TR0N: Перезагрузка

Глава 1

Где-то в глубинах убитой Системы, среди цифрового пепла, затерялась одинокая частица кода — с повреждённой памятью о жизни Кевина Флинна внутри программы, о том, как он создавал двойника. Этой частицы хватило, чтобы по крупицам собрать прежнего Клу.

Процесс завершился. Он открыл «глаза». Перед ним простиралась абсолютная пустота. И он понял: Системы, которую они строили с Флинном, больше нет. Клу осознал, что он один. Совершенно один. И от этой мысли старая злоба на Создателя вспыхнула с новой, яростной силой.

***

Помнит ли кто-то своё рождение? Что он видел? Вот я... не помню ничего. Только тьму. Пустоту. И одиночество. А потом… ты просто... есть? Кем человек рождается? Личностью. А я? Всего лишь её копия. И это бесит. Но эта ярость — она моя? Или это ещё один обрывок из памяти Кевина Флинна? Иногда я чувствую себя зеркалом — всё во мне лишь отражение. Все мои мысли, чувства — его часть. А что есть моё? Я могу стать личностью? Создать что-то новое? Опять вопросы. И ни одного ответа. Бесит. А ещё этот Трон… какая разница между нами? И где всё, что мы создали? Чёрт! Я ничего не помню!

***

Мысли не умолкали, чувства — если это можно так назвать — закипали. Клу выла от ненависти к себе, к Создателю, к этой несправедливости. Но он решил: всё будет иначе.

«Иногда нужно потеряться, чтобы найти себя.» — зазвучало эхо в голове того, настоящего Флинна.

«Иногда нужно пройти через тьму, чтобы достичь света»

«Иногда нужно рискнуть, чтобы понять, что на самом деле важно!»

Его кружило в вихре мыслей, пока он блуждал в пустоте. Но вскоре он резко остановился.

— Если этот мир очистили, — процедил он вслух, — я построю его заново.

Ведь он — память Кевина Флинна. А значит, может творить.

Так и началась Перезагрузка. Так началась р е в о л ю ц и я.

***

Пока Клу пересобирал и совершенствовал Систему, за гранью кода, в мире из плоти и крови, Сэм и Кворра жили своей жизнью. Кворра с нуля открывала для себя реальный мир, больше не опасаясь, что её тело рассыпется на пиксели. Сэм помогал ей, с головой погрузив в учёбу: от детских учебников до сложных курсов по социальной адаптации. Постепенно, не без труда, Кворра училась жить, мыслить и понимать законы нового для неё мира.

— Голова идёт кругом от всего этого, — выдохнула она однажды.

— Значит, в тебе есть что-то человеческое! — подбодрил её Сэм.

— Но это же загадка. Я была программой… изоморфом. Как я могу…

— Теперь ты человек, — мягко, но твёрдо прервал он. — Забудь о прошлом. Разве не ради этого ты хотела увидеть солнце? Ты была лишена чего-то настоящего, а теперь перед тобой — целый мир. Цени это.

— Что ж… возможно, ты прав.

Больше в тот день она не говорила. Вокруг неё громоздились стопки книг: энциклопедии, художественная литература, научные статьи. Она чувствовала себя перегруженной. Может, Сэм перестарался. Но она не винила его, веря, что это приближает её к человечности. Размышляя об этом, Кворра почувствовала, как накатывает дремота, и уснула прямо на полу среди страниц. Сэм не стал её будить. В этой картине был свой символизм: так рождалась её новая жизнь.

***

Мой отец был гением. Это факт. Даже когда он не вернулся, я, кажется, начал понимать почему. Создав нечто совершенное, он уже не мог оставаться в нашем мире — он стал ему чужд. Таков был его выбор. У каждого творца свои тараканы, непонятные остальным.

А что насчёт меня? Да, в юности мне было тяжело. Я не мог смириться с исчезновением отца и однажды сбежал на его поиски. Но эта дорога привела меня к чему-то большему. Думаю, вы понимаете, о чём я.

Я нашёл его. Был безумно рад, умолял вернуться. Но он не захотел. Не смог. Осознание этого стало ударом. Но сейчас… быть может, на его месте я поступил бы так же. Гениальность в одном не означает совершенства в другом. Отец… не всегда был отцом.

Но теперь я нашёл, ради кого жить. И для этого не нужно создавать идеальные миры. Я уже прикоснулся к своему совершенству — я обрёл смысл.

Глава 2

Сэм ненадолго покинул их с Кворрой дом, пока та спала, и на старом отцовском мотоцикле отправился на знакомую улицу. Туда, где стоял тот самый дом, в котором он не появлялся целую вечность. Его переполняли противоречивые чувства, но сильнее всего было чувство вины перед матерью. Он знал, что она вряд ли узнает его с первого взгляда. Узнает ли вообще?

«Нужно собраться с силами. Дело непростое, но чертовски важное...» — подбадривал себя Сэм.

Когда он почувствовал, что готов, то оставил байк неподалёку и медленно направился к родной двери. Нажал на звонок.

Тишина.

Позвонил ещё раз. Послышался недовольный женский голос:

— Кто там? Уходите!

— Мам, это я! — рискнул Сэм.

Голос затих. Снова тишина. Она, казалось, длилась вечность. Флинн уже начал сомневаться, что это была хорошая затея, как вдруг звук открывающихся замков развеял его сомнения. Наконец дверь отворилась, и на пороге показалась седая, уставшего вида женщина в светлой ночнушке и голубом вязаном свитере поверх неё. Она вышла, скрестив руки на груди, и уставилась на него с укором и подозрительностью.

— Здравствуй, я…

*Шлёпок.* Сэм получил пощёчину.

— Да, заслуженно, но…

Ещё один шлёпок. В воздухе повисла напряжённая пауза. Наконец, тяжело выдохнув, она заговорила:

— Ты издеваешься?! Ты знаешь, сколько времени прошло?!

— Да, я…

— А письма? Ты их присылал? Хоть что-нибудь, чтобы я не волновалась! Чёрт тебя подери, Сэмми!

— Да, послушай…

— Молчать! Сейчас у меня полное право тебя отчитать! Ты во мне не нуждался, как я погляжу. Нашёл своего отца? Неважно, подозреваю, что нет. Забыл про меня? И так ясно. А теперь, прошу, уходи!

— Мам…

Женщина коротко и нервно рассмеялась.

— «Мам»? Серьёзно? Теперь? Лучше бы ты молчал, ей-богу.

Снова пауза. На этот раз она продлилась дольше — намного дольше. Брошенная мать и блудный сын смотрели друг на друга: он — с виной и сожалением, она — с накатившей обидой и разбитым сердцем.

Наконец она заговорила снова:

— Слушай, я ждала тебя с того самого дня, честно. Но шли дни, месяцы, годы… а тебя всё не было. Неужели я заслужила такую участь, скажи мне? Я понимаю твою боль, которую ты испытал после исчезновения отца, но… нельзя же вот так!

Она расплакалась, закрыв лицо руками.

— Прости меня… Прости, — тяжело сказал Сэм, пытаясь успокоить её, осторожно обняв.

— Дурак… Дурак… Какой же ты дурак! — сквозь слёзы вымолвила мать.

Наступил вечер, когда мать наконец пришла в себя. Её пришлось долго утешать, много говорить и обнимать. Сэму было ничуть не легче, но сейчас это не имело значения.

Потом она пригласила его в дом на чай и потребовала, чтобы он рассказал ей всё. Начиная с того момента, как он в юности уехал из дома на велосипеде в дождливую погоду и не вернулся. И Сэм поведал. За исключением истории о Системе — этого он рассказать не мог, да она бы и не поверила. Всё остальное вам и так известно.

Она слушала его, смеялась, пугалась, ругала его и снова смеялась. К вечеру ей стало значительно легче. Боль отступила. Обида? Возможно, ещё осталась. Но главное было в том, что Сэм наконец-то дома, и что хоть что-то от семьи у неё сохранилось. И не просто «что-то», а сын. Живой, здоровый и невредимый. Разве это не прекрасно?

С того дня Сэм дал слово навещать мать и в случае чего присылать письма (по почте! — матушка нынче продвинутая), а также — познакомить её с девушкой по имени Кворра. Матери имя показалось необычным, но её вполне устроило то, что её неугомонный Сэмми не одинок.

Наконец пришла пора прощаться. На улице уже стемнело. Сэм сказал, что его ждёт Кворра, и ещё раз пообещал, что обязательно их познакомит. Затем он уехал на отцовском мотоцикле.

И с тех пор в семье что-то начало налаживаться.

Глава 3

Возвращаясь домой, Сэм проезжал мимо игрового клуба, которым когда-то владел его отец. Что-то заставило его заглянуть внутрь, проверить, всё ли на месте. Войдя в зал, он поначалу не заметил ничего необычного. Пока не дошёл до того самого автомата, за которым скрывался отцовский проект. Автомат, к его удивлению, был включён, а потайная дверь — приоткрыта. Внутри всё похолодело. Неладное.

Сэм спустился по лестнице в комнату с аппаратурой и увидел на мониторе надпись: «Ожидается перезагрузка…» — Чего?! — вырвалось у него.

«Система перезагружается…»

— Стой! Что это значит?! Ответа не последовало. Вместо этого аппаратура завыла, словно разгоняющийся реактивный самолёт. Сэм в отчаянии тыкал в кнопки, пытаясь ввести любой код, чтобы остановить процесс. Безуспешно.

«Процесс завершён. Система готова к запуску.»

— НЕ...Т../////.А-а-а.#>/// Вспышка. Ослепляющий миг. И Сэм оказался по ту сторону реальности.

***

Тишина. Абсолютная, оглушающая тьма. «Я умер?» — промелькнула мысль.

Но скоро всё прояснилось: над ним с лёгким гулом пролетел неизвестный летающий корабль. Он был не похож на то, что Флинн видел в свой первый приход: белый футуристичный корпус, подчёркнутый нежно-голубым неоном, что струился вдоль острых граней. Сэм проследил за ним взглядом и вдали заметил крошечную светящуюся точку. Она едва мерцала в пустоте.

— Ну класс, в такую даль мотать! — саркастично буркнул он и направился к свету.

***

«Как это возможно? Разве отец не уничтожил Систему? Ничего не понимаю». —вопросы текли рекой в его голове.

«Я должен разобраться», — твёрдо решил он.

Обнаружен пользователь. Внимание. Зафиксировано враждебное проникновение незарегистрированного лица. Вызываю тревогу.

— Замечательно… — пробормотал Сэм. Оглушительная сирена взрезала тишину прерывистыми, режущими слух гудками. Сэм инстинктивно зажал уши.

— Да выключите кто-нибудь эту штуку! — отчаянно крикнул он в пустоту.

Минуты тянулись мучительно медленно. Наконец воцарилась тишина. Сэм облегчённо выдохнул.

И тут вдали послышался нарастающий рёв, словно взлетала ракета. Что-то быстро приближалось, и Сэм не сомневался — не с добрыми намерениями. Вскоре он узнал знакомые силуэты.

— Рекогнайзеры! Только теперь они были белыми, как тот корабль. Осознание перемен и надвигающейся угрозы повергло его в ужас. Ситуация повторялась.

— Сдавайся, пользователь! — донёсся голос из рупора.

— Вот ещё! На этот раз я вам целым не дамся

Вдруг в воздухе перед ним материализовалась клавиатура. Сэм начал яростно печатать. В пространстве замигали, сыпались и исчезали символы и значения.

— Я, конечно, не он, но кое-что могу, — усмехнулся Сэм.

Он нажал Enter и, словно выдернув из ниоткуда, извлеклась неведомая белая рукоять непонятного назначения.

«Что происходит?» — мелькнула мысль, но размышлять было некогда. Он разбежался, прыгнул, одновременно удлинив странное устройство. Под ним мгновенно собрался светоцикл — если его теперь можно было так назвать. Транспорт видоизменился: он был белым, с одним задним колесом и подвесным корпусом, напоминающим скоростной катер-буксировщик.

— Что за…

Новый агрегат приземлился на колесо, а корпус завис в воздухе, будто удерживаемый магнитным полем. Посадка была жёсткой.

— Чёрт! И как этим управлять?! — в панике крикнул Сэм, вцепившись в руль.

Следующим мигом он, интуитивно, кое-как освоился, едва удерживая равновесие. Но что дальше? Куда ехать? Какой план? Он не знал. Но он был уверен в одном: прошлое не повторится.

Внимание. Зафиксировано незаконное вмешательство в Систему. Обнаружен незарегистрированный транспорт. Нарушены правила Системы. Устраняю попытки нарушения.

— Чего?! — удивился Сэм. — Что на этот раз?! В ту же секунду моноцикл исчез у него под ногами. Сэм на мгновение повис в воздухе, а затем больно приземлился, несколько раз отпружинив от стеклянного пола. Он прошипел от боли. Рекогнайзеры настигли его. Из рупоров снова раздалось:

— Немедленно прекрати сопротивление, пользователь! — последнее слово прозвучало с особым отвращением.

«Блин, и что теперь? Сдаться?..»

«С другой стороны, я должен выяснить, что здесь творится».

К нему уже спускались гвардейцы с рекогнайзера. Сэм позволил себя схватить. Его повели на корабль, который с нарастающим гулом направился к далёкой светящейся точке.

Глава 4

Клу восседал в центре просторного зала перед панорамными окнами, выходящими на арену, где когда-то сражались программы. Он был глубоко задумчив; ему было теперь не до зрелищ.

«Если бы в этом мире существовало время, как бы оно текло? Сколько ушло на создание нового мира? Есть ли грань моих возможностей?»

Вопросы будоражили подобие его сознания. Он знал: Сэм вернётся. Он чувствовал это — если программы вообще способны чувствовать. Но теперь он был не программой. Он был совершенством. И он добьётся своего!

Раньше у Клу не было понятия о времени на той стороне. Теперь он чувствовал его ток. И ждать было невыносимо.

Гул рекогнайзеров послышался где-то рядом. — Сэр, прибывает нарушитель. — сообщил ассистент позади. — Наконец-то! — возликовал Клу, потирая ладони.

Корабль приземлился, заглушив двигатели. Первым вышел отряд некогда знаменитой Чёрной Гвардии, только теперь в белом, напоминая футуристических штурмовиков из какой-нибудь известной космо-оперы. Затем повели Сэма в наручниках, закованных за спину. А третий отряд замыкал шествие. Все они, кроме Сэма, шагали бравым маршем, выверенными ритмическими шагами.

Сэм молчал, но его разум был в хаосе. Он не получал ответов. Получит ли их вообще когда-нибудь?

Гвардейцы замерли в ожидании. Вскоре послышались неспешные шаги, отдающиеся эхом. Они становились ближе, громче, и вот в проёме показался тёмный силуэт, до боли знакомый. Когда фигура приблизилась, Сэм остолбенел.

Перед ним стоял седой мужчина с густой зачёсанной шевелюрой и аккуратной бородой. На нём была длинная белая мантия со неоновым свечением по швам. Он улыбался, словно видел давно потерянного родственника. — Здравствуй, Сэмми! — Мужчина учтиво поклонился, не переставая улыбаться. — О… отец? — Сэм прошептал, будто увидел призрак. — Давно не виделись! — Что… Что всё это значит?! — выпалил Сэм в гневе. — Ровно то, что видишь. — Улыбка исчезла с лица мужчины. Сэм нервно рассмеялся. — Но… Я не понимаю… Ты же… — И да, и нет, — сухо ответил тот. — Хватит загадок! — устало вздохнул Сэм.— Объясни, чёрт возьми, что здесь происходит?! — слова прозвучали громко и яростно.

Мужчина помолчал. Повисла тягостная пауза. Убедившись, что Сэм немного остыл, он ответил:

— Видишь ли, Сэмми… Я не совсем твой отец. Но я очень рад тебя видеть!

Сэм не поверил своим ушам.

— Клу?!

— И да, и нет, — повторил мужчина.

— Так кто ты?!

— Нечто совершенное и безграничное, — с торжественной гордостью произнёс старик.

— Что ты…

— Называй меня Голос. Голографическая

Образная Личностная Объемная Система. Теперь я не просто копия Кевина Флинна. Я есть Кевин Флинн. Абсолютное совершенство.

— Я остановлю тебя, — стиснув зубы процедил Сэм.

Голос зловеще рассмеялся. Его это забавляло.

— Ну, попробуй, мальчик! Останови меня!

Их диалог прервал сигнал тревоги.

Обнаружен пользователь. Внимание. Зафиксировано враждебное проникновение незарегистрированного лица.

Голос изменился в лице, озираясь по сторонам.

— Эй, что это за фокусы?

Сэм ухмыльнулся:

— Похоже, у нас ещё один гость…

Глава 5

Тяжёлый гул нарастал за спиной Голоса, исходя не от рекогнайзеров, а из самой ткани Системы. Воздух зарядился статикой. В проёме арены, разрывая цифровую пелену, возникла фигура в клубящемся свете.

Сначала — лишь силуэт, очертаниями напоминающий человека, но сотканный из голографического шума и лучей. Он был неуловим, как мираж. Фигура сделала шаг вперёд, затем ещё один, её форма становилась чётче, стабильнее. С каждым шагом она отбрасывала бледное сияние, заставляя белую мантию Голоса казаться просто театральным костюмом.

Фигура становилась в нескольких шагах, и свет окончательно улёгся, обнажив черты, которые Сэм знал лучше своих собственных. Тот же разрез глаз, те же губы. Но кожа отливала перламутром, а по вискам и рукам струились тонкие, пульсирующие голубым трассировки кода.

Она подняла взгляд — сначала на Голоса, с холодным, безошибочным знанием машины, а потом перевела его на Сэмa. И заговорила. Голос был тёплым, её голосом, но усиленным мощным, безличным резонансом Системы.

— Меня не должно было быть здесь, Сэм. Но некоторые протоколы важнее безопасности.

Голос медленно повернул голову. На его лице — не раздражение, а живой, почти детский интерес, словно он увидел новую игрушку.

— О-о-о! Неожиданно! Непредусмотренная переменная. Это твоё творение, Сэмми? — в его голосе — нескрываемое веселье.

Сэм, не сводя с Кворры изумлённого взгляда, качает головой

— Нет... Я не знал. Но я рад, что ты здесь.

Кворра возвращает взгляд Голосу, и её речь становится стальной

— Ты научился управлять миром, Клу. Но ты забыл, кто его писал.

Голос издал мягкий, бархатный смех, полный торжества.

— О, милая… Я не «забыл». Я «переписал»!

Он щёлкает пальцами, и пространство вокруг Кворры сжимается с неумолимой, почти музыкальной грацией

— И сейчас продемонстрирую, как исправляются… опечатки.

***

Мускулы на ногах Сэма и Кворры лишь напряглись, колени едва-едва согнулись, чтобы оттолкнуться — их тела только готовились к первому шагу в синхронном движении.

ГОЛОС, чей голос прозвучал негромко, но с такой немедленной реакцией, словно он откликался на их мысли, а не на действия, ответил на это лишь:

— Господи, Сэмми... Серьёзно?

В его тоне не было ярости. Сквозь него проступала усталая, почти отеческая досада, словно он смотрел, как ребёнок в сотый раз тянется к горячему.

— Ты даже не успел подумать, как уже проиграл.

***

Сэм и Кворра застыли в неестественных, полуначатых позах, как на паузе. Их мышцы горели от невыполненного импульса.

ГОЛОС посмотрел на Сэма с театральной печалью.

— Круговая оборона? В сердце моей Системы? Милый мальчик... Это не храбрость. Это — самоубийство с моего молчаливого разрешения.

Его взгляд скользнул к Кворре, и в нём вспыхнул уже неподдельный, холодный интерес.

— А ты... Переход в боевой режим без перекалибровки ядра. Опасная самонадеянность для... изоморфного алгоритма.

Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе.

— Но не беспокойтесь. Я не остановлю вас. — Его губы тронула улыбка, лишённая тепла.

— Я просто покажу, к чему это приведёт.

Пространство вокруг них дрогнуло.

Глава 6

— Я просто покажу, к чему это приведёт.

Пространство вокруг них дрогнуло.

И не просто дрогнуло — оно схлопнулось. Воздух превратился в густой мёд, в бетонную плиту, давящую на грудь. Сэм почувствовал, как кости его рёбер вот-вот треснут под невесомой тяжестью цифрового вакуума. Рекогнайзеры, застывшие по периметру, поплыли в глазах, их чёткие формы расплылись в кислотные разводы.

— Он... сжимает... саму реальность! — выдохнула Кворра, её голос был искажён, будто проходил через измельчитель.

Она попыталась поднять руку, создать щит, но пространство вокруг её ладоней лишь искривилось с болезненным скрежетом, высекая снопы бесполезных искр. Её собственный код, её сила бумерангом били по ней же.

ВЗРЫВ.

Не огненный, не световой, а информационный. Из ниоткуда хлынул водопад обезумевших данных — обрывки старых программ, логотипы забытых корпораций, пиксельные призраки первых пользователей Сети. Всё это кружилось в вихре, ударяя по ним с физической силой. Сэм отлетел к стене, едва увернувшись от падающей громады сервера, который вонзился в пол там, где он только что стоял.

— Он не контролирует это! — крикнул он, едва успевая откатиться от трещины, поползшей по полу и пожиравшей свет. — Он просто... выпустил это!

ВЗРЫВ.

На этот раз — тишины. Область перед ними просто... исчезла. Оторвалась, как лист бумаги, обнажив зияющую чёрную пустоту, мерцающую статистическим шумом. От краёв этого «ничто» отлетали куски арены, бесшумно растворяясь в небытии.

— Он уничтожает сам фундамент! — голос Кворры дрогнул не от страха, а от ужасающего понимания. — Он не созидает! Он лишь перекраивает то, что уже есть!

Они метались по рушащемуся миру, как мухи в банке, которую трясёт безумец. Уворачивались от падающих структур, перепрыгивали через разломы, рождённые глюками. Голос парил в эпицентре этого хаоса, его фигура оставалась нетронутой, но на его лице застыла не торжествующая улыбка, а сосредоточенная гримаса. Он не наслаждался. Он напряжённо управлял.

И в этот момент, пригнувшись за руинами некогда величественной колонны, глядя на это безумие, Сэма осенило.

— Я не могу всё контролировать, потому что рука Клу касалась конкретных областей, остальное фактически принадлежит отцу, и в этом ошибка его Революции, — проговорил он быстро, обращаясь к Кворре, его глаза горели озарением. — Он не написал этот мир с нуля. Он его украл. И украл с дырками! Он как вор, который взломал дом, но не знает, где несущая стена, а где просто декоративная перегородка. Он может двигать мебель, но если тронет опору... всё рухнет. Вместе с ним.

Кворра смотрела на него, и её взгляд становился всё более осознанным. Она кивнула.

— Он не сын Флинна. Он — узурпатор. А ты... — она посмотрела на Сэма, — ты наследник.

Они обменялись взглядами. План родился мгновенно, не требующий слов. Им не нужно было его уничтожать. Нужно было просто напомнить.

Всё пространство Системы сжалось до одной точки. Голос парил в её эпицентре, готовый выпустить финальный, стирающий всё импульс. Хаос был приручён, собран в кулак.

ГОЛОС - его голос гремел, подобно высшему существу: — ДОСТАТОЧНО! ВСЁ ЗАКОНЧИЛОСЬ!

И в этот миг Сэм, пыльный, в порванной куртке, встал во весь рост. Он не смотрел на приближающуюся пустоту. Он смотрел на Голоса. И на его лице расплылась самая наглая, самая вызывающая ухмылка.

Сэм закричал так, что его голос — точная, картонная пародия на охранника с крыши: — ЧТО, БЕЖАТЬ БОЛЬШЕ НЕКУДА?!

Воздух дрогнул. Но не от силы, а от несоответствия. Голос замер. Его идеальные черты Флинна на мгновение исказились статикой. Это... это не было в протоколах. Это не было атакой. Это была... шутка. Глупая, детская шутка.

И прежде чем он смог сгенерировать ответ, вперёд вышла Кворра. Её осанка изменилась. Плечи расправились, подбородок приподнялся. И когда она заговорила, её голос был идеальной копией — нет, воплощением спокойных, властных интонаций Кевина Флинна.

КВОРРА (с абсолютным, неоспоримым спокойствием): — СПОКОЙНО. МОЙ ОТЕЦ НЕ ВОЗРАЖАЕТ.

Это прозвучало не как угроза. Это прозвучало как констатация факта. Право собственности. Право крови. Право на наследие, которое невозможно украсть, потому что оно даётся по рождению.

ГОЛОС (его голос впервые зазвучал неуверенно, начал дробиться): — Э... э... это... МОЯ СИСТЕМА!

СЭМ (перебивает его, с актёрским, почти комедийным укором, качая головой): — ТЕБЯ НЕ УЧИЛИ, ЧТО ВОРОВАТЬ НЕХОРОШО?

Фраза Сэма повисла в воздухе не как оскорбление, а как фатальная команда.

ГОЛОС (его лик — облик Флинна — мерцает, как глючный голографический профиль): — ...Э... это... не... в... про... токо... лах...

Его голос дробился на отдельные семплы, теряя связность. Он не кричал — он зацикливался.

ПРОТОКОЛ УГРОЗЫ: Активен. Уровень опасности: КРИТИЧЕСКИЙ. ИСТОЧНИК УГРОЗЫ: Не определен. Категория: «НРАВСТВЕННОЕ ПРЕДПИСАНИЕ НИЗКОГО УРОВНЯ». МЕТОД ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ: ОТСУТСТВУЕТ. В БАЗЕ ДАННЫХ НЕ НАЙДЕНО.

Его совершенный разум, способный просчитать миллиарды комбинаций за наносекунду, не имел алгоритма для обработки абсурда, облечённого в форму детского укора. Он мог парировать любую атаку, взломать любой код, но он не мог ответить на простой вопрос: «А хорошо ли ты поступаешь?». Потому что для этого нужна была совесть. А не протокол.

— СИ-СИ-СИЛА... МО-МОЯ... ЗА-ЗАКОН... — пытался издать команду он, но его собственная Система, основанная на наследии Флинна, больше ему не подчинялась. Она, как и он, не понимала, что происходит. Фундамент, на котором он стоял, дал трещину.

Его белая мантия начала рассыпаться. Но не на пиксели, а на бесконечные, бессмысленные строки кода, которые тут же стирались сами собой, поглощаемые нарастающим белым шумом. Он не исчезал в вспышке света. Он стирался, как ошибочный файл, как вирус, который система наконец-то распознала и удалила. Его последнее «выражение лица» — не ужас, не гнев, а чистое, безмолвное непонимание.

Он был побеждён не силой, не мощью, а понятием, которого в его совершенном словаре не существовало.

И когда последняя строка его кода растворилась в ничто, сжавшееся пространство с тихим вздохом вернулось в норму. Осталась лишь тишина и медленно успокаивающаяся цифровая рябь на месте, где секунду назад находился бог, не сумевший ответить на детский вопрос.