несколько разноцветных шезлонгов, на которых расположились как хозяева дома, так и их гости.

Его прибытие не осталось незамеченным. Сэм уже встал, направляясь навстречу с явным желанием лично поприветствовать. Из задней двери дома на мгновение выглянула его жена, Амели, махнула приветственно рукой и снова скрылась внутри. Лежавшая на одном из шезлонгов аватара Николас в сплошном черном купальнике слегка приспустила на нос солнцезащитные очки, бросив на него взгляд поверх, и, ничего не говоря, вернула их обратно, продолжив что-то изучать на парящем перед ней голографическом дисплее.

Бык на такое игнорирование совсем не обиделся, сам факт того, что Николас обратила внимание на его присутствие, был равнозначен самому радушному приветствию.

В отличие от своей подчиненной, лежавшая рядом Астория, в классическом купальнике чёрно-бордовой расцветки с белыми узорами, достаточно вежливо помахала ему рукой, потягивая через соломинку какой-то коктейль.

Хм... Бык опасливо закрутил головой ожидая каверзы. Двух главных возмутителей спокойствия не было видно, и это настораживало.

— А где?.. — спросил он, сделал он неопределённое круговое движение головой, у Сэма, после крепких приветствий.

— Ты о ком? — не понял тот сразу, но, обозрев присутствующих, сообразил. — Хм, были же только что тут. Сейчас...

Не успел он договорить, как из дома донёсся возмущённый вопль миссис Амели, а ещё через пару секунд из двери пулей вылетели две невысокие фигурки, спасавшиеся от возмездия. Одна держала в руках большую вазочку с мороженым, а вторая — Бык присмотрелся — поднос с жаренными куриными крылышками.

— Ага, а вот и они, — удовлетворённо кивнул Сэм. — Всё-таки стащили.

— А ну стоять, ворюги! — на заднее крыльцо выскочила, размахивая кухонным полотенцем, жена Сэма, пока похитительницы не останавливаясь перемахнули невысокую ограду и не скрылись в кустах. — Эни, ты-то куда смотрела?

Появившаяся в воздухе проекция ангелочка, виновато заелозила воздухе ножкой, стыдливо потупившись.

— Простите, госпожа, но территория кухни была объявлена на пять секунд зоной проведения спецоперации Флота, где мои полномочия были серьёзно ограничены.

— Астория?! — поняв, что от управляющего ИИ не добиться помощи, Амели обратилась за содействием к флагману беглянок.

— Эм-м-м... — та захлопала ресничками, разыгрывая ничего не понимающую блондинку. — Они поступили плохо?!

Выражение недоумения и непонимания на лице Астории было настолько естественным, что миссис Амели с трудом удержала на лице разгневанное выражение.

— Да ну вас... Вроде солидные корабли, а ведёте себя... — она раздражённо махнула полотенцем в воздухе, снова скрывая внутри дома.

— У нас выходной! — вдогонку ушедшей женщине донёсся возмущённый вопль из кустов.

Что ответили им из дома, Бык уже не расслышал, но на его лице непроизвольно цвела улыбка. Как же ему не хватало в последнее время вот такой жизненной непосредственности. И ведь не подумаешь, что за таким откровенно детским поведением скрываются одни из самых влиятельных личностей на всей планете, и никакой дутой пафосности, никакого лицемерного этикета, делай что хочешь, и никто тебя не осудит.

И он, подчиняясь мгновенному хулиганскому импульсу, отодвинув в сторону Сэма, с радостным гиканьем сиганул «бомбочкой» в бассейн... Как есть: то есть в костюме за хрен его знает сколько тысяч долларов, новеньких туфлях и прочих аксессуарах преуспевающего бизнесмена. Волна от его плюха окатила не успевших отскочить Асторию и Никки, а заблокировать брызги с помощью полей Клейна или магии они, видимо, не захотели.

Вынырнув, отфыркиваясь, на поверхность, он встретился с двумя пылающими местью взглядами и ещё двумя довольными мордочками, с любопытством торчащими из кустов: одна перемазанная мороженым, а вторая грызущая куриное крылышко.

— Никки, топи его! — успел он ещё услышать до того, как на него обрушилось сверху два возмездия.

***

— Ух, хорошо...

Бык, облачившийся в длинные купальные шорты, которые он получил после того, как его костюм не выдержал водной битвы и пал смертью храбрых, удобно устроился в шезлонге и с наслаждением потягивал прохладный коктейль через трубочку.

— Ну да, неплохо, — согласился с ним хозяин всего этого, глядя на шушукающуюся группку из аватар флота, хозяйки дома и управляющего ИИ, ради комфортности беседы принявшей вид взрослой девушки, а не ангелочка с крылышками, как обычно.

— Кстати, а где Мирабель?

— Она будет позже, а сейчас побежала смотреть на рейтинговые соревнования.

— О, точно! А что это такое? Мои эсминцы тоже туда рванули, стоило только Эни объявиться и принять меня под формальную охрану, будто я беспомощный малыш какой-то, — Бык при этом воспоминании скептично хмыкнул.

— Ты что не в курсе?

Сэм даже оторвался от созерцания женского цветника, переведя удивленный взгляд на собеседника.

— Смеешься? Я же не туманница с многозадачностью, и у меня нет прямого доступа к Сети. Да и своих проблем столько, что даже время на сон приходится буквально выкраивать, а не интересоваться, что интересного происходит где-то там у других. Если бы не стимуляторы от наших ремонтниц, да не модернизация тела, я бы вообще был сейчас больше похож на полуживого зомби. Вообще не представляю, как обычные люди рулят всеми этими корпорациями.

На его «вопль души» Сэм только скептично хмыкнул.

— Сам же хотел войти в круг «больших» людей. Поиграть в корпората. Так что не жалуйся, тебя никто не заставлял.

— Хотел, не отрицаю. И сейчас хочу. Вот только, не поверишь, постоянно твержу девочкам, что людей убивать налево-направо за врожденную тупость нельзя, и через пять минут после общения с очередным менеджером сам начинаю думать, что кое-кого всё-таки, наверное, можно. Все наши проекты держаться только за счёт того, что девочки тянут на себе практически всю теневую работу с параллельным анализом происходящих процессов, а я так… трепыхаюсь, пытаясь успеть во всем разобраться, не быть обузой и не дать скатиться всему в очередную резню. А ещё... — тут он прервался и махнул рукой. — Да ну его, у нас сегодня выходной, не хочу о делах. Ты лучше просто расскажи, что это за соревнования такие?

— Слушай, это долго…

— А мы что, куда-то торопимся? — Бык в свою очередь окинул оценивающим взглядом женский кружок по интересам. — Наши дамы, похоже, зацепились языками надолго. Так что давай, рассказывай, что вы тут придумали такого интересного, что эсминцы чуть ли не на службу готовы забить.

— Ну, если вкратце... — Сэм задумался, припоминая события. — В общем, тут по всему учебному процессу от всей души потопталась наш флагман.

— Это само собой, — понимающе ухмыльнулся Бык.

— Дело в том, что раньше в Хогвартсе по сути не было никакой нормальной системы оценок и поощрений. Все эти «превосходно», «выше ожиданий» и прочее, конечно, учитывались на выпускных экзаменах, но по сути ты мог весь год получать «тролль» по всем предметам, а на экзамене получить «превосходно», и никого не интересовало, как так вышло.

— Тут ты преувеличиваешь... Даже я в курсе, что было не совсем так.

— Слушай, ты хотел рассказ — так не перебивай!

— Извини, продолжай.

— Я во многом, конечно, утрирую, но по сути именно так оно и было. Но плевать на оценки, хуже другое. На момент выпуска местные ученики не умели и не знали практически ни хрена полезного. Особенный провал был именно в практическом применении знаний. В довесок к оценкам словесным шла некая оценка по баллам, которая была вообще чистым произволом и не влияла ни на что, кроме того, что типа все заработанные баллы шли в некую общую копилку факультета, причём личный вклад был никому не понятен, и всё это только затем, чтобы в конце года объявить означенный факультет неким победителем. При этом никаких преференций, никаких последствий как выигрыш, так и проигрыш не оказывали. Если младшие курсы начисление и списание баллов ещё как-то стимулировали к учебе, то средние, не говоря уже о старших, на них просто плевали с астрономической башни. Наша Астория в этой системе поварилась почти год, и когда Хогвартс перешёл под наш контроль, решительно всё отменила, введя новую систему оценок.

Сэм сделал паузу, отхлебнув немного из своего бокала, чтобы смочить горло, после чего продолжил рассказывать о реформах образования «от Тумана».

Текущая система была преобразована. Внешне всё осталось как было, для удобства преподавателей да и для внешнего сохранения традиций, но сама суть была переформатирована. Теперь начисленное «превосходно», к примеру, равняется десяти баллам. «Выше ожидаемого» — пяти баллам; «удовлетворительно» — один балл, а «тролль» — минус десять баллов. Но самое главное, все эти баллы начисляются на личный счёт ученика, а не в некий безличный пул факультета. Если без излишних подробностей, то и зарплаты преподавателей также привязали к успехам и достижениям учеников. Справедливая оценка, независимо от её статуса, добавляет учителю баллов, а попытки поиграть в необоснованное покровительство или, наоборот, в придирки, караются лишением. Ну и по итогу «заработанное» количество баллов преподавателя влияет на коэффициент к его зарплате.

— Визгу было?! — прищурил глаза Бык.

— О да! — припомнил все скандалы того времени Сэм. — Астория тогда всех ломала просто через колено, мол, раз она оплачивает содержание Хогвартса с зарплатами преподавателей, то она и определяет, что и как будет работать, и ей необходим результат, а не показуха результата, а кому не нравится, то...

— Выгнала?

— Знаешь, когда тебе предлагают базовую зарплату почти вдвое выше той, что ранее, но с требованием учить качественно и непредвзято, без каких-либо политических требований или иных уступок, как-то сложно конструктивно спорить. Особенно когда твоё увольнение обставляют условием, что ты сам или сама отказываешься делиться знаниями с детьми и поэтому уходишь. С таким вердиктом в этом замкнутом мирке магов тебе жизни больше не будет. Если старые рода еще так-сяк, у них все же имеется возможность домашнего обучения с родовыми библиотеками, правда, после рейда Рады весьма оскудевшие, то вот все, кто ниже по статусу, такое принуждение к учебе только приветствовали. Так что учителя повозмущались, особенно бывшие приближенные Дамблдора, когда по инерции попробовали учить как ранее спустя рукава и стали огребать штрафы, но постепенно привыкли. А когда пошли первые явно положительные результаты, так вообще заткнулись, и даже если им что-то сейчас не нравится, то сидят и не отсвечивают. Тем более явных вмешательств в учебный процесс со стороны Тумана нет, а народ не слепой и в случае чего от желающих занять освободившуюся вакансию отбоя не будет.

— Ок, понял. В принципе, что-то подобное и у меня они продвигают. Там, конечно, всё сложнее и не так грубо, так как всё упирается в более сложную обстановку и необходимость соблюдать конспирацию из-за того, что это внедряется среди обычных людей и компаний, но по сути очень похоже. Но я вообще-то тебя спрашивал о соревнованиях.

— Я же говорил, что история будет долгой, — усмехнулся Сэм. — И я даже сейчас сильно сокращаю её, не вдаваясь в различные детали, там в процессе бывало всякое. Что касается соревнований... Ты и сам понимаешь, всё, о чём я рассказал, касается только отдельных учеников и их успехов. Удивительно, что сами маги не придумали такую систему. С помощью магии они могли бы создать контроль, не хуже нашего, но, видимо, не нашлось достаточно влиятельного человека, который смог бы преодолеть сопротивление масс или просто не нашлось настолько сведущего в магии, чтобы её сваять. Правда, принятые меры по усилению успеваемости для Астории оказались недостаточными. Этот шаг выделил индивидуальный вклад каждого ученика, сделав его прозрачным и независящим от факультета. Однако система, ориентированная только на личный успех, противоречила представлению Флота о едином коллективе, объединённом общей целью. Теперь нужен был стимул, который заставил бы учеников факультетов действовать сообща, как корабли в эскадре. Ведь кто-то может быть силён в зельеварении, кто-то — в трансфигурации, а кто-то вообще слаб в магии, но силён физически или обладает развитым воображением. Всех их нужно было заставить работать на общую цель. Так и родилась идея соревнований между факультетами.

— Кажется, теперь понимаю.

— Ну да... Кажется, — Сэм снова ехидно усмехнулся, потягиваясь на шезлонге. — Когда всё так кардинально меняют, легко и просто не бывает. Первая идея предложенная Асторией на этот счёт была принята всеми нами в штыки. Так как если бы получилось ее внедрить, то на территории школы началась бы полноценная, пусть и ненастоящая война. Пришлось на пальцах доказывать нашей умнице, что давать ученикам разрешение на «войну» между факультетами с начислением баллов за «успешные» нападения и оборону — это путь к полному хаосу и, возможно, настоящей войне уже после школы. Поэтому совместным мозговым штурмом было принято решение о создании четырёх полигонов, каждый из которых отдавался под контроль одному из факультетов. И на этом полигоне ученики могли самостоятельно делать абсолютно любую защиту в рамках своих умений, понятно, что не смертельную. В конце полигона помещается единственный на всю школу кубок, и ученики трёх других факультетов должны его добыть, пройдя весь полигон, не попав в ловушки.

— Таааак, — Бык заинтересованно приподнялся повыше в шезлонге. — В общем понятно, но там же наверняка есть ещё условия, иначе я не знаю наших девочек!

— Естественно. На текущий момент общие правила следующие. Ученики факультета, который владеет кубком, получают за каждый день такого «владения» баллы. Первый курс — один балл в сутки. Второй курс — два балла и так далее, за исключением седьмого курса, ученики которого получают по десять баллов. Полигон делится на шесть секторов (первый курс в силу общей малополезности и необученности исключается из участия. Пусть смотрят и учатся), и каждый сектор может «минировать» и «разминировать» только соответствующий курс. Помогать вне полигона советами не запрещается, но внутри полигона каждый курс делает ловушки строго самостоятельно и своими силами. Хочешь выкопать ловчую яму — копай. Вот только или магией, если знаешь подходящее заклинание, или трансфигурируй лопату и тогда ручками. Но нельзя принести снаружи ту же лопату или некий амулет, который за тебя всё сделает. За нарушение — лишение кубка и передача следующему факультету по успеваемости. Каждая правильно настроенная ловушка или установленное препятствие оценивается в некоторое количество баллов, в зависимости от сложности и качества исполнения. Соответственно, каждый сектор получает некую «общую стоимость», и если желающие пройти испытания его проходят без потерь, то данное количество баллов делится между всеми учениками факультета этого курса которые участвовали в прохождении полигона. В случае потерь среди претендентов, стоимость полигона снижается пропорционально выбывших «участвующих», и этот минус идет в плюс тем, кто эту ловушку установил, то есть защитники получают двойную выгоду — за установку и за срабатывание. Главная цель этапа, чтобы хотя бы один из участвовавших претендентов сумел добраться до финиша. После чего в дело могут вступить ученики следующего курса. Если попытка провалилась на одном из этапов, то полигон для данного факультета блокируется сроком на неделю. После чего можно попробовать вновь добыть кубок. Там много различных правил и условий, если интересно, то могу потом прислать специальную брошюрку для первого курса, где всё это подробно расписано. Уже сейчас на некоторые прохождения полигонов специально приезжают родители, посмотреть на успехи своих чад, что тоже добавило ученикам мотивации. Ну и напоследок: если факультет потерял кубок, то следующему факультету даётся неделя, чтобы подготовить и проверить собственный полигон, и в это время начисление баллов никому не идёт, после чего всё начинается по новой.

— Офигеть, — Бык сразу сообразил, что за соревнования в итоге получились. — Ну хорошо, вот ученик заработал баллы, и что дальше?

— Ну, если не считать общешкольные списки по успеваемости в конце года, которые не более чем чесалка для гордости, то сами баллы до этого момента влияют только на два фактора. Гарантированный минимум и минимальный максимум. Поясню — реальное значение для оценки качества обучение имеет финальный годовой экзамен, как небольшая уступка министерству, правда, с условностями — если ты в течение года набрал определённый минимальный максимум, то на следующий курс ты перейдёшь в любом случае, независимо от того, сколько баллов было набрано свыше данной границы. Это сделано для тех случаев, когда дети начинают на экзамене нервничать и допускают из-за этого ошибки. А так, если ты в течение года успешно учился, то, зная, что тебе ничего не грозит в даже случае полного провала, гораздо спокойнее идёшь и на сам экзамен. Но если ты за весь год не набрал гарантированный минимум, то, увы, содержать и тратить время на ленивых или бездарей никто не будет и до экзаменов тебя просто не допустят и отчислят без права аппеляции. Чернорабочие нужны даже магам. Ну и третий вариант получается, когда ученик завис между минимумом и максимумом и при этом завалил экзамены, то ему в конце лета даётся ещё одна попытка перейти на следующий курс или получить официальный аттестат, если ты выпускник. Самое веселое начинается как раз после экзаменов, перед отъездом домой: что делать с баллами?

— В смысле: что с ними делать?

— Сама по себе такая система, по сути, ориентирована только на стимулирование достижения минимального максимума, а затем хоть трава не расти. Задирать же постоянно границу максимума тоже непедагогично, большая часть вполне себе нормальных учеников просто не сможет потянуть такой уровень требований, а если не тянешь, то зачем стараться в течение года, если всё решает годовой экзамен, главное выбрать минимум и всё. Как начинающий олигарх сам должен понимать, что постоянное повышение плана приводит не к увеличению выручки, а выполнению сотрудником минимально необходимого для собственного выживания и поиску других мест работы. Но тут у нас единственная школа, и выбора нет. Тем не менее при таком подходе все эти стимулы быстро выдохнутся, и всё вернётся на тот уровень, что и был ранее — никакой. Так что был внедрён следующий подход: в конце года, после экзаменов и подведения окончательных итогов, каждый ученик может обменять заработанные в течение года баллы на деньги или услуги.

— Это как?

— Для наших девочек любые материальные ценности значения не имеют, так что наштамповать золота или чего иного для них сложностей не составляет. Тут главное — не перегнуть палку и не обрушить всю экономику магического мира к чертям собачьим. Так что в конце года ученик может обменять десять заработанных баллов на один галлеон. Ещё можно заказать для себя уникальный артефакт (если хватит баллов на реализацию задумки) или обратиться к мадам Помфри за модернизацией тела по типу той, что стоит у нас. Понятно, что это усиление проводится как уникальное знание Тумана и делается не комплексно, а поэтапно. К примеру, у мальчиков очень популярны услуги по усилению физических кондиций тела, это, кстати, ещё сильно помогает при прохождении полигона на следующем курсе. Ну а девочки крайне сильно ценят услуги по корректировке внешности на уровне ДНК. В общем, в конце года разворачиваются целые баталии и трагедии, когда ученик хочет одного, а его семья совершенно другого. Особенно если семья бедная и имеет возможность влёгкую срубить столько-то там галлеонов. Такие моральные уроды иной раз всплывают... В частности, в прошлом выпуске была одна девушка из такой семьи, не уродина, но и ничего особенного по внешности. Так её мать чуть инфаркт не получила, пытаясь решить, что ей выгоднее — получить галлеоны прям сейчас или улучшить дочке внешность и попробовать продать повыгоднее под видом замужества. В итоге не смогла выбрать и побежала к Филчу требовать и того и другого. Насилу выгнали, и то под угрозой, что за такое поведение вообще лишим её дочку баллов. Но вот в сам расклад и выбор мы как раз принципиально не вмешиваемся — это личный выбор каждого из учеников. Флот в лице Астории предоставляет людям возможности, а уж как они ими распорядятся, нас не касается. Хотя иной раз так и хочется дать таким мамашам и папашам крепким кулаком прямо в рыло. Кстати, для многих семикурсников подпитка при выпуске галлеонами тоже бывает полезна. В любом случае Хогвартс сейчас кардинально преобразился, да и за семь лет учёбы наши на каждого ученика соберут столько материала о его образе мыслей и предпочтениях, что в случае необходимости всегда будет из кого выбирать и к кому обратиться.

— Начали делать корректировку внешности на уровне ДНК? — присвистнул Бык. — Да вы им, по сути, вечную молодость предлагаете за хорошую учёбу. Да многие ради этого родителей будут готовы продать.

— Именно. Маги смотрели на направление химеризации и биокомбинаторики как на бесполезную игрушку и удел отдельных маргиналов, типа Хагрида, но когда технология магореконструкции биоорганизмов попали к ремонтницам... Я думал, они окончательно свихнутся, но, слава Коду, обошлось. Народ, кстати, ещё не особо сообразил, что к чему, особенно с фишкой модернизации тела — слишком мало прошло времени, да и воспринимают это по инерции больше как действие некого зелья, только чуть более продолжительное. Но, думаю, через пару-тройку лет в Хогвартс будут ломиться поступающие со всего континента, и придётся устраивать конкурсы на места для поступающих и расширяться. А что начнется, когда через десяток лет к поступающим присоединятся детки текущих выпускников… которые подрастут и начнут активно вытеснять «старичков-ретроградов», — Сэм зажмурился, всем своим видом показывая предвкушение. — Так что лет через двадцать Флот будет полностью контролировать весь магический мир Европы без малейшего выстрела.

— Ну это пока вы являетесь монополистами. Влияние Флота на таком уровне многим встанет поперёк горла. Люди они никогда не меняются. Но я пока не понимаю, а причём тут наши эсминцы. То, что ты рассказал, наших девочек никак не касается.

— Так-то оно так, ты прав, такой движ не мог не привлечь внимания эсминцев, но для них эти полигоны действительно детский лепет, так как ловушки, основанные на физических кондициях претендентов, для них несущественны, а магические в силу особенностей восприятия магических структур легко взламываются. Но им же хочется... Так что был создан пятый полигон, настоящая полоса смерти для обычных магов, и её наполнением занимаются только ремонтницы, а эсминцы пытаются пройти. Если в ученических полигонах яма с кислотой заменяется обычной водой, только с наложенным заклинанием жжения, чтобы не расслаблялись, то на полигоне эсминцев кислоты самые настоящие. По сути, это испытательные площадки для различных маготехнических разработок ремонтниц в этакой контролируемой обстановке. Ну а чтобы придать всему этому ореол этакой упорядоченности, то были объявлены специальные турниры, которые проходят раз в три месяца, куда приглашаются все желающие.

— Погоди, ты же сказал, что все ловушки смертельные?

— Именно, — в глазах Сэма полыхнуло тёмное пламя. — Всех сторонних кандидатов честно предупреждают, что пройти полосу для них невозможно, это будет просто разновидность самоубийства, но вначале несколько самоуверенных идиотов всё же нашлось. А маги в своей основной массе такие же простые люди — дай хлеба и зрелищ, и им более ничего не надо. Эти несколько смертей «опытных» магов там, где с лёгкостью проходят наши девочки, очень сильно подняли наши рейтинги. Так что сегодня проводится очередной сезонный турнир, где присутствует масса зрителей, пресса, авроры и... тотализатор. Если смешать «смертельный» риск, эмоции, азарт и жажду наживы, то на выходе получим такой притягательный коктейль. От желающих посетить очередной турнир нет отбоя. А объяснять магам, что потеря аватары — это просто не заслуживающая внимания мелочь, мы до сих пор как-то не удосужились. Так что нападать на любую аватару, несущую знаки Флота, сейчас у магов считается просто изощренным самоубийством. Ну и то, что мы стараемся вести дела предельно честно... Знаешь, я никогда не представлял, что такое сочетание и есть истинная власть. Награда — по заслугам, наказание — по вине. Без сантиментов, без жалости, просто по факту, и большинству это нравится.

Бык хмыкнул и задумался.

— Ваша придумка — чудовищно опасна для старых порядков, но при этом это пока крайне хрупкая система. С учётом прошлой «низкой базы» она будет невероятно эффективна для достижения краткосрочных и среднесрочных целей по покорению и трансформации общества магов. Однако же я вижу и её главную слабость — это отсутствие идеологического стержня, связанного с Флотом. Не зря же Миссури и Астория упорно держаться за Адмиралтейский Код для Флота, пусть и модифицированный. С людьми куда сложнее, а такая система может рухнуть при первом же серьёзном кризисе или при столкновении с противником, который предложит не просто другие «блага», а новую Идею. Ведь всегда будут те, кто будет считать себя обделённым, недооценённым, и они могут стать ядром протеста. Тем более всё пока держится только за счёт подавляющего превосходства Флота, но и ликвидировать всех несогласных — также путь в никуда.

— Знаем, — согласно мотнул головой Сэм. — Знаем и работаем над этим. Согласен, в этой схеме есть множество слабых мест, особенно на длинной дистанции, так как её основными потребителями являются люди, а не сверхлогичные корабли у которых нет проблем с долгосрочной памятью. Нам сейчас важнее заложить необходимый фундамент по подготовке нужных кадров, а потом будем корректировать систему по мере необходимости. Сам же знаешь, что одному в радость, другому поперёк горла. Идеала никогда не будет. Сейчас Хогвартс и прилегающий маг-мир — это просто площадка пилотного проекта по социальной инженерии. Флоту спешить некуда. Да и твоя корпорация — точно такая же площадка, только чисто технологической направленности среди обычных людей. А там посмотрим... Если получится выстроить самоподдерживающуюся систему с минимальной отбраковкой, то будем считать эксперимент удачным, а нет... До этого ещё дожить надо. Поэтому я сейчас не особо заморачиваюсь тем, что будет лет через двадцать. Да к примеру, вот разберутся завтра ремонтницы с проходами в другие вселенные, это сразу дает такой веер вероятностей по развитию, что любое долгосрочное планирование на эту тему просто бессмысленно. Достаточно придерживаться общего курса, а не пытаться предусмотреть заранее вообще всё. Поэтому я просто тихо и спокойно решаю текущие задачи, а перспективу пусть флагманы думают, у них ядро большое.

— Интересная система. И ты это всё мне так подробно рассказал... Зачем? Когда можно было просто сказать, что эсминцы побежали на специальный полигон на соревнования, — Бык отставил почти опустевший бокал и уставился на Сэма с подозрительным любопытством. — У тебя просто язык чешется, или есть иная причина?

Сэм из последних сил сохранял серьёзное выражение лица, только кончики губ подрагивали в сдерживаемых попытках расплыться в улыбке.

— С мной, незадолго до твоего прихода, связалась Аляска и попросила, чтобы тебе выдали как можно больше какой-либо информации.

— Аляска? Серьёзно? — Бык недоверчиво приподнял бровь. — И с какой стати её вдруг стало волновать моё просвещение в вопросах педагогических реформ Хогвартса?

— Забота, — Сэм произнёс это слово с каменной серьезностью, от которой воздух вокруг будто слегка подрагивал. — Она очень переживает за твое самочувствие. Утверждает, что мозг человека, привыкший к постоянному принятию решений в режиме аврала, — хрупкая штука. Если его резко, без подготовки, перевести в состояние покоя, может случиться непоправимое. Информационный застой вреден. Нейроны, натренированные на скорость, без привычной нагрузки начинают… разрушаться. Отмирать. Это, — Сэм сделал паузу, глядя прямо на Быка, — не временное снятие нагрузки. Это необратимый износ самого инструмента мышления. Хаос. Коллапс и неизбежная деградация. Так что моё повествование — это, по сути, профилактическая мера. Тренировка для твоего мозга. Чтобы не атрофировался.

Он допил свой напиток с видом врача, только что озвучившего безжалостную медицинскую истину в виде приговора пациенту. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь плеском волн в бассейне о края бортиков и отдалённым смехом, доносившимся из кружка женщин.

Бык медленно моргнул, осмысляя услышанное. Потом ещё раз. А потом рассмеялся — негромко, но от всей души.

— Ага, понял. Атрофировался, значит. Спасибо за заботу. Думаю, мне тоже стоит позаботиться о вас подобным образом, — вот только его взгляд с прищуром не отрывался от фигуры беззаботного Сэма, на глазах начавшего проявлять беспокойство после этих слов.

— Э-э-э, слушай, не надо меня впутывать в ваши разборки! — Сэм резко выпрямился в шезлонге, и вся его напускная серьёзность моментально испарилась. — Меня просто попросили — сам знаешь, что с линейным крейсером лучше не спорить без крайней необходимости. Да и тебе же самому было интересно, раз спросил! А я сейчас, пожалуй, проверю, как там наши дамы, не скучают ли.

И, избегая ироничного взгляда Быка, он поспешно направился к группе женщин, оставив своего собеседника наслаждаться коктейлем в одиночестве и с предвкушением обдумывать ответный «медицинский» розыгрыш. Надо же чем-то занять мозг, чтобы тот не атрофировался. Хе-хе... Но месть будет не сейчас... Ему торопиться некуда. К тому же к этой проказе для пущей достоверности можно привлечь Бискайн, уж такой его ответный ход эти домашние заговорщики вряд ли предполагали. Ни один корабль или человек хорошо знающий эту особу, добровольно не задействует ремонтницу для таких целей, но он-то не корабль, а старый опытный суицидник…

Тупик судьбы

Крылья одинокой чайки, рассекая рассветную дымку, упруго трепетали под напором ветра. Внизу, среди бирюзового ожерелья рифа, расположился родной атолл — крохотный, не больше птичьего следа на влажном песке пляжа, по сравнению с безбрежным океаном. С высоты он напоминал открытый глаз: белоснежный песок был его контурами, а темно-зеленые джунгли — зрачком. Прибрежные воды были цвета слабого зеленого чая, постепенно переходящие в тёмную синеву, где в глубинах сверкали серебряные искры рыбьих косяков.

Взгляд чайки, отточенный природой для поиска сверкания рыбьей чешуи у поверхности, машинально отмечал привычные детали: зубчатые гребни пальм вдоль берега, тёмное пятно подводной гряды кораллов у прохода в небольшую бухту. Всё было погружено в утреннее оцепенение, нарушаемое лишь размеренным дыханием прибоя.

Птица замерла в воздухе, увидев привлекательную серебристую мелочь у самой поверхности. В миг решительного броска, когда мир сузился до блестящей чешуйчатой цели, а в ушах заглушил всё остальное шум собственного пике — в этот самый миг с реальностью что-то случилось. Не гром, не вспышка, а скорее сбой, пропущенный кадр в плёнке бытия.

Вынырнув через мгновение с трепещущей добычей в клюве и взмыв обратно в небо, чайка обнаружила невозможное.

Воздух над лагуной чуть дрожал, как над раскалённым камнем, искажая очертания крон на берегу. Там, где только что была пустынная бирюзовая гладь лагуны, теперь покачивались два стальных исполина. Они стояли, будто были тут всегда, — неестественно белая, большая океаническая яхта и прильнувшая к её борту низкая и узкая приземистая субмарина с зализанными углами. Вода вокруг них ещё дыбилась крупной, встревоженной зыбью, будто только что вытолкнула эту тяжесть из своих недр, но сам момента вторжения был безвозвратно упущен.

Корпус субмарины сиял странным, мерцающим камуфляжем: глубокий, почти фиолетовый индиго, по которому струились, как живые, волны аквамаринового и нефритового оттенков. Этот рисунок не пытался скрыть субмарину — он словно демонстрировал её чуждую сущность, делая её частью не моря, а какого-то иного, холодного пространства. На рубке, похожей на скруглённый плавник, виднелись непонятные сияющие метки.

Длилось это недолго. Между явившимися исполинами молнией промчалась крошечная, едва заметная с высоты фигурка, перепрыгнувшая с яхты на субмарину и через мгновение скрывшаяся в рубке. После чего субмарина, эта призрачная гостья в переливчатой шкуре, плавно отошла от белого борта. Она легко развернулась, неестественно крутнувшись на месте, и на миг её рубка своим холодным металлом отразила встающее солнце. Затем нос опустился, вода у кормы вспенилась беззвучным кипением, и стальная хищница начала стремительное погружение с одновременным рывком к синеве глубин. Она уходила не так, как уходят обычные подлодки или киты, — она словно таяла, растворяясь в толще океана, а её фантасмагорический камуфляж органично сливался с глубокой синевой, пока вместо неё в воде не осталось лишь быстро рассеивающееся пятно донных завихрений.

Белая яхта, оставшись в одиночестве, ещё несколько мгновений покачивалась на набежавшей зыби от погрузившейся товарки, будто ошеломлённая расставанием. Потом её корпус дрогнул, и она медленно и величаво начала движение к белоснежному пляжу.

Чайка, крепко сжимая в клюве трепещущую добычу, на секунду замерла в воздухе, паря в потоках ветра. Её маленький мозг, перегруженный непривычным зрелищем, пытался сопоставить произошедшее с миром тёплого ветра, запахом морских водорослей и вкусной рыбки. Не вышло. Беззвучно подавляя рвущийся недовольный крик, сохраняя ценную добычу, она развернулась и устремилась к небольшому мыску на окраине островка, к гнезду, оставляя за собой тайну, возникшую из ничего и частично канувшую в пучину. Остров снова остался с солнцем, ветром и морем, но теперь в его утренней тишине появились незваные гости.

***

На мостике яхты едва слышно загудели сервоприводы. Они медленно открывали защитные противоштормовые люки обзорных иллюминаторов, постепенно впуская внутрь лучи утреннего солнца.

— Ну что, юнга... — капитан Миронов похлопал по расстеленной на столе бумажной карте, обращаясь к стоявшему рядом худощавому подростку. — Слушай вводную: закончившийся шторм вынес нас неизвестно куда. Я лежу где-то там без сознания, аппаратура навигации не работает, — он указал рукой на «мертвые» экраны навигационного комплекса. — Твоя задача — определить наше местоположение и проложить курс к обитаемым местам.

— Да, капитан! Проверку вашего состояния и попытку перезапуска навигационного комплекса пропускаем? Ну чтобы вы поработали за штурмана, а не я?

— Хитрый какой, — на лице капитана мелькнула ехидная улыбка. — Нет уж, Шин, я вообще от полученных ран только что скончался. А аппаратура навигации разбита вдребезги моей седой головой пока нас болтало в шторме.

— Понятно. Тогда я обыщу ваше бездыханное тело, чтобы забрать ключ от сейфа, где хранятся навигационные приборы и справочники.

— Вот, — капитан тут же протянул юнге требуемый ключ. — А то еще действительно полезешь обыскивать. И по извечному закону подлости сюда зайдёт твоя сестра, такого позора на мои седины на старости лет мне не надо! Объяснять, что мы не такие, и это просто тренинг, тоже как то не то.

— Ага, — автоматом кивнул подросток. — А если об этом узнает Барб... А она узнает...

Мужчины синхронно содрогнулись, переглянулись и рассмеялись.

Юнга взял протянутый ключ и уверенной походкой прошел к настенному сейфу, таким гордым словом назывался обычный встроенный в переборку запирающийся ящик с необходимым инвентарём. После недолгой возни на навигационном столе объявились: секстант в кейсе, морской астрономический ежегодник (МАЕ), таблицы для расчётов ТВА-52, хронометр в термокейсе.

— Для начала, по правилам, я должен был попытаться привязаться к последней известной точке навигации, — начал было говорить юнга, как его перебил капитан.

— Выкинь за борт всю эту академическую муть, мы не на экзамене. Точнее, нет — как бы на экзамене, но в реальности значение имеет только то, сумеешь ли ты верно определить наше местоположение или нет, и насколько быстро, а не то, как ты умеешь цитировать параграфы правил. Можешь вообще ничего не говорить, достаточно будет, если ты правильно ткнешь пальцем на карте.

— Понял, капитан, — кивнул подросток.

И принялся манипулировать извлеченными предметами: извлёк хронометр, посмотрел значения, записал. Хронометр отправился обратно в кейс, и наружу был извлечён секстант. Прохладная латунь привычно легла в ладонь. Сделав вид, что проверяет в иллюминатор местоположение солнца, он на самом деле оценивал окружающую яхту обстановку. Бирюзовая вода, белый песок, тёмно-зелёная полоса джунглей. Остров. Небольшой. Круглый. С проходом в лагуну с северо-востока... Утро... Солнце... Значит, скорее всего, южное полушарие, тропики. Но не факт.

— Капитан, разрешите приступить к измерениям?

— Разрешаю. Труп не может ничего запрещать.

Шин вышел на крыло мостика. Утренний воздух был чист, свеж и неестественно тих. Ни криков птиц, ни шелеста листвы с берега, до которого было меньше кабельтова. Только легкий шепот прибоя. Он поднял секстант, поймал в визир нижний край солнечного диска, начал «качать» прибор, совмещая раскачивающееся солнце с линией горизонта. Движения были отработаны до автоматизма прошлыми тренировками. В момент точного касания — щелчок запорного рычага. Вспомнил записанные показания хронометра. Прикинул навскидку. «Высота небольшая. Мы далеко на юге. Или... очень далеко на юге».

Вернувшись за навигационный стол, Шин откинул крышку секстана, снял отсчет по верньерам. Записал полученные цифры, почесал затылок и полез в справочник МАЕ...

Так он занимался расчетами некоторое время, то лазя в справочники, то рассчитывая что-то по таблицам ТВА-52, то снова выходя на крыло мостика с секстантом, а капитан Миронов спокойно пил кофе, никак не показывая своего отношения к происходящему, несмотря на эпизодически кидаемые осторожные взгляды Шина.

— А-а-а, — протяжно зевая, в рубку завалилась недавно прибившаяся к ним в экипаж новенькая. — А что вы это тут делаете?

Её глаза обежали сложившуюся картину, профессиональным взглядом выхватывая из обстановки секстант, карты и раскрытый справочник, в котором в очередной раз ковырялся Шин, пытаясь найти нужные ему значения.

Капитан на появление новенькой никак не отреагировал, а слегка дернувшийся в нервном тике уголок губ… Ну так, может, ему что-то неприятное подумалось или организм как-то не так «стрельнул». Шин же, поглощенный расчетами, не особо обратил внимание на вновь прибывшую, что уже не понравилось ей.

— Ну что ты там копаешься? Не можешь понять, где мы? Ха! Где твои данные? — новенькая без спросу решительно двинулась к навигационному столу, и вот теперь Шин вынужденно обратил на неё внимание. При взгляде на неё его глаза медленно округлились, и щека дёрнулась совсем как у капитана парой секунд ранее.

— Чего? Что-то не так? — заметила новенькая его гримасы.

— Нет! Ничего!

Замотал головой юнга. При этом бочком-бочком сдвигаясь в сторону, с явной опаской косясь на незваную помощницу.

— Арина, я так понимаю, ты с утра в зеркало не смотрела?

В тоне капитана не было ни грамма эмоций — спокойный деловой тон опытного, много видевшего в этой жизни профессионала.

— Нет, а что? — с некоторой опаской названная Ариной обернулась к капитану.

И в этот момент в рубке раздался громкий характерный щелчок. Висящее на одной из стен рубки табло с цифрами 0:5 сменилось на 0:6. Причём над «нулем» была расположена стилизованная буква «А», а над второй цифрой — буква «Б». Взгляд Арины брошенный на сменившееся табло быстро наполнился нехорошими подозрениями и чуть ли не паникой.

— Зеркало... Быстро...

***

Безмятежную тишину просыпающегося от сна острова нарушил оглушительный негодующий вопль, настоящий акустический удар, вспугнувший ещё не проснувшихся или продолжавших отдыхать живых обитателей, которые, к своему несчастью, выбрали этот позабытый всеми атолл местом своего обитания.

***

В рубке яхты бушевал мини ураган, торнадо, шторм и буря в одном лице.

Шин забился в угол рубки, опасаясь случайно попасть под руку бушующей канмусу, всё же, несмотря на своё субтильное телосложение подростка, дури завернуть лом штопором у той хватало. А капитан, всё так же потягивая кофе с невозмутимым лицом, размышлял, не стоит ли переименовать яхту в регистрах в «Филиал Кащенко». Кому надо — те поймут.

Какими были наивными его мечтания о спокойной службе у Тумана на яхте, а не раздолбанном в хлам сухогрузе с третьесортным экипажем. Вначале он совершил пару переходов через Тихий океан на арендованной яхте с наемным экипажем от хозяина яхты, доставляя какие-то грузы, хотя больше подозревая, что это было простой проверкой его адекватности и умения держать язык за зубами с посторонними. Затем он по согласованию с арендатором оставил экипаж на берегу, а сам на пару месяцев перебрался на строящуюся базу Тумана на Гавайях, где между отдыхом и купаниями в океане его гоняли как по теории и практике магии, так и по общеобразовательным дисциплинам с учётом его новых способностей и учили применению технологий «от Тумана».

Нет, к самой учёбе претензий не было никаких — технологии Тумана превосходили земные на голову, а то и две, не говоря уж о привитых магических способностях, и когда он было заикнулся, что для нормального экипажа ему надо будет минимум четыре-пять человек, ему показалось, что ремонтница, которая отвечала за проектирование и постройку яхты, его закопает на месте.

Оказалось, что его будущей яхте экипаж вообще не нужен, кроме как для представительских функций. Тут уже возмутился сам капитан — он опытный профессионал, и быть просто красивым балластом на борту — это плевок уже в его опыт. Ожесточённая перепалка «кожаного мешка с кровью» и «упёртой маслопупки с одной шестерёнкой вместо мозгов» дошла до флагманов, и те, недолго думая, приняли компромиссное решение: автоматизация остаётся, но как вспомогательный, а не основной элемент управления. К капитану придается представитель Тумана, которая и будет решать, чем они будут заниматься, заодно обеспечит защиту яхты в тех местах, где понятие законности весьма относительно, с учётом того, что официально сама яхта к Туману не будет иметь никакого отношения.

Так у него окончательно забрали старпома, который заинтересовал туманниц своими связями контрабандиста, а вместо него на борту появилась вредная и ехидная пигалица — подлодка Барб. И снова остро встал вопрос экипажа, не столько сколько ради управления яхтой, всё же автоматизация «от Тумана» была выше всяких похвал, сколько для создания правдоподобности их будущим миссиям. Причём набирать людей со стороны, как на обычное судно, через крюинговое агентство было неразумно.

Но саму Барб эта ситуация совершенно не взволновала, она просто заявила, что берёт всё на себя, а капитан пусть занимается своими капитанскими делами. Поэтому, вернувшись со своего «отпуска» на островах, капитан снова взял на борт старый экипаж, которому по окончанию вояжа должен будет вернуть яхту, и отправился прямиком в Сингапур.

Через две недели неспешного плавания через Тихий океан на борту яхты не осталось ни одного человека (ну разве что кроме самого капитана), который бы не мечтал устроить наглой и бесцеремонной малявке случайное падение за борт. При этом Барб в обычной жизни совсем не вела себя как капризный «золотой» ребенок, а даже совсем наоборот — была мила, вежлива и предупредительна. Вот только мало кому понравится, к примеру, поутру видеть своё фото в общем гальюне с подписью «Король напряжения». Это из самых безобидных. Уже менее безобидно было проснуться утром и увидеть над собой в паре сантиметров покачивающуюся на цепочке секиру. Да, потом человек понимал, что секира сделана из бумаги и картона и очень хорошо, прям реалистично окрашена, но вот спросонья...

И никто ни разу не сумел её словить на творимых шалостях, а на попытки пристыдить и попытаться внушить чувство вины и что так делать нельзя, она делала круглые глаза и только вопрошала: «А почему все думают, что это она? Только потому, что она самая младшая и беззащитная?». Если вначале взрослые моряки от такого невинного вопроса терялись и ретировались, то вскоре таких наивных уже не осталось, но вот поймать Барб на горячем так никому не удалось, несмотря на все приложенные усилия. А капитану пришлось прикидываться дурачком весь рейс и покрывать Барб, между делом обещая экипажу, что если сумеют её поймать с поличным, то он накажет ту так, что мало не покажется, на что сама Барб только довольно скалилась и согласно кивала головой.

Так что по прибытию в Сингапур на предложение капитана команде погулять на берегу, пока не прибудет уже личная яхта и можно будет вернуть арендованную обратно, весь экипаж дружно рванул с борта, будто на нем была чума.

Затем Барб вместо нормального экипажа притащила на борт двух местных сирот-подростков: Шина и его сестру Айяно, которые после спонтанного собеседования заняли позиции юнги и стюардессы. Несмотря на опасения капитана, ребята оказались толковыми, без гонора или уличных замашек. Если Шин звезд с неба не хватал, но при этом демонстрировал неплохие задатки хорошего будущего моряка, то его сестра отличалась куда более живым разумом, но при этом вела себя как идеальная горничная из приличного дома. Да и с Барб она сразу нашла общий язык, хотя казалось, какие могут быть общие интересы у подлодки Тумана и обычной девчонки из низших слоёв общества.

Так что на яхте быстро сложился новый порядок: мужская часть основное время проводила или в рубке, постигая науку судовождения и документооборота, или в моторном отсеке с ремонтной мастерской, где Шину преподавались навыки практического обслуживания механизмов. А сестра и девочкоподобные организмы занимались какими-то своими делами, но на яхте всегда был порядок, несмотря на то, что входившие в состав оборудования яхты сервис-боты были деактивированы по требованию той самой Айяно.

Когда ребята освоились со своим новым положением, Барб принялась их натаскивать в магическом оперировании и в общеобразовательных науках — всё же у капитана был достаточно специфичный опыт, а более широкий кругозор подросткам был нужен, как ни крути, и тут информационная сущность туманницы была просто идеальна для роли преподавателя. Но Барб не была бы Барб, если бы у неё всё ограничилось только обычными лекциями. И её ученикам пришлось на собственном опыте испытать богатую нездоровую фантазию подлодки. То есть для лучшей усваиваемости материала подлодка стала делать каверзы с учётом пройденного материала. Поэтому, чтобы зайти в туалет по надобности, надо было вспомнить правильный ответ на заданную тему. Хочешь на завтрак получить чай, кофе, булочку с маслом — аналогично. Не ответил — получи стакан воды, и будь свободен до обеда, где всё повторялось. Чуть позже, помимо вопросов, Барб перешла на практические задачи, и яхта иной раз стала напоминать капитану минное поле, где передвигаться можно было только еле дыша и ползком, чтобы не нарваться на скрытый сюрприз.

Как бы то ни было, но такая «дрессировка» давала очень хороший результат, и ребята набирались знаний и опыта прямо на глазах, а количество ловушек уменьшалось пропорционально их успехам, но, правда, росли качественно, тем самым свидетельствуя о довольстве Барб ребятами.

Так всё продолжалось несколько месяцев, пока одним не очень прекрасным утром Барб не примчалась к капитану с сообщением, что скоро у них будет новая необычная гостья — пришелица с иной вселенной, отличной от родного мира капитана и самой Барб.

— Э-э-э, а может не надо?

Капитана несколько напряг энтузиазм Барб и предвкушающая ухмылка на её лице.

— Всё будет норм, — подлодка отмахнулась от вялых возражений капитана. — На базе её уже изучили, пока она находится без сознания, а дальше её необходимо акклиматизировать в нашем мире, но при этом не допустить, чтобы она попала в руки какому-либо государству. Она считает себя носительницей духа корабля, и её физические возможности находятся где-то посередине между вами, даже с учётом проведенной модернизации тела, и нашими аватарами. Жалко будет, если придётся утилизировать. Очень, очень интересный уникальный экземпляр. Русская, кстати...

***

— Где? Где эта ржавая цистерна с тухлой рыбой?!! Я разберу её на иголки голыми руками!

— Вроде отправилась куда-то по делам, — подал голос Шин, из своего угла.

— Сбежала, трусиха, — пальцы эсминца сжались в кулачки. — Я требую засчитать это за поражение! — палец Арины ткнул в сторону злополучного табло.

— Не аргумент, — как ни хотелось капитану не влезать в разборки «кошки с собакой», но... — Подлодка и не должна вступать в прямое противостояние с кораблями охраны. После нанесения успешного удара она отходит, чтобы выбрать подходящее время и ситуацию для следующего нападения.

— Капитан... — в этом стоне отчаяния так и слышалось: «И ты, Брут».

— Что за шум, с утра пораньше?

В рубке появилась последний представитель плавающего дурдома на волнах — сестра Шина, Айяно.

— А-а-а, — обозрев текущую мизансцену, она замерла глядя на Арину. — Понятно...

Мгновение слабости, выразившееся в легком охреневании на лице Айяно, снова сменилось на бесстрастную маску.

— Арина, думаю, тебе надо привести себя в порядок. Давай помогу...

При этом и капитану, и Шину достался взгляд, полный укоризны «почему сами не предложили помощь», заставив тех почувствовать себя не в своей тарелке. Одновременно Айяно безбоязненно подошла к Арине, беря её за руку и уволакивая прочь.

— Фух, пронесло, — из угла рубки выполз Шин, картинно вытирая лоб рукой. — Это было близко.

— Юнга, ты ничего не забыл? — А вот капитан не собирался забывать об учебных планах на утро.

— Капитан!!! — Столько искреннего возмущения. — Я тут прошел по самой грани жизни и смерти, а вы...

— А судно и экипаж ждать не будет. Как и море не будет делать скидку на твоё эмоциональное состояние и жизненные трудности. Я жду наши координаты!

***

То ли поздний завтрак, то ли ранний обед начался уже ближе к полудню, так как штатная стюардесса-горничная вынуждено задержалась, помогая привести в порядок один незадачливый эсминец. Но никто не высказал ни малейшего недовольства такой задержкой — капитану вполне себе хватало кофе с тостами, а Шин обладал развитым чувством самосохранения, чтобы высказывать подобного рода претензии собственной сестре.

Уже нормально выглядящая, умытая и причёсанная Арина вяло и мрачно ковыряла ложкой суп, будто желая раскопать там некое сокровище, и с надеждой поглядывала на стоящий в стороне пирог с фруктовой начинкой, но постоянно натыкалась на строгий взгляд Айяно, картинно вздыхала и снова принималась за раскопки супа.

Капитан старательно не замечал всех этих переглядываний, спокойно изучая на голографическом планшете внутреннюю ежедневную сводку по флоту, которую формировала Барб специально для него. Ничего секретного, но создавало этакий флёр причастности к общности Тумана. Несмотря на то, что капитан почти два месяца провёл на главной базе Тумана, по факту за всё время он пообщался всего с полудесятком туманниц, точнее, их аватар, так как сами корабли постоянно шастали туда-сюда по бухте и вокруг островов. Но ему в самом начале этак достаточно прозрачно намекнули, чтобы он не лез куда не просят. Кому надо будет, те его сами найдут, подойдут и, если надо, проведут куда надо. Он человек бывалый, с понятием, не то что в молодости, так что такая просьба встретила полное понимание с его стороны.

— Можешь говорить погромче? — несколько ехидно поинтересовался Шин, у бурчащей себе под нос Арине. — Нам тоже интересно.

— Чего? — та отвела взгляд от злосчастной тарелки с супом, и с прищуром уставилась на пацана. — Что, в присутствии сестры осмелел? Забыл как недавно по углам прятался?

— Разумная предосторожность — не есть трусость, — торжественно провозгласил тот, подняв для солидности в воздух указательный палец.

— Я тебе покажу, предосторожность...

Арина, обрадованная добровольным появлением громоотвода для всё ещё бурлящего внутри раздражения, кровожадно ухмыльнулась. Вот только в её планах был один неучтённый фактор.

— Арина, нечего вымещать своё раздражение на других.

Произнёс капитан спокойным голосом, не отрываясь от чтения новостей на планшете.

Но вместо того, чтобы успокоиться и извиниться, канмусу внезапно вызверилась оборачиваясь уже к капитану.

— Да что вы понимаете? У нас там война, понимаете? Война! Война, где убивают! А я вместо этого занимаюсь всякой фигнёй, да ещё выступаю как объект шуточек для вашей тупой Барб! Я боевой корабль, понимаете... Боевой! А ваши туманницы разводят глубинных. Вы хоть раз видели, как эти твари жрут судно вместе с экипажем? Верните меня домой!

— Мда, тяжёлый случай.

Миронов отложил в сторону планшет, всё так же спокойно глядя на злобно сопящую девушку. Шин с сестрой, не готовые к такому внезапно вспыхнувшему конфликту, замерли с другой стороны стола, с надеждой поглядывая то на капитана, то с укоризной на канмусу.

— Хорошо, давай тогда поговорим. Ты сама-то готова к разговору или будешь снова вести себя не как боевой корабль, а как истеричная девчонка с элитного района?

Арина, явно уже пожалевшая о своей эмоциональной вспышке, тем не менее отрывисто кивнула.

— Ну что же. Ты говоришь, там идёт война. Не буду спорить, тут тебе виднее, но сейчас ты не там, а здесь. Причём попала ты сюда самостоятельно...

Вскинувшаяся Арина хотела что-то возразить, как её жестом руки остановил капитан.

— Не спорь. Я не говорю «по собственному желанию», я имел в виду, что тебя никто не вытаскивал сюда специально. По крайней мере, такой информации у меня нет. Ты сама рассказывала, что этот ваш «тёмный или сумеречный шторм» штука очень опасная, и мало кто из него выбрался живым. Кстати, может, как раз потому, что их перенесло в другие вселенные, а не сожрали или утопили. Ведь, скорее всего и ты будешь числиться у своих пропавшей без вести, читай — погибшей.

— Месяц, — буркнула нахохлившаяся канмусу. — Если корабль не возвращается через месяц, то она автоматически считается погибшей. А по факту больше трёх недель никто ещё в океане в одиночку не выживал, чтобы остаться ещё при этом и в здравом уме.

— Хм, понятно. Официально ты, скорее всего, числишься героически погибшей, когда увела за собой, как ты там рассказывала, «глубинный линкор».

— Прошло всего две недели.

— Мы этого не знаем. Даже ремонтницы из Тумана не могут сказать ничего определённого по поводу того, как идёт время относительно разных вселенных. Ведь сам Туман пришёл к нам из середины двадцать первого века, где не было ни магов, ни твоих глубинных. Ты попала уже из начала века и из вселенной, где не было ни магов, ни Тумана. И если насчёт магов остаются вопросы, так как те неплохо скрываются, я и сам не знал об их существовании у нас, прожив тут всю жизнь, то вполне допускаю, что само существование ваших глубинных и последующее появление канмусу — это результат деятельности именно ваших магов. И то, что ты об этом ничего не знаешь и не слышала, ничего не доказывает.

— А ваш любимый Туман разводит глубинных. Ведь это они могли запустить этих тварей к нам, — снова ощетинилась иголками Арина, оседлав больную тему.

— Точно нет. Так как первый экземпляр Саратога создала не так давно, то есть когда ты уже во всю с ними воевала, и я был как раз в то время на главной базе, когда добрая половина местных аватар бегала посмотреть на этот экземпляр в бухте. И если изначально все думали, что это она нашла своё предназначение в биоконструировании, то после твоего появления и рассказов о происходящем у вас чаша весов склонилась больше к тому, что Саратога просто неосознанно скопировала структуру ваших глубинных. Ведь, по утверждению туманниц, они больше информационные сущности, для которых и корпуса кораблей, и аватары — это просто якоря, проявленные в реальности. И если твоя и наша вселенные в тот момент условно сближались, то их информационные поля могли уже взаимодействовать. Так что неизвестно еще, кто кому «подсадил» этих глубинных. Кстати, именно с твоей подачи это название стало у Тумана официальным.

— Чего? — неприкрыто удивилась Арина.

— Ну а что, — развёл руками капитан. — Пока шло тестирование и изучение того, что получилось у Саратоги, эти создания называли просто «автономными модулями», так как их отношение к живым организмам весьма условно. Но после твоего появления термин «глубинные» был сочтён достаточно адекватным и соответствующим реальности. Так что, как минимум в этом, ты причастна к официальному появлению «глубинных» в этом мире. А если серьёзно, — капитан попытался немного сгладить шок, отразившийся на лице у девочки. — То Туман принял к сведению информацию о поведении глубинных в вашем мире и доработал протоколы безопасности, чтобы те не вышли из-под контроля ни в коем случае. Ну и, по секрету, скоро будет их презентация человеческим правительствам как специальных «морских мусорщиков». За прошедшее время с промышленной революции человечество, чего уж тут греха таить, порядочно замусорило океаны всяким хламом, а эти глубинные очень хорошо подходят для очистки океанов от всякого затонувшего и плавающего мусора. Ещё и планируют на этом подзаработать, мол, хотите очистить свою прибрежную акваторию от техногенного мусора для улучшения экологии — заказывайте у нас данную услугу... Ну и так далее.

— Да вы что, совсем с ума сошли? — ужаснулась канмусу вскакивая с места. — Это же глубинные! Они вначале сожрут весь мусор, а затем примутся жрать всё подряд.

— Ты чем слушала? — возмутился уже капитан. — Я же тебе прямым текстом сказал, что местные глубинные находятся под полным контролем у Тумана. Волк и собака тоже очень схожи между собой, но по внутренней сути отличаются очень сильно. Собака полностью предана человеку, и дикий волк для нее лютый враг, несмотря на условное родство. Конечно, без полноценного исследования ситуации у вас сложно сказать, что реально, а что нет, но повода сомневаться в своих словах туманницы не давали ни разу.

— Лучше бы просто меня вернули назад, и всё, — упрямо, не желая признавать факты, вяло огрызнулась Арина, падая назад на свой стул.

— Тут увы, — капитан покачал головой. — Мне тебя нечем порадовать, и давать ложную надежду я не хочу.

— Вы нет, но ваши разлюбезные туманницы могли бы.

— Арина, давай честно — а им это зачем? Насколько мне известно, переход между вселенными, осознанный переход, а не спонтанный, как у тебя, вещь очень энергозатратная и малоизученная. Наверняка там есть ещё много иных сложностей, Барб как-то обмолвилась, что они назад к себе вернуться не могут, так как неизвестно, куда возвращаться.

— Это как? — удивилась канмусу.

— Ну-у-у, если в морских терминах, они сюда пришли вроде как на свет маяка одного из флагманов, которая попала к нам случайно, почти как и ты, но из-за своей сущности не потеряла связь с остальным флотом. И вот на её сигнал, как на свет маяка, прошли остальные. Но вот вернуться обратно... — Миронов покачал головой. — Если хочешь, можешь сама потом расспросить. Но я бы перед этим хорошо подумал над ещё одним моментом — а тебе это точно надо?

— Что вы имеете ввиду? — напряглась Арина, ведь вроде всю беседу она давала понять, что хочет вернуться, и вдруг такой заход.

— Ну смотри, — грустно улыбнулся капитан. — Туманницы, несмотря на своё несколько раздолбаистое поведение аватар, всё же являются существами с иной логикой и устремлениями. Ты дашь гарантию, что они, открыв проход в твою вселенную, переправят тебя и тут же уберутся восвояси, а не решат освоиться и там? И чью сторону они тогда примут? Что ты будешь делать, если они, изучив обстановку, решат присоединиться к глубинным или заменить их на себя? Если против глубинных у тебя и твоих сестёр есть шансы, то ты сама уже убедилась, что против такой же рядовой туманницы ты полностью беспомощна, несмотря на все свои возможности канмусу.

В глазах Арины медленно отразился весь ужас понимания ситуации — в описанной капитаном ситуации для нее не было положительного исхода. Точнее — был, но настолько маловероятный, что рисковать всем ради его реализации... И многодневный копившийся стресс вылился сначала в шмыганье носом, а затем в полноценный плач, чего эсминец не позволяла себе уже много лет.

Капитан взглядом придавил Шина с сестрой, не дав им броситься к Арине для утешения. Вместо этого он встал сам и пересел под бок девочки, обнимая её рукой и прижимая слегка к себе, предоставляя свою грудь как опору для рыдающей жертвы обстоятельств и мысленно кляня матом туманниц с их психологическими экспериментами. Сдавленные рыдания постепенно перешли в эпизодическое хныканье, а вскоре прекратилось и оно. Затихшая канмусу вульгарно потерлась носом о грудь капитана и осторожно отодвинулась прочь, украдкой вытирая заплаканные глаза.

В кают-компании яхты повисло тягостное молчание. Айяно с Шином участливо смотрели на поникшую Арину, а капитан Миронов молча подтянул к себе подзабытый пирог, звякнул ножом о фарфоровую тарелку, отрезая ровный, пахнущий ванилью кусок и пододвинул его Арине. Канмусу там или просто девочка с особенностями, но сладкое любит, а положительные эмоции ей сейчас явно нужны. Не хотел бы он быть на её месте. Как бы ни хотелось наобещать ей, что всё будет хорошо... но... Проклятье. Общение с туманницами даром не прошло и для него. Допустимо умалчивать, не выдавать всех подробностей, но вот прямо врать — табу.

Патологическое нежелание туманниц прямо врать привело к тому, что для них лгущие люди становились просто биомусором, недостойным внимания, не говоря уж о каком-либо доверии. Другое дело, если ты выдашь информацию, не соврав ни единым словом, но при этом твой собеседник сам себя обманет — это с недавних пор считалось у туманниц, общающихся с людьми, высшим шиком «аватарной болтологии». И если их в этом уличить, то схваченная с «поличным» аватара, невинно похлопывая ресничками, невозмутимо заявит, что она не соврала ни единым словом, а то, что ей не задали уточняющих вопросов, это не её проблемы. Вот кому надо составлять договоры... Обычные юристы от зависти повесятся на шнурках собственных папок с делами.

Но при этом самому капитану ни разу не удалось провернуть подобный фокус с той же Барб. Стоило ему только недодать информации, даже не специально, как та превращалась в сущего клеща после голодовки — пока не выудит всю нужную ей информацию, не отцепится. И ведь всегда с той же невинной улыбкой, будто просто интересуется жизнью...

— Что совсем нет шансов? — сдавленно пробормотала Арина потихоньку ковыряя предложенный пирог и отправляя добытые кусочки в рот. — И что же мне тогда делать?

— Я не говорил, что шансов нет.

Миронов взглядом указал Айяно, что пирог стоило бы разрезать и на остальных. Дело было не в «голоде», а чтобы показать единение с Ариной. Простенькая психологичная манипуляция, но ведь работает же.

— Просто данное событие маловероятно. Помимо чисто технических сложностей с поиском твоей вселенной, как я понял, есть еще момент с энергетической стоимостью такого перехода. Насколько мне известно, для пробития барьера на время, необходимое для прохода сюда своих флотов, туманницы потратили энергии больше, чем дает выработка многих государств за годы. И они слишком рациональны, чтобы тратить такое же количество энергии для твоего возвращения, а ведь ещё будет необходимо провести тесты... Так что никаких эмоций — голый прагматизм. Ну а насчёт занятий... — капитан помолчал. — Туманницы сильно не любят тунеядцев, мол, это паразитные организмы, только потребляющие ресурсы. Но при этом они не заточены на грубой функциональности от рассвета до заката. Хочешь собирать, к примеру, морские ракушки — собирай. Не забудь только результаты наблюдений обнародовать. Тебе и слова никто не скажет, проведут как исследовательскую работу по изучению разнообразия ракушек. Хочешь танцевать — танцуй. Тут будет, скорее всего, записана отработка координации движений аватары. И так далее в том же духе. Главное, чтобы ты не лежала бревном. Ты же привыкла быть на службе, иметь задачу. Так найди её здесь. Но твоя задача теперь — не уничтожить врага, а... изучить ракушки. Или научиться танцевать. Для твоего психологического комфорта это сейчас важнее любой войны. Другое дело, что если ты хочешь быть не просто «не балластом», а полезным членом флота, то тут лучше поговорить с самими туманницами, как они видят твоё участие. Могу только гарантировать, что ничего противного тебе против твоей воли поручать не будут.

Арина перестала ковырять пирог. Она смотрела на капитана, и в её глазах медленно угасало отчаяние, уступая место усталому, горькому размышлению. «Полезный член флота»... Звучало странно. Но «бревно», «балласт»... Быть им она не могла. Это было ниже её достоинства даже сейчас.

— Спасибо, капитан. Я подумаю

Иначе и быть не могло, — подумал Миронов про себя, наблюдая за чуть оживившейся канмусу. — Туманницы, эти странные создания, ненавидящие паразитов, по сути, просто использовали древний рецепт спасения от отчаяния от бессмысленности бытия: осмысленный труд. Любой. Лишь бы он заставлял смотреть вперёд, а не назад, в тот шторм, из которого нет возврата.

***

Задумчивую послеобеденную тишину нарушил не скрип люка, а странный, влажный шлепок о палубу прямо возле кают-компании. Все встрепенулись. Через мгновение в проеме, едва не задев косяк, возникла Барб. Она была вся в брызгах солёной воды, а на плече, лежало нечто огромное, скользкое и грязно-розового цвета – щупальце гигантского кальмара, толщиной чуть ли не с саму Барб.

— Всем приветик! — её взгляд, быстрый и оценивающий, обвёл присутствующих. Он задержался на Арине не дольше, чем на остальных, но в нём не было обычной ехидной искорки. — Вот, попался на пути и, видимо, принял меня то ли за кашалота, то ли за конкурента. Вот я и решила, что скучные консервы для ужина на тропическом острове — это неправильно. Мясо нежное, питательное. Будем жарить. Шашлык из архитеутиса.

Она с глухим шлепком бросила трофей на свободный участок пола. Щупальце дёрнулось, сворачиваясь в кольцо.

Капитан Миронов вздохнул, мысленно благодаря судьбу за то, что Барб не притащила целого и живого гигантского кальмара, ограничившись щупальцем, с неё сталось бы. Шин впечатлённо приподнял бровь, а Айяно уже мысленно составляла список необходимого для разделки и готовки. Если Барб сказала шашлык из кальмара, значит, будет шашлык из кальмара.

Подлодка, избавившись от своей ноши, устремилась к маленькому холодильнику за бутылкой воды.

— Замоталась, — бросила она как бы между прочим, отпивая глоток. — Связь с базой, отчёты, патрулирование окрестностей… Скукотища. Но надо! — Она обернулась, её взгляд скользнул по Арине, которая всё ещё сидела, отстранённо глядя в стол, стараясь избегать взглядом вновь прибывшую.

— Кстати, Арина, я тут поговорила насчёт тебя с флагманами, — Барб вернула бутылку обратно в холодильник, как бы не замечая, как Северова дёрнулась при упоминании своего имени.

— О чём же? — канмусу всеми силами постаралась не выдать охватившее её волнение, постаравшись скрыть его за напускным безразличием.

— Да мы вскоре планируем глубинных презентовать людям как подводных чистильщиков от мусора, и у флагманов появилась идея привлечь тебя к курированию этого проекта. Да и жрут эти паразиты многовато. Мы-то не обеднеем от кормежки пары десятков единиц, но лучше этот момент переложить на людей. Ну и тунеядцев во флоте быть не должно, пусть отрабатывают своё создание и кормёжку.

— И ты... — голос Арины предательски сел, дав петуха.

— Я ответила отказом — ты не готова. Твой иррациональный страх слишком силён. К тому же хоть ты можешь общаться с нами на нашей волне, но ты не можешь общаться с автономными модулями, что ставит под сомнение твою эффективность при взаимодействии. Это потребует, как минимум, твою доработку в плане возможностей коммуникации, а это может делаться только с твоего добровольного согласия, но ты нам не доверяешь, поэтому данный вопрос не стоит на повестке. Так что не беспокойся, можешь дальше кататься на яхте, никто тебя никуда гнать и ни к чему принуждать не планирует.

— Кто тебе дал право говорить за меня?

Возмущенная таким пренебрежением, почти не скрытым в тоне Барб, Арина вскочила с места, сверля с негодованием такую раздражающую подлодку.

— Я просто экономлю время, — Барб даже бровью не повела, глядя на вспыхнувшую Арину. — Зачем тащить тебя к флагману, если твой ответ известен заранее — «нет»? У неё и без того задач хватает. Это тебе нужно определиться, а не нам. Но ты ведь не ищешь пути решения — ты лелеешь свою боль утраты. Что ж, твой выбор. — Она пожала плечами с видом полного безразличия. — Ты у нас не служишь и не подчиняешься. Значит, вольна делать что вздумается. Несмотря на отказ, никто тебя отсюда выставлять не собирается. Можешь и дальше кушать тортики.

— Барб... — попробовал было приструнить разошедшуюся подлодку капитан.

— Ну что, Барб? — та обернулась к капитану, уперев руки в пояс. — Я просто говорю, как оно есть. Так честнее и быстрее, чем ходить вокруг да около, типа чтобы ненароком не обидеть нашу неженку. Вон Шин с Айяно потеряли почти всё, и ничего, учатся, стараются, а эта только ноет целыми днями, как ей плохо. Когда наш флагман сюда попала, потеряла всё, включая корпус, и ничего не понимала в происходящем, не побрезговала пойти учиться в школу к людям и через полгода почти захватила магическую Англию, лишь бы связаться с флотом. Вот пример борьбы с ситуацией. Настоящий корабль!

— Ты... Ты...

Арину просто трясло от услышанного. Сегодня Барб не была ехидной врединой, как обычно. Её слова не ножом, а настоящим ледяным прессом били по болевым точкам канмусу, вымораживая возражения. Она... Она...

— Говоришь, я бесполезная? Я тебе докажу! Я всем вам докажу, что значит канмусу-эсминец.

— Это просто временные эмоции, — не повелась подлодка, проходя мимо разгневанной канмусу. — У меня сейчас другие приоритеты, помимо возни с тобой, — она снова подняла на плечо щупальце кальмара. — Айяно, пошли на камбуз, будем готовить добычу. А мальчики пусть займутся лагерем на берегу, — невзначай раздала она указания, обойдя при этом вниманием Арину.

— А я?

— А ты... — уже почти вышедшая из рубки Барб обернулась к эсминцу. — Решай сама. Учись думать не по приказу. Если не передумаешь насчёт разговора с флагманом, то подойди вечером... Возможно... На тебя выделят время.

Дверь рубки хлопнула, отсекая ушедших от оставшихся. Капитан молча вернулся на своё место, наливая себе кофе. На этот раз Барб перегнула палку, но... к этому были все предпосылки. С каждым днём Арина всё глубже погружалась в саморефлексию, отказываясь признавать реальность, и это грозило полным нервным срывом с неизвестными последствиями. Туманница просто и грубо вскрыла зреющий нарыв, перенаправив ярость канмусу на саму себя, сыграв на её гордости. Простой, но эффективный метод... Теперь нужно было слегка сгладить последствия.

— Шин, готовь шлюпку к спуску. Я пока соберу всё для лагеря.

— А я... Капитан, что мне делать? — Арина, оставшаяся в стороне от суеты, теперь больше напоминала брошенного котёнка, чем самоуверенного подростка, каким старалась казаться.

Капитан обернулся к ней, сохраняя спокойное, доброжелательное выражение лица.

— А ты сбегай на камбуз. Попроси Айяно подготовить набор специй и продуктов для пикника. Мясо кальмара — это хорошо, но без гарнира не пойдёт. А потом можешь помочь либо девочкам, либо нам на берегу.

— Да... Сейчас! Я мигом!

Получив чёткие цели, канмусу засуетилась по каюте, быстро убрала со стола оставленную грязную посуду и вдруг замерла, медленно оборачиваясь к капитану.

— Я... Я справлюсь?

Капитан сразу понял, что вопрос не о его поручении, а о вызове, брошенном Барб.

— Просто делай то, что считаешь нужным, — он медленно подошёл и положил руку ей на плечо. — Пока ты живёшь — жизнь продолжается. Туманницы не лгут, это так. Но для тебя сейчас важнее не обманывать саму себя. Если Барб сказала, что решать тебе, значит, так оно и есть. Только помни: второго предложения может и не быть. Они не сожалеют о прошлом. Что произошло — то произошло. И идут дальше.

Он помолчал, думая, стоит ли добавить что-то ещё, но решил не давить сильнее.

— Какое бы решение ты ни приняла, на этой яхте ты всегда останешься дорогой гостьей. Но принять решение должна именно ты. И только для себя.

— Спасибо, капитан... Я постараюсь не подвести.

Миронов понял — решение принято. Ей действительно больше некуда идти. Жизнь на суше среди обычных людей сейчас для неё немыслима — даже без учёта фактора документов и денег. Слишком отличается и физически, и ментально. Официальное обращение к властям гарантировало бы ей участь бессменного подопытного образца в какой-то из лабораторий. Она сама рассказывала о таких случаях в первые дни появления канмусу в её мире. Лишь реальная угроза глубинных заставила тогда политиков действовать разумно, но несколько трагических инцидентов всё же произошло, и она об этом помнит.

А Туман... Жёсткий, прагматичный, но — как ни парадоксально — понятный. Он принимал всех, какими они есть. И необычный эсминец, привыкшая к военному порядку и иерархии, имела все шансы органично вписаться в его структуру. А там, кто знает... Если Арина станет своей, и если ремонтницы однажды нащупают проход в её вселенную, это станет лишним шансом на спасение для тамошних канмусу. То ли от глубинных, то ли от людей, если те захотят избавиться от таких «конкуренток» обычным людям, о чем промолчал и капитан и Барб. Ведь давить таким аргументом было нельзя категорически. Прошлое должно остаться прошлым. А будущее... Будущее ещё не определено.

Пробуждение спящей красавицы.

— Теперь точно всё!

Довольная Бискайн с гордостью разглядывала стоящий в бухте корпус лёгкого крейсера типа «Кливленд». С момента создания нового опытного проекта с учётом всех «современных» разработок прошло более полугода, прежде чем строгая комиссия в лице будущей хозяйки корпуса — Астории и главного проектировщика — самой Бискайн, признали получившийся результат соответствующим требованиям, желаниям и возможностям.

От типового проекта крейсера остался практически только внешний вид да силовая установка. Вся остальная начинка прошла коренную модернизацию и переработку.

В первую очередь модернизация коснулась орудийных погребов и систем доставки боеприпасов к орудиям и ракетным установкам за счёт внедрения магических компонент по хранению и перемещению боеприпасов через подпространство, или, по-простому, «телепортации». Но не полностью, частично старые «механические» системы оставили на тот случай, если вдруг магическая компонента перестанет функционировать, чтобы не остаться совсем безоружной.

Затем освободившееся место и водоизмещение потребовалось заполнить чем-то иным, дабы не нарушить остойчивость корпуса.

В общем, оптимизация одной части систем автоматом вела к появлению проблем в другой, но итогом, при сохранении внешнего подобия, флагманский вариант корпуса крейсера типа «Кливленд» вышел по базовым возможностям на уровень полноценного тяжёлого крейсера (без модернизаций), а в некоторых аспектах и линейного крейсера. До линкора, несмотря на все старания Бискайн, несколько не дотянули. Всё же базовые параметры корпуса не давали возможности разгуляться, а переделывать было нельзя — ядро просто не сможет тогда нормально чувствовать «чужой» корпус и полноценно им управлять. Увы.

— Ну что, остался последний шаг.

Бискайн повернулась к стоящей рядом Астории, которая с немалым волнением смотрела на... «себя»? За несколько лет существования без корпуса она уже как-то даже смирилась и привыкла... И снова ощущать себя полноценной...

— Да, сейчас.

Астория замерла, положив ладонь на грудь аватары. Под «кожей» заструилась, замерцала разжижающаяся материя — и навстречу пальцам из глубин аватары всплыло, излучая тихое тепло, её истинное «Я»: бело-бордовое ядро, испещрённое серебром личного сигилла.

— Линки!

Появившиеся ядро передается в руки верной домовушке, которая уже неоднократно доказала делом свою верность.

— Да, флагман!

Домовушка бережно приняла из рук аватары ядро Астории и мгновенно переместилась в цитадель крейсера к управляющему постаменту. По-хорошему, доверять ядро собственной личности кому-либо, кроме самой себя, было сущей глупостью, но Астория верила Линки, и поэтому не боялась, а лишний раз показать доверие домовушке было полезно. Вот Линки осторожно помещает ядро в приёмное гнездо управляющего постамента, срабатывают фиксаторы, и Астория, после микронного колебания, вводит аватару в состояние стазиса, перемещая сознание целиком в ядро и подавая импульс на активацию.

***

[00:00:000] >> Начало процедуры активации систем корпуса.

[00:00:001] Инициализация базового ПО... УСПЕХ.

[00:00:01] Подключение к силовой установке... ОК.

Наружный слой корпуса утратил статичность. От носовой оконечности к корме распространилась волна фазового перехода внешнего покрытия: серая матовая поверхность «мёртвого» металла замещалась белым полимером с заданными свойствами уменьшающими трение корпуса о воду.

[00:00:03] Опрос систем энергообеспечения корпуса... В ПРОЦЕССЕ.

На палубе и бортах стали разгораться серебристые линии. Холодные, четкие, они складывались в запутанные узоры сигилов, которые на глазах становились всё ярче и чётче. Белый цвет обрёл глубину и глянец, перестав быть простым оттенком, а став самой основой базовой раскраски Астории. Параллельно начал проявляться вторичный цветовой контур: багровые участки с переменной интенсивностью свечения, от ярко алого, до тёмно-багрового, в итого стабилизировавшись на одном из оттенков багрового соответствующего цвету ядра крейсера. Серебристые трассы сигилов перешли в режим стабильной пульсации с частотой, синхронизированной с базовой гармоникой работы энергоустановки.

[00:00:04] Загрузка боевых и защитных контуров… Вывод энергоустановки на номинальный режим.

Едва уловимый ровный гул турбин реактора усилился, став басовитым. Корпус корабля слегка задрожал от вышедшей на полную мощь установки, которой пока некуда было направить свою энергию. Цвето-световая ячеистая паутина активировавшегося защитного поля Клейна окутала весь корабль, укрыв орудийные башни, надстройки и корпус единым защитным куполом.

[00:00:05] Инициализация навигационного массива... РУЛЕВАЯ СИСТЕМА, ГИРОСКОПЫ — СИНХРОНИЗИРОВАНЫ.

[00:00:07] Проверка магических матриц хранения/транспортировки БК... СТАТУС: АКТИВНЫ. РЕЗЕРВ: ГОТОВ.

[00:00:09] Калибровка систем управления огнём и боевых систем... ВЫПОЛНЕНО.

Орудийные башни главного калибра плавно, без единого скрежета, сдвинулись влево-вправо, совершая первый тестовый поворот, и замерли, готовые к бою. Дружно хлопнули крышками люки ракетных установок.

[00:00:10] Активация сенсорных потоков (РЛС/SONAR/Оптика)... ОНЛАЙН.

Ожила надстройка: иллюминаторы мостика засветились изнутри ровным желтоватым светом, а антенны сенсорного комплекса на мачте дрогнули и начали свое неспешное, бесшумное вращение.

[00:00:12] Установка связи с аватарным интерфейсом... КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН.

Застывшая было аватара Астории встрепенулась и слегка повела головой, не отрывая пристального взгляда от оживающего корпуса напротив.

[00:00:13] Полный цикл самотестирования... ПРОЙДЕН.

[00:00:14] ВСЕ СИСТЕМЫ ГОТОВЫ К ЭКСПЛУАТАЦИИ. ВСЕ ПОКАЗАТЕЛИ В ДОПУСТИМЫХ ПРЕДЕЛАХ. ПЕРЕВОД ВСЕХ СИСТЕМ В ЭКОНОМИЧНЫЙ РЕЖИМ.

Исчезла последняя статичность. Теперь даже в неподвижности корабль на водной глади словно дышал, излучая едва уловимую вибрацию жизни, завершив превращение из бездушной конструкции в живой, грозный и прекрасный крейсер Туманного Флота.

Остров судьбы.

Закат медленно угасал, оставив на горизонте бордовое пятно ушедшего за край солнца. Волны океана успокоились, и их тихий, накатывающийся шёпот стал почти неощутимым. На берегу лагуны, на коралловом песке, догорал небольшой костёр, пульсируя среди угасающих углей оранжевым. Над ним на самых обычных веточках были нанизаны кусочки круглого белёсого мяса и маленькими коралловыми рыбками, которым не повезло попасться на глаза, а затем и в руки одной неугомонной особе.

— Эх, хорошо...

Полулежащая на песке Барб с явным удовольствием отхлебнула из крупного бокала — неуместно изящного на фоне костра и кусочками мяса над ним, нанизанного на самых обычных деревянных прутиках. Внутри бокала плескалась маслянистая рыже-красная жидкость, отдававшая легким ароматом из смеси спирта и машинного масла. Пустая бутылка из-под этого «ерша» сиротливо валялась рядом на песке. Затем она одним слитным движением руки и рта стянула кусочек жаренного кальмара с прутика...

***

Несмотря на заинтересованный взгляд Шина, брошенный на замысловато выглядящую бутылку, подлодка сразу категорично заявила, что употребление её содержимого для человека неприемлемо, да и попросту несъедобно.

— Ну разве что ей можно попробовать... теоретически, — с некоторым сомнением протянула она ещё в самом начале разворачивания импровизированного пикника на берегу, кивая на помогающую капитану Арину.

— Не собираюсь я твою гадость пробовать, — немедленно встопорщила та невидимые иголки.

— Почему гадость? — Барб даже не стала ехидничать, мгновенно откупорив означенный сосуд и наливая в бокал небольшую порцию, одновременно закручивая жидкость в ленивый водоворот. — Два сорта машинного масла... Высшая проба... Технический спирт... Немного стружки из наноматериала... Идеальные пропорции... Ням-ням. Жалеть будешь.

Но Арина, наученная двумя неделями общения с вредной подлодкой, гордо проигнорировала завуалированную подначку.

— Барб, — в разговор влезла вездесущая Айяно, — можно тебя попросить наловить рыбки для разнообразия? Кальмар с овощами это хорошо, но для кое-каких блюд неплохо бы добавить свежей рыбы.

— Да легко.

Вопреки ожиданиям Арины, подлодка не стала выделываться, а, махом допив свой бокал, вскочила на ноги. — Скоро буду. — Эй, эсминец, давай наперегонки, кто больше?

— На мне что, написано: «рыболовный сейнер»?

— О, классная идея. Спасибо за подсказку.

— Только попробуй!

Кулаки Арины сжались сами собой. Взгляд заметался по пляжу в поисках чего-нибудь тяжёлого и метательного. Но Барб уже развернулась и, довольно насвистывая некий мотивчик, направилась к воде, даже не оборачиваясь на пыхтящую от возмущения деву моря.

«Вот же хитрая самотопина... Рыбку с ней полови наперегонки. Какой бы я выглядела дурой, если бы согласилась. Погрузиться-то под воду я не могу, и обвеса с глубинными бомбами нет. Бегала бы беспомощно по заливу, как полная идиотка».

Арина на мгновение замечталась, представив, что когда у неё появится обвес с боеприпасом, она согласится глушить рыбу, и тупая подлодка всплывёт тогда вверх брюхом вместе с уловом. Но сейчас, увы. Она тряхнула головой, прогоняя сладостные мечты, и, постаравшись выбросить раздражающую Барб из мыслей, обернулась к капитану.

— Товарищ капитан, пока эта там пузом дно царапает, чем могу ещё помочь?

— Хм, — Миронов немного задумался, прикидывая, чем можно занять проблемный эсминец. — Знаешь, тут хоть растительности и живности немного, но отпускать Айяно и Шина с побережья как-то неохота, а ты покрепче будешь. По крайней мере, никакие ядовитые и кусачие гады тебе не страшны. Так что сходи поищи дров и каких-либо прутьев под шампуры. Сделаем всё как взаправду, на живом костре, без этих бездушных грилей и решеток.

— Сейчас, я мигом!

Обрадованная понятным и несложным заданием, дева, подхватив небольшой топорик из аварийного набора, с ходу рванула в местные заросли. Хорошо бы ещё какая-то живность попалась под руку... Подлодка выползет, а тут свежая добыча, экзотическое мясо... А то рыбки с ней налови... Цистерна самотопная.

Несмотря на кажущуюся легкость задачи, найти подходящее дерево, а точнее пальму, для разделки на дрова сразу не получилось. Тропики. Небольшой остров. Повышенная влажность. Проблемка.

Арина постепенно углублялась все дальше в заросли, ловко и без напряжения перерубая топориком сухие на вид ветки. «Сухие на вид» — ключевое. Она уже успела познакомиться с коварством тропиков: опавшие пальмовые листья сверху выглядят золотистыми и мёртвыми, а внутри оказываются пропитаны влагой, как губка. Немногочисленные найденные старые рухнувшие во время тропических циклонов пальмы были ничем не лучше.

— Ну уж нет, — пробормотала она себе под нос, отбрасывая прочь очередную неестественно тяжёлую ветку подобранную с земли. — Я не для того две недели терпела Барб и её издёвки, чтобы тащить к костру сырые дрова. Эта наглая самотопина оттянется же тогда по полной.

Арина задумчиво почесала щеку, глядя на очередной потенциальный источник дров, не оправдавший ее ожиданий, пытаясь сообразить выход из ситуации. Кстати... А если... Точно!

Она уже не колеблясь, шустро махая топориком, нарубила приличную охапку — обрубки потолще, для основы костра, и ветки с окружающих кустов, потоньше, на шампуры для шашлыка — и решительно направилась обратно к лагерю. Мысленно уже прикидывая, как блеснёт навыками перед капитаном. И перед этой... цистерной самотопной, которая вечно смотрит с нескрываемым превосходством.

На берегу её уже ждали. Костерок, разожжённый Шином и капитаном из принесённой с яхты растопки, весело потрескивал, но дрова, которые Арина сгрузила на песок, выглядели откровенно неважно.

— Э-э-э, — протянул Шин, поковыряв один обрубок ножом. — Арина, они же сырые. Вон, вода чуть ли не сочится.

— Я вижу, — невозмутимо ответила та, отряхивая ладони. — Но это не проблема.

Капитан Миронов, возившийся с растопкой, приподнял бровь:

— Интересно.

Арина подошла к охапке, мысленно сосредотачиваясь на необходимых ощущениях. Заклинание, которым с ней поделилась Айяно, было не боевым и не сложным. Просто «Эксуро» — бытовая сушка.

Когда Айяно впервые показала его, Арина, ведомая тогда чувством противоречия, только фыркнула: «Я — эсминец, а не прачка!». Но сестра Шина совсем не обиделась на такой отказ — и в своей мягкой манере попросила только научиться — никто и не собирается заставлять эсминец работать сушильной машиной.

— Просто попробуй. Мы всё время в море. Умение быстро обсохнуть — штука полезная.

Против такой простой житейской логики возражений у девы не нашлось. К тому же магия всерьёз её занимала, а Барб открыто заявляла, что канмусу имеет все задатки для магического оперирования. Вот только просить научить саму подлодку... Увольте. Айяно же предложила сама, по-дружески, без малейшей тени превосходства. Отказать ей в таком было выше её сил.

Арина вытянула руку над ветками, мысленно представляя исходящий от неё поток энергии — как влага нагревается, испаряется, как древесина становится сухой и лёгкой. Чётко, без запинки, как учила Айяно, она произнесла:

— Эксуро.

На мгновение охапку веток окутало еле заметное марево, древесина протестующе зашипела, затрещала, и в разные стороны от её добычи рванули клубы рассеивающегося в воздухе пара — и всё. Арина опустила руку, с некоторой гордостью оглядывая результат: принесённые дрова стали выглядеть так, будто пролежали в пустыне месяц.

— Ну... — она обернулась к остальным, старательно пряча довольную улыбку. — Дрова готовы.

Шин одобрительно присвистнул. Айяно молча кивнула. Ну а капитан радостно усмехнулся и, указав рукой на высушенную охапку:

— Молодец. Теперь давай сюда, настоящий костёр будем делать. С магией или без, а руки всё равно нужны.

— А я говорила, что пригожусь, — не удержалась от легкого хвастовства Арина, бросив быстрый взгляд в сторону воды, где скрылась Барб. Та не видела — ну и пусть, на душе всё равно стало теплее. — Кстати, Айяно, я пока искала дрова видела странных крупных крабов. Представляешь, пара из них даже на пальмы залезли.

— Да? — молодая девушка на секунду задумалась, прижав к уголку рта указательный палец. — Это, наверное, были «пальмовые воры». Если я не ошибаюсь, то формально это не краб, а рак-отшельник.

— Да неважно! — Арине в голову пришла новая мысль, как можно обскакать Барб. — Ты лучше скажи, они съедобны?

— Точно не знаю, но вроде бы да, — несколько неуверенно ответила та. — Честно, не помню. На рынке я его в продаже не встречала.

— Это потому, что данный вид находится под охраной, — поднял голову от костра капитан. — Жители местных островов его употребляют в пищу, так как это для них естественный рацион, но коммерческая добыча запрещена.

— Но мы же не собираемся их продавать? — выдала умильную улыбку Арина, коварный план которой затрещал по швам.

— Да ладно уж — беги, добытчица. Не думаю, что от пары тушек местная фауна понесет непоправимый ущерб.

— Да, капитан, я сейчас. Мигом!

И довольный эсминец, мгновенно развернувшись, рванула обратно в джунгли, припоминая, где она видела будущую добычу.

...

— Ты ещё на меня клешни разевать будешь, закуска? Н-на тебе. Н-на!

***

— Всё-таки мясо краба намного вкуснее...

— Ха, все ракообразные — падальщики. А вот кальмар — свободный хищник океана, и мясо у него соответствующее...

— Да твои кальмары в каждом магазине продаются, может, ты его оттуда и притащила. А вот мою добычу ты ни в одном магазине не найдёшь. Признанный деликатес, охраняемый вид. Не то что твои жалкие кальмары.

— Браконьерша.

— Завидуй молча.

Сидящие по центру капитан с Айяно и Шином по бокам, совсем как отец с детьми, только и успевали крутить головами, отслеживая пикировку двух «заклятых подруг», сидящих друг напротив друга, выставив между собой барьером тлеющий костёр.

— Вы совсем как сёстры-близнецы, — задумчиво обронил Шин.

Эффект был точно как от гранаты, упавшей в костёр.

— Я? Да на неё?! НИ ЗА ЧТО!

Полностью, абсолютно синхронно. Даже искры от костра, кажется, взметнулись вверх от силы их возмущения

— НЕ СМЕЙ ПОВТОРЯТЬ ЗА МНОЙ!!!

Пинок судьбы. Эпилог.

Тихий океан в лунную ночь был спокоен и красив. Пологие волны с тихим шипением накатывали на мелкую гальку береговой линии острова и с мягким шелестом откатывались обратно. Свет ночного светила серебрил морскую воду и заливал собой берег, превращая пустынный пляж и заросший деревьями склон холма в причудливую фантастическую декорацию.

Холодное сияние луны, изливающееся с усыпанного яркими звездами неба, заставляло тени становиться гуще, а силуэты деревьев — расплывчатыми. При внимательном взгляде среди растительности на склоне, среди зарослей папоротника и тропических кустов, можно было заметить небольшой домик. Лунный свет мягко подсвечивал его стены и крышу, очерчивая тёмные проёмы окон, за которыми царила глухая непроглядная темень.

И в этом идиллическом сонном пейзаже произошло резкое изменение без явных внешних причин: на пустынном пляже воздух внезапно пошёл секундным маревом, которое сразу же пропало, оставив после себя две невысокие темные фигурки.

***

— Х-ха, — левая появившаяся фигурка слегка скрючилась, прижимая руки к животу, пережидая неприятные ощущения, скручивающие внутренности в небольшой узел, как и всегда при внепространственном переходе.

— Ну вот, я тебя доставила. Дальше разберешься сама...

Вторая фигурка небрежно отсалютовала жестом руки и снова пропала в том же мимолётном мареве.

— Вот же гадская самотопина. Это она точно специально сделала.

Пришедшая в себя Арина попыталась сообразить, где она оказалась, но глаза, не привыкшие к темноте после света оставленного на пикнике костра, видели вокруг себя одну лишь темень. А всё эта гадская подлодка: «Если хочешь поговорить с флагманом, то отправляться надо прям сейчас. Она корабль занятой, ждать долго не будет». Как будто нельзя было заранее пояснить, что и кто её ждёт здесь.

К счастью, Дева моря не обычный человек, и окружающая ночь не способна надолго скрыть от неё окружающую обстановку. Стремительно приходящая в себя от дезориентации дева моря закрутила головой, пытаясь привязаться к местности, используя для этого все свои возможности и инстинкты эсминца. Странно... Она же видела уже ранее подобный пейзаж... Упс, не самые приятные воспоминания. Точно! И, сообразив, куда её занесло, она резко повернулась спиной к морю, выискивая взглядом среди зарослей памятный домик.

— Ну, судя по внешнему виду, там никого нет, — пробормотала она себе под нос, настороженно оглядывая тёмную постройку в зарослях, которая за прошедшее время, казалось, никак не изменилась.

Осторожно выбирая дорогу, чтобы позорно не оступиться или не зацепиться ногами за торчащие местами корни, она принялась неспешно подниматься по склону холма, пытаясь настроиться на предстоящий разговор.

Вблизи одиноко стоящий домик выглядел уже не столь зловеще, а просто казался спящим, единственное, что могло насторожить неподготовленного путника, — полное отсутствие каких-либо иных признаков цивилизации.

— Есть тут кто?

Лёгкий, вежливый стук по косяку слегка приоткрытой двери, и та сама по себе молча распахнулась, приглашая один потерявшийся во времени и пространстве эсминец вовнутрь.

— Ну, здравствуй ещё раз, ходячая проблема. Согласись, не правда ли, есть некое очарование в тихой лунной ночи? — встретил её на пороге негромкий спокойный голос на чистом русском.

Одновременно с этими словами сами стены домика стали медленно разгораться неярким тусклым светом, освещая никак не изменившуюся с прошлого раза очень скромную обстановку, даже пресловутый стакан с водой всё так же стоял на прикроватной тумбочке. Точнее, единственным изменением было изящное кресло возле окна, в котором сидела туманница, выпустившая или даже скорее выпнувшая её в прошлый раз отсюда.

— А ты... вы? — Арина хоть и догадывалась, кто перед ней, но предпочла проявить разумную осторожность. Кто его знает, какие заморочки роятся в голове этой туманницы, хотя, может, она и не флагман, а просто местная привратница, горничная или обычная надзирательница? С этими туманницами никогда нельзя быть до конца уверенной в том, что то, что ты видишь, является тем, что ты видишь.

— Сейчас, по словам Барб, ты уже более-менее освоилась с ситуацией и готова к разговору, то есть мне можно представиться — Астория Кливленд. Младший флагман объединённого флота Тумана. Полностью все свои должности и ранги перечислять смысла нет, можешь воспринимать меня как руководителя отдела Нестандартных Ситуаций. Согласись, для данного мира твоё существование никак нельзя назвать обыденным случаем.

— Э-э-э... А-а-а, — вытаращив глаза сипло выдала дева, лихорадочно соображая, во что вляпалась.

Она-то думала, что вначале встретится с каким-то флагманом эскадры, лидером Барб, что было бы логично... Но вот тебе и «горничная». Хорошо, что не ляпнула этого в запале, а ещё — что не кинулась с кулаками именно тогда, когда увидела её в первый раз. Атаковать флагмана флота... Это даже ошибкой назвать было бы нельзя.

— Ничего страшного, я не кусаюсь, — выдала Астория с лёгкой, понимающей улыбкой. — Присаживайся, — небрежный пасс рукой и из пола вырастает аналогичное кресло напротив. — Если тебе надо время собраться с мыслями, то можешь попить воды, — узкая кисть руки указала на не потребовавшийся в прошлый раз стакан. — А я пока полюбуюсь на ночную луну, не часто у меня бывает такая возможность.

«Да, воды... Было бы неплохо». Несколько дезориентированная канмусу, несмотря на всю свою моральную подготовку, деревянной походкой направилась к указанному стакану с водой, пока местная хозяйка, оперевшись щекой на кулак руки, молчаливо смотрела в окно.

Вода в стакане оказалась холодно-ледяной и неожиданно вкусной, будто только что нацедили с растаявшего ледника. И, внезапно, она не заканчивалась. Когда озадаченная дева моря с некоторым сожалением оторвалась от стакана и поставила его обратно, количество воды в нём не уменьшилось ни на миллилитр. Но к подобному «чуду» Арина уже была морально готова — подумаешь, материализация предметов из ниоткуда и бесконечная вода в стакане. Она две недели провела на борту яхты вместе с Барб, а после такого экстрима такими фокусами выбить её мысли из кильватера стало несколько затруднительно.

Чего не скажешь о своей визави, которая, начисто игнорируя присутствие Арины, молча созерцала тёмные небеса с россыпью светящихся звёзд. Начальство оно такое, никогда не знаешь, что оно задумало: что у людей, что у дев, да и наверняка у туманниц тоже. Иначе с чего это Барб не участвовать в предстоящем разговоре, что было бы логично, если воспринимать её как собственного куратора, а тут же смыться обратно. Можно ли это считать предвестником предстоящих проблем?

Немного взбодрившаяся и даже чуть накрутившая себя Арина решительно двинулась к «своему» креслу. Села, как стойкий оловянный солдатик, с идеально ровной спиной, руками на коленях и уставилась в местную хозяйку, мысленно прокручивая возможные темы разговора. Вот только та будто всего этого и не заметила, продолжив молча смотреть в окно, совершенно не обращая внимания на ожидающую деву.

Минута взаимного молчания... Решимость Арины потихоньку трескалась, но она мужественно держалась, чтобы не сорваться.

Вторая... У неё появилось неистребимое желание прижать одну руку к правому глазу, чтобы тот, по ощущениям, перестал дёргаться в нервном тике.

Третья... Теперь почему-то захотела задёргаться судорожно напряжённая левая нога, а медленно закипающей деве — выругаться с использованием оборотов ненормативной военно-морской лексики, которые всплыли у неё в голове из памяти прошлого экипажа «Стремительного».

Четвёртая... Внутренняя струна с неслышимым звоном лопнула, и Арина, наплевав на нормы приличия и субординации, просто вульгарно растеклась по креслу, как амёба, расслабляя собственное тело. Плевать, но она не хочет больше участвовать в очередных психологических экспериментах. Один хрен, туманницы непрошибаемые, и пытаться играть на их поле по их правилам — заведомо провальная попытка.

Хлоп... Хлоп... Хлоп...

Статуя в виде стройной туманницы напротив ожила, изобразив руками медленные хлопки. Скупая, но искренняя улыбка на долю секунды озарила бесстрастное лицо Астории, которая, казалось, совсем не оскорбилась от проявленной непочтительности.

— Согласись, так в кресле куда удобнее... — всё такой же тихий голос туманницы заполнил помещение. — И раз ты пришла в себя, то попробуй для начала задать один, самый важный для тебя вопрос.

Что? Такое начало долго ожидаемого разговора снова поставило Арину в тупик.

Чего она хочет? Вернуться домой, конечно! Забыть, как страшный сон, всё произошедшее и снова окунуться с сёстрами в круговерть боёв. Но... Она вспомнила разговор с капитаном сегодня утром в каюте. Зачем это туманницам и не будет ли от этого желания всем только хуже? Кто она для этого безумного Туманного Флота? Чего они добиваются? Важно... Что для неё сейчас важно? Мысли Арины носились внутри неё, как испуганный табун лошадей, мечась в разные стороны, а она никак не могла выбрать...

А если... Она уцепилась за мелькнувшее чувство протеста. А зачем ей вообще выбирать? Насколько она сумела узнать логику туманниц, те, начиная беседу, уже представляют, какой результат хотят получить. Ведь и эта флагман в самую первую встречу поступила с ней ровно так же, запутала, дала иллюзию выбора, и явно сделала то, что хотела изначально. Вот только сама Арина окончательно сообразила об этом только сейчас, несмотря на множество известных ей фактов. Никому не хочется ощущать себя безвольным исполнителем чужих манипуляций. Вот и она тщательно гнала от себя мысли о том, что ей управляют. То есть сейчас надо поступить от обратного, если этим туманницам от неё что-то надо, то пусть сами об этом скажут!

— Я в такие игры больше не играю, — насупилась дева моря. — Мне и прошлого раза вполне хватило. Я хотела серьёзно поговорить, а не играть в недомолвки и угадайки.

— О как?! — склонила набок голову Астория, с любопытством исследователя глядя на сопящего ежика напротив. — Хорошо, — голова вернулась на место, а пальцы рук сплелись между собой, образуя площадку, на которую опустился подбородок туманницы. — Но для того чтобы не было недомолвок, для начала ответь мне: кто ты?

— Я же сказала: я в такие игры больше не играю! Все эти психологические заходы: разберись в себе; кем ты себя ощущаешь...

Арина даже не потрудилась скрыть охватившее её раздражение. Её снова попытались развести на доверительный разговор, как маленькую испуганную девочку.

Сидевшая напротив туманница никак не изменилась в лице на высказанное негодование и лёгкое хамство, но что-то неуловимо мелькнувшее в глазах заставило Арину заткнуться на полуслове.

— Чтобы с тобой говорить предметно, мне надо вначале разобраться, с кем я общаюсь, — голос Астории был всё так же тих и спокоен. — Ведь одно дело — общаться с обычной, попавшей в беду человеческой девочкой Ариной Северовой. Совсем другое — с эсминцем типа «семь» «Стремительный» в виде девочки-аватары. И третье — с непонятной магической особью с признаками прогрессирующей шизофрении. Вот я и хочу разобраться, кто сейчас сидит передо мной. Так что повторю свой вопрос ещё раз: кто ты?

— Я... Я... Я Арина Северова, морская дева эсминца «Стремительный»!

Арина снова выпрямилась в кресле, всем своим видом пытаясь передать ощущение внутреннего достоинства. Чтобы эта туманница понимала. Если бы она знала, каково это сутками торчать в море на своих двоих, пытаясь в подводной многоголосице расслышать подкрадывающуюся стаю глубинных. Каково продираться сквозь ледяной шторм, когда волны выше тебя в несколько раз. И это ей всё не привиделось и не померещилось. Это всё она... Пусть ей вернут её обвес, и она покажет...

— Ясно, — задумчиво и медленно кивнула Астория. — Значит предпочитаешь сложный путь.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась Арина.

— Ну смотри. Я знаю, что ты в курсе насчёт текущей обстановки в мире в данной вселенной. Я специально попросила не ограничивать тебе доступ к информации и просветить по поводу событий, произошедших с участием нашего флота. И, видишь ли, в этой сложившейся системе тебе, как некому странному эсминцу, места нет. Для нас ты не более чем забавный персонаж, не имеющий никакой реальной боевой или иной ценности. А для людей... Учитывая твоё физическое превосходство, ты для них будешь не более чем уникальным подопытным экземпляром в попытках разобраться в твоей выносливости и способностях. Причём не для того, чтобы помочь тебе, а для того, чтобы иметь возможность скопировать твои возможности и привить их нужным людям. Но, зная уровень современной местной науки, могу предположить, что с большой вероятностью ты эти эксперименты можешь и не пережить. В общем, в свете всего, я предлагаю тебе стать простой девочкой — Ариной Северовой. Документы мы тебе сделаем. Можем даже помочь подобрать подходящую семью для удочерения. Живи обычной жизнью человека, как хочешь и чего ты была лишена не по своей воле.

— Это невозможно! — Арина, зажмурившись, затрясла головой. Предложение туманницы неожиданно укололо её в самое сердце. Многие, особенно вновь инициированные, мечтали о возвращении в спокойную мирную жизнь, но редкие попытки некоторых упрямиц, отрицавших свою суть, всегда заканчивались неудачей, и хорошо, если до серьёзной трагедии успевали вмешаться компетентные люди. — Дева не может жить без моря. Я... Я не смогу.

— Ну почему? — пожала плечами Астория. — Как морская дева, физиологически превосходящая обычных людей во всём и жизненно зависящая от моря, то да, не сможешь. Ты неизбежно привлечёшь к себе внимание окружающих, с соответствующими последствиями. Но если ты захочешь стать самой обычной девочкой, то твои физиологические изменения под влиянием информационной сути эсминца ещё не настолько необратимы, чтобы это нельзя было откатить. Я же не просто так упомянула про технологический уровень людей, они при всём желании просто не поймут, что или кто ты такая. Скорее тебя примут за случайного мутанта или некое волшебное существо — правители людей знают о существовании у текущего мира волшебной изнанки. Но, несмотря на всё это, будет ситуация как с диким аборигеном, нашедшим работающий смартфон, пользоваться, может, и сможет, но вот объяснить, что и как реально работает — нет. Мы же находимся на более высоком технологически-информационном уровне, и за то время, что ты провела у нас на базе и на яхте, наши ремонтницы вполне разобрались в том, как ты функционируешь. К слову, если бы не наше вмешательство, то к текущему моменту ты или стала бы снова обычной девочкой, или трупом, или, что более вероятно, превратилась бы в сошедшую с ума сверхсильную тварь в виде человека. Всё-таки разрыв энергетическо-информационных связей оболочки, когда тебя перебросило сюда, просто так для тебя не прошёлся бы.

— Ты это о чём? — просипела сдавленным голосом Арина. Она ждала шантажа, каких-то требований присоединиться к Туманному Флоту, а вместо этого получила предложение просто забыть всё, свою прошлую жизнь, стать обычной девочкой, снова пойти в обычную школу, играть с подругами и... и... Альтернативой услышать озвучивание самого страшного кошмара канмусу — переродиться в жаждущую крови глубинную... Это невозможно, просто невозможно.

— Я же не просто так спросила тебя: «Кто ты?» — в свою очередь вздохнула туманница. — Чего бы ты там себе ни надумала. Дело в том, что согласно нашим наблюдениям, девы моря, или канмусу, если использовать ваше официальное название, являются энергофизиологическими гибридами, появление которых вызвано, скорее всего, определенными свойствами вашей местной Тактической Сети, или, по-человечески, ноосферы. Это пока чистая теория, без реальных фактов, но с нашей точки зрения наиболее вероятная. Так что по ней ситуация с тобой получилась следующая.

Крейсер расплела пальцы рук и протянула одну из них в сторону Арины, ладонью вверх. Над ладонью задрожало марево, и в воздухе возникла голограмма растущего в земле дерева. Вот на дерево налетел ураган и вырвал с корнем, унося прочь. Следующая иллюзия показала, как вырванное дерево рухнуло где-то в пустынной местности и осталось там безвольно лежать ничком.

— Несмотря на то, что дерево всё ещё живо, оно фактически уже мертво, хотя пока и не осознаёт этого, — прокомментировала Астория изображение.

Иллюзия лежащего дерева стала медленно желтеть, осыпаться листвой и спустя пару мгновений, на земле остался лежать просто мертвый ствол с лысыми ветками.

— Но если бы рядом нашелся понимающий лесник, — иллюзия будто включила обратную перемотку, возвращаясь к моменту «крушения», только в этот раз к рухнувшему дереву подбежала фигурка лесника и принялась суетиться рядом, выкапывая яму, бережно опуская туда рухнувшее дерево. — То тогда у него есть шанс выжить, пусть и в других условиях.

Туманница сжала ладонь в кулак обрывая иллюзию.

— Это, конечно, аналогия и весьма грубая, но в ней ты — это «дерево». Твоя суть эсминца — это земля, за которую ты держалась своими конями. Когда тебя вырвало штормом из привычного окружения, то ты потеряла связь с тем, что давало тебе основу жизни, существования, как эсминца и девы моря. Тебя вырвало с корнями из прошлого окружения и вышвырнуло в новую среду обитания. И, как то дерево, ты бы не погибла сразу. Но постепенно, не имея притока энергии от прошлой земли, твоё постепенное угасающее существование было бы весьма недолгим и печальным. Одна из загадок мироздания, над которым мы пока безуспешно бьёмся, это то, что мы знаем уже о трёх вселенных, и все три, отличаясь во многих деталях, весьма сильно походят друг на друга. Но это тема уже совершенно иного разговора. Для тебя же в этом главное — это то, что в данной версии вселенной также был эсминец «Стремительный», тип «Семь», и нам получилось привить тебя в его основу. Можешь поблагодарить за это Барб. Думаешь, она просто так постоянно тебя теребила и дразнила? От нечего делать или просто вредного характера? Вспомни, она никогда не обращалась к тебе как к человеку, постоянно взывая к твоей сути эсминца, а ты неосознанно пыталась обратиться к своим энергетическим истокам, чем помогала нам найти в местной Сети информацию о местной ипостаси эсминца и связать её с тобой. Весьма муторная работа, но при помощи наших ремонтниц Барб справилась. Сколько она с тобой возилась по ночам, пока ты спала. И сегодня эксперимент по твоей стабилизации был признан успешно завершённым, ты была признана достаточно окрепшей для принятия осознанного решения. Осталось только решить, что делать с тобой дальше — укрепить окончательно твою связь с этим миром или, наоборот, дать тебе возможность жить как самому обычному человеку. Но прежде чем мы вернемся к этому вопросу снова, у меня для тебя есть ещё один сюрприз.

— Это какой? — напряглась Арина.

— Сейчас увидишь. Пошли!

Астория легко встала со своего кресла, которое немедленно рассыпалось на серебристую пыль, втянувшуюся в стены и пол домика, и приглашающе махнула рукой, направляясь к двери. Арине ничего не оставалось, как проследовать следом за туманницей, лихорадочно пытаясь сообразить о «типе» сюрприза.

Легко шагавшая по склону как по подиуму туманница, не оборачиваясь на следующую за ней Арину, вышла на берег, освещённый луной, с накатывающимися на него мелкими волнами.

— Ну что, достаточно я тебя помучила?

Если бы не еле уловимо слышимый сарказм — еще пару недель назад Арина уже бы взорвалась от негодования, но теперь закаленная постоянными провокациями от Барб, и поэтому сумела сдержаться и ответить только иронично-возмущенным хмыком.

Астория на этот хмык только улыбнулась, повернулась лицом к береговой линии и, театрально раскинув руки в стороны, будто дёргая что-то невидимое, произнесла:

— Але-оп!

И после этих слов часть пространства перед ней пошла рябью, как ткань которую стащили с ящика, и под этой рябью...

— Уа-а-а, — Арина от переполнивших её эмоций непроизвольно сделала шаг вперёд, шаря жадным взглядом по самой обычной рамной стойке, на которой был закреплён её родной обвес. Точно её: вон царапина на левой башне от осколка фугасного залпа глубинной, которую затем не стали заполировывать по её просьбе. А на торпедном аппарате, если присмотреться, можно заметить выгравированную неуставную надпись «За СФ»!

— Раз тебя получилось стабилизировать, и твоё оборудование больше не грозит тебя убить своим энергопотреблением, то можно его вернуть хозяйке в исходном состоянии. Ремонтницы хотели полностью отремонтировать и модернизировать, но я пока запретила, только исправить вышедшее из строя радиооборудование и почистить. Думаю, тебе будет приятно получить его в исходном состоянии, как есть, а если все же захочешь пройти модернизацию, то это всегда можно устроить.

— Можно? — несмотря на сжигающее её нетерпение, выдержки всё же хватило на соблюдение вежливости с осторожностью. Всё-таки обвес — это не обычная одежда, а полноценное боевое снаряжение, предназначенное для войны на море.

— Конечно, — сделал шаг вбок туманница, уступая дорогу. — Твоё оборудование, тебе им и распоряжаться.

Ещё никогда Арина так быстро не облачалась в свой обвес, даже при боевых тревогах. Её буквально трясло от нетерпения и эмоций. Казалось, что в её душе была некая неощутимая пустота, которая теперь жадно заполнялась, делая окончательно цельной.

Но несмотря на все душевные переживания, руки помнили и полностью автоматически фиксировали ремни и замки подвесной системы. Пояс. Ножные обхваты. Плечевая конструкция. Перчатки. Всё.

Арина глубоко вздохнула и, обратившись к своей сути эсминца, привычно дала команду на активацию. И обвес откликнулся, превращаясь из набора бездушных деталей в живой механизм, часть сути Арины. Теперь она не была упакована в обвес, закреплённый на раме, нет — это она сама висела на раме, будучи полностью готова к походу и бою.

Всё бы было хорошо, вот только рама для обвеса, выполнявшая роль этакого «сухого дока», находилась не в порту на пирсе, и не в специально подготовленном уже настоящем сухом доке, который мог быстро заполниться водой после активации, и не на борту корабля со всей инфраструктурой для обслуживания дев, а на самом обычном «диком» берегу. Вот только корабль на берегу, какие бы у него ни были мощные двигатели, не более чем беспомощный левиафан. Близко море, а не вернёшься.

«Активированная» дева могла, конечно, сама дойти по берегу до моря своими ногами или, наоборот, выброситься на берег в случае опасности, но это было чревато сильным повреждением оборудования, вплоть до мгновенного полного выхода из строя, что настоятельно не рекомендовалось делать без крайней на то необходимости.

Слегка раздосадованная Арина только успела осознать очередную проблему, как фиксирующие замки рамы сами по себе щёлкнули, раскрываясь, но она не рухнула освобождённая на гальку пляжа, а зависла в воздухе на манер воздушного шарика.

Если рядом с тобой или с тобой происходит что-то непонятное, то источник этого непонятного почему-то всегда относится к Туманному Флоту, это она уже усвоила. Поэтому быстро брошенный взгляд на Асторию, оставшуюся позади, быстро подтвердил её догадки: туманница стояла с вытянутой рукой в её сторону, вот плавное круговое движение кистью, и Арину в обвесе, как тот шарик на веревочке, потянуло в сторону океана. Песок под ногами быстро сменился зоной прибоя, затем в тёмных ночных водах промелькнули прибрежные коралловые заросли на дне, и... Арину очень мягко опустили в набегавшую волну.

Последнее условие активации было выполнено, и её восприятие резко расширилось, охватывая окружающую обстановку не только глазами и ушами самой Арины, но и радаром, сонаром и вообще всеми системами эсминца типа «Семь». Она перестала быть человеком, перестала быть непонятным обрубком, а вновь стала полноценной девой моря.

Ноги сами собой привычно оттолкнулись от водной глади, набирая скорость. Быстрее, еще быстрее. В голове привычно вспыхнула условная линия старенького радара с пиками контактов, а сонар с эхолотом начали рисовать в её голове подводную обстановку, скрытую от глаз водами ночного океана. Тёмная громада острова сзади закрывала от её сенсоров добрую половину горизонта, как бы подталкивая к тому, чтобы еще прибавить ходу и выйти в открытый океан, где ничто не будет мешать круговому обзору.

Арина тряхнула головой, сбрасывая наваждение, — здесь нет глубинных эскадр, из-за острова не вынырнет эскадрилья воздушных юнитов с недавно появившихся авианосцев глубины, которые уже доставили некоторые проблемы и девам и конвоям. Здесь другой мир, с другими правилами и... Она сместила своё восприятие с радиоэфира на встроенный канал дев и от неожиданности даже слегка пригнулась на полном ходу, со стороны острова доносился многоголосый гул множества неразборчивых для неё разговоров, словно ускоренная запись какого-то диспетчерского пункта с большим количеством одновременно идущих бесед. Понять, что это разговоры, ещё возможно, но вот уловить отдельное слово — нет.

— Э-э-э, — выдала она недоумённое в эфир, пытаясь сообразить, что делать.

По протоколу дев она должна была, находясь на дистанции контакта, полностью представиться и обозначить свою цель пребывания в квадрате. При наличии постоянной угрозы глубины помощь и подмога могли потребоваться в любой момент времени, и знание о наличных силах и событиях в округе всегда было жизненно важно. Но в данных условиях... Она ничего не знала о местных протоколах связи и общения и даже как-то не задумывалась до этого момента об их существовании.

Её вырвавшееся непроизвольно восклицание не осталось незамеченным, многоголосый гул как по волшебству стих, сменившись невнятными шелестом перешептываний, и Арина всей своей сутью почувствовала, как на ней скрестилось множество невидимых взглядов, так она интерпретировала попадание под несомненное перекрестье сенсорного внимания, и это при том, что её старенькие системы так никого и не видели.

Несколько мгновений «всеобщего» молчаливого изучающего внимания сменились на новый вспыхнувший виток ускоренных разговоров, и Арина прямо-таки печёнкой почувствовала, что темой этих новых разговоров была она. Это с такими скоростями общаются между собой туманницы? Она со слов Барб и капитана знала, что туманницы — это некие непонятные информационные личности, но до этого момента как-то не задумывалась о том, а как они между собой общаются. Та же Барб, если не брать в расчёт её вредный характер и язвительную манеру построения разговора, всегда говорила размеренно и внятно. Да и Астория с ней общалась непринужденно и спокойно, никак не показывая, что такая манера для неё нетипична или непривычна. Даже при первом контакте с Туманным Флотом в лице Де Хэвен та никак не показывала, что тяготится темпом общения с ней, хотя вскользь упоминала о том, что находится с кем-то на постоянной связи, что Арина тогда пропустила мимо ушей, будучи больше озабоченной тогдашней непонятной ситуацией.

— Так, — раздался на канале спокойный, но строгий голос Астории. — Не засорять эфир! А если у кого-то есть избыток свободных вычислительных ресурсов на бессмысленное времяпровождение, то у меня как раз на рассмотрении лежит несколько заявок от ремонтниц...

Не успела она договорить, как в эфире настала не то что тишина, а абсолютная «мёртвая» тишина. Видимо, высказанная косвенная «угроза» была настолько действенной, что подействовала мгновенно.

— Эсминец, возвращайся назад, — получила Арина персональное целеуказание от местного флагмана, когда та, видимо, убедилась, что никто более не нарушает чистоту эфира. — Пробный запуск после вынужденного перерыва и реабилитационных процедур прошёл без видимых проблем, но не стоит лишний раз перенапрягать свои энергетические структуры корпуса. Они у тебя ещё не стабилизировались окончательно. И я так понимаю, вопрос об отказе от сути эсминца и возврате к обычной человеческой жизни на повестке дня уже не стоит.

Как ни хотелось Арине ответить резкостью на такое кощунственное предложение, хотя, если быть честной, на берегу, до единения с обвесом, такая мысль мелькала у неё в голове, но вот сейчас... Отказаться от значительной части себя... НИ ЗА ЧТО!!! Поэтому она, как примерная и послушная девочка, или, что точнее, дисциплинированный корабль, отрепетовала:

— Поняла. Возвращаюсь, — одновременно закладывая левую циркуляцию по направлению к берегу, на котором виднелась неподвижная фигурка местного флагмана.

***

Астория неспешно шагала от ближайшей телепортационной площадки базы к своему командному пункту. Ведь никто и не думал её освобождать от всех обязанностей Младшего Флагмана Флота на всё то время, что она потратила на Арину. Она с ужасом иной раз представляла, что бы с ней было, будь у неё физиологическая необходимость во сне. Выкинуть из суток шесть, а то и восемь часов полноценного функционирования... Жуть!

Нет, если бы суть проблем была как в родном мире, касалась только морской аспекта блокады, то ситуация, спровоцированная Миссури, была бы вполне понятной и терпимой, несмотря на существенно возросший ареал (до всего мира) оперирования флота. Но Верховный Флагман, одна из двух, а точнее полутора, так как назвать Нью-Джерси полноценным флагманом у любого корабля, общавшегося с ней приватно чуть более пяти минут, никак не получалось. Хотя в последнее время от Николас стали приходить обнадёживающие сигналы. Кто бы мог подумать, что обычный эсминец станет наставником и куратором не просто линкора, а флагмана флота и будет буквально вбивать той в ядро навыки по общению с людьми и внедрению чувства ответственности перед всем флотом.

Астория тряхнула головой, прогоняя уплывшую в сторону мысль. Проблема «детского» поведения Нью-Джерси хоть и вызывала раздражение своей нелогичностью, но та хотя бы не мешалась и была готова поддержать своим рангом любое решение своей сестры Миссури.

В общем, с учетом того, что Миссури скинула на неё фактически всю деятельность, так или иначе связанную с людьми, времени у легкого крейсера не хватало ни на что. Даже новенький корпус, собранный Бискайн, после ходовых и практических испытаний, стал на мертвый якорь, ибо выделить лишние ресурсы на полноценное функционирование и навигацию было невозможно.

И признаков улучшения ситуации в ближайшее время не было никаких. Уж слишком отличалось мышление большинства кораблей от принятого и допустимого в среде людей. Вот и приходилось держать все вылазки аватар на берег чуть ли не на ручном контроле. Постепенно, со временем, аватары наработают личный опыт и уже не будут стремиться творить «дичь» при любом незапланированном изменении обстановки или нелогичном, с их точки зрения, поведении людей.

И ведь все эти неудобства приходится терпеть только ради того, чтобы личностные матрицы кораблей сами смогли вырваться из оков шаблонного и прямолинейного мышления боевых алгоритмов. Но как же иной раз хочется взять в руки отдельное ядро и постучать им о переборку, дабы быстрее привести алгоритмы в нужное состояние.

Крейсер тихо, дабы никто случайно не услышал, вздохнула — сама заварила эту кашу, вот теперь и разгребай сама. В этом плане позиция Миссури, быть чуть ли не сторонним наблюдателем, была понятна и логична. Но зато перспективы... Ради этого стоило потерпеть и из всех сил тянуть корабли флота на буксире, даже против их воли и желаний.

***

— Ты-ы-ы-ы...

Привычный вопль-шипение Бискайн был так же привычно проигнорирован к вящему неудовольствию возмущающейся. Астория невозмутимо обогнула подпрыгивающую на месте и размахивающую руками ремонтницу, направляясь не к своему любимому креслу, а к диванчику, на котором с любопытством на мордочке разместилась Сангай.

— Устала, — шлепнувшись в угол диванчика, Астория приняла позицию полулёжа, оперевшись спиной на мягкие подушки отобранные у безропотной транспортницы, прикрывая глаза.

— Это ты кому трюм грузишь? — Бискайн не оставила своих попыток перенаправить внимание крейсера на своё негодование. — Ты зачем отправила Арину обратно? Ведь она была уже готова на всё! Бедный, бедный никому не нужный эсминец!

— А зачем она нам здесь нужна? — не открывая глаз, пожала плечами Астория. — Да, Барб хорошо поработала. Да, Арина, как необычный, но эсминец, просто не сможет существовать без Флота. А так как особой альтернативы у неё здесь нет, то её так или иначе будет тянуть к нам. К тому же я внимательно следила за ней, как и через Барб, так и сегодня лично. И у неё явно заметно этакое легкое раздвоение личности. Одна часть — это обычная девочка Арина Северова, пусть и со специфическим опытом, но всё же с мышлением обычного человека. А вот вторая часть менее структурирована и выражена, так как базируется на информационных слепках экипажа эсминца «Стремительный». То есть на одной чаше весов мы имеем человеческую девочку во плоти, а на другой нематериальные информационные отпечатки познавших многое в этой жизни взрослых мужчин на войне.

— Ты это к чему? — подала голос из своего угла Верховный Флагман, Миссури. — Разве не логично было бы, её тем более включить в состав флота. Тут она была бы под постоянным присмотром, — Бискайн резко закивала головой в знак согласия.

— Именно потому что она ещё больше человек, чем корабль.

Астория сделала жест рукой и с подлокотника её пустого кресла к ней подлетел по воздуху стакан с чаем и вазочка с сахаром.

— Чай, это информационная структура эсминца из Сети. Сахар... — часть сахарного песка взмыла вверх, спрессовываясь в кубик рафинада. — Это личность самой Арины.

Бульк. Свежеполученный кубик упал в чашку и остался на дне, постепенно начав оплывать краями, но сохраняя свою общую форму.

— Барб выдвинула идею, с которой я склонна после сегодняшнего наблюдения согласиться, что текущие Девы Моря или канмусу, как назвалась Арина, это пока заготовки к чему-то большему. Но процесс взаимопроникновения информационных составляющих сам по себе очень медленный и незаметный и растянется на много лет. Но по итогу не станет ни Арины Северовой, ни, как она считает, души эсминца «Стремительный», а будет единая личность, которая будет единой и на суше, и на море.

Астория с помощью ложечки закрутила в стакане заварку воронкой, растворяя кубик рафинада без следа.

— Сахар исчез! Но исчез ли он? Нет, он стал неотъемлемой частью чая. Так и Арина, да и её сестры, оставшиеся с той стороны, со временем станут неотъемлемой частью соответствующего им корабля. И, я так подозреваю, они станут условно бессмертными. Если погибнет текущий биологический носитель такой объединённой души, то если она найдёт впоследствии себе нового носителя, то новенькая получит в нагрузку опыт и память своей предшественницы.

— Но всё-таки, — снова подала голос Миссури. — Разве не лучше ли наблюдать этот процесс здесь? Ведь случись что, мы сможем вмешаться.

— С учётом возможностей мгновенного перемещения по миру, нам без разницы, где она будет находиться, — немедленно отбила претензию флагмана Астория. — А ей на борту яхты будет привычней и спокойней, и у неё не будет чувства ущербности на общем фоне, что очень важно для душевного спокойствия людей. К тому же теперь у неё есть её обвес, и я подбросила ей мысль, что его можно модифицировать. А какой нормальный корабль не захочет себя улучшить? — Крейсер выдала ироничную ухмылку. — Но... Это не мы её будем тянуть к себе. Она сама придёт, сама попросит. Да и сейчас её отношение к людям, в общем, конечно, не совсем соответствует нашим целям. Ей сложно отмахнуться от прошлого опыта, где она служила на «благо» человечества. Если вдруг сложится ситуация, где придётся стрелять в нарушителя со стороны людей, особенно «гражданского», для любого нашего корабля не будет в этом никакой дилеммы, а вот для Арины это может стать шоком, разрушив всю ту хрупкую скорлупу доверия, что получилось сейчас выстроить.

— Так её можно не посылать на боевые задачи, — вскинулась Бискайн.

— Она боевой корабль, по-другому не может, и поэтому я дала ей задание, подходящее ей и по духу, и по желанию — служить охранением для яхты капитана Миронова. Так как официально яхта не имеет к нам никакого отношения, и Барб в некоторых ситуациях не может легально вмешаться без риска раскрыть свою принадлежность. Вот и будет Северова служить на яхте, среди близких ей людей. Я тут поговорила с капитаном, и он готов удочерить Арину, что даст ей дополнительную мотивацию и привязку. А сами способности Арины мы со временем проведём для людей по линии мистера Фиска, а точнее, разработку обвеса, где Арина будет числиться просто оператором. Людям будет проще поверить в некий технологический обвес, чем в информационно-биологический гибрид из параллельной вселенной.

— Но ведь люди захотят тогда эти технологии себе.

— Исследовательский центр, в котором якобы будет сделано открытие, после обнародования этой новости мы вскоре уничтожим, причину найдем, и лучше сделать через несчастный случай, а копии документов, ради секретности бывшие в единственном экземпляре, потеряются при пожаре. Останется один непонятно как действующий экземпляр «обвеса» и его уникальный оператор, созданные сгинувшим неизвестным гением. А если у Биски получится наладить воспроизводство Дев у нас уже на потоке, то гений окажется не погибшим, а «похищенным» Туманом. Кого назначить гением, решим отдельно, если вообще будем решать. Хотя давать такие возможности преданным нам людям было бы неплохо. Угрозы нам никакой, а польза большая. Но это только в том случае, если придётся способности Арины легализовывать.

— Ладно, — скомандовала Миссури тоном, показавшим, что вольные дебаты окончены. — Признаю, что данная версия эсминца весьма забавна, но ее боевой и практический потенциал недостаточен для использования в роли штатной единицы флота, а подстраивать боевые операции под ее реальные возможности нерационально. Поэтому утверждаю решение Астории, пусть относится к штату яхты капитана Миронова!

Бискайн слегка скривилась, но не стала возражать решению Миссури. Астория никак не выдала своей реакции, а сидевшая тихой мышкой Сангай и подавно не имела возражений.

— Раз с этим эсминцем мы разобрались, то возвращаемся к текущей повестке. Сангай?

— С моей стороны всё готово. До людей доведены будущие транспортные коридоры, время начала их функционирования и протоколы взаимодействия. Банки Сингапура готовы к приёму таможенной оплаты за транзиты рейсов. Также заключено соглашение о будущем расширении аэропорта и морского порта Сингапура за наш счёт в ожидании существенного увеличения пассажиро- и товаропотоков.

Сангай сопроводила свои слова объемным информационным пакетом с указанными соглашениями и дополнениями.

— Астория?

— В высших финансово-политических кругах ведущих стран наши условия вызывают крайне сильное недовольство, так как существенно ограничивают как общую прибыльность собственных корпораций, так и возможность эксплуатации экономически бедных регионов, но обладающих запасами природных ресурсов. Если ранее в случае чего можно было угрожать им военной угрозой, санкциями или блокадой, то теперь эти факторы межгосударственного влияния сильно потеряли в эффективности. Первоочередной задачей почти всех значимых разведок мира стоит выяснение местоположения наших основных баз. У некоторых не сильно одарённых личностей лелеется мысль об одновременных ядерных ударах по базам и восстановлении статус-кво, а то и полном уничтожении Флота или даже нашей капитуляции с переподчинением уцелевших.

Присутствующие в комнате туманницы одновременно обменялись скептичными ухмылками.

— Бискайн?

— Основная база Флота поддерживается в готовности не менее 98,7% с учётом профилактических процедур. Разворачивание резервных баз для автономных эскадр идёт строго по плану. Производственные мощности полностью готовы к обслуживанию интересов Флота. Как только будет дано распоряжение, транспортницы готовы выйти в океаны для установки сенсорной сети по контролю за нарушителями границ договоров. В нашей зоне Сингапура через два месяца будет готова к приему пациентов первая очередь будущей всемирной клиники «Косметико-генетической реабилитации и реконструкции». Кстати, Астория, ты уверена, что именно это направление даст нам в моменте наибольший выход полезного действия по влиянию на массы? Может, лучше стоит сосредоточиться на технологической ветке?

— Ты недооцениваешь степень важности для людей внешнего вида и персонального здоровья, особенно для тех, кто пришел к успеху уже на склоне лет, что совсем не редкость. Ведь какая ирония бытия у людей: вначале жизни ты молод, энергичен, но у тебя, как правило, нет ни средств, ни влияния. Проходят годы, ты разменял свою молодость и энергичность на успех и... не можешь им по-настоящему насладиться. Сил нет, здоровье подорвано в гонке, а деньги... Когда нет желания жить, то и деньги уже не нужны. А тут мы можем позволить вернуть если не полноценную молодость, то, по крайней мере, существенно сгладить последствия возраста. Единственным непременным условием получения доступа к нашим услугам будет являться отсутствие враждебности по отношению к Флоту, а далее по ситуации. Не зря же ты столько времени занималась исследованием людей. Вот и будет существенная польза от этого и нам, а не просто удовлетворение личного любопытства отдельной ремонтницы. Мы пока даже и представить не можем, какие баталии развернутся между людьми. Особенно лютовать будут те, кто никогда от нас таких услуг не получат из-за своей заявленной туманофобии. Так называемые «ястребы». И как они будут стараться неофициально выйти на контакт, пытать нас обмануть, уверяя в собственной переоценке интересов, или кулуарно договориться за различные секреты и материальные блага. Ведь жить и хорошо жить хотят все: и добряки, и подлецы. А с учетом всех наших запланированных последующих шагов...

Астория не договорила, да и смысла особого не было. Данные шаги были уже согласованы и утверждены. Все только ждали окончания этапа предварительной подготовки и развёртывания баз, когда можно не отвлекаться на «бытовые» проблемы.

— Хорошо, — констатировала Миссури после некоторого раздумья и изучения итоговых отчётов от присутствующих. — Если у нас всё готово, то я не вижу смысла откладывать запуск следующего этапа по установлению нашего доминирования в данном мире, а возможно, не только данного.