Трудовой договор для королевы

Глава 1

В одиннадцать утра на кухне в Бирюлево пахло жареной яичницей, малиновым вареньем Татьяны Васильевны и назревающим государственным переворотом.

Матвей сидел во главе кухонного столика на шатком табурете.

Перед ним, словно на заседании военного совета, лежали вещественные доказательства их финансового краха:

Три смятые купюры по тысяче рублей.

Четыреста двадцать рублей мелочью в треснувшей пепельнице.

Карта «Тройка» с отрицательным балансом.

И распечатанная смета расходов на побег в Европу за Мордред: подержанный дизельный фургон «Соболь» (сто восемьдесят тысяч), четыре бочки солярки (сорок тысяч), тушенка, дошираки и взятка коменданту заставы в Смоленске.

Итого требовалось триста пятьдесят тысяч рублей.

В наличии было три тысячи четыреста двадцать.

— Мы банкроты, — резюмировал Матвей, роняя лоб на клеенку с ромашками. — Даже если я продам почку, на солярку до Минска не хватит.

Напротив, на кухонном уголке, с трудом помещалась Баргест.

Великанша сидела, прижав мускулистые колени к подбородку, чтобы не снести диадемой сушилку для посуды. Она уже успела перемыть всю посуду в доме с хозяйственным мылом и теперь благоговейно намазывала малиновое варенье на сухарик с ювелирной аккуратностью хирурга.

Моргана ле Фэй сидела на единственном «королевском» стуле со спинкой.

Она соизволила надеть черные спортивные штаны Матвея и широкую футболку с надписью «Пива нет, идите на…», которую ей выдал Леха, но даже в этом тряпье она выглядела так, словно принимала парад флота в Портсмуте.

В руках Королева держала подаренную пенсионеркой банку варенья, разглядывая ее на просвет:

— Это подношение вассалов… приемлемо, муж мой. Сахарная патока с лесными ягодами восстановила мой эфирный баланс на полтора процента. Но где золото? Где шелка? Почему в этом замке казна пуста?

Тут в разговор влез Леха.

Сисадмин сидел на подоконнике с ноутбуком, жевал засохший бутерброд и чувствовал себя гением стартапов.

— Короче, девочки, — бодро начал Леха, щелкая мышкой. — У нас два пути. Первый — официальный. Чтобы Татьяна Васильевна не натравила на нас миграционку, вам нужна временная регистрация и трудоустройство. Я открыл сайт Центра занятости. Там написано: минимальная ставка по закону — МРОТ.

Моргана медленно опустила банку.

Ее тонкие бровные дуги взлетели вверх:

— Что ты сказал, смертный?

— МРОТ, — повторил Леха. — Семнадцать тысяч четыреста рублей в месяц.

В кухне внезапно похолодало.

Баван Ши, сидевшая на холодильнике, свесив ноги в рваных колготках, зашипела, выпустив алые когти.

Мелюзина, зависшая под потолком над плитой, включила тактический прицел.

— Mort?.. — ледяным, шепчущим голосом переспросила Моргана. — Смерть?

Она повернулась к Матвею, и ее изумрудные глаза полыхнули пламенем инквизиции:

— Твое варварское княжество требует ритуала Смерти ради разрешения на проживание?! Этот «МРОТ» — это налог кровью?! Вы приносите в жертву своих подданных за семнадцать тысяч монет в месяц?!

— Да нет же! — взвизгнул Матвей, пиная Леху под столом. — МРОТ — это Минимальный Размер Оплаты Труда! Это деньги, которые вам платят за работу!

— Семнадцать тысяч медных грошей за тридцать дней рабства?! — в бешенстве прошипела Баван Ши с холодильника. — Да я на эти копейки даже шнурки для своих лабутенов не куплю! В Британии за такую дерзость крестьян сдирали живьем и бросали в болото!

— Вот именно! — поддакнул Леха, довольно ухмыляясь. — Официалка — для лохов. Поэтому я предлагаю вариант номер два. Фриланс на дому! Работа в интернете!

Он развернул ноутбук экраном к феям:

— Вы только посмотрите на себя! Вы же идеальный контент! Четыре потрясные девки в одной хате!

Леха понизил голос до заговорщического шепота:

— Есть закрытые стриминговые платформы… с платной подпиской… для одиноких обеспеченных господ. Никакого криминала! Просто сидите перед веб-камерой, красиво улыбаетесь, натягиваете чулочки, постите фотки в купальниках… Спрос бешеный! Да мы за три дня на «Соболь» поднимем, еще и на прицеп с шаурмой останется!

В кухне наступила мертвая, противоестественная тишина.

Четыре пары глаз сфокусировались на сисадмине.

Первой среагировала Баргест.

Двухметровая рыцарша густо, свекольно покраснела до самых кончиков рогов. Она выронила сухарик, закрыла лицо обеими латными рукавицами и в ужасе забормотала:

— Святой Гавейн… Демонстрировать нижнее белье простолюдинам за медяки?! Моя рыцарская честь… Мое благородное целомудрие!.. Милорд Матвей, этот мужлан предлагает нам стать продажными девками из портовых таверн?! Я должна вызвать его на поединок чести и перерубить пополам!

Баван Ши на холодильнике прищурилась.

Ее садистская вампирская натура на секунду задумалась:

— Платные подписки?.. То есть эти мерзкие черви будут платить мне золотом просто за то, чтобы я плюнула в экран?

Она оскалилась, ее когти клацнули:

— Я согласна! Но с условием: каждый подписчик обязан прислать мне свой палец в посылке! И десять тысяч долларов! Иначе я найду его по IP и вырву печень!

Мелюзина под потолком даже не моргнула.

Она посмотрела на вебкамеру ноутбука с полным, абсолютным непониманием:

— Платный оптический мониторинг? Я являюсь боевой разведывательной единицей класса «Альбион». Я могу транслировать видеозапись бомбардировки наземных целей в разрешении 8К с высоты сорока километров. Смертные мужчины платят за просмотр термобарических ударов?

— Нет, Мелюзина, они платят совсем за другое… — простонал Матвей, чувствуя, как у него седеют виски.

И тут заговорила Моргана.

Она медленно, грациозно поднялась со стула.

Треснувшая плитка под ее ногами покрылась толстым слоем черного инея.

Над головой Лехи воздух сжался в гравитационную воронку, заставив пластиковый корпус ноутбука затрещать.

Зимняя Королева наклонилась к съежившемуся сисадмину. Ее глаза горели холодным изумрудным пламенем космического линкора:

— Ты… плебейский шут… — прошептала Моргана так, что у Лехи зашевелились волосы на затылке. — Ты посмел предложить Великой Королеве Камелота… показывать свои лодыжки нищим крестьянам через стеклянную коробку ради бумаги на бензин?

— Я… я просто предложил оптимизацию костов… — пискнул Леха, превращаясь в статую ужаса.

— Муж мой, — не поворачивая головы, бросила Моргана Матвею. — Казни его. Медленно. Сделай из его черепа пепельницу.

— НЕЛЬЗЯ ЕГО КАЗНИТЬ, ОН ЗА КВАРТИРУ ПОЛОВИНУ ПЛАТИТ! — взвизгнул Матвей, бросаясь между Морганой и сисадмином. — ВСЁ, НИКАКИХ ВЕБКАМЕР! НИКАКОГО… ЧЕГО БЫ ТО НИ БЫЛО! МЫ ИДЕМ РАБОТАТЬ РУКАМИ!

Матвей в панике выгреб из кармана последние полторы тысячи рублей и швырнул их на стол:

— План меняется!

Он повернулся к Баргест:

— Ты! Ты большая и сильная! Пойдешь на строительный рынок у МКАДа! Скажешь прорабу, что ты мастер по разгрузке кирпича!

Баргест просияла, отдав честь:

— Служу отечественному строительству, милорд!

Матвей повернулся к Моргане:

— Ты… сиди дома. Изучай Трудовой Кодекс. Ты королева, ты должна знать законы этой земли, чтобы нас не посадили.

А затем он посмотрел на холодильник и потолок.

На Баван Ши и Мелюзину.

И совершил самую роковую ошибку в своей короткой жизни.

Он сунул тысячную купюру в лапы Баван Ши и протянул клочок бумаги:

— А вы вдвоем… идете на рынок у метро «Царицыно». Вот список: картошка, десяток яиц, пакет молока и репчатый лук. Никого не убивать. Когти спрятать. Крылья убрать. Просто купить еды. Всем ясно?!

Баван Ши с презрением посмотрела на зеленую бумажку с изображением Ярославля:

— Лук? Принцесса фей пойдет за луком?!

Мелюзина спикировала с потолка, вырвав список из рук сестры:

— Тактическая задача принята. Логистическая операция «Борщ» начинается. Я проконтролирую эту бездарную транжиру.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, ЛЕТАЮЩАЯ ЯЩЕРИЦА?! — зашипела Баван Ши.

— НА РЫНОК! ОБЕ! — заорал Матвей, выталкивая их в прихожую.

Дверь захлопнулась.

Царицынский рынок жил своей обычной, спокойной жизнью последние пятнадцать минут.

***

В автобусе маршрута № 814, следовавшем от Бирюлево к метро «Царицыно», царила зловещая тишина.

Пассажиры — в основном сонные пенсионеры с тележками и работяги с завода — жались к противоположным стеклам, стараясь не встречаться взглядом с двумя странными девицами на задней площадке.

Баван Ши сидела, скрестив ноги в рваных чулках, и яростно тыкала длинным ногтем в экран старенького смартфона Xiaomi, который им сердобольно выделил Леха для «мониторинга фриланс-бирж».

— Я убью их всех, — шептала принцесса фей, и ее ахоге дрожала от бешенства. — Я вырежу этот город до последнего младенца.

— Твоя агрессия иррациональна, — невозмутимо отозвалась Мелюзина, стоявшая рядом, держась за поручень двумя пальчиками. Она тоже заглядывала в экран.

По дороге на рынок они решили протестировать идею Лехи о «быстром заработке без веб-камер».

Мелюзина сфотографировала свои настоящие, живые, мерцающие лазурным светом драконьи крылья и выложила на форум фрилансеров с подписью: «Выполняю заказы по высотной разведке и точечной бомбардировке. Оплата на карту».

Первый же комментарий под постом гласил:

«Кринж. Опять школьники нейросеть гоняют. Анатомия крыльев кривая, свет плоский, руки заблюрены. Забаньте этого бота за нейрослоп».

А когда Баван Ши, оскорбленная за подругу, надиктовала голосовым сообщением свою подлинную биографию — о том, как ее заживо гноили в болотах фей, как ее спасла Моргана, и как она сдирала кожу с врагов под звуки скрипки — администратор паблика «Услуги Москва» ответил ей короткой плашкой:

[ВАШЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ УДАЛЕНО. ПРИЧИНА: ШИЗОФАЗИЧЕСКИЙ БРЕД, СГЕНЕРИРОВАННЫЙ НЕЙРОСЕТЬЮ БЕЗ СМЫСЛОВОЙ НАГРУЗКИ. АВТОРУ РЕКОМЕНДОВАНО ОБРАТИТЬСЯ В ПНД].

— Они назвали мою боль… НЕЙРОСЛОПОМ?! — шипела Баван Ши, и экран смартфона под ее когтем пошел мелкими трещинами. — Мою жизнь… сгенерировал дурацкий алгоритм?! Да я сама этот алгоритм на британский флаг порву!..

— Вывод: человечество деградировало до неспособности отличать первичную материю от матричной симуляции, — сухо резюмировала Мелюзина, пряча телефон в карман. — Забудь. Мы прибыли в сектор закупки биомассы.

Царицынский продуктово-вещевой рынок встретил их шумом, запахом квашеной капусты, дешевого табака, влажного картона и жареных беляшей.

Здесь кипела своя жизнь, на которую глобальный кризис повлиял лишь ростом цен на хурму.

Баван Ши шла по рядам, брезгливо поджимая губы, стараясь не испачкать свои лохмотья о деревянные ящики.

И тут ее взгляд зацепился за палатку «ОДЕЖДА И ОБУВЬ ИЗ ТУРЦИИ».

На фанерном помосте, на куске синтетического бархата, стояло Оно.

Туфли.

Ядовито-алые, лакированные туфли на двадцатисантиметровой тончайшей шпильке, усыпанные фальшивыми стразами Сваровски, с золотой пряжкой в виде короны.

Ценник, написанный черным маркером на обрывке коробки: «ТУФЛИ ЖЕНСКИЕ ПРАДА-ЛЮКС. 1500 РУБ».

Сердце вампирской феи пропустило удар.

Она бросилась к палатке, вцепившись пальцами в край прилавка:

— Они прекрасны… Они цвета артериальной крови… Они жестоки, как гильотина…

Из недр палатки вынырнул продавец в дубленке и кепке-аэродроме:

— Вай, красавица! Подходи, примеряй! Чистый Милан, прямо с самолета! Для тебя, пэрсик, скидку сделаю — за тысячу четыреста отдам, мамой клянусь, на свадьбу в таких пойдешь!

Баван Ши полезла в карман за смятой купюрой с Ярославлем.

Но в эту секунду тонкая, бледная ручка Мелюзины перехватила ее запястье железной хваткой дракона.

— Отмена транзакции, — бесстрастно произнесла дева. — У нас целевой бюджет: тысяча рублей на картофель, лук и яйца. Обувь из поливинилхлорида не содержит углеводов.

— Отпусти, ящерица! — зарычала Баван Ши, пытаясь вырвать руку. — Это произведение искусства! Моя мать — королева, я не могу ходить босиком по этому собачьему холоду!

— Твоя мать велела купить лук, — Мелюзина даже не шелохнулась. — И согласно моим сенсорам, продавец напротив обвешивает покупателей на четыре целых две десятых процента. Я должна восстановить баланс справедливости.

Мелюзина повернулась к соседнему овощному прилавку, где торговали картошкой.

Ее хищные глаза вспыхнули синим лазером:

— Продавец. Твои механические весы типа «Тюмень» откалиброваны с помощью магнита, прикрепленного к нижней платформе. Ты воруешь тридцать граммов с каждого килограмма. Это военное преступление.

Продавец картошки — грузный дядя Зураб — опешил:

— Слышь, ты, пигалица крашеная! Ты кого вором назвала?! Пошла отсюда, пока полицию не позвал!

Это стало последней каплей.

Нейрослоп. Шизофазия. Запрет на туфли. И теперь еще какой-то волосатый торговец картошкой орет на сильнейшего рыцаря Британии.

Нервы у обеих фей сдали одновременно.

— ДА ВЫ ВСЕ МЕНЯ ДОСТАЛИ! — взвизгнула Баван Ши.

Ее кровавые шелковые нити выстрелили из рукавов, срезав стойку с турецкими пуховиками, разметнув по рядам коробки с трусами и носками.

— Ликвидация враждебного элемента! — механическим голосом объявила Мелюзина.

За ее спиной с грохотом распахнулись лазурные крылья из чистой плазмы. Реактивная струя смела прилавок с хурмой, превратив сладкие фрукты в оранжевое пюре, разлетевшееся по лицам покупателей.

— АХ ТЫ КРЫЛАТАЯ ТВАРЬ! ЭТО БЫЛИ МОИ ТУФЛИ! — Баван Ши прыгнула на Мелюзину, метя каблуком ей в переносицу.

Они покатились по центральному ряду рынка, сшибая всё на своем пути.

Это была не просто драка — это было столкновение двух сверхзвуковых стихий в декорациях подмосковного базара.

БАМ!

Пирамида из ста двадцати астраханских арбузов разлетелась фонтаном красных осколков, когда сквозь нее пролетела Баван Ши.

ВЖУХ!

Мелюзина, используя арбуз как кинетический снаряд, запустила его с третьей космической скоростью в палатку с шаурмой — лаваш вспыхнул, вертел погнулся, повар с криком «Вай, шайтан!» сиганул в окно.

Бабушки, торговавшие укропом, с визгом полезли под прилавки.

Продавец Ашот схватил ящик с мандаринами и забаррикадировался в «Газели».

Баван Ши, вся перемазанная арбузным соком, вцепилась Мелюзине в серебряные волосы:

— Я из тебя черепаховый суп сварю, ящерица недоделанная!

— Неэффективный захват, — хладнокровно констатировала Мелюзина, зажимая голову сестры между коленей, активируя миниатюрные маневровые двигатели на пятках, отчего они вдвоем закружились на месте, как боевой блендер, перемалывая в кашу ящики с бакинскими томатами.

— ОМОН! ВЫЗЫВАЙТЕ ОМОН! ТАМ ДЕВКИ В КАРНАВАЛЕ РЫНОК РАЗНОСЯТ! — орали со всех сторон торговцы.

В ста метрах от рынка запыхавшийся Матвей выскочил из маршрутки.

В руках он сжимал забытый девчонками список покупок.

Он поднял глаза.

Над рынком «Царицыно» поднимался столб синего пламени, в небо летели половинки арбузов, связки сушеной воблы и кружевные паленые лифчики.

Сквозь вой сирен приближающейся патрульной машины до него донесся восторженный девичий вопль:

— Я КУПИЛА ТУФЛИ! ОНИ НА МНЕ! СДОХНИТЕ, НЕДОПРОМПТЫ!

Матвей медленно опустился на колени прямо в серую слякоть у метро, прижал список с луком к лицу и тихо, безнадежно простонал:

— Господи… верните меня к Моргане… Пусть они лучше в «три в ряд» играют, чем это…

Бюджет на побег в Европу был потрачен на один турецкий лабутен и тонну раздавленных арбузов.

***

У входа на царицынский рынок с визгом затормозил полицейский УАЗик-«буханка».

Два молодых сержанта в бронежилетах и ушанках выскочили из машины с дубинками наперевес, готовые пресекать массовые беспорядки.

Но то, что открылось их взору, не поддавалось описанию в протоколе об административном правонарушении:

Центральный проход рынка был устлан сплошным ковром из раздавленных астраханских арбузов и бакинских помидоров. На козырьке палатки «Шаурма-24» догорал лаваш.

Посреди этого томатного побоища сидели две девушки.

Одна — в рваных чулках, с ног до головы перемазанная арбузным соком, победно прижимала к груди один-единственный алый турецкий лабутен со стразами.

Вторая — с серебряными волосами, методично выковыривала семечки из манжеты, держа в руках разбитый электронный безмен.

— ТАК! ВСЕМ СТОЯТЬ! ОРУЖИЕ… — начал было старший сержант, но осекся, споткнувшись о прикатившуюся к его сапогу дыню «Торпеда».

Матвей, подбежавший следом, задыхаясь, встал между полицией и феями, замахал руками:

— Товарищи сержанты! Не стреляйте! Это промо-акция! Перформанс современного искусства! Акционизм в поддержку отечественного бахчеводства!..

Сержант посмотрел на развороченную палатку, потом на Матвея:

— Какой еще акционизм, парень? Тут ущерба на полмиллиона! Ты на кого батон крошишь, искусствовед хренов?! Руки на капот!

И в этот момент земля под рынком дрогнула.

Тяжелые, размеренные шаги сотрясли разбитый асфальт.

Из-за угла торговых рядов, со стороны железнодорожной товарной станции, неторопливо выплыла гора.

Это была Баргест.

На двухметровой рыцарше поверх тяжелых черно-золотых доспехов был натянут оранжевый светоотражающий жилет дорожного рабочего размера 6XL, который трещал на ее могучей груди. В зубах великанши была зажата соломинка, а диадема была аккуратно замотана изолентой, чтобы не царапать дверные проемы.

Но главным было не это.

На правом плече Баргест, словно пачку чипсов, непринужденно держала целый деревянный поддон с мешками отборного картофеля. Триста пятьдесят килограммов.

В левой руке она несла два ящика тушенки «Главпродукт», связку сушеной воблы и пятилитровую канистру чистейшего спирта «Ферейн».

А из нагрудного кармана ее жилета торчала толстая пачка пятитысячных купюр.

Великанша подошла к замершим полицейским, остановилась, отчего земля тихо ухнула, и вежливо, по-военному склонила голову:

— Здравия желаю, господа стражники! Лейтенант Баргест, старший экспедитор ночной смены оптовой овощебазы № 4!

Она перевела взгляд на сидящих в томатной жиже Баван Ши и Мелюзину.

Ее густые рыжие брови сурово сдвинулись на переносице:

— Сестры. Вы снова нарушили общественный порядок и нанесли ущерб частной собственности плебеев?

Баван Ши пискнула, пряча туфлю за спину.

Мелюзина смирно сложила ручки на коленях:

— Торговец обвешивал граждан. Я провела принудительную калибровку.

Баргест сокрушенно вздохнула.

Она опустила поддон с картошкой на землю — асфальт под ним пошел паутиной трещин.

Достала из кармана жилета пачку денег, отсчитала десять новеньких пятитысячных бумажек и с безупречным дворянским поклоном вручила их старшему сержанту:

— Компенсация за моральный ущерб и поврежденные бахчевые культуры. Прораб Михалыч закрыл мне наряд за разгрузку четырех вагонов со свеклой по повышенному коэффициенту. Сдачи не требуется.

Сержант посмотрел на пятьдесят тысяч рублей в своей руке.

Потом посмотрел на двухметровую рогатую бабу, которая только что пальцем подправила трехсоткилограммовый поддон.

Потом на напарника.

Сержант молча убрал дубинку в чехол, спрятал деньги в карман и повернулся к Матвею:

— Значит так, «акционисты». Забирайте своих коз и проваливайте из Царицыно за две минуты. Чтобы духу вашего здесь не было.

Баргест молча сгребла Баван Ши за шкирку правой рукой (принцесса заболтала ножками, вереща: «Пусти, псина, туфлю уронишь!»), левой подмышкой зажала Мелюзину, взвалила поддон с картошкой обратно на плечо и скомандовала Матвею:

— Милорд, логистическая операция завершена с профицитом бюджета! Отступаем в замок!

К двум часам дня на кухне в Бирюлево шло заседание коронного трибунала.

Моргана ле Фэй сидела на своем стуле, сложив руки на коленях, с ледяным спокойствием взирая на стол.

На клеенке с ромашками лежали результаты похода:

Один красный лакированный туфель со стразами (второй остался в палатке шаурмы).

Два килограмма раздавленной хурмы в пакете-маечке.

Триста килограммов первосортного картофеля, занявшие весь коридор до самого туалета.

И толстый конверт, в котором лежало сто двадцать тысяч рублей чистыми — результат стахановского подвига Баргест на овощебазе.

Моргана перевела взгляд с туфли на Баван Ши, которая сидела в углу, оттирая томатную пасту с платья:

— Значит… ты потратила Мое золото на одно копыто из полимера, дитя Мое?

— Но матушка! Она была на скидке! — захныкала Баван Ши. — А эта летающая ящерица швырнула в меня арбузом!

— Я устраняла дефицит честности в розничной торговле, — сухо доложила Мелюзина, методично доедая сгущенку из банки чайной ложкой.

Моргана тяжело вздохнула.

Она повернулась к Баргест. Великанша сидела на полу, с аппетитом уплетая вареную картошку прямо из кастрюли, виляя воображаемым хвостом:

— Прораб Михалыч предложил мне постоянный контракт, миледи! Сменный график два через два, служебное жилье в бытовке и талоны на усиленное питание! Он назвал меня «лучшим бульдозером района»!

Моргана прикрыла глаза ладонью.

Великая Зимняя Королева. Владычица Затерянного Пояса.

Ее лучший рыцарь стала ударницей капиталистического труда на подмосковной овощебазе. Ее дочь ворует туфли у турок. А её десант питается сгущенным молоком.

Она посмотрела на Матвея.

Художник сидел напротив, бережно сжимая конверт с деньгами. На его лице сияло абсолютное, выстраданное счастье:

— Моргана… Здесь сто двадцать тысяч. Плюс мои накопления.

Он вывел на экран телефона объявление с «Авито»:

— Мы можем купить этот дурацкий «Соболь» прямо сегодня. Дизель, 2008 год, на ходу. Мы выезжаем в Европу к утру.

Моргана медленно поднялась.

Ее аквамариновые глаза потеплели. В них больше не было холода.

Она подошла к Матвею, положила руку ему на плечо:

— Твой план… был ужасен, муж мой. Твои подданные воруют арбузы, а законы этой страны пахнут безумием.

Она посмотрела на своих фей:

— Но Мой Двор готов к походу.

Она взяла со стола шариковую ручку и на обратной стороне разорванной квитанции Татьяны Васильевны размашисто начертала свой первый и последний указ в Бирюлево:

«Трудовой договор утвержден. Всем участникам экспедиции выдать по двойной порции вареного картофеля. Выступаем на рассвете. УМУ… то есть, Вперед».

Битва за Москву была выиграна без единого выстрела.

Впереди лежали тысячи километров дорог, где-то в Дрездене размахивала мечом Мордред, а старенький фургон «Соболь» уже ждал своих новых, самых опасных пассажиров в истории человечества.

***

К восьми вечера квартира окончательно превратилась в филиал сумасшедшего дома на выезде.

Матвей уехал на метро в Люберцы — оформлять по генеральной доверенности ржавый дизельный «Соболь» у какого-то мутного перекупщика.

Леха остался в квартире один. Наедине с четырьмя древними стихийными бедствиями.

В ванной комнате плескалась Баргест.

Советская чугунная ванна жалобно трещала и прогибалась под весом двухметровой воительницы. Из-под двери с шипением валил густой пар, пахнущий дешевой хвойной солью «Экстра», а изнутри доносился бодрый рев рыцарского гимна на староанглийском:

— O, Lord of Sun, bless this washing water!..

При каждом ее движении вода выплескивалась через край, затапливая коврик, но стучать в дверь Леха благоразумно опасался — в прошлый раз, когда он постучал, Баргест с перепугу выбила кулаком дверную филенку.

А на кухне тем временем кипела битва за контент.

Баван Ши и Мелюзина оккупировали ноутбук Лехи, подключив его к уцелевшей веб-камере.

После провала с фрилансом они решили зайти с козырей: запустить научно-популярный образовательный подкаст в прямом эфире на Twitch.

Мелюзина, сидевшая на спинке стула, серьезно моргая своими драконьими глазами без зрачков, вещала в микрофон:

— …Таким образом, термодинамическая модель вашей планеты несостоятельна. Континенты дрейфуют не из-за тектоники плит, а потому что под мантией спит труп первичного дракона Альбиона, чьи ребра выделяют тепловую прану. Если мы пробурим скважину глубиной тридцать километров, гравитационный вектор Евразии сместится на сорок градусов.

Рядом Баван Ши, размахивая своим единственным турецким лабутеном со стразами, с упоением перебивала ее:

— Да плевать на дракона! Сегодня в рубрике «Анатомия и стиль» мы разберем, как правильно обрабатывать кожу на пятке, чтобы туфли на двадцатисантиметровой шпильке не натирали мозоли! Записывайте, плебеи.

Чат трансляции, в котором сидело сорок случайных школьников, взрывался комментариями:

«Лол, че за нейросеть такой бред сгенерировала?»

«Промптер перепутал National Geographic с фильмом Пила»

«Слышь, фиолетовая, передай своему разработчику, что у нее липсинк лагает, типичный дипфейк с Алиэкспресса»

«Сгенерируйте лучше эльфиек из вовки, шизофазички!»

Баван Ши в бешенстве запустила лабутеном прямо в монитор, но Мелюзина перехватила туфлю на лету:

— Прекрати, Ши. Они ментально ограничены. Их когнитивный аппарат не способен обработать правду без валидации Википедии.

А в коридоре в это время созревал план.

Леха стоял перед зеркалом в прихожей.

Он вылил на себя полфлакона дезодоранта Axe Effect, взъерошил немытые волосы и нервно сглотнул.

Ему было страшно оставаться одному.

Завтра Матвей уедет на своем «Соболе» в закат. Заберет королеву.

А Леха останется здесь. В пустой хате. С Татьяной Васильевной, счетами за свет и одиночеством перед монитором.

«Матвею вон как подфартило, — крутилось в воспаленном мозгу сисадмина. — Королева его мужем назначила! А я чем хуже?! Я айтишник! У меня стабильный доход! Я пельмени умею варить!»

Он перебрал кандидатуры:

Моргана? Нет, Моргана сразу расщепит на протоны.

Мелюзина? Она робот с крыльями, с ней даже за ручку не подержишься — током убьет.

Баван Ши? Эта психопатка отрежет уши в первую же брачную ночь.

Оставалась Баргест.

«Она же добрая! — лихорадочно убеждал себя Леха. — Она вон картошку разгружает, вежливая, посуду моет, «милорд» через слово говорит! Настоящая традиционная женщина! Ну подумаешь, метр девяносто… Зато зимой тепло будет!»

Дверь ванной со скрипом отворилась.

В коридор, в клубах ароматного пара, шагнула Баргест.

На ней не было доспехов. Великанша была укутана в два сшитых вместе махровых полотенца с леопардовым принтом, которые трещали на ее колоссальных плечах и бедрах. Мокрые огненно-рыжие волосы падали на мускулистую спину, золотые рога блестели в свете тусклой лампочки.

Она вытирала шею маленьким полотенчиком, довольно жмурясь:

— Ах… Горячая проточная вода — это величайшее изобретение смертных…

Леха сделал шаг вперед, прислонился к дверному косяку плечом (косяк жалобно хрустнул) и выдал свою самую томную, пикаперскую ухмылку:

— Привет, грозная воительница… С легким паром.

Баргест замерла. Моргнула своими большими, наивными янтарными глазами:

— Благодарю вас, сэр Алексей. Вы желаете занять очередь на омовение?

— Не-а, — Леха вальяжно засунул руки в карманы треников, пожирая взглядом ее рельефный пресс. — Я о другом. Слушай, Барги… Тебе правда охота трястись в вонючем «Соболе» через всю Европу? Там же война, разруха… Оставайся со мной в Москве! Я парень душевный. Проведем гигабитный интернет, я тебе пиццу заказывать буду каждый день. Ты такая… фигуристая. Любишь сильных парней?

В коридоре повисла тишина.

У Баргест перехватило дыхание.

Полотенце выпало из ее латной ладони.

Ее уши на макушке встали торчком.

Баргест была неизлечимым романтиком. Она верила в рыцарские романы, в вечную любовь и священный брак.

Но ее благословение клана Гавейна… было проклятием Черного Пса.

Она сделала шаг к Лехе. Земля под линолеумом мелко вздрогнула.

Ее лицо залилось пылающим, яростным румянцем:

— Признание в рыцарском сожительстве?! — прогрохотал ее бас, от которого у Лехи заложило уши. — От защитника цифровых рубежей?! Ты предлагаешь мне свое сердце и кров?!

— Э-э-э… ну типа того, детка… — начал сползать по косяку Леха, чувствуя, как воздух вокруг становится горячим, как в доменной печи.

Баргест опустилась перед ним на одно колено прямо в мокрый след от своих ног.

Ее глаза горели священным, фанатичным огнем древнего отбора:

— Я принимаю твой вызов, сэр Алексей! Но по законам Графства Горн союз плоти освящается только через испытание доблести!

Она схватила Леху за грудки обеими руками, оторвав его от пола на полметра:

— Первое испытание: выдержит ли твой хребет брачные объятия Черного Пса?! Если твои ребра останутся целы под давлением моей любви — мы немедленно зачинаем богатырей во имя возрождения Британии!

— СТОЙ! КАКИЕ РЕБРА?! Я ПРОСТО ХОТЕЛ. — истошно завизжал Леха.

ХРУСЬ.

Баргест с радостным, ревущим воплем истинной страсти прижала сисадмина к своей каменной, мускулистой груди в сокрушительном медвежьем захвате:

— ДЕРЖИСЬ, МОЙ БУДУЩИЙ СУПРУГ! ВКУСИ ВСЮ ЯРОСТЬ МОЕЙ ПРЕДАННОСТИ!

Из груди Лехи вырвался звук лопающегося целлофанового пакета:

— ХЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Р-Р-Р-К!..

В этот момент входная дверь квартиры с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Матвей.

Перепачканный мазутом, в зимней куртке, сжимая в руке связку ключей с брелком в виде оленя:

— Народ, я сторговался! «Соболь» на ходу, карбюратор перебрали, выезжаем через полчаса…

Матвей замер.

Опустил взгляд.

В коридоре происходило таинство:

Двухметровая великанша в своём леопардовом полотенце, плача от романтического умиления, методично складывала Леху пополам в профессиональном борцовском суплексе, пока сисадмин синел лицом и судорожно царапал ногтями обои, пытаясь достать до ручки входной двери.

Из кухни выглянула Моргана с чашкой чая.

Посмотрела на Леху.

Потом на Матвея.

— Муж мой, — невозмутимо заметила Королева, отпивая чай. — Твой сожитель демонстрирует прискорбную слабость костной ткани. Боюсь, он не переживет первый раунд свадебных гуляний.

Леха, из последних сил высунув язык, посмотрел на Матвея глазами умирающей собаки:

— М-матвей… забери меня с собой… Я буду спать в багажнике… Я буду бензин через шланг сосать… Только не оставляй меня с ней одного!..

Матвей посмотрел на часы.

Потом на ключи от фургона.

Тяжело вздохнул:

— Ладно. Собирайте шмотки. Кажется, наш экипаж только что пополнился бортовым механиком с переломом ключицы.

Фургон «Соболь» ждал у подъезда.

Великий поход на Европу начинался из самого сердца Бирюлево.

***

Серый цельнометаллический фургон ГАЗ-2752 «Соболь» 2008 года выпуска стоял во дворе дома по улице Медынской, сотрясаясь всем своим ржавым кузовом.

Дизельный двигатель Камминз тарахтел, как трактор на посевной, выбрасывая из выхлопной трубы клубы сизого дыма, пахнущего пережаренным маслом и безысходностью.

Внутри салона была решена сложнейшая топологическая задача века:

Спереди: За рулем сидел Матвей, вцепившись в баранку с выражением лица камикадзе перед тараном. Рядом, на пассажирском кресле, гордо восседала Моргана ле Фэй. Королева соизволила надеть темные солнцезащитные очки Ray-Ban, поверх купальника натянула кожаную косуху Матвея и разглядывала растрескавшуюся торпеду с таким видом, словно это была капитанская рубка флагмана.

В среднем ряду: Баргест занимала собой ровно два с половиной пассажирских места. Великанша в оранжевом жилете поверх доспехов радостно хрустела соленым огурцом из банки, виляя невидимым хвостом. Рядом с ней, вжавшись в противоположную дверь, сидел перебинтованный Леха. Сисадмин держал на коленях пакет со льдом и дышал через раз.

Сзади: Прямо на мешках с картошкой и канистрах с соляркой расположились Баван Ши (в одном алом лабутене) и Мелюзина.

Машина стояла с заведенным мотором, ожидая, пока прогреется печка.

Тишину в салоне разорвал яростный, визгливый вопль с заднего ряда:

— ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ, КУСКИ МЯСА СЕРВЕРНОГО! — Баван Ши со всей дури швырнула смартфон в обшивку фургона.

Телефон отскочил от железа и упал на колени Лехе.

На экране горело уведомление на английском языке от автоматической системы верификации платформы с платным контентом:

[ЗАЯВКА ОТКЛОНЕНА. АВТОМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗАТОР ВОЗРАСТА: ОБНАРУЖЕНЫ ПРИЗНАКИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТИЯ. ПОЛЬЗОВАТЕЛЮ МЕНЕЕ 18 ЛЕТ. АККАУНТ ЗАБЛОКИРОВАН ЗА НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ БЕЗОПАСНОСТИ].

— Мне четыреста тридцать лет! — брызгала слюной принцесса фей, вцепившись в свои косички. — Я правила шестым Затерянным Поясом! Я выпивала кровь целых деревень! Какое «несовершеннолетие», вы, черви тупорылые?! Я требую старшего менеджера этой помойки! Я вырву ему глаз через веб-камеру!

Мелюзина, сидевшая рядом на мешке с луком, невозмутимо ткнула пальцем в свой экран:

— Мой профиль аэроразведки также ликвидирован. Причина: «Использование образа лоли-персонажа в целях коммерческой эксплуатации». Нейросети смертных примитивны. Мой биологический возраст равен возрасту планетарной коры, но их алгоритм считает ширину моих плеч нарушением этического кодекса Калифорнии.

— А-а-а-а-а! Ненавижу этот век! — взвыла Баван Ши.

Но через тридцать секунд трагедия закончилась.

На экране телефона всплыла реклама мобильной игры: «Royal Match: собери три кристалла в ряд и спаси короля от лавы!».

Пальчик Баван Ши с длинным алым когтем дернулся.

Она нажала «Установить».

Прошло две минуты.

В задней части фургона воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь азартным чавканьем и шипением:

— Сдохни, синий рубин… Лопни, зеленый квадратик… Сюда бомбу… Кья-ха-ха! Комбо пять в ряд! Кристалл сгорел в смоле, какая прелесть!..

Мелюзина покосилась на нее, вздохнула и скачала себе мобильный авиасимулятор «Су-27: Полет над тайгой».

Через сорок секунд драконья дева уже методично крутила «бочки» на сенсорном экране, сухо комментируя вслух:

— Угол атаки тридцать градусов. Закрылки в боевое положение. Мобильный интерфейс убог, но перегрузка в тринадцать G рассчитана корректно.

А в среднем ряду тем временем происходило великое духовное исцеление Алексея.

Сисадмин, баюкая сломанную ключицу, листал ленту развлекательного портала «Пикабу», пытаясь отвлечься от боли.

И наткнулся на старый советский анекдот.

Глаза Лехи забегали по строчкам:

«…Познакомился задохлик с чемпионкой по пауэрлифтингу. Привел домой, дело дошло до постели. А она в порыве страсти его так сжала, что… порвала ему задницу от уха до уха.

Лежит мужик в травматологии, весь в гипсе на растяжках, стонет.

Тут открывается дверь, входит она — метр девяносто, косая сажень в плечах, с авоськой апельсинов:

— Васенька! Любимый! Как ты себя чувствуешь?

А Вася вжимается в подушку, дергает ногой в гипсе и сипит:

— Уйди, дура… Ты мне моргать больно сделала!..»

Леха медленно опустил телефон.

По его спине прокатилась волна ледяного, могильного пота.

Он покосился влево.

Рядом сидела Баргест.

Великанша дожевала огурец, аккуратно закрыла баночку, вытерла рот салфеткой и с нежнейшей, ласковой улыбкой повернулась к нему:

— Как ваше самочувствие, сэр Алексей? Ваши ребра… они срастаются под действием моей рыцарской заботы? Знайте: когда мы разобьем лагерь в лесу, я проведу второй этап брачных испытаний — проверку гибкости позвоночника на прогиб!

Леха посерел.

Его романтические фантазии об «аниме-вайфу с мускулами» испарились без следа.

Он осознал великую истину: Бог спас его. Бог сломал ему ключицу, чтобы он не дожил до «испытания гибкости».

— Баргест… — прошептал Леха, сползая по спинке сиденья как можно дальше к двери. — Ты прекрасна. Ты святая женщина. Но я дал обет безбрачия. Я ухожу в монастырь. Прямо из этого фургона.

Баргест с уважением прижала руку к броне:

— Обет целомудрия во имя высшей цели?! Какое благородство, сэр Алексей! Я буду охранять вашу невинность, как зеницу ока! Ни одна женщина не прикоснется к вам, пока я жива!

Леха всхлипнул и закрыл глаза, молясь на свой выбитый сустав.

Матвей посмотрел в зеркало заднего вида.

Сзади принцесса фей яростно взрывала кристаллы в «три-в-ряд», её сестра бомбила пиксельные аэродромы, великанша стерегла одиночество сисадмина, а рядом с ним Зимняя Королева Британии открывала банку малинового варенья перочинным ножом.

Матвей сцеплением воткнул первую передачу. Коробка «Соболя» хрустнула, словно перемалывала зубы грешников.

Фургон тронулся, выкатываясь со двора на заснеженную улицу Медынскую.

У подъезда стояла Татьяна Васильевна с метлой в руках.

Пенсионерка проводила удаляющийся ржавый микроавтобус долгим, тяжелым взглядом, поправила очки и негромко сказала вслед:

— Поехали, ироды… Хоть бы карбюратор не залили, горе луковое.

Моргана ле Фэй опустила стекло, высунула руку в черной перчатке навстречу холодному ветру МКАДа и победно улыбнулась:

— Муж мой. Жми на этот рычаг. Мы едем в Европу. И пусть этот континент молится, чтобы у них хватило бриошей на Мой аппетит.

«Соболь» взревел пробитым глушителем и скрылся в утреннем тумане, увозя самое странное стихийное бедствие в истории человечества навстречу новым границам.

КОНЕЦ