Трудный апрель Яманака Иноичи

Глава 1

– Сегодня ровно два месяца... Два месяца назад, в тот февральский день я потеряла нашего малыша, – женщина всхлипнула, не в силах сдержаться.

Иноичи молча ждал, пока пациентка соберётся, вытрет слёзы. Нестерпимо захотелось оказаться рядом с ней и крепко обнять. Стоп. Что?! Мужчина встряхнул головой и ещё раз посмотрел на женщину. Он словно впервые её видел сегодня. Здравый смысл подсказывал, что в ней ничего не изменилось, перед ним всё та же Шизуне, которая ходит на сессии психотерапии уже вторую неделю. Но сердце так быстро билось, трепетало, как в юности.

– Простите меня, Яманака-сенсей, – женщина наконец смогла снова говорить, – Вы мне очень помогаете. Я благодарна Вам... Просто это число... Два месяца уже... А я всё ещё там, в больничной палате... Я... – брюнетка расплакалась, закрыв лицо руками.

Это была их вторая встреча. За свою многолетнюю практику Иноичи немало всяких историй повидал. Бывали и очень тяжёлые случаи, но он справлялся, помогая каждому, кто приходил за помощью. А здесь он почему-то с первой сессии хотел отказаться от пациентки и передать её коллеге. Дело было не в Шизуне, скорее в нём, но что именно им двигало, он понял позже. Яманака ненавязчиво и как бы между прочим предложил ей обратиться к другому психотерапевту в тот же день, сразу после первой сессии, но она не захотела.

Иноичи встал с места, налил в стакан воды и подал его женщине, а заодно поставил перед ней упаковку носовых платочков. Та поблагодарила, отпила немного воды. Ему хотелось сесть рядом, взять её ладонь в свою и вытирать слёзы с прекрасного лица. Мужчина поспешно вернулся на своё место, борясь с практически преступным желанием прикасаться к пациентке.

Психолог и себе налил воды – самое время было освежиться за компанию. Он бесшумно сделал глубокий вдох и выдох, поправил ворот рубашки, словно ему было тяжело дышать. Как хорошо, что Шизуне не замечала всего этого! Он вёл себя сейчас не как профессионал с многолетним опытом, а как глупый стажёр. Однако Иноичи довольно быстро взял себя в руки и был готов выполнять свою работу, как всегда качественно и квалифицированно. А этот свой сегодняшний сбой он проанализирует позже.

– Вчера, – продолжила Шизуне, когда поток слёз иссяк, и она немного помолчала, – впервые за эти месяцы мы просто обнялись, как будто ничего не было, как в дни наших первых с Какаши встреч. От этого стало так легко и светло на душе! Так приятно было снова ощущать эти дорогие, такие родные объятия, в которых чувствуешь себя защищённой. Как мне этого не хватало! Меня пронзила радостная мысль, что мы вместе, что мы есть друг у друга, несмотря ни на что. И в глазах Какаши я увидела эти же чувства! Но в тот же момент меня прибило обратно, когда я поняла, что Какаши не хочет выпускать меня из объятий. Я ощутила всю свои никчемность и ничтожность, ведь я не могу вести себя как прежде, будто ничего не произошло. А он, возможно, этого очень ждёт, нуждается во мне той, весёлой и жизнерадостной. Иногда я чувствую за его молчанием этот укор.

Шизуне всхлипнула.

– Я хочу, чтобы мы перестали отдаляться, а происходит ровно наоборот. Хотя я его всё так же люблю, с самого первого дня. И мне никто другой не нужен. Какаши... Вы и так знаете... Это он меня записал к Вам. То есть благодаря ему я приняла это решение – пройти терапию.

Шизуне слегка подрагивала, будто её знобило. И Иноичи мягким голосом сказал:

– Сделайте глубокий вдох. Почувствуйте, как Ваши стопы стоят на полу. Почувствуйте прикосновение одежды к телу.

Мужчина пододвинул поближе к клиентке почти полный стакан с водой. Шизуне выпила половину. Дыхание её стало более глубоким, дрожь в теле унялась.

– Спасибо, – сказала женщина, и у неё вырвался вздох облегчения.

Иноичи даже почувствовал, как какая-то невидимая тяжесть упала с её плеч, Шизуне сидела расслабленная и умиротворённая.

Мужчина невольно залюбовался ею и заметил, как сердце снова бешено застучало, периодически замирая. Он сделал глубокий вдох и выдох, чтобы остановить это помешательство. Только этого не хватало! Нельзя! У него нет права испытывать такие чувства к клиентке. Он должен послать их подальше и оказать квалифицированную помощь человеку, всей семье, которая к нему обратилась. Если он не справится, он очень плохой специалист. Это наваждение сильно донимало мужчину, он втайне ненавидел себя за такую некомпетентность. Как ему смотреть в глаза господину Хатаке при очередной встрече? А встреча должна состояться в ближайшее время – Яманака намерен пригласить Какаши для совместной с супругой сессии терапии, так как, по его мнению, добиться положительного результата можно ещё за два, максимум три сеанса, а лучше за один. Нечего тут тянуть!

На следующую сессию Иноичи пригласил уже обоих супругов Хатаке. И сейчас была очередь Какаши.

Встреча проходила так же вечером. Так изначально захотела Шизуне, чтобы свести к минимуму возможный контакт с людьми, так как эти два месяца она не выходила из дома и ни с кем не желала общаться.

Какаши сидел в кресле, напряжённо подавшись вперёд. Сделав тяжёлый вдох, он посмотрел на терапевта, слегка разомкнув губы, но в последний момент он явно передумал говорить то, что собирался, и сделал вид, что просто покашливает, прочищая горло.

– Хатаке-сан, – начал Иноичи, чувствуя готовность и одновременно нерешительность мужчины, – иногда самые важные вещи труднее всего облечь в слова. Не торопитесь. Я здесь, чтобы просто выслушать. Без каких-либо оценок и суждений.

Какаши тяжело вздохнул, скользнул глазами по терапевту и стал рассматривать вечернее небо за окном.

– Если бы здесь не было меня как врача, а Вы могли бы просто высказать в пространство то, что тяготит Ваше сердце всё это время на самом деле – с чего бы Вы начали?

Мужчина посмотрел куда-то перед собой и заговорил:

– Я ушёл с головой в работу в последние месяцы. С Шизуне мы... Мы отдалились. Мы стали словно тенями с фальшивыми лицами. Нет! Даже просто масками вместо лиц. Мы никогда не ссорились по серьёзному. Сейчас тоже всё мирно. Но нас будто холодом окутало, мы как живые мертвецы. Вот, точное сравнение – мы словно в склепе живём! И порой меня это страшно злит. Я хочу вернуться к привычной жизни, хочу смеяться, но тут же чувствую себя чудовищем за эти мысли. Еслиперестаю страдать хотя бы на час, мне кажется, что я предаю память о ребёнке.

Какаши перевёл дух. Видно было, что он почувствовал себя свободным высказать наконец открыто все, что так болело, что приходилось подавлять, прятать глубоко внутри.

– Я чувствую себя неудачником, потому что не смог защитить её и нашего ребёнка от этой ситуации, – эмоционально продолжал Какаши. – Я не знаю, как вернуть её обратно. Я боюсь, что я потерял ту женщину, которую люблю, навсегда. Мне страшно от мысли, что вместо неё осталась только тень. Я не знаю, как вернуть её обратно. Я чувствую парализующую беспомощность от этого. Я не могу даже прикоснуться к ней! Каждое наше неловкое объятие вскоре после... напоминало мне о том, что мы потеряли.

Недавно в один момент у нас обоих возник порыв обняться. Впервые за эти месяцы. Я никогда не думал, что от такого простого действия почувствую столько радости и удовольствия. Я будто вынырнул из плотного, давящего болота и глотнул свежего воздуха, увидел свет. И я, наверное, что-то не то сделал, потому что Шизуне после этого обоюдного порыва снова закрылась. Я, конечно, не хотел отпускать её, я не мог надышаться ею. Она почувствовала, что объятие затянулось, и отстранилась. И опять почти перестала на меня смотреть. Я боюсь, что Шизуне восприняла моё желание как бесчувственность. Она и так сейчас избегает людей, предпочитает не выходить из дома, а тут ещё я прихожу с работы и смею от неё чего-то хотеть, буквально не оставляя ей свободного пространства. Мне иногда кажется, что эту стену между нами, которая внезапно образовалась, никогда уже не сломать. В общем, дом стал склепом, жена превратилась в тень, а я не выполнил свою главную задачу как муж.

Какаши замолчал. На его лбу выступил пот, руки дрожали. Вскоре и всё его крепкое тело затряслось в немом рыдании.

Иноичи молча пододвинул ему салфетки и воду.

Когда Какаши уже сидел, обессиленный, глядя в одну точку, его дыхание было спокойным и размеренным, а сам он будто оттаял, ожил после тяжкого заточения в холодном склепе, Иноичи просто сказал:

– Хатаке-сан, то что Вы сейчас сделали – это самый большой акт любви к Вашей жене. Вы очень мужественный человек. Вы вытащили эту боль наружу, забрав её из вашего общего пространства. Теперь она не будет отравлять его, превращая Ваш дом в склеп, – Иноичи сделал паузу, а затем продолжил. – Когда-нибудь эта память станет совсем тихой. Она останется, но больше не будет ранить.

После этих слов Какаши посмотрел на терапевта, их глаза встретились. Яманака будто увидел своё отражение – каждый день на протяжении многих лет, стоя перед зеркалом, он видел этот прямой, глубокий взгляд. Так смотрят два солдата на шрамы друг друга.

Когда супруги уже были вместе перед Иноичи, а сессия подходила к концу, он сказал им:

– Сегодня произошло нечто очень важное. Вы оба нашли в себе силы показать ту боль, которую раньше несли в одиночку. Я увидел, что вы очень скучаете по той близости, которая была у вас раньше, и боитесь потерять друг друга. Попробуйте сегодня вечером просто выпить чаю вместе, не обсуждая врачей, не стараясь «лечиться». Просто побудьте мужем и женой.

Через месяц мы проведём контрольную сессию, а пока я дам вам домашнее задание на это время. Этот месяц станет для вас периодом, когда вы будете учиться жить с той правдой, которую узнали сегодня друг о друге, и не прятаться за масками.

Проводив пару до двери кабинета, Иноичи сказал на прощание:

– Сегодня вы очень постарались.

Он мягко кивнул Шизуне. Какаши задержался в прощальном поклоне на секунду дольше обычного. И в этом жесте читалось: «Я знаю, кто Вы, и я благодарен за то, что разделили со мной мой путь». Яманака ответил таким же поклоном, будто отвечая: «Я рад, что ты выстоял».

Месяц спустя

От внимания Иноичи не укрылось, как супруги Хатаке сияли. За окном сгущались тучи, ускоряя сумерки, но в кабинете словно взошло яркое солнце. Будто другие люди сидели сегодня перед ним: живые, помолодевшие, новые. Их лучезарная энергия заполняла всё пространство. Шизуне так расцвела, что от неё трудно было отвести взгляд. Терапевт отметил про себя, что Хатаке очень гармонично смотрятся вместе.

Сегодня они расположились на диване, не в креслах, как в прошлый раз. Они сели так близко друг к другу, что когда случайно соприкасались, вели себя, как влюблённые старшеклассники: робели и смущённо улыбались, а щёки Шизуне тут же вспыхивали румянцем.

Пообщавшись с каждым из супругов наедине, Иноичи подводил финальную черту. Выяснилось, что их брак вышел на новый уровень, на новую глубину, о которой они даже не подозревали. Всё это время они учились заново друг друга узнавать. Их открытость на той совместной сессии дала потрясающие результаты, которые не могли не радовать Иноичи:

– Я вижу, что вы больше не нуждаетесь в посреднике. Вы научились слышать друг друга даже в тишине.

Яманака проводил их до дверей. Они тепло распрощались.

На сегодня его рабочий день был закончен, завтра предстоял выходной. Нужно было ещё подвести итоги последней сессии, зафиксировать кое-что у себя в записях. А пока терапевт стоял у окна, разглядывал дождливый вечерний Токио и думал о том, что завтра тринадцатая годовщина со дня гибели его жены и дочери в автокатастрофе. По традиции он пойдёт на кладбище в этот день. Когда-то Иноичи казалось, что он никогда не справится с этой утратой, что он не сможет быть психотерапевтом, что он не способен никому помочь в этом мире. Тогда ему было чуть больше лет, чем супругам Хатаке. Тогда весь его мир рухнул, и он не знал, сможет ли он выбраться из-под этих тяжёлых обломков. Он выбрался. Он стал классным специалистом в своём деле, помог не одной сотне человек.

Но Иноичи никогда бы не подумал, что его сердце снова способно так учащённо стучать и замирать, когда ему вздумается. Он и не догадывался, что чей-то голос, чьи-то глаза смогут ещё раз зажечь в нём тот забытый огонь. Но вот так случилось. Вопреки всему здравому смыслу. Мужчина иронично усмехнулся сам себе. Личные переживания на то и личные, что не должны касаться никого. Особенно, когда они так преступны по своей сути. Яманака Иноичи –прежде всего психолог. И должен следовать своему пути. Тогда, тринадцать лет назад, таким же дождливым вечером через несколько дней после похорон он поклялся себе, что сделает всё от него зависящее, чтобы вернуться в профессию и служить людям. Его выдержка и умение сохранять спокойствие в любых ситуациях, становясь «опорой» для пациентов, превратились в настоящий внутренний компас, направляющий его на протяжении этих лет.