Цып

Глава 1

Взгляд.

Я не спешил открывать глаза.

Но кто-то был рядом.

Хозяин так долго смотреть не будет. Значит, желторотый.

-Чего уставился? - произнес я. - Говори, не бойся.

-Эти штуки, ну что на руках. Они зачем?

-Долго объяснять, да и ты не поймешь...

Маленький взъерошенный цыпленок, вытаращив глаза, смотрел на гайки, которые я использовал в качестве противовеса. Просунув в них кончики крыльев, я избавлял себя от риска высоко подпрыгнуть вверх, просто совершив неосторожное движение руками.

Конечно, внимание мальца привлекли не только гайки. Нет, и они тоже, но я был больше, чем любой, даже самый упитанный из его сородичей. А вот это и было моей главной проблемой.

Я прикрыл глаза. Пусть любуется, проблем нет.

В отсеках иногда встречались переростки, но это были потерявшие разум цыплята, отправленные Хозяевами на докорм. Прямой флэшбек из Забойного Цеха. Эти... м-м...счастливчики потом сидели-досиживали свой век где-нибудь у края кормушки, отпугивая обычных цыплят, но – как говаривал Дон Рэт – их душа застряла в конце Черной Ленты...

И если биологический цикл любого докормыша удлинялся на ещё один проход отсека по Ленте, то мой – по самым скромным подсчётам – приблизился к четвертому.

Я держал себя в железных рукавицах: питался только по ночам, проходя к кормушке, когда все уже засыпали; устраивал себе изнурительные пробежки вдоль Периметра, прыгал в длину и высоту, с места и разбега, подолгу стоял на одной ноге – всего не перечислить. В некоторые отсеки я натаскал гаек, которые порою вешал не только на крылья, но и на ноги. Это вошло в привычку и давало свои плоды: некоторые цыплята первого цикла порою выглядели более упитанными, но тем труднее было скрыть мою развитую мускулатуру, поджарость и жилистость.

-У тебя, наверное, имени даже нет? - наконец, произнес я, глядя на то, что мой гость видимо не спешит уходить.

-Нет, - потупился желторотый.

Я нахмурился.

-Ну, зовут же вас как-то?

Он как-то неуверенно пожал плечами.

Ладно, подумал я. Попробуем зайти с другой стороны.

-Слышал, может быть, такое? Цып,цып,цып.

Тот сразу же навострил клюв.

-Значит, Цып, - сказал я. - Нравится?

Цып опять неуверенно кивнул.

- А-а... а вас как зовут?

-Называй Отшельником, не промахнёшься.

-Но почему вы здесь… Ну, то есть не там, со всеми, - Цып удивлённо оглянулся по сторонам, видимо пытаясь сообразить, чем я тут занимаюсь.

-Шумно там. Пылят, галдят и суетятся.

-Ну, где зерна много - там всегда шумно. Закон веков, - добавил Цып.

-Ага. И тайна жизни. Слышал, слышал.

Цып поковырял лапкой торфяно-опилочный грунт, но видимо остался неудовлетворен результатом.

-Эх, поесть бы чего, - вздохнул он.

-Ну ты даешь, - заметил я. - Кто ж так ищет?

-Там, - Цып оглянулся на вытянутый параллелепипед кормушки, вокруг которой как всегда происходило грандиозное, хотя и несколько пыльное круговращение бройлерной жизни. - Вон там всё по-другому.

Любопытный персонаж. Я даже прищурился.

-Чего ж ты сюда забрёл?

Цып пожал плечами.

-Все хорошие места уже заняты... Разве что, - он посмотрел на тяжелые железные гайки, висящие на кончиках моих крыльев.

-Нет, - отрезал я.

Цып даже оторопел.

-Но я же ничего ещё не сказал!

-И не надо. Я могу помочь тем, кто хочет уйти от кормушки, но ты хочешь туда вернуться.

Цып хлюпнул носом.

-Что же мне делать?

-Знаешь, - проговорил я, не открывая глаз, - все цыплята делятся на два типа. Те, у кого реальные проблемы и те, кто думают, что у них проблемы. Но ты удивительным образом совмещаешь в себе и то, и другое.

Цып уселся на землю, приняв классическую позу внимательного ученика – лапки поджаты, клюв устремлен вперёд и чуть-чуть приоткрыт, глаза сведены к переносице.

Ну что за…!

Я встал с холмика и посмотрел на маленького искателя приключений.

-Скоро стемнеет, а потому советую тебе здесь не задерживаться. Мне пора идти.

- Но куда ? К Стене Мира, что ли?

Цып неуверенно посмотрел в ту сторону, где виднелась серо-зелёная плоскость Барьера.

Стена Мира...?! Меня позабавило, что в этом отсеке ему придумали столь поэтичное название. Я же махнул в противоположную сторону.

-Иди домой, пока не поздно. Иди, иди.

Не оглядываясь, я направился в сторону Барьера. Лишь почти достигнув цели, я бросил взгляд назад. Одинокий силуэт Цыпа по-прежнему виднелся на горизонте. Мой странный знакомый ковырялся в опилках, отыскивая редкое, случайно завалившееся туда зернышко.

Глава 2

-О-о-отшельник! О-отшельник! О-о...

-Чего разорался? - прошипел я. - Жить надоело?

-Отшельник, - послышался жалкий всхлип. - Ты здесь?

-Здесь.

-Но я ничего не вижу.

-Логично, свет выключили.

-Но что мне делать? - спросил он,-я скоро засну?

- Нет, не заснёшь. Пойдем к кормушке. Поесть пора.

Цып судорожно вцепился в моё крыло и я повёл его за собой.

Да-а, но что если это всё мне только приснилось? Ночной поход к кормушке, спящие сородичи и Цып, который сейчас сидел под Барьером и таращился на стенку металлического ящика.

Здесь, в непосредственной близости, он действительно казался Стеной Мира - по-настоящему огромной, непреодолимой и таинственной.

-Первый раз тут?

Цып кивнул.

- Одного только не пойму, - наконец, сказал он, - почему я раньше этого не замечал?

-А зачем? Ну есть и есть, а тебе-то что с этого? Вот как светила, что проплывают над миром. Ты на них-то внимания обращал?

Цып призадумался.

-Наверное, обращал…

-Вот именно, что наверное...

Я присел на землю, чувствуя спиной прохладную поверхность металла. Уж для меня-то всё было строго наоборот – я и представить себе не мог, как вообще можно жить, притворяясь, что ничего этого не существует.

-Зерна тебе ночью хватило, а, Цып?

- Да-а, - довольно протянул тот, похлопав себя по округлому пушистому животику, -разве только...

-Что? Да, говори, не стесняйся.

-Ну, теперь только по ночам придётся туда ходить, да?

-У-у, - протянул я, -здесь режим другой. Привыкай. Аты как хотел?

Цып поворошил лапкой торф.

-Можешь не говорить, и так понятно. Чтобы и зерно, и кормушка рядом, и цыпочки - да?

И тут меня осенило.

-Слушай, Цып… - сказал я после некоторой паузы. - Я тут подумал, вижу, что ты хороший парень и твоё возвращение, - я с сомнением глянул в сторону галдящей толпы, сгрудившейся в отдалении, - представляется мне вполне реальным.

- Правда...?! А вы мне поможете?

- Да, разумеется. Но тут есть одна проблема.

-Что ещё? – Цып насторожился, - где?

-Вон там, - я махнул крылом в сторону кормушки. – Твои сородичи.

-Ну да, эти, - Цып погрустнел.

- Просто так, они тебя назад не примут. Своё право на возвращение надо доказать.

-Но как?

-При помощи грубой физической силы.

-Вы сможете пойти со мной? Да?!

-Нет. Я же не могу быть твоим личным телохранителем. Даже, если я выбью тебе местечко возле кормушки, то стоит мне отойти, как тебя снова вышвырнут на обочину жизни. Понимаешь?

-Это верно, - Цып опять загрустил.

-Не вешай клюв. Лучше посмотри на это, - я снял гайку с левого крыла и бросил её под ноги Пятипалому. Железный шестигранник глубоко зарылся в торфо-опилочную смесь, подняв маленькое облачко пыли.

Глядя на то, как Цып осторожно трогает гайку кончиком коготка, я криво усмехнулся.

-Попробуй поднять. Да не бойся…

-Тяжелючие…

-Само собой, а иначе эффекта не будет. С такими руками, как у меня – ты займешь у кормушки достойное место.

Я расправил крылья. И, правда, зрелище было более чем внушительным, особенно учитывая то, что на кончике левого крыла продолжала висеть другая гайка.

-Держи вторую. Качать нужно обе руки.

Глядя на то, как Цып пыхтит и квохчит под новым для себя весом, я подумал, что это не самый плохой вариант.

Всю ночь я ломал голову над тем, как вытащить парня из ящика. Я не сомневался в том, что он сумеет запрыгнуть на Барьер, когда придёт время, но для этого надо держать себя в хорошей форме. Ночной доступ к зерну был большим искушением для того, кто всю жизнь испытывал в нём недостаток. Цып мог элементарно зажраться, набрать лишний вес и тем самым повторить путь большинства своих успешных сородичей.

Прыжок через Барьер...

Фантастика или реальность? На самом деле здесь нет и не было ничего удивительного. Хозяева намеренно сократили жизненный цикл рядового цыпленка, чтобы к тому моменту, когда его пребывание в ящике станет проблемой, он вплотную приблизился к воротам Забойного Цеха. Именно поэтому высота Барьера никогда не превышала некой нормативной величины, видимо также рассчитанной Хозяевами. В конце концов, кого они здесь охраняют? Возможно, это было реликтом того времени, когда требовалась защита от крыс, а цыплята… Да убери сейчас эту штуку –все останутся на своём месте, возле кормушки, да ещё собьются в стайку поплотнее.

Но при кажущейся простоте схемы, в этом-то и заключалось самое сложное: Цып должен был мне поверить. Поверить в то, что мир, который он знает подходит к концу, что скоро отсюда придётся уйти в одну, ну или совсем другую сторону...

Легко согласиться с этим, когда крюки Забойного Цеха закачаются над головой, но если Цып почувствует вкус к легкому зерну, то вытащить его за собой будет не так-то просто.

Вот я и решил пойти на хитрость, обещая ему что-то конкретное и вполне материальное. Уже сейчас я бы мог рассказать ему то, что знал о крысах, Хозяевах и Забойном, но мне казалось, что Цып не справится с этим знанием.

Да и пусть ещё поживёт, что ли… Поживёт? А я не живой, или как?

Наверное, нет. Время прошло, и а я опять оказался перед вратами Забойного Цеха. Да – старше, да – мудрее, но что мне с этого? Разве можно склевать столько зерна, чтобы больше никогда не хотелось?

Я посмотрел на Цыпа. А есть ли тогда разница между мною и теми, что давным-давно ушли по Черному Тракту в Забойных цех? Для меня – не знаю, для Цыпа - да. Пожалуй, моим единственным преимуществом было время. Я выиграл для себя чуть больше свободного времени, вот и всё. Конечно, для кого-то, да что там - для большинства! - это было нечто невероятное: получить дополнительную порцию жизни на великой раздаче бытия. Но лишь поначалу это кажется большой победой – я спасён, ещё поживём, весь мир под моим клювом, но потом ты как-то незаметно к этому привыкаешь и вновь начинается бег по замкнутому кругу – отсеки, крысы, Хозяева, причем бежать приходится всё быстрее и быстрее, спать и того меньше, а в еде так и вообще себе отказывать.

Теперь передо мной высились другие Барьеры, и это были Стены Хозяев. Наверное, и на них можно запрыгнуть, но вот как это сделать - я так и не узнал. Может быть, у Цыпа это получится?

Наконец, мой желторотый падаван бросил гайки на землю и устало опустился рядом.

-Всё… Не могу больше…

-Повышай нагрузку постепенно. Уже завтра ты почувствуешь как руки окрепнут, а там… там и до своих крылом подать.

Глава 3

Так минуло несколько смен. Цып более-менее освоился и втянулся в новый для себя режим существования. Пацан он оказался сметливый, быстро соображал и схватывал всё на лету. Последнюю ночь он встретил в полном сознании и даже сумел дойти до кормушки без посторонней – то есть моей – помощи.

Вчерашний бедолага поздоровел, будущие крылья окрепли и расправились, ну а самое главное - в глазах огонёк появился. Клюв повыше, плечи шире. И я через это проходил, а то ли ещё будет, когда на Барьер сможет запрыгнуть…

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как Цып подошёл ко мне.

-Отшельник…

-Ну что тебе?

-Отшельник, а мы можем сходить в сторону кормушки?

Я удивился.

-Это ещё зачем? А-а, соскучился. На своих посмотреть хочешь?

Цып неуверенно кивнул.

-Ну, пойдем… Хотя с этим делом всё не так просто. Там тебе не зоопарк всё-таки. Ну, ладно, на месте объясню.

Вскоре мы подошли к холмику, где и произошла наша первая встреча.

Я посмотрел на кормушку и прикинул расстояние.

-Не, не пойдет. Слишком далеко. Подойдем поближе.

Следующий холмик был пониже и помельче, но толпа отсюда выглядела уже куда более угрожающе, а если присмотреться, то можно было разглядеть отдельные фигурки цыплят, ненадолго выныривающие из общей массы, покачивающиеся и оглушенные, а затем вновь бросающиеся в гущу событий.

-Смотри и запоминай, - я показал в сторону социума. – Близко подходить нельзя. Аборигены… ну то есть сородичи на дух не переносят пристального созерцания. Бесстрастный и прямой взгляд приводит их в полное бешенство. Я допускаю, что этим ты как бы ставишь под сомнение важность того, что они делают, подрываешь основу основ или расшатываешь скрепы. Но даже если отойти подальше, то тебя всё равно заметят. Правда, не все.

-Это как?

-Дело в том, что толпа не так выделяется на фоне, как одиночка. Если же ты сохраняешь неподвижность, то начинаешь привлекать к себе внимание...

-И кто же это увидит? Сам знаешь, что возле кормушки не зевай, а зерно подбирай.

-Увидят. Тут вопрос простой – это как? Что он знает и умеет такого, чего я не знаю? Почему все бегают, как угорелые, а он сидит, коготком о коготок не ударит? И тогда твоё присутствие в жизни какого-нибудь цыпленка начинает работать без твоего участия. Как заноза, как навязчивая мысль, как невидимый, но мощный магнит.

-Магнит? Это что?

-Не важно. В общем, проходит немного времени и у тебя появляется первый посетитель. Любопытства ради никто не сунется – место возле кормушки потерять можно, поэтому будут идти с конкретными вопросами. Опасность в том, что вопросы могут быть разные, но давай пока не будем об этом.

Цып помотал головой. Было видно, что его мозги закипают, но он ещё пытается контролировать процесс.

-Но как же так… Как они могут прийти с вопросами, если ещё не знают, кто я?

-Ты и есть вопрос. Будем говорить о тех, кому что-то нужно, а не о тех, кому ты нужен. С последними разговор короткий, а первые ещё ничего не знают, но уже нуждаются - потому-то идут. Скажем так, что ты производишь на них особое впечатление, не прикладывая к этому никаких усилий, ведь Лента двигает всё, что на нёй находится.

-Что-что?

-Извини, слегка оговорился. Это другая тема. Так вот, - продолжил я, - когда они приближаются к тебе, то уже настроены определенным образом, ведь для них всё, что не рядом с кормушкой - это чужая, почти запретная территория. Но они видят, что ты здесь чувствуешь себя как дома. Это вышибает у них почву из-под ног. Во-вторых, они не могут не заметить, что ты спокоен и уверен себе. И, последнее, здесь действительно есть то, в чём они так нуждаются.

-Но что это? Ведь у меня ничего нет, - пробормотал Цып.

- Я и не говорил, что у тебя. Здесь. Есть - здесь. И каждый находит тут что-то своё. Кто-то – ощущение собственной исключительности, другой – иллюзию освобождения, третий – возможность забыться, четвертый – фантомы смысла. Их сдвигает с насиженного места сама ситуация. Запомни два слова: настрой и окружение. Настрой у них есть, а окружение – это ты, а также то, что тебя окружает.

-А я должен что-то говорить? Или не должен?

- Лучше не говорить, но и молчать ты не сможешь. Когда соберётся чуть больше просителей или даже последователей, то молчание станет такой сложной, и в чём-то даже опасной штукой, что я бы порекомендовал заговорить.

-Но если я буду молчать, они же уйдут?

-Не факт. Ты будешь молчать, а их ещё сильнее будет раскачивать от этого. Спасает…, - я вспомнил как было со мной и даже чуть-чуть скривился, - спасает наступление темноты. Они уходят в отключку, а ты можешь спокойно уйти. Но и это не помогает, ведь проснувшись – они принимаются за поиски, начинают тебя искать. И – находят.

Цып задумался.

-Ну, а что в этом плохого? – наконец, спросил он. – Ведь сейчас я такой же, как они? Я тоже пришёл, также сижу и слушаю.

-Нет, - одернул я его, - не перегибай. Ты меня не искал. Мы столкнулись, скажем так. А они преследуют свои, зачастую непонятные даже себе цели. Они непреклонно формируют ситуацию, прогибают её под себя и видят то, что хотят видеть. Добровольцы, короче.

-Всё равно не понимаю, - признался Цып.

-Ладно, не бери в голову. Так и не поймёшь, ведь это надо видеть, - я опять вспомнил толпу фанатиков, поющую: «Оставайся мастер с нами, будешь нашим петухом!», считанные часы до Забойного, крики и вопли цыпочек… Бр-р-р…

- Так что Цып, добрый тебе совет – посиди тут минутку, но не засиживайся. И не надо на них смотреть. Смотри вот лучше, - я повертел головой, - на светила, например. И полезно, и безопасно.

Глава 4

- Слушай, Цып… - я помолчал, не зная с чего начать. Это было сложно. Очень сложно.

- В общем, отсюда уходить надо.

-Отшельник, с той стороны кормушки теперь заниматься будем, да?

-Нет. Вообще уходить. В принципе. За Барьер.

-Но там же ничего нет… Это же край, конец мира!

-А что ты вообще знаешь о мире?

Цып, слегка запинаясь, выдал мне стандартную заготовку, которая – отсек от отсека – почти не менялась. Были некоторые вариации касательно общественно-политического устройства – где-то был Император, где-то Двадцать Ближайших, а здесь, например, вождь какой-то. Наверняка Вождь Желторотых, ни больше, ни меньше. Я слушал Цыпа краем уха, напряженно размышляя над тем, как бы соединить его описание с моим... Были общие моменты, так сказать, точки соприкосновения взглядов, но я решил зайти с другой стороны.

-Ладно, Цып… Закругляйся. Я тебя понял, но и ты меня понять попробуй. Договорились?

Кивнул.

- Всё что нас окружает - сконструировано, собрано, сделано. В том числе и это, - я махнул клювом в сторону галдящей толпы, которая отсюда выглядела также, как и всегда – неинтересно и скучно.

-Очутившись по ту сторону Барьера, ты увидишь создателя, точнее создателей этого мира воочию. Я называю их Хозяевами, хотя кое-кто считал их Богами. Полагаю, - я поднял клюв к небу, глядя на холодный свет далеких светил, - что это заблуждение. Но об этом в другой раз. Вопросы есть?

- Странное дело, - скептически произнес Цып, - если они такие большие и великие, то почему их никто никогда не видел?

-Здесь всё работает само по себе, без их прямого вмешательства. Они как-то следят за нами, хотя пребывают в другом месте. Но бывает и такое – своими глазами видел! - когда они к ящику подходили.

-Хозяева, - робко пробормотал Цып, - они похожи на нас… ну или мы – похожи на них?

-Нет. Послушай, давай не будем играть в загадки и отгадки. Скажу просто и прямо: Хозяева – это раса высокоразвитых и очень могущественных существ, обладающих волей и разумом. Я не знаю подлинных пределов их возможностей, но если бы не их смертность, то я бы полагал, что они воистину безграничны.

Цып был весь – внимание, но я подозревал, что так выглядит каждый, кто слушает новую интересную сказку. Что ж, увидит – поверит.

-Но как ты узнал, что они смертны? – вдруг спросил он.

-Я один раз видел, как они свою воду пили, друга своего вспоминали. Кто-то у них тогда помер, вася какой-то.

-А у них и вода другая?

-Конечно. Один глоток такой воды сделаешь – оживаешь, ещё один – умираешь. Но ты меня не отвлекай… Так вот, Я их когда первый раз увидел, то сразу понял – они хозяева наши. Власть у них такая, что местным вождям и не снилась. Мир, который нас окружает они построили, Стены Миров установили, светила зажгли и подвесили… Не знаю, насчёт нас, но подозреваю, что мы такими, какие есть – не без их участия оказались. Но мы – это мы, а всё это, - я обвел крылом всё, что смог обвести,; получилось эффектно и грандиозно, -всё это их рук дело. Птицефабрика, называется. Долго я это слово раскусить не мог, но всё просто оказалось. Готов услышать?

Молчание.

-Значит, готов. Птицефабрика – это место, где птиц разводят. А птицы – это мы с тобой, но в этом я не совсем уверен.

-Почему?

-Не знаю, - я пожал плечами, - когда Хозяева так говорят, то вроде бы про нас, а вроде и нет.

-Птицы... Пти-цы..., - проговорил Цып. - Как странно, и как интересно. Меня так ещё никто не называл.

-Мы из яиц появляемся, которые как-то с Хозяевами связаны. Было у меня несколько теорий на этот счёт. Постараюсь их тебе сейчас изложить, но в предельно сжатом виде. Времени нет. Итак, мы – плоть от плоти Хозяев. Это – раз. Вариант мрачный и по мне – самый маловероятный. Два. Мы – творения Хозяев. Они нас каким-то образом создают, но не из себя, а используя стороннее вещество. Долгое время мне казалось, что так оно и есть, но потом, когда я о Хозяевах больше узнал, то понял, что и они не всесильны.

-А три?

-Мы и Хозяева давно существуем бок о бок. Возможно, мы их пленники, была война...

-И мы – проиграли?

-Совершенно верно. А может изначально на более низшей ступени находились, более слабыми и зависимыми от них были… В общем, Хозяева нас поработили, выражаясь более поэтично: изменили наш путь. И это длится уже так долго, что даже подумать страшно.

Глава 5

Мы посидели и помолчали, глядя на кормушку и тех, кто суетился вокруг неё. Не знаю, о чём там думал Цып - наверное, мечтал о чём-то, но мои думки были вполне конкретные и однозначные.

-А как они выглядят... ну, Хозяева эти, - наконец, спросил Цып.

-Увидеть Хозяина не то же самое, что познать его сущность. Эти существа и поныне остаются для меня тайной за семью печатями, хотя я имел возможность не только подолгу наблюдать за ними, но даже приобщиться к их знаниям, частично изучить их язык и даже вникнуть в присущие ему смыслы.

Я помолчал. Да ичто тут можно было сказать? Разве мог Цып представить себе, что это такое - увидеть Хозяина? Я-то, как мне казалось, мог привыкнуть ко всему, да и привыкал помаленьку, но Люди... Достаточно было задержать на ком-нибудь из них взгляд дольше положенного, как меня начинало тошнить и выворачивать наизнанку, кружилась голова, путались мысли. Страх и трепет – я не находил других слов, чтобы описать своё состояние стоило кому-нибудь из них оказаться поблизости…

Говорить о них было не менее бесполезно, чем размышлять вслух о нитевидной сущности светил. Проще всего было сказать, что Хозяева являются зримым воплощением закона жизни, облеченного в тайну веков... Ну, или наоборот. Проще всего, но не для меня. Я предпочитал опираться на факты, а потому собирал информацию по крупицам, от ящика к ящику.

-И ещё, - заметил я, обращаясь к притихшему цыпленку, - так как мы с тобой птицы подневольные, то можно сказать, что здесь тюрьма наша, а мы вроде как заключенные...

-Отшельник, но что это за тюрьма, о которой никто не знает? Сколько на свете живу - никогда про это не слышал.

-А кто тебе скажет? Хозяева всем один и тот же срок назначают. Пожизненный. Это я сейчас так толкую, что всё понятно, а ты себя вспомни - думаешь, что всё нормально, что так и должно быть. И всем так кажется.

-Тюрьма? Но за что?

-Правильнее спросить, зачем? Дело в том, что Хозяева наши – существа плотоядные, а мы для них пища. Продукт питания, понимаешь? Более устаревшее определение: Пища Богов.

-Ну не знаю, - вяло сопротивлялся Цып, - мы зерно постоянно потребляем, а так чтобы они нас… ели. Глупо как-то… Если они такие всесильные и могущественные, то какой в этом смысл? Что прямо так и едят, с когтями и перьями?

-В таком виде нет. Мы ещё не достигли требуемой кондиции. К тому же у них для этого особое место есть – Забойный Цех называется. И мы туда совсем скоро попадем, если здесь останемся. Я тебе ещё многое должен рассказать, но лучше сделать это в другой обстановке. Сейчас тебе достаточно усвоить, что здесь у нас две проблемы. Одна побольше, а другая – поменьше. Крысы и Хозяева. С ними и будем разбираться. Понял?

Цып отступил от меня на два шага, отрицательно мотая головой.

-Бред. Это какой-то бред.

-Ладно, - говорю. – Давай подождём до темноты, покажу тебе кое-что.

Когда стемнело и гул, доносящийся от кормушки затих, я подозвал своего спутника поближе и сказал:

-Тут важно не столько прислушаться, сколько почувствовать. Дневной свет и шум отвлекают, а ночью это сделать проще.

-Но что я должен почувствовать?

- Легкую вибрацию. Она идёт снизу, но слой торфа и опилок её смягчает. Ну и мы настолько к ней привыкаем, что уже не воспринимаем как что-то из ряда вон выходящее. Чувствуешь?

-Кажется, да… Но чем дольше я вслушиваюсь, тем сильнее меня это нервирует. Этот звук сводит с ума. У меня от него начинают ныть кости…

-И чешется клюв.

-Вот-вот! Это как-то связано с теми, о ком ты говорил? С Хозяевами?

-Ещё как, - ответил я. - Вибрация возникает из-за работы огромного механизма, который я называю Черной Лентой. На ней расположены миры, подобные тому, где мы сейчас находимся. Если потратить побольше времени, то можно ощутить не только вибрацию, но и движение – всё движется, даже если ты сохраняешь полную неподвижность. Мы катимся в Забойный цех. Прямо сейчас. Теперь поверил?

Цып ничего не ответил. Это было так странно – говорить с тем, кто не спит, что-то объяснять и рассказывать. Но ещё более странной выглядела попытка показать на перьях очевидные вещи, преподнести их тому, кто никогда с этим не сталкивался.

-Ну, не знаю, Отшельник… - сказал он. – У тебя всё так складно выходит, но одного я не могу понять – почему же ты здесь, внутри Отсека, а не снаружи?

Вот и вопрос. Цып, сам того не подозревая, попал в самую точку.

Я молчал.

-Почему? Что там такого, за этим Барьером, о чём я не должен знать? Там ещё хуже? Ведь так?

Я молчал.

-Слушай, Отшельник… Так может и не надо мне туда лезть, а? Тем более, если ты там был, а всё равно сюда вернулся?

Я молчал.

-Спасибо тебе конечно за всё, но я домой хочу вернуться. Понимаешь? Просто домой…

Он постоял, затем отступил на шаг назад и встрепенулся.

-Погоди-ка… Ты случайно не за этим мне гайки подсунул?

-И – да, и – нет. Гайки нужны, но их применение всего не решает.

-Как это не решает?! Зря, я что ли пахал как проклятый, таскал их туда-сюда?

-Да ты не кипятись, Цып. Подкачался – так разве это плохо? Теперь ты не только домой вернуться сможешь, но и любое там место занять. Я…

Но Цып уже не слушал.

Я смотрел, как он идёт в сторону кормушки, пока ночь не проглотила его.

Глава 6

До Забойного оставалась одна смена. За себя я не беспокоился, но вот положение Цыпа вызывало у меня вполне закономерные опасения. Я-то намеревался сделать с ним несколько пробных прыжков, подстраховать, подсказать что-нибудь, если в этом возникнет необходимость, но Цып, выражаясь более грубо, просто соскочил с хвоста...

Не знаю, что подтолкнуло меня прогуляться в сторону кормушки. Быть может, я хотел сделать встречный шаг. Последний шаг... Быть может, хотел попрощаться, ведь кроме Цыпа в этом мире у меня никого не было.

Направляясь в сторону стойбища аборигенов, я посматривал по сторонам, в очередной раз поражаясь тому, каким незыблемым и надежным кажется этот мир. Отчасти, оно так и было, но только не для таких как мы.

По мере того, как я подходил всё ближе и ближе – толпа увеличивалась в размерах, становясь всё более большой и опасной. Легко философствовать, сидя на высоком холме, но здесь нельзя было не то что остановиться, но даже задуматься на минуту. Вначале меня захотели выдавить, затем просто оттеснить, потом попытались долбануть клювом. Я не видел причин мимикрировать, а потому применил грубую физическую силу. Без труда пробившись в самые первые ряды, я, конечно же, обнаружил там Вождя Желторотых. Лучшего среди равных или равного среди лучших, это уж кому как нравится. Они у меня всё на один клюв.

Но среди тех, кто меня окружал – Цыпа по-прежнему не было. Куда же он подевался? Мне казалось, что найти его не составит труда, что он уже должен быть здесь и почивать на лаврах.

Думаю, не стоит воспроизводить в деталях разговор, состоявшийся между мной и Вождем Желторотых, в котором преобладала ненормативная лексика. Суть его сводилась к тому, что я был посторонним на этом празднике жизни, а если точнее – потусторонним, которым как известно всегда и везде вход воспрещён. Именно поэтому Вождь и его подручные попали в двусмысленное положение: они не хотели меня отпускать, но и желали как можно скорее от меня избавиться. Впрочем, помимо небольшого участка кормушки, где происходило выяснение отношений, весь остальной бройлерный мир продолжал существовать по извечным и непоколебимым законам – зерно непрерывной и ровной струйкой ссыпалось из резиновой пуповины, уходящей куда-то в небо, вода, капля за каплей выдавливалась в пластмассовые поилки, а барабанная дробь клювов, долбящих о своём, не стихала ни на секунду.

Наконец, меня решили задержать до выяснения обстоятельств, вменяя оскорбление чувств правящего класса. Статейка была новая, незнакомая, но я счёл, что подобные злоупотребления со стороны власть предержащих являются разновидностью местечкового интеллектуального… нет, это вряд ли, – эмоционального экстремизма.

Напоследок, Вождь выразил сожаление, что ещё не придумал, как бы понадежнее изолировать таких как я от общества. Например, за Стену Мира вышвыривать. Так, чтобы с концами – хвостами, то есть.

На это я помолчал, даже не потрудившись укоризненно покачать головой. Судя по всему, Хозяева умеют не только репродуцировать данный - наш, то есть - биологический вид, но и вкладывать одинаковые мысли в повторяющиеся головы.

Вскоре меня повели под кормушку. Я не сопротивлялся и вёл себя спокойно, почти послушно. У меня за плечами уже был похожий опыт: стоило всем цыплятам заснуть, как я выбирался наружу. Этим всё и ограничивалось.

Куда больше меня заботила судьба Цыпа. Где он? Что с ним будет?

Наконец, меня подвели к узкой щели между слоем торфа и длинным прямоугольным коробом.

-Сам пойдешь или силой заталкивать будем? – хмуро спросил меня один из конвоиров. Я неопределенно кивнул, бросая последний взгляд по сторонам и надеясь, конечно же, увидеть своего юного друга.

И - точно! Цып стоял в толпе зевак, что сгрудились от меня на некотором отдалении.

Я его просто не узнал. Да и остальные, по-видимому тоже. Удивляться тут было нечему: заморыш приопушился, поздоровел. И даже крылья его подкачанные выглядели как-то к месту, что ли. Сейчас он производил впечатление успешного и уверенного в себе молодого цыпленка, что крепко стоит на ногах и не щелкает попусту клювом…

Мы встретились глазами. Секунду-другую он прямо и безучастно смотрел на меня, а потом не выдержал и опустил клюв. Эх, ты... – подумал я; не меня стесняйся - на себя пеняй! И хотелось ему сказать что-нибудь, да сомнения одолели. Оно ему надо? Узнают, что мы заодно, шум поднимется.

Я отвернулся и кивнул конвоиру – веди, брат, веди. Делай, что должен.

И тут сзади, из толпы, - крик.

-Я его знаю! Заодно они! С этим вот… переростком… Я их вместе видел.

Вождь Желторотых только клюв приоткрыл:

-Цыпу – цоп!

Меня тоже чуть придержали. До выяснения.

Выдавили моего друга из толпы. И опять он стоял передо мной взъерошенный, растерянный, ну почти как тогда, в самый первый раз...

И тут из толпы опять подсказывают:

- Это же тот, что под Стену ходил зерна искать…

Тут и остальные Цыпа узнали, пошли квохтать, да кукарекать:

- Шею свернуть и дело с хвостом!

- Плохой знак… Плохой знак, - в толпе кликуша объявилась.

Вождь подумал, подумал и говорит:

-И правда, а чего тянуть до утра? Того и глядишь, снова выкрутится и опять куда-то вернётся. Бройлеры недокормленные, как его только назад пропустили?

-Бей, Цып! – закричал я, размахивая гайками. –Бей желторотых!

Гайки, оружие конечно годное, но против братьев своих по разуму меньших, применять его нелегко… Одно - хорошо, народец у нас хоть и мелкий, да сметливый. Так что после взмаха-другого гайками, те, кто на лапках стоять остался - мигом в стороны отскочили.

Я было Цыпа вывзолять кинулся, но тут на мир тень набежала и свет небесный померк.

Хозяин.

-Цып! Сюда! Быстрее, кому говорю…

Я только и успел забиться под кормушку, как руки хозяйские стали цыплят хватать, да из толпы выдёргивать. Несколько пришибленных, которым гайкой от меня досталось, тоже исчезли – видимо Хозяин их решил рассмотреть.

И рассмотрел. Тут уж такой рёв поднялся, что все цыплята врассыпную бросились, кто куда побежали.

Вполз Цып ко мне под кормушку, присел рядом. Запыхался.

Тронул я его за плечо и спрашиваю:

-Теперь веришь?

Кивнул Цып, перьями утираясь.

-Я т-тебя п-предал…

-Героя не корчь. Помнишь, что я тебе про добровольцев говорил? Отсюда, да чтобы по своей воле - никто уйти не может…