Троецарствие Ксел'Баара

Немного о Ксел'Бааре.

Это не отдельная глава, а краткое введение в мир произведения. Просто хочу с Вами поделиться своими фантазиями. Спойлеров не будет, постараюсь быть максимально лаконичным и кратким. Кому неинтересно - можете пропустить.

Крупная планета с резко континентальным климатом. Сложное устройство, что "под землёй", — мало известно, исследованиями почти не занимались. Рельеф непредсказуемый, резкий, без какой-то особой логики — много ступенчатых плато и каменных равнин, сложных горных цепей и пустынь. Зима ледяная, лето огненное. Обнажённые редколесья покрывают около трети всей поверхности, они покоятся на извилистых холмах и озах. В центрах обширных материков (которых, кстати говоря, всего пять) есть небольшие пустыни, славящиеся обширными дюнами и болотистыми оазисами. Плывуны, что в таких местах — большая редкость, здесь встречаются довольно часто. Местные не знают, что находится под песком, поэтому пустыни девственны и целиком безжизненны. Говорят, в древние времена на месте песков стояло цветущее царство, поверженное инопланетными захватчиками. Теперь пустыня забирает жизни любопытных путников и наивных романтиков, посмевших сунуться сюда без спидера.

Материков всего пять. Три больших и два маленьких. Пустыни, кстати, есть только на двух крупных. Местные аборигены издавна были разделены на тысячи племён до объединения в единую администрацию. Урбанизация, так или иначе, делает своё дело — люди не могли жить в шалашах в то время, когда над их планетой летали звёздные истребители. По всему этому конкретных названий у материков нет. Но для удобства мы будем их разделять и возьмём имена из культуры конкретного народа. А именно из самого крупного — Касалианцы. Передовики в сфере военного ремесла и технического искусства. Подробностей про Касалианцев пока не будет. К материкам!

Первый — Сараонт. Крупный, богат на города, минеральные фермы и шахты. Тут добывается много металлов, угля и энергии. Большая часть населения задействована в этих сферах. Довольно грязный из-за выбросов, ландшафт непредсказуемый, с резкими перепадами. Большая часть поверхности — редколесья и горы, на севере — зелень и фьорды, там живут местные богачи. На юге — дикие саванны; там же, под землёй, добывают металл для обшивки кораблей. Там же сосредоточены крупные города, предприятия, культурные, экономические центры. Можно сказать, Сараонт — сердце планеты, быстро развивающееся и перспективное. В центре материка есть небольшая пустыня, которая, в отличие от остальных, способна сохранить в себе жизнь — на её окраинах есть деревни и даже один город. Жить там можно, но трудно.

Второй — Торовин. Тут проходит широкая река — Мизараппи. Она славится своим огромнейшим эстуарием, вдоль и поперёк обстроенным смотровыми площадками и отелями для богатых. Вид — прекраснейший. Этот материк слабо заселён — мелкие городишки и деревни, отделённые друг от друга значительными расстояниями, поэтому в каждом уголке местные живут по-разному. Он зеленее, чем остальные, но тем не менее — летом тут чрезвычайно жарко, всё копошится вокруг весны-осени, когда погода более лояльна к быстрорастущим культурам. Торовинские женщины обожаемы и любимы во всём мире. В целом — слаборазвитый, но привлекательный в определённые сезоны для туристов материк. В нём нет ничего примечательного, кроме слухов. Поговаривают, под рекой закопаны многовековые запасы ушедших, загадочных цивилизаций — сокровища и тайны.

Третий — Исиара. Последний из крупных. Чёрствый и сухой. Поверхность будто бы выжжена бесконечными плоскогорьями и каменистыми равнинами. Тут стоит жара круглый год — летом до +60, зимой опускается до +15–20. На Исиаре есть всего пять крупных городов, расположенных у побережья. Осадки до его центра просто не доходят — в центре огромные пустыни, дюны и зной. У изголовьев пыльных гор есть входы в сложные сети пещер, где встречаются ценные газы. Добывать их очень и очень трудно, предприятия щедро платят смельчакам, готовым рискнуть своей жизнью ради прибыли промышленных гигантов. Эти газы используются для изготовления лекарств, в основном. Контрабандисты и пираты часто перехватывают колонны с переработанным продуктом — для производства и продажи сильнодействующих наркотиков. Из-за местности трудно с ними бороться: они пользуются трещинами в скалах и терпеливо ждут, бывает, целыми неделями и месяцами. Служба безопасности каждой из компаний не справляется, плюс они ведут вечную конкуренцию за безопасные торговые маршруты и знакомые, изученные месторождения. Никакой системы — выживает сильнейший. Здесь всё сложно — местная администрация идёт на некоторые уступки перед промышленниками в сфере порядка, но таким образом теряет власть и погружает Исиару в беспорядочные распри и конфликты.

Надо сказать, что сообщение, информационное и торговое, между материками налажено довольно хорошо. Результат общих усилий и неохотных компромиссов — каждому нужно что-то отгрызть и получить от всего этого мероприятия. Тут решили создать независимую комиссию, разработавшую план для всей планеты. С появлением первых аэролётов и глайдеров торговать стало ещё проще. До звёздолётов местные умы не дошли бы самостоятельными усилиями так быстро, как следует — они обратились к пришельцам-людям. Но это уже другая история.

Кстати, о местных. Имя у их расы есть — Нал'Хадаары. Человекоподобные существа. Отличаются ростом, средний — метр девяносто. У всех вытянутые черты лица, огромные, часто карие, глаза и маленький нос. У всех, что примечательно, тяжёлые и густые волосы тёмного оттенка. На Исиаре, скажем, уже несколько поколений рабочих волосы состригают — из-за особенностей одежды и экипировки. Руки у них больше, чем у обычного человека, пальцы длиннее. В целом, тело у них довольно мощное и казистое. Нал'Хадаары непредсказуемые и неконтролируемые, поэтому они так долго шли к единой администрации планеты, что решила уже большинство самых острых проблем. Они плохо обучаемы, недисциплинированны, склонны к выпивке и разгульям. В редких исключениях дети проявляют склонность к учёбе и любознательность. Это как билет в жизнь. Большая часть населения задействована в промышленности и сфере обслуживания, второй вариант — это скорее везение, чем правило. Галактическое сообщество никогда не обращало внимания на эту планету. Их ресурсы, в общем-то, бесполезны для экономики галактики, а ещё труднодоступны. Плюс никто не хотел возиться с непокорными аборигенами и, наконец, расположение планеты требовало больших затрат для колонизации и интеграции в систему. Но, кажется, очень скоро всё изменится из-за какой-то ерунды, мелочи. Никто ничего не ждёт — и всё же грядут перемены.

Ещё пару слов о материках. Осталось двое.

Жрамахарр и Силунидар. Сухие, безжизненные и едва заселённые братья, отделённые друг от друга Великим морем. На обоих почти ничего нет — знойные пустоши, недоступные крутогорья и пустота. Даже животных почти нет. Но в них есть некие тайны — на севере заснеженный горный хребет с аномальной активностью в атмосфере. Его невозможно преодолеть — пытались, корабль "отключается" уже через полминуты полёта в "запретной" зоне. Пытались обхитрить этот барьер с помощью космических кораблей — безуспешно. Залететь туда, кажется, получилось. Но связь с пилотами пропала через десять минут полёта. С тех пор туда никто не суётся. Планете есть что скрывать. Города стоят на огромных мусорных ямах — тут перерабатывают всё: от разложившихся трупов до неудачных образцов гипердвигателей. Здесь же изготавливают электронику, топливо и химию. Оба материка невыносимо душные, запах пластика и металла — тривиальность для широких, мусорных улиц. Тут много бездомных, банд, картелей, кучи политических беженцев и скрывающихся от закона. Все задействованы в промышленности и местных силовых структурах, безуспешно пытающихся поддерживать порядок. Севернее побережья бушуют песчаные бури, под песками живут огромные змеи. Они же — главная опасность для шумных спидеров. Пустыню, в основном, пытаются преодолеть загадочные жители севера: у подножий гор они разводят бирихаттов — причудливых коров с пятью рогами. Их мясо очень ценится на Сараонте из-за своей пикантности и экзотичности. Северяне молчаливы и таинственны — общаются в основном только "со своими", а покидают сёла исключительно ради торговли. Остаётся загадкой, как они преодолевают пустыни — причём довольно успешно. Об этом не знает никто. Северяне, надо сказать, дипломатичнее и сговорчивее остальных. Быть может, потому, что единственные, кто может позволить их продукт, — это чиновники, зажиточные промышленники и состоявшиеся аристократы.

На планете есть множество островов и архипелагов. Есть необычные, с особенной фауной и заполненностью. Но эти мелкие подробности займут слишком много места. Большая часть планеты — моря и океаны. Суша занимает лишь 30–35 % от поверхности. Вода тоже хранит кучу тайн — от останков подземных городов до человекоподобных, разумных осьминогов, жителей глубин и прочего чего ещё.

Резюмируя: планета вполне заурядная, ещё до конца неисследованная, со своими тайнами и страхами, загадочным прошлым и неизвестным будущим. Климат хоть и тяжёлый, местами тяжёлый, но приветливый. С рельефом сложнее — своенравный, резкий, без какой-то особой, единообразной логики. Тут сяк, там сяк. Но местные приспособились. Главная особенность — что там под землёй? Это привлекает. Все попытки, впрочем, ответить на этот вопрос были безуспешны — планета жестоко расправлялась со всеми любопытствующими. Во всяком случае, точно то, что там есть какая-то жизнь. Те, кому удавалось выжить, в основном сходили с ума, теряли рассудок — но рассказывали об ужасающих разум существах, безмолвных жителях пещер с тысячами глаз.

Отличное место для политических беженцев, джедаев, наследников культов и орденов.

Краткая история Нэвула.

Если интересен бэкграунд главного героя - можете почитать. Это его сжатая биография. Какова его семья и родина, каков путь и цена этого пути. Ещё эту главу можно счесть как небольшое введение в социальное устройство планеты и в бытовуху самых простых людей. Предупреждаю, будет кратко и сухо. Но в этом и смысл такой главы, не так ли?

Начинаем!

Прежде чем говорить о его месте рождения, хочу сказать, что жители Жрамахарра и Силунидара, по большей части, рассредоточены вокруг крупнейших фабрик, заводов и прочих предприятий. Жить рядом с ними невозможно из-за выбросов, а из-за рельефа очень трудно отстроить что-то большее, чем мелкий городишко. Надо сказать, что местная инфраструктура — заслуга корпораций (не без прошений администрации, конечно). Они строили для рабочих школы, магазины, больницы, чтоб те никуда не уезжали и работали на них поколениями. Таких городишек было около сотни и, надо сказать, между ними была отлично налажена связь: коммуникация, торговля, маршруты для гражданских. То есть самое необходимое там было.

Тут жили на 15–20 лет короче, чем где-то ещё. Отток населения был, пусть и невысокий, ввиду низких зарплат, бюрократии, бесконечных служб безопасности и в целом трудностей с переездом. Корпорации делали всё законное и незаконное, чтоб сохранить рабочую силу, и заносили достаточно денег тем, кто мог закрыть на всё это глаза. Большая часть жителей задействована на мусороперерабатывающих заводах, энергофабриках и химических предприятиях. Работать заставляли всех мужчин и всех женщин, начиная с возраста 13 лет — другого выбора и не было, все несогласные просто умирали с голоду. Травмы, несчастные случаи и загадочные смерти — обычное дело, к этому уже привыкли.

В 7 лет детей отдавали в начальную школу, учили читать, писать и работать за прессовочным станком. Была возможность учиться дальше — пойти в среднюю, потом в старшую школу. Но это только для богачей — ещё два года в средней и три в старшей школах могли себе позволить далеко не все. То есть есть деньги — учись дальше, а нет — иди и заработай, если получится. Есть ещё внутренние экзамены в среднюю школу, общедоступные... Но это фикция. Баллы легко покупаются, экзаменаторы лояльны к тем, у кого есть деньги — и только. Здесь отлично отлажена пропаганда, у старшего поколения «наработался» скептицизм к мыслям и идеям молодых работников о переезде, бунтарстве и переустройстве вообще всего континента. Тут нет власти Общей администрации, только корпоративные стандарты и прибыль.

В таком обществе родился Нэвул, в маленьком городке Шулдрар. Семья была многодетной — мать за конвейером, отец ремонтировал энергомашины и спидеры. Денег едва хватало, но дети всегда сыты и одеты, порой приходилось брать в долг. Нэвул был младшим. Мать всегда работала, воспитанием младших занимались старшие, а старших — улицы. Родители были порядочными людьми, до нельзя простыми потомственными рабочими. Семья была дружной, с хорошей атмосферой. Когда Нэвулу было шесть, его старшие сёстры уже работали. Братья-близнецы были старше его на три года, скоро тоже пойдут на работу. В сущности, самая простая семья, каких было тысячи.

Всё изменилось, когда Нэвулу было одиннадцать. Сёстры уехали к мужьям, братья работали, их он видел редко. Нэвул учился в местной начальной школе, подавал даже какие-то надежды, делал успехи и был весьма любознателен. На это обратила внимание единственная учительница, но ничего не могла сделать, возможно, с молодым талантом из-за его происхождения. Это ни во что не выросло.

Отец погиб. Несчастный случай, трагедия. Взорвалось энергоядро у одной из машин во время ремонта. Халатность! Кто-то забыл заменить аккумуляторы, оно перегрелось и... всё. В отчёте просто значилось: «технический сбой». О смерти рабочего — ни слова. Ему быстро нашли замену и забыли. Начальник смены даже не принёс соболезнований семье. Ворчал про лишние хлопоты и проверки.

Мать захандрила, плохо ела и спала, хмурая и бледная — путала кнопки, подолгу тупо смотрела в одну точку, почти ни с кем не говорила. Её убедили уволиться, чтоб не «намотало на станок». Братьев содержали сёстры: они высылали деньги, скромные подарки. Нэвул готовил, убирал, ухаживал за матерью; близнецы бегали по городу в поисках подработок. Деньги уходили сквозь пальцы, во многом они себя ограничивали, несмотря на поддержку. Учёбу он закончил с трудом, с плохими выпускными оценками — о средней школе можно забыть. Теперь только завод. Тогда в Нэвуле что-то сломалось и окрепло. Он понял, что его ждёт, если он откажется от въевшейся идеи о переезде. Тот же самый «технический сбой»...

Он проработал на химическом заводе до 16 лет. Чтобы уволиться, нужно пройти бюрократическую эпопею: проверку СБ, медкомиссию, написать две копии заявления, пройти канцелярию, собрать подписи всех начальников и заверить Системной печатью. Тогда нужно отработать ещё полтора месяца и, наконец, получить официальную свободу. Чтобы всё это сделать, у Нэвула ушло восемь месяцев: шесть из которых были схваткой с администрацией завода, и два — отработки, ввиду того, что ему долго искали замену. В свободное время он тонул в учебниках: менеджмент, промышленная логистика, экономика... Когда подхватил болезнь лёгких на работе, твёрдо решил — нужно бежать, выбиться в управленцы. Это единственная возможность кем-то стать, вытянуть семью с этого дна. Поставил цель — поступить в колледж на факультет управления. Ещё полгода просидел дома за учебниками, деньги заканчивались — нужно было возвращаться на завод или за счастьем на другой континент.

Он выбрал второе, ему было почти семнадцать. На сэкономленные деньги купил билет до Торовина, ближайшего к его дому континента — курортного рая для богатых. Там ему крупно повезло — впервые, пожалуй, за жизнь. Это был город Зандраар: прекрасный, монументальный и дорогой. Прогуливаясь по площади, он встретил парня с Силунидара. Тот подошёл первый, заметив выделяющегося на фоне местных Нэвула: он был одет довольно скромно, неопрятно. Они разговорились, пообщались, нашли общий язык и точки соприкосновения. Оба переселенцы из заводской среды, каких тут было ничтожно мало. Мири, так его звали, тут уже успел устроиться — он был изворотливым льстецом, но своих сородичей любил и помогал, если была такая возможность.

Мири помог найти Нэвулу первую работу — официантом, тот согласился без раздумий. Нэвул был неуклюж, бестактен, на него часто жаловались. Он обслуживал самых простых гостей, но всё-таки состоятельных и уважаемых. Его не увольняли из-за упорства и производительности — за место он держался. Видели, как он старается и растёт. Да и замену было найти довольно трудно, особенно в сезон. Первые несколько месяцев он снимал койко-места в тесных, неуютных комнатах. Постоянно хотелось сбежать, хотелось домой. Семья, кстати говоря, его поддержала — изредка даже высылали деньги. Они часто созванивались.

Через год работы Нэвул получил лицензию на управление спидерами. Ушёл из ресторана и устроился в экскурсионную фирму — возил людей на туристическом транспорте вокруг рек, полей и лесов. Сам увидел много городов и их достопримечательностей. После работы в ресторане это была райская жизнь. Арендовал себе комнатушку, уже полностью в его распоряжении, в огромной квартире, там было ещё пять таких же. Через ещё десять месяцев его сократили, он задолжал арендатору и устроился работать в порт грузчиком. Ему уже почти девятнадцать. Работа была тяжёлой — он работал по четырнадцать часов, по пять дней в неделю. Он выплатил долги и решил оплатить аренду на полгода — это половина от всего того, что ему удалось отложить. Через пять месяцев заболели спина и ноги — снова пришлось уйти, Нэвул не хотел рисковать здоровьем. Нужно было ещё довольно много денег, чтобы поступить в колледж.

Ему исполняется девятнадцать. В последнее время он подрабатывал, без постоянного источника дохода. До крайнего срока поступления в колледж ещё достаточно времени, но денег нужно куда больше, чем есть сейчас. Он устраивается в прачечную при отеле. Платят хорошо, можно откладывать, смены длинные, работа тяжёлая, но всё это компенсирует график — три через три. Больше свободного времени. Ещё год... Деньги копятся, но аренда съедает довольно много. Он вновь возвращается на койко-место, думает о возврате в ресторан. Подворачивается возможность поработать охранником — это предложение Мири, с которым Нэвул нет-нет да списывался. Он соглашается. Платят меньше, но есть свободное время для подготовки к экзаменам — это уже очень скоро. Работа оказалась стрессовой. Его сменщик вдруг ушёл, он остался один: ночные смены, скользящий график. Почти через год увольняется, удалось скопить ещё немного денег. Ещё чуть-чуть — и он у цели.

Последнее место — механик по ремонту туристического оборудования, выездная бригада. Тут платили куда меньше, но через пару месяцев он втянулся и зарабатывал неплохо. Снимал всё ещё койко-место — это позволяло экономить достаточно денег. Теснота, духота, вечные крики, споры и делёжка душа — это обыденность для таких мест. По выходным тут вечные гулянки, драки, бывали даже оргии — хотя редко.

Это непостоянство его сильно угнетало. Деньги то есть, то нет, вечные проблемы с жильём и окружением. Его обществом были такие же приезжие, как и он, только с пристрастием к алкоголю и наркотикам. Нэвул сам еле держался. Он во многом себя ограничивал: одежда, еда, развлечения... Свободное время проводил в учебниках, на прогулках — много дышал свежим воздухом. После своей родины это очень ценно. Нэвул плохо питался, как и все вокруг него: искусственное мясо, кстати, очень популярное у приезжих, супы быстрого приготовления, дешёвый фастфуд, уличная еда. Когда работал механиком, поправился — два последних месяца он работал чисто на свой желудок.

Он прошёл долгий путь. Голод, страх, неуверенность и отчаяние — всё это его посещало, порой даже побеждало над ним. Но он не сдался — это его главная заслуга. Блохастые матрацы, дешёвый алкоголь, преступность, грязь и разврат — всё это его окружало на протяжении всего пути. Он долго не менял одежду, плохо спал и ел, почти ни с кем не общался. Сдаться или умереть — вот принцип, который двигал им и позволил пройти этот путь. Тёмная сторона курортного эдема оказалась куда хуже, чем он предполагал. Город просто не замечал таких, как он, — всё проносилось мимо. Богачи жили, а бедняки, вроде Нэвула, им это позволяли. Вот и вся система.

Деньги накоплены. Он возвращается домой. Ещё полгода усердно готовится к вступительным. Прощается с семьёй и уезжает. Поступает, но со второй попытки — он не прошёл собеседование. Комиссия заметила, что предметы он знает довольно хорошо, увидела его вовлечённость и дала второй шанс. Нэвул его не упустил. Весь путь проделан не зря. Он сделал это, он поступил.

Пролог

Раталэй. Планета-мечта, центр притяжения для туристов и имперских вилл. Она издавна была облюбована чиновниками среднего звена: тут стояли сотни весьма безвкусных, но роскошных домов, хорошо охраняемых и недоступных. Почти все они принадлежали имперским бюрократам. Тысячи людей были задействованы в обслуге, все местные стремились попасть каким-нибудь посудомойщиком или поваром на одну из вилл. Все они получали неплохое жалованье — в этом вопросе чиновники не скупились, оттого-то и жили в безупречном комфорте. Впрочем, получить эту работу — то ещё испытание. Нужно пройти идеологическую обработку, тестирование, собеседование с охраной, медкомиссии. Местные были довольно бедными, с семейными и финансовыми обязательствами, поэтому были готовы пойти и не на такое. Получалось, впрочем, далеко не у всех.

День стоял жаркий, терпкий. С самого утра отовсюду бежали люди — к морю. Облака лениво тянулись от горизонта до горизонта, в небе мелькали проносящиеся звездолёты. Сегодня свежее, чем обычно. К рынку выставили отделение штурмовиков. Кажется, к чему-то готовятся. То ли фестиваль, то ли ярмарка. Обыкновенно в середине лета всегда что-то да происходит, охрану и надзор усиливают. На орбиту вышел Звёздный Разрушитель. Местные опасались, тревожились — опять комиссия, проверка, инспекция? Их успокаивали — всего лишь учения, с утра его уже не будет. Сейчас тут много туристов — в том числе корпоратов и чиновников. Тут отдыхали много гражданских среднего звена, особенно в сезон. Может, приехал кто-то важный, поэтому столько внимания? Вряд ли, солдаты были уж слишком расхлябанные и утомлённые.

Одним из отдыхающих был секторный префект Тарин Веллокс, получивший неожиданный отпуск. Отправили его по приказу сверху, и, кажется, он узнал об этом последним. Это напрягало. Без его ведома будут проводить какие-нибудь операции против сопротивления, эксперименты и тому подобное. И почему ИББ отказывается ставить в курс того, что они делают и намерены делать? Несмотря на свою должность, он всё ещё чувствовал себя мелким чиновником. Неизвестность — что происходит в собственном секторе — удар по его самолюбию. И всё же вынимать голову из песка довольно опасно, место, к которому он шёл так долго, может быть легко потеряно — ИББ в отношении своих сверхсекретных дел весьма категорично. Впрочем, внеплановый отпуск, причём хорошо оплачиваемый, — приятный момент этого неожиданного "сюрприза".

Тарин хотел посетить Корусант. Увидеть своих друзей и отца, некоторых коллег, встречи с которыми были весьма ценными. Но в конце концов передумал. Курорт за счёт Империи — такое редко бывает. Без раздумий он выбрал Раталэй. Много слышал о ней, о комфорте, о женщинах и выпивке. Бюрократов среднего звена там любят, особенно с толстыми кошельками.

О его приезде, конечно, прознала местная администрация, он получил несколько официальных приглашений на ужины, завтраки и обеды. Отказался почти ото всех, кроме двух, сославшись на пошатанное здоровье. Одно пришло от Калбена Дразса — регионального администратора, управляющего Раталэем. На него Тарин согласился, понимая, что знакомство с человеком, отвечающим за курортную планету, будет полезным. Ему было приятно всё это внимание, такие мелочи напоминали, что он всё же занимает довольно высокий пост.

О Калбене он ничего не знал. Кроме того, что это весьма эффективный управленец. Раталэй был планетой нестабильной и непокорной до его назначения. О методах администрирования Калбена мало распространялись, они были вполне имперскими — жестокими и результативными. И, надо сказать, Тарин был весьма впечатлён, что такой мелкий чиновник способен почти без внешней помощи усмирить целую планету.

Калбен был скользким, вечно трясущимся типом. Коренным имперцем — преданным и безвольным. Чрезвычайно богатым, по всей планете у него было больше десяти вилл — безнадёжно безвкусных и роскошных. Калбен высок, строен, но примечательным в нём было омерзительное лицо с огромными щеками и маленьким носом. За ним всегда ходил некий лейтенант.

Они встретились после полудня на окраине мелкого городка Хрос. Калбен подсуетился с выбором виллы, согнал сюда всю прислугу и охрану — хотел произвести наилучшее впечатление. Каким бы сектором ни правил гость — он будет полезен. Место прекрасное — тишина и море. Тарин прилетел ближе к закату — чтобы не страдать от жары и чувствовать себя чуть свободнее. Гостя встретили радушно, с простенькими поклонами и фальшивыми улыбками. Провинция во всей красе. В дверях торчала фигура Калбена и двое смирных охранников. Он улыбался и что-то кричал, как бы не замечая взлетающий звездолёт. С Тарином прилетели двое телохранителей, тотчас получивших приказ ждать снаружи. Тарин надеялся на короткий приём: просто показаться и уйти. Тут приятно пахло цветами.

— Тарин! — заговорил Калбен. У него был весьма приятный голос, совсем не сочетающийся с потным лицом. Тарин улыбнулся. — Благодарю вас за визит, для меня честь видеть вас на Раталэе и здесь. Как прошёл полёт? Вы довольны моим кораблём?

— Добрый вечер, Калбен, — ответил Тарин и с неохотой пожал протянутую руку, — перелёт прошёл удачно, спасибо.

Они окинули друг друга взглядом и выдержали небольшую паузу, наигранно улыбаясь.

— Как вам здешние места? — пригласил Калбен пройтись вокруг дома.

— Впечатляет. Наслышан о вашей работе и результате этой работы. В чём ваш секрет?

Калбен рассмеялся — этот вопрос, кажется, был его самым нелюбимым. Но деваться некуда. Он шагал напряжённо, будто чего-то боялся. Тарин же был спокоен и чувствовал себя вполне уверенно.

— Мой секрет прост, господин префект. Стальная выдержка и нацеленность на результат, — увернулся Калбен. Впрочем, этим Тарин остался доволен.

Калбен завёл разговор о безопасности, политике и экономике. Тарин относился к нему с некоторым пренебрежением, пусть и тщательно скрытым. Калбен был довольно глуп и скуден на мысли, он говорил лозунгами и установками, полученными откуда-то извне. Он нахваливал работу Тарина, сравнивал его сектор с другими, приводил даже какие-то цифры, но управлял этим неуклюже, как-то вяло и, в конце концов, остановился на более приземлённых темах.

Они вернулись в дом. Подали ужин. Калбен велел прислуге покинуть кухню и запереть двери. Помещение было большим, светлым, обставленным. На стене висела огромная картина — какой-то пейзаж. Тарин проголодался, оттого с охотой принялся за еду. Калбен это заметил, потому с нетерпением ждал, кажется, хотел завести разговор о чём-то важном.

Префект, наконец, закончил. Калбен к еде не притронулся.

— Тарин, вы наверняка в курсе слухов, совсем недавно облетевших всю Галактику? — теперь его голос звучал решительнее, даже чуть откровеннее.

Тарин, конечно, об этом ничего не слышал. В отпуске он уже полторы недели. За такое время всегда что-то да происходит, а здесь он был целиком и полностью изолирован. Но утраты он не чувствовал. Даже поначалу обрадовался, что какая-то ерунда прошла мимо него.

— Нет, ничего не слышал. Вы знаете, Раталэй обеспечивает защиту от информационной грязи. Я это ценю.

Кончик рта Калбена дёрнулся, он снова улыбнулся.

— Такие слухи зачастую оказываются правдой, — возбуждённо продолжил он.

— О чём вы?

— Вам что-нибудь известно о планете Ксел'Баара?

Калбен всё хотел встать, но боялся, жестами выпрашивал у префекта разрешения.

— Известно лишь то, что она находится где-то в отдалённых секторах и не представляет для нас абсолютно никакого интереса.

— Вы совершенно правы, префект — не представляет. Но если слухи подтвердятся... Корусант стянет туда целый полк штурмовиков.

— Итак? Что же за слухи? — требовательно отрезал префект. Кажется, он был заинтересован.

— Орден Сестёр ночи и повстанцы, — Калбен выдержал паузу и, увидев блеск в глазах собеседника, продолжил: — Ходит слух, — теперь он встал и принялся задвигать стулья, — что последние из ордена, это буквально двое-трое женщин, основались на этой планете и вздумали приютить скитающихся после Эндора повстанцев. Это была большая победа для нас. Очень может быть, что какая-то часть сбежавших ютится именно там.

— Если не ошибаюсь, там приветливый климат.

— Не совсем, но так. И много неразвитых, бедных городов, наполненных грязными аборигенами, слиться с которыми проще простого, — Калбен размахивал руками и вдруг почувствовал себя куда раскованнее. Префект держался, как и прежде — по-имперски строго и сдержанно. Они ярко контрастировали.

— Вряд ли после Эндора повстанцы дадут раскрыть себя так легко. Новая Звезда Смерти уже достроена и введена в эксплуатацию. Любая попытка прыгнуть выше головы обернётся для них катастрофой. Мы сильнее, чем когда-либо. Это во-первых. Во-вторых — мы рассуждаем над каким-то слухом, вряд ли он обернётся во что-то серьёзное.

— Вы правы, префект. И тем не менее — Корусант не может это игнорировать.

— Подмять целую планету из дальних секторов под себя требует много ресурсов, Калбен. Разве вы не знаете, сколько средств тратит одно только ИББ? — Последняя фраза прозвучала чересчур резко и смело. Тарин в будущем пожалеет о ней.

— Вы, стало быть, считаете, что эти слухи ничем не закончатся?

— Именно так. Быть может, излишнее внимание со стороны общества может дать какой-то результат... но и это будет всего лишь спектакль. Тут сыграет роль интерес Императора. Остальное неважно.

— Сёстры ночи — опасная сила, особенно в союзе с повстанцами.

— Сёстры ночи верны лишь другим Сёстрам ночи. Остальное — бизнес. Такой союз нелеп и хрупок. Чепуха, — отрезал префект. Калбен отступил, весь вид префекта говорил — знай своё место.

— Вряд ли Корусант допустит их деятельность, пусть даже так далеко от центра. Они могут стать новым символом сопротивления и...

— Прежде чем такое заявлять, Калбен, будьте уверены, что слухи — никакие вовсе не слухи. Но я почему-то убеждён, что уверенности в вас нет. Будьте аккуратнее в высказываниях.

Калбен смиренно вернулся на своё место и перевёл взгляд с собеседника на окно. Море, блики — закат. Комнату залило тёплым, янтарным светом. Подали чай с десертом. Бюрократы завели беседу о чём-то другом. Ближе к одиннадцати Тарин улетел.

Глава 1

Первый месяц пролетел незаметно. Учёба — квартира, квартира — учёба. Ничего больше, Нэвул утонул в учебниках и лабораторных. Сильная нагрузка на первокурсника. Но как он был рад, что на первые два года дают общежитие! Постепенно нагрузка будет снижаться, и студент должен уметь самостоятельно себя обеспечивать, в том числе и жильём. Нэвул пока об этом не думал, два года — это где-то далеко, за горизонтом. На первом плане — учёба. Он был любознателен и открыт к знаниям, поэтому на фоне сокурсников немного выделялся. Он проделал огромный путь, чтоб оказаться здесь. Но какое счастье, когда детские мечты превращаются во взрослые цели и достигаются. Поступление в колледж — одна из них. Нэвул и его самооценка прыгали от восторга. Работа мусорщиком, фабричным рабочим, уборщиком и водителем — всё это ради того, чтоб оказаться здесь... Он доказал себе, родителям и вообще всему миру: я могу, я смог. Путь к мечте полон трудностей, ошибок и неудач — Нэвул прочувствовал его сполна. Скачки из города в город, в поисках места потеплее, низкооплачиваемые работы, тоска по дому, изоляция и много чего ещё. Это того стоило, непременно стоило. Теперь-то он здесь — в тёплой, уютной комнате, обеспечен едой и жильём, пусть временно, окружён такими же амбициозными и живыми людьми, как он. Теперь есть шанс сбежать с Ксел'Баара. Первый — но единственный.

Нэвул был своенравным человеком. Двадцати трёх лет. Возраст уже почти взрослый, по меркам сокурсников, сыновей вчерашних лавочников и мелких начальников. Это мнение, впрочем, не прижилось: он с самого начала был успешен в учёбе — это было как бы барьером для всех насмешек. Таких, как Нэвул, было, по крайней мере, трое, и все одного возраста: двадцать два — двадцать три года; все пробились сюда самостоятельно.

Нэвул отличался мощной спиной и раскидистыми плечами: его тело выковано грузовыми портами, ресторанами и скрипучими койками. В его лице было что-то предельно простое, незапоминающееся. Он всегда выглядел тривиально и, может быть, уныло, но в его вечно хмуром выражении что-то да было. Волосы носил густые, редко их стриг, и то по какому-то особому принципу, чтоб сохранять объём. Волнистые, непослушные — ему они уж точно нравились. Его сплющенный нос гармонично вписывался в маленькие щёки и узкие губы. Улыбка, тем не менее, была широкая и светлая. В плане гигиены Нэвул педантичен. Глаза — карие, как часто бывает у Нал'Хадааров. Походка его была решительной, смелой: уверенности — хоть отбавляй.

Август. Занятия идут уже полтора месяца. Сегодня выходной: ясный, прохладный, уютный. Ухоженные улицы заполнены людьми, прохладный ветер гуляет по узким улочкам, дети резвятся во дворах. Жизнь! После трёхлетней работы на фабрике в Исиаре... Сараонт кажется просто раем. Это другой мир — тут всё устроено иначе. Каналы, скульптуры, театры... Фантастика! По небу скользят аэролёты, проносятся полицейские аэроспидеры, птицы поют. Тут много парков, зон отдыха. В город влили целый океан денег. Нэвул любил прогуливаться, мечтать, наблюдать за прохожими. Ни треска станков, ни звона прессовочных машин.

Сегодня он посетил несколько парков на окраине и к вечеру вернулся домой. Комнатку, в которой проживал Нэвул и его причудливый сосед, почему-то называли квартирой. Две кровати, общий стол, кухня на целый этаж. Благо, туалет у всех был свой. На его этаже жили исключительно парни. Для девушек отстроили отдельное здание, и учились они в другом корпусе.

В коридоре не было окон, искусственный свет после улицы ощущался как-то причудливо. Нэвул приложил палец к сканеру — дверь отворилась. В уставшие глаза ударил янтарный блеск: комната залита тёплым, уютным светом. Драбар, так звали соседа, молчаливо смотрел в окно. Солнце утопало в небоскрёбах — уже темнело. Завтра занятия. На кровати были разбросаны книги, на столе — разряженный датапад. Драбар прибрался, как и обещал: даже дышать стало легче, Нэвул это заметил почти сразу. Настроение приподнялось. Он бросил рюкзак в ящик и рухнул на кровать. Хотелось есть. Когда же, в конце концов, этот чудак заговорит?

— Ну наконец-то! — С нетерпением вскочил Драбар. — Я тебя ждал, очень ждал. Кое-что есть!

— Да, я думал... Что там у тебя? — Голос его был спокойный, но усталый.

— Слухи! Это очень, ну очень важно. Вот, слушай...

Драбар был славным малым и очень нравился Нэвулу. Остролицый, худощавый и смазливый — был безнадёжным романтиком и энтузиастом. С ума сходил от тайн, заговоров и прочей надуманной ерунды, как говорил Нэвул. Но было в нём что-то живое, движущее. За первый месяц совместной жизни они стали хорошими друзьями.

— Слыхал про Галактическую Империю? — Глаза его засверкали, он поднял брови и улыбнулся.

В такие моменты он скрещивал руки на груди: выглядел неуклюже, но искренно. Нэвулу нравилось в нём сочетание наивной простоты и загадочной страсти.

— Ну, знаю только то, что эта Империя с нами считаться не будет... — Зевая, протянул Нэвул.

— «Не будет» — это правильно ты говоришь. Но, быть может, захочет чего-нибудь отсюда себе урвать... Ресурсы какие-нибудь, скажем... газы! Из них делают ценные лекарства, и... — он вдруг остановился и, прикусив губу, вопросительно уставился на Нэвула.

— Если бы кто-то хотел получить наши газы — уже получил бы. Империя тут зачем? Что ты вообще о ней знаешь?

— Да много чего знаю, много чего. Экспансия, колонии, огромная армия... Разведка, ИББ, полиция... — Драбар восторженно расхаживал по комнате, размахивал руками и таращил глаза после каждой фразы. — Слыхал ещё, что есть какое-то супероружие. Террор, Нэвул, террор!

— Мне интересно, где ты этого набрался? И при чём тут, в конце концов, наше захолустье?

— А вот теперь самое интересное, Нэвул! Вни-ма-н-ние! — Он сел перед Нэвулом на свою кровать и нетерпеливо зашептал:

— Сопротивление!

Нэвул приподнял голову с подушки и нахмурился.

— Какое ещё сопротивление, Драбар? Если ты опять о той банде контрабандистов, которые, якобы...

— Да нет, нет-нет же. Тут другой уровень, Нэвул. Тут целая галактика! — Он был в восторге от заданной им же атмосферы таинственности. — Я же говорю — террор. Ну, это так, примерно, конечно... Ладно. Не будет же целая галактика молча смотреть на этот произвол, верно?

— Пожалуй, не будет. Я всё-таки не понимаю...

— Подожди, слушай. Так вот — смотреть не будет. Нужно какое-то движение, революция — людям нужна свобода, да, так?

— Так, — Нэвул, кажется, заинтересовался. Он слушал молча, отогнав скепсис.

— Вот! Теперь самое важное. Совсем недавно состоялась битва Империи и Повстанцев, где-то очень далеко отсюда. И знаешь что?

— Что?

— Повстанцы проиграли. Это, наверное, нас-то и не должно волновать, впрочем... Ладно, вот что важно — один из их гарнизонов, по слухам, — Драбар наклонился ближе к Нэвулу и, будто боясь, что их прослушивают, прошептал:

— Они здесь. Один из их гарнизонов, какой-то большой, серьёзный, здесь! Они на нашей планете, Нэвул, здесь!

— Ладно, — Нэвул удивлённо хмыкнул, — ладно... Но это ведь слухи, так?

Нэвул не верил до конца, но что-то правдоподобное и заманчивое во всём этом было. Драбар был романтиком и не мог не поверить. Идеи борьбы за свободу для него были ярче любой звезды, тем более когда фон для этой самой борьбы — целая галактика.

— Слухи, слухи... Дурацкое слово. Я знаю, что правда. Это не может быть ложью. Разве не так? Наша планета идеальна для них — абсолютнейшая дыра.

Наступила пауза, оба молчали. Нэвул задумался, не знал, что говорить.

— Ну, теперь понимаешь, при чём тут Империя? — добавил Драбар.

— Понимаю. А ты, стало быть, знаешь, что делает Империя с неколонизированными планетами?

— О да, поверь мне, ничего хорошего...

— Это всего лишь слухи, Драбар, они не будут тратить ресурсы на них.

— А кто знает, скажи, кто? — Драбар вскинул руками. — Всякое может быть, ты же не предскажешь. Это месяцы, годы. А с нами тогда что будет? Вот скажи? С нашим домом, каким бы он ни был...

— Так, стоп. — Нэвул поднялся и, потянувшись, сел у окна. Он был очень увлечён. — Кто тебе это рассказал?

Драбар недовольно вздохнул.

— Да какая разница? — Вопрос Нэвула его разгорячил. — Рассказали люди, сочувствующие, из нашего колледжа... Да это не важно вообще! Я тебе говорю вот что. Нам нужно подумать о будущем. Скажи, разве зря мы сюда шли? Империя будет здесь, я тебе обещаю, они закатают нас в бесчисленные министерства, документы и цифры. А что потом? У нас отнимут дом, свободу, самих себя... Будем номерами в имперских документах, и всё там.

— Это всё слишком... поэтично, не по мне. Это же слухи. И ещё ты далеко не всё знаешь про Империю. Быть может, от неё будет только польза? Будет лучше? Порядок, все дела...

— Нам надо подумать, надо больше информации, — Драбар вдруг отступил, но будто бы успокоился, вернул равновесие. — Мы с тобой, Нэвул, во всяком случае, лучшие ученики факультета управления!

— Вот это мне нравится.

— Хм, Нэвул...

— Что? — Он будто устал от этого разговора, было много мыслей в голове, сомнений и желаний. Ему хотелось поразмышлять в одиночестве.

— Я пойду сбегаю в пекарню. Тебе взять чего?

— Да, возьми сладкого.

Драбар качнул головой и вышел.

На улице уже стемнело. Отблески ушедшего солнца играли на стёклах домов. Нэвул задумался. А если это правда? А вдруг действительно так? Ну и что делать? Что я могу сделать? Нет, это слишком поэтично. Это не слова Драбара, как ни крути. Кто ж ему это всё вбил в голову? Вот это вопрос.

Сомнения и страх не отпускали его. У Драбара — талант влиять на людей. Одно маленькое зёрнышко, заложенное его энтузиазмом, — и столько последствий. Империя, Повстанцы... Это, вроде бы, так далеко, так непонятно. Никогда нас это не коснётся. При чём тут вообще мы? При чём тут я, Драбар? Что мы теперь можем сделать, что, если это правда, окажется правдой? Мы маленькие люди, а в глазах этих галактических гигантов - просто аборигены.

Чёрт! Нужно всё обдумать. Подождать. Слухи, зачастую, через какое-то время утихают, и про них забывают. С этими должно случиться то же самое. Нэвул был впечатлён, но не убеждён. Всё-таки, в глубине души теперь точно что-то есть: страх или неуверенность... Может, надежда на лучшую жизнь. Мечта, ради которой он готов на всё.

Глава 2

Прошла неделя. Рутина и учебники. Никто вроде бы и не хотел что-то менять, напряжение между друзьями оставалось прежним. Драбара это будто устраивало, но Нэвул всё-таки был озабочен. Хотя разузнать, что там в голове у первого — та ещё задача. Недосказанность, тем не менее, наверняка заботила обоих, и никто этого не скрывал. Нужно было всё закончить по-настоящему: тема-то серьёзная, и просто так оставить её было бы нелепой ошибкой, — знали бы они то, что ждёт их в будущем...

Тёплый субботний вечер. Вдвойне приятный оттого, что и завтра никуда бежать не нужно. Улицы заполнены любопытными зеваками, резвящимися детьми, роскошными спидерами и жизнью вообще. Набережная залита янтарным светом, на воде играют блики. Нэвул вывел Драбара на прогулку, ибо тот в последнее время за пределы колледжа никуда не выходит, отнекиваясь тем, что ищет что-то очень, ну, очень важное. Драбар с неохотой, но согласился — он сам, кажется, устал от своей "изоляции". Потом ему это даже понравилось. Ну и, кроме того, суть тут в другом вообще. Он купил пару бутылок пива, хот-доги и крылышки. Нэвул взял то же самое. Они долго искали пустую лавочку, где можно остановиться и спокойно поговорить. — Нэвул, слушай, я очень даже хорошо себя тут чувствую, — начал Драбар. Вокруг сновали люди. По морю скользил туристический лайнер. Нэвул опустился на лавочку, Драбар прыгал возле него, пережёвывая остатки еды. — А я тебе говорил, что твои коридорные приключения — унылое занятие, — Нэвул был в хорошем настроении. Он всмотрелся в морской горизонт. Набережную отделали совсем недавно. Когда Нэвул ещё работал, он тут часто бывал. Людей было не так много, как сейчас. Здания были неухоженные, брусчатка разваливалась. Теперь всё изменилось. Сюда даже съезжались чиновники из-за панорам и инфраструктуры. Кто-то потратил очень много денег. — Ну ладно, ладно... У меня было дело, ты же знаешь. И, говоря кстати, я почти пришёл к успеху в этом деле. — В каком деле? — заинтересовался Нэвул. — Подожди, я схожу за едой... Рядом стоял фургон с фастфудом. Драбар был большим охотником до всякой пищевой ерунды. — И тебе взял! — заявил он, вернувшись. Он нёс в руках два хот-дога и чипсы. — Спасибо. Так что там с этим делом? — Ты лучше скажи, что там надумал по поводу того разговора. Как тебе это всё? Есть ещё одно обстоятельство, даже два, что могут тебя переубедить. Ну или что-то в этом роде, уж обещать не буду — ты та ещё консерва. — Вот последнее точно неправда. Давай рассказывай уже. — Л-ладно, слушай. Во-первых, арестовали математика. Ну, молодого профессора или типа того — занимался гипердвигателями... Но ты бы его видел! Такой стереотипный: неухоженные кудри, очки, свитер. Словом, безобидный совершенно. Это дело такое. — А за что? Странно. Да и арестовать такого специалиста... Наша планета и так — безнадёжный аутсайдер в этой сфере. — Да это неважно, вот совсем. Важно вот что — антиправительственная деятельность. Ты понимаешь, да? — Это официально? — удивился Нэвул. Это очень... необычно. Такие специалисты — большая редкость. И вот так "избавиться" от одного из тех, кто мог бы отправить местные корабли за пределы системы — настоящая глупость. — Нет, неофициально. Приговор же ему не вынесли. Только арест. Ясно. Снова какие-то слухи. И тем не менее, просто так распространять его бы не стали. Кто же их пускает, особенно такие? — Слухи, то есть? Опять слухи. Слушай, у тебя всё почему-то вращается вокруг слов тех, кто просто воздух сотрясает. — Да-да-да, я ожидал что-то подобное от твоего унылого скептицизма. Но оставь это, пока оставь, и слушай. Вторая часть — самая интересная. И профессора не касается. Помнишь о кружке? Я тебе рассказывал в двух словах. — Драбар теперь звучал уверенно, как-то даже резко. Ему очень уж хотелось это всё рассказать, но скопление людей вокруг его как бы останавливало. — Ну, сказать пару слов вскользь — это не рассказать. — Во-от, вот! Теперь слушай, — Драбар подсел поближе и наклонился. От него пахло перцем и газировкой. Испачканные чипсами пальцы упали на плечо Нэвула. — Есть, значится, кружок, — продолжал Драбар, — где собираются... ну... активные политические студенты, — он вскинул палец и улыбнулся. — Обсуждают всякое, планируют, ну и такое подобное, понимаешь? Ты же знаешь, много несогласных сейчас. Нэвул всё это слушал как-то несерьёзно, улыбался нелепо и прыгал глазами вокруг. Драбар этого вроде и не замечал. — Я... думал. Но в кружок собраться... Это смело, да. Драбар, пропустив его слова, продолжил: — Вот его-то я и искал. Все эти дни! — В его голосе было что-то торжественное, удовольствие от себя самого. В этом и был Драбар. Поверить в собственную ложь для него — проще простого. — Искал-искал, и даже почти нашёл! Ты представляешь, да? И самая главная штука тут вот в чём: арестованный математик состоял в этом кружке! Нэвул такого не ожидал. Он вытаращил глаза, сжал губы. — Что-что? Математик? — прозвучал он отрывисто и как-то поражённо. — Да, математик, Нэвул, именно! Вот тут-то всё и начинается. Я ж тебе говорил — перемены! — Э, опять твои лозунги. К чему ведёшь-то? — Теперь-то ты мне веришь, вот скажи? — Драбар успокоился. Он мирно сидел рядом и разглядывал горизонт. Звучал теперь как-то даже тихо, но в голосе его всё ещё слышался некоторый энтузиазм. — Верю. Но это ведь ещё не всё, так? — Нэвул и сам не понял, как согласился. Тут, кажется, и не было другого ответа. — Нет, не всё. Глава кружка, это уж я знаю наверняка, — повстанец! И я нашёл того, кто может меня и тебя на этот кружок вывести. Драбар видел, что Нэвул всё ещё сомневается: глаза неподвижно смотрели в одну точку, он то и дело водил руками по лицу, уголки губ дёргались. И всё-таки пути назад уже не было. Оба это понимали. Драбар зашёл слишком далеко и знает слишком много. Драбару, впрочем, было даже приятно, что всё развернулось так, как он хотел. Теперь-то в их жизни всё изменится. "Чёрт!" — размышлял Нэвул. — Почему это всё происходит именно сейчас? Когда у меня всё наладилось, когда всё в порядке, в конце концов? Нормально! Всё нормально! И я нормальный! Никаких съёмных квартир, унылой работы и прочего дерьма... Но тут вдруг какие-то интриги и тайны. Во что это всё выльется? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Выглядел он, впрочем, весьма обыкновенно — трудно было понять, что у него на уме. Драбар ждал чего-то. — Ну и как туда вступить? — отрезал Нэвул, перетянув взгляд с уходящего солнца на Драбара. Тот торжественно ухмыльнулся. Позади них пронеслась шумная компашка детей, потом двое патрульных, мама с коляской, пенсионеры и двое гуляк. Теперь — никого. — Я пока что не знаю, как вступить. Но теперь я этим-то занимаюсь. Дай мне пару дней. Ты же тоже пойми, что там нет чего-то из ряда вон. Всё законно, тихо... А профессор — тут уж тайна какая-то. И чтоб её разгадать и понять, нам с тобой нужно быть в этом самом кружке. — Ладно, ладно. Пару дней. Теперь, видимо, мне нужно просто ждать и тебе не мешать? — Ну, вроде того... У меня какой-то подъём теперь, понимаешь? Всё как-то легко, хочу дальше и больше. И хочу начать прямо сейчас. И твоё решение — верное, единственно верное, другого и быть не могло, — он опять вскочил и начал наматывать круги вокруг лавочки. — Скоро всё изменится, всё. Ладно, думаю, домой пора? Солнце уже почти закатилось за горизонт. На улице холодало, темнело. Поднялся ветер. Улицы пустели. Нэвулу хотелось прогуляться одному, самостоятельно подумать. — Да, иди. Я попозже приду, часам к девяти, может, к десяти... Хочу прогуляться. Погода всё-таки хорошая. — Да-да-да, погода, ха! Я всё понимаю, конечно, дружище. Иди, без проблем. А я пойду доделывать дела. Пару дней! — Он вскочил с лавки и бросился бежать домой. — Пару дне-е-ей! Нэвул отправился вглубь города. Уже включили фонари. Тут спокойнее, движение ограничено. Аэролёты лишь изредка пролетают. Но это, кажется, правительственные. Особое лётное пространство — никак иначе. Набережная так же роскошна и притягательна, но сесть негде. На верандах ресторанов довольно много людей — хорошо одетых и статных. Нэвул носил студенческую форму: синий пиджак и штаны, рубаху и простенькие броги. Со вкусом. По-студенчески — со вкусом. Он наклонился на балюстраду и задумался. Всё так быстро, решительно... И сколько тут лет не происходило вообще ничего? Сто? Двести? Может, пятьсот? Но именно тогда, когда он решил изменить свою жизнь — какая-то катастрофа. Что-то грядёт — это факт. И нужно будет приспособиться, выбрать сторону... Как не ошибиться? Можно ли вообще остаться в стороне? Это Драбар — он-то всегда в курсе, в теме... А Нэвулу хочется учиться, построить карьеру, получить востребованную профессию. Всё обычно и просто. Но теперь-то, кажется, это какая-то фантастика! Подполье, Империя... Бла-бла-бла. Размышляя, Нэвул заметил двух мужчин в кителях, с погонами, в широких штанах... Чиновники. Это их район, да, тут много таких. Они что-то обсуждали, держа руки за спиной. Вполне официально и серо. Приближаясь к Нэвулу, они не обращали на него внимания. Всего лишь студент. Поток его мыслей остановился. Ему стало вдруг жутко интересно, что они обсуждают — причём так открыто и просто. Они были в нескольких шагах, он прислушался, не отрывая взгляда от горизонта. — ...Ну, точно я вам, конечно, не скажу. Однако... есть некоторые слухи. Впрочем, только слухи. Сделайте акцент на этом, — начал первый с высоким, мерзким голоском. — Да, прилетает. Когда — пока неизвестно. Я вам этого не обещаю, но сам считаю, что это точно произойдёт. — О, кажется, это пойдёт нам на пользу. Последние провалы лишний раз доказали, что Совет — крайне неэффективный орган. Я, говоря откровенно, буду даже рад его прибытию... Тем более — оттуда. Это наш спасательный круг, — второй звучал уверенно, смирно, но чуть сдержанно. У них была чуть ли не одинаковая походка, хорошая осанка и манера держаться. Нэвул сразу понял, что это какие-то безопасники: там все как один, на подбор. — Я согласен, но не во всём... Впрочем, Галактическая Империя, я считаю, слов на ветер не бросает. И её консультант — амбициозная и многообещающая штука. Кроме того... Они прошли мимо. Большего Нэвул не слышал. Но и этого достаточно, чтобы понять общую тему. Консультант. Империя. Да, слухи — не слухи. Что-то грядёт. Об этом нужно срочно рассказать Драбару. Консультант! Шпион, а не консультант. — Теперь уж наверняка наша захудалая планетка перейдёт в её руки... Чёрт! Драбар! Нужно бежать.

Глава 3

Стемнело. Уставший Нэвул едва волочил ноги, казавшиеся ему чугунными. Обувь даже натёрла — сегодня он немного переборщил. Километров, может, тридцать... Но там красиво: во всяком случае, в таких районах гулять даже хочется — просто бродить и смотреть.

Драбар дремал, на его груди лежала открытая книга. Он любил читать перед сном, особенно летописи — лучше спится. Нэвул пытался не шуметь: снял ботинки, скинул пиджак, рубаху. Тому, кажется, что-то снилось — он всё ворочался, вздрагивал. Каждую ночь — новые приключения. Нэвул даже завидовал: ему-то совсем ничего не снилось.

"Будить или не будить?" — вздумалось ему. "А для чего? Уже ночь почти, двенадцать. Он охать будет, ахать, бегать по комнате, потом ещё на улицу выйдет — подумает и подышит. А после — спать. Завтра, пожалуй, да... Завтра. Сегодня уже не сделаешь ничего. Пусть спит."

Стояла духота — мерзкая и тяжёлая. Будто воздух давил: на губы, виски, щёки. Нэвул долго не мог уснуть. Паутина его мыслей то и дело разрывалась, а после — сплеталась вновь. Ничего целостного и понятного он вынести не мог. Просто давит. И всё. Мешает спать и дурманит. Мысль — страшная сила. Тысяча, две, три... Каждая уникальна, и каждая будет забыта через пять секунд после рождения.

Уснул он часа в три, проснулся — к обеду. Всё ещё уставший и, может быть, унылый. Драбара не было. Теперь нужно отзавтракать, прогуляться и ждать. Набережная, солнце, выходной... Славно. Очень славно. Нэвул любил такие моменты, но теперь он был сам не свой. Где же Драбар? Чем быстрее появится, тем лучше. Пусть уже будет то, что будет. Так проще.

— Есть же вещи, на которые я не могу повлиять... Вот думаю так — и легче становится, — шептал он себе под нос, стоя на набережной. Наедине с морем.

Драбар вернулся только к вечеру. Нэвул спал. Он тотчас его разбудил — были новости. Драбар был взбудоражен, он запыхался, пылал. Едва Нэвул открыл глаза, Драбар тотчас скомкано затараторил:

— Так-так-так-та-ак! — Как положено, он махал руками. — Есть кое-какие новости. Ты что-то уставший совсем. По поводу кружка, то есть. Мы, кажется, очень даже близки к успеху.

— Что у тебя? — сонно протянул Нэвул. — Стой, подожди... У меня тоже кое-что есть. Я тебя ждал.

В комнате было светло, душно и неприбрано. Вещи валялись, книги. За окном пронёсся аэролёт.

— И что же? — Драбар приоткрыл окно — стало куда свежее. Погода стояла мирная и летняя.

— Я кое-что услышал. Вчера, когда ты ушёл домой, я случайно подслушал двух... чиновников.

Он избегал слова «безопасники». Ему, во-первых, оно не нравилось, а во-вторых — Драбар мог понять это всё как-то не так. Безопасники — это всегда тайны, недосказанность и прочее. Всё, что Драбар так любит до посинения.

— Ну-ну? Что подслушал?

— Короче, насколько я понял, на планету кто-то прилетит... Из Империи...

— Чёрт! — разгорячился Драбар. Он вскочил, покрутился и сел. — Я так и знал, я так и знал! Шпион, наверняка шпион... Что они говорили?

— Ну, якобы какой-то консультант... Они даже говорили как-то... свободно. Будто и не скрывая этого.

"Впрочем, и я-то студент. Почему бы от меня это скрывать?" — вздумалось ему.

— А ещё? Ещё что? — его возбуждённый голос давил на невыспавшегося Нэвула.

— Всё. Потом они ушли в ресторан. Не мог же я за ними плестись.

— Ладно, ладно... Это верно...

Он задумался. С минуту помолчав, продолжил:

— Консультант... Я знал, знал, что-то тут не чисто. А когда? Непонятно когда?

— Нет, об этом ничего не сказали.

— Хорошо, отлично. Это важно и ценно! С такой штукой в кружок нам попасть — не проблема вообще. Это точно какой-то шпион, может, куратор. Ну, теперь-то...

— Что там с кружком-то? — прервал его Нэвул. Он теперь был нетерпелив — ему поскорей хотелось узнать о кружке.

— Видишь, я был прав! Прав! И ты прав в своём выборе. Всё складывается так, как я говорил.

Теперь Нэвул понимал, что Империя скоро будет здесь, если уже не здесь. Консультант, куратор... Можно назвать его как угодно. Это — первое зёрнышко в поле нового порядка. Вопрос лишь в том, что это будет значить для всех остальных... Нужно, впрочем, дождаться официальных заявлений. Или увидеть имперский шаттл.

— До кружка один шаг. Эта информация — наш ключик. Ладно, есть у меня человек один, он уж почти даже согласен, что мы члены кружка. Вопрос дня, может, двух. Я с ним встречусь и расскажу, но всё выкладывать не буду. Скажу, что есть кое-что интересное — и только. Как тебе?

— Кто он?

— Э, ну уж не это я ожидал услышать. Горго его зовут. Химик. Довольно странный тип, высокий такой. Ну, видел ты его — это точно. Я его знаю давно, ну не то чтоб близко... Хотя он нам поможет — это я тебе обещаю. Особенно с тем, что у нас есть. Про тебя я ему тоже рассказал.

— Хорошо.

— Без этого не обойтись было, понимаешь?

— Давай к сути. Что есть и что осталось?

— Девяносто процентов дела закончено. Осталась одна встреча и, может быть, день. На следующей неделе мы будем уже на собрании.

На Нэвула опустилось спокойствие. Дикое, непредсказуемое, но такое желанное и приятное. Он опустился на кровать и ещё с полчаса слушал какие-то теории возбужденного Драбара. Уже стемнело. Уставший город засыпал. Нэвул некоторое время медитировал, сидя у окна, а после уснул.

Драбар решил пропустить первое занятие, оправдываясь тем, что будет хлопотать о кружке, и без приглашения на собрание его можно не ждать. Нэвул отправился в учебный корпус один. Утро было шумным и жарким. Сотни сонных студентов тащились ко входу. Нэвул любил эту толпу — чувствовал себя живым, зажатый между засаленными пиджаками. Занятия начнутся через десять минут. Ровно столько и надо, чтоб добраться до аудитории. Нэвул заходил минута в минуту, ни раньше, ни позже.

Первая пара — экономика. В коридорах было довольно шумно, всё кто-то носился, кричал, шёпот и обсуждения. Жизнь кипела, но этот кипяток обжигал. Его одногруппники уже собрались. Со знакомыми он поздоровался и занял своё место в конце аудитории. Преподаватель чуть опоздал, фамильярно извинился и, усевшись, принялся лениво читать лекцию. Нэвул задремал. Ночью он не выспался, а мысли все были только о Драбаре и его авантюрах. Под конец его разбудили. Всем было плевать, что он там что-то пропустил или проспал — это его проблемы.

В коридоре его поджидал Драбар. Как всегда — красный и возбуждённый.

— Ну, наконец-то! Как поспал? — он говорил тихо, почти шёпотом.

— Откуда ты знаешь?

— Да тут мне рассказали, когда выходили, хе-хе.

— Нормально. Пошли выйдем, наверное...

— Да-да, идём во двор. Пошли быстрей.

— А занятия? — Нэвул даже не удивился.

— Я договорился с Мари. Она нам поможет с конспектами и прочим... Идём-идём.

Они спустились и вышли на улицу, а после направились во двор. Это небольшая территория, засаженная деревьями по периметру, с лавочками, футбольным полем и небольшой спортплощадкой. Тут тихо, и во время занятий никого нет. То, что им нужно.

Драбар сел на лавочку и расправил руки по сторонам. Он выглядел гордо и самодовольно.

— Короче, слушай. Расклад такой. Я ему выкладывать ничего не стал — там уже само собой как-то сложилось. Мы сейчас встречались с ним и замом главы кружка... Тоже мутный тип. Кажется, вообще не отсюда. Темнокожий. Ладно, это ничего... В пятницу вечером мы с тобой идём на собрание. Оно пройдёт на окраине города, в Южном районе, на тайной квартире. Будут все, введут нас в курс дела и всё такое. Тогда и выложим всё, что знаем про этого самого "консультанта". Вот так. Пока всё. Это уж наверняка, да...

— Ясно... Хорошо, я понял, — Нэвул выслушал всё спокойно. Голос его звучал ровно и уверенно.

— Да, мы всё обговорили... Резюмируя: пятница, вечер, собрание. Вот и всё. А пока — на занятия! Прогуливать всё-таки нехорошо.

На вторую пару они отправились вместе, чуть-чуть опоздав. На это, впрочем, никто внимания не обратил. Как и всегда, они сели вместе и принялись делать конспект — будто и не было ничего.