Тони Старк и Атака Титанов

Глава 1

Глава 1. Стекло и пепел

Пробуждение было неправильным.

Сознание возвращалось не плавно, не сквозь вязкую пелену забытья, а резко, грубо, будто кто-то дёрнул рубильник. Никакой боли в груди, где должно было зиять выжженное, выпотрошенное энергией Камней Бесконечности пространство. Никакого звона в ушах, переходящего в прощальный голос Пеппер. Никакого запаха гари и озона, который, как ему казалось, он будет ощущать даже после смерти.

Вместо этого — запах сырой земли, навоза и прогорклого пота. И резкая, пульсирующая боль в левом виске, словно туда загнали ржавый гвоздь.

Тони Старк открыл глаза.

Над ним был не потолок его пентхауса и не закопчённые небеса над разрушенным комплексом Мстителей. Низкий, грубо отёсанный деревянный свод, почерневший от времени и копоти. Слабый, дрожащий свет просачивался сквозь единственное крошечное окошко, затянутое чем-то мутным, похожим на промасленную ткань. Свет был тусклым, болезненно-жёлтым, словно разбавленным.

Что за чёртов любительский театр?

Он попытался сесть, и тело отозвалось таким букетом неприятных ощущений, что он на мгновение замер. Мышцы ныли, но это была не боль после битвы. Это была тупая, ноющая боль человека, который вчера ворочал мешки с песком. Чувство было... чужим. Тони провёл ладонью по лицу, и пальцы наткнулись на жёсткую, отросшую бороду. Его борода всегда была ухоженной, стильной. Эта же походила на спутанный куст. Рука была неправильной. Слишком грубая кожа, мозоли на ладонях, которых у него никогда не было. Шрам на костяшке указательного пальца, которого не должно быть.

— Какого хрена... — прошептал он, и собственный голос резанул слух. Хриплый, надтреснутый, но, несомненно, его. С теми же интонациями, с той же ленцой. Голос Тони Старка в теле... нет, даже думать об этом не хотелось.

В углу лачуги, на ворохе тряпья, которое, видимо, служило постелью, кто-то зашевелился.

— Опять кошмары, брат? — голос был женским, но уставшим и резким, как скрежет металла. Из-под кучи грязного тряпья показалось лицо. Девочка-подросток, лет четырнадцати, с впалыми щеками, заострённым носом и большими, неестественно светлыми глазами. Она смотрела на Тони без всякого сочувствия, скорее с тупым раздражением. — Спи. Завтра опять на поля. Если староста увидит, что ты засыпаешь на ходу, выпорет.

Тони моргнул. Мозг, гениальный мозг, способный в уме рассчитать траекторию ракеты и энергопотребление нанороботов, сейчас отчаянно буксовал. Данные не совпадали. Сенсорный ввод был противоречив. Заключение: сбой матрицы. Или... нет. Это не виртуальная реальность. Слишком много деталей. Запах застарелого пота от тряпья. Вкус крови во рту — он прикусил губу, когда падал? Нет, когда просыпался. Холодок, ползущий от земляного пола. Мелкая мошкара, вьющаяся у лица.

Он провёл рукой по груди. Никакого реактора. Никаких шрамов от хирургических вмешательств. Просто кожа. Чужая кожа.

Он — Тони Старк. Он знает это с абсолютной, кристальной ясностью. Помнит каждую секунду своей жизни, каждый проект, каждый контракт, каждый бой. Помнит Пегги Картер в молодости, помнит обиду на отца, помнит вкус первого мартини, помнит смертоносный холод космоса, помнит «Ты можешь отдохнуть». Помнит, как активировал Камни.

«Я есмь Железный Человек». Щелчок. Вспышка.

И вот он здесь. В дыре, пропахшей навозом, в теле какого-то заморённого крестьянина.

Паника — это непозволительная роскошь. Инженерное мышление — вот что всегда его спасало. Не эмоции, а анализ. Эмоции — для пресс-конференций. Сейчас — холодный расчёт.

Допустим, это не галлюцинация. Допустим, я нахожусь в неизвестной точке пространства и времени, в неизвестном теле. Первый шаг — сбор информации.

Он снова лёг, уставившись в чёрный потолок. Девочка что-то неразборчиво пробурчала и, кажется, снова заснула. Тони лежал неподвижно, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Сердце колотилось в груди, но он заставил дыхание замедлиться. Стресс — это яд для интеллекта.

Он умер. Это факт. Но сознание, память, личность — они здесь. Теории: квантовый сдвиг сознания в мультивселенной, вмешательство высшей сущности (ещё одной!), технология, которую он сам не понимал, или — что сейчас не имело значения. Факт в том, что он в ловушке.

Лачуга была убогой. Ни одного металлического предмета, кроме старого, проржавевшего ножа на импровизированном столе. Никаких механизмов. Никаких признаков электричества. Одежда, которую он нащупал на себе, — грубая льняная рубаха и штаны. Обуви нет. На вид — жуткая древность.

Куда я, чёрт возьми, попал? Ренессанс? Коммуна хиппи-отшельников?

Он попытался вспомнить, что ему снилось. Что-то важное было в том сне. Словно эхо… голоса, образы. Но они ускользали. Мозг, перегруженный новыми ощущениями, отказывался извлекать крупицы снов. Только смутное ощущение гигантской, непостижимой угрозы.

Усталость, настоящая, грубая физическая усталость, навалилась на него. Это было непривычно. В его прошлой жизни он мог сутками не спать, подстёгивая себя кофе и гениальными идеями. Здесь тело требовало отдыха, и мозг, лишённый привычной подпитки, подчинялся. Он закрыл глаза, решив, что утро вечера мудренее. Утром он начнёт разбираться. Утром он найдёт выход.

Сквозь сон он снова услышал тот голос, что преследовал его в кошмарах, но теперь он стал чётче. В нём звучала не угроза, а констатация факта:

«...и так ты откроешь врата в новый, жестокий мир...»

---

Утро пришло не с будильником, а с ледяной водой, которую выплеснули ему в лицо.

Тони закашлялся, сел, отплёвываясь. Та же девчонка стояла над ним с пустым деревянным ведром. В тусклом свете утра она выглядела ещё более измождённой.

— Вставай, Ханнес. Хватит дрыхнуть. На работу опоздаешь.

Ханнес. Меня зовут Ханнес. Или его звали. Без разницы.

— Обожаю утренние водные процедуры, — просипел Тони, вытирая лицо рукавом. — Особенно когда их проводит такая заботливая сестра. У нас есть кофе? Нет, дай угадаю. Мы богаты на воду, но крайне бедны на цивилизацию.

Девушка уставилась на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но быстро сменилось привычным раздражением.

— Чего ты несёшь? Какой ещё кофэ? Бери свой мешок и пошли. Ральф уже повозку запрягает.

Тони встал. Пол был холодным, но это даже помогало взбодриться. Он оглядел себя. Тощее, но жилистое тело. Руки, привыкшие к грубой работе. Возраст, судя по ощущениям и по словам сестры, около двадцати пяти. Звали его... ну, пусть будет Ханнес. Главное — мозг Тони Старка на месте.

Выйдя из лачуги, он замер.

Зрелище, открывшееся перед ним, было столь же удручающим, сколь и информативным. Утоптанная земляная улица, десятка два таких же убогих деревянных домишек с соломенными крышами. Позади них — бескрайние поля пшеницы, уходящие к горизонту. А вдалеке, в серой утренней дымке, возвышалась Стена.

Нет, не просто стена. Стена.

Колоссальное, циклопическое сооружение, от одного вида которого у Тони перехватило дыхание. Она вздымалась вверх на десятки метров, заслоняя собой полнеба. Она не была каменной кладкой. Она была идеально ровной, монолитной, словно её просто вдавили в землю божественной рукой. Люди, снующие внизу, казались муравьями. Их повозки, дома, вся их жизнь — ничтожной пылью у подножия этого титанического монумента.

— Пятница, анализ материала, — прошептал он в пустоту, по привычке. Ответом была тишина. Ни Пятницы, ни Джарвиса, ни даже дурацкого Баттерфингера. Только он и эта громада.

— Что ты там бормочешь? — дернула его за рукав сестра. — Пошли. Пока не припечёт, надо убрать дальний участок.

— А что... там? — Тони кивнул в сторону Стены. Масштаб конструкции подавлял. Даже его Башня Старка не выглядела такой... абсолютной.

Сестра посмотрела на него как на идиота.

— За Стеной? За Стеной — титаны. Забыл, как тебя вчера по голове-то мешком с зерном приложило? Память отшибло на радостях?

— Титаны, — медленно повторил Тони. Слово было знакомым, оно пришло из глубин подсознания, из того самого сна. Оно было наполнено ужасом. — Уточни. Большие, злые, с топорами?

— Большие, голые и жрут людей, — отрезала она. — А теперь заткнись и работай. Хватит сказки рассказывать.

Она пошла вперёд, к одному из сараев, где уже стояла телега, запряжённая тощей лошадью. Тони машинально побрёл за ней, но мысли его были далеко. Он жадно впитывал детали. Одежда людей — сплошь натуральные ткани, никакой синтетики. Инструменты — дерево, камень, редкий металл, и тот — кованый, примитивный. Атмосфера — феодализм чистой воды. Технологический уровень — если не каменный век, то где-то очень близко. И огромная, невозможная Стена.

И титаны за ней. Гиганты-людоеды.

Ладно, Старк. Задача ясна. Ты попал в адскую версию Диснейленда. Твои активы — двадцатипятилетнее тело крестьянина, твой мозг и полное отсутствие даже намёка на паяльник. Цель — выжить и понять, как отсюда выбраться. Или не выбраться, а... привести это место в порядок?

Он усмехнулся про себя. Привести в порядок мир, где даже плуг — это кусок заострённого дерева? Где люди живут в средневековом страхе перед монстрами? Это вызов. Похлеще, чем построить реактор в пещере из мусора. Там у него был набор ракет. Здесь у него — мешок с зерном.

Остаток дня Тони провёл в поле. Это была пытка. Его тело, по-видимому, привыкшее к такому труду, справлялось на автопилоте, пока разум метался в клетке черепа, требуя стимуляции, информации, действий. Он пропалывал сорняки, чувствуя, как тупеет. Каждые полчаса он смотрел на Стену, и в голове рождались сотни вопросов. Кто их построил? Как? Какая инженерия может создать такое без кранов, без экскаваторов, без сварки? Это не могли построить люди с таким уровнем технологий. Это... аномалия.

К вечеру он выяснил несколько вещей. Сестру звали Алиса. Деревня называлась Дорван, и находилась она в районе Мария, на южном выступе, в дне пути от города Шиганшина. Их родители умерли от какой-то «горячки» прошлой зимой. Ханнес, то есть он, был основным работником. У них был небольшой надел, старая лошадь и долги перед старостой, жирным мужиком по имени Грегор.

Титаны. О них говорили вполголоса, с суеверным ужасом. Огромные, от трёх до пятнадцати метров, внешне похожие на людей, но лишённые разума, с единственной целью — пожирать людей. Стена — единственное, что стоит между человечеством и полным истреблением. Сто лет назад человечество отступило за Стены и с тех пор живёт в «мире и процветании», как выразился один из работяг, сплюнув коричневую от табака слюну.

«Мир и процветание». Выживание на грани, без малейшего понятия о канализации, антибиотиках и электричестве. Прекрасно.

Ночью, снова лёжа на своём тюфяке, Тони анализировал. План «А» — немедленно найти способ воспроизвести технологии, построить маяк или генератор. Отклоняется. Нет ресурсов. Нет энергии. Нет даже нормальных инструментов. План «Б» — двигаться в город, найти библиотеку, понять политическое устройство, найти спонсоров. Привлекательно, но требует денег и статуса. У него ни того, ни другого. План «В»...

План «В» родился из образа Стены. Эти твари, титаны. Они — угроза. Огромная, биологическая угроза. И люди здесь, словно скот в загоне. Но если есть монстры, значит, есть и те, кто с ними сражается? Кто-то же должен защищать Стены. Армия, исследовательский корпус. Если он сможет предложить им нечто, что повысит их эффективность, он получит доступ к ресурсам. Но что он может предложить? С его-то арсеналом знаний, упакованным в тело крестьянина?

Его взгляд упал на очаг. Тусклые угли догорали. Рядом лежал огниво — кусок кремня и железное кресало. Тони взял его, покрутил в руках. Высечь искру было целым искусством. Он вспомнил, как мучился «Ханнес» утром, разжигая огонь.

И тут его осенило. Не нужно сразу строить реактор. Нужно создать рычаг. Маленькое, простое изобретение, которое даст ему преимущество, статус и первый капитал. Зажигалка. Обычная зажигалка. Не на бензине, нет. Но если найти подходящий фитиль, горючую жидкость... Даже простейший аналог «зажигалки Дёберейнера» невозможен, нужна платина. Но что, если механическое кресало с колесом? Колёсико от повозки, огниво, кремень... Слишком сложно для первого шага.

Спустя час размышлений в голове сложилась простая конструкция: «вечное огниво». Всего лишь колесо с пружиной от старой дверной петли, которое одним движением пальца высекает сноп искр на трут. Он слышал, как Грегор жаловался, что по утрам его старуха по полчаса разжигает печь. Если он сможет выточить маленькое колёсико...

Стоп. Чтобы выточить колёсико, нужен металл. Чтобы обработать металл, нужен горн или хотя бы кузнец. Чтобы заплатить кузнецу, нужны деньги. Денег нет. Замкнутый круг.

— Алиса, — тихо позвал он.

— М-м? — сонно отозвалась она.

— У нас есть старые, сломанные вещи? Железки всякие?

— Зачем тебе?

— Надо. Для дела.

Она повернулась к нему, в темноте блеснули её глаза.

— В сарае, в углу, лежит старая сбруя с железными пряжками. И ещё плуг сломанный, его всё равно не наточишь уже. Только, Ханнес... Грегор узнает, что ты добро портишь, шкуру спустит. Не трогай.

— Я просто посмотрю, — солгал Тони. Улыбка сама расползлась по лицу. — Просто проведу инвентаризацию нашего состояния. Акт о наличии активов.

План начал обретать очертания. Не план «В». План «Ж» — от слова «Железный человек». Начать с нуля. Пройти путь от зажигалки до... до чего-то большего. Он не просто сделает зажигалку. Он сделает первый шаг на пути к тому, чтобы построить нечто, способное сокрушать титанов. Когда он видел Стену, он не просто восхищался. Он прикидывал, сколько мегатонн в тротиловом эквиваленте нужно, чтобы пробить такую преграду. И если титаны могут представлять для неё угрозу... нужна мобильная, мощная ударная сила. Что-то вроде...

В голове, словно яркая вспышка, возник образ. Огромная, человекоподобная машина, шагающая по полю боя. Мощные сервоприводы, броня, способная выдержать удар гиганта. Егерь. Да, именно так. Мечты из юности, просмотренные фильмы, которые он когда-то считал просто поп-культурой. Но сейчас, здесь, это была не фантазия. Это было... предвидение. Лекарство. Если титаны — угроза, то Егери — это ответ.

Но от идеи до реализации — пропасть. Целая технологическая эпоха. Это не зажигалка. Это вершина пирамиды, в основании которой лежат сталь, энергия, гидравлика, нейроинтерфейсы... Начинать нужно не с вершины. Начинать нужно с песчинки.

Тони закрыл глаза. Перед ним стояла не просто Стена. Перед ним стояла задача, эпическая по своему масштабу. И впервые с момента своей смерти он почувствовал не панику, а знакомое, будоражащее чувство азарта. Так он чувствовал себя в пещере, с грудой обломков и схемой реактора в голове.

Он построит свои доспехи снова. Только теперь они будут размером с дом.

Но сначала ему нужно раздобыть чёртово железное колёсико и не попасться толстому старосте. С этого начинается путь гения. Не с фанфар, а с грязного сарая и старой сбруи. И с лжи.

— Алиса, — снова прошептал он в темноту. — А Грегор... он умный?

Вопрос был риторическим. Если бы он был умным, он бы не был просто жирным старостой в занюханной деревне. Тони Старк уже прикидывал, как превратить этот факт в свой первый актив.

Глава 2

Глава 2. Механика прогресса

Первые лучи солнца едва пробивались сквозь щели в крыше сарая, когда Тони переступил порог своего убежища. Накануне он едва сомкнул глаза — мысли роились, как пчёлы в потревоженном улье. Теперь, стоя перед кучей ржавого хлама в углу, он чувствовал себя мальчишкой, забравшимся в отцовскую мастерскую. Только отец, Говард Старк, оставил бы ему в наследство заводской цех, а не сломанный плуг и конскую упряжь.

— Ну что ж, проведём инвентаризацию, — пробормотал он, опускаясь на корточки. Пальцы пробежали по холодному металлу. — Две железные пряжки. Одна с трещиной, но ковкая. Три заклёпки. Обломок лемеха от плуга — сталь паршивая, но сталь. И... — он поднял с земляного пола небольшой деревянный брусок, обмотанный промасленной тканью, — точильный камень. Уже что-то.

Задача, которую он поставил перед собой ночью, казалась простой: создать первое механическое устройство. Не прототип дугового реактора, не репульсорную технологию. Всего лишь колёсико с пружинным механизмом, которое одним движением большого пальца будет высекать искры. Примитивная зажигалка. Но даже для неё требовались инструменты, которых у него не было.

Проблема номер один: огонь. Чтобы размягчить металл, нужен жар. Горн есть у деревенского кузнеца, старика по имени Бертольд. Но Бертольд работает на Грегора, как и все в этой чёртовой деревне, и каждый кусок угля у него на учёте. Значит, нужно создать собственный источник тепла.

Тони прикинул варианты. Древесный уголь можно получить, если пережечь дерево в яме без доступа воздуха. Он знал технологию: углежоги в Средневековье так и делали. Но на это уйдёт неделя. Нужно что-то быстрее. Его взгляд упал на масляный светильник, висевший у входа в сарай. Масло. Если смешать его с мелкой древесной пылью и спрессовать, получится примитивная топливная таблетка. А если сконструировать простейший тигель из глины и обложить его камнями...

Он замер, глядя на точильный камень. Его форма, размер — почти то, что нужно. Конечно, не алмазный круг, но для обработки мягкого железа сгодится. Если приделать к нему ручку и соорудить подобие педального привода...

— Ханнес! — резкий окрик Алисы вырвал его из размышлений. Девушка стояла в дверях сарая, уперев руки в бока. — Ты что, совсем умом тронулся? Солнце уже встало, а ты тут сидишь, на железки пялишься. В поле надо идти!

— Поле подождёт, — отмахнулся Тони, не оборачиваясь. — У меня тут проект государственной важности.

— Чего? — она подошла ближе и уставилась на разложенный перед ним хлам. — Это что за безобразие? Пряжки от отцовской упряжи! Он их ещё с армии привёз! Ты зачем их вытащил?

— Хочу превратить их в произведение искусства и промышленный образец номер один, — ответил Тони, беря в руки пряжку с трещиной. — Смотри, Алиса. Этот кусок металла сейчас стоит меньше, чем коровья лепёшка. Но через пару дней он будет стоить больше, чем годовой оброк Грегору. Ты ведь хочешь новые башмаки? И нормальную еду? И чтобы староста не смотрел на тебя, как на бесплатную прислугу?

Упоминание старосты заставило её поморщиться.

— Грегор сказал, что если мы не заплатим долг до осени, он заберёт лошадь. И тогда нам конец.

— Вот именно, — Тони поднялся, стряхивая с колен труху. — Поэтому я не пойду в поле. Я пойду к ручью.

— К ручью? Зачем?

— За глиной. Мне нужно построить печь. Маленькую, портативную. А потом я пойду в лес за сухостоем. И только потом, если останется время, я, так и быть, поковыряюсь в земле.

Алиса смотрела на него во все глаза. Это был не тот забитый, вечно уставший брат, которого она знала. Это был кто-то другой — резкий, уверенный, говорящий непонятные слова. Страшноватый, но почему-то внушающий надежду.

— Если ты не выйдешь в поле, Грегор будет спрашивать, где ты, — сказала она тихо. — Что мне ему сказать?

— Скажи, что я заболел. Что у меня... э-э... лихорадка. Заразная. Очень опасная. Пусть держится подальше, если ему дорога его жирная шкура.

— Он не поверит. Он пришлёт Марту, знахарку.

— А вот это уже интересно, — глаза Тони блеснули. — Знахарка — это местный медицинский авторитет? Она использует травы, настойки?

— Ну да. У неё отвары от хвори, мази от сыпи. А что?

Тони на мгновение задумался. План, который ещё секунду назад был просто дерзкой выходкой, начинал обрастать новыми слоями. Если он сможет не только создать механическое устройство, но и продемонстрировать какие-то знания в химии, медицине — это укрепит его репутацию.

— Алиса, слушай внимательно. Ты знаешь, как пахнет гниющая плоть? Такой сладковатый, тошнотворный запах. Это от бактерий... от мелких невидимых тварей, которые пожирают мёртвую ткань. Если промыть рану настойкой коры ивы и присыпать плесенью с хлеба, эти твари погибают.

— Плесенью? — она скривилась. — Фу, гадость какая.

— Это пенициллин, — вздохнул Тони. — Точнее, его дикий предок. Ладно, это лекция на будущее. А сейчас мне нужен спирт. Самый крепкий, какой только найдётся в этой дыре.

— У Марты есть настойка на ягодах, для растирания. Но она её просто так не отдаст.

— А я и не прошу «просто так». Сделаем обмен: я даю ей рецепт мази от ожогов, который реально работает, а она даёт мне четверть пинты спирта. И пусть только попробует сказать, что мой рецепт не лучше её примочек.

Он уже двинулся к выходу, но Алиса схватила его за рукав.

— Ханнес, погоди. Ты... ты какой-то странный после того удара. Слова у тебя чужие, и глаза горят, как у одержимого. Что с тобой случилось?

Тони остановился. Вопрос сестры был естественным, даже неизбежным. Рано или поздно ему придётся придумать легенду. Нельзя же вечно ссылаться на удар по голове.

Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— Алиса, я расскажу тебе кое-что. Но ты должна поклясться, что это останется между нами. Потому что если кто-то узнает, меня могут сжечь на костре за колдовство. Или запереть в сумасшедший дом.

Она машинально кивнула, в её взгляде мелькнул страх пополам с любопытством.

— Когда меня ударило мешком, я... я увидел сон. Или не сон. Мне явился дух. Дух великого кузнеца и строителя. Он сказал, что я избран, чтобы принести в этот мир забытые знания. Он вложил в мою голову образы машин, которые могут двигаться без лошадей, огней, которые зажигаются без огнива, лекарств, которые убивают невидимых демонов болезни. И велел использовать эти знания, чтобы защитить людей.

Он говорил с такой убеждённостью, что почти сам в это поверил. Ложь была наглой, но идеально подходила под местные верования. «Духи», «избранные», «забытые знания» — в феодальном обществе это звучало куда правдоподобнее, чем правда о перемещении сознания из другого мира.

Алиса слушала, затаив дыхание.

— Это тот самый дух, от которого у тебя кошмары? — прошептала она.

— Да. Он не даёт мне покоя. Заставляет работать, придумывать, строить. Если я буду бездействовать, он нашлёт на меня безумие. Так что, сестрёнка, у меня нет выбора. Я должен делать то, что он велит.

Она перекрестилась — очевидно, местный аналог жеста, означающего защиту от злых сил.

— Но это же... это же великий дар! Почему ты боишься, что тебя сожгут?

— Потому что люди боятся того, чего не понимают, — ответил Тони. — Грегор не увидит дар. Он увидит угрозу своей власти. А теперь иди в поле, работай и помалкивай. Вечером я покажу тебе первое чудо.

---

Ручей находился в четверти часа ходьбы от деревни. Глинистый берег, заросший осокой, стал его первой остановкой. Набрав ком влажной, маслянистой глины, Тони приступил к лепке. Без гончарного круга, без нормального песка для отощания смеси, форма получалась грубой. Он сделал небольшую чашу с толстыми стенками — прообраз тигля. Рядом, из камней покрупнее, сложил основание будущей печи.

— Пятница, — пробормотал он, прилаживая камень к камню, — если бы ты сейчас была здесь, ты бы сказала, что структурная целостность конструкции составляет примерно два процента. И была бы права. Но даже два процента — это больше, чем ноль.

Он скучал по ней. Не как по женщине — как по продолжению собственного мозга. Искусственный интеллект, способный проводить расчёты быстрее любого компьютера, подавать идеи, предупреждать об ошибках. Сейчас он был отрезан от всего этого. Только голый разум.

К полудню миниатюрная печь была готова. Она напоминала груду камней с отверстием для воздуха, но Тони знал: при правильной подаче топлива температура внутри может достигнуть семисот градусов. Достаточно, чтобы размягчить железную пряжку.

Топливо. Ветки, собранные в лесу, он измельчил ножом в мелкую стружку и смешал с остатками масла из светильника — того самого, что висел в сарае и который он стащил, пока Алиса собиралась в поле. Получилась вязкая, чёрная масса. Он скатал из неё несколько шариков и уложил в печь.

Оставалась проблема с дутьём. В нормальной кузнице используются кожаные меха. У него не было ни кожи, ни времени на их изготовление. Пришлось импровизировать: вырезать из молодого деревца полую трубку и дуть ртом. Трудоёмко, но для первой плавки сойдёт.

Он поднёс к топливной смеси зажжённую ветку — огонь пришлось добывать старым способом, огнивом и трутом, потратив на это добрых десять минут и прокляв всё на свете. Масло занялось, повалил чёрный дым. Тони начал дуть в трубку.

Через час печь раскалилась. Железная пряжка, помещённая в глиняный тигель, стала мягкой, податливой. Вытащив её двумя палками, Тони принялся обрабатывать заготовку на плоском камне, используя другой камень как молот. Это была ювелирная работа в пещерных условиях.

Ему нужен был диск. Маленький, размером с монету, с насечками по краю. Колесо для высекания искр. Принцип прост: при вращении диск трётся о кремень, выбивая сноп искр, которые попадают на трут и поджигают его. Вся сложность — в насечках и в пружине, которая должна прижимать кремень к диску.

К вечеру диск был готов. Кривоватый, с неровными зубцами, но он вращался. Пружиной послужила тонкая полоска, отрезанная от второй пряжки и закалённая в холодной воде ручья. Тони собрал всё в единый механизм: деревянная колодка, в которую вставлена ось диска, рядом — зажим для кремня, на который давит пружина. Сверху — отверстие для трута.

Солнце уже садилось, когда разведчики, возвращавшиеся с полей, увидели странную картину. Ханнес, деревенский бедолага, стоял на краю поля с деревяшкой в руке. Вид у него был измождённый, руки в саже и глине, но глаза горели.

— Давай, — прошептал он, поднося трут к отверстию. — Давай, детка. Не подведи папочку.

Он нажал большим пальцем на колесо. Раздалось резкое «вж-ж-жик». Диск прокрутился, ударил по кремню — и веер оранжевых искр брызнул на трут. Трут задымился.

Тони подул на него, раздувая пламя. Через три секунды в его руках горел маленький, но самый прекрасный в мире огонь.

— Yes! — заорал он, подпрыгнув на месте. — Железный человек — один, каменный век — ноль! Пятница, запиши в актив: первое механическое устройство в этом проклятом мире работает!

Его крик привлёк внимание. Подошла Алиса, за ней — несколько крестьян, среди которых был и Ральф, здоровенный детина, запрягавший по утрам лошадь.

— Что это? — спросил Ральф, уставившись на дымящийся трут в руках Тони. — Ты как это сделал? Молния ударила?

— Лучше, — Тони ухмыльнулся. — Гораздо лучше. Это, мой малограмотный друг, называется «зажигалка Старка». Модель один-точка-ноль. Не рекламирую, но демонстрация будет через два дня на рыночной площади. Вход бесплатный, но пожертвования приветствуются.

Крестьяне переглянулись. Слово «зажигалка» было им незнакомо, но суть они уловили: эта штуковина добывает огонь в десять раз быстрее, чем огниво.

— А ну покажи ещё раз, — потребовал Ральф.

Тони повторил. На этот раз искры попали точно в цель, и пламя вспыхнуло ярче. По толпе пробежал удивлённый гул.

— Это колдовство, — тихо сказала одна из женщин. — Он продал душу.

— Нет, Марта, это механика, — Тони обернулся к знахарке, которая как раз подошла к толпе. — Но о душе я хотел бы с вами поговорить отдельно. Вы, кажется, специалист по душам и телам. У меня есть деловое предложение.

Марта, сухая женщина лет шестидесяти с цепким взглядом, посмотрела на него без страха, но с большим подозрением.

— Какое ещё предложение?

— Вы даёте мне немного вашей ягодной настойки — для медицинских целей. А я даю вам рецепт мази, которая заживляет ожоги втрое быстрее ваших примочек. И, возможно, расскажу, как очистить гниющую рану, не отрезая конечность.

В толпе ахнули. Знахарка прищурилась.

— Откуда тебе знать врачевание? Ты всю жизнь в поле провёл.

— Я много думал, пока ворочал навоз, — парировал Тони. — Скука способствует размышлениям. Так что, по рукам?

Марта помолчала, потом кивнула:

— Приходи завтра. Если твоя мазь окажется пустышкой, пеняй на себя.

— Договорились.

Когда толпа рассосалась, Алиса подошла к нему. В её глазах читалась смесь ужаса и гордости.

— Ты правда хочешь учить Марту врачеванию? Она же самая мудрая женщина в деревне!

— Мудрая — не значит знающая, — ответил Тони, убирая зажигалку в карман. — Она лечит травами, которые ей достались от бабушки. А у меня в голове — медицина из эпохи, до которой этому миру ещё лет пятьсот. Точнее, не у меня, а у духа, который меня просветил. Но ей об этом знать необязательно.

Он направился к дому. Тело ныло от усталости, ладони были стёрты в кровь, но внутри пела эйфория. Первый шаг сделан. Маленькое колёсико с насечками — но оно доказывает концепцию. Он может создавать вещи. Может внедрять технологии.

Теперь нужно наращивать темп.

---

Ужинали они в молчании. Хлеб, жестковатый сыр и вода. Тони мысленно перебирал дальнейшие шаги. Завтра — визит к Марте, затем — первые переговоры с кузнецом Бертольдом. Если повезёт, через неделю у него будет доступ к нормальному горну и инструментам. Ещё через месяц — прототип улучшенного плуга или механической молотилки. А там...

Он задумался, глядя на крошечный язычок пламени в масляном светильнике.

Где взять энергию? Вся его инженерная мысль упиралась в этот вопрос. Чтобы построить даже примитивный токарный станок, нужен источник вращения. Водяное колесо? Ручей есть, но перепад высот маловат. Ветряная мельница? Требует пиломатериалов и кузнечных работ. Паровая машина? Нужны цилиндры, поршни, котёл — металлообработка, которую здесь и представить не могут.

Паровая машина. Сама мысль о ней вызывала дрожь. Именно она стала двигателем промышленной революции в его мире. Томас Ньюкомен, Джеймс Уатт — они начали с примитивных насосов для откачки воды из шахт. А что, если и здесь начать с насоса? С устройства, которое облегчит полив полей или осушение болот? Польза очевидна, конструкция относительно проста.

Но паровой двигатель — это давление. Давление — это взрывоопасность. Чтобы сделать надёжный котёл, нужен качественный металл, клёпка или сварка. Ничего этого нет. Придётся изобретать всё с нуля: способы получения листового железа, технологию пайки, прокладки из конопляной пеньки или войлока...

— Ханнес? — Алиса тронула его за плечо. — Ты опять уставился в одну точку. Опять дух говорит с тобой?

— Дух говорит, что нам нужна индустриализация, — пробормотал Тони. — И что я схожу с ума от отсутствия кофе.

— Чего?

— Неважно. Скажи, Алиса, ты когда-нибудь видела, как работает кузнец? Как он накачивает воздух в горн?

— Ну да. Меха — это такие большие кожаные штуки, они скрипят и раздувают огонь.

— Представь, что те же меха может качать не человек, а вода. Или пар. И тогда кузнец сможет делать больше работы, быстрее, и железо станет дешевле.

— Зачем нужно дешёвое железо?

— Чтобы делать ещё больше машин, которые будут делать другую работу. И так далее, пока мы не построим... — он осёкся. Идея Егерей была слишком фантастической, чтобы озвучивать её сейчас. Она испугает даже Алису. — Пока не построим много полезных вещей.

— Ты странный, — сказала Алиса, но теперь в её голосе не было осуждения. Скорее, благоговение. — Но если твой дух поможет нам заплатить долг Грегору, я буду молиться на него каждый день.

— Вот с Грегором я разберусь, — пообещал Тони. — Дай мне месяц. Через месяц он будет просить у меня разрешения собирать налоги, а не наоборот.

---

Утро началось с визита к знахарке. Марта жила на окраине деревни, в доме, который отличался от прочих лишь тем, что на чердаке сушились пучки трав, источавшие пряный аромат. Она встретила Тони на пороге, скрестив руки на груди.

— Принёс свою мазь?

— Рецепт, — поправил он. — Ингредиенты у вас, скорее всего, есть. Мне нужен пчелиный воск, оливковое масло и чистая вода.

Марта удивлённо приподняла бровь — оливковое масло было редкостью — но кивнула и повела его внутрь.

Следующие два часа Тони провёл, обучая знахарку азам антисептики и приготовлению элементарных медицинских препаратов. Он показал, как сделать мазь от ожогов на основе воска и масла, как приготовить ивовую настойку — примитивный аналог аспирина, как распознать признаки заражения крови и почему не стоит лечить раны коровьим навозом, как это было принято здесь.

Марта слушала с недоверием, но когда он точнейшим образом описал процесс нагноения раны и способы его предотвращения — те, что она сама наблюдала за сорок лет практики, но не могла объяснить, — её скепсис сменился жадным интересом.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она наконец, когда он закончил лекцию.

— У меня хороший учитель, — уклончиво ответил Тони. — Очень старый и очень мёртвый. А теперь — ваша часть сделки. Настойка.

Он ушёл от Марты с бутылкой крепкой ягодной настойки и чувством, что приобрёл первого союзника. Знахарка, сама того не осознавая, стала частью его плана. Через неё информация о «чудесном исцелителе» распространится по округе. Это привлечёт внимание. А внимание — это клиенты, спонсоры, возможность выбраться из деревни.

Следующей целью был кузнец.

Бертольд оказался кряжистым мужиком лет пятидесяти, с обожжёнными руками и вечно прищуренными от яркого света глазами. Его кузница — тёмное помещение с горном, наковальней и грудой инструментов — показалась Тони пещерой с сокровищами. Каждый молоток, каждый напильник, каждые клещи здесь были на вес золота.

Кузнец встретил гостя настороженно. Слухи о странном поведении Ханнеса уже дошли до него.

— Говорят, ты теперь колдун, — буркнул он, не отрываясь от работы: он как раз закалял лезвие серпа.

— Говорят, ты лучший кузнец в округе, — парировал Тони. — А лучшему кузнецу нужны лучшие инструменты. И лучшие заказы.

— Заказы? От тебя? У тебя денег нет даже на гвозди.

— Денег пока нет, — согласился Тони. — Но есть идея, которая сделает тебя богатым. Смотри.

Он достал зажигалку и продемонстрировал её в действии. Кузнец замер с серпом в руке. В его глазах мелькнул профессиональный интерес: он оценил механизм, понял принцип, увидел работу с металлом.

— Сам сделал? — спросил он.

— Из твоих пряжек, между прочим. Они валялись у меня в сарае.

Бертольд отложил серп и взял зажигалку. Покрутил в пальцах, провернул колесо.

— Грубо, — вынес вердикт. — Насечки неровные, пружина слабая. Через месяц сотрётся.

— Вот именно, — Тони улыбнулся. — А теперь представь то же самое, но сделанное в настоящей кузнице. С хорошей сталью, с точной обработкой. Это можно продавать в городе. В Шиганшине. И не только там. Торговцы развезут по всем округам. Зажигалка, которая работает в любую погоду, быстрее огнива, удобнее кресала. Ты сможешь продавать их по цене хорошего ножа. А себестоимость — гроши.

Кузнец молчал, но желваки на скулах играли. Он просчитывал.

— Допустим, — сказал он наконец. — Что ты хочешь?

— Партнёрства. Ты даёшь мне доступ к кузнице, материалы, инструменты. Я даю тебе чертежи и технологии. Прибыль пополам.

— Пополам? — Бертольд хмыкнул. — За доступ к моей кузнице? Это грабёж.

— За доступ к технологиям, которые удвоят твою производительность, — возразил Тони. — Я знаю, как сделать сталь прочнее. Как закалять лезвия, чтобы они не тупились вдвое дольше. Как выплавлять чугун из болотной руды. Я дам тебе чертежи мехов с водяным приводом, которые качают воздух сами, пока ты работаешь.

Последнее заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Кузнец уставился на него, как на пришельца.

— Меха... которые работают сами? Без подмастерья?

— Именно. Вода крутит колесо, колесо качает меха. Ты можешь плавить больше металла, ковать больше заказов, зарабатывать больше денег. И всё, что мне нужно, — начать работать в твоей кузнице завтра.

Бертольд долго молчал. Потом снял кожаный фартук, вытер руки и протянул Тони ладонь.

— Покажешь чертежи — посмотрим. Пополам не обещаю. Но если твои меха заработают, будешь получать десятую часть от моих заказов.

— Пятую, — Тони пожал руку. — И ты забыл про зажигалки. Это отдельный бизнес. Половина.

— Четверть.

— Треть. И я научу тебя выплавлять тигельную сталь.

— Что за сталь?

— Самая лучшая, какую ты когда-либо видел. Твёрдая, но гибкая. Из неё можно делать мечи, которые перерубают обычные, и пружины, которые не ломаются годами. Договорились?

Кузнец пожевал губу, потом кивнул.

— Договорились. Приходи завтра. Покажешь свои чертежи. Но если обманешь — выгоню взашей и больше не пущу на порог.

— Справедливо, — Тони направился к выходу. У двери он обернулся. — И ещё, Бертольд. Никому ни слова о нашем уговоре. Особенно Грегору. Если он пронюхает, что я собираюсь разбогатеть, он найдёт способ испортить дело.

Кузнец усмехнулся.

— Грегор — жирный дурак. Не беспокойся, я ему не доносчик. Ступай.

Вечером Тони сидел на пороге своей лачуги и смотрел на закат, окрасивший Стену в багровые тона. В руках он вертел зажигалку — своё первое творение в этом мире. Маленькое, несовершенное, но его.

Путь к Егерям будет долгим. Невероятно долгим. Но теперь у него есть отправная точка: инструменты, союзник-кузнец и технологическая цепочка, которая начнёт раскручиваться. От зажигалок — к улучшенным сельскохозяйственным орудиям. От орудий — к водяным колёсам и механическим приводам. От приводов — к токарным станкам и точной металлообработке. От металлообработки — к паровым двигателям. От паровых двигателей — к электричеству, гидравлике, сервоприводам...

А потом, через годы, десятилетия — к гигантским боевым машинам, способным схватиться с титанами.

— Я построю тебя, — прошептал он, глядя на Стену, словно обращаясь к невидимому собеседнику. — Железный Гигант. Егерь. Как бы вы там ни назывались. Я построю тебя и разорву этих ублюдков на части.

Алиса вышла из дома и села рядом.

— Ты опять с духами разговариваешь?

— С самим собой. Это почти одно и то же. Как прошёл день?

— Грегор спрашивал о тебе. Я сказала, что у тебя лихорадка. Он велел передать, что если завтра не выйдешь в поле, он прибавит процент к долгу.

— Вот как? — Тони усмехнулся. — Ну что ж, завтра я с ним встречусь. И скажу, что больше не работаю в поле. Я теперь промышленник.

— Он выпорет тебя.

— Он попытается, — Тони похлопал сестру по плечу. — Но я знаю о рычагах и точках опоры чуть больше, чем он. А теперь спать. Завтра у меня первый рабочий день в кузнице. Нужно выглядеть отдохнувшим, а не как зомби из фильма ужасов.

— Как кто?

— Забудь. Спокойной ночи, Алиса.

Он лёг на свой тюфяк, чувствуя, как гудят от усталости мышцы. Но сон не шёл. Мозг перебирал варианты, чертил схемы, рассчитывал нагрузки. Он построил реактор в пещере из мусора. Он построил броню, способную сражаться с богами. Он, чёрт возьми, спас вселенную.

Неужели он не справится с феодальным миром и кучкой голых людоедов?

С этой мыслью Тони Старк, миллиардер, плейбой, филантроп и Железный Человек, уснул в теле нищего крестьянина, чтобы утром начать новую жизнь, полную сажи, пота и гениальных планов.

Глава 3

Глава 3. Пламя и сталь

Кузница Бертольда встретила Тони запахом раскалённого металла и угольной пыли. Воздух здесь был плотным, горячим, он обжигал лёгкие при каждом вдохе, но для Тони этот запах был слаще любых духов. Здесь пахло прогрессом.

— Явился, — Бертольд уже раздувал горн, огромные кожаные меха мерно скрипели в такт движениям его руки. — Не передумал?

— Чтобы я и передумал поработать в единственном на три мили вокруг месте, где есть металл? — Тони закатал рукава рубахи. — Да я мечтал об этом с тех пор, как понял, что в этой дыре даже гвоздя нормального не найти. С чего начнём?

Кузнец указал на угол кузницы, где лежала груда железного лома: сломанные подковы, обломки серпов, ржавые цепи.

— Сортировка. Разберёшь, что годится для перековки, что в утиль. Это работа для подмастерья. Если справишься — поговорим о твоих чертежах.

Тони усмехнулся про себя. Стандартная проверка на вшивость. Что ж, он проходил и не такие. В Афганистане ему пришлось сортировать ракетные обломки, чтобы собрать первую броню. Здесь хотя бы не стреляют.

Он присел на корточки перед кучей металла и принялся за работу. Пальцы быстро ощупывали каждый обломок, определяя качество стали по цвету ржавчины, весу, звуку при ударе. Мозг автоматически классифицировал: высокоуглеродистая, можно закалить. Низкоуглеродистая, сгодится для гвоздей. Чугун, слишком хрупкий для ковки, но можно переплавить.

— У тебя есть тигли? — спросил он, не оборачиваясь.

— Что?

— Тигли. Глиняные или графитовые ёмкости для плавки металла. Я хочу попробовать выплавить сталь.

Бертольд перестал качать меха и уставился на него.

— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Сталь не выплавляют, её куют. Берут железо, нагревают, проковывают, складывают, снова проковывают. На хороший меч уходит месяц работы.

— Это потому что ты используешь кричное железо, — Тони отложил в сторону пригодный обломок. — Оно неоднородное, с примесями шлака. Приходится складывать и проковывать, чтобы выдавить шлак и выровнять содержание углерода. Но если расплавить железо в тигле с добавлением угля, получится жидкая сталь. Однородная, без шлака. Её можно сразу заливать в формы. Это называется тигельная плавка. И она сокращает месяц работы до одного дня.

Кузнец молчал. Его лицо выражало сложную гамму чувств: недоверие, любопытство и лёгкую обиду. Ему, мастеру с тридцатилетним стажем, рассказывал о кузнечном деле какой-то мальчишка, который вчера ещё навоз ворочал.

— Чушь, — выдал он наконец. — Железо нельзя расплавить. Оно становится мягким, течёт, как масло, но в жидкость не превращается. Нужен особый жар, которого не даст ни один горн.

— Нужен особый горн, — поправил Тони. — С правильной подачей воздуха и правильным топливом. Древесный уголь даёт недостаточно тепла. Нужен каменный уголь. Или кокс.

— Какой ещё кокс?

— Продукт перегонки каменного угля. Если нагреть уголь без доступа воздуха, из него выходит вся дрянь — дёготь, масла, газы — и остаётся почти чистый углерод. Он горит жарче и дольше. Достаточно жарко, чтобы расплавить железо.

Бертольд покачал головой, но в его глазах Тони заметил искру интереса. Старый кузнец был ремесленником до мозга костей, и любые новые знания, даже самые еретические, не могли оставить его равнодушным.

— Допустим, — сказал он. — Где ты возьмёшь каменный уголь? Здесь его отродясь не было.

— На юге, в районе Сина, есть выходы угольных пластов. Я слышал об этом от торговцев, — соврал Тони. На самом деле он просто предполагал, что в мире, похожем на Землю, должны быть залежи ископаемого топлива. — Но это потом. Пока что сойдёт и древесный уголь, если улучшить конструкцию горна. Что, если я покажу тебе, как переделать меха, чтобы они давали более сильное дутьё?

— Показывай, — буркнул кузнец. — Но если сломаешь — чинить будешь сам.

Тони улыбнулся и подошёл к мехам. Конструкция была примитивной: два кожаных мешка, соединённых с рычагом. При нажатии на рычаг воздух выходил через сопло в горн. Всё просто, но неэффективно.

— Смотри, — он указал на клапан. — У тебя здесь простая заслонка. Когда ты поднимаешь меха, воздух засасывается внутрь, но часть его выходит обратно через сопло, потому что нет обратного клапана. Если поставить клапан на входное отверстие и пружину на выходное, ты сможешь создать постоянный поток воздуха вместо прерывистого.

— Что такое пружина?

Тони вытащил из кармана свою зажигалку и показал на пружинный механизм.

— Вот. Полоска металла, которая возвращается в исходное положение после сжатия. Если сделать большую пружину для клапана, он будет автоматически закрываться, когда давление падает. Меха будут работать вдвое эффективнее.

Бертольд взял зажигалку, снова покрутил в руках. Вчера он смотрел на неё как на диковину. Сегодня — как на учебное пособие.

— Это можно сделать, — признал он. — Нужна стальная полоса, тонкая, но прочная. Как ты её делал?

— Закаливал в воде. Но для хорошей пружины нужна более сложная термообработка. Нагреть до красного каления, окунуть в масло, а не в воду, потом отпустить — нагреть ещё раз, но слабее. Тогда сталь становится упругой и не ломается.

— В масло? — кузнец наморщил лоб. — Почему в масло?

— Вода охлаждает слишком быстро, структура стали получается хрупкой. Масло охлаждает медленнее, и кристаллическая решётка... — Тони осёкся. — Ладно, это сложно объяснить. Просто попробуй, и увидишь разницу.

Следующие несколько часов они провели, разбирая и переделывая меха. Тони работал с металлом впервые в этом мире, и ощущения были... странными. Его тело помнило движения — не те, что были у Тони Старка, а те, что принадлежали Ханнесу. Руки знали, как держать молот, как бить по зубилу, как зажимать заготовку в тиски. Мышечная память прежнего владельца тела никуда не делась.

Это было удобно. И немного жутковато. Словно призрак крестьянина всё ещё обитал где-то в глубине сознания и помогал своему захватчику.

К полудню новые клапаны были готовы. Бертольд разжёг горн, и когда меха заработали, разница стала очевидна. Воздух шёл ровной, мощной струёй, пламя гудело, и угли раскалялись добела.

— Никогда такого не видел, — прошептал кузнец, глядя на пышущий жаром горн. — Ты был прав. С таким дутьём можно плавить что угодно.

— Это только начало, — пообещал Тони. — Дай мне неделю, и я покажу тебе, как выплавить первую партию тигельной стали. А пока... — он подошёл к наковальне и взял кусок железа из отобранной кучи. — Позволишь мне сковать кое-что для себя?

— Что именно?

— Инструменты. Мне нужен набор напильников разной формы, пара резцов и развёртка. И ещё — тиски. Маленькие, ювелирные. Твои слишком грубые для тонкой работы.

Бертольд подозрительно прищурился.

— Напильники? Резцы? Зачем они тебе?

— Чтобы делать другие инструменты, — терпеливо объяснил Тони. — Это называется «инструментальная база». Сначала делаешь грубые инструменты, с их помощью — более точные, потом ещё более точные, и так далее. Через месяц я смогу вытачивать детали с точностью до толщины волоса. А это значит — более сложные механизмы. Шестерни, подшипники, резьбовые соединения.

— Ты хочешь делать... шестерни? — кузнец произнёс это слово так, будто пробовал на вкус незнакомое блюдо.

— Хочу. И буду. Но сначала — инструменты. Дашь мне поработать?

Бертольд помедлил, потом махнул рукой:

— Работай. Железо из той кучи — лом, его не жалко. Уголь тоже твой, если из своих запасов добавишь. Покажешь, что получится.

Тони взял кусок железа и положил его в горн. Через несколько минут металл раскалился до оранжевого свечения. Он вытащил его клещами, перенёс на наковальню и взял молот.

Первый удар. Второй. Третий.

Ритм ковки захватил его. Это было не похоже на работу в высокотехнологичной мастерской, с лазерными резаками и 3D-принтерами. Здесь всё решали руки, глазомер и опыт. Каждый удар формировал металл, и ошибка могла стоить часа работы.

Он ковал напильник. Простой, плоский, с крупной насечкой — но для начала сойдёт. Затем, когда заготовка остыла, он приступил к самой сложной части: насечке зубьев. Для этого он использовал зубило и молоток, стараясь делать удары равномерными. Руки дрожали от напряжения, пот заливал глаза, но он продолжал.

Через три часа у него было три напильника: плоский, круглый и треугольный. Грубые, неровные, они ни за что не прошли бы контроль качества в «Старк Индастриз». Но они работали. С их помощью можно было обрабатывать металл точнее, чем зубилом.

Бертольд, закончив свою работу, подошёл посмотреть. Он взял напильник, провёл пальцем по насечке, попробовал на куске железа.

— Неплохо, — признал он. — Для первого раза — очень неплохо. Где ты научился?

— Дух научил, — усмехнулся Тони. — Тот самый, который вложил в меня все эти знания. Ладно, на сегодня хватит. Завтра я сделаю резцы и развёртку. А послезавтра мы попробуем собрать мои меха с водяным приводом.

— С водяным приводом... — повторил Бертольд, всё ещё не веря. — Если они заработают, я... я не знаю. Это перевернёт всё кузнечное дело.

— На это и расчёт, — Тони вытер руки тряпкой и направился к выходу. — Увидимся завтра.

---

Домой он вернулся затемно. Алиса уже ждала его с ужином — всё те же хлеб и сыр, но сегодня к ним добавилась миска овощной похлёбки.

— Марта прислала, — пояснила она в ответ на немой вопрос. — Сказала, что твоя мазь помогла — у жены старосты был ожог от кипятка, и всё зажило за три дня. Теперь Марта всем рассказывает, что ты — благословлённый духами целитель.

— Целитель, кузнец, изобретатель — по-моему, неплохое резюме для парня, который ещё вчера пропалывал сорняки, — Тони устало опустился на лавку. — Как Грегор?

— Приходил, — лицо Алисы помрачнело. — Спрашивал, почему ты не в поле. Я сказала, что ты болеешь. Он не поверил. Сказал, что завтра придёт сам и проверит. И если ты симулируешь, выпорет при всех.

— Вот как, — Тони задумался. Конфликт со старостой назревал неизбежно. Грегор был классическим представителем местной власти: тупым, жадным и жестоким. Он привык, что крестьяне дрожат перед ним, и не потерпит неповиновения.

Но Тони Старк не дрожал перед такими, как Грегор. Он уничтожал их — словом, делом, а когда надо, и репульсорным лучом. Правда, репульсора у него пока не было. Нужно действовать хитрее.

— Алиса, — сказал он. — Помнишь, я спрашивал, насколько умён Грегор? Ты не ответила.

— Он хитрый, — тихо произнесла она. — Не книжной мудростью, а... звериной. Чует слабину. И он мстительный. Если ты его унизишь, он найдёт способ отомстить. Может поджечь сарай, или отравить лошадь, или нанять бандитов на дороге.

— Значит, план «открытое противостояние» отменяется, — пробормотал Тони. — Придётся играть по его правилам. Но чужие правила я всегда недолюбливал.

Он замолчал, размышляя. Грегор был проблемой, но не главной. Главной проблемой оставались титаны. Он почти ничего о них не знал — только то, что они большие, голые и жрут людей. Этого было недостаточно.

— Алиса, а с титанами кто-нибудь сражается? Есть же армия, какие-то солдаты?

— Есть Гарнизон, — ответила она, помешивая ложкой в миске. — Они охраняют Стену. Но они никогда не выходят наружу. Только стоят наверху с пушками.

— С пушками? — Тони оживился. — Пушки — это уже интересно. Огнестрельное оружие, пусть и примитивное. Значит, порох у них есть.

— Пушки не помогают, — покачала головой Алиса. — Титаны заживают быстрее, чем их ранят. Только Разведкорпус выходит за Стену, чтобы сражаться с ними. Но они почти всегда погибают.

— Разведкорпус, — повторил Тони. — Кто это?

— Солдаты. Они не охраняют Стену, а выходят за неё на лошадях. У них есть специальное снаряжение, чтобы летать между деревьями и рубить титанам шеи. Но это очень опасно. Из каждого рейда возвращается меньше половины.

Снаряжение, чтобы летать. Это уже что-то. Тони попытался представить, как оно работает. Верёвки с крюками? Какие-то приспособления для быстрого перемещения в трёхмерном пространстве? Если титанов можно убить, рубя им шеи, значит, у них есть уязвимые места. Это ценная информация.

— А где находится этот Разведкорпус?

— Их база где-то в глубине Стены, — Алиса пожала плечами. — Точнее не знаю. К ним идут только самоубийцы и безумцы. Обычные люди стараются держаться от них подальше. Говорят, они приносят несчастье.

— Или они — единственные, кто реально пытается что-то сделать, — возразил Тони. — Ладно, с этим позже. Сейчас нужно разобраться с Грегором.

Он встал и подошёл к своему углу, где лежали заготовки для будущих инструментов и несколько листов грубой бумаги — её дала Марта в обмен на медицинские консультации. На бумаге он начал чертить угольным стержнем.

— Что это? — Алиса заглянула через плечо.

— План действий, — ответил Тони. — Завтра я вернусь в кузницу и продолжу работу над инструментами. Но мне нужно что-то, что можно продать быстро и дорого. Что-то, что заинтересует купцов в Шиганшине. И что-то, что даст мне рычаг давления на Грегора.

— Что, например?

— Например... — он задумался. — Ваш регион чем славится? Что здесь производят?

— Зерно, — Алиса пожала плечами. — У нас хорошая пшеница. И ещё шерсть, но это севернее.

— Зерно, — Тони кивнул. — Много зерна. А мельницы здесь какие? Водяные? Ветряные?

— Есть водяная мельница у ручья. Старая, скрипучая. Мельник вечно жалуется, что жернова тупые и что зерно перетирается плохо. Половина муки — труха.

— Отлично, — Тони улыбнулся. — Значит, направление выбрано. Я модернизирую мельницу. Сделаю новые жернова, улучшу передаточный механизм. Мельник будет счастлив, крестьяне будут привозить зерно именно сюда, а не в соседнюю деревню. Деньги потекут рекой. А Грегор... Грегор не сможет ничего сделать, потому что мельница принадлежит не ему, а лорду, у которого Грегор сам в долгах.

— Откуда ты знаешь про лорда? — удивилась Алиса.

— Догадался. Феодальная система всегда подразумевает сюзерена. Вряд ли этот Грегор — вершина пищевой цепочки. Скорее, он местный управляющий, который отчитывается перед кем-то выше. Если я выйду на его начальство и предложу сделку, Грегор станет не проблемой, а досадным недоразумением.

— Ты слишком много думаешь, — вздохнула Алиса. — Раньше ты был проще.

— Раньше я был Ханнесом, — тихо ответил Тони. — А теперь... теперь я немного другой человек. Но не волнуйся, сестрёнка. Я позабочусь о нас. Обещаю.

---

Ночь была беспокойной. Тони снились титаны. Огромные, уродливые фигуры, бредущие сквозь поля, размахивающие руками, хватающие людей и отправляющие их в беззубые пасти. Он пытался сражаться с ними, но его броня не работала, репульсоры молчали, и он был просто человеком — маленьким, хрупким, беспомощным.

Он проснулся в холодном поту. За окном брезжил серый рассвет.

— Это был просто сон, — прошептал он сам себе. — Просто сон. Но когда-нибудь, возможно, он станет реальностью. И к тому моменту я должен быть готов.

Он встал, умылся холодной водой из ведра и направился в кузницу. Впереди был долгий день. День работы, расчётов, экспериментов. День, который приблизит его к цели ещё на один крошечный шаг.

Потому что путь в тысячу миль начинается с одного шага. А путь к Егерям — с одного гвоздя, выкованного собственными руками.

Глава 4

Глава 4. Шестерни прогресса

Прошло две недели. Деревня Дорван, сама того не заметив, стала эпицентром маленькой технологической революции. Тони работал как одержимый — с рассвета до заката, а часто и при свете масляной лампы, когда нормальные люди давно спали. Его руки покрылись новыми мозолями, одежда пропиталась запахом угля и металла, а глаза приобрели тот особый, лихорадочный блеск, который бывает только у людей, одержимых идеей.

Кузница Бертольда изменилась до неузнаваемости. В углу, где раньше валялся хлам, теперь стоял верстак — грубо сколоченный, но функциональный. На нём лежали инструменты, которые Тони изготовил за эти дни: набор напильников разной формы, резцы, чертилки, угольники, кронциркуль и даже примитивный штангенциркуль, вырезанный из дерева с медной шкалой. Качество инструментов оставляло желать лучшего, но для первого этапа этого хватало.

Главным достижением стали новые меха с водяным приводом. Ручей, протекавший в полусотне метров от кузницы, теперь крутил небольшое деревянное колесо, которое через систему рычагов и шатунов приводило в движение два огромных кожаных меха. Воздух в горн поступал непрерывно, и температура внутри достигала таких значений, что даже старый Бертольд, повидавший на своём веку немало, только качал головой.

— Это... это невероятно, — сказал он в первый день работы нового механизма, глядя на белое каление углей. — Я могу плавить железо, как воск. Заказы, на которые раньше уходила неделя, теперь делаю за два дня.

— Это только начало, — ответил Тони, вытирая пот со лба. — Подожди, пока я соберу токарный станок.

— Что за станок?

— Устройство для обработки металла. Оно вращает заготовку, а ты прижимаешь к ней резец. Можно вытачивать идеально круглые детали. Шестерни, оси, валы. Всё, что нужно для сложных механизмов.

Бертольд скептически хмыкнул, но спорить не стал. За две недели он привык к тому, что идеи этого странного парня, какими бы безумными они ни казались, почти всегда работали.

Тони тем временем развернул на верстаке большой лист бумаги — точнее, кусок выделанной телячьей кожи, отбелённой известью. Бумага в этом мире была редкостью и стоила бешеных денег, поэтому для чертежей приходилось использовать что попало. На коже угольным стержнем был набросан сложный чертёж: множество окружностей, линий, пометок.

— Это схема мельничного механизма, — пояснил он, заметив взгляд кузнеца. — Я обещал мельнику новые жернова и улучшенную передачу. Вот здесь — коническая шестерня, которая преобразует горизонтальное вращение водяного колеса в вертикальное для жерновов. А здесь — подшипник скольжения с бронзовым вкладышем. Бронза мягче стали, она будет смазываться салом и меньше изнашиваться.

— Подшипник? — Бертольд наморщил лоб. — Это что ещё за зверь?

— Опора для вращающегося вала. Сейчас на мельнице деревянные втулки, они скрипят, люфтят и стираются за полгода. А бронзовый подшипник прослужит лет десять, если его регулярно смазывать. И КПД... то есть коэффициент полезного действия, будет выше. Меньше энергии уходит на трение, больше — на помол.

Кузнец почесал затылок. Из всего сказанного он понял примерно половину, но общий смысл уловил.

— Для этого нужна бронза. У меня её нет. Медь дорогая, олово ещё дороже.

— Значит, достанем, — Тони пожал плечами. — Я собираюсь в Шиганшин через пару дней. Марта говорила, там есть торговцы, которые возят металлы с юга. Заодно продадим первую партию зажигалок.

Зажигалки стали первым коммерческим успехом тандема Тони-Бертольд. Они изготовили два десятка штук — уже не грубых, как первый прототип, а вполне аккуратных, с гравировкой на деревянных рукоятках. Кузнец, освоив технологию закалки пружин в масле, делал их не хуже самого Тони.

— Кстати, о зажигалках, — Тони вытащил из-под верстака небольшой деревянный ящичек. — Я тут подумал... Кому нужна просто зажигалка? Огонь можно добыть и кресалом, просто дольше. А вот если добавить к ней кое-что...

Он открыл ящичек. Внутри лежали три зажигалки необычной конструкции: с длинным узким носиком и резервуаром для масла.

— Это прототип масляной зажигалки. В резервуар заливается масло, фитиль пропитывается, и когда ты крутишь колесо, искра поджигает его мгновенно. Она горит, пока не вытечет масло, и её не нужно держать горизонтально, как обычную. Можно зажигать свечи в высоких подсвечниках, лампы под потолком, растопку в печи. Удобно, практично, и... — он сделал паузу, — ни у кого такого нет. Мы — монополисты.

Бертольд взял одну из зажигалок и попробовал. Масляный фитиль занялся с первого раза, давая ровное жёлтое пламя.

— Сколько ты хочешь за такую?

— В Шиганшине? Думаю, три серебряные монеты за штуку. Обычные зажигалки — по одной монете. Но это только начало. Я планирую предложить их гарнизону. Представь: солдаты на Стене, ветер, холод, нужно срочно поджечь фитиль пушки. А у них — вот это. Быстро, надёжно, в любую погоду.

— Три серебряные монеты, — повторил кузнец и присвистнул. — За эти деньги можно купить хороший нож.

— Нож есть у каждого, — возразил Тони. — А масляной зажигалки нет ни у кого. Это называется «премиум-продукт» и «статусное потребление». Богатые купцы и аристократы заплатят втридорога просто за возможность похвастаться перед знакомыми.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Бертольд уже в который раз.

— Говорю же, дух научил, — усмехнулся Тони. — Ладно, давай работать. Мне ещё нужно закончить шестерни для мельницы.

---

Работа над шестернями заняла три дня. Это была самая сложная задача из тех, что Тони решал в этом мире. Коническая шестерня требовала точного расчёта углов и аккуратной обработки. Без фрезерного станка, без делительной головки, с одними напильниками и зубилом — это была почти невозможная задача.

Но «почти» — любимое слово Тони Старка.

Он использовал метод, который применяли часовщики в Средневековье: вырезал шаблон зубчатого колеса из тонкой медной пластины, наложил его на стальную заготовку и по шаблону, с помощью чертилки, наметил контуры зубьев. Затем, вооружившись тонким зубилом и надфилями, начал вырезать каждый зуб вручную.

Работа была адская. Он трудился по четырнадцать часов в сутки, с короткими перерывами на еду. Алиса приносила ему обед прямо в кузницу и молча смотрела, как её брат, склонившись над заготовкой, делает крошечные, точные движения. Она не понимала, что он делает, но видела, что это важно.

На третий день, ближе к вечеру, шестерня была готова. Тони собрал весь механизм на верстаке: два конических колеса в зацеплении, вал на бронзовых подшипниках, рукоятку для вращения. Он покрутил рукоятку — и весь механизм пришёл в движение. Плавно, без заеданий, с лёгким шелестом трущихся поверхностей.

— Работает, — выдохнул он. — Чёрт возьми, работает!

Подошедший Бертольд долго смотрел на вращающиеся шестерни, потом перевёл взгляд на Тони.

— Это... ты сделал это вручную. Из куска ржавого железа. Парень, ты либо величайший мастер, либо действительно одержим духом.

— Я склоняюсь ко второму варианту, — Тони устало опустился на табурет. — Но знаешь что? Это того стоило. Эта штуковина, — он указал на шестерни, — произведёт революцию. Сейчас мы сделали для мельницы. Завтра — для водяного колеса в кузнице. Потом — для токарного станка. Потом — для паровой машины. А потом... — он замолчал.

— Что потом?

— Потом мы построим машины, которые смогут сражаться с титанами, — тихо сказал Тони.

В кузнице повисла тишина. Бертольд смотрел на него с выражением, близким к ужасу.

— Ты безумец, — произнёс он наконец. — Титаны — это божья кара. С ними нельзя сражаться. От них можно только прятаться.

— Божья кара, говоришь? — Тони поднялся. — Знаешь, в моём... в видениях, которые мне послал дух, было кое-что интересное. Люди сражались с гигантскими монстрами с помощью огромных механических воинов. Назывались Егеря. Они были размером с титана, с броней, с оружием. И они побеждали.

— Это сказки, — отрезал кузнец. — Гигантские механические воины? Такое невозможно.

— Невозможно? — Тони усмехнулся. — Две недели назад ты говорил, что невозможно расплавить железо. Вчера ты говорил, что невозможно сделать механические меха с водяным приводом. А теперь посмотри вокруг. Невозможное — это просто то, чего ты ещё не сделал.

Бертольд ничего не ответил, но в его глазах появилось новое выражение. Страх смешался с чем-то ещё. С надеждой? С предвкушением? Тони не мог сказать точно. Но он знал, что посеял зерно. И оно даст всходы — не сразу, но обязательно.

---

На следующий день Тони отправился к мельнику.

Мельница стояла на ручье, в полумиле от деревни. Это было старое, покосившееся здание из потемневшего дерева, с огромным водяным колесом, которое вращалось медленно и со скрипом, словно жалуясь на жизнь. Мельник, худой мужчина лет сорока по имени Йохан, встретил гостя настороженно.

— Чего тебе, Ханнес? — спросил он, вытирая руки о фартук, белый от муки. — Если зерно молоть, так у тебя его нет, вы же ещё не собрали урожай.

— Я пришёл не за помолом, — Тони снял с плеча мешок и вытащил из него готовый механизм. — Я пришёл модернизировать твою мельницу.

— Чего?

— Улучшить. Смотри. Твоё водяное колесо вращается горизонтально. Жернова должны вращаться вертикально. Сейчас у тебя стоит деревянная передача с цевочным колесом, которая теряет половину мощности и стирается за год. Я сделал новую передачу — конические шестерни с бронзовыми подшипниками. Они прослужат в десять раз дольше, и мука будет мельче и однороднее.

Мельник уставился на механизм с таким видом, будто ему предложили купить дракона.

— Ты... ты сам это сделал?

— С помощью Бертольда. Это неважно. Важно, что если ты поставишь это на свою мельницу, ты сможешь молоть больше зерна, быстрее и качественнее. Крестьяне из соседних деревень, которые сейчас ездят к другому мельнику, приедут к тебе. Твоя прибыль вырастет вдвое.

— И что ты хочешь за это? — прищурился Йохан. — У меня нет денег на... как ты там сказал? Модернизацию?

— Деньги мне не нужны, — ответил Тони. — Я хочу долю. Десять процентов от твоей прибыли в течение года. И бесплатный помол моего зерна, когда я его соберу.

— Десять процентов? — мельник задумался. — Это... это грабёж.

— Это инвестиция, — возразил Тони. — Ты ничего не платишь сейчас. Ты получаешь механизм, который окупится за месяц. А через год он останется у тебя, и вся прибыль — тоже. Плюс я даю гарантию: если что-то сломается, я чиню бесплатно.

Йохан колебался. Он прикидывал в уме, считал, сомневался. Наконец, кивнул.

— Ладно. Давай попробуем. Но если твоя штука не заработает — пеняй на себя.

— Заработает, — пообещал Тони. — Помоги мне снять старую передачу.

Установка нового механизма заняла остаток дня. Пришлось повозиться: старые крепления не подходили, пришлось сверлить новые отверстия, подгонять валы. Но к вечеру всё было готово. Тони открыл заслонку, вода хлынула на колесо, и оно начало вращаться. Новые шестерни загудели ровным, низким звуком. Жернова пришли в движение — плавно, мощно, без обычного скрежета.

Йохан засыпал пробную партию зерна. Через минуту из-под жерновов потекла мука — белая, тонкая, без обычной крупяной примеси.

— Святые стены... — прошептал мельник. — Это... это лучшая мука, которую я когда-либо видел. Ты колдун, Ханнес.

— Я инженер, — поправил Тони, но тут же осёкся. — Ладно, можешь считать колдуном. Только хорошим колдуном. Белым. Так что, по рукам?

— По рукам, — Йохан крепко пожал его ладонь. — Заходи через неделю, получишь свою долю.

---

Домой Тони возвращался в приподнятом настроении. Мельница — это первый реальный источник дохода. Не просто продажа диковинок, а долгосрочный контракт. Если всё пойдёт по плану, через месяц он сможет расплатиться с Грегором и начать копить на более серьёзные проекты.

Но дома его ждал неприятный сюрприз. У входа в лачугу стояла знакомая фигура: низенькая, толстая, с красным лицом и маленькими злыми глазками. Грегор.

Староста явился лично.

— А, вот и ты, — произнёс он, растягивая слова. — Слухи ходят, что ты больше не болеешь. Слухи ходят, что ты вообще работать перестал. Чем занимаешься, Ханнес?

Тони внутренне подобрался. Он ожидал этого разговора, но надеялся, что он произойдёт позже, когда у него будет больше козырей. Впрочем, импровизация всегда была его сильной стороной.

— Работаю, — ответил он спокойно. — Просто не в поле.

— А где же? — Грегор шагнул ближе, и Тони почувствовал запах кислого вина. Староста, похоже, уже приложился к бутылке. — Говорят, ты в кузнице пропадаешь. И у мельника. И у знахарки. Везде, кроме своего надела. А кто будет платить оброк?

— Оброк будет уплачен в срок, — ответил Тони. — До осени ещё три месяца.

— Три месяца — это для тех, кто работает, — Грегор ткнул пальцем ему в грудь. — А для лентяев и колдунов — сроку нет. Ты думаешь, я не слышал, что ты там колдуешь? Огненные машины делаешь? Это богопротивное дело. За такое сжигают.

— Я не колдую, — Тони отодвинул его руку. — Я просто немного разбираюсь в механике. А если ты насчёт оброка беспокоишься, то вот.

Он вытащил из кармана одну из зажигалок — не масляную, обычную, но в хорошей отделке, с рукояткой из полированного дерева — и протянул старосте.

— Это тебе. Подарок. В знак уважения.

Грегор взял зажигалку, повертел в руках. Тони показал, как ей пользоваться. Староста крутанул колесо, увидел искры, и на его лице мелькнуло удивление, тут же сменившееся жадностью.

— Сколько она стоит?

— В Шиганшине — серебряную монету. Но тебе даром. В благодарность за твоё терпение.

— Хорошая вещь, — признал Грегор. — Но одной мало. Ты должен мне за три месяца аренды надела, за прошлогодний долг твоего отца и за то, что твоя сестра работает хуже, чем нужно. Итого — пятнадцать серебряных монет.

— Пятнадцать? — Тони приподнял бровь. — В прошлом году было десять.

— Проценты, — ухмыльнулся Грегор. — Инфляция. Неурожай. Называй как хочешь. Через месяц принесёшь пятнадцать серебряных, или лошадь уходит мне, а твоя сестра — в услужение. Всё понял?

Тони сжал зубы. Пятнадцать серебряных монет — это были огромные деньги для крестьянина. Но для него, с его зажигалками и новым контрактом с мельником, это было... решаемо. Неприятно, но решаемо.

— Будет, — сказал он коротко. — А теперь позволь пройти, я устал.

Грегор нехотя посторонился, убирая зажигалку в карман.

— Смотри, Ханнес, — бросил он на прощание. — Если обманешь — пеняй на себя. Я своё слово держу.

Когда староста ушёл, из дома выбежала Алиса. Она была бледна, руки дрожали.

— Ты слышал? Он хочет забрать меня в услужение! Это значит...

— Я знаю, что это значит, — перебил Тони. — Этого не будет. Через месяц у нас будут деньги. А через два месяца он сам будет просить нас о снисхождении.

— Откуда такая уверенность? — в её голосе звенело отчаяние. — Ты делаешь какие-то игрушки, но пятнадцать монет...

— Это не игрушки, Алиса, — Тони взял её за плечи и заглянул в глаза. — Это оружие. Только это оружие стреляет не пулями, а прогрессом. Понимаешь? Я меняю правила игры. И Грегор даже не представляет, с кем связался. Подожди ещё немного.

Она кивнула, но в глазах остался страх. Тони понимал её. Слишком много лет этот страх вдалбливали в неё — страх перед старостой, перед голодом, перед титанами, перед самим миром, который был жесток и несправедлив. Слишком много лет она была беспомощна.

Но теперь всё изменилось. Потому что теперь у неё был брат, который помнил, как спасать миры.

---

На следующее утро Тони отправился в Шиганшин.

Это было его первое путешествие за пределы деревни с момента пробуждения в этом мире. Дорога заняла почти целый день пешком, но Тони не жаловался. Каждый шаг приближал его к цели, а кроме того, путешествие давало возможность увидеть мир за пределами Дорвана.

Пейзаж был однообразен: поля, поля, снова поля, изредка — небольшие рощицы. Крестьянские деревни, такие же убогие, как его собственная. Повозки, запряжённые лошадьми. И над всем этим — Стена, огромная, довлеющая, вездесущая.

Чем ближе он подходил к Шиганшину, тем больше становилось людей на дороге. Торговцы с телегами, крестьяне с корзинами, солдаты Гарнизона в потрёпанной униформе. Все они двигались к огромным воротам, которые были единственным путём в город и из него.

Ворота поразили Тони не меньше, чем сама Стена. Они были сделаны из какого-то тёмного металла, который он не смог идентифицировать на расстоянии. Они были невероятно тяжёлыми, но при этом двигались плавно, скользя в пазах. Механизм открывания был скрыт в толще Стены.

— Интересная инженерия, — пробормотал он, разглядывая ворота. — Хотел бы я взглянуть на привод.

Проходя через ворота, он оказался в длинном туннеле, пробитом сквозь Стену. Воздух здесь был холодным, пахло камнем и сыростью. Стены туннеля были идеально гладкими — опять же, никаких следов кладки. Тони провёл по ним ладонью. Материал напоминал бетон, но был прочнее. Или какой-то композит? Если бы у него была лаборатория, он бы взял образец на анализ. Но лаборатории не было, поэтому пришлось просто запомнить тактильные ощущения и двигаться дальше.

Город встретил его шумом, гамом и запахами. Шиганшин был портовым городом — отсюда уходили корабли по каналу, который соединял округ Мария с другими частями королевства. Здесь было всё, что полагается портовому городу: склады, таверны, торговые ряды, публичные дома, толпы разношёрстного люда.

Тони пробирался сквозь толпу, разыскивая рынок. Его мешок с зажигалками оттягивал плечо. На поясе, в специально сшитых Алисой чехлах, лежали инструменты — на всякий случай. Никогда не знаешь, когда понадобится что-то починить или что-то разобрать.

Рынок нашёлся на центральной площади. Это было столпотворение лотков, палаток, шатров и просто расстеленных на земле одеял, где продавалось всё, что только можно представить: от свежей рыбы до грубых тканей, от глиняной посуды до оружия. Тони нашёл свободное место, расстелил кусок ткани и выложил свой товар.

Торговля пошла не сразу. Люди проходили мимо, бросали косые взгляды на диковинные штуки, но не решались подойти. Первым покупателем стал молодой парень в одежде ремесленника.

— Что это? — спросил он, указывая на зажигалку.

— Огниво нового поколения, — ответил Тони. — Работает в любую погоду, одной рукой. Даже на ветру. Смотри.

Он продемонстрировал устройство в действии. Парень загорелся интересом.

— Сколько?

— Серебряная монета.

— Дорого. За эти деньги можно купить три обычных огнива.

— За эти деньги ты купишь огниво, которое прослужит тебе десять лет и никогда не подведёт, — возразил Тони. — А если приведёшь друга, который тоже купит, я сделаю тебе скидку.

Парень поколебался, но всё же достал монету. Первая продажа состоялась.

Дальше пошло легче. Люди видели демонстрацию, слышали рассказы, и любопытство брало верх. За час Тони продал семь обычных зажигалок и одну масляную — последнюю купил какой-то богатый купец, не торгуясь. К полудню его выручка составила десять серебряных монет.

— Неплохо для первого дня, — сказал он себе, пересчитывая деньги. — Но этого мало.

Он свернул торговлю и отправился искать кузнецов и оружейников. Ему нужна была медь и олово для бронзы, а также информация о том, как устроена местная промышленность. Если повезёт, он найдёт потенциальных партнёров.

В оружейном квартале его ждало разочарование. Металл был дорог. Очень дорог. Железо привозили с рудников, расположенных где-то в глубине территории, и обрабатывали вручную. Никаких доменных печей, никакого проката. Каждый кусок стали был результатом многочасового труда кузнеца. Бронза стоила ещё дороже, потому что медь и олово были привозными.

— Чёртова средневековая экономика, — пробормотал Тони, выходя из очередной мастерской. — Чтобы построить Егеря, мне понадобятся тонны стали. Тонны. А здесь даже на маленький подшипник уходит целое состояние.

Но унывать было не в его характере. Если металл дорог, значит, нужно сделать его дешёвым. А это означает, что нужна доменная печь. Или хотя бы её маленькая версия.

Тони мысленно перебрал известные ему технологии выплавки чугуна. Доменная печь — это высокое сооружение, в которое засыпают руду, уголь и флюсы, а снизу подают воздух. Температура внутри достигает полутора тысяч градусов, руда плавится, и получается чугун — железо с высоким содержанием углерода. Его можно перерабатывать в сталь, удаляя лишний углерод.

Проблема в том, что доменная печь требует огромного количества ресурсов: руды, угля, известняка. И рабочей силы. И времени. В одиночку такое не построить.

— Нужны союзники, — решил он. — Много союзников. И много денег.

Он вышел на набережную канала и сел на парапет, глядя на воду. Солнце клонилось к закату, окрашивая Стены в зловещий багровый цвет. В порту разгружались корабли, грузчики таскали тюки и бочки. Обычная жизнь обычного города, который не знает, что через три года его не станет.

«За три года до падения Стены Мария», — сказано было в промте-пророчестве. Тони не знал, что это значит. Стена казалась незыблемой, вечной. Но если она падёт... тогда титаны хлынут внутрь и сметут всё на своём пути. Дорван, Шиганшин, поля, мельницы — всё исчезнет в один момент.

Три года. У него есть три года.

Этого мало. Чудовищно мало. Но это всё, что у него есть.

— Я успею, — прошептал он, сжимая в кармане заработанные монеты. — Я должен успеть.

Вечером он нашёл дешёвую таверну, снял угол на ночь и сел ужинать. Еда была скверной, пиво — водянистым, но после целого дня на ногах и это казалось пиром. За соседним столом сидела компания солдат Гарнизона. Они громко разговаривали, смеялись, жаловались на командира и обсуждали какие-то свои дела.

Тони прислушался.

— ...говорю тебе, Разведкорпус опять вернулся с потерями, — говорил один из солдат, пожилой мужчина с седыми усами. — Из тридцати человек вернулось одиннадцать. И то — половина раненых. Командир рвёт и мечет.

— А чего они хотели? — отозвался второй, помоложе. — Лезть за Стену — это безумие. Только люди зря гибнут.

— Ну не скажи. Они приносят информацию. Без них мы бы даже не знали, сколько титанов снаружи.

— Много толку от этой информации, если они все передохнут через пару лет, — проворчал третий. — Вот увидишь, скоро Разведкорпус расформируют. Совет уже обсуждает.

Тони заинтересовался. Он взял свою кружку и подсел к солдатам.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал он с обезоруживающей улыбкой. — Я услышал ваш разговор. Вы говорили о Разведкорпусе. Можно задать пару вопросов?

Солдаты переглянулись. Пожилой пожал плечами.

— Спрашивай, парень. Только не жди, что мы расскажем военные тайны.

— Я не о тайнах. Мне интересно их снаряжение. Я слышал, у них есть устройства, позволяющие летать между деревьями. Это правда?

— А, ты про УПМ, — усмехнулся молодой. — Устройство пространственного маневрирования. Да, у них есть такие. Стреляют крюками с тросами, закрепляются на деревьях или зданиях, потом газ вырывается, и их подбрасывает в воздух. Выглядит круто, но дьявольски опасно. Чтобы им пользоваться, нужно годами тренироваться.

Устройство пространственного маневрирования. УПМ. Тони мысленно сохранил название. Значит, они используют газ под давлением и тросы. Интересная технология для этого мира. Кто-то уже изобрёл компактные газовые баллоны и механизм быстрого сброса тросов. Это говорит о том, что местные инженеры не такие уж и примитивные.

— А кто делает это снаряжение? — спросил он.

— Этим занимается военный завод в центре. Но простых туда не пускают, — ответил пожилой. — Секретные технологии, все дела. А ты чего интересуешься? Хочешь в Разведкорпус записаться?

— Вряд ли, — покачал головой Тони. — Я по другой части. Инженер.

— Инже... кто?

— Механик. Кузнец. Изобретатель, — пояснил он. — Называйте как хотите. Спасибо за информацию. Позвольте угостить вас выпивкой.

Он заказал для солдат ещё по кружке и вернулся за свой стол. Мысли неслись галопом. Устройство пространственного маневрирования. Эта штука — ключ к мобильности в бою с титанами. Если Разведкорпус использует её, значит, она эффективна. Но она опасна и требует долгого обучения.

Что, если её можно улучшить? Сделать более безопасной, более управляемой? Добавить стабилизацию, автоматические системы контроля? Это не Егери, но это шаг в правильном направлении. И, что ещё важнее, это способ привлечь внимание Разведкорпуса и, возможно, получить доступ к ресурсам.

Тони вытащил из сумки кусок кожи и угольный стержень. При свете масляной лампы он начал делать наброски. Устройство представляло собой систему ремней, крепящихся на теле бойца. В центре — компактный газовый баллон. От него трубки идут к двум лебёдкам, которые выбрасывают крюки на тросах. Крюки цепляются за поверхность, и пилот, регулируя давление газа, может раскачиваться и перемещаться в трёхмерном пространстве.

Проблемы очевидны. Во-первых, газовые баллоны. Что за газ? Возможно, это какой-то аналог сжатого воздуха, но с большей плотностью? Или химическая смесь, которая при реакции даёт мощный выброс? Нужно узнать точнее. Во-вторых, лебёдки. Они должны быть лёгкими, но способными выдерживать вес человека и моментально стравливать трос. В-третьих, управление: пилот должен одновременно контролировать направление полёта, натяжение тросов, газ и ещё сражаться мечами. Это требует нечеловеческой координации.

Решение: гироскопический стабилизатор. Маленькое устройство, которое будет автоматически корректировать баланс тела в полёте. Инерционная катушка, которая регулирует натяжение троса в зависимости от скорости и направления движения. И, возможно, дополнительный маневровый двигатель — маленькое сопло на спине, дающее возможность корректировать траекторию без помощи тросов.

Он чертил до глубокой ночи, пока хозяин таверны не начал гасить лампы. К тому времени на коже появился достаточно детальный эскиз улучшенного УПМ. Конечно, это был только концепт. До реализации нужно решить десятки инженерных проблем, найти материалы, изготовить прототипы, провести испытания. Но концепт — это первый шаг.

Тони лёг спать с чувством глубокого удовлетворения. Сегодня он заработал первые серьёзные деньги, узнал о технологии, которая может стать промежуточным звеном между зажигалками и Егерями, и наметил план на ближайшие месяцы.

Завтра он вернётся в Дорван, заплатит Грегору, начнёт копить на материалы и одновременно разрабатывать улучшенное УПМ. А когда придёт время, он предложит его Разведкорпусу. И тогда у него появятся не только деньги, но и связи. Связи в единственной организации, которая реально сражается с титанами.

А это значит — доступ к информации, ресурсам и, возможно, к союзникам.

Ведь даже Железный Человек не может построить Егеря в одиночку.

Глава 5

Глава 5. Тени и сделки

Возвращение в Дорван вышло не таким триумфальным, как Тони представлял. Он шёл по пыльной дороге, сжимая в кармане мешочек с серебряными монетами, и размышлял о том, что десять заработанных монет — это одновременно и много, и ничтожно мало. Много — для крестьянина, который никогда не держал в руках больше двух медяков. Мало — для человека, который планировал построить гигантского боевого робота в мире, не знавшем даже парового двигателя.

Путь пролегал через поля, уже начавшие желтеть — приближалась жатва. Крестьяне, работавшие на своих наделах, провожали его долгими взглядами. Слухи о странном Ханнесе, который то ли сошёл с ума, то ли получил благословение духов, расползлись по округе быстрее, чем он ожидал. Кто-то смотрел с опаской, кто-то — с надеждой, а кто-то — с плохо скрываемой завистью.

У околицы его встретила Алиса. Она сидела на бревне и, судя по лицу, ждала давно.

— Ну что? — спросила она, подбегая. — Продал?

— Десять монет, — ответил Тони, похлопав по карману. — Плюс новые знакомства и куча информации. В целом, продуктивная поездка.

— Десять! — её глаза расширились. — Это же... это почти весь долг! Осталось всего пять!

— Шесть, если быть точным. Плюс проценты, которые Грегор наверняка придумает за эти дни. Не сомневайся, он постарается выжать максимум.

Они направились к дому. Алиса тараторила без умолку, рассказывая о деревенских новостях: у кузнеца новый заказ от какого-то богатого фермера из соседней деревни, Марта вылечила жену мельника от какой-то хвори его же мазью, а Грегор дважды приходил и спрашивал, не вернулся ли «этот колдун». Последнее Тони не понравилось.

— Он что-то задумал, — сказал он, когда они вошли в дом. — Грегор не тот человек, который будет ждать и надеяться. Если он понял, что я могу выплатить долг, он постарается либо увеличить сумму, либо создать проблемы.

— Какие проблемы?

— Например, обвинить в колдовстве. Или подстроить кражу. Или нанять кого-нибудь, чтобы меня избили. Феодальные старосты — народ изобретательный, когда дело касается сохранения власти.

Алиса побледнела.

— Что же нам делать?

— Играть на опережение, — Тони сел за стол и разложил перед собой монеты. — Сколько у нас долг перед лордом, а не перед Грегором?

— Перед лордом? — она наморщила лоб. — Мы арендуем землю у лорда через старосту. Сам лорд в деревню не приезжает, у него поместье где-то в центре. Всеми делами заправляет Грегор.

— Значит, Грегор — посредник, — Тони забарабанил пальцами по столу. — Он собирает арендную плату, отдаёт часть лорду, а остальное кладёт в карман. И процент по долгам назначает сам. Классическая схема. Если я выйду напрямую на лорда и покажу, что Грегор его обкрадывает...

— У тебя нет доказательств.

— Пока нет. Но они появятся. Мне просто нужно время. А пока — соберём нужную сумму и заплатим. Не хочу давать ему повод для открытого конфликта раньше времени.

Он отсчитал шесть монет и отложил их в отдельный мешочек.

— Это долг. Завтра же пойду к Грегору и заплачу. Остальные четыре — на материалы. Мне нужна медь для подшипников и ещё кое-какие инструменты.

— Ты снова уезжаешь? — в голосе Алисы послышалось разочарование.

— Нет, — Тони покачал головой. — На этот раз я останусь. Бертольд говорил, что у него есть кое-какие запасы меди. И у мельника скоро будет первый расчёт за использование моих шестерён. Начнём копить. А ещё... — он помедлил, — мне нужно попасть в Разведкорпус.

— Куда?! — Алиса вскочила. — Ты с ума сошёл? Разведкорпус — это смертники! Они гибнут десятками!

— Мне не нужно вступать в него. Мне нужно с ними поговорить. Узнать, как устроено их снаряжение. Возможно, предложить улучшения. Это способ получить доступ к ресурсам, Алиса. И к информации. И к союзникам, которые не боятся титанов.

— Они не боятся титанов, потому что они сумасшедшие!

— Или потому что понимают: если ничего не делать, человечество обречено, — тихо сказал Тони. — Так же, как понимаю это я.

---

На следующее утро Тони отправился к Грегору.

Дом старосты был самым большим в деревне — два этажа, каменный фундамент, черепичная крыша. Настоящий особняк по местным меркам. У входа стояли двое сыновей Грегора, здоровенные парни с туповатыми лицами и дубинками в руках. Местная служба безопасности.

— Чего надо? — буркнул старший, загораживая дверь.

— Отдать долг вашему отцу, — ответил Тони, показывая мешочек с монетами. — Пятнадцать серебряных. Как договаривались.

Сыновья переглянулись. Видимо, они не ожидали, что какой-то крестьянин действительно придёт с деньгами. Один из них скрылся в доме и через минуту вернулся вместе с Грегором.

Староста выглядел помятым — то ли с похмелья, то ли просто от скверного характера. Увидев Тони, он скривился.

— Принёс?

— Пятнадцать монет, как и обещал, — Тони протянул мешочек. — Можешь пересчитать.

Грегор взял мешочек, высыпал монеты на ладонь, пересчитал. Потом поднял взгляд на Тони.

— Пятнадцать. Допустим. Но есть ещё штраф за просрочку. Ты не работал в поле две недели.

— Я болел. Это уважительная причина.

— Это не уважительная причина, — отрезал Грегор. — Пока ты болел, твой надел зарастал сорняками. Урожай будет меньше. Лорд недополучит свою долю. Так что штраф — ещё пять монет.

— Пять? — Тони сжал зубы. — Это грабёж.

— Это закон, — ухмыльнулся староста. — Мой закон. Не нравится — можешь жаловаться лорду. Только он вряд ли станет слушать какого-то колдуна-недоумка.

Внутренне Тони кипел. Но он заставил себя сохранить спокойствие. Конфликт сейчас — проигрыш. У Грегора сила, власть и поддержка. У него — только мозги.

— Хорошо, — сказал он сквозь зубы. — Ещё пять монет. Но у меня сейчас нет таких денег. Дашь отсрочку?

— Неделю, — отрезал Грегор. — Через неделю принесёшь ещё пять монет. Или твоя сестра отработает долг в моём доме.

Тони почувствовал, как внутри закипает ярость. Но он подавил её. Эмоции — плохой советчик в переговорах.

— Будет, — сказал он коротко, повернулся и пошёл прочь, провожаемый смешками сыновей Грегора.

Уже отойдя на безопасное расстояние, он дал волю гневу. Пнул камень, выругался на трёх языках — английском, русском и каком-то диалекте, который, кажется, был местным. Потом выдохнул и заставил себя думать рационально.

Пять монет за неделю. Это реально, если успеть сделать и продать ещё партию зажигалок. Но Грегор явно не остановится. Он будет повышать ставки, пока не доведёт до открытого конфликта. Значит, нужно готовиться к этому конфликту и искать способ нейтрализовать старосту навсегда.

— Политика, — пробормотал Тони. — Как же я ненавижу политику. Почему нельзя просто всё решить силой, как в старые добрые времена? Ах да, потому что у меня нет брони. Пока нет.

---

В кузнице его ждал сюрприз.

Бертольд был не один. Рядом с ним стоял незнакомый человек — высокий, худой, с острым лицом и цепкими глазами. Одет он был явно не по-крестьянски: кожаный камзол, высокие сапоги, на поясе — меч в ножнах. Торговец? Или кто-то из военных?

— А, вот и он, — сказал Бертольд, указывая на вошедшего Тони. — Знакомься, Ханнес. Это Гюнтер Шульц, купец из Каранеса. Покупает металлы оптом. Я рассказал ему о твоих... изобретениях.

Гюнтер окинул Тони оценивающим взглядом. Так смотрят на товар, который может оказаться либо золотом, либо подделкой.

— Значит, это ты делаешь зажигалки? — спросил он. Голос у него был сухой, деловой.

— Я, — Тони подошёл ближе. — А вы хотите купить оптовую партию?

— Возможно, — купец вытащил из кармана одну из зажигалок, проданных в Шиганшине. — Я приобрёл эту штуку вчера на рынке. Работает отлично. Мои клиенты в Каранесе и Сине будут в восторге. Но я хочу эксклюзив.

— Эксклюзив?

— Ты продаёшь только мне. Я распространяю товар по всем трём округам Стены. Цена за штуку — полторы серебряных монеты. Это вдвое больше, чем ты просил на рынке, но я беру на себя транспортировку, пошлины и риски.

Предложение было заманчивым. Полторы монеты за штуку — приличная сумма. Но эксклюзив означал зависимость от одного покупателя. А Тони не любил зависеть от кого бы то ни было.

— Полторы монеты за стандартную зажигалку и три за масляную, — сказал он. — И эксклюзив действует только полгода. Через полгода я оставляю за собой право продавать другим.

Гюнтер усмехнулся.

— Ты умеешь торговаться, кузнец. Хорошо. Стандартная — полторы, масляная — две с половиной. Эксклюзив на год.

— Восемь месяцев.

— Договорились.

Они ударили по рукам. Тони чувствовал, что Гюнтер — скользкий тип, но пока что он был нужен. Через него можно сбывать продукцию, не тратя время на поездки в город. И через него же можно доставать редкие материалы.

— Есть ещё кое-что, — сказал Тони. — Мне нужна информация.

— Какая?

— Всё, что ты знаешь о Разведкорпусе. Их снаряжение, база, командование, процедура закупок. И доступ к военному заводу, где это снаряжение делают.

Купец прищурился.

— Зачем тебе?

— Хочу предложить им улучшенную версию их УПМ.

— Чего?

— Устройства пространственного маневрирования.

Гюнтер долго смотрел на него, потом расхохотался.

— Парень, ты либо гений, либо безумец. Разведкорпус не покупает снаряжение у деревенских кузнецов. У них есть военный завод, инженеры, всё на государственном обеспечении. Туда посторонних не пускают.

— А ты можешь сделать так, чтобы пустили?

Смех прекратился. Купец снова стал серьёзным.

— Могу, — сказал он медленно. — Но это будет стоить дорого. Не деньгами. Информацией, связями, услугами. Ты уверен, что хочешь в это влезать? Разведкорпус — это политика. А политика — грязное дело.

— Я уже понял, — ответил Тони. — Но мне нужно. Что ты хочешь взамен?

Гюнтер помедлил.

— Твои зажигалки — это хорошо. Но это мелочь. Ты упомянул улучшенное УПМ. Если ты действительно можешь сделать что-то, что заинтересует военных, я хочу долю в этом деле. Десять процентов от всех контрактов с Разведкорпусом.

— Пять.

— Семь с половиной, и я обеспечиваю тебе встречу с нужными людьми в течение месяца.

— Идёт, — Тони пожал руку. — Месяц — это хороший срок. За месяц я сделаю прототип.

— Прототип? — переспросил купец.

— Образец. Рабочую модель. Не полноценное устройство, но достаточное, чтобы показать принцип.

— Любопытно, — Гюнтер кивнул. — Буду ждать новостей. А пока — первая партия зажигалок. Сколько сможешь сделать за неделю?

— Двадцать обычных и пять масляных, — ответил за Тони Бертольд. — Если будем работать вдвоём.

— Отлично. Я заберу их через неделю. Деньги вперёд, как договаривались.

Купец отсчитал монеты — половину суммы авансом — и ушёл, оставив после себя лёгкий запах дорогой кожи и каких-то специй. Тони проводил его взглядом.

— Что думаешь? — спросил Бертольд.

— Думаю, что он скользкий, как угорь, и хитрый, как лис. Но пока он нам полезен. А там посмотрим.

— Он говорил о Разведкорпусе. Ты серьёзно хочешь с ними работать?

— Хочу, — Тони подошёл к верстаку и начал раскладывать инструменты. — Бертольд, ты отличный кузнец, и я благодарен тебе за помощь. Но ты должен понять: зажигалки и мельничные шестерни — это не конечная цель. Это средства. Средства, чтобы добраться до настоящей работы.

— До твоих гигантских механических воинов? — в голосе кузнеца всё ещё слышался скепсис.

— До них, — подтвердил Тони. — Но сначала — до улучшенного УПМ. Это промежуточный шаг. Если я смогу показать Разведкорпусу, что мои разработки спасают жизни, они дадут мне ресурсы. А с ресурсами я смогу двигаться дальше.

Бертольд покачал головой, но ничего не сказал. Он уже привык к безумным идеям своего молодого напарника. И, что самое интересное, привык к тому, что эти идеи работают.

— Ладно, — сказал он наконец. — Что нужно для твоего «прототипа»?

— Медь, бронза, сталь высокого качества, кожа для ремней, шёлк или что-то подобное для тросов. И газ.

— Газ? — переспросил кузнец. — Какой газ?

— Тот, что используется в баллонах УПМ. Я не знаю его состава, но он должен быть лёгким, сжатым под большим давлением. Возможно, это какой-то местный аналог сжатого воздуха или химическая смесь. Мне нужно раздобыть образец.

— И как ты это сделаешь?

— Пока не знаю, — признался Тони. — Но у меня есть месяц. И есть Гюнтер, который обещал связи. Что-нибудь придумаю.

Он взял кусок кожи и начал набрасывать схему. На этот раз это был не просто концепт УПМ, а детальный чертёж его ключевого компонента — балансировочного гироскопа.

Идея заключалась в следующем: в центр системы ремней, на спину пилота, устанавливается небольшой маховик, вращающийся с высокой скоростью. При изменении положения тела маховик создаёт гироскопический момент, который автоматически корректирует баланс. Это позволяет пилоту сохранять устойчивость в полёте, не тратя на это сознательные усилия.

Проблема была в том, чтобы сделать маховик достаточно лёгким и при этом достаточно быстрым. В его мире для этого использовались электромоторы. Здесь электричества не было. Значит, нужен был другой источник вращения — пружинный механизм, как в часах, или пневматический привод от того же газового баллона.

— Пружина, — пробормотал он. — Если сделать тугую спиральную пружину и редуктор... Пятница, посчитай передаточное число... — он осёкся. Пятницы не было. — Ладно, посчитаем вручную.

Он просидел за расчётами до позднего вечера. Бертольд давно ушёл домой, в кузнице стало темно, только масляная лампа над верстаком давала тусклый свет. Тони исписал три листа кожи формулами и схемами. К тому моменту, когда он закончил, у него болела голова, но результат того стоил.

Гироскопический стабилизатор на пружинном приводе. Компактный, лёгкий, способный работать около тридцати минут на одном заводе. Этого должно хватить для демонстрации. А в боевой версии пружину можно заменить на пневматический привод от газового баллона.

— Готово, — сказал он в пустоту. — Теперь нужны только материалы, инструменты и руки, чтобы всё это собрать.

---

Следующая неделя прошла в лихорадочной работе. Тони разрывался между тремя задачами: изготовлением зажигалок для Гюнтера, помощью Бертольду в кузнице и работой над прототипом гироскопа. Алиса видела его только по вечерам, когда он, измождённый, падал на лавку и засыпал, не успев доесть ужин.

Зажигалки шли хорошо. С новыми мехами и улучшенными инструментами они с Бертольдом делали по четыре-пять штук в день. Гюнтер должен был приехать через три дня, и партия была почти готова.

С прототипом было сложнее. Маховик требовал точной балансировки — малейшая асимметрия вызывала вибрацию, которая сводила на нет весь гироскопический эффект. Тони переделывал его трижды, каждый раз добиваясь всё более точной центровки. Наконец, на пятый день, маховик заработал. При вращении он создавал ощутимое сопротивление при попытке наклонить его ось. Принцип работал.

Оставалось сделать корпус, систему ремней и спусковой механизм для пружины. Но это уже были задачи на следующую неделю.

В деревне тем временем обстановка накалялась. Грегор, получив пятнадцать монет, не успокоился, а наоборот, активизировался. Он начал распускать слухи, что Ханнес — колдун, который продал душу за свои знания, и что все, кто с ним якшается, будут прокляты. Несколько крестьян, которые раньше здоровались с Тони, теперь отводили глаза и переходили на другую сторону улицы.

— Это опасно, — сказала Алиса однажды вечером. — Если люди поверят, они могут сжечь наш дом.

— Не поверят, — ответил Тони. — Страх перед Грегором силён, но интерес к моим штукам сильнее. Подожди, когда мельник расскажет, что его прибыль выросла вдвое. Тогда люди начнут думать своей головой, а не головой старосты.

— А если не начнут?

— Тогда придётся ускорить мой план по свержению Грегора, — мрачно сказал Тони. — Я не дам ему нас сожрать.

На следующий день он решил действовать. Через Марту, которая имела доступ к семьям по всей округе, он распустил слух: Ханнес собирается бесплатно лечить крестьян, используя знания, данные ему духами. В назначенный день, в воскресенье после церковной службы, он устроил приём на площади.

Народу собралось немного — человек пятнадцать, в основном женщины с детьми. Но и этого было достаточно для начала. Тони, надев чистую рубаху и изобразив на лице выражение благочестивой серьёзности, осматривал больных, раздавал мази и настойки, давал советы. Он использовал все свои базовые медицинские знания — гигиена, диета, простейшие антисептики. Никакой магии, только наука.

Эффект был ошеломляющим. Женщина с гноящейся раной на ноге, которой он промыл рану ивовой настойкой и наложил повязку с медовой мазью, через два дня уже могла ходить. Ребёнок с лихорадкой, которому он прописал обильное питьё и прохладные компрессы, пошёл на поправку. Крестьяне заговорили.

— Он не колдун, — сказала одна из женщин своей соседке. — Он целитель. Благословлённый. Грегор врёт.

Это было маленькой победой, но важной. Общественное мнение начало разворачиваться в его пользу. Грегор, конечно, узнал об этом и пришёл в ярость. Тони видел, как староста стоял на крыльце своего дома и сверлил его взглядом, полным ненависти.

— Ты играешь с огнём, Ханнес, — прошептал Тони сам себе. — Но это единственный способ победить. Либо ты контролируешь нарратив, либо он контролирует тебя.

---

В конце недели приехал Гюнтер. Он забрал партию зажигалок, заплатил оставшуюся часть денег и, что было более важно, привёз новости.

— Я говорил с людьми в Шиганшине, — сказал он, сидя в кузнице. — Есть один человек в Гарнизоне, сержант по имени Клаус. Он занимается снабжением и имеет выходы на Разведкорпус. Он согласен встретиться с тобой.

— Когда?

— Через две недели. В Шиганшине. Но есть условие: ты должен показать что-то стоящее. Если ты придёшь с пустыми руками, он не станет тратить время.

— У меня будет прототип, — уверенно сказал Тони.

— Хорошо, — купец кивнул. — И ещё кое-что. Я навёл справки о газе, который используется в УПМ. Это не просто сжатый воздух. Это какая-то химическая смесь, секрет которой хранится на военном заводе. Достать её нелегально практически невозможно.

— Значит, нужно, чтобы они сами дали мне доступ, — задумчиво произнёс Тони. — Если прототип их впечатлит, они пойдут навстречу.

— Если впечатлит, — подчеркнул Гюнтер. — У них высокие стандарты.

— У меня тоже. Ладно, через две недели. Я буду готов.

Когда купец ушёл, Тони вернулся к работе над прототипом. До встречи оставалось четырнадцать дней. За это время ему нужно было не только доделать гироскоп, но и придумать, как продемонстрировать его без доступа к настоящему УПМ.

Решение пришло неожиданно. Зачем имитировать полёт, если можно показать принцип на уменьшенной модели? Он сделает миниатюрный маятник с гироскопом внутри — устройство, которое само балансирует на острие. Это будет наглядно, эффектно и не потребует газового баллона.

Идея была простой: собрать рамку, внутри которой вращается маховик. При попытке наклонить рамку гироскоп будет создавать момент, возвращающий её в исходное положение. Если поставить рамку на остриё, она будет балансировать сама по себе, повинуясь законам физики.

На реализацию ушло три дня. К концу этого срока на верстаке стояло устройство размером с кулак: медная рамка, внутри — стальной маховик на подшипниках, сбоку — заводная рукоятка для пружины. Тони завёл пружину, маховик зажужжал, набирая обороты, и он осторожно поставил рамку на остриё гвоздя, вбитого в деревянную подставку.

Рамка качнулась, но не упала. Она стояла, слегка покачиваясь, балансируя на тонком острие, словно живая. Гироскопический эффект работал.

— Красота, — прошептал Тони. — Чистая физика. Никакой магии.

Он подозвал Бертольда, который смотрел на устройство с открытым ртом.

— Это... это колдовство? — спросил кузнец.

— Это гироскоп, — ответил Тони. — Прибор, который сохраняет ориентацию в пространстве. Если поставить такой на УПМ, пилот сможет летать, не думая о балансе. Меньше тренировок, меньше аварий, больше выживших.

— И ты хочешь продать это Разведкорпусу?

— Не продать. Подарить. В обмен на доступ к их ресурсам и технологиям. Это инвестиция, Бертольд. Долгосрочная.

Кузнец покачал головой, но в его глазах больше не было скепсиса. Только уважение. И, возможно, немного страха перед человеком, который за две недели создал то, что сам он не мог даже вообразить.

— Ладно, — сказал он. — Будь по-твоему. Но если Разведкорпус решит, что ты опасен, они могут упрятать тебя за решётку. Или того хуже.

— Значит, нужно сделать так, чтобы они решили, что я полезен, — ответил Тони. — Очень, очень полезен.

Глава 6

Глава 6. Лезвие и перо

До встречи с сержантом Клаусом оставалось десять дней, когда в Дорван пришла беда.

Тони работал в кузнице над вторым прототипом гироскопа — более компактным и мощным, чем первый. Бертольд возился с очередной партией зажигалок: спрос на них стараниями Гюнтера вырос настолько, что кузнец едва успевал выполнять заказы. В горне ревело пламя, молот размеренно бил по наковальне, и в этом ритмичном грохоте было что-то успокаивающее.

Дверь распахнулась. На пороге стояла Алиса — бледная, запыхавшаяся, с расширенными от ужаса глазами.

— Ханнес! — выдохнула она. — Беда! Разведкорпус возвращается!

Тони отложил напильник.

— И что с того? Они часто возвращаются.

— Не в этот раз! — она схватила его за руку. — Они идут через нашу деревню! У них раненые! Много раненых! И... и титан!

— Что значит — титан? — Тони вскочил. — Титан внутри Стены?

— Нет! Они тащат его! Живого! Связанного!

В кузнице повисла тишина. Даже горн, казалось, затих. Бертольд замер с молотом в руке. Живой титан. За Стеной. Это было неслыханно.

— Живой титан, — повторил Тони, и в его голове уже закрутились шестерёнки. — Это... это невероятно. Это научная сенсация. Образец для изучения!

— Ты с ума сошёл! — воскликнула Алиса. — Они тащат чудовище через нашу деревню! Люди в панике! Грегор сказал, чтобы все сидели по домам, но половина уже сбежала в поля!

Тони схватил свою сумку с инструментами и направился к выходу.

— Ты куда? — крикнул Бертольд.

— Смотреть. И, если повезёт, знакомиться.

— С титаном?!

— С Разведкорпусом. Титан — это просто бонус.

Он вышел на деревенскую улицу и сразу понял масштаб паники. Крестьяне бежали кто куда, таща за собой детей и скарб. Женщины кричали, мужчины хватались за вилы и косы, словно это могло помочь против титана. В воздухе висел страх — густой, почти осязаемый, как дым перед грозой.

А потом он увидел их.

Процессия двигалась по главной дороге медленно, словно похоронная. Впереди ехали несколько всадников в зелёных плащах с эмблемой Разведкорпуса — крылья свободы, перекрещённые с мечами. Их лица были измождёнными, одежда — порванной и окровавленной. За ними следовали телеги с ранеными — стоны и крики доносились оттуда, заглушаемые скрипом колёс.

А позади всех, окружённое двойным кольцом солдат с обнажёнными клинками, двигалось ОНО.

Титан был трёхметровым — маленьким по сравнению с теми, о которых рассказывали легенды. Но от этого он не казался менее ужасным. Человекоподобная фигура с непропорционально длинными руками, безволосым телом и лицом, застывшим в пустой, бессмысленной улыбке. Его руки были стянуты за спиной толстыми цепями, ноги — спутаны верёвками так, что он мог только неуклюже переваливаться. Десятки тросов от УПМ солдат впивались в его плоть, удерживая в вертикальном положении. Из ран на плечах и груди поднимался пар — плоть регенерировала прямо на глазах.

Тони смотрел на титана, и мир вокруг словно замедлился. Страх — был. Глубинный, первобытный страх, заложенный в каждом человеке этого мира. Но он был отодвинут на задний план куда более сильным чувством.

Любопытством.

— Невероятно, — прошептал он. — Регенерация тканей с такой скоростью... это нарушает законы термодинамики. Откуда берётся энергия? Откуда масса? Это не биология. Это... что-то другое.

Он двинулся вперёд, расталкивая оцепеневших крестьян. Алиса пыталась удержать его за рукав, но он даже не заметил.

— Стоять! — один из солдат преградил ему дорогу мечом. — Гражданским запрещено приближаться!

— Я не гражданский, — Тони поднял руки, показывая, что безоружен. — Я... инженер. Механик. Я могу помочь с ранеными.

— Чем ты поможешь? — солдат был молод, едва за двадцать, но глаза у него были стариковские — пустые, уставшие. — У нас нет времени на знахарей.

— Я не знахарь. У меня есть антисептики, обезболивающие, инструменты для обработки ран. И я знаю, как остановить заражение крови. Дайте мне поговорить с вашим командиром.

Солдат колебался. В этот момент от головы процессии отделился всадник и направился к ним. Высокий мужчина с коротко стрижеными тёмными волосами, резкими чертами лица и холодным, оценивающим взглядом. Его плащ был разорван, на щеке краснела свежая царапина, но держался он прямо, как на параде.

— В чём дело, Шульц? — спросил он у солдата.

— Говорит, что может помочь с ранеными, господин командир Эрвин.

Тони замер. Эрвин. Это имя ничего ему не говорило, но осанка этого человека, его взгляд — так смотрят не просто командиры. Так смотрят стратеги. Лидеры. Люди, которые привыкли принимать решения, от которых зависят жизни.

Эрвин перевёл взгляд на Тони. Оценил его одежду — простую крестьянскую рубаху, но с карманами, полными инструментов. Оценил руки — в мозолях, но не только от плуга: характерные следы от молота и напильника. Оценил глаза — горящие тем самым огнём, который он привык видеть у своих солдат.

— Ты знахарь? — спросил он.

— Инженер, — ответил Тони. — Но медицина — одно из моих хобби. У меня есть настойка коры ивы — помогает от боли и жара. Мазь от ожогов. И кое-какие знания о том, как обрабатывать рваные раны, чтобы они не гноились.

— Откуда у крестьянина такие знания?

— Долгая история. Если кратко — у меня был очень хороший учитель. А теперь — очень хорошая память.

Эрвин помолчал, сверля его взглядом. Потом кивнул.

— Иди за телегами. Найдёшь нашего врача — он скажет, чем помочь. Если твои средства подействуют, я заплачу.

— Мне не нужны деньги, — сказал Тони. — Мне нужна информация. И доступ.

— Доступ? Куда?

— К вашему снаряжению. И к титану.

Лицо командира осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Зачем тебе титан?

— Затем же, зачем и вам. Изучать. Понимать. Искать слабые места. — Тони выдержал его взгляд. — Я не солдат, командир. Я не умею летать на ваших тросах и рубить мечами. Но я умею думать. И создавать. Возможно, я увижу то, чего не видят ваши специалисты.

Эрвин усмехнулся — одними уголками губ.

— Ты либо очень смелый, либо очень глупый. Иди к раненым. Потом поговорим.

Он развернул коня и ускакал в голову колонны. Солдат Шульц посторонился, пропуская Тони.

— Сумасшедший, — пробормотал он. — Точно сумасшедший. Как и все мы.

---

Раненых разместили в сарае на окраине деревни — Грегор, парализованный страхом перед Разведкорпусом не меньше, чем перед титаном, не посмел отказать. Тони вошёл внутрь и сразу понял: дело плохо.

Два десятка солдат лежали на соломе. У кого-то были сломаны конечности — открытые переломы, белеющие костями сквозь разорванную плоть. У других — рваные раны от когтей титанов. У третьих — травмы от неудачных приземлений: компрессионные переломы позвоночника, черепно-мозговые травмы. Воздух был пропитан запахом крови, пота и страданий.

Врач — пожилой мужчина с уставшим лицом и руками по локоть в крови — метался между пациентами, пытаясь помочь всем сразу. Увидев Тони, он рявкнул:

— Ты кто? Уйди, не мешай!

— Я помочь, — Тони уже раскладывал свои припасы. — У меня есть обезболивающее. И антисептик.

— Что? — врач на мгновение отвлёкся от перевязки.

— Средство от заражения, — Тони протянул ему бутылку с ивовой настойкой. — Этим нужно промывать раны перед перевязкой. Убивает гнилостных... демонов. — Он осёкся, чуть не сказав «бактерий». — Тех, что вызывают нагноение.

Врач недоверчиво взял бутылку, понюхал.

— Пахнет корой и спиртом.

— Так и есть. Работает. Проверено.

Следующие несколько часов Тони работал как проклятый. Он промывал раны, накладывал повязки, фиксировал переломы шинами, которые тут же мастерил из подручных материалов. Его спина ныла, руки дрожали от напряжения, но он не останавливался. Каждый спасённый солдат был не просто актом гуманизма — это была инвестиция. Эти люди будут помнить, кто помог им. Их командир будет помнить.

К ночи самые тяжёлые были stabilisiert. Врач, которого звали доктор Хольгер, устало опустился на ящик и посмотрел на Тони совершенно иным взглядом.

— Где ты этому научился? — спросил он. — Твои методы... они необычные. Но эффективные. У меня за двадцать лет практики не было такого низкого процента нагноений.

— Книги, — коротко ответил Тони. — Очень старые книги.

— Хотел бы я их прочитать.

— Возможно, когда-нибудь. Сейчас главное — чтобы эти люди выжили. Как часто у вас такие потери?

Хольгер помрачнел.

— Всегда. Каждая экспедиция за Стену — это минус треть личного состава. Иногда — половина. Иногда — почти все. Мы теряем лучших солдат, лучших бойцов. Тех, кто мог бы обучить новобранцев, передать опыт. И всё из-за... — он замолчал.

— Из-за чего?

— Из-за несовершенства снаряжения, — тихо сказал врач. — УПМ хороши, но они сложны в управлении. Ошибка на долю секунды — и ты разбиваешься о дерево. Или попадаешь в хватку титана. Если бы управление было проще, надёжнее... мы бы теряли меньше людей.

Тони кивнул, мысленно делая пометку. Значит, проблема управления УПМ известна и признана даже на уровне полевого врача. Это хорошо. Это значит, что его гироскоп будет воспринят не как блажь чужака, а как решение насущной проблемы.

— Доктор Хольгер, — сказал он. — У меня есть кое-что, что может помочь. Не сейчас. Через десять дней я встречаюсь с сержантом Клаусом из Гарнизона. Если то, что я покажу, заинтересует ваше командование... возможно, мы сможем сотрудничать.

Врач долго смотрел на него, потом медленно кивнул.

— Я скажу командиру Эрвину. Он должен знать.

— Спасибо.

---

Той же ночью Тони всё-таки увидел титана вблизи.

Разведкорпус разбил лагерь на выгоне за деревней — подальше от домов, но достаточно близко, чтобы патрули могли контролировать пленника. Титана привязали к огромному дубу, опутав цепями так, что он едва мог шевелиться. Солдаты дежурили вокруг посменно, с обнажёнными клинками.

Тони подошёл к оцеплению. Тот же молодой солдат Шульц преградил ему путь, но на этот раз не так агрессивно.

— Опять ты? Командир сказал, что ты помог с ранеными.

— Помог, чем мог. Теперь хочу посмотреть на пленника.

— Зачем? Это же просто монстр.

— Монстр, которого вы поймали живым. Впервые в истории? Или были другие случаи?

Шульц замялся.

— Я не знаю. Я всего два года в Корпусе. Но говорят, что раньше такого не делали.

— Вот видишь, — Тони похлопал его по плечу. — Исторический момент. Я хочу его увидеть. Всего пару минут. Что плохого может случиться?

Солдат колебался, потом махнул рукой.

— Ладно. Только не подходи близко. Если он вырвется...

— Не вырвется. Вы его хорошо связали.

Он прошёл сквозь оцепление и приблизился к дереву. Титан сидел на земле, привалившись спиной к стволу. При виде человека он дёрнулся, цепи натянулись, и по поляне разнёсся низкий, утробный стон. Но это был не стон боли. Скорее, голодный стон. Предвкушающий.

Тони остановился в трёх метрах. Сердце колотилось, но он заставил себя смотреть. Изучать.

Трёхметровое тело. Пропорции — почти человеческие, но с удлинёнными руками и укороченными ногами. Кожа — бледная, безволосая, неестественно гладкая. Никаких половых признаков. Никаких видимых органов чувств, кроме глаз и рта. Глаза — пустые, без зрачков, но с какой-то глубинной, нечеловеческой осмысленностью. Рот — широкий, заполненный ровными зубами без клыков. Не зубы хищника — зубы травоядного? Но зачем травоядному пожирать людей?

Регенерация. Раны на плечах, нанесённые мечами, уже полностью затянулись. Даже шрамов не осталось. Но верёвки и цепи, врезающиеся в плоть, не заживали — потому что они всё ещё были там? Потому что инородный предмет в ране мешает регенерации? Или потому что титан не воспринимает их как угрозу?

Источник энергии. Откуда организм берёт энергию для такой регенерации? Фотосинтез? Невозможно — скорость слишком высокая. Термоядерный синтез внутри клеток? Звучит как фантастика, но в этом мире, похоже, фантастика была реальностью. Нужно провести эксперименты. Образцы тканей. Анализ.

— Кто ты такой? — прошептал Тони, глядя в пустые глаза титана. — Что ты такое? Биологическое оружие? Мутация? Проклятие?

Титан в ответ только открыл рот и издал тот же утробный стон. Изо рта пахнуло гнилью и чем-то горячим — как от печи.

— Ханнес! — голос Алисы, полный ужаса. Он обернулся. Сестра стояла у оцепления, вцепившись в руку Шульца. — Пожалуйста, отойди от него! Умоляю!

— Уже иду, — он бросил последний взгляд на титана и направился обратно. Подойдя к сестре, обнял её за плечи. — Всё в порядке. Он связан. Он не опасен.

— Он ужасен, — прошептала она, дрожа. — Как ты можешь смотреть на него так спокойно?

— Потому что страх не помогает, — ответил Тони. — Страх парализует. А знание — освобождает. Если мы поймём, как они устроены, мы сможем с ними бороться. По-настоящему бороться. Не просто выживать за Стенами, а уничтожать.

Алиса ничего не ответила, только крепче прижалась к нему. Она не понимала. Но она верила. Это было всё, что ему сейчас нужно.

---

Утром Разведкорпус ушёл. Телеги с ранеными, всадники, пленник в цепях — всё это двинулось дальше, в сторону Шиганшина, где, по словам Шульца, находилась временная база Корпуса. Командир Эрвин перед уходом нашёл Тони.

— Доктор Хольгер рассказал о твоей помощи, — сказал он, сидя на коне. — И о твоём предложении. Ты хочешь улучшить УПМ?

— Хочу, — подтвердил Тони.

— Следующая экспедиция через два месяца. Если у тебя будет что показать, приходи в Шиганшин. Спросишь штаб Разведкорпуса. Если твоё изобретение сработает, я лично позабочусь, чтобы ты получил доступ к нашим ресурсам.

— Я приду, — пообещал Тони.

— И ещё, — Эрвин наклонился с седла. — Будь осторожен. Не все в Стенах хотят, чтобы титаны были побеждены.

— Что вы имеете в виду?

Но командир уже развернул коня и ускакал, оставив Тони с этим странным, тревожным предостережением.

---

Следующие дни прошли в работе. Заказ Гюнтера был выполнен, деньги получены. Тони выплатил Грегору оставшиеся пять монет — на этот раз староста не посмел требовать больше, напуганный присутствием Разведкорпуса не меньше других. Впервые за долгое время Тони и Алиса легли спать, не думая о долгах.

Но сам Тони думал о другом. О титане. О его пустых глазах и утробном стоне. О словах Эрвина: «Не все хотят, чтобы титаны были побеждены». О том, что за три года до падения Стены Мария — а до этого срока оставалось всё меньше времени.

Прототип гироскопа был готов. Встреча с сержантом Клаусом — назначена. Но теперь Тони понимал, что ставки выше, чем он предполагал. Речь шла не просто о карьере изобретателя. Речь шла о выживании.

И он должен был быть готов ко всему.

Он достал свои чертежи и начал новый лист. На этот раз это были не зажигалки, не мельничные шестерни и даже не гироскоп. Это был эскиз. Грубый, приблизительный, но уже узнаваемый.

Огромная человекоподобная фигура. Броня. Суставы. Кабина пилота в груди.

Егерь.

«Шаг за шагом, — подумал Тони, обводя контуры. — От искры до пламени. От зажигалки до Егеря. Мы дойдём. Обязательно дойдём».

Глава 7

Глава 7. Гравитация и перья

Шиганшин встретил Тони утренним туманом и запахом рыбы. Порт уже проснулся: грузчики таскали тюки, торговцы раскладывали товар, в воздухе стоял неумолчный гул голосов, скрип колёс и крики чаек. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что через три года от него останутся лишь руины и воспоминания.

Тони шёл по мостовой, сжимая в руке сумку с прототипом. Сегодня был день встречи с сержантом Клаусом — человеком, который мог открыть ему дверь в Разведкорпус. Или захлопнуть её перед носом. Всё зависело от того, насколько убедительным будет его выступление.

Штаб Гарнизона располагался в массивном каменном здании у внутренних ворот. Охрана — двое солдат с мушкетами — остановила его на входе.

— К кому?

— К сержанту Клаусу. У меня назначена встреча.

— Имя?

— Ханнес. Из Дорвана.

Солдаты переглянулись. Один из них хмыкнул, но всё же скрылся внутри. Через несколько минут он вернулся и жестом пригласил следовать за ним.

Кабинет сержанта был маленьким, заваленным бумагами и какими-то ящиками. Сам Клаус оказался мужчиной лет сорока, с обветренным лицом, коротко стриженными седыми волосами и внимательными, цепкими глазами. Он сидел за столом, заваленным документами, и, когда Тони вошёл, не встал, лишь указал на стул напротив.

— Садись. Ты тот самый кузнец, о котором говорил Гюнтер?

— Он самый, — Тони сел, стараясь держаться уверенно, но не нагло.

— Гюнтер сказал, что ты изобрёл что-то, что может заинтересовать Разведкорпус. Я, честно говоря, сомневаюсь. К нам приходят десятки «изобретателей» — каждый со своим чудо-оружием. Девять из десяти — пустышки. Десятый — опасно для жизни. Почему ты должен быть исключением?

— Потому что я не предлагаю чудо-оружие, — ответил Тони. — Я предлагаю решение конкретной проблемы. Ваши УПМ сложны в управлении. Пилот должен одновременно контролировать тросы, газ, направление и баланс. Это требует месяцев тренировок. И даже опытные бойцы ошибаются. Ошибка стоит жизни.

Клаус прищурился.

— Ты говоришь так, будто разбираешься в УПМ. Откуда?

— Я видел их в деле. Разговаривал с врачом Разведкорпуса, доктором Хольгером. И я инженер — я понимаю, как работают механизмы. Проблема УПМ — в отсутствии стабилизации. Человеческое тело не приспособлено для полёта. Вестибулярный аппарат не справляется.

— Чего не справляется?

— Чувство равновесия, — пояснил Тони. — Когда тебя подбрасывает на тросах, внутреннее ухо не успевает отследить положение тела. Пилот теряет ориентацию. Я предлагаю устройство, которое берёт эту функцию на себя.

Он открыл сумку и вытащил прототип.

Сержант с интересом подался вперёд. На стол перед ним опустилось нечто, похожее на медную клетку размером с кулак. Внутри, на подшипниках, вращался стальной маховик. Тони завёл пружину маленькой рукояткой, и маховик зажужжал, набирая обороты.

— И что это?

— Гироскопический стабилизатор. Демонстрирую.

Тони поставил устройство на остриё гвоздя, вбитого в деревянную подставку. Рамка качнулась, но не упала. Она балансировала, слегка покачиваясь, словно живое существо.

Клаус уставился на неё.

— Как это работает?

— Физика, — ответил Тони. — Вращающийся маховик создаёт гироскопический момент. Проще говоря, он сопротивляется изменению ориентации оси вращения. Если закрепить такой стабилизатор на корпусе УПМ, он будет автоматически удерживать равновесие. Пилот сможет сосредоточиться на бое, а не на борьбе с собственным телом.

Сержант протянул руку и попытался наклонить рамку пальцем. Она сопротивлялась, возвращаясь в исходное положение.

— Интересно, — признал он. — Но это же просто игрушка. Как ты приспособишь её к реальному УПМ?

— Это прототип, — сказал Тони. — Доказательство концепции. В реальном устройстве маховик будет больше, а привод — не пружинный, а пневматический от газового баллона. Ваши баллоны, насколько я понимаю, содержат газ под высоким давлением. Часть этого давления можно направить на турбину, которая будет вращать маховик.

— Турбину?

— Маленькое колесо с лопатками. Газ бьёт в лопатки, колесо вращается, передаёт вращение на маховик через редуктор.

Клаус потёр подбородок. Он не был инженером, но он был военным, и он понимал главное: если эта штука работает, она может спасти жизни.

— Допустим, — сказал он медленно. — Что ты хочешь?

— Доступ к образцу УПМ и газовому баллону. Мне нужно изучить конструкцию, чтобы адаптировать стабилизатор.

— Это секретная технология.

— Я понимаю. Поэтому и пришёл к вам, а не пытаюсь украсть чертежи. Я хочу сотрудничать официально. Если моё устройство сработает, Разведкорпус получит более безопасное снаряжение. Если нет — вы ничего не теряете.

Сержант долго молчал. Потом встал, подошёл к окну и уставился на улицу.

— Знаешь, почему Разведкорпус теряет столько людей? — спросил он не оборачиваясь.

— Сложность управления?

— Не только. Политика. — Он повернулся. — Совет не любит Корпус. Мы — напоминание о том, что за Стенами существует угроза. Обыватели хотят забыть о титанах, хотят верить, что Сто лет мира — это навсегда. А мы им мешаем. Поэтому финансирование урезают, снаряжение поставляют по остаточному принципу, а любые инновации тонут в бюрократии.

— Вы хотите сказать, что моё устройство может быть отвергнуто не потому, что оно плохое, а потому что невыгодно политически?

— Именно. Если ты предложишь улучшение через официальные каналы, его похоронят в комитетах. Нужен другой подход.

— Какой?

— Неформальный, — Клаус сел обратно за стол. — Я могу дать тебе доступ к старому, списанному УПМ. Неофициально. Ты сделаешь прототип, установишь на него стабилизатор и покажешь не Совету, а напрямую командиру Разведкорпуса. Если ему понравится, он сможет продавить закупку через военный бюджет, минуя гражданских бюрократов.

Тони задумался. Предложение было рискованным. Неофициальный доступ к секретной технологии — это нарушение закона. Если вскроется, его могут упрятать за решётку или того хуже. Но с другой стороны, другого пути могло и не быть.

— Хорошо, — сказал он. — Когда я могу получить образец?

— Завтра. У меня есть старый комплект, списанный по износу. Он неисправен, но для изучения сойдёт. Приходи в портовый склад номер семь, спросишь Хайнца. Он передаст.

— А газовый баллон?

— С баллонами сложнее. Даже пустые, они подлежат учёту. Но я попробую достать один. Дай мне неделю.

— Договорились.

Они обменялись рукопожатием. Уже у двери Тони обернулся.

— Сержант, можно вопрос?

— Валяй.

— Почему вы помогаете мне? Вы же меня совсем не знаете.

Клаус усмехнулся.

— Потому что ты первый из всех «изобретателей», кто показал не фантазию, а реальный механизм. И потому что у меня в Разведкорпусе служил сын. Погиб три года назад. Разбился во время тренировки. Потерял ориентацию, врезался в дерево. Если бы у него был твой стабилизатор...

Он не закончил. Тони кивнул и вышел.

Улица встретила его шумом и суетой, но он не замечал ничего вокруг. В голове крутились слова сержанта. «Погиб во время тренировки. Потерял ориентацию». Это не было для него новостью — доктор Хольгер говорил то же самое. Но услышать это от человека, потерявшего сына, было совсем другим.

— Я сделаю это, — прошептал он себе под нос. — Я сделаю так, чтобы они перестали гибнуть.

---

Следующие два дня Тони провёл в Шиганшине. Он снял комнату в дешёвой таверне рядом с портом и превратил её в импровизированную мастерскую. Списанное УПМ, полученное от Хайнца на складе, лежало на столе, разобранное до последнего винтика.

Устройство поражало своей... элегантностью. Тони ожидал увидеть нечто грубое, примитивное, но местные инженеры явно знали своё дело. Корпус из лёгкого сплава — какого-то местного аналога алюминия или магния? Нужно будет выяснить. Газовый механизм — компактный, с системой клапанов, обеспечивающих точное дозирование давления. Лебёдки — с храповым механизмом, позволяющим быстро втягивать и стравливать трос.

Но были и недостатки. Балансировка отсутствовала напрочь. Центр тяжести системы с полным баллоном и без него сильно смещался, и пилоту приходилось компенсировать это мышечными усилиями. Система управления была чисто механической — никакой автоматики, никакой обратной связи. Пилот дёргал за рычаги, и клапаны открывались; всё остальное зависело от его ловкости и опыта.

— Как будто управляешь вертолётом без гироскопа и автопилота, — пробормотал Тони, разглядывая устройство. — Неудивительно, что они разбиваются.

Он начал делать наброски. Его стабилизатор должен был крепиться на спину, между лопатками пилота, где находился центр массы. Привод — от отдельной трубки, подключённой к основному газовому баллону. Турбина — миниатюрная, с лопатками из закалённой стали. Редуктор — планетарный, для компактности. Маховик — утяжелённый, с максимальным моментом инерции при минимальном весе.

Расчёты заняли весь вечер. К утру у него был готов предварительный чертёж и список необходимых материалов. Медь у него была. Сталь — тоже. Не хватало только самого сложного: маленьких, но абсолютно необходимых вещей. Шариков для подшипников качения — его бронзовые втулки для таких скоростей не годились. Точных зубчатых колёс для редуктора — вырезать их вручную было адским трудом. И, наконец, самого трудного: газового баллона и понимания того, как именно он работает.

Тони понял, что упирается в технологический потолок. Он мог сделать грубый прототип, но для реального рабочего образца требовалась точность, которой невозможно достичь с помощью молота и напильника. Нужен был токарный станок. Хотя бы примитивный.

Решение пришло неожиданно, когда он гулял по порту, размышляя над проблемой. Его внимание привлёк корабль, стоявший у причала, — старый, но крепкий, с высокой мачтой и сложной системой блоков и лебёдок. Тони засмотрелся на шкивы: деревянные колёса с канавками для канатов, вращающиеся на металлических осях. Простая, но эффективная механика. И тут его осенило.

Шкивы. Корабельные шкивы. Их делают на токарных станках — примитивных, но достаточно точных. А если в порту есть верфь, то есть и мастерская с таким станком. И возможно, мастер, который согласится помочь за деньги.

Он нашёл верфь на северной окраине порта. Это было огромное сооружение из дерева и камня, где пахло смолой, пенькой и морем. Внутри кипела работа: плотники строгали доски, конопатчики забивали паклю в пазы, кузнецы ковали гвозди и скобы. А в глубине, в отдельном углу, стоял ОН.

Токарный станок.

Примитивный, с ножным приводом от огромного деревянного колеса, которое вращал подмастерье. Но это был настоящий токарный станок — с резцедержателем, суппортом и даже чем-то похожим на патрон для зажима заготовок. Тони смотрел на него с такой нежностью, с какой смотрит отец на новорождённого ребёнка.

— Эй, парень, чего замер? — окликнул его коренастый мужик в промасленном фартуке. — Посторонним здесь не место.

— Я не посторонний, — Тони шагнул вперёд. — Я клиент. Мне нужно выточить несколько деталей. Очень точных. Кто здесь главный?

Мужик окинул его взглядом.

— Главный — мастер Готфрид. Вон он, у горна. Но он занят и не берёт заказы от посторонних.

— А если я предложу ему сделку, от которой он не сможет отказаться?

Через десять минут Тони сидел в каморке мастера Готфрида — сухого, жилистого старика с лицом, изрезанным морщинами, и руками, покрытыми шрамами от ожогов и порезов. Такие руки Тони видел у старых инженеров в «Старк Индастриз» — руки человека, который всю жизнь работал с металлом.

— Значит, ты хочешь выточить какие-то детали, — произнёс Готфрид, разглядывая Тони поверх очков, сделанных из двух кусков отшлифованного стекла. — Что за детали?

Тони развернул чертёж.

— Шестерни. Маленькие, с точным профилем зуба. И валы с канавками для подшипников. И вот это — корпус турбины. И лопатки.

Старик долго изучал чертёж. Его брови поднимались всё выше.

— Это не корабельные детали, — сказал он наконец. — Я пятьдесят лет точу шкивы и валы, и я знаю корабельное дело. Это что-то другое. Что ты задумал, парень?

Тони заколебался. Врать не хотелось, но и раскрывать все карты было опасно.

— Это для Разведкорпуса, — сказал он полуправду. — Улучшение для их снаряжения. Я работаю с ними.

— С Разведкорпусом? — Готфрид усмехнулся. — Ну, это многое объясняет. У них вечно не хватает нормальных мастеров. Военные заводы делают всё в спешке, лишь бы сдать по описи. А качество страдает. Ладно, я сделаю. Но это будет стоить дорого.

— Сколько?

— Тридцать серебряных. И материалы твои.

Тони мысленно присвистнул. Тридцать серебряных — это были почти все его сбережения. Но выбора не было.

— Договорились. Когда будет готово?

— Приходи через пять дней.

---

Пять дней Тони провёл в Дорване, работая над другими компонентами. Гироскоп он переделал, используя новые расчёты: маховик стал тяжелее, подшипники — точнее. Корпус стабилизатора он выковал из стального листа, обтянул кожей для амортизации и снабдил системой ремней, которые можно было крепить поверх стандартной сбруи УПМ.

Алиса помогала шить ремни. Она сидела у окна с иголкой и ниткой, поглядывая на брата, который возился с металлом.

— Ты правда думаешь, что это поможет им? — спросила она тихо.

— Уверен, — ответил Тони. — Гироскоп снизит нагрузку на вестибулярный аппарат. Им будет легче держать равновесие.

— Я не об этом. Я о том, поможет ли это вообще. Против титанов.

Тони отложил молоток и посмотрел на сестру.

— Это первый шаг. Маленький, но важный. Если я смогу сделать УПМ безопаснее, Разведкорпус будет терять меньше людей. Больше опытных бойцов останется в живых. Они смогут добыть больше информации о титанах. А информация — это оружие.

— Ты говоришь как командир, — заметила Алиса. — Раньше ты говорил только об урожае и о том, как бы задобрить Грегора.

— Раньше я был другим человеком, — сказал Тони и тут же пожалел об этом: в глазах сестры мелькнула боль. — Прости. Я не хотел.

— Ты всё ещё мой брат?

— Всегда, — он подошёл и обнял её. — Что бы ни случилось. Я всегда буду твоим братом.

---

Через пять дней он вернулся в Шиганшин. Готфрид сдержал слово: детали были готовы. Шестерни — из отличной стали, с ровными зубьями. Валы — отшлифованные до блеска. Турбинные лопатки — изогнутые под точным углом, рассчитанным Тони на бумаге.

— Ты хороший мастер, — сказал Тони, разглядывая работу.

— Лучший в этом порту, — проворчал старик. — И ты заплатил за лучшее. Теперь проваливай и не возвращайся, пока снова не понадоблюсь.

Тони ушёл с чувством, что приобрёл не только детали, но и ценный контакт. Старый Готфрид был тем типом людей, на которых держится любая индустриализация: опытный, дотошный, ненавидящий бюрократию. Возможно, в будущем он пригодится.

Сборка заняла ещё три дня. Тони работал в своей комнате, запершись на замок и не выходя даже за едой — Алиса приносила ему хлеб и воду. Он подгонял шестерни, балансировал маховик, крепил ремни. К концу третьего дня устройство было готово.

Оно выглядело... странно. Неуклюжая конструкция из стали, меди и кожи, прикреплённая к списанному УПМ. Но когда Тони завёл маховик — на этот раз от ручного привода, без пневматики, — и попробовал наклонить манекен, на который надел снаряжение, эффект был именно таким, как он рассчитывал. Манекен сопротивлялся наклону, возвращался в исходное положение, балансировал.

— Работает, — выдохнул Тони. — Чёрт возьми, работает!

Теперь оставалось только одно: показать это Разведкорпусу.

На следующий день он снова стоял перед штабом Гарнизона. Сержант Клаус ждал его с новостями.

— Командир Эрвин согласился на демонстрацию, — сказал он. — Послезавтра, на тренировочном полигоне за городом. Но будь готов: он приведёт с собой своих офицеров. Среди них — капитан Леви. Слышал о таком?

— Нет.

— Лучший боец Разведкорпуса. И самый требовательный. Если твоя штука ему не понравится, Эрвин даже слушать не станет.

— Понравится, — уверенно сказал Тони. — Я в этом не сомневаюсь.

Клаус посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты странный парень, Ханнес из Дорвана. Говоришь как учёный, работаешь как кузнец и держишься как дворянин. Кто ты на самом деле?

— Просто человек, который не любит, когда монстры жрут людей, — ответил Тони.

И это была чистая правда.

Глава 8

Глава 8. Полёт в бездну

Тренировочный полигон Разведкорпуса располагался в миле от Шиганшина, у подножия Стены Мария. Тони добирался туда пешком, и каждый шаг отдавался в груди глухим волнением. Не страхом — он давно отвык бояться презентаций. Скорее, это был азарт. Такой же, как перед первым полётом в броне. Такой же, как перед битвой с Таносом.

Полигон оказался обширным полем, уставленным деревянными столбами разной высоты — имитацией деревьев. У входа его встретил сержант Клаус.

— Готов? — спросил он, окидывая взглядом сумку с прототипом.

— Всегда готов.

— Тогда пошли. Командир уже здесь.

В центре полигона собралась небольшая группа. Тони сразу узнал Эрвина — высокого, с командной осанкой и холодным, оценивающим взглядом. Рядом с ним стояли ещё несколько офицеров в зелёных плащах. Но внимание Тони сразу приковал один человек.

Он был невысокого роста, едва доставал Эрвину до плеча, но аура, исходившая от него, была такой интенсивной, что казалось, воздух вокруг вибрирует. Чёрные волосы, острые черты лица, безупречно чистый мундир и глаза — стальные, смотрящие насквозь. Капитан Леви. Тот самый, о ком говорил Клаус.

— Это он? — спросил Леви, даже не поздоровавшись. Голос у него был резкий, как удар хлыста. — Этот крестьянин собрался улучшать УПМ?

— Он не крестьянин, капитан, — спокойно ответил Эрвин. — По крайней мере, не обычный. Давайте выслушаем его.

Тони вышел вперёд, стараясь держаться уверенно. Он привык к скептицизму — в своё время совет директоров «Старк Индастриз» смотрел на него так же.

— Господа, — начал он, — я не буду тратить ваше время на долгие речи. Проблема известна: ваше снаряжение требует исключительной координации. Пилот должен одновременно управлять тросами, контролировать подачу газа и удерживать равновесие. Это как играть на трёх музыкальных инструментах одновременно, балансируя на канате. Моё устройство убирает одну из этих задач. Балансировку.

Он развернул на земле прототип. Списанное УПМ с закреплённым на спине гироскопом выглядело, честно говоря, неказисто. Леви скривился.

— Это кусок металлолома.

— Это прототип, капитан, — спокойно ответил Тони. — Внешний вид не имеет значения. Имеет значение функция. Позвольте продемонстрировать.

Он завёл маховик — на этот раз вручную, вращая рукоятку около минуты. Маховик набрал обороты, загудел. Тони надел на манекен систему ремней и подвесил его на тросе, закреплённом между двумя столбами.

— Смотрите. Сейчас манекен висит свободно. Без стабилизатора любое внешнее воздействие заставит его раскачиваться и вращаться.

Он толкнул манекен. Тот качнулся, но вместо того чтобы беспорядочно завертеться, плавно вернулся в исходное положение и замер, слегка покачиваясь.

— Гироскоп создаёт момент, противодействующий отклонению, — пояснил Тони. — Чем сильнее отклонение, тем сильнее противодействие. Пилоту больше не нужно думать о балансе. Он может сосредоточиться на манёвре и атаке.

Офицеры переглянулись. На лицах появился интерес. Даже Леви перестал кривиться и подошёл ближе, разглядывая устройство.

— Насколько оно тяжёлое? — спросил он.

— Прототип — около трёх килограммов. Рабочая версия с пневматическим приводом будет весить не больше двух. При полной загрузке УПМ это прибавка в десять процентов к общему весу.

— Десять процентов — это много, — заметил один из офицеров.

— Десять процентов веса против тридцати процентов потерь, — парировал Тони. — Выбирайте.

Повисла пауза. Эрвин обменялся взглядом с Леви.

— Капитан, — сказал командир, — вы наш лучший пилот. Что скажете?

Леви обошёл манекен кругом, потрогал гироскоп, проверил крепления. Потом повернулся к Тони.

— Ты говоришь, он не требует пневматики? Можно заводить вручную?

— Да. Ручной завод на тридцать минут работы.

— Тогда я хочу испытать его сам.

— Капитан, — вмешался Эрвин, — прототип не проходил проверки безопасности.

— Я не собираюсь летать, — отрезал Леви. — Просто надену и попробую балансировать.

Он снял плащ, оставшись в стандартной сбруе. Тони помог закрепить гироскоп поверх неё, подогнал ремни. Леви был лёгким, жилистым — идеальный вес для пилота УПМ.

— Заводи, — скомандовал он.

Тони завёл маховик. Леви стоял неподвижно, прислушиваясь к ощущениям. Потом сделал шаг вперёд. Потом резко наклонился вбок — так, как пилот наклоняется в манёвре. Его тело качнулось, но гироскоп сработал: капитан выпрямился автоматически, без видимых усилий.

— Интересно, — пробормотал он.

Он повторил движение — быстрее, резче. Потом попробовал разворот. Потом наклон вперёд, имитируя падение. Каждый раз гироскоп возвращал его в вертикальное положение.

— Снимите, — приказал он наконец.

Когда устройство отстегнули, Леви повернулся к Эрвину.

— Это работает. Не идеально — есть задержка, около четверти секунды. Но это лучше, чем ничего. Если доработать, можно использовать.

Эрвин кивнул и обратился к Тони:

— Что нужно для доработки?

— Доступ к пневматической системе УПМ. Мне нужно подключить привод гироскопа к газовому баллону и синхронизировать с основными клапанами. Тогда задержка исчезнет — стабилизатор будет реагировать одновременно с подачей газа.

— И сколько времени займёт такая доработка?

— Месяц. Может, два. Зависит от доступа к материалам и оборудованию.

Командир задумался.

— Хорошо. Я даю тебе доступ в мастерские Разведкорпуса. У нас есть база в Шиганшине — там ты сможешь работать. Материалы — по согласованию с интендантом. Но учти: я даю тебе месяц. Через месяц — новая экспедиция за Стену. Если к тому моменту у тебя будет готов рабочий образец, мы испытаем его в бою. Если нет — разговор окончен.

Тони выдохнул. Это было именно то, чего он добивался.

— Будет, — сказал он. — Даю слово.

---

База Разведкорпуса в Шиганшине представляла собой комплекс зданий, прилепившихся к внутренней стороне Стены. Казармы, склады, конюшни и мастерские — всё было построено основательно, но без излишеств. Никакой помпезности, только функциональность.

Тони выделили угол в механической мастерской — небольшое помещение с верстаком, тисками и набором инструментов, которые, по его меркам, годились разве что для любительского хобби, но по местным стандартам считались передовыми. Здесь даже был примитивный сверлильный станок с ручным приводом.

Он погрузился в работу с головой. Первые дни ушли на изучение штатного газового баллона. Сержант Клаус сдержал слово и раздобыл один пустой — с пометкой «для утилизации». Тони разобрал его и пришёл к интересным выводам.

Газ оказался не просто сжатым воздухом. Это была какая-то химическая смесь, которая при контакте с катализатором в клапане мгновенно расширялась, создавая мощный импульс. Баллон был многоразовым: после использования его можно было перезарядить на специальной станции. Технология была явно не местной — слишком продвинутой для феодального мира. Ещё одна загадка этого места.

— Кто-то уже проводил здесь индустриализацию, — пробормотал Тони, разглядывая клапанный механизм. — Или, по крайней мере, поделился технологиями. Интересно, кто и когда?

Ответа на этот вопрос у него не было. Но сама технология была понятна. Он спроектировал небольшое ответвление от основного газового шланга, которое через редукционный клапан подавало часть газа на турбину гироскопа. Синхронизация достигалась простым механическим способом: рычаг подачи газа одновременно открывал клапан стабилизатора.

Проблемой оставалась точность изготовления. Местные станки не позволяли сделать турбину с достаточной эффективностью. Тони потратил неделю, пытаясь выточить лопатки нужной формы, но результат был неудовлетворительным.

— Нужна точность хотя бы до десятой доли миллиметра, — ворчал он, разглядывая очередную испорченную заготовку. — Иначе потери на трение сожрут всю мощность.

Решение пришло, как часто бывает, неожиданно. В мастерскую зашёл молодой солдат — один из тех, кому Тони помог в Дорване. Его звали Томас, и у него была сломана рука — неудачное приземление во время тренировки. Доктор Хольгер наложил шину, используя методику Тони, и рука заживала правильно, без осложнений.

— Господин Ханнес, — сказал он, застенчиво переминаясь у двери. — Я хотел поблагодарить. Доктор сказал, что без вашего лечения я бы потерял руку.

— Не стоит благодарности, — ответил Тони, не отрываясь от чертежа. — Рад, что помогло.

— Я... я могу чем-то помочь вам? Взамен?

Тони поднял взгляд. Солдат был молод — лет семнадцать, не больше. Но глаза у него были живые, смышлёные.

— Что ты умеешь делать? Кроме как летать на тросах?

— Я до армии работал у ювелира. Гравировал украшения, делал мелкие детали. У меня рука твёрдая.

Тони оживился. Ювелир — это именно тот, кто нужен. У ювелиров есть навыки точной работы, которых нет у кузнецов.

— Садись, — он подвинул табурет. — Показываю, что нужно.

Следующие две недели Томас работал вместе с Тони. С помощью его навыков они изготовили турбину с лопатками почти ювелирной точности. Каждую лопатку Томас вытачивал отдельно, затем они крепились на вал, балансировались, проверялись. Работа была кропотливой, но результат превзошёл ожидания.

— Турбина даёт восемьдесят процентов расчётной мощности, — объявил Тони после испытаний. — Для прототипа — более чем достаточно.

— А для боевого образца? — спросил Томас.

— Для боевого нужно будет делать турбину на нормальном оборудовании. Но это потом. Сначала докажем, что система работает.

---

Месяц подходил к концу. За два дня до истечения срока Тони собрал полностью функциональный прототип. Это было уже не то неказистое устройство, которое он показывал на полигоне. Новый стабилизатор был компактным, надёжно закреплённым на штатном УПМ, с пневматическим приводом от газового баллона. Маховик вращался с частотой около трёх тысяч оборотов в минуту — достаточно, чтобы создать ощутимый гироскопический момент.

Он провёл испытания на манекене, потом — на себе. Надевать УПМ было странным опытом: система ремней, распределяющая вес, газовый баллон за спиной, тросы, свисающие с боков. Тони не собирался летать — для этого нужны были месяцы тренировок, — но он мог балансировать, ходить, наклоняться, и каждый раз гироскоп мягко, но настойчиво возвращал его в равновесие.

— Как будто у тебя появился внутренний вестибулярный протез, — сказал он своему отражению в металлическом листе, служившем зеркалом. — Или третий глаз. Привыкнуть можно.

Настал день решающей демонстрации.

Полигон был тот же, что и месяц назад, но людей собралось больше. Кроме Эрвина и Леви, присутствовали ещё несколько офицеров, доктор Хольгер и — неожиданно — какой-то гражданский в дорогом костюме. Тони заметил его сразу: слишком холёное лицо, слишком чистая одежда, слишком оценивающий взгляд. Человек из столицы? Или из Совета?

— Кто это? — тихо спросил он у Клауса.

— Не знаю, — так же тихо ответил сержант. — Но он пришёл с бумагой от Совета. Кажется, они заинтересовались твоей работой.

Это могло быть и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что внимание Совета означало потенциальное финансирование. Плохо — потому что политика. А политику Тони не любил.

— Начинаем, — скомандовал Эрвин. — Капитан Леви, вы готовы?

Леви вышел вперёд. На нём было УПМ с установленным стабилизатором. Выглядел он, как всегда, безупречно: ни одной лишней складки на ремнях, ни одного незакреплённого ремешка. Настоящий профессионал.

— Условия, — объявил Эрвин. — Три упражнения. Первое: балансировка на месте с закрытыми глазами. Второе: прохождение полосы препятствий с муляжом титана. Третье: свободный полёт по маршруту с имитацией боевой атаки. Капитан, прошу.

Первое упражнение выглядело просто: Леви стоял на небольшой платформе, раскачивающейся на цепях. Без стабилизатора такое упражнение требовало предельной концентрации — малейшая потеря равновесия, и ты летишь вниз. С гироскопом всё было иначе.

Леви закрыл глаза. Платформа качнулась. Его тело дёрнулось, но тут же выровнялось. Гироскоп сработал. Ещё качок — снова стабилизация. Три минуты Леви балансировал с закрытыми глазами, и ни разу не потерял равновесие.

— Впечатляет, — тихо сказал один из офицеров.

Второе упражнение было сложнее. На поле установили деревянные столбы с перекладинами и манекен титана — огромную куклу, подвешенную на канатах. Леви должен был пройти полосу, используя УПМ для перемещения, и нанести удар по манекену. То же самое он делал сотни раз, но обычно половина его внимания уходила на балансировку. Теперь он мог сосредоточиться на маршруте.

Леви активировал УПМ. Тросы выстрелили, зацепились за столб, газовый импульс подбросил его в воздух. В полёте он развернулся, выпустил новые тросы, сменил направление. Движения были плавными, точными — почти балетными. Он пролетел через всю полосу за тридцать секунд и нанёс по манекену точный удар в основание шеи — имитация смертельного удара по титану.

— Ни одной ошибки, — констатировал Эрвин. — Капитан, ваши впечатления?

Леви приземлился и отстегнул тросы. Его лицо было бесстрастным, но в глазах горел огонёк.

— Работает, — сказал он коротко. — Лучше, чем я ожидал. Задержка есть, но минимальная. Если привыкнуть, можно компенсировать. В бою это спасёт жизни.

— Отлично, — Эрвин повернулся к Тони. — Поздравляю, Ханнес. Твоё устройство принято на вооружение. Будет сформирован заказ на изготовление стабилизаторов для всего действующего состава. Детали обсудим позже.

Тони выдохнул. Получилось. Месяц работы, сотни часов расчётов, десятки испорченных деталей — всё окупилось. Он сделал это.

— Однако, — голос Эрвина прервал его мысли, — есть ещё кое-что.

Командир обернулся к гражданскому, стоявшему в стороне.

— Господин Ройс, вы хотели что-то сказать?

Гражданин — тот самый холёный тип — вышел вперёд. У него было лицо человека, который привык, что его слушают.

— Моё имя — Джеральд Ройс, — объявил он. — Я представляю комитет по вооружениям Королевского Совета. Мы следили за вашей работой, господин Ханнес, и впечатлены.

— Благодарю, — осторожно ответил Тони.

— Однако, — продолжил Ройс, — нас беспокоит вопрос... как бы это сказать... безопасности. Ваше устройство использует газовый баллон. Это секретная технология. Её распространение за пределами военных заводов нежелательно.

— Я не распространяю её, — возразил Тони. — Я работаю на базе Разведкорпуса, с их разрешения.

— Это мы понимаем. Но вы — гражданское лицо. Человек без военного образования, без лицензии, без допуска. Ваше участие в разработке военного снаряжения — это прецедент. Прецедент, который может быть использован другими... скажем так, не столь благонадёжными лицами.

Тони почувствовал, как внутри закипает раздражение. Бюрократия. Вездесущая, вездесущая бюрократия. Даже здесь, в мире, где люди каждый день гибнут от лап титанов, находились те, кто беспокоился о «прецедентах».

— Чего вы хотите? — спросил он прямо.

— Ничего особенного, — улыбнулся Ройс. — Просто передайте права на изобретение государству. Вы получите денежную компенсацию и почётную грамоту. А дальнейшей разработкой займутся наши инженеры.

— То есть вы хотите забрать моё изобретение и отстранить меня от работы?

— Мы хотим соблюсти закон, — мягко поправил Ройс. — Это в ваших же интересах. Если вы продолжите работать без разрешения, это может быть расценено как шпионаж.

В воздухе повисла угроза. Тони перевёл взгляд на Эрвина. Командир стоял с каменным лицом, но в его глазах читалось напряжение. Ему не нравилось происходящее, но он был военным и не мог открыто возражать представителю Совета.

— Я подумаю, — сказал Тони сквозь зубы.

— Подумайте, — Ройс улыбнулся ещё шире. — У вас есть неделя. После этого я буду вынужден подать официальный рапорт.

---

Вечером того же дня Тони сидел в мастерской, мрачно глядя на чертежи. Всё шло так хорошо — и вот опять политика. Опять кто-то пытается украсть его работу, прикрываясь благими намерениями. Как в старые времена, когда Обадайя Стейн пытался отобрать у него компанию.

Дверь открылась. Вошёл Леви.

— Ты ещё здесь? — спросил капитан без всякого приветствия.

— А где мне быть? — буркнул Тони. — Праздновать победу?

— Я слышал о Ройсе, — Леви сел на ящик напротив. — Он — крыса. Одна из тех, кто годами урезает нам финансирование. Не принимай его угрозы близко к сердцу.

— Легко сказать.

— Я серьёзно, — Леви подался вперёд. — Ройс не всесилен. У него есть власть только до тех пор, пока Совет его поддерживает. А Совет поддерживает его, потому что боится перемен. Но если ты станешь незаменимым, если твои изобретения начнут реально спасать жизни, Совету придётся тебя признать. Политика меняется, когда на кону выживание.

Тони поднял взгляд.

— Ты говоришь так, будто знаешь, о чём речь.

— Я знаю, — коротко ответил Леви. — Я вырос в Подземном городе. Там политика — это вопрос жизни и смерти каждый день. Я научился выживать. И ты научишься.

Он встал и направился к выходу. У двери обернулся.

— Твоё устройство работает. Это главное. Не дай бюрократам это испортить.

Когда дверь закрылась, Тони долго сидел неподвижно. Потом взял новый лист бумаги и начал чертить. План действий. Не только по доработке стабилизатора, но и по нейтрализации Ройса.

Он не собирался отдавать своё изобретение. Он не для того прошёл путь от зажигалки до гироскопа, чтобы какой-то чиновник забрал всё.

У него была неделя. Нужно было найти союзников. Собрать информацию. Подготовить контрудар.

И он знал, с кого начать.

Глава 9

Глава 9. Пламя интриг

Кабинет Эрвина Смита находился в дальнем крыле штаба Разведкорпуса — маленькая комната с окном, выходящим на Стену. Никаких излишеств: стол, заваленный картами и донесениями, пара стульев, шкаф с книгами. Командир сидел за столом, когда Тони вошёл, и, судя по лицу, он ждал этого визита.

— Садитесь, Ханнес, — Эрвин указал на стул. — Я полагаю, вы пришли обсудить визит господина Ройса?

— Именно, — Тони сел. — И я буду прям: меня пытаются отстранить от моего же изобретения. Я хочу знать, кто этот человек и насколько серьёзна его угроза.

Эрвин сложил руки перед собой. Его лицо было спокойным, но Тони уже научился распознавать эмоции этого человека за маской невозмутимости. Сейчас он был напряжён.

— Джеральд Ройс — член комитета по вооружениям, — начал командир. — Формально он отвечает за распределение военных заказов. Неформально — он один из тех, кто десятилетиями саботирует развитие Разведкорпуса.

— Почему?

— Потому что сильный Разведкорпус — это угроза статус-кво. Сто лет человечество живёт за Стенами. Люди привыкли. Они хотят верить, что титаны — это далёкая угроза, с которой справится Гарнизон. Разведкорпус же напоминает им, что за Стенами — смерть. Что Сто лет мира — это иллюзия. И каждый раз, когда мы возвращаемся с потерями, Совет использует это, чтобы урезать нам финансирование.

— Но вы же сражаетесь за них! — Тони не мог скрыть возмущения. — Вы рискуете жизнями, чтобы однажды человечество смогло выйти за Стены!

— Люди не любят тех, кто рискует ради них, — спокойно ответил Эрвин. — Особенно если этот риск напоминает им об их собственной трусости.

В комнате повисла тишина. Тони переваривал услышанное. Это было знакомо — ох, как знакомо. В его мире тоже хватало политиков, которые предпочитали прятать голову в песок, пока Железный Человек делал за них грязную работу.

— Что конкретно может сделать Ройс? — спросил он наконец.

— Он может подать официальный запрос о вашем отстранении от работы с секретными технологиями. Если запрос поддержит большинство комитета, вас лишат доступа к базе и материалам. Хуже того — могут обвинить в незаконном использовании государственной тайны.

— Это смешно. Я работал с вашего разрешения.

— Моего разрешения недостаточно. Я — командир Разведкорпуса, но я не имею власти над гражданскими чиновниками. Формально вы нарушили процедуру.

Тони сжал кулаки. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё, чего он добился за эти месяцы, могло рухнуть из-за бюрократической формальности.

— Есть ли способ бороться? — спросил он.

Эрвин помолчал. Потом встал, подошёл к шкафу и достал оттуда тонкую папку.

— Есть, — сказал он, кладя папку на стол. — Но он рискованный.

Тони открыл папку. Внутри были документы: отчёты о поставках, накладные, какие-то бухгалтерские записи. Он пробежал их глазами и присвистнул.

— Это... это же доказательства коррупции!

— Именно, — кивнул Эрвин. — Ройс и несколько его коллег годами завышают стоимость военных контрактов. Деньги, выделенные на снаряжение, уходят в их карманы. А Разведкорпус получает бракованные баллоны, гнилые тросы и мечи, которые ломаются после первого удара. Из-за них гибнут люди.

— Почему вы не обнародовали это раньше?

— Потому что у меня не было рычага давления, — Эрвин сел обратно. — Если бы я просто отдал эти документы в Совет, их бы похоронили. Ройс и его сообщники контролируют комитет по расследованиям. Но сейчас... сейчас у нас есть вы.

— Я?

— Вы — независимый изобретатель. Гражданское лицо. Если вы подадите жалобу в Совет от своего имени, с приложением этих документов, они не смогут её проигнорировать. Особенно если одновременно вы продемонстрируете полезность вашего изобретения. Совет будет вынужден выбирать: поддержать коррумпированного чиновника или перспективного инженера, чьи разработки спасают жизни.

Тони задумался. План был хорош. Опасен, но хорош. Если он выступит против Ройса и проиграет, его карьера — и, возможно, жизнь — закончатся. Но если выиграет, он не только сохранит доступ к работе, но и получит репутацию человека, с которым нельзя безнаказанно играть в политические игры.

— Я сделаю это, — сказал он. — Но мне нужна будет поддержка. Не только ваша.

— Какая именно?

— Мне нужен кто-то, кто подтвердит мои показания. Кто-то с репутацией. Кто-то, кому Совет доверяет.

Эрвин усмехнулся.

— У меня есть такой человек. Но вам придётся его убедить.

---

Доктор Зигфрид Бауэр был главным инженером военного завода в Шиганшине. Это был сухой, желчный старик лет семидесяти, с огромными очками на носу и вечно поджатыми губами. Он руководил производством УПМ последние тридцать лет и слыл человеком консервативным до мозга костей.

— Я слышал о вас, — сказал он, когда Тони явился к нему в кабинет. — Вы тот самый деревенский умелец, который решил, что может улучшить УПМ, не имея инженерного образования.

— У меня есть образование, — ответил Тони, стараясь говорить спокойно. — Просто не местное.

— Вот как? — Бауэр приподнял бровь. — И где же вы учились?

— Далеко отсюда. Сейчас это неважно. Важно то, что моё устройство работает. Капитан Леви подтвердил.

— Леви — солдат, а не инженер, — отрезал Бауэр. — Он может оценить удобство, но не надёжность. Ваш гироскоп может развалиться после десятого использования. Или взорваться.

— Не взорвётся. Я рассчитал нагрузки. Хотите проверить?

Старик помолчал. Потом жестом пригласил следовать за ним в мастерскую.

Следующие два часа Тони провёл, отвечая на дотошные вопросы Бауэра. Они разобрали прототип до последнего винтика, обсудили передаточные числа редуктора, коэффициенты трения в подшипниках, профиль турбинных лопаток. Тони говорил на языке инженерии, и с каждой минутой скепсис на лице старого инженера таял.

— Допустим, — сказал наконец Бауэр, когда они закончили осмотр. — Ваши расчёты верны. Материалы подобраны грамотно. Конструкция продумана. Но почему вы пришли ко мне? Зачем вам моё одобрение?

— Потому что Ройс хочет уничтожить мою работу, — прямо сказал Тони. — Он утверждает, что я дилетант и что моё устройство опасно. Если вы, главный инженер военного завода, публично подтвердите, что моя разработка безопасна и эффективна, его аргументы рассыплются.

Бауэр снял очки и протёр их.

— Вы просите меня выступить против члена Совета. Вы понимаете, чем это может для меня обернуться?

— Понимаю. Но я также понимаю, что вы — инженер. Не политик. И вы знаете, что ваше оборудование несовершенно. Вы тридцать лет видите, как солдаты гибнут из-за недостатков УПМ, которые вы не могли исправить, потому что Совет не давал вам ресурсов. Я даю вам шанс изменить это.

Старик долго молчал. Потом надел очки и посмотрел Тони в глаза.

— Хорошо. Я дам письменное заключение. Но при одном условии.

— Каком?

— Вы обучите моих инженеров. Всё, что знаете о гироскопах, турбинах, подшипниках, сплавах — всё. Я хочу, чтобы эти знания остались на заводе, даже если с вами что-то случится.

Тони усмехнулся.

— Договорились. Учить я люблю.

---

Следующие дни прошли в лихорадочной подготовке. Тони и Эрвин работали над текстом жалобы, тщательно подбирая формулировки. Копии документов, доказывающих коррупцию Ройса, были приложены. Заключение Бауэра — тоже. Оставалось только выбрать момент.

Момент настал через три дня. В Шиганшин прибыла делегация Совета — формально для инспекции военных объектов, а неформально, как подозревал Тони, для оказания давления на Разведкорпус. Среди делегатов был и Ройс.

Эрвин организовал приём в штабе. В большом зале собрались офицеры, чиновники, представители Гарнизона. Тони стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Ройс о чём-то беседовал с другими делегатами, самодовольно улыбаясь. Он явно чувствовал себя хозяином положения.

— Господа, — начал Эрвин, когда все расселись. — Сегодня я хочу обсудить будущее Разведкорпуса. А именно — вопрос внедрения новых технологий, способных сократить наши потери.

Ройс тут же подобрался.

— Командир, — перебил он, — мы уже обсуждали это. Использование непроверенных устройств, созданных лицами без соответствующего допуска, недопустимо.

— Позвольте не согласиться, — Эрвин говорил спокойно, но в его голосе звенела сталь. — Устройство, созданное господином Ханнесом, прошло испытания. Капитан Леви подтвердил его эффективность. Главный инженер Бауэр дал положительное заключение. Я считаю, что отказ от его использования был бы преступной халатностью.

— Заключение Бауэра? — Ройс нахмурился. — Я не видел этого заключения.

— Оно здесь, — Эрвин поднял документ. — Вместе с другими материалами, которые я хочу представить Совету.

Он раздал копии. В зале повисла тишина — делегаты читали документы. По мере чтения лица их менялись. Удивление сменялось недоумением, недоумение — тревогой. Ройс побледнел.

— Это... это клевета! — выкрикнул он, отбрасывая бумаги. — Эти документы подделаны!

— Документы заверены подписями поставщиков, — спокойно ответил Эрвин. — И банковскими выписками. Вы можете проверить их подлинность.

— Вы не имеете права! — Ройс вскочил. — Я член Совета! Вы ответите за это!

— Не он, — Тони вышел вперёд. — Я. Это я подал жалобу. Как гражданское лицо, я имею право требовать расследования.

Ройс уставился на него с ненавистью.

— Ты? Жалкий крестьянин? Ты думаешь, тебя кто-то послушает?

— Меня слушают, — Тони обвёл рукой зал. — Все здесь слушают. И Совет выслушает. Особенно когда узнает, что ваша коррупция стоила жизни десяткам солдат.

В зале поднялся шум. Делегаты перешёптывались, бросая на Ройса косые взгляды. Тот пытался возражать, но его голос тонул в общем гуле.

— Это конец твоей карьеры, — прошептал он, проходя мимо Тони. — Ты ещё пожалеешь.

— Возможно, — ответил Тони. — Но не сегодня.

---

Через неделю пришло известие из столицы. Совет рассмотрел жалобу и признал Ройса виновным в коррупции. Его лишили должности, состояние конфисковали, а самого отправили в ссылку. Вместе с ним были осуждены ещё трое чиновников.

Для Тони это была победа. Но он понимал, что война только начинается. У Ройса остались союзники. Они затаятся, будут ждать удобного момента для удара. И однажды этот момент наступит.

Пока же он получил официальное разрешение на работу в мастерских Разведкорпуса. Более того — ему выделили финансирование. Небольшое, но достаточное для начала работ над улучшенным УПМ. А это означало, что он может двигаться дальше.

Потому что УПМ был лишь ступенью. Важной, необходимой, но ступенью.

Настоящая цель ждала впереди.

Глава 10

Глава 10. Кузница титанов

Падение Ройса стало сенсацией. Новость о коррупции в Совете разлетелась по Шиганшину быстрее, чем пожар в сухой степи. Люди обсуждали её на рынках, в тавернах, в казармах. Одни злорадствовали, другие тревожились, третьи многозначительно молчали, ожидая ответного удара. Тони же некогда было следить за политическими интригами. Он получил то, что хотел: доступ, финансирование и официальный статус «консультанта по техническим вопросам» при Разведкорпусе. Скромное звание, но оно открывало двери, которые раньше были наглухо закрыты.

Мастерская, выделенная ему на военном заводе, была настоящим сокровищем по сравнению с кузницей Бертольда. Просторное помещение с высокими потолками, несколько токарных станков с ножным приводом, сверлильный станок, горн с механическими мехами и целый склад материалов. Тони чувствовал себя ребёнком, дорвавшимся до игрушечного магазина.

— Здесь ты будешь работать, — сказал доктор Бауэр, проведя для него экскурсию. — Инструменты в твоём распоряжении. Материалы — по заявкам. Но учти: я буду следить за каждым твоим шагом. Если ты ошибаешься, я узнаю.

— Не сомневаюсь, — ответил Тони, разглядывая токарный станок. — Но ошибок не будет. Я планирую начать с малого. Мне нужно подготовить производственную линию для стабилизаторов.

— Производственную линию? — Бауэр приподнял бровь.

— Конвейер. Разделение труда. Каждый рабочий делает одну операцию, потом передаёт деталь следующему. Так мы сможем выпускать по пять стабилизаторов в день вместо одного.

Старый инженер задумался. Идея была чужда местному ремесленному укладу, где каждый мастер делал изделие от начала до конца. Но он был достаточно умён, чтобы оценить её потенциал.

— Это... необычно. Но может сработать. Покажи схему.

Тони развернул чертёж, который подготовил заранее. На нём был изображён производственный цикл: от заготовки до готового устройства. Каждый этап был расписан по времени, с указанием необходимых инструментов и квалификации рабочего.

— Нам понадобятся три токаря, два слесаря, один сборщик и один контролёр качества, — объяснял он. — Я обучу их работе с гироскопами за неделю. Ещё неделя — на отладку процесса. Через две недели мы сможем выдавать первую партию.

— А кто будет делать турбины? — спросил Бауэр, указывая на самый сложный узел.

— Турбины пока буду делать я сам. И Томас — ювелир, который помогал мне с прототипом. Со временем мы подготовим ещё людей.

Доктор Бауэр долго изучал чертёж. Потом кивнул.

— Хорошо. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили людей. Но помни: каждый испорченный баллон, каждая сломанная турбина — это удар по моей репутации. Не подведи.

— Не подведу, — пообещал Тони.

---

Следующие две недели были, пожалуй, самыми напряжёнными в его новой жизни. Он работал по шестнадцать часов в сутки, обучая рабочих, настраивая станки, проверяя детали. Его руки снова покрылись мозолями, глаза воспалились от недосыпа, но он не сбавлял темпа. Слишком многое стояло на кону.

Первая партия стабилизаторов — десять штук — была готова к концу второй недели. Их сразу же отправили на испытания. На этот раз тестировали не только Леви, но и несколько рядовых солдат, включая новобранцев, которые только начинали осваивать УПМ. Результаты превзошли ожидания.

— Время обучения сократилось вдвое, — доложил Эрвин на совещании. — Количество аварий на тренировках упало на семьдесят процентов. Солдаты быстрее осваивают сложные манёвры и меньше устают.

— Это только начало, — заметил Тони. — Сейчас стабилизатор просто держит равновесие. Но если добавить к нему систему обратной связи, он сможет помогать пилоту выполнять манёвры. Представьте: вы думаете о повороте, и гироскоп уже разворачивает ваше тело в нужном направлении.

— Звучит как фантастика, — сказал один из офицеров.

— Это не фантастика. Это биомеханика. Но для этого нужны более чувствительные датчики и быстродействующие клапаны. Над этим я планирую работать дальше.

Эрвин кивнул.

— Продолжайте. Разведкорпус поддержит ваши исследования.

После совещания Тони задержался, чтобы поговорить с командиром наедине.

— Есть ещё кое-что, — сказал он. — Я хочу попасть на военный завод в центре. Тот, где производят газовые баллоны.

— Зачем?

— Мне нужно понять, как они работают. Технология газа — ключ ко многим моим разработкам. Не только к стабилизаторам. Если я узнаю, как производить газ, я смогу создавать более мощные устройства.

Эрвин задумался.

— Центральный завод — это закрытый объект. Даже я не могу просто так туда попасть. Но есть один человек, который может помочь. Главный инженер завода — доктор Герман Оберт. Он старый друг Бауэра. Если Бауэр замолвит за тебя слово, Оберт может согласиться на экскурсию.

— Экскурсия — это уже что-то. Спасибо.

— Не благодари пока, — Эрвин посмотрел на него серьёзно. — Будь осторожен, Ханнес. После дела Ройса у тебя появились враги. Они будут ждать ошибки.

— Я не ошибусь, — сказал Тони.

Но в глубине души он знал, что это обещание, которое невозможно сдержать.

---

Доктор Герман Оберт оказался полной противоположностью Бауэра. Если главный инженер шиганшинского завода был сухим, желчным скептиком, то Оберт — энергичным, полноватым мужчиной с вечно взъерошенными волосами и горящими глазами. Он встретил Тони в проходной центрального завода и сразу же начал говорить, не дав гостю и рта раскрыть.

— Так вы тот самый Ханнес! — воскликнул он, тряся Тони руку. — Бауэр прислал мне ваши чертежи. Гироскопический стабилизатор — это гениально! Просто, элегантно, эффективно! Почему я сам до этого не додумался?

— Ну, — Тони невольно улыбнулся, — у меня было преимущество. Я не знал, что это невозможно.

— Превосходный подход! — Оберт рассмеялся. — Идёмте, я покажу вам завод.

Центральный военный завод был на порядок крупнее всего, что Тони видел в этом мире. Огромные цеха, десятки рабочих, сложные станки. Но главное — здесь было электричество.

Тони замер, увидев динамо-машину, вращаемую водяным колесом. От неё тянулись провода к осветительным приборам и каким-то устройствам.

— У вас есть электричество? — выдохнул он.

— А, это, — Оберт махнул рукой. — Старая технология. Ещё от довоенных времён. Мы используем её для освещения и для питания некоторых приборов. Но мы не умеем производить новые генераторы, а старые постепенно выходят из строя.

Тони смотрел на динамо-машину, и в его голове проносились сотни мыслей. Если здесь есть электричество, пусть и примитивное, это меняло всё. Электромоторы. Электромагниты. Системы управления. Всё то, что он считал недоступным в этом мире, вдруг оказалось возможным.

— Доктор Оберт, — сказал он медленно, — я хочу изучить эту технологию. В деталях. Вы позволите?

— Конечно! — Оберт просиял. — Я как раз ищу кого-нибудь, кто понимает в электричестве. Наши инженеры умеют обслуживать существующие устройства, но никто не знает, как они работают. Мы потеряли знания.

— Я знаю, как они работают, — Тони улыбнулся. — И я могу научить вас.

Следующие несколько часов он провёл, изучая оборудование завода. Увиденное поражало. Это была не просто фабрика — это был осколок более развитой цивилизации. Газовые баллоны, как выяснилось, производились с помощью электрического компрессора, который сжимал специальную смесь газов, добываемых из каких-то подземных источников. Сами компрессоры были довоенного производства и работали на пределе износа.

— Если компрессор выйдет из строя, мы больше не сможем производить газ, — признался Оберт. — А без газа УПМ бесполезны. Мы годами пытаемся понять, как их ремонтировать, но безуспешно.

— Я могу помочь с этим, — сказал Тони. — Но мне нужен доступ к вашему оборудованию и материалам. И чертежи. Все, что у вас есть.

Оберт колебался лишь мгновение.

— Хорошо. Я дам вам доступ. Но взамен вы обучите моих инженеров всему, что знаете.

— Договорились.

---

Возвращаясь в Шиганшин, Тони чувствовал странное воодушевление. Он ожидал увидеть отсталую мануфактуру, а нашёл осколок индустриальной цивилизации. Газ, электричество, компрессоры — всё это было здесь, просто забыто и заброшено.

Теперь у него была новая цель: не просто изобретать, но и восстанавливать. Собирать по крупицам утраченные знания, обучать людей, возрождать технологии.

И параллельно — двигаться к своей главной цели.

Вечером, сидя в своей комнате при мастерской, он разложил перед собой чертежи. На одном листе был гироскопический стабилизатор — уже почти готовый к массовому производству. На другом — схема электрического компрессора, которую он набросал по памяти, изучая оборудование Оберта. На третьем — эскиз шагающей машины. Ещё грубый, приблизительный, но с каждым днём обрастающий деталями.

Егерь. Он становился реальнее. Не сейчас. Не через месяц. Но через год, два, три — если всё пойдёт по плану, он сможет начать строительство первого прототипа.

— Шаг за шагом, — прошептал Тони, обводя контуры будущей машины. — От зажигалки до гиганта. Мы дойдём.

За окном, в свете заката, чернела Стена Мария — безмолвная, незыблемая, вечная.

До её падения оставалось чуть больше двух с половиной лет.

Глава 11

Глава 11. Искры над бездной

Прошло полгода. Они пролетели для Тони как один бесконечный, лихорадочный день, наполненный работой, расчётами, ошибками и прорывами. За это время он успел сделать больше, чем иные люди за целую жизнь. И одновременно — ничтожно мало по сравнению с тем, что ещё предстояло.

Мастерская на военном заводе в Шиганшине разрослась до небольшого исследовательского отдела. Тони удалось убедить Эрвина и доктора Бауэра выделить ему помещение побольше и набрать команду из пяти человек: Томаса, который стал его правой рукой в точной механике; двух бывших кузнецов, переученных в слесарей; молодого чертёжника по имени Феликс, который обладал редким талантом переносить на бумагу даже самые безумные идеи Тони; и, наконец, Лизу — единственную женщину в команде, которая работала на заводе лаборанткой и неплохо разбиралась в химии.

— Итак, команда, — объявил Тони однажды утром, собирая всех вокруг большого стола с чертежами. — Мы завершили первую фазу. Стабилизаторы для УПМ запущены в серийное производство. Семьдесят процентов действующего состава Разведкорпуса уже оснащены ими. Потери на тренировках снизились на шестьдесят пять процентов. Эрвин доволен, Совет пока не вмешивается. Но это не повод почивать на лаврах.

Он развернул новый чертёж — на этот раз это была не деталь УПМ и не схема компрессора. Это было нечто совершенно иное.

— Я называю это «Проект Марк Один», — сказал он. — И прежде чем вы спросите, почему такое странное название, сразу отвечу: это традиция. Все мои... э-э... значительные изобретения получают номер Марка.

Чертёж изображал механическую руку. Огромную, в два человеческих роста, с шарнирными суставами, тросами и системой рычагов. Она крепилась на поворотную платформу и приводилась в движение паровым поршнем.

— Это... это рука титана? — неуверенно спросил Феликс.

— Это манипулятор, — ответил Тони. — Первый шаг к созданию большой шагающей машины. Прежде чем строить целого гиганта, нужно отработать технологию на отдельных узлах. Мы начнём с руки. Если она заработает, следующим будет корпус. Потом — ноги. Потом — система управления.

— Но зачем? — спросила Лиза. — Зачем вообще нужна шагающая машина?

Тони посмотрел на неё и увидел в её глазах тот же страх, который жил в каждом человеке этого мира. Страх перед титанами.

— Затем, что УПМ — это хорошо, — сказал он. — Стабилизаторы — ещё лучше. Но они не решают главной проблемы. Солдат на тросах может убить титана, только если доберётся до его шеи. Это всегда риск. Всегда потери. А я хочу создать машину, которая сможет встретить титана лицом к лицу. Которая сможет бить его, хватать, останавливать. Которая даст человечеству шанс не просто выживать за Стенами, а вернуть себе мир.

В комнате повисла тишина. Люди переглядывались. Они привыкли к странным идеям своего руководителя, но такое слышали впервые.

— Это безумие, — прошептал Томас.

— Именно это мне говорили, когда я делал первую зажигалку, — усмехнулся Тони. — Потом — когда предлагал гироскоп. А теперь зажигалки продаются по всему округу, а гироскопы спасают жизни. Безумие — это продолжать делать то же самое и ждать другого результата. А я предпочитаю менять правила игры.

Он хлопнул ладонью по чертежу.

— Итак, начнём с манипулятора. Материалы: сталь, медь, бронза. Привод: паровой поршень. Управление: система рычагов и тросов от кабины оператора. Вопросы?

— Один, — подал голос Феликс. — Где мы возьмём паровой двигатель?

— Построим, — улыбнулся Тони. — У нас есть чертежи, есть доступ к литейному цеху и есть я. Что ещё нужно?

---

Паровая машина стала для Тони вызовом совершенно иного уровня. Все его предыдущие проекты были миниатюрными, точными, почти ювелирными. Здесь же требовалась грубая мощь. Цилиндр диаметром тридцать сантиметров, поршень, котёл, способный выдержать давление в десятки атмосфер, система клапанов, не допускающая взрыва.

Первый котёл взорвался на испытаниях.

Это случилось через три недели после начала работ. Тони стоял в двадцати метрах от испытательного стенда, когда стальной цилиндр, сваренный из листового железа, разорвало по шву. Осколки разлетелись по двору, выбили окна в соседнем цехе и едва не убили одного из рабочих. К счастью, обошлось без жертв, но доктор Бауэр явился в мастерскую разъярённый.

— Ты обещал, что ошибок не будет! — кричал он. — А в итоге мы чуть не лишились цеха!

— Я обещал, что не ошибусь в расчётах, — спокойно ответил Тони. — И я не ошибся. Проблема не в расчётах, а в качестве сварки.

— Сварки?

— Соединения листов. Наши кузнецы варят сталь так же, как куют мечи — с нагревом и молотом. Но для котла высокого давления нужна другая технология. Нужен более прочный шов. Я знаю, как это сделать, но мне потребуется время.

Бауэр сверлил его взглядом, но гнев постепенно сменялся профессиональным любопытством.

— Покажи, — потребовал он.

Тони развернул новый чертёж. На нём был изображён аппарат для электрической сварки. Примитивный — угольный электрод, подключённый к динамо-машине, создающий дугу, которая плавит металл и заполняет шов.

— Это ещё одна забытая технология, — пояснил он. — Довоенная. Я нашёл описание в архивах доктора Оберта. Если мы сможем построить такой аппарат, качество сварных швов повысится в разы. И не только для моего котла — для всего завода.

— Электрическая сварка? — Бауэр задумался. — Я слышал о таком, но никогда не видел. Ты уверен, что это сработает?

— Уверен. В моём... в видениях духа эта технология используется повсеместно.

Старый инженер покачал головой, но возражать не стал. Он уже привык к тому, что «видения духа» его молодого коллеги имеют свойство становиться реальностью.

Через месяц электросварочный аппарат был готов. Ещё через неделю Тони сварил новый котёл. На этот раз испытания прошли успешно: цилиндр выдержал давление, втрое превышающее рабочее, без малейших признаков разрушения.

— Можешь запускать, — сказал Бауэр, лично осмотрев швы. — И... я хочу, чтобы ты научил моих сварщиков этой технологии. Всем, кто работает на заводе.

— Обязательно, — кивнул Тони. — Но сначала — манипулятор.

---

Сборка «Марка Один» заняла ещё два месяца.

Огромная рука была установлена на поворотной платформе во дворе завода. Она состояла из плечевого сустава, локтевого шарнира и трёхпалой кисти, способной сжиматься в кулак. Приводили её в движение два паровых поршня — один для подъёма, другой для сгибания. Управление осуществлялось из маленькой кабины, установленной на платформе: оператор с помощью рычагов открывал и закрывал клапаны, регулируя подачу пара.

Первое испытание собрало толпу. Весь завод — от рабочих до начальников цехов — высыпал во двор. Пришёл Эрвин с несколькими офицерами. Пришёл капитан Леви, который, как всегда, стоял в стороне с непроницаемым лицом. Пришёл даже доктор Оберт, специально приехавший из центра.

— Дамы и господа, — объявил Тони, занимая место в кабине. — Добро пожаловать на презентацию будущего. Перед вами — первый в истории человечества паровой манипулятор. Он может поднимать грузы, дробить камни и, в перспективе, бить титанов. Сейчас я продемонстрирую его в действии.

Он потянул за рычаг. Котёл, установленный на платформе, выпустил струю пара. Поршень пришёл в движение, и огромная рука медленно, со скрежетом, поднялась вверх.

Толпа ахнула. Кто-то закричал, кто-то начал молиться. Рабочие, никогда не видевшие ничего подобного, смотрели на ожившую стальную конечность с суеверным ужасом.

Тони двинул второй рычаг. Рука согнулась в локте. Третий рычаг — и кисть сжалась в кулак, смяв деревянный щит, установленный в качестве мишени. Щепки разлетелись в стороны.

— Работает! — воскликнул Оберт, хлопая в ладоши. — Невероятно, но работает!

— Это всё? — раздался холодный голос Леви.

Тони обернулся. Капитан подошёл ближе, разглядывая манипулятор.

— Что вы имеете в виду?

— Эта штука медленная, — сказал Леви. — Очень медленная. Титаны двигаются быстрее. Она не успеет ударить, как титан уже разорвёт её на части.

— Это прототип, — возразил Тони. — Первая версия всегда медленная. Скорость придёт с улучшением поршней и клапанов.

— И когда это будет?

— Через год. Может, два.

— У нас нет двух лет, — отрезал Леви. — Экспедиции за Стену показывают: титанов становится больше. И они становятся активнее. Если мы не получим рабочее оружие в ближайшее время, Корпус просто перестанет существовать.

Он развернулся и ушёл. Тони смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Леви был прав — и от этого было только хуже. Манипулятор действительно был медленным. Чтобы сделать его быстрее, нужны были новые технологии: более мощные поршни, более эффективные клапаны, лёгкие сплавы. Нужен был скачок, который невозможно совершить за месяц.

— Не обращайте внимания на капитана, — тихо сказал Эрвин, подходя. — Он всегда резок. Но он ценит вашу работу, поверьте.

— Он прав, — ответил Тони. — Эта штука слишком медленная для боя. Но я знаю, что делать.

— Что именно?

— Мне нужно электричество. Полноценное, стабильное электричество, а не та примитивная динамо-машина, что крутится на водяном колесе. Если у меня будет достаточно мощный генератор, я смогу делать электроприводы. А электроприводы быстрее, точнее и мощнее пара.

Эрвин задумался.

— На центральном заводе есть старые генераторы. Они не работают, но, возможно, вы сможете их починить?

— Смогу. Но мне нужно попасть туда и получить полный доступ к оборудованию.

— Я устрою, — кивнул командир. — Дайте мне неделю.

---

Неделя растянулась на две. Бюрократия, как всегда, мешала даже самым необходимым делам. Но в конце концов разрешение было получено: Тони получил временный доступ в «закрытый сектор» центрального завода — огромный ангар, где хранилось довоенное оборудование.

То, что он там увидел, поразило его до глубины души.

Ангар был заполнен машинами. Не просто станками — настоящими промышленными роботами, пусть и примитивными по его меркам. Здесь были многозвенные манипуляторы, конвейерные линии, прессы, способные штамповать листовой металл. И главное — генераторы. Огромные, размером с грузовик, покрытые пылью и ржавчиной, но в целом сохранившиеся.

— Почему это всё не используется? — спросил он у Оберта, который сопровождал его.

— Потому что мы не знаем, как, — признался доктор. — Эти машины работали сто лет назад, когда люди только укрылись за Стенами. Тогда ещё живы были инженеры, понимавшие довоенные технологии. Но потом они умерли, не успев передать знания. А документы... документы сгорели во время пожара тридцать лет назад. Мы пытались запустить генераторы, но безуспешно. Они не включаются.

Тони обошёл ближайший генератор. Дизельный двигатель. Огромный, многоцилиндровый. Топливная система, система охлаждения, электрозапуск. Всё было на месте, но проржавело и забилось грязью.

— Я могу это починить, — сказал он тихо. — Но мне понадобятся люди и время.

— Сколько времени?

— Полгода. Может, больше. Нужно разобрать, очистить, заменить изношенные детали, восстановить топливную систему. А для этого нужно топливо.

— Топливо у нас есть, — Оберт указал на бочки, стоявшие вдоль стен. — Довоенные запасы. Но мы не знали, как их использовать. Они хранятся здесь уже сто лет.

Тони подошёл к одной из бочек, открыл пробку, принюхался. Дизельное топливо. Старое, с примесями, но, возможно, ещё годное.

— Если топливо не испортилось, у нас есть шанс, — сказал он. — Но даже если испортилось, я знаю, как сделать новое. Из угля. Процесс называется гидрогенизация. Сложный, но возможный.

Оберт посмотрел на него с изумлением.

— Вы знаете, как делать топливо из угля?

— Я много чего знаю, доктор. Давайте начнём с генераторов. А потом я покажу вам, как превратить этот музей в работающий завод.

---

Работа над восстановлением генератора началась немедленно. Тони снова перебрался в центральный завод, оставив мастерскую в Шиганшине на Томаса и Феликса. Теперь он работал в огромном пыльном ангаре, разбирая дизельный двигатель до последнего винтика, очищая детали, заказывая замену изношенным.

Параллельно он изучал остальное оборудование. Среди ржавых станков он нашёл нечто, от чего его сердце забилось чаще. Прототип шагающей машины.

Это был не Егерь — скорее, его далёкий предок. Небольшой, около трёх метров в высоту, с четырьмя конечностями и открытой кабиной. Машина была сломана: отсутствовали приводы, разорваны гидравлические шланги. Но она была настоящей. Довоенные инженеры пытались создать то же, что и он.

— Это судьба, — прошептал Тони, проводя рукой по ржавому корпусу. — Мы дойдём. Мы обязательно дойдём.

За окнами ангара садилось солнце. До падения Стены Мария оставалось два года.

Глава 12

Глава 12. Стальной гигант

Дизельный генератор ожил на рассвете.

Тони не спал двое суток. Последние часы слились в один непрерывный поток действий: проверка топливной системы, продувка цилиндров, регулировка форсунок. Он работал при свете масляных ламп, которые Лиза, его лаборантка, меняла каждые несколько часов. Она же приносила ему еду, которую он забывал есть, и воду, которую он выпивал залпом, не отрываясь от работы.

Когда стартер, питаемый от отдельной батареи, провернул коленвал, и двигатель чихнул в первый раз, Тони замер. Второй чих. Третий. А потом — ровный, мощный гул, от которого задрожал пол ангара. Генератор работал.

— Есть! — заорал он, подпрыгивая на месте. — Есть, чёрт возьми!

Лиза, дремавшая в углу на ящике, вскочила. В ангар начали сбегаться рабочие, инженеры, охранники. Доктор Оберт прибежал, запыхавшись, с расстёгнутым воротом и безумными глазами.

— Заработал? — выдохнул он.

— Слушайте! — Тони указал на генератор. — Это музыка. Лучшая музыка, которую я слышал с тех пор, как оказался в этом мире.

Генератор гудел ровно, мощно. Прикреплённый к нему вольтметр — старый, стрелочный, найденный в том же ангаре — показывал стабильное напряжение. Двести двадцать вольт. Почти как дома.

— Теперь, — Тони повернулся к Оберту, — давайте запитаем остальное оборудование.

Следующие недели стали вихрем активности. Один за другим оживали станки, которые десятилетиями стояли без движения. Токарные, фрезерные, сверлильные — всё это было старым, изношенным, но всё ещё рабочим. Тони с командой чинили, настраивали, калибровали. Параллельно он обучал людей: как пользоваться электрическими станками, как соблюдать технику безопасности, как читать чертежи.

Завод преображался на глазах. Производительность выросла в разы. Если раньше одну турбину для гироскопа делали вручную целый день, то теперь фрезерный станок вырезал лопатки за час. Если раньше цилиндр паровой машины сверлили неделю, то теперь — за смену.

Но Тони не забывал о главном.

В отдельном цехе, за закрытыми дверями, шла сборка «Марка Два» — второй версии шагающей машины. Точнее, её уменьшенного прототипа. Тони решил не повторять ошибку с гигантским манипулятором. Прежде чем строить полноразмерного Егеря, нужно было отработать все системы на чём-то более компактном.

«Марк Два» был трёхметровым двуногим роботом с двумя руками-манипуляторами. Никакой брони, никакого оружия — только шасси, приводы и система управления. Задача была проста: научить его ходить.

— Проблема номер один, — объяснял Тони своей команде, собравшейся вокруг чертежа. — Двуногая ходьба — это управляемое падение. Человек делает шаг, наклоняется вперёд, теряет равновесие и подставляет ногу, чтобы не упасть. Мы делаем это не задумываясь. Но машина не умеет «не задумываться». Она должна постоянно рассчитывать центр тяжести, угол наклона, момент инерции. Это сложнейшая задача.

— Как же вы собираетесь её решить? — спросил Феликс.

— Гидравлика и гироскопы, — ответил Тони. — Я уже сделал гироскоп для УПМ. Тот же принцип, только в большем масштабе. Плюс гидравлические приводы вместо паровых поршней. Гидравлика быстрее и точнее.

— А где мы возьмём гидравлику?

— Сделаем, — Тони улыбнулся. — У нас теперь есть электричество, есть токарные станки. Я спроектировал насос высокого давления. Компактный, но мощный. Масло под давлением будет приводить в движение поршни на каждой ноге. А управлять всем будет... человек.

— Человек?

— Пилот. Он будет сидеть в кабине, здесь, — Тони указал на грудь робота. — И управлять движениями с помощью системы рычагов и педалей, связанных с гидравлическими клапанами. Это как УПМ, только больше.

— А если он упадёт? — спросил Томас.

— Значит, будем учиться вставать.

---

Сборка «Марка Два» заняла три месяца. Тони работал с утра до ночи, часто оставаясь в цехе на ночь. Алиса, переехавшая к тому времени в Шиганшин и работавшая на заводе швеёй — она шила ремни для УПМ, — приносила ему ужин и молча сидела рядом, пока он ел, глядя на растущую в центре цеха стальную фигуру.

— Ты совсем не спишь, — сказала она однажды. — У тебя круги под глазами, как у мертвеца.

— Я посплю, когда он сделает первый шаг, — ответил Тони, не отрываясь от проверки гидравлического клапана.

— А если не сделает?

— Сделает. Я не для того прошёл путь от зажигалки до этого, чтобы он не сделал.

Алиса вздохнула. Она привыкла к одержимости брата, но это не значило, что она перестала за него волноваться.

— Ты изменился, — тихо сказала она. — Раньше ты боялся титанов. А теперь ты хочешь с ними сражаться. Почему?

Тони отложил инструмент и повернулся к ней.

— Потому что я понял кое-что важное, Алиса. Страх — это нормально. Бояться — не стыдно. Стыдно — позволять страху управлять твоей жизнью. Стыдно — сидеть за Стеной и делать вид, что монстров не существует, пока они однажды не пробьются внутрь. Я не хочу просто выживать. Я хочу жить. И я хочу, чтобы жили все.

Она ничего не ответила, только взяла его за руку и сжала. Этого было достаточно.

---

День испытаний «Марка Два» настал в середине весны. Второй год жизни Тони в этом мире перевалил за половину. До предсказанного падения Стены Мария оставалось около полутора лет.

Испытательный полигон устроили в поле за городом. Тони настоял на том, чтобы испытания были открытыми: он хотел, чтобы как можно больше людей увидели шагающую машину. Чтобы они привыкали к мысли, что с титанами можно бороться не только на тросах.

Толпа собралась огромная. Солдаты Разведкорпуса, офицеры Гарнизона, рабочие завода, просто горожане, прослышавшие о «стальном человеке». Эрвин Смит стоял в первом ряду, рядом с капитаном Леви и несколькими членами Совета, которых удалось пригласить. Доктор Оберт и доктор Бауэр, два старых соперника, впервые стояли рядом, объединённые общим интересом.

— Господа! — Тони вышел вперёд, одетый в чистый комбинезон, с чертежом в руках. — Сегодня вы увидите то, что изменит историю. Или то, что с грохотом рухнет на землю. В любом случае, зрелище будет запоминающимся.

По толпе пробежал смех. Тони умел разрядить обстановку.

— Перед вами — «Марк Два», прототип шагающей машины. Он не вооружён, не бронирован и пока не готов к бою. Но он должен сделать первый шаг. Самый важный шаг. Если у него получится, мы начнём строить «Марк Три» — уже в полный рост, с оружием и бронёй. Если нет... что ж, будем учиться на ошибках.

Он подошёл к машине. Трёхметровый стальной гигант возвышался над ним, отбрасывая длинную тень. Его ноги были чуть шире человеческих, ступни — массивные, с гидравлическими амортизаторами. Руки пока висели плетьми — для первого испытания они не требовались. В груди, за стальным каркасом, виднелась кабина пилота.

Тони забрался внутрь. Кабина была тесной, но удобной: сиденье с ремнями безопасности, рычаги управления, педали, манометры давления гидравлики. Он пристегнулся, положил руки на рычаги и выдохнул.

— Пятница, — прошептал он в пустоту. — Если ты меня слышишь, сейчас самое время для чуда.

Пятницы не было. Были только он, машина и толпа, затаившая дыхание.

Тони потянул рычаг подачи давления. Гидравлический насос загудел, стрелки манометров поползли вверх. Машина задрожала, словно живое существо, пробуждающееся ото сна.

Он нажал на правую педаль. Правая нога «Марка Два» медленно, со скрежетом, оторвалась от земли. Толпа ахнула.

— Давай, детка, — прошептал Тони, перенося вес на левую ногу. — Ты можешь.

Он потянул левый рычаг. Правая нога двинулась вперёд — медленно, неуклюже, но двинулась. Ступня опустилась на землю в полуметре от исходной точки.

Первый шаг.

Толпа взорвалась криками. Кто-то аплодировал, кто-то молился, кто-то просто смотрел, открыв рот. «Марк Два» покачнулся, но гироскоп, установленный в корпусе, выровнял его. Тони выдохнул и сделал второй шаг.

Потом третий.

Четвёртый.

На пятом шаге он осмелел и попробовал развернуться. Машина повернулась — медленно, но верно. Шестой шаг — назад. Седьмой — снова вперёд.

— Он ходит! — закричал кто-то в толпе. — Стальной человек ходит!

Тони заглушил двигатель. Гидравлика с шипением сбросила давление. Он выбрался из кабины на дрожащих ногах — не от страха, а от напряжения. Толпа ревела.

Эрвин подошёл первым. Его лицо, обычно бесстрастное, выражало нечто похожее на благоговение.

— Вы сделали это, Ханнес.

— Я сделал первый шаг, командир, — поправил Тони. — В прямом и переносном смысле. Теперь нужно сделать второй. Тысячи вторых шагов.

— Что вам для этого нужно?

— Ресурсы. Много ресурсов. Сталь, медь, гидравлическое масло, топливо для генераторов. И люди. Лучшие инженеры, которых можно найти. Я хочу начать строительство «Марка Три» немедленно.

— «Марк Три»?

— Полноразмерный прототип. Десять метров в высоту. С бронёй, способной выдержать удар титана. С оружием — я проектирую гидравлический кулак и выдвижные лезвия. С усиленной ходовой частью. Если «Марк Два» — это доказательство концепции, то «Марк Три» будет боевой машиной.

Эрвин помолчал, оценивая масштаб замысла.

— Десять метров — это высота среднего титана, — сказал он наконец. — Вы хотите создать машину, равную титану по размеру?

— Не равную. Превосходящую. Титаны — это биология. Какими бы сильными они ни были, у них есть предел. У стали предела нет. У гидравлики предела нет. У человеческой мысли предела нет. Я не просто хочу создать оружие. Я хочу дать человечеству надежду.

Командир смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

— Я поддержу вас перед Советом. Но будьте готовы: многие сочтут вашу идею безумной.

— Я привык, — усмехнулся Тони. — Безумие — моё нормальное состояние.

---

Разрешение от Совета пришло через месяц. Не без сопротивления — консерваторы во главе с недобитыми сторонниками Ройса пытались заблокировать проект, называя его «пустой тратой ресурсов» и «опасной игрой с неизвестными технологиями». Но у Эрвина и его союзников теперь было мощное оружие: результаты. Стабилизаторы УПМ, спасшие десятки жизней. Дизельный генератор, ожививший завод. И, наконец, «Марк Два» — шагающая машина, которую видели сотни людей.

— Они не могут отрицать очевидное, — сказал Эрвин на очередном совещании. — Ваши технологии работают. Совет прагматичен: если проект приносит пользу, его финансируют. Если приносит вред — закрывают. Пока что ваша работа приносит только пользу.

— Пока что, — подчеркнул Тони. — Но «Марк Три» будет стоить дороже всего, что я делал раньше. Речь идёт не о десятках серебряных монет, а о тоннах стали, цистернах гидравлического масла, километрах кабелей. Готов ли Совет к таким расходам?

— Готов. Особенно после того, что случилось в округе Сина.

— А что случилось в округе Сина?

Эрвин помрачнел.

— Прорыв. Небольшой, локальный. Титаны пробили внешнюю стену одного из вспомогательных укреплений. Гарнизон отбился с большими потерями. Сорок три человека погибли. Совет в панике. Они готовы финансировать любые проекты, обещающие усилить оборону. Ваш «Марк Три» пришёлся как нельзя кстати.

Тони выслушал новость с тяжёлым сердцем. Сорок три человека. Ещё сорок три жизни, которые могли бы быть спасены, если бы у него было больше времени, больше ресурсов, больше готовых машин. Но он не мог ускорить прогресс. Технологии требовали времени. Даже сейчас, с электричеством и гидравликой, он всё ещё был далёк от цели.

— Когда я могу начать? — спросил он.

— Завтра. Центральный завод выделяет вам сборочный цех. Все ресурсы — по вашим заявкам. Но есть одно условие.

— Какое?

— Через полгода «Марк Три» должен быть готов к полевым испытаниям. Совет хочет увидеть результат до того, как выделит финансирование на следующий этап.

Полгода. На строительство десятиметрового робота с нуля. В условиях феодального мира с частично восстановленными довоенными технологиями. Это было почти невозможно.

Но «почти» — любимое слово Тони Старка.

— Будет, — сказал он. — Через полгода вы увидите, как «Марк Три» делает первый шаг.

---

Сборочный цех напоминал муравейник. Десятки людей — инженеры, кузнецы, сварщики, электрики — работали круглосуточно, сменяя друг друга. Тони разбил строительство на этапы: сначала каркас, потом приводы, потом броня, потом оружие. Каждый этап шёл параллельно с другими, чтобы сэкономить время.

Феликс стал главным чертёжником проекта. Он переводил безумные идеи Тони в детальные схемы, которые понимали рабочие. Томас возглавил бригаду точной механики, изготавливавшую гидравлические клапаны и шарниры. Лиза разрабатывала систему смазки и охлаждения. Даже Алиса нашла своё место: она шила огнеупорные прокладки для гидравлических шлангов.

Сам Тони метался между цехами, проверяя каждый узел, каждое соединение. Он спал по четыре часа в сутки, питался на ходу и почти забыл, как выглядит солнечный свет. Но каждый раз, глядя на растущий в центре цеха стальной скелет, он чувствовал, как сердце бьётся быстрее.

Это был не просто робот. Это была кульминация всего, что он сделал в этом мире. Зажигалки, мельничные шестерни, гироскопы для УПМ, дизельный генератор — всё это были ступени, ведущие сюда. К «Марку Три». К первому настоящему Егерю.

Когда каркас был готов, Тони лично проверил каждую сварную точку. Когда установили гидравлические цилиндры — лично протестировал каждый на максимальном давлении. Когда смонтировали гироскоп — провёл калибровку, добиваясь идеального баланса.

— Это самая большая и сложная машина, которую когда-либо создавало человечество, — сказал он однажды вечером, стоя перед наполовину собранным гигантом. — По крайней мере, в этом мире.

— Ты гордишься собой? — спросила Алиса, сидевшая на ящике с инструментами.

— Пока нет. Пока я вижу только дефекты. Сварка вот здесь неровная. Поршень там движется с задержкой. Гироскоп вибрирует на высоких оборотах. Я не успокоюсь, пока он не будет идеален.

— Ты никогда не успокоишься, — заметила она. — Даже когда он будет идеален, ты найдёшь, что улучшить. Это твой дар и твоё проклятие.

Тони усмехнулся.

— Ты становишься философом, сестрёнка.

— Я просто живу с тобой и учусь, — она улыбнулась.

---

Полгода пролетели как один миг.

И вот настал день. «Марк Три» стоял на испытательном полигоне — тот же, где когда-то испытывали «Марк Два». Но теперь это была совсем другая машина.

Десять метров стали, меди и гидравлики. Массивные ноги с амортизаторами, способными выдержать падение с высоты. Руки-манипуляторы, заканчивающиеся стальными кулаками. На правой руке — выдвижное лезвие длиной три метра, закалённое до твёрдости алмаза. В груди — бронированная кабина пилота с системой аварийного катапультирования. На спине — дизельный двигатель, питающий гидравлический насос.

Толпа на полигоне была втрое больше, чем в прошлый раз. Приехали делегаты из всех трёх округов. Совет прислал официальную комиссию. Разведкорпус выстроился в полном составе. Даже капитан Леви, обычно скептичный, смотрел на гиганта с нескрываемым интересом.

Тони занял место в кабине. На этот раз управление было сложнее: не только рычаги ходьбы, но и джойстики для рук, гашетка для активации лезвия, педали для аварийных манёвров. Он потратил неделю на тренировки в симуляторе, который сам же и построил. Теперь всё должно было сработать.

— Господа, — разнёсся по полю его голос, усиленный рупором. — Это «Марк Три». Первый боевой шагающий механизм. Десять метров высоты, двадцать тонн веса, скорость шага — до пятнадцати километров в час. Он может ударить с силой, достаточной, чтобы пробить каменную стену. Он может резать сталь как масло. И сегодня он сделает свой первый шаг.

Он включил зажигание. Дизельный двигатель взревел. Гидравлика загудела. «Марк Три» задрожал, пробуждаясь.

Первый шаг. Второй. Третий.

Десятиметровый гигант шёл по полю. Земля дрожала под его ногами. Толпа кричала — на этот раз не от удивления, а от восторга.

Тони активировал правую руку. Гигантский кулак сжался и ударил по специально установленному каменному блоку. Блок разлетелся вдребезги.

Он активировал лезвие. Трёхметровый клинок выдвинулся из предплечья и рассёк стальной лист, подвешенный на цепях. Лист упал, разрубленный пополам.

— Это не просто машина! — крикнул Тони. — Это оружие! Оружие, которое даст человечеству шанс! Шанс не прятаться за Стенами, а выйти и сражаться! Шанс вернуть наш мир!

Толпа ревела. Солдаты Разведкорпуса салютовали. Даже члены Совета аплодировали — кто искренне, а кто вынужденно. Но это не имело значения. Важно было то, что «Марк Три» работал.

Тони заглушил двигатель, выбрался из кабины и спустился на землю. У подножия стального гиганта он казался крошечным. Но именно он, этот маленький человек, создал его.

Эрвин подошёл и молча пожал ему руку. Леви — просто кивнул. Доктор Оберт плакал. Доктор Бауэр что-то записывал в блокнот. Алиса, прорвавшись сквозь оцепление, обняла брата.

— Ты сделал это, — прошептала она. — Ты правда сделал это.

— Да, — ответил Тони, глядя на своего стального гиганта. — Но это только начало.

До падения Стены Мария оставался ровно год.

Глава 13

Глава 13. Испытание боем

«Марк Три» ещё стоял на полигоне, дымясь выхлопом дизеля, а новость о стальном гиганте уже летела по округу быстрее почтовых голубей. К вечеру о ней знали в Шиганшине, к утру — во всех гарнизонах округа Мария, а через неделю — даже в отдалённых деревнях, куда новости обычно доходили с опозданием на месяцы. Рассказывали разное: одни — что построили механического титана, который будет сражаться на стороне людей; другие — что изобретатель продал душу и создал чудовище хуже титанов; третьи — что это всё враки и такого быть не может. Но зерно было посеяно. Люди начали верить, что с титанами можно бороться не только ценой невероятных жертв.

Тони же было не до слухов. На следующее утро после испытаний он собрал свою команду в обновлённой мастерской — теперь это было просторное помещение с электрическим освещением, кульманами и даже примитивной системой вентиляции, которую сконструировал Феликс.

— Отличная работа, команда, — начал он, обводя взглядом уставшие, но счастливые лица. — «Марк Три» ходит, бьёт и режет. Мы доказали, что концепция работает. Но теперь начинается самое сложное.

— Что может быть сложнее, чем построить десятиметрового робота с нуля? — спросил Томас.

— Сделать его боеспособным, — ответил Тони. — «Марк Три» медленный. Его скорость шага — пятнадцать километров в час. Это примерно вдвое медленнее, чем бегущий титан среднего размера. В нынешнем состоянии он не сможет догнать противника и не сможет убежать, если что-то пойдёт не так. Кроме того, у него нет брони — только стальной каркас. Любой достаточно сильный титан пробьёт его насквозь.

— Но лезвие работает, — заметил Томас.

— Лезвие работает, — согласился Тони. — Но только если попасть в нужное место. А для этого нужно быть быстрее. Значит, наша задача — увеличить скорость и усилить защиту. И параллельно — начать подготовку пилотов.

— Пилоты? — Лиза приподняла бровь. — Разве вы не будете управлять им сами?

— Я инженер, а не солдат, — покачал головой Тони. — Я могу построить машину, могу испытать её, но я не умею сражаться. Для боя нужны люди с другой подготовкой. Люди, которые знают тактику, чувствуют ритм боя, умеют принимать решения за доли секунды. Идеальный кандидат — опытный боец УПМ. Кто-то вроде капитана Леви.

— Леви? — фыркнул кто-то. — Он же вас терпеть не может!

— Он не меня не терпит, — усмехнулся Тони. — Он не терпит всё, что считает неэффективным. Но если я докажу, что «Марк Три» может быть эффективен, он станет моим лучшим союзником. Или, по крайней мере, перестанет смотреть на меня как на назойливую муху.

---

Разговор с капитаном Леви состоялся на следующий день. Тони нашёл его на тренировочном полигоне — капитан, как обычно, отрабатывал манёвры на УПМ, двигаясь с такой скоростью и точностью, что казалось, будто он не летит, а танцует в воздухе.

— Капитан! — окликнул Тони, когда Леви приземлился. — Можно вас на минуту?

Леви отстегнул тросы и подошёл. Его лицо, как всегда, было непроницаемым.

— Чего тебе, механик?

— Я хочу предложить вам стать пилотом «Марка Три».

Пауза. Леви смотрел на него, не мигая.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Вы лучший боец Корпуса. У вас реакция, координация и боевой опыт, которых нет ни у кого другого. Если кто и сможет управлять этой машиной в бою, то это вы.

— Твоя машина — медленная груда металла, — отрезал Леви. — Я видел испытания. Она ходит, как старуха с больными ногами. Толку от неё в бою не больше, чем от осадной башни.

— Она медленная сейчас, — согласился Тони. — Но я знаю, как сделать её быстрее. И мне нужен пилот, который поможет настроить управление под боевые задачи. Который скажет: вот здесь задержка, вот здесь не хватает отклика, вот здесь нужно добавить чувствительности. Вы понимаете бой так, как не понимает никто. Помогите мне сделать машину, которая действительно сможет убивать титанов.

Леви молчал. Потом отвернулся и пошёл прочь. Тони уже решил, что разговор окончен, когда капитан бросил через плечо:

— Завтра в шесть утра. Покажешь, как управлять этой штукой. И если она мне не понравится, я больше не потрачу на неё ни минуты.

Тони улыбнулся.

— Договорились, капитан.

---

Следующий месяц стал месяцем напряжённых тренировок. Леви оказался именно тем пилотом, о котором мечтал Тони: требовательным, дотошным, способным уловить малейший нюанс в поведении машины. Он проводил в кабине «Марка Три» по шесть часов в день, отрабатывая ходьбу, повороты, удары, и каждый вечер приходил к Тони с новым списком замечаний.

— Задержка на левой ноге — полсекунды. В бою это смерть.

— Кулак смыкается слишком медленно. Титан успеет увернуться.

— При развороте гироскоп вибрирует. Надо балансировать.

— Педали слишком тугие. Нога устаёт через десять минут.

Тони выслушивал, записывал и шёл в цех переделывать. Гидравлические клапаны менялись, поршни перенастраивались, гироскоп балансировался заново. С каждым днём «Марк Три» становился быстрее, отзывчивее, послушнее. Через две недели он уже не ходил, а почти бегал — его скорость достигла двадцати пяти километров в час. Через месяц — тридцати.

— Теперь он может догнать среднего титана, — сказал Леви, выбравшись из кабины после очередной тренировки. — Но всё ещё не может драться. Нужно оружие.

— Лезвие есть.

— Одного лезвия мало. Титан не будет стоять и ждать, пока ты его порежешь. Нужно что-то, что остановит его на расстоянии. Что-то вроде...

— Пушки? — подсказал Тони.

— Да. Но не те пушки, что стоят на Стене. Они слишком тяжёлые и медленные. Нужно что-то компактное, скорострельное.

Тони задумался. Пушки в этом мире были примитивными — дульнозарядные, стреляющие ядрами. Для «Марка Три» такое оружие не годилось. Но если использовать электричество и гидравлику, можно создать нечто иное.

— Я сделаю гарпун, — решил он. — Пневматический гарпун с тросом. Выстреливает на пятьдесят метров, пробивает титана насквозь, закрепляется в плоти. А потом лебёдка подтягивает его к машине. Или наоборот — машину к титану. Как вам такая идея?

Леви прищурился.

— Гарпун с тросом... как у УПМ, только больше. Это может сработать. Но сначала я хочу увидеть его в деле.

— Увидите. Через две недели.

---

Пневматический гарпун стал для Тони новой инженерной задачей. Он использовал тот же принцип, что и газовые баллоны УПМ: сжатый газ выбрасывает снаряд с огромной скоростью. Но масштаб был совсем другим. Гарпун весил пятьдесят килограммов, трос — ещё сто. Чтобы выстрелить такой массой на пятьдесят метров, требовалось колоссальное давление.

Решение пришло неожиданно. Лиза, работавшая над химическим составом газа для УПМ, обнаружила, что если смешать два компонента в другой пропорции, реакция становится более мощной, но менее стабильной. Тони заинтересовался.

— Нестабильность можно компенсировать усиленной камерой сгорания, — сказал он, разглядывая её записи. — Если мы сделаем гарпун не пневматическим, а пиротехническим... Это как выстрел из пушки, только вместо ядра — гарпун, а вместо пороха — эта смесь.

— Но она взрывается при малейшей вибрации! — возразила Лиза.

— Значит, сделаем амортизацию. Гарпун будет крепиться на отдельной платформе с гасящими колебания. И стрелять будем дистанционно, из кабины.

Через две недели прототип гарпуна был готов. Его установили на правое предплечье «Марка Три» — рядом с выдвижным лезвием. На испытаниях он пробил стальной лист толщиной в пять сантиметров с расстояния в сорок метров. Трос выдержал нагрузку в десять тонн — достаточно, чтобы тянуть титана.

— Теперь у нас есть клык, — сказал Тони, демонстрируя устройство Леви. — Гарпун пробивает, трос держит, лебёдка тянет. Если титан попадётся на гарпун, он уже не уйдёт.

— А если титан схватит трос и потянет в ответ? — спросил капитан.

— Тогда лебёдка сработает в обратную сторону. Я предусмотрел реверс. В худшем случае трос можно отстрелить — есть аварийный сброс.

Леви кивнул. Кажется, он был доволен. По крайней мере, он не нашёл, к чему придраться, что для него было равносильно похвале.

— Когда начнём тренировки с гарпуном? — спросил он.

— Завтра. Но это ещё не всё. У меня есть идея для левой руки.

— Какая?

— Щит. Раскладной, из сегментов закалённой стали. Когда он сложен, он не мешает движению. Когда раскрыт — закрывает всю переднюю проекцию машины. Если титан попытается ударить, щит примет удар на себя.

— Титаны бьют очень сильно, — заметил Леви. — Твой щит может не выдержать.

— Я рассчитал. Три слоя стали с амортизирующими прокладками. Выдержит прямой удар пятнадцатиметрового титана. Если, конечно, он не будет бить в одну точку много раз.

— Хорошо, — Леви кивнул. — Делай щит. Но учти: все эти устройства добавляют вес. Машина становится тяжелее. А чем она тяжелее, тем медленнее двигается.

— Я знаю, — Тони вздохнул. — Это вечный компромисс между скоростью, защитой и огневой мощью. Мы будем искать баланс. Но сначала — сделаем всё, что можно, а потом уже будем решать, что оставить, а что убрать.

---

Складной щит изготовили за три недели. Это было сложнейшее устройство: восемь стальных сегментов, соединённых шарнирами и управляемых отдельной гидравлической системой. В сложенном состоянии он крепился на левом предплечье и почти не выступал за габариты руки. В разложенном — образовывал стену шириной четыре метра и высотой шесть, закрывавшую машину от плеч до колен.

Испытания щита провели с помощью маятника — огромного бревна, подвешенного на цепях. Бревно раскачивали и направляли на «Марк Три». Леви активировал щит, и бревно ударило в него с силой, сравнимой с ударом титана. Щит выдержал. Амортизирующие прокладки погасили удар, сегменты не деформировались, гидравлика не потекла.

— Работает, — констатировал Леви.

— Работает, — подтвердил Тони. — Теперь у нас есть наступательное оружие — лезвие и гарпун, и оборонительное — щит. Плюс скорость тридцать километров в час. «Марк Три» почти готов к бою.

— Почти? Что ещё?

— Броня. Пока что корпус машины — это голый каркас. Я хочу обшить его стальными листами, но это добавит ещё две-три тонны веса. Придётся усиливать ноги и гидравлику.

— Делай, — сказал Леви. — До экспедиции осталось два месяца. К этому времени машина должна быть готова.

— Будет готова, — пообещал Тони.

---

Два месяца пролетели как один день. Тони почти не спал, его команда работала на пределе сил, но к назначенному сроку «Марк Три» был завершён.

Он стоял в сборочном цехе — десятиметровый стальной гигант, покрытый бронёй из закалённых листов, с гидравлическими приводами, заключёнными в защитные кожухи. На правой руке — гарпунная установка и выдвижное лезвие. На левой — складной щит. В груди — бронированная кабина с системой аварийного катапультирования. На спине — дизельный двигатель мощностью в триста лошадиных сил. Общий вес — двадцать восемь тонн.

— Он прекрасен, — прошептал Феликс, глядя на машину.

— Он смертоносен, — поправил Тони. — По крайней мере, я на это надеюсь.

Экспедиция была назначена на следующую неделю. Разведкорпус планировал выйти за Стену Мария в районе Шиганшины, продвинуться на десять километров вглубь территории титанов, провести разведку и вернуться. Впервые в истории с ними должен был идти «Марк Три».

Тони не должен был участвовать в экспедиции. Его место было на заводе — он нужен был здесь, чтобы в случае поломки оперативно чинить машину. Но он настоял на том, чтобы сопровождать отряд до ворот.

— Я хочу видеть, как он выйдет за Стену, — сказал он Эрвину. — Я потратил на него два года жизни. Я имею право проводить его в первый бой.

Эрвин согласился.

Утро экспедиции выдалось холодным и ясным. Отряд построился у внешних ворот Шиганшины: пятьдесят всадников на специально обученных лошадях, обоз с припасами и — в центре колонны — «Марк Три». Он возвышался над лошадьми и людьми, как башня. Солдаты смотрели на него кто с надеждой, кто со страхом, кто с любопытством. Леви сидел в кабине, проверяя системы.

— Все показатели в норме, — доложил он по переговорной трубе, которую Тони сконструировал для связи с кабиной. — Давление стабильное, гироскоп работает, оружие активировано.

— Отлично, капитан, — ответил Тони. — Помните: гарпун — только для крайнего случая. Сначала — разведка. Если встретите титана, попробуйте сначала уйти. Бой — только если нет другого выхода.

— Я знаю тактику, механик, — холодно ответил Леви. — Не учи.

Ворота начали открываться. Огромные створки медленно поползли в стороны, открывая вид на внешний мир — мир, который Тони никогда не видел. Зелёные равнины, далёкие холмы, редкие рощицы. И ни одной человеческой постройки. Только дикая, нетронутая природа. И где-то там, за горизонтом — титаны.

— Вперёд! — скомандовал Эрвин.

Колонна двинулась. Всадники поскакали в ворота, обоз последовал за ними. «Марк Три» сделал первый шаг — и земля дрогнула. Второй. Третий. Десятиметровый гигант пересёк линию ворот и вышел за Стену.

Тони смотрел ему вслед, пока стальная фигура не скрылась за холмом. Сердце колотилось. Он сделал всё, что мог. Теперь оставалось только ждать.

---

Ждать пришлось три дня.

Тони не находил себе места. Он ходил по мастерской, перебирал чертежи, пытался работать, но мысли постоянно возвращались к одному: как там, за Стеной? Жив ли Леви? Цела ли машина? Встретили ли они титанов?

На третий день, ближе к вечеру, дозорный на Стене прокричал: «Возвращаются!»

Тони бросился к воротам. Толпа уже собралась — горожане, солдаты, офицеры. Все ждали новостей.

Ворота открылись. Первым въехал Эрвин — его плащ был разорван, на лице — усталость, но он держался прямо. За ним — всадники. Их было меньше, чем уходило. Меньше на восемь человек. Но те, кто вернулись, выглядели... странно. Не подавленными, как обычно после экспедиций. А возбуждёнными. Почти радостными.

А потом в ворота вошёл «Марк Три».

Он был повреждён. Броня на левом плече смята, щит погнут, гарпунная установка разбита. Но он шёл сам — медленно, хромая, но шёл. Леви выбрался из кабины, спрыгнул на землю. Его лицо было таким же непроницаемым, как всегда, но в глазах горел огонь.

— Капитан! — Тони подбежал. — Что случилось? Как машина?

Леви повернулся к нему.

— Мы встретили трёх титанов. Двух пятнадцатиметровых и одного десятиметрового. Твоя машина убила их всех.

Толпа ахнула. Тони замер.

— Всех трёх?

— Гарпун пробил первого насквозь и подтянул к лезвию. Лезвие снесло ему голову. Второй попытался ударить — щит выдержал. Я ударил его кулаком в грудь и, когда он упал, добил. Третий был быстрее. Он сломал гарпун и погнул щит. Но машина всё равно двигалась. Я подобрался к нему и перерезал ноги. Потом — шею. Три титана. Без потерь.

Тони выдохнул. Он сам не заметил, как задержал дыхание. Три титана. Первый бой — и сразу победа.

— Потери? — спросил он.

— Восемь человек, — голос Леви стал жёстче. — Они погибли не от титанов. Их убила засада. Кто-то знал, что мы идём. Кто-то ждал нас за Стеной.

— Кто?

— Люди, — коротко ответил капитан. — Но это уже не твоя забота. Твоя работа — сделать так, чтобы следующая машина была ещё лучше. Ещё быстрее. Ещё сильнее.

Тони кивнул. Он смотрел на повреждённого, но живого «Марка Три» и думал о том, что только что сказал Леви. Люди. За Стеной были люди. Люди, которые напали на Разведкорпус. Люди, которые, возможно, стояли за титанами.

Это меняло всё.

Глава 14

Глава 14. Враги за Стеной

Новость о том, что за Стеной действуют люди, Тони воспринял не с ужасом, а с холодной, расчётливой яростью. Он сидел в своём кабинете при заводской мастерской, разложив перед собой карту, которую дал Эрвин, и отчёты Леви о бое. Три титана, засада, организованное нападение. Это не было случайностью. Кто-то координировал действия титанов. Кто-то использовал их как оружие.

— Если титанами управляют люди, — пробормотал он, водя пальцем по карте, — то это не просто угроза. Это война. Война, о которой мы даже не подозревали.

Дверь открылась. Вошёл Эрвин, за ним — Леви. Оба выглядели уставшими, но решительными.

— Мы проанализировали нападение, — начал командир, садясь напротив. — Засада была хорошо спланирована. Они знали наш маршрут. Знали, где мы будем проходить. У них было современное снаряжение — такое же, как у нас. УПМ, мечи, газовые баллоны.

— Это значит, что за Стеной есть своя промышленность, — сказал Тони. — Свои заводы, свои инженеры. Вы видели кого-то из нападавших?

— Видел, — Леви скрестил руки на груди. — Они были в масках. Но двигались как профессионалы. Не бандиты, не дезертиры. Солдаты. Обученные солдаты.

— Откуда они могли взяться? Сто лет назад человечество укрылось за Стенами. Неужели кто-то остался снаружи?

Эрвин покачал головой.

— Официальная история гласит, что всё человечество спаслось за Стенами. Но официальная история всегда пишется победителями. Возможно, сто лет назад произошло нечто, о чём мы не знаем. Возможно, за Стеной выжили другие люди. И теперь они хотят уничтожить нас.

— Или используют титанов, чтобы держать нас в страхе, — добавил Тони. — Если титаны — это оружие, то логично предположить, что у тех, кто ими управляет, есть цель. Какая?

— Уничтожение человечества, — пожал плечами Леви. — Какая ещё может быть цель?

— Не обязательно, — возразил Тони. — Если бы они хотели нас уничтожить, они бы уже сделали это. За сто лет можно было собрать армию титанов и прорвать Стены. Но они этого не делают. Почему? Либо они не могут, либо им это зачем-то невыгодно.

— Невыгодно? — Эрвин прищурился. — Что вы имеете в виду?

— Ресурсы. Территория. Контроль. Может быть, они используют Стены как загон для скота. Или как полигон для испытаний. Или... — Тони осёкся. — Или Стены нужны им для чего-то другого. Но в любом случае, у них есть технологии, есть тактика, есть план. А у нас теперь есть «Марк Три». И мы должны использовать его, чтобы узнать правду.

— Согласен, — кивнул Эрвин. — Но сначала нужно усилить машину. После боя она в плохом состоянии.

— Я уже работаю над этим. У меня есть идеи для «Марка Четыре». Более быстрый, более мощный, с усиленной бронёй и новым оружием. Но на это нужно время. И ресурсы.

— Время у вас будет, — сказал Эрвин. — Совет, узнав о засаде, выделил дополнительное финансирование. Они напуганы. Люди за Стеной — это угроза, которую они понимают лучше, чем титанов. Против титанов мы бессильны. Против людей — можем бороться.

— Тогда я начну немедленно, — Тони встал. — Но есть ещё кое-что. Капитан Леви сказал, что у нападавших было такое же снаряжение, как у Разведкорпуса. Газовые баллоны, УПМ, мечи. Значит, либо они украли наши технологии, либо...

— Либо у нас общий источник, — закончил Леви. — Я думал об этом. Наше снаряжение сделано по довоенным образцам. Возможно, у них есть такие же.

— Или у них есть что-то лучшее, — тихо добавил Тони. — Что-то, о чём мы даже не догадываемся.

В комнате повисла тишина. Каждый думал о своём. О врагах, скрывающихся за горизонтом. О титанах, которые могут оказаться лишь инструментом. О войне, которая только начиналась.

---

«Марк Четыре» стал для Тони не просто проектом — одержимостью. Если «Марк Три» был пробным шаром, доказательством концепции, то новая машина должна была стать настоящим оружием войны. Он пересмотрел всё: конструкцию, материалы, системы управления.

Первым делом он усилил гидравлику. Вместо одного насоса высокого давления установил два, работающих попеременно. Это дало прирост мощности на сорок процентов. Ноги перепроектировал: теперь они были длиннее и легче, с углеволоконными амортизаторами — новый материал, который Лиза синтезировала из каменноугольной смолы. Ожидаемая скорость — сорок километров в час. Быстрее любого титана.

Броню сделал композитной: слой стали, слой керамики, ещё один слой стали. Керамику выплавляли из местной глины с добавлением оксида алюминия — примитивно, но эффективно. Такая броня выдерживала удар вдвое сильнее, чем стальная, при том же весе.

Оружие полностью переработал. Гарпун остался, но теперь он был спаренным: две пусковые установки на правой руке, стреляющие одновременно. Лезвие заменил на роторную пилу — диск диаметром два метра, вращающийся с огромной скоростью и способный рассечь титана пополам. На левой руке, помимо щита, установил скорострельную пневматическую пушку, стреляющую заострёнными стальными болтами. Не смертельно для титана, но достаточно, чтобы отвлечь, ослепить, замедлить.

— Это уже не просто машина, — сказал Феликс, глядя на чертежи. — Это передвижная крепость.

— Это Егерь, — ответил Тони. — Настоящий. Не прототип. Боевая единица.

— Егерь? — переспросила Лиза. — Почему такое название?

— В моём видении машины, сражающиеся с гигантскими монстрами, назывались именно так. Это слово означает «охотник». Тот, кто выслеживает и убивает. «Марк Четыре» будет охотиться на титанов. И на тех, кто ими управляет.

Строительство заняло четыре месяца. Тони снова работал на износ, но теперь у него была опытная команда, отлаженное производство и почти неограниченные ресурсы. Завод работал круглосуточно. Литейный цех выдавал тонны стали. Сборочный цех собирал узлы. Испытательный полигон гудел от рёва дизелей и лязга гидравлики.

К концу четвёртого месяца «Марк Четыре» стоял в сборочном цехе — двенадцатиметровый гигант, на два метра выше предшественника. Его броня тускло блестела в электрическом свете. Правая рука оканчивалась массивным блоком с гарпунами и пилой. Левая — щитом и пушкой. Кабина пилота была усилена, с системой амортизации, защищающей от перегрузок.

Первым за штурвал сел Леви. Он уже освоил «Марк Три», и новая машина далась ему легче. После первого тестового заезда он выбрался из кабины с таким выражением лица, которое Тони не видел у него никогда. Капитан почти улыбался.

— Это другое, — сказал он. — Совсем другое. Она слушается, как продолжение тела. Пила режет быстрее, чем меч. Гарпуны бьют точнее. Я могу драться с тремя титанами одновременно и не бояться, что машина развалится.

— Рад слышать, капитан, — Тони хлопнул его по плечу, забыв о субординации. Леви бросил на него холодный взгляд, но ничего не сказал. Кажется, он привык.

— Когда вторая экспедиция? — спросил Тони у Эрвина, наблюдавшего за испытаниями.

— Через две недели, — ответил командир. — На этот раз мы пойдём дальше. На двадцать километров. Цель — найти лагерь тех, кто напал на нас. Если найдём — атаковать.

— Я иду с вами.

Эрвин покачал головой.

— Нет. Вы слишком ценны. Если с вами что-то случится, мы потеряем не только инженера, но и всё будущее проекта.

— Я не собираюсь сидеть в тылу, пока моя машина сражается, — отрезал Тони. — Я построил её. Я знаю каждый винтик. Если что-то сломается в бою, только я смогу это починить.

— А если вас убьют?

— Не убьют. Я буду в кабине «Марка Три». Он не так быстр, как «Четыре», но достаточно хорош для поддержки. И я не собираюсь лезть в гущу боя. Только техническая поддержка и наблюдение.

Эрвин и Леви переглянулись. Капитан пожал плечами.

— Пусть идёт. Если он хочет увидеть свою машину в деле, пусть увидит. Но если он начнёт геройствовать, я лично вытащу его из кабины и отправлю обратно.

— Договорились, — сказал Тони.

---

Вторая экспедиция вышла из Шиганшины на рассвете. Отряд был больше прежнего: сто всадников, два десятка повозок, полевой госпиталь, передвижная мастерская. И две шагающие машины: «Марк Четыре» под управлением Леви и «Марк Три» с Тони в кабине.

Тони чувствовал себя странно. Он не был солдатом. Он был инженером, изобретателем, человеком, который предпочитал сражаться мозгами, а не кулаками. Но сейчас, сидя в кабине десятиметрового робота и глядя на расстилающуюся за Стеной равнину, он чувствовал нечто похожее на азарт. Он был частью этого. Он шёл в бой — не как Тони Старк в броне Железного Человека, но как пилот машины, которую сам создал.

Первые десять километров прошли без происшествий. Равнина сменилась холмами, холмы — густым лесом. Отряд двигался медленно, высылая вперёд разведчиков на УПМ. Леви в «Марке Четыре» шёл в авангарде, прокладывая путь. Тони держался в центре колонны, рядом с обозом.

— Вижу титана! — раздался крик разведчика.

Тони напрягся. Впереди, на опушке леса, стоял десятиметровый титан. Он заметил колонну и начал приближаться — медленно, неуклюже, но с каждым шагом ускоряясь.

— Всем приготовиться! — скомандовал Эрвин.

Леви вывел «Марк Четыре» вперёд. Двенадцатиметровый гигант двинулся навстречу титану. Тот бежал уже быстро — его голодные глаза были устремлены на людей. Расстояние сокращалось: сто метров, пятьдесят, тридцать.

На двадцати метрах Леви активировал гарпуны. Два стальных стержня вылетели из правой руки «Марка», пробили титана насквозь и закрепились в его плоти. Титана дёрнуло, он зашатался. Лебёдки потянули его вперёд — прямо на пилу.

Роторная пила взвыла. Диск, вращающийся с частотой три тысячи оборотов в минуту, рассёк титана от плеча до пояса. Верхняя половина туловища отвалилась и рухнула на землю, заливая траву горячей кровью. Нижняя сделала ещё два шага по инерции и тоже упала.

Бой занял меньше десяти секунд.

Тони смотрел на это, и его переполняли смешанные чувства. Гордость — за свою машину. Ужас — перед тем, как легко она убила живое существо. И холодное удовлетворение — от того, что это существо было монстром.

— Один готов, — сухо доложил Леви по переговорной трубе. — Продолжаем движение.

Отряд двинулся дальше. За следующие три часа они встретили ещё четырёх титанов — всех разного размера, от трёхметрового до пятнадцатиметрового. «Марк Четыре» уничтожил троих. Четвёртого, самого маленького, застрелили из гарпунов солдаты — обычным порядком, без применения машин. Тони с удивлением отметил, что это зрелище больше не вызывает у него того первобытного ужаса, что раньше. Привык? Или просто уверен в своей технике?

К вечеру они достигли цели — заброшенной деревни, которую разведчики пометили как возможное место базирования врага. Деревня была пуста, но следы присутствия людей были очевидны: кострища, обрывки ткани, отпечатки сапог. И кое-что ещё.

— Смотрите, — Тони указал на землю.

В грязи, у одного из домов, лежал сломанный баллон УПМ. Точно такой же, как у Разведкорпуса. Даже маркировка была похожа — но не идентична. Буквы другие. Язык другой?

— Они были здесь, — сказал Эрвин, поднимая баллон. — Недавно. Возможно, они отступили, заметив нас.

— Или затаились, — мрачно добавил Леви. — Нужно осмотреть деревню.

Осмотр занял час. Людей не нашли, но нашли кое-что хуже: подземный ход. Он вёл из подвала одного из домов куда-то вглубь, под холмы. Вход был замаскирован, но тепловизор — ещё одно довоенное устройство, которое Тони восстановил, — показал движение внизу.

— Они там, — сказал он. — Под землёй. Целая сеть тоннелей.

— Значит, так они передвигаются, — Эрвин задумался. — Подземные ходы. Неудивительно, что мы их никогда не видели.

— Нужно идти туда, — Леви шагнул к входу.

— Нет, — остановил его Эрвин. — Мы не знаем, сколько их там. Не знаем планировки. Это ловушка. Возвращаемся. Доложим Совету. В следующий раз придём с большими силами и оборудованием для подземной разведки.

Леви хотел возразить, но подчинился. Отряд начал отступление.

Они уже выходили из деревни, когда это случилось.

Земля дрогнула. Не так, как при шагах «Марка». Иначе — глубже, мощнее. Тони почувствовал это всем телом. А потом из-за холма показался титан.

Он был огромен.

Двадцать метров? Двадцать пять? Тони не мог оценить его размер — настолько он был велик. Его тело было покрыто костяными пластинами, как броня. Глаза горели красным. Он двигался не так, как обычные титаны, — не неуклюже, а целенаправленно, почти осмысленно.

— Это... это не обычный титан, — прошептал Тони.

— Всем приготовиться к бою! — крикнул Эрвин.

Леви развернул «Марк Четыре» навстречу гиганту. Машина и монстр сошлись на склоне холма. «Марк» выстрелил гарпунами — но они отскочили от костяной брони, не пробив. Пила взвыла — но титан оказался быстрее. Он ударил лапой, и «Марк» отлетел в сторону, прокатившись по земле. Броня выдержала, но Леви в кабине явно был оглушён.

— Леви! — крикнул Тони.

Ответа не было. Титан двинулся на поверженную машину. Солдаты пытались атаковать его с помощью УПМ, но тросы соскальзывали с костяных пластин, мечи не пробивали броню. Это было избиение.

Тони понял: ещё минута — и титан добьёт «Марка». А потом примется за остальных.

Он не думал. Он действовал.

«Марк Три» рванулся вперёд. Тони бросил свою машину на титана, врезавшись в него всем весом — двадцать восемь тонн стали. Удар сбил гиганта с ног. Тот рухнул, увлекая за собой «Марка». Они покатились по склону — сталь и плоть, сплетённые в один клубок.

В глазах Тони мелькали обрывки изображений: небо, земля, красные глаза титана, его разверстая пасть. Машина трещала. Гидравлика выла. Но он держал.

— Вставай! — закричал он, не понимая, обращается ли к себе или к машине. — Вставай, чёрт тебя дери!

«Марк Три» поднялся первым. Титан тоже вставал — но медленнее. Тони активировал лезвие. Единственное оружие, которое у него осталось. Гарпун был сломан ещё в прошлом бою и не заменён. Пилы не было. Только старый добрый клинок.

Титан замахнулся. Тони дёрнул рычаг. Лезвие описало дугу и вонзилось в руку монстра, отсекая кисть. Титан взревел — низким, утробным рёвом, от которого закладывало уши. Из раны хлестала кровь, заливая броню «Марка».

— Получай! — Тони ударил снова, целя в шею.

Но титан был быстрее. Он схватил «Марка» за плечо — туда, где броня была смята при падении — и сжал. Сталь заскрежетала. Тони почувствовал, как машина кренится. Ещё секунда — и титан раздавит кабину.

И тут прогремел выстрел.

Гарпун «Марка Четыре» пробил титана насквозь — на этот раз не в грудь, а в шею. Там, где броня была тоньше. Леви поднял свою машину. Оглушённый, но живой, он подошёл сзади и выстрелил в упор.

Титан замер. Его красные глаза потухли. Он рухнул на землю, подняв тучу пыли.

Тишина.

Тони сидел в кабине, тяжело дыша. Руки дрожали. Машина была разбита, но он был жив. Леви был жив. Они победили.

— Ханнес, — раздался голос Леви по переговорной. — Ты идиот.

— Знаю, — ответил Тони.

— Но спасибо.

Это было, пожалуй, самое тёплое слово, которое капитан когда-либо говорил.

Глава 15

Глава 15. Тени прошлого

Возвращение в Шиганшин было триумфальным и мрачным одновременно. Триумфальным — потому что экспедиция вернулась с доказательством того, что «Марки» способны сражаться даже с бронированными титанами. Мрачным — потому что потери снова были велики, а главное открытие не сулило ничего хорошего.

Подземные ходы за Стеной. Люди, обладающие технологиями. Бронированный титан, которого Тони про себя окрестил «Аномалией». Всё это указывало на то, что угроза была гораздо сложнее, чем просто орды безмозглых монстров. Враг был разумен. Враг обладал ресурсами. И враг явно готовился к чему-то большему.

Совет собрался на экстренное заседание через два дня после возвращения. На этот раз Тони пригласили не как просителя, а как докладчика. Он стоял перед длинным столом, за которым сидели двенадцать человек — высшие чиновники королевства, командующие Гарнизоном, представители знати. Эрвин стоял рядом. Леви, не любивший политику, отсутствовал, но его письменный отчёт лежал перед каждым членом Совета.

— Господа, — начал Тони, разворачивая карту, на которой были отмечены места столкновений. — То, что мы обнаружили за Стеной, меняет наше понимание угрозы. Титаны — не просто дикие животные. Кто-то управляет ими. Кто-то использует их как оружие. И этот кто-то обладает технологиями, сравнимыми с нашими.

— Это голословное утверждение, — прервал его лорд Вальтер, седой аристократ с надменным лицом. — Какие у вас доказательства?

Тони ожидал этого вопроса. Он поднял со стола запаянный в прозрачную плёнку предмет — сломанный баллон УПМ, найденный в заброшенной деревне.

— Вот. Баллон устройства пространственного маневрирования, идентичный нашим по конструкции. Но маркировка отличается. Это не брак с нашего завода и не старая модель. Это изделие другого производителя. Того, кто находится за Стеной.

Он передал баллон членам Совета. Те разглядывали его с недоумением.

— Кроме того, — продолжил Тони, — мы обнаружили подземный ход. Не естественную пещеру, а инженерное сооружение с опорными балками, вентиляцией и системой маскировки. Это работа профессионалов. И наконец, бронированный титан. — Он сделал паузу. — Капитан Леви подробно описал его в своём рапорте. Двадцать метров высоты, костяная броня, способная выдержать выстрел гарпуна. Это не случайная мутация. Это оружие, созданное для уничтожения наших машин.

— Созданное кем? — спросил лорд Райнер, председатель Совета. — Вы хотите сказать, что люди за Стеной научились создавать титанов?

— Я хочу сказать, что мы ничего не знаем о природе титанов, — спокойно ответил Тони. — Мы не знаем, откуда они взялись, как размножаются, почему едят людей. Но мы знаем, что сто лет назад человечество было на грани уничтожения и спаслось только благодаря Стенам. Кто построил Стены? Как? Почему они до сих пор стоят? На эти вопросы нет официальных ответов. А теперь у нас есть доказательства, что за Стеной существует развитая цивилизация. Возможно, та самая, которая построила Стены. Возможно — та, которая создала титанов. В любом случае, это противник, которого нельзя недооценивать.

В зале повисла тишина. Члены Совета переглядывались. Лорд Вальтер хмурился, но молчал — железные доказательства выбили у него почву из-под ног. Наконец заговорил лорд Райнер.

— Что вы предлагаете, господин Ханнес?

— Три вещи. Первое: увеличить финансирование проекта «Егерь». Мы должны построить как минимум пять машин, чтобы прикрыть все ключевые точки округа. Второе: организовать постоянные разведывательные экспедиции за Стену с целью обнаружения баз противника. Третье: начать исследование Стены. Если мы поймём, как она устроена, мы сможем понять, кто её построил. А значит — кто наш истинный враг.

— Исследовать Стену? — лорд Вальтер всё-таки не выдержал. — Это святотатство! Стены — дар богов, и мы не имеем права...

— Стены — инженерное сооружение, — перебил Тони. — Я инженер. Я знаю, о чём говорю. Никакие боги не строят из бетона и арматуры. Стены построили люди. Или кто-то, обладающий технологиями. Если мы поймём эти технологии, мы сможем использовать их для защиты.

— Господин Ханнес прав, — неожиданно подал голос лорд Райнер. — Мы слишком долго прятались за верой. Вера не остановит титанов. А машины — могут. Я поддерживаю первые два предложения. Что касается исследования Стены — этот вопрос требует дополнительного обсуждения.

Голосование прошло быстро. Финансирование одобрили. Экспедиции — одобрили. Исследование Стены отложили — консерваторы во главе с Вальтером смогли заблокировать это решение, но Тони заметил, что их ряды дрогнули. Ещё одна победа — и они потеряют большинство.

---

После заседания Тони и Эрвин сидели в кабинете командира. На столе лежала та же карта, но теперь на ней появились новые пометки: предполагаемые маршруты патрулей врага, места возможных баз, зоны активности бронированных титанов.

— Совет прогнулся, — сказал Эрвин. — Но Вальтер не сдастся. У него есть союзники в каждом округе. И он явно что-то знает.

— Знает о чём?

— О титанах. О Стенах. Он слишком рьяно защищает статус-кво. Как будто боится, что правда выплывет наружу.

Тони задумался. Сопротивление консерваторов действительно выглядело подозрительным. Если бы речь шла просто о религии, они могли бы ограничиться проповедями. Но Вальтер действовал системно, блокируя любые попытки узнать правду. Это наводило на мысль, что за догмами о «даре богов» скрывается нечто вполне материальное.

— Я продолжу работать над «Марками», — сказал он наконец. — Чем сильнее мы будем, тем меньше у него будет власти. Но я хочу попросить вас об одолжении.

— Каком?

— Найдите мне исторические документы. Всё, что сохранилось с довоенных времён. Дневники, хроники, технические описания. Всё, что угодно. Я хочу понять, что случилось сто лет назад. И кто на самом деле построил Стены.

— Документы хранятся в королевском архиве, — сказал Эрвин. — Доступ туда имеют только члены Совета. Но у меня есть там один союзник. Я попробую.

— Спасибо. А теперь — разрешите вернуться к работе. У меня три «Марка» в сборке и ещё чертежи «Пятого», которые нужно доделать.

Эрвин кивнул. Тони вышел из кабинета и направился в мастерскую. Вечерний город гудел за окнами, но он не замечал его. Мысли были заняты другим. Бронированный титан. Подземные ходы. Люди с УПМ. Всё это складывалось в картину, которая ему очень не нравилась. Враг был не просто разумен. Враг был везде. И времени оставалось всё меньше.

---

Следующие месяцы прошли в лихорадочной работе. Завод гудел как улей. Три сборочных цеха работали одновременно: в одном доводили до ума «Марк Четыре» после боя, во втором строили «Марк Пять», в третьем начинали «Шестой» и «Седьмой». Тони разрывался между ними, проверяя каждый узел, каждую сварную точку, каждую гидравлическую магистраль.

«Марк Пять» стал настоящим прорывом. Двухпилотная кабина, расположенная в груди машины, была просторнее и удобнее, чем у предыдущих моделей. Пилот движения сидел спереди и управлял ходьбой, бегом, прыжками с помощью педалей и джойстиков. Пилот-стрелок сидел сзади и контролировал всё оружие: гарпуны, пилу, пушку, а также новый вид вооружения — огнемёт.

Идея огнемёта пришла Тони во время изучения останков бронированного титана. Костяные пластины были прочны, но анализ, проведённый Лизой, показал, что они имеют органическую основу. Значит, они должны гореть. Тони сконструировал компактный пневматический огнемёт, стреляющий струёй горящего масла на тридцать метров. Масло прилипало к поверхности и горело даже на мокрой плоти.

— Если бронированный титан появится снова, мы встретим его огнём, — объяснил он команде. — Броня может выдержать удар, но не выдержит температуру в тысячу градусов.

Радиосистема, которую Лиза восстанавливала по обрывкам довоенной документации, была готова к концу второго месяца. Первое испытание провели в поле: Тони стоял с передатчиком на одном конце полигона, Леви с приёмником — на другом, в трёх километрах.

— Капитан, вы меня слышите? — спросил Тони в микрофон.

Треск помех. Потом голос Леви, искажённый, но узнаваемый:

— Слышу. Это действительно работает.

— Добро пожаловать в двадцатый век, капитан, — усмехнулся Тони.

— Что?

— Неважно. Радиосвязь установлена. Теперь мы можем координировать действия всех машин в бою. Это изменит тактику.

К концу третьего месяца «Марк Пять» был готов. Двенадцать метров стали, огня и радиоэлектроники. Он стоял в цехе рядом с отремонтированным «Марком Четыре» и почти законченными «Шестым» и «Седьмым». Тони смотрел на эту армаду, и в его груди разливалось тепло. Ещё год назад он сомневался, что сможет построить хотя бы одну машину. Теперь у него было четыре, и ещё две на подходе.

Но времени на гордость не было. Потому что пришли новости.

Эрвин вызвал его ранним утром. Его лицо было мрачнее обычного. В руке он держал донесение.

— Разведка сообщает, — сказал он без предисловий. — В округе Мария, на южном участке, активизировались титаны. Они собираются у внешней стены. Десятки особей. Такого скопления не видели никогда.

— Чего они ждут? — спросил Тони.

— Не знаю. Может быть, готовятся к атаке. Может быть, ждут команды. Но Гарнизон в панике. Если титаны прорвут стену...

— Они не прорвут, — твёрдо сказал Тони. — У нас есть «Марки». Четыре готовых, два почти готовых. Мы можем выставить их на защиту.

— Совет уже принял решение. «Марк Четыре» и «Марк Пять» остаются здесь, в Шиганшине. «Марк Три» отправляется на южный участок. «Марки Шесть» и «Семь» будут достроены в ускоренном режиме и тоже пойдут туда.

— Это разумно, — кивнул Тони. — Но кто поведёт «Тройку»?

— Я, — сказал Леви, входя в кабинет. — У меня есть опыт управления «Тройкой». И я знаю, как драться с титанами.

— Она не так быстра, как «Четвёрка», — заметил Тони. — И не так мощна, как «Пятёрка». Но у неё есть лезвие и гарпун. В умелых руках — грозное оружие.

— В моих руках, — уточнил Леви.

— Я не сомневаюсь, капитан. Но будьте осторожны. Если тот бронированный снова появится...

— Я помню, как с ним драться. Приманка, огнемёт, удар в шею. Твоя тактика сработала в прошлый раз, сработает и сейчас.

Тони хотел возразить, что в прошлый раз им просто повезло, но промолчал. Леви был прав: тактика работала. А везение... что ж, везение тоже было частью боя.

— Когда вы отправляетесь? — спросил он.

— Завтра на рассвете. «Марк Три» уже грузят на транспортную платформу.

— Я буду на стене. Хочу видеть, как вы уходите.

Леви кивнул и вышел. Эрвин остался.

— Есть ещё кое-что, — сказал он, когда дверь закрылась. — То, что я не хотел говорить при капитане.

— Что такое?

— Разведка сообщила не только о скоплении титанов. Они заметили людей. Вооружённый отряд, человек двадцать, с УПМ. Они двигались вдоль Стены, явно что-то высматривая. Возможно, координировали титанов.

— Значит, они готовят атаку, — Тони сжал кулаки. — Не просто стадо титанов, а организованное нападение. С командирами.

— Похоже на то. Совет пока не знает деталей. Я хочу, чтобы ты усилил защиту города. Если титаны прорвутся...

— Я понял, — Тони встал. — Я установлю стационарные огнемёты у ворот. И подготовлю «Марк Пять» к немедленному выдвижению. Если враг подойдёт к городу, мы встретим его достойно.

— Хорошо. Действуй.

Тони направился в цех, но мысли его были далеко. Враг готовил удар. Где он нанесёт его? На южном участке, где собирались титаны? Или это отвлекающий манёвр? А может, главный удар придётся на Шиганшин?

Он вспомнил слова из своего сна-пророчества. «За три года до падения Стены Мария». Срок приближался. До назначенного часа оставалось чуть больше года.

— Я не дам вам пасть, — прошептал он, глядя на возвышающуюся над городом Стену. — Я не для того строил эти машины.

В цехе его ждала команда. Лица у всех были встревоженные — слухи о скоплении титанов уже разлетелись по заводу.

— Слушайте меня, — сказал Тони, встав перед ними. — Враг готовит атаку. Возможно, самую крупную за последние сто лет. Но у нас есть преимущество. У нас есть «Марки». Есть радио. Есть огнемёты. И есть вы — лучшие инженеры, которых я когда-либо знал. Мы сделаем всё, чтобы защитить этот город. Вопросы?

Вопросов не было. Люди разошлись по рабочим местам. Завод ожил, загудел, засверкал огнями сварки. Работа закипела с удвоенной силой.

Тони стоял у окна и смотрел на Стену, окрашенную лучами заката. Где-то там, за ней, собиралась армия титанов. Где-то там, в тенях, прятались люди, которые ими управляли. И где-то там, возможно, был тот, кто стоял за всем этим. Тот, кто создал титанов. Тот, кто построил Стены.

— Я найду тебя, — прошептал Тони. — Кем бы ты ни был. Я найду тебя и остановлю.

Закат догорал. На город опускалась ночь. Одна из последних мирных ночей перед бурей.

Глава 16

Глава 16. Крах небес

Три года спустя.

Тони стоял на Стене Мария и смотрел на юг. Утренний туман медленно рассеивался, открывая бескрайние равнины, уходящие к горизонту. Где-то там, за пределами видимости, собиралась армия. Не просто группа титанов — организованная, управляемая сила, готовая нанести удар.

С момента его пробуждения в этом мире прошло три года. Три долгих, изматывающих года, наполненных работой, битвами и потерями. И теперь всё, чего он достиг, должно было пройти главную проверку.

За его спиной, в ангарах, выстроенных у подножия Стены, стояли шесть «Марков» — от «Тройки» до «Восьмёрки». Стальные гиганты, готовые к бою. Плод трёхлетнего каторжного труда. Армия, которой ещё не видел этот мир.

— Опять не спал, — раздался знакомый голос.

Алиса поднялась на Стену и встала рядом. За эти годы она превратилась из испуганной девчонки в уверенную молодую женщину — одну из лучших связисток Разведкорпуса. Она координировала радиообмен между «Марками» во время операций, и Тони не раз думал, что без неё его машины были бы слепы и глухи.

— Сон — для тех, у кого нет deadlines, — ответил он. — А у меня их больше, чем хотелось бы.

— Ты опять говоришь на своём странном языке.

— Привычка.

Сирена взвыла, разрезая утреннюю тишину.

Тони замер. Сирена не звучала уже много лет — с тех пор как Разведкорпус оттеснил титанов от ближних подступов к Стене. Её вой означал одно: чрезвычайная ситуация. Прорыв. Или подготовка к нему.

— Началось, — сказал он. — Беги в убежище. Немедленно.

— Мне нужно на командный пункт, — возразила Алиса. — Если будет бой, связисты понадобятся.

— Тогда беги на командный пункт. Но держись подальше от передовой.

— Ты тоже, — она сжала его руку. — Пожалуйста.

Тони не ответил. Он уже бежал к лестнице.

Завод гудел, как разворошённый улей. Сирены выли, рабочие занимали места согласно боевому расписанию. За три года Тони превратил мастерские в отлаженный механизм, где каждый знал свой манёвр. «Марки» выходили из ангаров один за другим, сотрясая землю тяжёлой поступью.

В командном пункте его ждали Эрвин и Леви. Лицо командира было мрачным.

— Разведка подтверждает, — сказал он без предисловий. — Титаны собираются у южного участка. Десятки особей. И среди них — Колоссальный.

Тони почувствовал, как внутри всё холодеет. Колоссальный титан. Шестидесятиметровый гигант, способный разрушить Стену одним ударом. Они знали о его существовании из донесений, но никто не видел его вживую. До сегодняшнего дня.

— Он ударит по Стене, — сказал Тони. — Это единственная логичная цель. Пробить брешь и впустить остальных.

— Мы готовы к этому, — Леви говорил спокойно, но в его глазах горел холодный огонь. — «Марки» на позициях. Гарнизон усилен. Огнемёты у ворот.

— Но если Стена рухнет, мы не сможем сдерживать их вечно, — заметил Эрвин. — Нужно эвакуировать гражданских.

— Уже начали, — Тони указал на карту. — Северные ворота открыты. Люди уходят за Стену Роза. Но это сотни тысяч человек. Эвакуация займёт дни. А у нас — часы.

Сирена взвыла снова. На этот раз — сигнал непосредственной угрозы.

— Он здесь, — сказал Леви.

Они выбежали на Стену. И Тони увидел его.

Колоссальный титан возвышался над горизонтом, как гора из плоти и костей. Шестьдесят метров. Вдвое выше любого «Марка». Его тело источало пар, окутывающий его, словно саван. Глаза — пустые, белые — смотрели на Стену с выражением, которое Тони не мог расшифровать.

— Огонь! — скомандовал Эрвин.

Пушки на Стене загрохотали. Ядра ударили в тело гиганта, но он даже не покачнулся. Пар стал гуще, горячее. А потом Колоссальный титан поднял ногу.

— Держитесь! — крикнул Тони.

Удар был чудовищным. Стена содрогнулась. Тони упал на колени, чувствуя, как камень под ним трещит и крошится. Огромный кусок Стены — тот самый, южный участок — обрушился вниз, подняв тучу пыли и обломков. В пролом хлынули титаны.

— Связь! — Тони вскочил. — Всем постам, доклад!

Радио в его руке затрещало. Голос Алисы, напряжённый, но контролируемый:

— Восточный пост: видим прорыв! Колоссальный титан исчез!

— Западный пост: титаны внутри Стены! Десятки! Мы не сдержим!

— Гарнизон отступает! Третий сектор прорван!

Тони стиснул зубы. Ситуация развивалась именно так, как он боялся. Колоссальный нанёс удар и скрылся. Обычные титаны зачищали территорию. Классическая тактика «вскрытия» обороны. Но кто-то должен был её спланировать. Кто-то, кто стоял за титанами.

— Всем «Маркам», — сказал он в микрофон. — Выдвигаемся к прорыву. Задача: сдержать титанов, не дать им пройти в жилые кварталы. «Тройка» и «Четвёрка» — заслон. «Пятёрка» — огневая поддержка. «Шестёрка» — прикрытие левого фланга. «Семёрка» и «Восьмёрка» — резерв. Приступаем.

Шесть стальных гигантов двинулись к дымящейся бреши.

Тони занял место в кабине «Марка Пять» — двенадцатиметровой машины, оснащённой гарпунами, пилой и огнемётом. Рядом с ним, в кресле пилота движения, сидел Томас — его верный помощник, прошедший путь от ювелира до одного из лучших операторов «Марков».

— Как в старые времена? — спросил Томас, проверяя системы.

— Как в старые времена, — подтвердил Тони. — Только теперь у нас есть шанс.

«Марк Пять» вышел из ангара. Тони увидел поле боя — и на мгновение его сердце сжалось.

Титаны были повсюду. Десятки, сотни — всех размеров и форм. Они ползли через брешь, перелезали через обломки, растекались по улицам, как чума. Солдаты Гарнизона пытались сдерживать их, но их пушки были бесполезны против такой орды. Люди гибли десятками.

— Огонь! — скомандовал Тони.

Огнемёт «Пятёрки» выбросил струю пламени. Три титана, бегущие по главной улице, вспыхнули. Они закричали — высоким, пронзительным голосом — и начали падать, разлагаясь на ходу.

— Есть контакт, — доложил Леви. Его «Марк Три» схватился с десятиметровым титаном. Лезвие сверкнуло, и голова монстра покатилась по мостовой. — Но их слишком много. Они обходят нас с флангов!

— «Четвёрка», прикрой левый фланг!

— Принято! — «Марк Четыре», пилотируемый одним из учеников Леви, развернулся и открыл огонь из гарпунов. Два титана были пригвождены к земле. Третий попытался зайти сзади, но пила «Четвёрки» разнесла его в клочья.

Тони переключил внимание на правый фланг. Там, пробиваясь через баррикады, шёл огромный титан. Не Колоссальный — меньше, около двадцати метров, — но его тело было покрыто костяными пластинами, как бронёй. Красные глаза горели в утреннем сумраке.

— Бронированный, — выдохнул Томас.

— Вижу, — Тони стиснул зубы. — Это вызов. Держи дистанцию. Я попробую пробить его броню.

— Может, лучше отступить?

— Нельзя. Если он пройдёт, он выйдет в центр города. Там убежища с гражданскими.

Бронированный титан ускорился. Тони навёл на него гарпуны. Залп. Два стальных стержня ударили в грудь титана — и отскочили, не пробив костяных пластин.

— Чёрт! — Тони переключился на огнемёт. Струя пламени охватила Бронированного. Тот не издал ни звука — просто продолжал бежать. Его броня дымилась, плавилась, но он не останавливался.

— Он не горит! — крикнул Томас.

— Значит, будем резать! — Тони активировал пилу. — Сближайся!

«Марк Пять» рванулся вперёд. Двенадцатиметровый стальной гигант и двадцатиметровый бронированный монстр сошлись в центре площади. Титан замахнулся лапой. Томас дёрнул рычаг, и «Марк» ушёл в сторону. Лапа просвистела мимо, срезав угол здания.

Пила взвыла. Тони нанёс удар — по руке, в сочленение, где броня была тоньше. Клинок рассёк плоть. Титан взревел — низким, утробным рёвом — и ударил снова. На этот раз попал. «Марк» отлетел в сторону, прокатившись по мостовой. В кабине зазвенели сигналы тревоги.

— Повреждена левая рука! — доложил Томас. — Щит не работает!

— Плевать на щит! — Тони вцепился в джойстики. — Главное — пила ещё работает. Вставай!

«Марк» поднялся. Бронированный титан стоял в двадцати метрах, зализывая рану. Его красные глаза сверлили машину. Он развернулся и побежал — не к «Марку», а вглубь города. К убежищам.

— Он уходит! — крикнул Томас.

— За ним!

«Марк Пять» бросился в погоню. Они неслись по улицам Шиганшины, круша всё на своём пути. Бронированный титан бежал, не оглядываясь, его маршрут был слишком целенаправленным. Как будто кто-то вёл его. Как будто у него была конкретная цель.

— Он движется к центру города! — доложил Тони в радио. — Леви, ты меня слышишь?

— Слышу! — голос капитана был искажён помехами. — Мы отбросили первую волну, но тут ещё десятки титанов! Мы не можем пробиться к тебе!

— Не надо. Держите периметр. Я сам.

Бронированный титан остановился на центральной площади. Здесь, под землёй, находилось главное убежище — бункер, где укрылись тысячи гражданских. Титан поднял лапу и ударил по мостовой. Каменные плиты треснули.

— Он хочет добраться до убежища! — крикнул Томас.

— Я вижу, — Тони прицелился. — Гарпуны — огонь!

На этот раз он выстрелил не в грудь, а в ноги. Гарпуны пробили коленные суставы — там, где броня была слабее. Титан зашатался и рухнул на одно колено. Пила взвыла. «Марк Пять» прыгнул вперёд, занося клинок для удара.

Но Бронированный оказался быстрее. Он выбросил руку, и костяной шип пронзил корпус «Марка». Броня треснула. В кабине погас свет. Машина замерла.

— Томас! — Тони встряхнул напарника. Тот был без сознания. Кровь текла из раны на голове.

Титан поднялся. Из его колена сочилась кровь, но он стоял. Он выдернул шип из корпуса «Марка» и замахнулся для последнего удара.

И тут прогремел выстрел.

Гарпун ударил Бронированного в глаз. Единственное место, не защищённое бронёй. Титан закричал и схватился за лицо. Тони обернулся и увидел «Марк Три». Леви стоял на крыше соседнего здания, дымящийся гарпун в правой руке.

— Отойди от него, — сказал капитан по радио. Голос был ледяным.

«Марк Три» спрыгнул с крыши. Лезвие, сверкнув в свете пожаров, вонзилось в шею Бронированного — туда, где броня была повреждена огнём. Титан закричал в последний раз и рухнул. Из его разрубленной шеи повалил пар, застилая площадь.

Тони выбрался из повреждённой кабины и вытащил Томаса. Тот застонал — жив. Уже хорошо.

Леви спрыгнул на землю и подошёл к нему.

Тони. — Убежище цело.

— На этот раз да. В следующий раз может не повезти.

Вокруг грохотал бой. Титаны ещё были в городе. Люди ещё гибли. Но Бронированный был мёртв. Первая крупная победа в этой войне.

— Леви, — сказал Тони. — Спасибо.

— Сочтёмся, — коротко ответил капитан. — Но бой ещё не окончен. Западный фланг прорван. «Шестёрка» повреждена. Титан-прыгун уничтожил склад боеприпасов.

— Где Эрвин?

— Координирует эвакуацию. Гражданских выводят через северные ворота. Но мы теряем город.

Тони огляделся. Шиганшина горела. Дома рушились. Улицы были залиты кровью. Но люди ещё сражались. «Марки», пусть и повреждённые, продолжали бой. Солдаты на УПМ атаковали титанов, отвлекая их от бегущих гражданских. Гарнизон, оправившись от первого шока, начал организованное сопротивление.

— Город можно отстроить, — сказал он. — Главное — спасти людей. Продолжаем эвакуацию. Прикрываем отход.

Бой продолжался до вечера. Когда солнце село за Стену, большая часть титанов была уничтожена. Выжившие отступили за брешь. Шиганшина была потеряна — но не стёрта с лица земли. Половина города уцелела. Две трети населения удалось эвакуировать. Три «Марка» из шести были повреждены, один — уничтожен. Но завод уцелел. Производство можно было восстановить.

Тони стоял у бреши в Стене. Огромная дыра зияла в каменной твердыне, и её нужно было закрыть. Но сейчас у него не было на это сил. Он смертельно устал. Руки дрожали, голова гудела, перед глазами плыли круги.

Подошла Алиса. Она была в рабочем комбинезоне, перепачканная сажей и кровью — она помогала в госпитале после своей смены на командном пункте.

— Ты жив, — сказала она. Это был не вопрос.

— Жив, — подтвердил Тони. — И даже почти цел.

— Что теперь?

— Теперь... — он посмотрел на разрушенный город, на дымящуюся брешь, на людей, которые собирали вещи и готовились к эвакуации. — Теперь мы отступаем. Люди уходят за Стену Роза. Там безопаснее. Территория потеряна, но население в основном спасено. Благодаря «Маркам».

— Отступаем, — повторила она. — Ты никогда не говорил этого слова.

— Потому что я его ненавижу, — Тони сжал кулаки. — Но иногда отступление — это единственный способ выжить. Чтобы потом вернуться. И ударить сильнее.

Он смотрел на закат, окрасивший Стены в цвет крови. Три года он готовился к этому дню. Три года строил, изобретал, тренировал людей. И всё равно это случилось. Стена пала. Но человечество не было уничтожено. Оно отступило, сохранив силы.

— Это ещё не конец, — сказал он. — Мы вернёмся. Мы закроем эту брешь. И мы найдём тех, кто стоит за титанами.

— Ты знаешь, кто они? — спросила Алиса.

— Пока нет. Но я знаю одно: это не просто монстры. Кто-то направляет их. Кто-то управляет ими. И этот кто-то — наш настоящий враг.

Вокруг догорал город. А вдали, за брешью, в сгущающейся тьме, таились новые угрозы. Война только начиналась. Но теперь у человечества было оружие. У человечества были «Марки». И у человечества был Тони Старк, который не привык проигрывать.

— Завтра начнём восстанавливать машины, — сказал он. — А потом нанесём ответный удар.

— А сегодня?

— Сегодня... — он вздохнул. — Сегодня мы хороним мёртвых. И считаем живых. А завтра — работа.

Он повернулся и пошёл к заводу. Впереди была долгая ночь. Но после ночи всегда наступает рассвет. И Тони Старк намеревался встретить его во всеоружии.

Глава 17

Глава 17. Трещины

Боль была первой мыслью, когда он пришёл в себя.

Не та боль, к которой он привык за годы тренировок и миссий. Не жжение в мышцах после долгого боя. Не тупая пульсация в висках после выхода из титана. Эта боль была другой — острой, всепоглощающей, разрывающей каждую клетку тела.

Райнер висел в разрушенной плоти своего Бронированного титана и пытался вспомнить, как дышать.

Вокруг него была тьма и влажный жар. Плоть титана, ещё живая, ещё пульсирующая, смыкалась вокруг его тела, удерживая его в подвешенном состоянии. Он чувствовал, как она медленно остывает, как замедляется ток горячей жидкости, которую нельзя было назвать кровью в человеческом смысле.

Глаз. Гарпун попал в глаз.

Он помнил этот момент с кристальной ясностью. Стальной стержень, летящий со скоростью, недоступной человеческому глазу. Удар — и мир взорвался болью. А потом лезвие. Огромное, вращающееся лезвие, которое рассекло шею его титана, как нож рассекает масло.

«Марк». Так они называли эти машины.

Райнер попытался пошевелиться. Правая рука не слушалась — сломана. Ноги он не чувствовал вообще. Но он был жив. Каким-то чудом, какой-то невероятной случайностью лезвие прошло в нескольких сантиметрах от его тела, разрубив плоть титана, но не задев его самого.

Пар начал рассеиваться. Райнер увидел небо — серое, затянутое дымом пожаров. Услышал звуки: крики, грохот рушащихся зданий, рёв других титанов. Бой ещё продолжался. Шиганшина ещё горела.

Нужно было выбираться.

Он рванулся, разрывая остывающие волокна плоти. Титан умирал — он чувствовал это. Связь между ним и телом гиганта истончалась, рвалась. Ещё немного, и он окажется погребённым в этой туше, как в саркофаге.

Руки дрожали. Пальцы скользили по влажной органике. Он тянул себя вверх, к свету, к воздуху. Каждый сантиметр давался с неимоверным трудом. Перед глазами плыли круги. Сознание то гасло, то возвращалось.

А потом он вспомнил.

---

Три месяца назад.

Они стояли на холме, глядя на колонну Разведкорпуса, выходящую из леса. Бертольд, Рейнер и Энни. Трое воинов, посланных с миссией, которая должна была изменить всё.

— Снова они, — тихо сказала Энни. Её голос был ровным, но Бертольд знал её достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение. — И снова с этими штуками.

«Эти штуки» — шагающие машины. Две из них шли в авангарде колонны, возвышаясь над всадниками, как башни. Одна — знакомая, десятиметровая, с лезвием на правой руке. Другая — новая, более крупная, с какими-то дополнительными устройствами.

— «Марк Три» и «Марк Четыре», — произнёс Бертольд. — Так их называют разведчики.

— Откуда ты знаешь?

— Слышал.их разговоры.

Райнер смотрел на машины и чувствовал, как внутри разрастается холодная тяжесть. Он помнил свою первую встречу с такой машиной — полгода назад, когда он в форме Бронированного титана попытался уничтожить отряд Разведкорпуса. Тогда он был уверен в своей неуязвимости. Броня, которую не пробивали мечи. Сила, способная крушить камень.

А потом эта машина выстрелила гарпуном.

Он до сих пор помнил удар. Помнил, как стальной стержень пробил его броню — его броню! — и застрял в плече. Помнил, как лебёдка потащила его вперёд, прямо на вращающуюся пилу.

— Мы не можем их недооценивать, — сказал он. — Я уже дрался с ними. Они опасны.

— Ты проиграл, — холодно заметила Энни.

— Я выжил, — возразил Райнер. — Но это было близко. Слишком близко.

Бертрольд молчал, глядя на колонну. Его лицо было непроницаемым, но Райнер знал, что за этим спокойствием скрывается буря. Бертрольд всегда был самым сильным из них. Самым решительным. Самым жестоким, когда требовалось. Но даже он изменился после того боя.

— Кто-то создаёт эти машины, — сказал Бертольд наконец. — Кто-то внутри Стен. Это не довоенные технологии. Это что-то новое.

— Мы должны узнать, кто, — добавила Энни. — И остановить его. Пока он не создал что-то ещё более опасное.

— Сначала — миссия, — напомнил Бертольд. — Мы здесь не для того, чтобы охотиться на изобретателей. Мы здесь, чтобы найти цель.

Райнер кивнул, но его взгляд всё ещё был прикован к машинам. Они двигались плавно, мощно, и в их движениях было что-то пугающе живое. Словно это были не просто механизмы, а существа из стали и пара.

— Кем бы ни был этот изобретатель, — тихо сказал он, — он знает, что делает. Эти штуки созданы специально для убийства титанов. Для убийства нас.

Бертрольд посмотрел на него долгим взглядом.

— Тогда мы должны быть быстрее.

Колонна Разведкорпуса скрылась за холмом. Трое воинов ещё долго стояли на вершине, глядя ей вслед. Каждый думал о своём. Но всех их объединяла одна мысль: что-то изменилось. Война, которую они вели, перестала быть односторонней. У людей появилось оружие.

И это оружие могло стоить им жизни.

---

Настоящее.

Райнер вывалился из шеи Бронированного титана на мостовую. Удар был жёстким — он почувствовал, как хрустнули рёбра. Пар от умирающей плоти застилал всё вокруг, создавая спасительную завесу. Никто не видел его. Никто не знал, что пилот титана всё ещё жив.

Он лежал на холодных камнях и пытался отдышаться. Тело не слушалось. Правая рука висела плетью. Левая нога пульсировала болью — возможно, перелом. Лицо было залито кровью из рассечённого лба.

Но он был жив.

Вокруг грохотал бой. «Марки» — он слышал их тяжёлую поступь, рёв их двигателей, свист гарпунов — продолжали сражаться с титанами. Солдаты на УПМ носились в воздухе, выкрикивая команды. Где-то рядом, на соседней улице, рухнуло здание, подняв тучу пыли.

Нужно было уходить. Немедленно.

Райнер перевернулся на живот и пополз. Каждое движение отдавалось болью во всём теле. Он полз к руинам ближайшего дома — туда, где можно было укрыться, переждать, дождаться темноты.

Позади него туша Бронированного титана начала разлагаться. Пар валил всё гуще, поднимаясь к небу столбом. Это было хорошее прикрытие — никто не сунется в облако горячего пара, чтобы проверить, нет ли там выживших.

Он дополз до руин и заполз в щель между обломками. Здесь было темно, пыльно и относительно безопасно. Он привалился спиной к холодному камню и закрыл глаза.

Перед глазами снова встала та первая встреча.

Машина. Десятиметровая, неуклюжая на вид, но быстрая, как хищник. Она шла на него, и он впервые за долгое время почувствовал страх. Не осторожность, не тревогу — настоящий, животный страх.

Гарпун ударил в плечо, пробив броню. Лебёдка потянула его вперёд. Пила взвыла. Он попытался вырваться, но стальной трос держал крепче цепей. Ещё секунда — и лезвие рассекло бы его пополам.

—

Он ушёл. Они оба ушли. Но воспоминание осталось. Воспоминание о том, как близко он был к смерти. Воспоминание о машине, которая смотрела на него своими механическими глазами без страха. Без колебаний. Только с холодной, расчётливой целью.

«Кто-то создаёт эти машины. Кто-то внутри Стен».

Он помнил слова Бертольда. Тогда они ещё не знали, кто стоит за этим. Теперь — знали. Имя изобретателя стало известно . Ханнес. Бывший крестьянин из Дорвана, который в одночасье стал самым опасным человеком в Стенах.

Райнер открыл глаза. Боль немного утихла — регенерация начинала работать, медленно, но верно. Через час он сможет идти. Через два — бежать. А пока нужно было лежать и ждать.

В кармане его куртки, чудом уцелевшей при выходе из титана, лежал маленький блокнот. Он достал его и, морщась от боли в сломанной руке, начал писать левой. Это был отчёт. Отчёт для своих. Для тех, кто ждал его за Стеной.

«Миссия выполнена частично. Прорыв осуществлён. Колоссальный титан разрушил Стену. Бронированный титан уничтожен в бою. Новые машины противника — «Марки» — представляют серьёзную угрозу. Рекомендую усилить разведку и подготовить контрмеры. Изобретатель — человек по имени Ханнес. Подлежит устранению. Подробности при личной встрече».

Он закрыл блокнот и убрал его обратно. Потом снова закрыл глаза и позволил себе провалиться в темноту. Всего на несколько минут. Только чтобы набраться сил.

Когда он проснулся, было темно. Бой стих. Титаны, лишённые управления, разбрелись кто куда. Город был разрушен, но не уничтожен. Люди отступили, но не были разгромлены.

Райнер выбрался из руин. Нога всё ещё болела, но уже могла держать вес. Рука висела плетью, но хотя бы не кровоточила. Он огляделся и, убедившись, что никого нет, двинулся на юг. Туда, где была брешь в Стене. Туда, где был выход.

Путь был долгим. Он шёл через разрушенные улицы, мимо мёртвых титанов и мёртвых людей. Иногда ему приходилось прятаться — патрули Разведкорпуса всё ещё прочёсывали город в поисках выживших титанов. Но он был осторожен. Он был обучен. Он был воином.

К рассвету он достиг бреши. Огромная дыра в Стене зияла, как открытая рана. Через неё всё ещё сочились редкие титаны — те, что не успели пройти раньше. Бертольд проскользнул мимо них незамеченным.

За Стеной был лес. Там, в условленном месте, его ждали.

Бертрольд стоял у старого дуба, скрестив руки на груди. Его лицо было мрачным. Рядом, привалившись спиной к стволу, сидела Энни. Она выглядела уставшей, но её глаза, как всегда, были холодны и внимательны.

— Ты опоздал, — сказал Бертольд.

— Я едва выбрался, — ответил Райнер, опускаясь на землю. — Они почти убили меня.

— Мы видели, — Энни кивнула. — «Марки» уничтожили твоего титана. Если бы не Леви...

— Леви, — повторил Райнер. — Капитан, который управляет «Марком Три». Я запомнил его.

— И он запомнил тебя. Теперь они знают, что Бронированный титан — это пилотируемая форма.

— Они и раньше знали. После того первого боя.

Бертрольд опустился на корточки рядом с ним.

— Ты написал отчёт?

— Да, — Райнер достал блокнот. — Здесь всё. Машины, тактика, изобретатель. Ханнес. Его нужно убрать.

— Ханнес, — медленно произнёс Бертольд. — Бывший крестьянин. Откуда у него такие знания?

— Не знаю. Но если мы не остановим его сейчас, через год у них будет армия «Марков». И тогда мы не сможем прорвать даже внешнюю Стену.

Энни взяла блокнот и пролистала его.

— Мы передадим это командованию. Пусть решают.

— А пока?

— А пока мы возвращаемся. Наша миссия здесь завершена. Прорыв осуществлён. Люди ослаблены. .

Райнер хотел возразить, но сил не было. Он слишком устал. Слишком многое потерял за этот день. Он закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон. Настоящий сон, без титанов, без машин, без войны.

Но перед тем как заснуть, он снова увидел это. Гарпун, летящий в глаз. Пилу, рассекающую плоть. И холодные, безжалостные глаза машины, которая не знала страха.

«Я вернусь, — подумал он. — Я вернусь и уничтожу тебя. Тебя и твоего создателя».

Это было обещание. Обещание, которое он намеревался сдержать.

Глава 18

Глава 18. Долгая дорога в Розу

Дорога на север была заполнена беженцами.

Тысячи людей текли по тракту сплошной рекой — пешие, конные, на повозках, гружённых скарбом. Женщины несли детей, старики тащили узлы, солдаты Гарнизона пытались поддерживать хоть какой-то порядок. Над колонной висела пыль, смешанная с дымом далёких пожаров, и Тони казалось, что он вдыхает не воздух, а саму скорбь.

Он сидел на козлах грузовой платформы — огромной, переделанной из-под «Марка» телеги на восьми колёсах, которую тащили две пары лошадей. На платформе, укрытые брезентом, лежали разобранные останки «Марка Шесть» — всё, что удалось спасти с поля боя. Рядом с ним, закутавшись в плащ, дремала Алиса. Она отказалась ехать в повозке с ранеными, сказав, что хочет быть рядом с братом.

Тони не спал третьи сутки. После боя он работал без остановки: руководил демонтажём повреждённых машин, грузил оборудование, жёг чертежи, которые нельзя было оставлять врагу. Завод в Шиганшине — его детище, его гордость — был оставлен. Часть станков удалось вывезти, но большая часть осталась там, в полуразрушенных цехах, и теперь, вероятно, уже была разграблена или уничтожена титанами.

— Ты думаешь, они нас преследуют? — тихо спросила Алиса, не открывая глаз.

— Титаны? Нет. Они не уходят далеко от бреши. Им нужна добыча, а здесь только пыль и грязь.

— Я не о титанах. Я о тех, других. О людях, которые за ними стоят.

Тони промолчал. Он думал об этом с того самого момента, как увидел Колоссального титана. Тот появился из ниоткуда, нанёс удар и исчез. Так не ведут себя дикие животные. Так ведут себя солдаты, выполняющие приказ. Кто-то отдал этот приказ. Кто-то спланировал атаку. И этот кто-то всё ещё был жив, всё ещё находился где-то там, за Стеной — или внутри неё.

— Мы найдём их, — сказал он наконец. — Но сначала нужно добраться до Розы и восстановить силы.

---

Дорога заняла неделю. Неделю пыли, грязи, скудной еды и холодных ночёвок под открытым небом. Тони почти не спал — он патрулировал колонну на «Марке Пять», единственной машине, сохранившей боеспособность. Другие «Марки» — «Тройка», «Четвёрка», «Семёрка» и «Восьмёрка» — шли своим ходом, прикрывая беженцев с флангов. Их вид вселял в людей надежду. Машины, даже повреждённые, были символом того, что человечество не сдалось.

На пятый день пути их нагнал посыльный из Шиганшины. Молодой солдат на взмыленной лошади, с безумными от усталости глазами. Он передал Тони запечатанный конверт.

— От командира Эрвина, — выдохнул он. — Он остался в городе с арьергардом.

Тони разорвал конверт. Письмо было коротким:

«Ханнес. Мы удерживаем северные кварталы. Титаны отступили, но брешь остаётся открытой. Мы не можем её закрыть. Гражданские эвакуированы, Гарнизон понёс тяжёлые потери. Я остаюсь в Шиганшине с добровольцами для прикрытия отхода. Если я не вернусь — командование Разведкорпусом переходит к капитану Леви. Берегите машины. Они — наша единственная надежда. Эрвин Смит».

Тони скомкал письмо. Эрвин остался. Решил пожертвовать собой, чтобы дать беженцам время уйти. Это было так похоже на него — и так невыносимо глупо.

— Что там? — спросила Алиса.

— Эрвин, — коротко ответил он. — Остался прикрывать отход.

— Он погибнет?

Тони не ответил. Он уже разворачивал «Марк Пять».

— Что ты делаешь? — Алиса схватила его за руку.

— Возвращаюсь.

— Ты с ума сошёл! Там титаны! Ты погибнешь!

— Возможно, — он посмотрел ей в глаза. — Но я не могу бросить его. Он поверил в меня, когда никто не верил. Он дал мне ресурсы, людей, защиту. Я перед ним в долгу.

— А как же я? Как же завод? Как же всё, что ты построил?

— Завод — это здание. Ты — моя семья. Но Эрвин — это человек, без которого ничего бы не было. Я должен попытаться.

Он мягко отстранил сестру и забрался в кабину. «Марк Пять» взревел двигателем и, развернувшись, зашагал обратно на юг.

---

Он нашёл Эрвина в горящем Шиганшине.

Командир с горсткой добровольцев держал оборону в здании штаба. Они отбивались от титанов с помощью УПМ и огнемётов, но силы были на исходе. Половина здания рухнула. Двор был усеян трупами титанов — и людей.

«Марк Пять» ворвался на площадь, сметая всё на своём пути. Тони расстрелял трёх титанов из гарпунов, четвёртого поджёг. Пятый, самый крупный, попытался атаковать машину сзади, но пила разнесла его в клочья.

— Эрвин! — крикнул он в переговорную трубу. — Вы здесь?

Треск помех. Потом голос, слабый, но узнаваемый:

— Ханнес? Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Спасаю вашу упрямую задницу. Где вы?

— Второй этаж, восточное крыло. Но мы забаррикадировались. Снаружи ещё титаны.

— Сейчас не будет.

Тони развернул машину и ударил кулаком в стену. Каменная кладка рухнула, открывая проход. Из дыры показались люди — измученные, окровавленные, но живые. Последним вышел Эрвин. Его левая рука висела плетью, лицо было залито кровью, но он держался прямо.

— Вы идиот, Ханнес, — сказал он.

— Мне это уже говорили. Залезайте.

— Здесь ещё раненые в подвале.

— Тогда быстро.

Они эвакуировали семерых выживших. Тони разместил их в грузовом отсеке «Марка», а сам помог Эрвину забраться в кабину. Командир был ранен серьёзнее, чем казалось: осколок камня пробил ему плечо, и он терял кровь.

— Держитесь, — сказал Тони, накладывая импровизированный жгут. — До лазарета ещё час хода.

— Это ерунда, — Эрвин усмехнулся. — Я уже терял больше крови. Важно другое: мы узнали кое-что перед атакой. Кое-что важное.

— Что?

— Люди, которые управляют титанами. Те, кто разрушил Стену. Они не просто враги снаружи, Ханнес. Они были здесь. Внутри Стен. Возможно, они жили среди нас.

Тони почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Вы уверены?

— Мы нашли их лагерь в развалинах южного квартала. Там были вещи. Документы. Карты. И главное — три комплекта снаряжения. Наших УПМ, но переделанных. Это не случайные бандиты. Это обученные агенты. Воины.

— Сколько их?

— Мы насчитали троих. Они действовали вместе, но после боя исчезли. Словно растворились среди беженцев. Мы не знаем их имён. Не знаем, как они выглядят. Но они здесь, Ханнес. Они отступают вместе с нами на север.

Тони переваривал услышанное. Трое вражеских агентов. Они проникли за Стены, жили среди людей, и именно они организовали прорыв. А теперь они шли вместе с беженцами, прячась в толпе. Их нужно найти. Остановить. Пока они не нанесли новый удар.

«Марк Пять» шёл на север, оставляя за спиной горящий город. Тони смотрел вперёд, на дорогу, уходящую к горизонту, и думал о том, что сказал Эрвин. Трое воинов. Внутри Стен. Они уничтожили Шиганшину. И теперь они были где-то рядом.

---

Стена Роза встретила их серым небом и мелким дождём.

Переход через ворота занял почти сутки — такое количество беженцев город не видел никогда. Люди заполонили улицы, площади, парки. Власти разворачивали временные лагеря, но мест не хватало. Начались болезни. Марта, старая знахарка из Дорвана, которая тоже эвакуировалась вместе с ними, работала без сна и отдыха, помогая раненым и больным.

Тони разместил уцелевшее оборудование в старом пакгаузе у городской стены. Помещение было огромным, но запущенным — протекающая крыша, крысы, грязь. Однако выбирать не приходилось. За три дня его команда превратила пакгауз во временный цех.

Леви пришёл на четвёртый день. Он выглядел уставшим, но держался как всегда — прямой, собранный, холодный.

— Эрвин жив? — спросил он без предисловий.

— Жив. В лазарете. Потерял много крови, но выкарабкается.

— Хорошо, — Леви обвёл взглядом цех. — Что с машинами?

— «Тройка» и «Четвёрка» — в ремонте, но к бою готовы. «Пятёрка» — полностью исправна. «Шестёрка» — восстанавливаем, нужны запчасти. «Семёрка» и «Восьмёрка» — лёгкие повреждения, будут готовы через неделю.

— Итого четыре машины через неделю. Это мало.

— Знаю. Но у нас есть кое-что ещё. — Тони указал на дальний угол цеха, где на стапелях лежал незнакомый каркас. — «Марк Девять». Я начал его проектировать ещё до атаки. Он будет крупнее и мощнее всех предыдущих.

Леви подошёл ближе. Каркас был огромен — метров пятнадцать, с усиленными сочленениями и новой системой привода.

— Два пилота? — спросил он.

— Да. И новое оружие. Электрическая пушка. Я называю её рельсотрон.

— Что это?

— Оружие, стреляющее снарядом с огромной скоростью за счёт электромагнитного поля. Я нашёл довоенные чертежи и адаптировал их. Если сработает, мы сможем пробивать любую броню. Даже костяные пластины Бронированного титана.

— Когда будет готов?

— Месяц. Может, два. Нужны материалы, которых здесь нет. Медь, редкоземельные металлы, мощные генераторы.

— Два месяца, — Леви задумался. — У нас нет двух месяцев. Разведка докладывает: титаны закрепляются на захваченной территории. Они не уходят за Стену. Они ждут.

— Чего ждут?

— Не знаю. Возможно, нового приказа. Или новой атаки.

Тони посмотрел на каркас «Девятки». Два месяца — это было нереально. Но он привык делать нереальное.

— Я ускорю работы, — сказал он. — Но мне нужны люди. Лучшие инженеры, которые есть в Розе.

— Будут, — пообещал Леви. — Я лично обойду все мастерские. Но есть ещё кое-что. Эрвин говорил тебе о лазутчиках?

— Говорил. Трое. Они разрушили Стену.

— Мы пытались их выследить. Безуспешно. Они затерялись среди беженцев. У них было преимущество — они знали город, знали местность. Агенты Эрвина нашли их следы у восточных ворот Розы, но поздно. Они покинули город.

— Покинули? — Тони нахмурился. — Куда?

— Неизвестно. Возможно, скрылись на территории между стенами. Сейчас там хаос — титаны, мародёры, брошенные деревни. Найти троих человек в таком бардаке почти невозможно.

— Значит, они всё ещё здесь, — Тони сжал кулаки. — Где-то между Марией и Розой. Они не могли уйти далеко.

— Мы продолжаем поиски, — сказал Леви. — Но ресурсов мало. Все силы брошены на оборону и восстановление. Охота на лазутчиков — не приоритет Совета.

— А должен быть! — Тони ударил ладонью по верстаку. — Эти трое уничтожили целый округ! Они убили тысячи людей! И они всё ещё на свободе!

— Я знаю, — голос Леви был ледяным. — Я потерял в Шиганшине свой отряд. Двенадцать человек. Лучших. Я не забыл. И я не прощу. Но сейчас мы должны быть умнее. Сначала — восстановить силы. Построить новые машины. А потом — найти их. И уничтожить.

Тони выдохнул. Гнев всё ещё клокотал внутри, но он понимал правоту Леви. Бросаться в погоню сейчас, без подготовки, без разведки, было бы самоубийством. Нужно было ждать. Строить. Готовиться.

— Хорошо, — сказал он. — Но когда «Девятка» будет готова, я лично поведу её на охоту.

— Договорились, — Леви кивнул и вышел.

Тони остался один в цехе. Он смотрел на каркас «Девятки» и думал о трёх лазутчиках. О тех, кто называл себя воинами. О тех, кто разрушил его мир. Они где-то там, в серой зоне между стенами. Прячутся. Ждут. Планируют новый удар.

— Бегите, — прошептал он. — Бегите, пока можете. Потому что когда я доберусь до вас, бежать будет некуда.

И он взялся за работу.

---

Месяц пролетел как один день. Тони снова работал на износ, забывая о сне и еде. «Марк Девять» рос на глазах. Первый испытательный выстрел рельсотрона разнёс каменную стену толщиной в метр. Второй пробил стальной лист в десять сантиметров. Третий уничтожил макет титана, установленный на полигоне за городом.

Но, несмотря на успехи, мысли о лазутчиках не отпускали его. Каждую ночь, ложась спать, он думал о них. Где они? Что планируют? Когда нанесут новый удар?

Ответ пришёл неожиданно.

Поздно вечером, когда Тони в одиночестве проверял расчёты для нового привода, дверь цеха распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся солдат с повязкой курьера.

— Господин Ханнес! — выпалил он. — Срочное донесение от разведки!

— Что такое?

— Лазутчики. Их видели. У южного сектора Стены Роза. Они пытались проникнуть в город.

Тони вскочил.

— Пытались? Их поймали?

— Нет, — солдат покачал головой. — Они ушли. Но один из патрулей заметил их. Трое, как вы и говорили. Двое мужчин и женщина. Они двигались вдоль Стены, что-то высматривали. Когда патруль попытался приблизиться, они скрылись в лесу.

— Значит, они всё ещё здесь, — Тони сжал кулаки. — Всё ещё пытаются проникнуть в Розу. Что им нужно?

— Разведка предполагает, что они ищут что-то. Или кого-то. Мы не знаем точно.

— А я знаю, — тихо сказал Тони. — Они ищут меня.

Он посмотрел на каркас «Девятки». Машина была почти готова. Ещё неделя — и она встанет в строй. А потом он лично выйдет на охоту.

— Передайте капитану Леви: я ускоряю работы. «Девятка» будет готова через пять дней. И сразу после этого мы начнём операцию по поимке лазутчиков.

— Но, господин Ханнес, Совет не одобрил...

— К чёрту Совет! — отрезал Тони. — Эти трое уничтожили мой дом. Они убили моих друзей. Они пытались убить меня. Я не буду ждать, пока бюрократы решат, что охота на лазутчиков — это приоритет. Я сделаю это сам.

Солдат вытянулся и отдал честь.

— Слушаюсь! Разрешите идти?

— Идите. И передайте Леви: пусть готовит своих людей. Мы выступаем через пять дней.

Когда солдат ушёл, Тони снова повернулся к «Девятке». Огромная машина тускло блестела в свете ламп. Её рельсотрон был готов. Её броня была прочнее всего, что он создавал раньше. Её двигатель мог нести её со скоростью пятьдесят километров в час.

— Вы хотели войны? — прошептал он, глядя на машину. — Вы её получите.

Глава 19

Глава 19. Охотник и дичь

Дождь барабанил по крыше пакгауза.

Тони стоял у стапелей, глядя на «Марк Девять», и чувствовал, как усталость свинцом разливается по телу. Последние трое суток он провёл в цеху, забывая о сне и еде. Рельсотрон, установленный на правой руке машины, наконец-то прошёл калибровку. Пятьдесят восемь тонн стали, керамики и электрогидравлики были готовы к бою.

— Ты опять не спал, — раздался голос за спиной.

Алиса. Она вошла в цех с подносом, на котором дымилась миска похлёбки и лежал ломоть хлеба. За последние недели она осунулась, под глазами залегли тени, но держалась она прямо. Связистка Разведкорпуса, одна из лучших. Тони иногда забывал, что его младшая сестра давно уже не та испуганная девчонка из Дорвана.

— Сон — для тех, у кого нет дедлайнов, — ответил он, не оборачиваясь. — А у меня их больше, чем хотелось бы.

— Ты опять говоришь на своём странном языке. Ешь давай.

Он взял миску и начал есть, не отрывая взгляда от машины. «Марк Девять» возвышался над ними пятнадцатиметровой громадой. Его броня, отливающая тусклым серебром, была собрана из композитных плит — сталь, керамика, прослойка из спрессованного углеродного волокна. Рельсотрон на правой руке, пила на левой. Огнемёты в грудном отсеке. И главное — кабина на двух пилотов, с дублированным управлением и системой аварийного катапультирования.

— Он прекрасен, — прошептала Алиса.

— Он смертоносен, — поправил Тони. — Или будет смертоносен, когда я закончу настройку прицельного комплекса. Пока что точность рельсотрона оставляет желать лучшего. На полигоне с трёхсот метров мы попали в макет титана только дважды из пяти.

— Это же хороший результат!

— Это провал. В реальном бою у тебя нет права на промах. Титан не будет стоять и ждать, пока ты перезарядишь пушку. — Он отставил миску и потёр воспалённые глаза. — Нужно улучшить систему наведения. Гироскопы, лазерный целеуказатель... Если бы у меня было больше времени.

— Время — это то, чего у нас нет, — сказал вошедший Леви.

Капитан появился бесшумно, как всегда. Его плащ был мокрым от дождя, но лицо оставалось непроницаемым. В руке он держал сложенный лист бумаги.

— Донесение от патруля, — сказал он, протягивая лист Тони. — Южный сектор Стены. Солдаты заметили троих подозрительных у старого водостока. Двое мужчин, одна женщина. Они пытались проникнуть в город.

Тони выхватил донесение. Глаза пробежали по строчкам.

— Те самые? — спросил он.

— Описание совпадает. Патруль попытался задержать их, но они ушли. Профессионально — с дымовой завесой и отвлекающим манёвром. Один солдат ранен. Тяжело, но жив.

— Значит, они всё ещё здесь, — Тони скомкал бумагу. — Всё ещё пытаются проникнуть в Розу. Что им нужно?

— Ты, — коротко ответил Леви. — Эрвин был прав. Они охотятся за тобой.

В цехе повисла тишина. Дождь барабанил по крыше, словно отсчитывая секунды. Алиса побледнела.

— Мы должны усилить охрану, — сказала она. — Поставить дополнительные посты вокруг завода.

— Уже сделано, — ответил Леви. — Я удвоил патрули. Но это не всё. — Он развернул на верстаке карту. — Мы проанализировали их передвижения. Они кружат вокруг завода, как стервятники. Три попытки проникновения за последнюю неделю. Все неудачные, но они не отступают. Это говорит о том, что их цель — не разведка. Они готовят атаку.

— Атаку на завод? — Тони нахмурился.

— Атаку на тебя. Завод — это приманка. Они знают, что ты здесь. Знают, что ты — создатель машин. Если они уничтожат тебя, производство остановится. Если они уничтожат завод, ты построишь новый. Поэтому их цель — не здание. Их цель — ты.

Тони задумался. Слова Леви имели смысл. Если бы он был на месте врага, он бы тоже охотился на ключевую фигуру, а не на материальные объекты. Машины можно восстановить. Гения — нельзя.

— Что предлагаешь? — спросил он.

— Ждать. Они придут. Возможно, сегодня. Возможно, завтра. Мы будем готовы. «Тройка» и «Пятёрка» — на дежурстве у главных ворот. «Девятка» — здесь, в цеху. Ты будешь в кабине. Когда они появятся — ты выйдешь и уничтожишь их.

— А если они появятся в другом месте? Если это будет отвлекающий манёвр?

— Тогда мы перебросим силы. У нас есть связь. У нас есть мобильность. Мы справимся.

Тони посмотрел на «Девятку». Машина была готова. Почти. Прицельный комплекс ещё не отлажен до конца, рельсотрон требовал тонкой настройки. Но в целом она была боеспособна.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду ждать.

---

Райнер Браун сидел у костра в глубине заброшенной шахты и смотрел на пламя.

Они нашли это убежище неделю назад — старые тоннели, уходящие вглубь на сотни метров. Идеальное место, чтобы спрятаться, перегруппироваться, спланировать следующий шаг. Но с каждым днём положение становилось всё более отчаянным.

— Ты опять не спишь, — сказала Энни, садясь рядом. Её голос был ровным, но Райнер знал её достаточно хорошо, чтобы уловить беспокойство.

— Не могу. Думаю.

— О чём?

— О нём. О Ханнесе. Об этих машинах.

Энни промолчала. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. В его отблесках её лицо казалось высеченным из камня — такое же холодное и неподвижное.

— Мы недооценили их, — продолжил Райнер. — Когда мы начинали миссию, мы думали, что это будет просто. Проникнуть за Стены, найти Координата, уничтожить угрозу. Но теперь у них есть эти штуки. «Марки». И они убивают нас.

— Они убили твоего титана, — тихо сказала Энни. — Но не тебя.

— Мне повезло. В следующий раз может не повезти.

Подошёл Бертольд. Он выглядел измученным — после превращения в Колоссального титана и разрушения Стены он почти не разговаривал, ушёл в себя. Райнер знал, что его терзают сомнения. Бертольд всегда был самым тихим из них, самым осторожным. Но даже он изменился.

— Я разведал окрестности, — сказал Бертольд, садясь у костра. — Патрули усилены. Вокруг завода — тройное кольцо охраны. Но есть слабое место. Восточный сектор. Там старые склады, охрана минимальная. Если атаковать оттуда, можно прорваться к цеху, где стоит новая машина.

— Ты уверен? — спросил Райнер.

— Уверен. Я видел её. Пятнадцать метров. Огромная пушка на правой руке. Они называют её «Марк Девять». Если мы дадим им закончить её, у нас не будет шансов.

Энни покачала головой.

— Это самоубийство. Ты забыл, что случилось в Шиганшине? Его машины едва не убили нас.

— Именно поэтому мы должны атаковать сейчас, — настаивал Райнер. — Пока «Девятка» не готова. Пока они не ждут удара. Мы втроём — Бронированный, Колоссальный, Женский. У них — одна недостроенная машина и две старые. Если мы ударим быстро и скоординированно, у нас есть шанс.

— И каков план? — спросила Энни.

Райнер развернул грубую карту, нарисованную на клочке кожи.

— Мы атакуем завтра на рассвете. Бертольд превращается первым — Колоссальный титан отвлечёт внимание на южном секторе. Гарнизон стянет силы туда. Затем я превращаюсь в Бронированного и прорываю восточный сектор, к цеху. Энни прикрывает мой фланг Женским титаном. Мы врываемся в цех, уничтожаем «Девятку» и убиваем Ханнеса. Всё должно занять не больше десяти минут.

— А если что-то пойдёт не так? — спросил Бертольд.

— Тогда отступаем. Живыми. Это приказ. Мы не можем позволить себе потерять ещё одного воина.

Энни долго смотрела на карту. Потом подняла взгляд на Райнера.

— Ты правда веришь, что это сработает?

— Я верю, что у нас нет другого выхода. Если мы не остановим Ханнеса сейчас, через полгода у них будет армия «Марков». И тогда мы не сможем выполнить миссию. Никогда.

— Тогда я с вами, — сказала она. — Но если всё пойдёт не так, мы уходим. Все втроём. Договорились?

— Договорились, — кивнул Райнер.

Он посмотрел на костёр, на пляшущие языки пламени. Завтра всё решится. Завтра они либо победят, либо погибнут. Третьего не дано.

Где-то в глубине шахты капала вода. Снаружи шёл дождь — мелкий, холодный, пробирающий до костей. Райнер слушал его и думал о том, что ждёт их впереди.

— Я найду тебя, Ханнес, — прошептал он в темноту. — Найду и убью. Чего бы это ни стоило.

---

Рассвет был серым и холодным.

Тони сидел в кабине «Марка Девять» уже третий час. Машина была полностью активирована — двигатель работал на холостом ходу, гидравлика поддерживала давление, рельсотрон был заряжен. Рядом, в кресле второго пилота, сидел Томас.

— Долго ещё? — спросил Томас, зевая.

— Столько, сколько потребуется, — ответил Тони. — Леви сказал, что они придут сегодня. Я ему верю.

— А если не придут?

— Тогда будем ждать завтра. И послезавтра. И через неделю. Они где-то там, Томас. Они охотятся за мной. И они не отступят.

Радио затрещало. Голос Леви, искажённый помехами:

— Ханнес! Южный сектор! Колоссальный титан! Повторяю, Колоссальный титан у южной стены!

Тони выпрямился.

— Принято, капитан. Высылаю «Тройку» и «Пятёрку».

— Уже выслал. Но это может быть отвлекающий манёвр. Оставайся на месте.

— Понял.

Прошло пять минут. Тони слушал радиообмен — Леви координировал оборону, перебрасывал силы к южному сектору. Колоссальный титан, огромный, шестидесятиметровый, появился из ниоткуда и начал крушить укрепления. «Тройка» и «Пятёрка» вступили в бой.

А потом ударили с востока.

Взрыв. Стена цеха содрогнулась. Тони увидел, как стальные листы обшивки вспучились и лопнули, пропуская внутрь огромную фигуру. Бронированный титан. Двадцать метров костяной брони и ярости. Он проломил стену, как бумагу, и двинулся прямо к «Девятке».

— Томас! Активируй щит!

— Есть!

Бронированный титан замахнулся лапой. «Девятка» встретила удар щитом — сталь лязгнула о кость, искры брызнули в стороны. Машина устояла.

— Огнемёт! — скомандовал Тони.

Струя пламени охватила титана. Его броня задымилась, но выдержала. Титан ударил снова — на этот раз по ногам «Девятки». Машина покачнулась.

— Держу равновесие! — крикнул Томас.

— Рельсотрон к бою! Прицел — грудь!

Тони навёл оружие. Вольфрамовый стержень, разогнанный до трёх тысяч метров в секунду, ударил Бронированного в плечо. Костяная броня треснула. Титан взревел и отшатнулся.

— Попал! — крикнул Томас. — Ещё один!

— Заряжаю!

Но Бронированный не стал ждать. Он прыгнул вперёд, сминая щит, вцепился в правую руку «Девятки» и начал её выкручивать. Металл застонал. Гидравлика взвыла.

— Он ломает рельсотрон! — крикнул Тони. — Пила! Активируй пилу!

Диск на левой руке взвыл, вгрызаясь в бок титана. Броня треснула, брызнула кровь. Титан закричал — низким, утробным рёвом — и отпустил руку.

А потом в цех ворвался второй титан.

Женский. Меньше Бронированного, метров четырнадцать, но быстрее. Она двигалась с грацией хищника, обходя «Девятку» с фланга. Её удар пришёлся в колено машины. Тони почувствовал, как «Марк» накренился.

— Правая нога повреждена! — доложил Томас.

— Аварийная стабилизация! Держи равновесие!

Двое на одного. Бронированный давил спереди, Женский атаковал сзади. «Девятка» трещала по швам. Тони переключал системы, перенаправлял энергию, отбивался пилой. Но силы были неравны.

А потом пришёл Леви.

«Марк Три» ворвался в цех через пролом в стене. Его лезвие сверкнуло, и Женский титан едва успел отпрыгнуть. Леви не дал ему передышки — гарпун ударил в плечо, пригвоздив титана к стене.

— Разберись с Бронированным! — крикнул он. — Я задержу этого!

Тони не ответил. Он уже наводил рельсотрон. Вольфрамовый стержень ударил Бронированного в грудь — туда, где броня уже была повреждена огнём и пилой. Кость треснула. Титан зашатался.

— Ещё один! — Тони выстрелил снова. На этот раз в голову.

Глава 20

Глава 20. Погоня

Рельсотрон выплюнул вольфрамовый стержень с такой силой, что «Марк Девять» качнулся назад.

Тони видел, как снаряд ударил Бронированного титана в плечо — костяная броня треснула, брызнула кровь. Но в следующий миг титан дёрнулся, и второй выстрел, который должен был попасть точно в голову, прошёл по касательной. Стержень пробил край черепной пластины, сорвал кусок брони, обнажив дымящуюся плоть, но не убил. Бронированный пошатнулся, замотал головой, а затем, издав низкий утробный рёв, развернулся и бросился к пролому в стене.

— Промах! — крикнул Томас. — Он уходит!

— Вижу, — Тони стиснул зубы и активировал переговорную трубу. — Леви! Бронированный прорывается на восток! У меня повреждена нога, я не смогу его догнать!

— Принято, — голос капитана был ледяным. — Задержи Женского. Не дай ей вырваться. Я сам займусь Бронированным.

— Что значит «сам»? Леви, у тебя только «Тройка», она не догонит его по пересечённой...

Договорить он не успел. Потому что увидел, как люк «Марка Три» распахнулся, и из кабины вылетела фигура. Маленькая, стремительная, похожая на пулю, выпущенную из невидимого ружья. Капитан Леви не повёл машину в погоню. Он пошёл сам.

Тони забыл, как дышать.

Леви летел. Его УПМ, которое он всегда носил во время боевого дежурства, работало с той же смертоносной точностью, что и всё, к чему прикасался этот человек. Тросы выстрелили, зацепились за балки рушащегося цеха, и капитан взмыл в воздух, пронёсся над головой Бронированного титана, как разъярённый шершень. В правой руке он держал клинок — один из тех, что Тони модернизировал, добавив в сталь керамические вкрапления для большей прочности. В левой — гарпун.

— Он сошёл с ума, — прошептал Томас. — Один, без машины...

— Он — Леви Аккерман, — ответил Тони, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Если кто и может остановить Бронированного в одиночку, то это он. А наша задача — задержать Женского.

Он переключил внимание на второго противника. Женский титан, пригвождённый гарпуном к стене цеха, пытался освободиться. Его пальцы вцепились в стальной трос, мышцы напряглись, и металл начал поддаваться. Ещё секунда — и титан вырвется.

— Не дай ей уйти! — скомандовал Тони. — Огнемёт!

Струя пламени ударила Женскому в грудь. Титан закричал — высоким, пронзительным голосом, от которого у Тони зазвенело в ушах. Но он не остановился. Его кожа дымилась, плавилась, но он продолжал рвать трос.

— Она слишком сильная! — крикнул Томас. — Гарпун не держит!

— Тогда удержим по-другому, — Тони активировал пилу. — Бей по ногам! Если она не сможет идти, она не уйдёт!

«Марк Девять» шагнул вперёд, преодолевая сопротивление повреждённой правой ноги. Пила взвыла, и Тони нанёс удар — не смертельный, в бедро. Лезвие рассекло мышцы, брызнула кровь. Женский титан закричал снова и рухнул на одно колено.

— Теперь стой, — прошептал Тони. — Просто стой.

А в пятистах метрах от цеха разворачивалась другая битва.

Леви догнал Бронированного на опушке леса. Титан бежал, ломая деревья, как сухие ветки, но капитан был быстрее. Он использовал тросы, чтобы обогнать гиганта, запрыгнуть на его спину и нанести удар.

Клинок вонзился в основание шеи — туда, где броня была повреждена выстрелом рельсотрона. Титан взревел и попытался стряхнуть наездника, но Леви уже перелетел на другое плечо. Его движения были нечеловечески быстрыми, точными, как у хирурга. Удар — и новый порез на шее. Ещё удар — и броня треснула.

Он был не просто человеком. Тони знал это, хотя и не до конца понимал природу этой силы. Леви Аккерман. Титан в человеческом теле — так о нём говорили шёпотом солдаты. Его скорость, его реакция, его сила были за гранью возможного. То, на что у обычного бойца уходили годы тренировок, он делал инстинктивно.

Бронированный титан споткнулся и упал на одно колено. Леви уже был у его затылка. Клинок занёсся для последнего удара — того, который рассёк бы позвоночник титана и убил пилота внутри.

И тут Бронированный сделал то, чего Леви не ожидал. Он не стал блокировать удар. Вместо этого он резко развернулся и выбросил руку назад — не целясь, наугад, просто пытаясь смахнуть назойливого противника.

Огромная лапа задела Леви по касательной.

Удар был скользящим, но для человека он был сокрушителен. Капитана отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Он пролетел двадцать метров, врезался в ствол дуба и рухнул на землю. УПМ на его спине заискрило и погасло. Клинок выпал из руки. Он попытался встать, но левая рука не слушалась. Плечо было выбито. По лицу текла кровь.

Бронированный титан, пользуясь моментом, рванул в лес. Через несколько секунд его фигура скрылась за деревьями.

Леви проводил его взглядом. Боль пульсировала в плече, в рёбрах, в голове. Он попытался подняться, но тело не слушалось. Через минуту он услышал шаги — тяжёлые, механические. «Марк Девять» вышел из-за холма. Женский титан, обездвиженный и истекающий кровью, остался лежать у цеха.

— Леви! — голос Тони из внешнего громкоговорителя. — Вы живы?

— Жив, — ответил капитан, морщась. — Но Бронированный ушёл.

— Вижу. Не двигайтесь, я вас подберу.

«Марк» опустился на колено. Тони выбрался из кабины и подбежал к Леви.

— Плечо выбито. Рёбра, возможно, сломаны. Нужно в лазарет.

— Сначала — пленный, — Леви кивнул в сторону цеха. — Женский титан. Он ещё там?

— Там. Я обездвижил его, но ненадолго. Регенерация у него быстрая.

— Тогда не теряй времени. Я дойду сам.

— Чёрта с два вы дойдёте, — Тони подставил плечо. — Обопритесь. И не спорьте, капитан. У вас приказ — беречь меня. А у меня приказ — беречь вас. Мы оба его нарушим, если вы истечёте кровью по дороге.

Леви хмыкнул, но спорить не стал. Вместе они доковыляли до «Марка». Тони помог капитану забраться в грузовой отсек и вернулся в кабину.

Когда они подошли к цеху, Женский титан всё ещё был там. Он сидел на земле, привалившись спиной к разрушенной стене. Его нога регенерировала — медленно, но верно. Но он не пытался бежать. Он ждал.

Тони навёл на него рельсотрон.

— Не двигайся, — сказал он через громкоговоритель. — Я знаю, что ты понимаешь. Твой пилот — человек. Он слышит меня. Выходи. Или я вырежу тебя из этой туши.

Титан не шевелился. Потом его затылок начал раскрываться, и из разрубленной плоти показалась фигура. Женщина. Молодая, светловолосая, с холодными голубыми глазами. Она выбралась из титана и встала, покачиваясь от усталости.

— Бросай оружие, — скомандовал Тони.

Она бросила нож на землю.

— Кто ты? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Энни Леонхарт, — ответила она ровным голосом. — Воин Марайи. Женский титан.

— Твои друзья бросили тебя.

— Они выполняли приказ, — в её голосе не было ни обиды, ни злости. Только усталость. — Райнер поведёт армию. А я... я сделала, что могла.

Тони выбрался из кабины и подошёл к ней. В руке он держал пистолет — один из тех, что были восстановлены по довоенным чертежам.

— Ты знаешь, что я должен тебя убить, — сказал он. — Ты уничтожила Шиганшину. Ты убила сотни людей.

— Да, — она посмотрела ему в глаза. — И ты убьёшь меня. Но сначала выслушай. Ты не знаешь, с кем воюешь. Ты думаешь, что титаны — это главная угроза. Но это не так. Титаны — это только начало.

Тони молчал. Энни продолжила:

— За океаном есть целый мир. Мир, который ненавидит вас. Они называют вас демонами. Они готовят вторжение — тысячи солдат, десятки кораблей, сотни титанов. И они не остановятся, пока не сотрут этот остров с лица земли.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что я устала, — она опустила взгляд. — Устала убивать. Устала притворяться. Устала быть чудовищем. Я хочу, чтобы ты знал правду. Может быть, тогда ты сможешь подготовиться. Может быть, тогда у вас будет шанс.

Тони смотрел на неё. На эту девушку, которая была его врагом. Которая убила его сограждан. Которая пыталась убить его самого. И которая теперь стояла перед ним, безоружная, и рассказывала то, что могло спасти тысячи жизней.

— Ты пойдёшь с нами, — сказал он наконец. — Ты будешь пленной. Ты расскажешь всё, что знаешь. И если твоя информация окажется полезной, возможно, ты останешься жива.

— А если нет?

— Тогда ты умрёшь. Но не сегодня.

Энни кивнула. Тони дал знак подоспевшим солдатам, и те скрутили ей руки за спиной, надели кандалы.

— В лазарет её, — приказал он. — И усиленную охрану. Если попытается бежать — стрелять на поражение.

Когда Энни увели, к Тони подошёл Леви. Он держался за плечо, но на ногах стоял твёрдо.

— Ты мог убить её, — сказал капитан. — Почему не убил?

— Потому что мёртвый враг — это всего лишь труп, — ответил Тони. — А живой враг — это источник информации. Она знает то, чего не знаем мы. О мире за Стенами. О тех, кто послал их сюда. О том, что нас ждёт.

— И ты веришь ей?

— Я верю, что она напугана. И что она устала. А усталый враг часто говорит правду. Но даже если она соврёт, мы ничего не теряем. Она в кандалах, под охраной. Её титан обезврежен. А её друзья... — он посмотрел на лес, где скрылся Райнер. — Её друзья пока на свободе. Но это ненадолго.

Леви кивнул.

— Хорошо. Тогда в лазарет. И мне, и тебе. У тебя кровь на лбу.

Тони потрогал голову. Пальцы стали влажными. Он даже не заметил, когда поранился.

— Царапина, — отмахнулся он. — Сначала — допрос. А потом — ремонт. «Девятка» повреждена, «Тройка» и «Пятёрка» тоже требуют обслуживания. У нас впереди долгая ночь.

— Как всегда, — сказал Леви, и в его голосе Тони послышалось что-то похожее на усталую иронию. — Как всегда.

Они пошли к лазарету — двое мужчин, которые только что выиграли битву, но знали, что война только начинается.

За их спинами догорал цех. Над Стеной Роза занимался хмурый, серый рассвет. Где-то в лесу, зализывая раны, бежал Райнер Браун — воин, потерявший всё, кроме жизни и миссии. А в камере, под охраной, сидела Энни Леонхарт — девушка, которая знала секреты, способные изменить ход войны.

Тони не знал, что ждёт его впереди. Но он знал одно: он будет готов.

Чего бы это ни стоило.

Глава 21

Глава 21. Кристалл

Допрос начался на рассвете.

Энни Леонхарт сидела в камере, прикованная цепями к стене. Наручники были изготовлены по специальному заказу — сталь с керамическим напылением, рассчитанная на сверхчеловеческую силу. Двое охранников с огнемётами стояли у двери. Ещё четверо — снаружи. Тони настоял на максимальных мерах предосторожности.

— Она — титан, — сказал он Леви, когда они обсуждали план допроса. — Даже без возможности превратиться, она сильнее и быстрее обычного человека. Нельзя недооценивать её.

Теперь он стоял перед камерой, разглядывая пленницу через маленькое зарешечённое окно. Энни сидела на каменном полу, прислонившись спиной к стене. Её светлые волосы были спутаны, на лице — следы усталости, но глаза оставались холодными и внимательными. Она не выглядела сломленной. Скорее — выжидающей.

— Она ничего не скажет, — заметил Леви, стоявший рядом. Его рука была на перевязи, но в остальном он выглядел как обычно — собранный, резкий, смертоносный. — Такие, как она, обучены противостоять допросам.

— Посмотрим, — ответил Тони. — У меня есть к ней подход.

Он вошёл в камеру. Охранники напряглись, но он жестом приказал им оставаться на местах. Тони сел на принесённый табурет напротив пленницы и несколько минут просто молчал, разглядывая её.

Энни заговорила первой.

— Долго будешь пялиться?

— Извини, — Тони усмехнулся. — Профессиональная привычка. Я инженер, я изучаю механизмы. А ты — очень интересный механизм. Человек, который превращается в четырнадцатиметрового гиганта. Как это работает? Где ты берёшь массу? Откуда берётся энергия для регенерации? Это нарушает законы термодинамики, ты в курсе?

— Я не инженер, — ответила она ровно. — Я не знаю, как это работает. Я просто могу это делать.

— Но ты знаешь, кто дал тебе эту способность. И зачем.

Энни промолчала.

— Ладно, — Тони сменил тактику. — Давай начнём с простого. Ты назвала себя воином Марайи. Что такое Марайя?

— Страна.

— Где она находится?

— За океаном.

— Далеко?

— Далеко.

— И сколько у Марайи титанов?

Энни снова замолчала. Тони вздохнул.

— Послушай, Энни. Я не палач. Я не собираюсь тебя пытать. Но я должен знать, с чем мы имеем дело. Твои друзья сбежали. Они вернутся. Возможно, с армией. Если я не буду готов, погибнут тысячи людей. Ты хочешь, чтобы на твоей совести были ещё и эти смерти?

— У меня уже достаточно смертей на совести, — тихо ответила она. — Ещё несколько тысяч ничего не изменят.

— А мне кажется, что изменят, — Тони подался вперёд. — Ты сказала, что устала убивать. Что устала быть чудовищем. Это были не пустые слова. Я видел твои глаза там, у цеха. Ты не хотела умирать, но ты не хотела и продолжать этот бой. Так расскажи мне правду. Помоги мне остановить эту войну до того, как она начнётся.

Энни подняла взгляд. В её глазах что-то дрогнуло.

— Ты не сможешь остановить её, — сказала она. — Война уже началась. Сто лет назад. И она не закончится, пока одна из сторон не будет уничтожена.

— Почему?

— Потому что такова природа этого мира. Эльдийцы и марийцы. Демоны и люди. Мы ненавидим друг друга так давно, что уже не помним, с чего всё началось. Мы просто продолжаем убивать. Поколение за поколением.

— Эльдийцы? — Тони нахмурился. — Кто это?

Энни посмотрела на него с чем-то похожим на горькую усмешку.

— Ты не знаешь? Вы все не знаете. Ваши предки были эльдийцами. Народом, который мог превращаться в титанов. Который завоевал полмира. Который уничтожил миллионы людей. А потом Король Фриц увёл остатки вашего народа на этот остров, построил Стены и стёр вам память. Вы даже не помните, кто вы такие.

Тони молчал, переваривая услышанное. Эльдийцы. Народ титанов. Предки людей за Стенами. Это объясняло многое. Технологии, которые он находил в старых архивах, — они были не просто довоенными. Они были эльдийскими. Наследием цивилизации, уничтожившей саму себя.

— Продолжай, — сказал он.

— Марайя — это страна, которая восстала против Эльдийской империи. Мы, эльдийцы, которые живут в резервациях Марайи, — потомки тех, кто перешёл на сторону марийцев. Мы не хотели быть частью империи. Мы хотели мира. Но марийцы не доверяют нам. Они используют нас как оружие. Наших детей превращают в воинов. Наших родителей держат в заложниках. Если мы не выполняем приказы — их убивают.

— Твои родители?

— Мой отец, — голос Энни дрогнул. — Он в резервации. Если я не вернусь, его казнят. Поэтому я не могу остаться здесь. Поэтому я не могу сдаться. Я должна вернуться. Любой ценой.

Тони смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Он ожидал увидеть фанатичку, одержимую ненавистью. А увидел загнанного ребёнка, который делает ужасные вещи, чтобы спасти свою семью.

— Ты была ребёнком, когда тебя послали сюда? — спросил он.

— Мне было двенадцать. Райнеру — тринадцать. Бертольду — двенадцать. Нас тренировали с семи лет. Мы не выбирали эту жизнь. Нам её навязали.

— И теперь ты хочешь вернуться. К отцу.

— Да.

— Но ты не сможешь. Ты — пленная. Даже если бы я хотел отпустить тебя, Леви и Эрвин не позволят. Ты слишком опасна. Ты — Женский титан. Ты убила сотни людей. Ты не можешь просто уйти.

Энни опустила голову. Её плечи задрожали. Тони показалось, что она плачет, но когда она подняла лицо, глаза были сухими.

— Тогда убей меня, — сказала она. — Прямо сейчас. Потому что я не могу остаться здесь. И я не могу предать своих. Убей меня, и пусть всё закончится.

— Нет, — Тони покачал головой. — Ты нужна мне живой. Ты знаешь то, чего не знает никто за Стенами. Ты можешь помочь нам подготовиться к вторжению. Если ты поможешь нам, мы, возможно, сможем защитить твоего отца. Каким-то образом.

— Каким? — в её голосе зазвенела надежда. — Вы даже не знаете, где находится резервация. У вас нет флота. У вас нет армии, способной противостоять Марайе. Что вы сможете сделать?

— То, что я делаю всегда, — Тони улыбнулся. — Невозможное. Но для этого мне нужно время. И информация. Много информации. Расскажи мне всё, что знаешь. О Марайе. О титанах. О подобных вам титанах. Что тут вам нужно?.

Энни долго молчала. Потом заговорила — медленно, тщательно подбирая слова.

— Нам нужна сила Основателя. Первого Титана. Того, кто создал всех остальных. Говорят, что Король Фриц унёс эту силу с собой за Стены. Что она спрятана где-то здесь. Тот, кто обладает ей, может управлять всеми титанами. Может стереть память всем эльдийцам. Может изменить мир.

— И вы ищете эту силу?

— Марайя ищет. Они хотят захватить ее и использовать её, чтобы уничтожить всех эльдийцев. Чтобы стереть нас с лица земли. Наша миссия — найти первыми. И передать её Марайе. В обмен на наши семьи.

— Но вы не нашли её.

— Нет. Мы даже не знаем, существует ли она на самом деле. Это может быть легендой. А может — правдой. Никто не знает.

Тони задумался. Сила, способная управлять титанами. Если она существует, это меняло всё. Это было оружие, способное закончить войну в один момент. Или начать новую, ещё более страшную.

— Где она может быть спрятана? — спросил он.

— Не знаю. Мы искали везде. В Шиганшине. В Розе. В Шине. Никаких следов. Возможно, она спрятана в королевской семье. Возможно — в самой Стене. Возможно — её вообще не существует.

— Или существует, но вы не там искали, — Тони встал. — Ладно. На сегодня хватит. Ты рассказала достаточно. Завтра продолжим.

— Тони, — Энни впервые назвала его по имени. — То, что я сказала... о моём отце... Это правда. Я не прошу тебя верить мне. Но если есть хоть малейший шанс спасти его...

— Я подумаю, что можно сделать, — ответил он. — Но ничего не обещаю.

Он вышел из камеры. Леви ждал его в коридоре.

— Ты ей веришь? — спросил капитан.

— Частично, — ответил Тони. — Она не врёт о Марайе. Слишком много деталей, слишком последовательная история. Но она может недоговаривать. Или намеренно искажать факты. Нужно проверить всё, что она сказала.

— Как?

— У нас есть архивы. Довоенные документы. Язык марийцев, который я начал изучать. Я сравню её показания с тем, что мы знаем. Если они совпадут — значит, она говорит правду. Если нет — будем давить дальше.

— А что насчёт Координаты?

— Это самое интересное, — Тони понизил голос. — Если такая сила действительно существует, мы должны найти её раньше Марайи. Это может быть нашим единственным шансом.

— Или нашей погибелью, — мрачно заметил Леви. — Сила, способная управлять титанами... Ты представляешь, что будет, если она попадёт не в те руки?

— Представляю. Поэтому мы должны найти её первыми. И защитить. Или уничтожить. Смотря по обстоятельствам.

Леви кивнул.

— А что будем делать с девчонкой?

— Пока — держать под охраной. Она ценный источник информации. И, возможно, не только информации. Если она действительно хочет спасти своего отца, она может стать нашим союзником. Двойным агентом.

— Ты слишком доверчив, Ханнес.

— Я не доверяю ей. Но я верю в её мотивацию. Она сражается не за идею. Она сражается за семью. А семья — это то, что я понимаю.

---

Следующие три дня прошли в интенсивных допросах. Тони приходил к Энни каждое утро и проводил с ней по несколько часов, задавая вопросы, сверяя ответы, выстраивая картину мира за Стенами. Постепенно картина прояснялась.

Марайя была огромной империей, раскинувшейся на континенте за океаном. Она владела передовыми технологиями — паровыми двигателями, электричеством, огнестрельным оружием. Её армия насчитывала сотни тысяч солдат. И у неё было семь Титанов — семь из Девяти, оставшихся после распада Эльдийской империи. Трое — Женский, Бронированный и Колоссальный — были отправлены на Парадис. Остальные — Челюстной, Зверь, Танцующий и Тележка — оставались в Марайе.

— Как работает превращение? — спросил Тони на третий день. — Что запускает процесс?

— Кровь, — ответила Энни. — Нужно поранить себя и иметь чёткую цель. Если цель размыта, превращение может не произойти. Или произойти неправильно. Нужна концентрация.

— А регенерация? Откуда берётся энергия?

— Я не знаю. Это не обычная биология. Это что-то... другое. Что-то, что связано с Путями.

— Путями?

— Так мы называем связь между всеми эльдийцами. Невидимые нити, которые соединяют нас. Говорят, что все эльдийцы связаны через Основателя. Что наши души, наши тела, наши воспоминания — всё это течёт по Путям. Я не знаю, правда ли это. Но когда я превращаюсь, я чувствую что-то. Как будто я не одна. Как будто кто-то смотрит на меня.

Тони записывал каждое слово. Пути. Связь между титанами. Это объясняло, как Координата могла управлять ими. Если существовала некая сеть, соединяющая всех эльдийцев, то тот, кто контролировал эту сеть, мог контролировать и титанов. Это было похоже на нейроинтерфейс — только биологический, а не технологический.

— А Девять Титанов? — продолжил он. — Чем они отличаются от обычных?

— Они — наследники. Сила каждого из Девяти передаётся от одного носителя к другому. Если носитель умирает, не передав силу, она переходит к случайному эльдийскому младенцу. Поэтому нас нельзя просто убить. Сила всегда найдёт нового носителя.

— Значит, чтобы уничтожить титана навсегда, нужно убить его так, чтобы сила не передалась?

— Этого никто не знает. Может быть, силу вообще нельзя уничтожить. Может быть, она вечна.

Вечна. Как энергия. Как материя. Титаны не просто нарушали законы физики — они существовали по каким-то иным правилам, которые Тони только начинал понимать.

— Ладно, — сказал он, закрывая блокнот. — На сегодня хватит. Отдыхай.

— Тони, — Энни остановила его у двери. — То, что я сказала о своём отце... Ты не забыл?

— Я не забыл. Но пока не вижу способа помочь ему. Если Марайя действительно так сильна, как ты говоришь, нам понадобится нечто большее, чем просто «Марки». Нам понадобится чудо.

— Тогда сделай чудо, — сказала она. — Ты же инженер.

Тони усмехнулся.

— Touche.

Он вышел из камеры и направился в цех. «Марк Девять» уже восстановили после боя — заменили повреждённую ногу, усилили броню, откалибровали рельсотрон. Томас и Феликс работали над «Марком Десять» — новой машиной, которая должна была стать ещё мощнее.

Но мысли Тони были далеко. Энни рассказала ему о мире, о котором он не подозревал. О войне, которая длилась столетиями. О силе, способной изменить всё. Он должен был найти эту силу. Или создать свою.

«Сделай чудо. Ты же инженер».

Он подошёл к верстаку и развернул новый чертёж. Не «Марка». Не оружия. Не генератора. Это был чертёж устройства, которое могло бы взаимодействовать с биологическими системами. Нейроинтерфейс. Мост между человеком и машиной. Или между человеком и титаном.

Если Пути действительно существовали, если это была биологическая сеть, то теоретически к ней можно было подключиться. Понять её. Может быть, даже взломать.

— Ты что делаешь? — спросила Алиса, заглядывая через плечо. Она принесла ему ужин, как делала каждый вечер.

— Пытаюсь понять, как работают титаны, — ответил он, не отрываясь от чертежа. — Если я прав, существует единая сеть, соединяющая их всех. Как интернет. Как нервная система. И если я смогу подключиться к этой сети...

— То сможешь управлять титанами? — закончила она с ужасом.

— Или хотя бы понимать их. Предсказывать их действия. Находить их слабые места. Представь: мы выходим в поле, а я уже знаю, куда пойдёт каждый титан. Что он будет делать. Как его остановить. Это изменит всё.

— Или уничтожит тебя, — тихо сказала Алиса. — Ты не знаешь, с чем имеешь дело. Эта сила... она не человеческая.

— Я знаю. Именно поэтому я должен её изучить. Чтобы защитить нас. Чтобы защитить тебя.

Алиса ничего не ответила. Она просто стояла рядом, пока он работал, и молча молилась, чтобы её брат не зашёл слишком далеко.

---

Четвёртый день допросов начался как обычно. Тони пришёл в камеру Энни с блокнотом и новыми вопросами. Но с порога понял: что-то не так.

Энни стояла в центре камеры. Её глаза были закрыты. Вокруг неё воздух мерцал, словно от жара. Охранники у двери переглядывались, не понимая, что происходит.

— Энни? — окликнул её Тони.

Она открыла глаза. И в них было что-то новое. Что-то, чего он не видел раньше. Решимость. И страх.

— Прости, — сказала она. — Я не могу ждать. Я должна вернуться к отцу.

— Стоять! — Тони шагнул вперёд, но было поздно.

Вспышка света. Ослепительная, как молния. Тони зажмурился, а когда открыл глаза, Энни уже не было. Вернее, она была — но не человеком. В центре камеры, там, где она стояла, возвышался кристалл.

Огромный, прозрачный, переливающийся всеми оттенками синего. Внутри него, словно насекомое в янтаре, застыла фигура. Энни Леонхарт. Она заключила себя в кристалл.

— Что за... — выдохнул один из охранников.

— Не стрелять! — приказал Тони. — Не трогать!

Он подошёл ближе. Кристалл был твёрдым, как алмаз. Холодным на ощупь. И совершенно непроницаемым. Тони провёл по его поверхности рукой. Ни трещины. Ни следа.

— Она говорила, что Женский титан может кристаллизоваться, — пробормотал он. — Но я не думал, что настолько...

— Что будем делать? — спросил Леви, появившийся в дверях. — Разбить?

— Не получится, — Тони покачал головой. — Этот кристалл прочнее стали. Я не знаю, что может его разрушить. Может быть, рельсотрон. Может быть, ничего.

— Значит, она спряталась.

— Да. Спряталась в собственном теле. Чтобы не говорить лишнего. Чтобы не выдать своих. Чтобы дождаться спасения. — Тони задумчиво посмотрел на кристалл. — Или чтобы защитить нас.

— Защитить нас? От чего?

— Если она знала что-то, что могло нам навредить. Что-то, что она не хотела раскрывать даже под пытками. Может быть, она боялась не за себя. Может быть, она боялась за нас.

Леви недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал.

Тони стоял перед кристаллом, глядя на застывшую фигуру. Где-то там, внутри, была девушка, которая рассказала ему о мире за Стенами. Которая просила спасти её отца. Которая была врагом — и одновременно жертвой.

— Я найду способ, — прошептал он. — Я верну тебя. И я спасу твоего отца. Обещаю.

Кристалл молчал. Но Тони показалось, что где-то в его глубине, на неуловимую долю секунды, что-то блеснуло. Словно Энни услышала его.

Словно она поверила.

Он повернулся и вышел из камеры. Впереди была работа. Много работы. Нужно было готовиться к вторжению. Нужно было искать Координату. Нужно было строить новые «Марки». Нужно было найти способ разрушить кристалл и спасти девушку, которая доверила ему свои секреты.

Тони Старк никогда не отступал перед невозможным. И сейчас он не собирался делать исключение.

Он шёл по коридору, и шаги его звучали уверенно. Война только начиналась. Но у него было оружие. У него были союзники. И у него была цель.

Он найдёт способ. Чего бы это ни стоило.

Глава 22

Глава 22. Новобранцы

Три месяца спустя. Стена Роза, учебный лагерь Разведкорпуса.

Эрен Йегер стоял в строю, глядя на возвышающегося над плацем «Марка Три». Десятиметровая стальная машина замерла в центре тренировочного полигона, и её тень накрывала добрую половину плаца. Солнце отражалось от брони, слепя глаза новобранцам. Эрен смотрел на неё, и в его груди разгоралось странное чувство — смесь восхищения, зависти и жгучего, неутолимого желания стать частью этого.

— Это «Марк Три», — произнёс инструктор, пожилой сержант со шрамами на лице. — Одна из первых шагающих машин, созданных господином Ханнесом. Она прошла через прорыв Стены Мария, уничтожила дюжину титанов и спасла сотни жизней. Если вы будете хорошо тренироваться, возможно, однажды кто-то из вас сядет в кабину такой машины.

Строй загудел. Новобранцы — юноши и девушки, многие из которых потеряли семьи при падении Шиганшины, — смотрели на «Марк» с суеверным трепетом. Для них это было не просто оружие. Это был символ. Доказательство того, что человечество может сражаться. Что титаны не непобедимы.

Эрен сжал кулаки. Он помнил тот день. День, когда Колоссальный титан появился над Стеной Мария. День, когда его мать погибла под обломками собственного дома. День, когда он поклялся уничтожить всех титанов до единого.

— Эрен, — тихо сказала Микаса, стоявшая рядом. — Ты опять сжимаешь кулаки.

— Я в порядке, — ответил он, не оборачиваясь.

— Ты не в порядке. Ты не спал всю ночь. Опять кошмары?

Эрен не ответил. Кошмары действительно были. Каждую ночь он видел одно и то же: огромная рука, проламывающая крышу, крик матери, кровь на камнях. И лицо того титана — ухмыляющееся, беззубое, равнодушное. Он просыпался в холодном поту и больше не мог заснуть.

— Смотрите! — вдруг воскликнул Армин, стоявший по другую сторону от Микасы. — Смотрите, кто идёт!

На плац вышел человек. Невысокий, в простой рабочей одежде, с растрёпанными тёмными волосами и слегка небритой щетиной. Он шёл неторопливо, засунув руки в карманы, и в его походке было что-то странно знакомое — словно он был хозяином этого места, а не просто посетителем.

— Это он, — прошептал Армин, и его глаза загорелись. — Это господин Ханнес. Создатель «Марков».

По строю прокатилась волна шёпота. Имя Ханнеса знали все. Бывший крестьянин из Дорвана, который в одночасье стал самым известным изобретателем в истории человечества. Человек, который построил шагающие машины, способные убивать титанов. Живая легенда.

Тони подошёл к инструктору, перебросился с ним парой слов и повернулся к строю. Его глаза — умные, цепкие, с искоркой сарказма — пробежали по лицам новобранцев.

— Доброе утро, кадеты, — сказал он. Голос у него был хрипловатый, но уверенный. — Меня зовут Ханнес. Некоторые из вас, возможно, слышали обо мне. Забудьте. Всё, что вы слышали, — это слухи и преувеличения. Я не герой. Я не волшебник. Я инженер. Я делаю машины. А машины — это просто инструменты. Молоток не куёт меч сам по себе. Его куёт кузнец. Так и «Марк» — это просто молоток. Огромный, дорогой и очень тяжёлый молоток. А молоток без кузнеца бесполезен.

Он сделал паузу, обводя взглядом строй.

— Вы здесь, потому что хотите стать кузнецами. Пилотами. Воинами. Вы хотите сражаться с титанами. Это похвально. Но прежде чем вы сядете в кабину «Марка», вы должны понять одну вещь. Машина не делает вас непобедимыми. Она делает вас мишенью. Титаны охотятся на «Марки» целенаправленно. Они знают, что это угроза. И они будут пытаться уничтожить вас в первую очередь. Если вы не готовы к этому — лучше уйдите сейчас.

Никто не ушёл. Эрен стоял, вытянувшись в струнку, и в его глазах горел огонь. Тони заметил это. Его взгляд задержался на мальчишке чуть дольше, чем на остальных.

— Хорошо, — продолжил он. — Тогда слушайте внимательно. Через месяц начнутся испытания. Лучшие из вас получат доступ к тренажёрам «Марков». Ещё через месяц — к учебным машинам. Ещё через месяц — к реальным вылетам. К концу года вы станете пилотами. Или погибнете на тренировках. Второе случается чаще, чем хотелось бы. Вопросы?

Лес рук. Тони выбрал одного из кадетов — худощавого парня с восторженными глазами.

— Господин Ханнес, правда ли, что вы построили первый «Марк» из мусора?

— Из мусора и старой сбруи, — усмехнулся Тони. — И это был не «Марк». Это был прототип зажигалки. Но да, с этого всё началось. Следующий вопрос.

Девушка с рыжими волосами:

— Сколько титанов вы убили лично?

— Я не считаю, — ответил Тони, и его голос стал серьёзнее. — Я не солдат. Я не горжусь убийствами, даже если это убийства монстров. Я делаю машины, чтобы защищать людей. Убийство — это побочный эффект. Неприятный, но необходимый. Запомните это. Если вы будете радоваться каждой смерти титана, вы станете такими же, как они. А мы — люди. Мы должны быть лучше.

Тишина. Слова повисли в воздухе. Эрен почувствовал, как что-то сжалось в груди. «Мы должны быть лучше». Он столько раз представлял, как будет убивать титанов, как будет мстить за мать, что забыл о главном. О том, ради чего он хочет сражаться. Не ради мести. Ради защиты.

— Следующий вопрос, — сказал Тони.

Армин поднял руку. Тони кивнул ему.

— Господин Ханнес, — начал Армин, слегка запинаясь от волнения, — я изучал ваши чертежи. Те, что были опубликованы в техническом журнале. И я заметил, что привод «Марка Пять» использует электрогидравлическую систему, а «Марк Девять» — уже чисто электрическую с рекуперацией энергии. Но переход на электричество требует гораздо более мощного генератора. Как вы решили эту проблему?

Тони удивлённо приподнял бровь.

— Ты читал мои чертежи? Они же закрытые.

— Я... я нашёл копию в библиотеке Разведкорпуса, — Армин покраснел. — Там был гриф «для служебного пользования», но библиотекарь сказал, что я могу смотреть, если не буду выносить.

— Надо будет поговорить с этим библиотекарем, — пробормотал Тони, но в его голосе не было злости. Скорее, любопытство. — Как тебя зовут, кадет?

— Армин Арлерт, господин Ханнес.

— Армин Арлерт, — повторил Тони, словно пробуя имя на вкус. — Ты задал очень хороший вопрос. И ответ на него сложнее, чем ты думаешь. Я решил проблему генератора, создав гибридную систему. Дизель-генератор даёт базовую мощность, а пиковые нагрузки покрываются за счёт батарей, которые заряжаются при рекуперативном торможении. Это как... — он задумался, подбирая аналогию. — Как если бы у тебя была бочка с водой. Дизель наполняет бочку медленно, но постоянно. А когда тебе нужно много воды сразу, ты открываешь кран, и вода выливается под большим напором. Потом бочка снова наполняется. Понял?

— Понял! — глаза Армина загорелись. — Это гениально! А почему вы не используете паровые аккумуляторы? Они могли бы дать ещё большую пиковую мощность!

Тони уставился на него. Потом медленно, очень медленно улыбнулся.

— Армин Арлерт, — сказал он. — После занятий зайди ко мне в мастерскую. У меня есть к тебе разговор.

Строй загудел. Армин покраснел до корней волос. Микаса сжала его плечо в знак поддержки. Эрен улыбнулся другу.

— Ты произвёл впечатление, — шепнул он.

— Я... я просто спросил...

— Ты просто спросил то, о чём никто другой не додумался, — сказал Тони, который услышал его шёпот. — А теперь — марш на тренировку. У вас ещё десять кругов вокруг плаца. И помните: «Марк» — это молоток. А молоток куёт кузнец. Станьте хорошими кузнецами.

Он развернулся и пошёл прочь, а новобранцы, подгоняемые окриками инструктора, побежали на дистанцию.

---

Вечером Армин стоял у дверей мастерской Тони и не решался войти. Здание было огромным — бывший пакгауз, перестроенный под сборочный цех. Изнутри доносился лязг металла, шипение гидравлики и ровный гул генераторов. Пахло машинным маслом, озоном и чем-то ещё — чем-то неуловимым, что ассоциировалось у Армина с будущим.

— Заходи, не стой на пороге, — раздался голос Тони.

Армин вздрогнул и вошёл. Внутри цех был ещё внушительнее, чем снаружи. Огромные стапеля, на которых возвышались остовы двух «Марков» — один почти готовый, другой только начатый. Десятки рабочих сновали туда-сюда. У верстака, заваленного чертежами, стоял сам Тони.

— Подойди, — сказал он.

Армин приблизился. Тони протянул ему лист бумаги.

— Это схема парового аккумулятора, которую ты упомянул. Я набросал её по памяти. Скажи, что здесь не так.

Армин взял чертёж. Руки дрожали, но он заставил себя сосредоточиться. Минуту он изучал схему, потом неуверенно сказал:

— Здесь... предохранительный клапан слишком маленький. Если давление поднимется выше расчётного, он не успеет стравить пар. А здесь — соединение трубопроводов. Они под прямым углом, а нужно под сорок пять градусов, иначе поток будет турбулентным и потеря мощности возрастёт.

Тони молчал. Потом взял чертёж, посмотрел на него, затем на Армина.

— Ты прав, — сказал он. — В обоих случаях. Я специально сделал две ошибки, чтобы проверить тебя. Ты нашёл обе за минуту. Мои инженеры искали бы час.

Армин не знал, что сказать. Тони продолжил:

— У тебя талант, Арлерт. Не просто способности — талант. Ты видишь системы. Понимаешь, как они работают. Это редкий дар. Из тебя выйдет отличный инженер.

— Я... я хочу быть пилотом, — тихо сказал Армин. — Как все.

— Пилотом? — Тони усмехнулся. — С твоими мозгами? Это всё равно что использовать пушку для забивания гвоздей. Ты можешь быть гораздо полезнее здесь, в мастерской. Проектировать новые машины. Улучшать существующие. Разрабатывать тактику.

— Но я хочу сражаться! — в голосе Армина зазвенело отчаяние. — Я хочу быть полезным! Я устал быть обузой! Эрен и Микаса всегда защищали меня, а я... я ничего не мог сделать!

Тони посмотрел на него долгим взглядом.

— Сражаться можно по-разному, Армин. Не только мечом. Не только кулаком. Ты можешь сражаться своим умом. И поверь мне, хороший инженер стоит десяти пилотов. Пилот управляет одной машиной. Инженер создаёт машины, которые управляют боем.

— Но...

— Я не говорю, что ты не должен быть пилотом. Я говорю, что у тебя есть выбор. Редкий выбор. Большинство людей могут только мечтать о том, чтобы стать пилотами. Ты можешь стать кем-то большим. Подумай об этом.

Армин опустил голову. Слова Тони задели что-то глубоко внутри. Он всегда считал себя слабым. Трусом. Обysой. Но этот человек — человек, которого он боготворил, — говорил, что у него талант. Что он может быть полезен.

— Я подумаю, господин Ханнес, — сказал он.

— Хорошо. А теперь иди. У тебя завтра подъём в шесть утра. И да, — Тони протянул ему стопку бумаг, — почитай на досуге. Это мои старые чертежи. Не «Марков» — кое-чего другого. Устройства для анализа сигналов. Если ты действительно хочешь помочь, начни изучать это.

Армин взял бумаги. На верхнем листе было написано: «Проект "Нейроинтерфейс". Предварительные расчёты. Совершенно секретно».

— Что это? — спросил он.

— Будущее, — ответил Тони. — А теперь иди.

Когда Армин ушёл, Тони ещё долго стоял у верстака, глядя на закрытую дверь. Он думал о том, что только что сделал. Взял под крыло мальчишку, который мог стать либо его преемником, либо его погибелью. «Проект "Нейроинтерфейс"» был опасен. Если Армин поймёт его суть слишком быстро, он может натворить бед. Но если он поймёт его правильно...

— Ты уверен? — раздался голос Леви. Капитан, как всегда, появился бесшумно. — Отдавать такие чертежи ребёнку?

— Он не ребёнок, — ответил Тони. — Он гений. Может быть, больший, чем я. И он хочет помочь. Если я направлю его энергию в нужное русло, он станет нашим самым ценным активом.

— А если не направишь?

— Тогда у нас будут проблемы. Но я предпочитаю рисковать. Без риска не бывает прогресса.

Леви хмыкнул.

— Ты изменился, Ханнес. Раньше ты не доверял никому.

— Я всё ещё не доверяю. Но я учусь. Этот мир... он меняет людей. Или, может быть, я просто старею.

— Ты не стареешь. Ты просто становишься немного менее эгоистичным.

— О, заткнись, — беззлобно огрызнулся Тони. — У нас есть работа. Райнер и Бертольд всё ещё на свободе. Разведка доложила о подозрительной активности в районе Стены Роза. Похоже, они пытаются проникнуть в город.

— Думаешь, они всё ещё здесь?

— Уверен. Им нужен Координат. Они не уйдут, пока не найдут его. Или пока не умрут.

— Тогда найдём их первыми, — сказал Леви. — У меня есть план.

---

Тем временем в другом конце города, в подвале заброшенного склада, двое мужчин склонились над картой.

Райнер Браун выглядел плохо. Рана на плече, полученная в бою с Леви, заживала медленно — даже регенерация титана не справлялась с повреждениями, нанесёнными керамическим клинком. Он похудел, осунулся, под глазами залегли тени. Но взгляд оставался твёрдым.

— Я разведал подходы к штабу, — сказал он, водя пальцем по карте. — Охрана усилена, но есть слепое пятно. Вот здесь, у восточного крыла. Старая дренажная система. Если мы проберёмся через неё, то выйдем прямо к архиву.

— Зачем нам архив? — спросил Бертольд. Он сидел в углу, обхватив колени руками. После того боя он почти не разговаривал.

— Там хранятся старые документы. Довоенные карты. Возможно, там есть информация о том, где находится Координат. Или хотя бы зацепка.

— А если нет?

— Тогда будем искать дальше. Но мы должны попытаться. Время на исходе. Марайя ждёт от нас результатов. Если мы не вернёмся с Координатом...

— Они убьют наши семьи, — закончил Бертольд. — Я знаю.

— Именно. Поэтому мы не можем ждать. Мы должны действовать.

Бертольд поднял голову. В его глазах что-то изменилось. Что-то сломалось.

— Райнер, — тихо сказал он. — Ты веришь, что мы поступаем правильно?

— О чём ты?

— Об этой миссии. О том, что мы делаем. Ты веришь, что это правильно? Убивать людей. Разрушать города. Превращать детей в сирот. Это правильно?

Райнер долго молчал. Потом ответил — медленно, тщательно подбирая слова:

— Я верю, что у нас нет выбора. Мы — воины. Мы дали клятву. Наши семьи в заложниках. Если мы не выполним миссию, они умрут. Все. Моя мать. Твой отец. Энни... — он осёкся. — Энни уже мертва. Или в плену. Мы не знаем.

— Мы знаем, — сказал Бертольд. — Я слышал разговоры в городе. Они взяли её живой. Она кристаллизовалась. Замуровала себя в каком-то коконе. И теперь они держат её где-то в подвалах Разведкорпуса.

— Кристаллизовалась? — Райнер удивлённо поднял брови. — Я думал, она не умеет этого.

— Она умеет. Просто никогда не показывала. Это её крайняя мера. Последняя защита. Если она сделала это, значит, она была в отчаянии.

— Мы должны вытащить её.

— Не сейчас, — покачал головой Бертольд. — Она в безопасности. Кристалл прочнее стали. Они не смогут причинить ей вред. А если мы попытаемся вытащить её сейчас, мы провалим миссию. Мы должны найти Координат. А потом — вернуться за ней. С армией.

Райнер сжал кулаки. Каждая клетка его тела кричала: «Спаси её! Она твой друг! Твой товарищ!» Но разум понимал: Бертольд прав. Сейчас не время для эмоций. Сначала — миссия.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра мы проникнем в архив. Найдём информацию. И уйдём. Быстро и тихо.

— А если нас заметят?

— Тогда будем прорываться с боем. Но постараемся избежать столкновений. Мы не можем позволить себе ещё одну битву. Особенно теперь, когда у них есть «Марк Девять».

Бертольд кивнул. Они свернули карту и погасили лампу. Подвал погрузился в темноту.

Где-то наверху, в ночном городе, пробили часы. Полночь. Новый день. День, который мог стать последним для многих.

Но ни Райнер, ни Бертольд не знали, что за ними уже следят. Что нити, сплетённые Тони Старком и Леви Аккерманом, уже стягиваются вокруг них. Что охота началась.

Глава 23

Глава 23. Крысы в стенах

Ночь опустилась на город Роза, укутав его влажным туманом. Улицы опустели — комендантский час, введённый после прорыва Стены Мария, разгонял всех по домам задолго до полуночи. Только патрули Гарнизона шагали по мостовым, да редкие огни в окнах штаба Разведкорпуса говорили о том, что работа там не прекращается ни на минуту.

Райнер Браун крался вдоль стены заброшенного склада. Его сердце билось ровно, дыхание оставалось спокойным — годы тренировок давали о себе знать. Он был воином. Он был Бронированным титаном. И сегодня он должен был завершить то, ради чего его послали сюда.

За ним, в десяти метрах, бесшумно двигался Бертольд. Высокий, худой, он казался тенью, скользящей между зданиями. В отличие от Райнера, его лицо выражало тревогу. Он не хотел этого. Не хотел снова убивать. Но выбора не было.

— Вход здесь, — прошептал Райнер, останавливаясь у старой дренажной решётки. — Я проверял вчера. Она ведёт прямо в подвал восточного крыла.

— А охрана?

— Двое у главного входа. Ещё один патрулирует коридор. Но если мы будем тихими, они нас не заметят.

Бертольд кивнул. Райнер поддел решётку монтировкой, и она подалась с негромким скрежетом. Они спустились в темноту.

Дренажный туннель был узким и вонял плесенью. Им пришлось идти согнувшись, прижимаясь к влажным стенам. Где-то впереди слышался звук капающей воды. Райнер считал шаги. Сто. Двести. Триста. Наконец туннель расширился, и они оказались в подвале.

Это было огромное помещение, заставленное стеллажами с документами. Архив Разведкорпуса. Здесь хранились карты, донесения, исторические хроники — всё, что могло помочь найти Координат.

— Разделимся, — прошептал Райнер. — Ты идёшь в левое крыло, я — в правое. Ищем любые упоминания о Королевской семье, Основателе, Первом Титане. Встречаемся здесь через час.

Бертольд кивнул и растворился в темноте.

Райнер двинулся вдоль стеллажей, водя пальцем по корешкам папок. «Отчёты о поставках». «Списки личного состава». «Карты округа Мария». Ничего полезного. Он прошёл дальше. «Исторические хроники. Том I. Довоенный период». Вот это уже интереснее.

Он вытащил папку и начал листать. Страницы были старыми, пожелтевшими, но текст сохранился хорошо. «...И тогда Король Фриц, Первый из носителей Основателя, воздвиг Стены, дабы защитить свой народ от гнева Марайи...» Райнер читал дальше. «...Сила Основателя, известная как Координат, была передана по наследству. Нынешний носитель неизвестен, но, согласно легендам, он скрывается среди королевской семьи...»

— Королевская семья, — прошептал Райнер. — Значит, это правда. Координат здесь. В Шине.

Он сунул папку за пазуху и продолжил поиски. Ещё через полчаса он нашёл то, что искал. Карту подземных ходов под столицей. На ней были отмечены тайные проходы, соединяющие королевский дворец с внешними районами. И среди них — туннель, ведущий к старому храму. Тому самому, о котором ходили легенды.

— Вот оно, — выдохнул он. — Вот где они прячутся.

Он уже собирался идти к месту встречи, когда услышал шум. Шаги. Много шагов. И голос — резкий, холодный, знакомый:

— Обыскать каждый угол. Они здесь.

Леви Аккерман.

Райнер выругался сквозь зубы и бросился в глубину подвала. За его спиной уже гремели сапоги солдат. Он нырнул за стеллаж, прижался к стене, стараясь не дышать. Мимо прошли трое — с фонарями, с оружием. Они не заметили его.

— Капитан! — крикнул один из солдат. — Здесь следы! Они ведут в левое крыло!

— За мной, — голос Леви был спокоен, но в нём звенела сталь. — Окружить периметр. Никто не уходит.

Райнер понял: Бертольд в ловушке.

Он мог уйти. Прямо сейчас. Выбраться через дренажный туннель и скрыться. С картой и документами. Выполнить миссию. Но он не мог бросить друга. Не снова.

— Проклятье, — прошептал он и побежал в левое крыло.

Бертольда он нашёл у дальнего стеллажа. Тот стоял, прижавшись спиной к стене, а вокруг него смыкалось кольцо солдат. Пятеро. Шестеро. Семеро. Они наступали осторожно, зная, с кем имеют дело.

— Сдавайся, — сказал один из них. — Ты окружён.

Бертольд поднял руку. В ней был нож — он уже порезал ладонь. Кровь капала на пол. Глаза его горели.

— Не подходите, — сказал он. — Я не хочу вас убивать.

— Тогда сдайся!

— Я не могу.

Райнер выскочил из-за стеллажа и врезался в ближайшего солдата, сбив его с ног. Второго он ударил локтем в лицо — хрустнула кость. Третий попытался выстрелить, но Райнер перехватил ствол и вывернул его.

— Бертольд! Беги!

— Но ты...

— Беги! Я прикрою!

Бертольд колебался лишь мгновение. Потом рванул к дренажному туннелю. Райнер остался один против семерых. Он дрался как зверь — его сила, многократно усиленная наследием Бронированного титана, позволяла ему крушить кости и гнуть сталь. Но солдат было слишком много.

А потом появился Леви.

Капитан вошёл в подвал, как хирург в операционную — спокойно, уверенно, с клинком в руке. Его глаза встретились с глазами Райнера.

— Бронированный, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Аккерман, — Райнер оскалился. — Ты до сих пор хромаешь после нашей последней встречи?

— А ты до сих пор дышишь после неё. Это ненадолго.

Леви атаковал первым. Его клинок просвистел в воздухе, целя в горло. Райнер отбил удар предплечьем — сталь звякнула о сталь. Леви ударил снова, снизу, метя в живот. Райнер отпрыгнул, перекатился, схватил с пола упавший меч.

— Ты быстр, — признал Леви. — Быстрее, чем в прошлый раз.

— Я учусь, — ответил Райнер. — А ты — нет.

Он бросился в атаку. Их мечи скрестились, выбивая искры. Танец смерти закружился между стеллажами. Леви был быстрее — нечеловечески быстрее. Но Райнер был сильнее. Каждый его удар сотрясал воздух. Каждый блок отдавался болью в руках.

— Почему ты сражаешься? — спросил Леви, уворачиваясь от очередного выпада. — Почему вы убиваете людей?

— Потому что мы — воины! — Райнер ударил снова. — Потому что у нас нет выбора!

— Выбор есть всегда.

— Не для нас! Наши семьи в заложниках! Если мы не выполним миссию, их убьют! Всех! Мою мать, отца Бертольда, отца Энни! Что бы ты сделал на моём месте?

Леви на мгновение замер. В его глазах промелькнуло что-то — возможно, воспоминание. О собственной матери. О том, ради чего он сражался.

— Я бы уничтожил тех, кто держит их в заложниках, — сказал он тихо. — А не тех, кто ни в чём не виноват.

— Легко говорить! Ты не знаешь Марайю! У них армия, флот, титаны! Если мы восстанем, нас сотрут в порошок!

— Тогда умрите, сражаясь за свободу. Это лучше, чем жить рабами.

Райнер закричал и бросился в последнюю, отчаянную атаку. Леви встретил его, и их клинки скрестились в последний раз. А потом капитан сделал то, чего Райнер не ожидал. Он не стал блокировать удар. Он ушёл в сторону, пропуская меч мимо себя, и нанёс короткий, точный укол в плечо — то самое, раненое.

Райнер вскрикнул. Рука онемела. Меч выпал из пальцев. Он упал на колено, зажимая рану.

— Ты проиграл, — сказал Леви, занося клинок. — Сдавайся. Или умри.

Райнер поднял голову. В его глазах была не ненависть. Не страх. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

— Я... не могу сдаться, — прошептал он. — Если я сдамся, они убьют её. Мою мать.

— А если ты умрёшь, её тоже убьют. Подумай. Может быть, есть другой путь.

— Какой?

— Расскажи нам всё. О Марайе. Об их планах. О слабых местах. Помоги нам. И мы поможем тебе. Спасём твоих близких. Остановим эту войну.

— Ты... ты правда веришь, что это возможно?

— Я верю в Ханнеса, — сказал Леви. — А он верит в невозможное.

Райнер долго молчал. Потом медленно, очень медленно кивнул.

— Хорошо. Я расскажу. Всё, что знаю.

Леви опустил меч. Солдаты, окружившие их, расступились. Райнер поднялся, пошатываясь. Его руки скрутили за спиной, надели кандалы — такие же, что были на Энни.

— Где Бертольд? — спросил Леви.

— Ушёл. Через дренажный туннель. У него карта. И документы. Он знает, где Координат.

— Куда он направится?

— В Шину. К королевской семье. Там, в подземном храме, спрятан Основатель. По крайней мере, так говорят легенды.

Леви кивнул и повернулся к солдатам.

— Обыскать все выходы из города. Перекрыть дороги. Бертольд Гувер не должен уйти.

— Капитан, — окликнул его один из солдат. — Что с пленным?

— В камеру. К Энни. Пусть посмотрит на неё. Может быть, это заставит его говорить быстрее.

Райнера увели. Леви остался в подвале, глядя на разбросанные документы. Он наклонился, поднял одну из папок. «Королевская семья. Генеалогия. Совершенно секретно».

— Значит, Координат в Шине, — пробормотал он. — Интересно.

Утром он доложил Тони о случившемся.

— Мы взяли одного, — сказал он, сидя в кабинете изобретателя. — Райнер Браун. Бронированный титан. Он говорит, что готов сотрудничать.

— А второй?

— Ушёл. Бертольд Гувер. У него документы о местонахождении Координата. Он направляется в Шину.

— Значит, нам нужно опередить его, — Тони задумчиво потёр подбородок. — Если Координат действительно существует, мы должны найти его первыми. И защитить. Или...

— Или?

— Или уничтожить. Если эта сила так опасна, как говорят, возможно, миру будет лучше без неё.

— Ты говоришь как мариец, — заметил Леви.

— Я говорю как прагматик. Но сначала — найти. А там посмотрим. Что с Райнером? Он действительно готов говорить?

— Кажется, да. Он упомянул о семье. О матери, которую держат в заложниках. Это его слабое место.

— Тогда используем это. Я поговорю с ним сегодня. Может быть, он расскажет то, что не рассказала Энни.

— Энни всё ещё в кристалле?

— Да. Я пытался просверлить его алмазным буром. Бесполезно. Эта штука прочнее всего, что я видел. Нужен другой подход.

— Какой?

— Пока не знаю. Но я работаю над этим. А теперь, если ты не против, я хочу увидеть нашего нового гостя.

Камера Райнера находилась в том же подвале, что и кристалл Энни. Когда Тони вошёл, пленник сидел на каменном полу, прикованный цепями к стене. Он выглядел измученным — плечо было перевязано, лицо покрыто синяками. Но глаза оставались ясными.

— Ты — Ханнес, — сказал он вместо приветствия.

— А ты — Райнер Браун, — ответил Тони, садясь на табурет. — Бронированный титан. Лидер воинов Марайи. И, судя по всему, человек, который только что предал свою миссию.

— Я не предавал, — Райнер покачал головой. — Я просто устал.

— Устал от чего?

— От всего. От убийств. От лжи. От этой проклятой войны, которая длится уже сто лет. Я хочу, чтобы она закончилась. Любой ценой.

— Тогда расскажи мне то, чего не рассказала Энни. Кто стоит за Марайей? Кто командует армией? Как они планируют атаковать?

Райнер поднял голову. В его глазах что-то мелькнуло.

— Ты правда хочешь знать?

— Да.

— Тогда слушай. Армией Марайи командует генерал Калви. Он — один из Девяти Титанов. Челюстной титан. Маленький, но быстрый и смертоносный. Под его началом — три дивизии, около пятидесяти тысяч солдат. И ещё Титаны: Зверь, танцующий ,Тележка и Молотобоец.

— Молотобоец? — Тони нахмурился. — Я думал, Энни говорила, что у Марайи шесть Титанов.

— Энни не знала о Молотобойце. Это тайна, которую хранит только высшее командование. Молотобоец — один из самых опасных Титанов. Он может создавать оружие из своей плоти. Молоты, мечи, копья. И он — член королевской семьи.

— Член королевской семьи Марайи — Титан?

— Да. Династия Тайберов. Они правят Марайей из тени. Именно они отдали приказ о нашей миссии. Именно они хотят захватить Координат. Если они получат его, они уничтожат не только Парадис. Они уничтожат всех эльдийцев. Везде.

Тони переваривал информацию. Значит, за всем стоит королевская семья Марайи. Династия Тайберов. И у них есть Титан, способный создавать оружие. Это меняло расклад сил.

— Когда они планируют вторжение? — спросил он.

— Через полгода. Может, раньше. Они ждали результатов нашей миссии. Если мы не вернёмся с Координатом к сроку, они начнут полномасштабное вторжение. Флот уже готов. Армия стянута к портам.

— Полгода, — Тони сжал кулаки. — Это мало. Очень мало.

— Я знаю. Поэтому я и согласился говорить. Я не верю, что вы сможете победить. Но я верю, что вы сможете дать им бой. И, может быть, выиграть время. Достаточно времени, чтобы спасти наших близких.

— Твоя мать?

— Да. И отец Бертольда. И отец Энни. Они в резервации. Если Марайя узнает, что мы провалили миссию, их казнят.

— Ты хочешь, чтобы мы спасли их?

— Я хочу, чтобы вы попытались. Я знаю, что это почти невозможно. Но я должен попытаться. Ради них. Ради всех, кого я потерял.

Тони долго молчал. Потом встал.

— Я поговорю с Эрвином и Леви. Мы разработаем план. Но ты должен понимать: это будет не просто. Чтобы добраться до резервации, нам нужен флот. У нас нет флота.

— У вас есть «Марки», — сказал Райнер. — И у вас есть время. Используйте его.

— Я использую, — пообещал Тони. — А пока отдыхай. Завтра у нас будет долгий разговор.

Он вышел из камеры и направился в мастерскую. Голова гудела от информации. Полгода. Всего полгода до вторжения. Армия в пятьдесят тысяч солдат. Четыре Титана. И где-то там, в Шине, прячется Координат — сила, способная всё изменить.

Ему нужно было торопиться.

Он вошёл в цех, где Томас и Феликс работали над новыми «Марками». Армин, который теперь официально числился его ассистентом, сидел над чертежами нейроинтерфейса.

— Армин, — окликнул его Тони. — Отложи это. У нас новый проект.

— Какой? — мальчик поднял голову.

— Мы будем строить флот. И армию. Одновременно. И начнём прямо сейчас.

Глава 24

Глава 24. Гонка со временем

— Флот? — Армин уставился на Тони так, будто тот предложил построить лестницу на луну. — Вы сказали «флот»?

— Я сказал «флот», — подтвердил Тони, разворачивая на верстаке чистый лист бумаги. — Корабли, которые смогут пересечь океан и доставить «Марков» к берегам Марайи. А заодно — армию. Небольшую, но достаточную для точечной операции.

— Но... у нас нет верфей. Нет инженеров-кораблестроителей. Нет даже нормальных чертежей морских судов!

— Значит, будут, — Тони начал набрасывать схему. — Я никогда не строил корабли, но я строил летающие авианосцы. Принципы те же: водоизмещение, остойчивость, силовая установка. Разница в том, что вода мокрая, а небо — нет. В остальном — та же физика.

Армин подошёл ближе, вглядываясь в чертёж. Тони рисовал быстро, уверенно, словно корабль уже существовал в его голове и ему оставалось только перенести его на бумагу.

— Это... это десантный корабль? — спросил Армин.

— Именно. Плоскодонный, с носовой аппарелью. Вмещает двух «Марков» в грузовом отсеке и сотню солдат на верхней палубе. Дизельный двигатель, два винта. Броня — облегчённая, только от пуль. Скорость — около двадцати узлов. Дальность плавания — достаточная, чтобы пересечь океан с одной дозаправкой.

— А где мы возьмём топливо для дозаправки?

— Построим плавучие базы. Танкеры. Или найдём острова по пути. Райнер сказал, что океан усеян мелкими островами — бывшими колониями Эльдийской империи. Некоторые из них необитаемы. Мы можем устроить там промежуточные базы.

Армин потрясённо молчал. Масштаб замысла поражал. Тони говорил о вещах, которые казались невозможными, с той же будничной интонацией, с какой другие обсуждают планы на ужин.

— Сколько времени займёт строительство? — спросил он наконец.

— Если мы начнём сегодня — полгода. Может, чуть больше. Как раз к тому моменту, когда Марайя планирует вторжение.

— Но у нас нет полугода! Даже если мы начнём прямо сейчас, к тому моменту, когда первый корабль сойдёт со стапелей, Марайя уже будет здесь!

— Значит, нужно ускориться, — Тони отложил карандаш. — Армин, ты когда-нибудь слышал о конвейере?

— О чём?

— О конвейере. Это способ производства, при котором каждый рабочий выполняет одну операцию, а потом передаёт деталь дальше. Генри Форд использовал его для сборки автомобилей. Мы используем его для сборки кораблей. И «Марков». И всего остального.

— Но для этого нужны сотни рабочих!

— У нас есть беженцы. Тысячи людей, которые потеряли всё и готовы работать за еду и крышу над головой. Я обучу их. Разделю на бригады. Поставлю задачи. И через три месяца первый корабль сойдёт со стапелей.

— Три месяца? — Армин недоверчиво покачал головой. — Это невозможно.

— «Невозможно» — моё любимое слово, — усмехнулся Тони. — Оно означает, что никто раньше не пробовал. А теперь иди спать. Завтра у нас много работы.

Когда Армин ушёл, Тони ещё долго сидел над чертежами. Он думал о том, что предстояло сделать. Флот. Армия. Новые «Марки». Нейроинтерфейс. И где-то между всем этим — поиск Координата, который мог изменить всё.

— Ты опять не спишь, — раздался голос Алисы.

Она вошла в мастерскую с подносом — как делала каждую ночь. Чай, хлеб, кусок сыра. Тони вдруг осознал, что не ел целый день.

— Ты моя совесть, — сказал он, принимая поднос. — Что бы я без тебя делал?

— Умер бы от голода и недосыпа, — она села рядом. — Что на этот раз? Корабли?

— Корабли. Армия. Новое оружие. Всё сразу. — Он откусил хлеб. — Райнер рассказал много интересного. У нас есть полгода до вторжения. Может, меньше.

— Ты боишься?

Тони задумался. Боялся ли он? В Афганистане, в пещере, с грудой обломков и автомобильным аккумулятором, ему было страшно. В Нью-Йорке, когда ядерная ракета летела на город, ему было страшно. На Титане, когда Танос сжимал его горло, ему было страшно. Но сейчас...

— Нет, — сказал он. — Я не боюсь. Я зол. Эти ублюдки послали детей убивать нас. Они держат семьи этих детей в заложниках. Они планируют уничтожить целый народ только потому, что боятся его. Я не боюсь их. Я хочу остановить их.

— Ты изменился, — тихо сказала Алиса. — Раньше ты просто хотел выжить. Теперь ты хочешь спасти всех.

— Я всё ещё хочу выжить, — усмехнулся Тони. — Просто теперь я понимаю, что выживание — это не только про меня. Это про всех. Если мы не остановим Марайю, они убьют каждого человека на этом острове. Включая тебя. А я не могу этого допустить.

Алиса ничего не ответила. Она просто взяла его за руку и сжала. И этого было достаточно.

---

Утро началось с совещания в штабе Разведкорпуса.

Эрвин, всё ещё бледный после ранения, сидел во главе стола. Леви стоял у окна, скрестив руки на груди. Тони разложил на столе карту мира — ту, что нарисовал со слов Райнера и Энни.

— Это Марайя, — сказал он, указывая на огромный континент за океаном. — Империя, которая правит большей частью известного мира. У них есть армия, флот и семь Титанов. Через полгода они планируют вторжение.

— Семь Титанов? — переспросил Эрвин. — А не девять?

— Девять всего. Один — Основатель, он же Координат. Он здесь, на Парадизе, спрятан где-то в королевской семье. Ещё один — Атакующий Титан. Его местонахождение неизвестно. Остальные семь — у Марайи. Трое были здесь: Бронированный, Колоссальный и Женский. Первый у нас в плену, второй на свободе, третий — в кристалле.

— Итого у Марайи остаётся четыре Титана, — подытожил Леви. — Плюс армия.

— Плюс флот, — добавил Тони. — Плюс технологическое превосходство. У них есть паровые двигатели, электричество, огнестрельное оружие. Если они высадятся здесь, нам конец.

— Значит, нужно не дать им высадиться, — сказал Эрвин. — Встретить их в море.

— Именно. Для этого нам нужен флот. Я спроектировал десантный корабль. Вот чертежи.

Он развернул листы. Эрвин и Леви склонились над ними. Несколько минут в комнате было тихо — только шелест бумаги.

— Это... амбициозно, — сказал наконец Эрвин. — Сколько кораблей ты планируешь построить?

— Десять. Плюс два танкера для дозаправки. Плюс плавучая база. Итого тринадцать единиц.

— За полгода?

— За четыре месяца. Я внедряю конвейерную сборку. Если Совет даст добро, мы начнём на следующей неделе.

— Совет, — Леви скривился. — Ты же знаешь, что они скажут. «Это невозможно». «Это слишком дорого». «Это противоречит воле богов».

— Значит, нужно убедить их, — Тони посмотрел на Эрвина. — У вас есть связи. У меня — результаты. «Марки» доказали свою эффективность. Если мы покажем Совету, что флот — это единственный шанс на спасение, они не смогут отказать.

— Или смогут, — мрачно заметил Леви. — Ты забываешь о консерваторах. О тех, кто всё ещё верит, что Стены — дар богов. Они скорее позволят Марайе уничтожить нас, чем признают, что ошибались.

— Тогда мы будем действовать без них, — сказал Тони. — У нас есть ресурсы. Есть люди. Есть технологии. Мы построим флот сами, если понадобится.

— Это мятеж, — тихо сказал Эрвин.

— Это выживание.

В комнате повисла тишина. Потом Эрвин медленно кивнул.

— Хорошо. Я поговорю с Советом. Попробую убедить их. Но если не получится... — он посмотрел на Тони. — У вас есть план «Б»?

— У меня всегда есть план «Б», — усмехнулся Тони. — И план «В». И план «Г», на случай если всё пойдёт к чёрту.

— Рассказывай.

— План «Б» — строим флот в тайне. У нас есть доступ к северным верфям — они заброшены, но оборудование там сохранилось. План «В» — если флот не успеваем, наносим превентивный удар. Отправляем «Марков» на захваченных кораблях — у Марайи есть торговые суда, мы можем перехватить несколько. План «Г» — если всё провалится, взрываем проходы в Стенах и устраиваем партизанскую войну на истощение.

— Ты всё продумал, — сказал Леви. В его голосе не было иронии — только усталое уважение.

— Я инженер. Моя работа — продумывать всё до мелочей. И предвидеть наихудший сценарий.

— И какой сценарий ты считаешь наихудшим?

Тони помолчал. Потом ответил:

— Тот, при котором мы проигрываем, но не сдаёмся. Потому что тогда Марайя уничтожит не только нас. Она уничтожит всех эльдийцев. Везде. Резервации, лагеря, целые народы. Это будет геноцид.

— Мы не допустим этого, — твёрдо сказал Эрвин.

— Да, — согласился Тони. — Не допустим.

---

После совещания Тони отправился в учебный лагерь. Ему нужно было увидеть новобранцев — тех, кто через несколько месяцев станет пилотами «Марков». Тех, кто поведёт его машины в бой.

На плацу шла тренировка. Кадеты отрабатывали базовые манёвры на тренажёрах УПМ — неуклюжих деревянных конструкциях, имитирующих подвесную систему. Тони заметил знакомые лица: Эрен Йегер, яростно сражающийся с воображаемым титаном; Микаса Аккерман, двигающаяся с грацией, напоминающей Леви; Армин, который, несмотря на свой новый статус ассистента, всё ещё проходил общую подготовку.

— Господин Ханнес! — окликнул его Эрен, заметив изобретателя. — Вы пришли посмотреть на тренировку?

— Я пришёл поговорить с вами, — ответил Тони. — Со всеми. Соберитесь через десять минут в аудитории.

Через десять минут пятьдесят кадетов сидели на скамьях, глядя на Тони с ожиданием. Он стоял перед ними — уставший, с чернильными пятнами на пальцах, но с горящими глазами.

— Я буду краток, — начал он. — Через полгода на нас нападёт армия. Не титаны — люди. Такие же, как мы. Только с оружием, кораблями и собственными титанами. Их цель — уничтожить всех. До последнего человека.

По аудитории пробежал шёпот. Тони продолжил:

— Я не знаю, победим ли мы. Шансы — примерно один к десяти. Но я знаю, что мы будем сражаться. Потому что у нас нет выбора. Потому что за нами — наши семьи. Наши дома. Наша земля.

Он обвёл взглядом лица кадетов. Молодые. Испуганные. Но решительные.

— Многие из вас станут пилотами «Марков». Это опасная работа. В прошлом году мы потеряли четверых пилотов. Только за последний месяц — двоих. Но те, кто выживают, становятся лучшими. Они ведут машины в бой и возвращаются с победой. Я верю, что среди вас есть такие.

Он заметил, как Эрен выпрямился. Как Микаса сжала кулаки. Как Армин подался вперёд.

— Тренировки будут intensivнее, — продолжил Тони. — С завтрашнего дня вы начнёте работать на реальных тренажёрах «Марков». Через месяц — учебные бои. Через два — первые вылеты. К концу четвёртого месяца вы станете пилотами. Или погибнете. Третьего не дано.

— Мы не погибнем, — сказал Эрен. Его голос дрожал, но в нём была сталь. — Мы будем сражаться. И победим.

Тони посмотрел на него. Мальчишка. Худой, зеленоглазый, с вечно взъерошенными волосами. Но в его глазах горел такой огонь, какой Тони видел только у одного человека — у себя самого, когда он впервые надел броню.

— Как тебя зовут? — спросил он, хотя знал ответ.

— Эрен Йегер, господин Ханнес.

— Эрен Йегер, — повторил Тони. — Запомни это имя, — сказал он остальным. — Такие, как он, либо становятся героями, либо погибают первыми. Как правило, второе. Но иногда случается первое.

Эрен покраснел. Микаса шагнула вперёд, заслоняя его плечом.

— Я не дам ему погибнуть, — сказала она.

— Аккерман, — Тони усмехнулся. — У вас это семейное, да? Ладно. Посмотрим, на что вы способны. А теперь — марш на тренировку. У вас ещё пять кругов вокруг плаца.

Когда кадеты выбежали на улицу, Тони задержался в аудитории. К нему подошёл Армин.

— Господин Ханнес, можно вопрос?

— Валяй.

— То, что вы говорили о вторжении... Это правда? Армия, флот, титаны — всё это реально?

— Реально.

— И у нас есть шанс?

— Маленький, но есть. Особенно если ты продолжишь работать над нейроинтерфейсом. — Тони положил руку ему на плечо. — Твои мозги, Арлерт, могут оказаться важнее дюжины «Марков». Не подведи меня.

— Я не подведу! — глаза Армина загорелись. — Я уже почти закончил анализ сигналов, о которых вы говорили. Если я прав, мы сможем создать устройство, которое будет предсказывать движения титанов за несколько секунд до атаки!

— Вот как? — Тони удивлённо поднял брови. — Расскажешь подробнее?

— Конечно!

Они вышли из аудитории, погружённые в разговор. Сзади, глядя им вслед, стояла Микаса. Её лицо было непроницаемым, но в глазах читалась тревога.

— Он меняется, — тихо сказала она.

— Кто? — спросил Эрен.

— Армин. И господин Ханнес. Они говорят о вещах, которых я не понимаю. И это меня пугает.

— Меня тоже, — признался Эрен. — Но я доверяю Армину. И Ханнесу. Если они говорят, что есть шанс — значит, есть.

— А если нет?

— Тогда мы умрём, сражаясь. Как и планировали.

Микаса ничего не ответила. Она просто взяла Эрена за руку и сжала. И в этом жесте было всё, что она хотела сказать.

---

Вечером Тони снова сидел в мастерской. Перед ним лежали два чертежа: флот и нейроинтерфейс. Два проекта, которые должны были изменить ход войны. И оба требовали времени, которого не было.

Дверь открылась. Вошёл Леви. Он был мрачнее обычного.

— Что случилось? — спросил Тони.

— Бертольд. Мы нашли его след. Он направляется в Шину.

— Один?

— Один. Райнер сказал, что у него документы о местонахождении Координата. Если он доберётся до королевской семьи раньше нас...

— Он не доберётся, — Тони встал. — Мы выступаем завтра. «Девятка» готова. Я возьму Армина вторым пилотом — ему нужен полевой опыт. И ещё несколько человек.

— Я иду с вами.

— А как же плечо?

— Плечо зажило, — Леви коснулся перевязи. — И я хочу закончить то, что начал в подвале. Бертольд — моя цель.

— Наша цель, — поправил Тони. — Мы идём вместе. Как всегда.

Леви кивнул.

— Тогда до завтра. Выступаем на рассвете.

Когда капитан ушёл, Тони ещё долго стоял у верстака, глядя на чертежи. Где-то там, впереди, его ждал Бертольд Гувер — последний из воинов, оставшихся на свободе. И где-то там, в подземном храме, прятался Координат — сила, способная изменить всё.

Завтра начнётся охота. И Тони Старк намеревался довести её до конца.

Глава 25

Глава 25. Колосс

Рассвет ещё не наступил, когда отряд выдвинулся из Розы. «Марк Девять» шёл в авангарде, прокладывая путь через предрассветный туман. За ним следовали «Марк Пять» с капитаном Леви в кабине и два десятка всадников Разведкорпуса на специально обученных лошадях. Где-то впереди, в серой пелене, скрывался Бертольд Гувер — последний из воинов, оставшихся на свободе.

Тони сидел в кресле главного пилота «Девятки». Рядом, в кресле второго пилота, нервно теребил ремни Армин Арлерт. Для него это был первый настоящий вылет. Тони видел, как мальчик пытается скрыть волнение, но побелевшие костяшки пальцев выдавали его с головой.

— Расслабься, — сказал Тони, не отрываясь от приборов. — Если будешь так сжимать ремни, они порвутся раньше, чем мы встретим противника.

— Я спокоен, — ответил Армин, и это было самой откровенной ложью, которую Тони слышал за последнее время.

— Конечно. А я — балерина. Слушай, Арлерт. Страх — это нормально. Он обостряет чувства. Главное — не дать ему парализовать тебя. Когда начнётся бой, у тебя не будет времени бояться. Ты будешь занят. Следи за приборами, докладывай о контактах, помогай мне с наведением. Понял?

— Понял.

— Тогда проверь системы. Рельсотрон, пила, огнемёты, щит. Всё должно быть в норме.

Армин склонился над пультом. Его пальцы, ещё минуту назад дрожавшие, теперь двигались уверенно. Тони мысленно похвалил себя за выбор второго пилота. Мальчишка был прирождённым инженером — он понимал машину на каком-то интуитивном уровне.

— Все системы в норме, — доложил Армин через минуту. — Рельсотрон заряжен, три выстрела. Пила активна. Огнемёты заправлены. Щит развёрнут.

— Отлично. Теперь слушай внимательно. Бертольд — Колоссальный титан. Я видел его только однажды, когда он разрушил Стену Мария. Он огромен — шестьдесят метров. Это вчетверо больше «Девятки». У него нет брони, но есть кое-что похуже — пар. Горячий, обжигающий, способный отбросить «Марка» на десятки метров. Если он использует паровой взрыв, мы должны быть готовы.

— Как защититься от пара?

— Никак. Только уклоняться. У «Девятки» усиленная термозащита, но прямой паровой удар она не выдержит. Поэтому наша тактика — дистанция. Бьём из рельсотрона, не подпускаем близко. Если он попытается приблизиться — отступаем.

— А если он побежит?

— Он не побежит. Колоссальный титан медлителен. Его сила — в разрушении, а не в скорости. Если он примет бой, мы сможем держать дистанцию. Если попытается уйти — догоним. «Девятка» быстрее.

Радио затрещало. Голос Леви:

— Ханнес, разведка докладывает: цель замечена в десяти километрах к северу. Бертольд движется к старому храму. Похоже, он знает, где искать Координат.

— Понял, — ответил Тони. — Ускоряемся. Армин, рассчитай оптимальный маршрут перехвата.

— Уже, — Армин вывел на экран карту. — Если мы пойдём через холмы, то выйдем наперерез вот здесь, — он указал точку, — у излучины реки. Это идеальное место для засады.

— Принято. Леви, ты слышал?

— Слышал. Встречаемся у излучины. Конец связи.

«Марк Девять» ускорил шаг. Пятнадцатиметровый гигант шёл через предрассветные поля, оставляя в мокрой земле глубокие следы. В кабине было тихо — только гул двигателя и редкие доклады приборов.

Тони думал о Бертольде. О том, что он знал о нём со слов Райнера и Энни. Тихий, замкнутый юноша. Лучший друг Райнера. Тот, кто всегда сомневался, но всегда выполнял приказы. Тот, кто разрушил Стену Мария и убил тысячи людей — не потому что хотел, а потому что должен был.

«Мы не мясники. Мы воины». Так сказала Энни. Но грань между воином и мясником была тонка, и Бертольд переступил её много раз. Заслуживал ли он смерти? Возможно. Но Тони не хотел его убивать. Он хотел остановить его. Взять живым. Узнать то, что он знал.

— Контакт! — голос Армина вырвал его из раздумий. — Тепловой сигнал, два километра прямо по курсу. Одна цель. Человек.

— Точно человек?

— Размеры соответствуют. Но тепловой фон слишком высокий для обычного человека. Похоже, он готовится к трансформации.

— Проклятье, — Тони активировал громкоговоритель. — Бертольд Гувер! Остановись! Ты окружён! Сдавайся, и мы сохраним тебе жизнь!

Ответа не было. Фигура впереди продолжала двигаться к излучине реки.

— Он не отвечает, — сказал Армин.

— Значит, будем говорить иначе. Приготовиться к бою.

Они вышли к излучине, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Река блестела в утреннем свете, холмы по берегам были покрыты густым лесом. Идеальное место для засады — и идеальное место для боя.

Бертольд стоял на вершине холма. Маленькая фигурка на фоне огромного неба. Он не пытался бежать. Он ждал.

«Марк Девять» остановился в двухстах метрах. «Марк Пять» Леви занял позицию на фланге. Всадники рассыпались цепью, готовые поддержать атаку.

Тони снова включил громкоговоритель:

— Бертольд! Это конец! Твои друзья у нас. Райнер жив. Энни жива. Они рассказали нам всё. О Марайе, о миссии, о Координате. Ты можешь присоединиться к ним. Сдайся. Мы не хотим тебя убивать.

Бертольд поднял голову. Даже с двухсот метров Тони видел его лицо — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел как человек, который не спал несколько недель. Как человек, который давно умер внутри и теперь просто ждал, когда тело последует за душой.

— Вы не понимаете, — сказал он. Его голос, усиленный ветром, донёсся до кабины «Марка». — Вы не знаете, что такое Марайя. Вы не знаете, на что они способны. Если я сдамся, они убьют моего отца. Они убьют всех. Я не могу сдаться.

— Мы можем защитить твоего отца! — ответил Тони. — Мы готовим экспедицию. Флот. Мы ударим по Марайе раньше, чем они ударят по нам. Если ты поможешь нам, у нас будет больше шансов!

— У вас нет шансов, — Бертольд покачал головой. — Вы не видели того, что видел я. Армия Марайи — это не просто солдаты и титаны. Это машина. Огромная, безжалостная машина, которая перемалывает всё на своём пути. Вы не сможете её остановить.

— Сможем. У нас есть «Марки». У нас есть технологии. У нас есть то, чего нет у Марайи — воля к свободе. Мы будем сражаться за каждый дюйм нашей земли. И мы победим.

— Красивые слова, — Бертольд грустно усмехнулся. — Райнер тоже говорил красивые слова. А потом мы разрушили Стену. И убили тысячи людей. Слова ничего не значат. Имеют значение только действия.

Он поднял руку. В ней блеснул нож.

— Не делай этого! — крикнул Тони.

Но было поздно. Бертольд полоснул лезвием по ладони. Кровь брызнула на землю. И мир взорвался.

Вспышка была ослепительной — даже светофильтры кабины не смогли полностью погасить её. А потом пришла взрывная волна.

«Марк Девять» отбросило на пятьдесят метров. Тони ударился о приборную панель, Армин вскрикнул. Машина зашаталась, но устояла — гироскопы сработали, удержав её от падения.

— Доклад! — крикнул Тони.

— Все системы в норме! — ответил Армин, дрожащим голосом. — Термозащита выдержала. Но внешние датчики показывают... — он осёкся.

— Что показывают?

— Он... он огромен.

Тони поднял взгляд. И замер.

Там, где только что стоял человек, теперь возвышался титан. Шестьдесят метров плоти и пара. Колоссальный титан. Его тело было лишено кожи — только мышцы, сухожилия и кости, окутанные облаком горячего пара. Лицо — пустое, безглазое, но каким-то образом выражающее бесконечную, всепоглощающую скорбь. Он стоял, возвышаясь над холмами, над лесом, над рекой, и казалось, что он достаёт до самого неба.

— Боже мой, — прошептал Армин.

— Никакого бога, — ответил Тони. — Только мы и он. Приготовиться к бою!

Колоссальный титан сделал шаг. Земля содрогнулась. Река вышла из берегов. Деревья на холме повалились, как спички. Он двинулся к «Марку Девять» — медленно, неотвратимо, как сама смерть.

— Рельсотрон! — скомандовал Тони. — Огонь!

Вольфрамовый стержень ударил титана в грудь. Огромная дыра разверзлась в его теле — и тут же затянулась паром. Регенерация была мгновенной.

— Попал! — крикнул Армин. — Но он регенерирует!

— Вижу. Ещё выстрел! Целься в голову!

Второй стержень ударил титана в лицо. Часть черепа разлетелась, обнажив дымящийся мозг. Титан закричал — низким, утробным рёвом, от которого завибрировали стёкла кабины. Но и эта рана затянулась за секунды.

— Он не останавливается! — крикнул Армин.

— Значит, нужно бить чаще! Леви, заходи с фланга!

— Принято! — «Марк Пять» выскочил из леса и атаковал титана сзади. Гарпун ударил в ногу, лебёдка натянулась, пытаясь повалить гиганта. Но Колоссальный титан был слишком тяжёл. Он просто дёрнул ногой, и «Марк Пять» отлетел в сторону, кувыркаясь по земле.

— Леви! Ты цел?

— Цел, — голос капитана был напряжённым. — Но гарпун сорван. Повторная атака невозможна.

— Тогда прикрывай с дистанции. Армин, готовь огнемёты!

— Но они не пробьют пар!

— Не пробьют. Но отвлекут. Дай мне полную мощность на рельсотрон. У нас остался один выстрел. Я должен попасть точно в затылок.

— Один выстрел из трёх возможных? Но это самоубийство!

— Это тактика. Доверься мне.

«Марк Девять» рванулся вперёд. Тони вёл машину прямо на титана, уворачиваясь от струй пара. Огнемёты работали непрерывно, создавая огненную завесу. Колоссальный титан отвлёкся на пламя, пытаясь заслониться рукой.

— Сейчас! — Тони нажал на гашетку.

Последний вольфрамовый стержень ударил точно в затылок — туда, где у обычного титана находился пилот. .

Стержень пробил череп насквозь. Титан закричал и рухнул на колени. Пар начал рассеиваться. Тони уже решил, что победил.

А потом титан снова встал.

— Невозможно! — выдохнул Армин. — Мы попали в затылок! Он должен быть мёртв!

— Значит, он не там, — Тони стиснул зубы. — возможно сместился, предугадав наш удар?

— Рельсотрон разряжен! У нас больше нет оружия, способного пробить его!

— Тогда будем резать. Активируй пилу.

«Марк Девять» бросился в ближний бой. Пила взвыла, вгрызаясь в ногу титана. Мышцы и сухожилия лопались, разбрызгивая горячую кровь. Титан закричал и ударил ногой. «Марк» отлетел, но Тони удержал машину.

— Ещё заход! Бей по сухожилиям! Если он не сможет стоять, он не сможет сражаться!

Они атаковали снова. И снова. И снова. Каждый раз Колоссальный титан отбрасывал их, но они возвращались. Пила резала его плоть, огнемёты жгли его кожу. Титан слабел. Его движения становились всё медленнее. Пар иссякал.

— Он выдыхается! — крикнул Армин. — Ещё немного!

— Держись! Мы почти...

И тут титан сделал то, чего Тони не ожидал. Он не стал атаковать. Он не стал защищаться. Он просто развернулся и побежал.

Нет, не побежал — побежал бы обычный титан. Колоссальный титан исчез. В мгновение ока. Словно его и не было. Только пар остался — огромное облако, застилающее небо.

— Что? — Армин уставился на пустое место. — Куда он делся?

— Не знаю, — Тони лихорадочно сканировал местность. — Тепловой след исчез. Он просто... испарился.

А потом он понял. Колоссальный титан не исчез — он рассеялся. Растворился в пару. И где-то там, в этом облаке, спрятался Бертольд Гувер. Маленький человек, который только что использовал последние силы своего титана для побега.

— Он сбежал, — тихо сказал Тони. — Мы победили его в бою, но он сбежал.

— Как? Как он мог сбежать?

— Колоссальный титан расходует огромное количество энергии. Пар, взрывы, регенерация — всё это требует ресурсов. Бертольд исчерпал свой лимит. Он больше не может сражаться. Но он ещё может бежать. И он сбежал.

Тони ударил кулаком по подлокотнику. Ярость клокотала в груди. Они были так близко! Ещё минута — и они бы добили его. Но он ушёл. Как всегда. Как все они.

— Леви, — сказал он в радио. — Ты видел?

— Видел, — голос капитана был ледяным. — Он рассеялся. Мы не можем его отследить.

— Значит, возвращаемся. Бой окончен.

«Марк Девять» развернулся и зашагал обратно к Розе. В кабине было тихо. Армин молчал, переваривая произошедшее. Тони молчал, просчитывая варианты.

Бертольд Гувер сбежал. Но он был ранен, истощён и одинок. Далеко он не уйдёт. Рано или поздно они найдут его. И тогда...

— Господин Ханнес, — тихо сказал Армин. — Можно вопрос?

— Валяй.

— Почему он сражался? Почему не сдался? Ведь он знал, что мы предлагаем ему жизнь. Знал, что его друзья у нас. Почему он продолжил бой?

Тони долго молчал. Потом ответил:

— Потому что он боится. Не нас. Того, что ждёт его, если он сдастся. Марайя держит его отца в заложниках. Если Бертольд предаст миссию, его отца убьют. Он сражается не за идею. Он сражается за семью.

— Как Энни. Как Райнер.

— Да. Все они — дети, которых использовали как оружие. Они не злодеи, Армин. Они жертвы. Опасные жертвы, но жертвы. И наша задача — не убить их, а спасти. Если сможем.

— А если не сможем?

— Тогда нам придётся их убить, — Тони посмотрел на затянутое паром небо. — Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

«Марк Девять» продолжал свой путь. Впереди была Стена Роза, за ней — город, завод, работа. Бесконечная работа, которая должна была подготовить человечество к войне.

А где-то позади, в лесу, маленькая фигура брела сквозь туман. Бертольд Гувер, воин Марайи, Колоссальный титан. Он проиграл бой, но не проиграл войну. И он знал, что они ещё встретятся.

Потому что война только начиналась.

Глава 26

Глава 26. Пепел и тени

Бертольд Гувер брёл через лес, сам не зная куда.

После боя с «Марком Девять» прошло три дня, но он всё ещё чувствовал, как ноет каждая клетка тела. Превращение в Колоссального титана выпило его почти досуха. Он исчерпал все резервы — и физические, и те, другие, связанные с Путями. Ещё одно такое превращение убьёт его. Но сейчас это не имело значения.

Он должен был завершить миссию. Один. Без Райнера. Без Энни. С картой, украденной из архива, и документами, указывающими путь к подземному храму.

Храм находился в глухом лесу, в сотне километров от столицы. Древнее сооружение, построенное ещё во времена Короля Фрица, когда эльдийцы только укрылись за Стенами. Согласно легендам, именно там, в подземном святилище, хранилась сила Основателя — Координат, способный управлять всеми титанами.

Бертольд вышел к храму на рассвете четвёртого дня.

Он ожидал увидеть величие. Колонны, статуи, алтари. Но вместо этого перед ним предстала картина разрушения. Ворота были выбиты. Стены покрыты трещинами. Двор усеян обломками камня и засохшей кровью.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет...

Он бросился внутрь. Коридоры, ведущие в подземное святилище, были залиты кровью. Тела лежали повсюду — мужчины, женщины, дети. Все в королевских одеждах. Все мёртвые. Их лица застыли в выражении ужаса, словно они увидели нечто невообразимое.

Бертольд спустился в главный зал. Огромное помещение, вырубленное в скале. Алтарь в центре. И снова кровь. Много крови. Но того, что он искал, здесь не было.

Он опустился на колени. Руки дрожали. Глаза застилала пелена отчаяния.

— Кто? — прошептал он в пустоту. — Кто это сделал?

Никто не ответил. Только ветер гулял по разрушенным залам, завывая, словно оплакивая мёртвых.

Бертольд просидел там час. Может, два. Время потеряло смысл. Он просто смотрел на кровь на камнях и думал о том, что всё было зря. Шиганшина. Прорыв. Смерть тысяч людей. Предательство Райнера. Кристаллизация Энни. Всё было зря. Кто-то опередил их.

Кто-то другой проник в храм раньше. Кто-то другой убил королевскую семью. Кто-то другой забрал Координат.

Или уничтожил его.

В любом случае, миссия была провалена. Окончательно. Бесповоротно.

Бертольд поднялся. Ноги не слушались, но он заставил себя идти. Нужно было возвращаться. Доложить своим. Рассказать о том, что здесь произошло. Может быть, Марайя ещё успеет подготовить вторжение. Может быть, у них ещё есть шанс.

Но в глубине души он знал: шанса нет. Без Координата война будет долгой и кровавой. И неизвестно, кто победит.

Он вышел из храма и побрёл обратно в лес. Солнце уже поднялось над горизонтом, но Бертольд не чувствовал его тепла. Внутри была только пустота.

---

Тем временем в Розе Тони Старк собирал разведданные.

Райнер Браун, сидя в своей камере, рассказал всё, что знал о Координате и королевской семье. Этого было достаточно, чтобы отправить отряд в столицу. Но когда они прибыли на место, то увидели то же, что и Бертольд днём ранее.

Трупы. Разрушенные стены. Пустой алтарь.

— Опоздали, — констатировал Леви, осматривая главный зал. — Кто-то был здесь раньше нас. И раньше Бертольда.

— Но кто? — Тони вглядывался в следы. — Райнер говорил, что Координат охраняется королевской семьёй. Кто мог пробиться через их защиту?

— Тот, у кого была сила Титана, — Леви указал на отпечаток огромной ступни на каменном полу. — Видишь? Здесь сражался Титан. И не обычный.

Тони присел, разглядывая след. Отпечаток был больше человеческого, но меньше, чем у Бронированного или Женского титана. Метров пятнадцать. И форма... она отличалась. Более стройная, более мускулистая. И когти на пальцах — длинные, острые.

— Атакующий Титан, — прошептал он.

— Что?

— Атакующий Титан. Девятый из Девяти. Тот, чьё местонахождение было неизвестно. Райнер говорил о нём. Он сказал, что Атакующий Титан исчез много лет назад. Никто не знал, где он и кто его носитель.

— Значит, он здесь. И он забрал Координат.

— Или уничтожил, — Тони покачал головой. — Смотри, здесь следы борьбы. Атакующий Титан сражался с кем-то. С другими титанами? С людьми? А потом что-то произошло. Что-то, что оставило этот взрыв.

Он указал на центр зала. Там, у алтаря, камень был оплавлен. Словно от чудовищного жара. Но не от огня — от чего-то другого.

— Это энергия, — сказал Тони. — Огромный выброс энергии. Я видел такое только однажды. В моём мире. Когда... — он осёкся. — Неважно. Важно то, что здесь произошла передача силы. Кто-то поглотил кого-то.

— Ты хочешь сказать, что Атакующий Титан съел кого-то из королевской семьи и получил Координат?

— Именно. И теперь он где-то там. С самой опасной силой в мире. И мы не знаем, кто он и чего он хочет.

Леви задумался.

— Если он напал на королевскую семью, значит, он не на стороне Марайи. Но и не на нашей. Он — третья сила.

— И самая непредсказуемая. Мы должны найти его. И понять, что он задумал.

Они ещё долго осматривали храм, собирая улики. Но чем больше Тони узнавал, тем меньше ему это нравилось. Атакующий Титан действовал с какой-то холодной, расчётливой яростью. Он не просто убивал. Он стирал. Словно хотел не просто уничтожить королевскую семью, а выжечь саму память о ней.

— Здесь был кто-то ещё, — сказал Леви, указывая на цепочку следов, уходящих в боковой коридор. — Человек. Маленький. Возможно, ребёнок.

— Ребёнок? В этом аду?

— Идём. Проверим.

Они прошли по коридору и оказались в маленькой каморке. Здесь было пусто — только куча тряпья в углу и опрокинутый стул. Но на стене, дрожащей рукой, было написано одно слово. Кровью.

«Помоги».

— Кто-то выжил, — тихо сказал Леви. — И этот кто-то видел, что здесь произошло.

— Мы должны найти его. Или её. Это единственный свидетель.

Они обыскали весь храм, но никого не нашли. Только трупы. Только пепел. Только тишину.

Вечером, вернувшись в лагерь, Тони сидел у костра и смотрел на пламя. Мысли крутились в голове, как заевшая пластинка.

Атакующий Титан. Он убил королевскую семью. Забрал Координат. Исчез. Но зачем? Чего он хотел? И главное — кто он?

— Ты не спишь, — раздался голос Леви.

— А ты когда-нибудь спишь?

— Редко. — Капитан сел рядом. — Думаешь об Атакующем?

— Думаю о том, что мы упустили. Где-то там ходит человек с силой, способной управлять всеми титанами. Если он решит использовать её против нас — мы ничего не сможем сделать. Если он решит использовать её против Марайи — начнётся война, какой мир не видел. В любом случае, всё изменилось.

— Ты боишься?

— Я в ужасе, — признался Тони. — Но это не меняет дела. Мы должны найти его. Понять, чего он хочет. И если он представляет угрозу — нейтрализовать.

— А если он не представляет угрозы? Если он просто хочет жить?

— Тогда мы оставим его в покое. Но я не верю в совпадения. Кто-то с силой Атакующего Титана не может просто «жить». Эта сила требует действий. Она толкает своего носителя вперёд. К битве. К свободе. К чему-то большему.

— Ты говоришь так, будто знаешь, о чём речь.

— Я знаю, что такое сила, — тихо сказал Тони. — Я держал в руках мощь, способную уничтожать миры. И я знаю, какой груз она накладывает на своего носителя. Атакующий Титан сейчас один. Он не знает, что делать со своей силой. И это делает его опасным.

Леви ничего не ответил. Они сидели у костра, глядя на пламя, и каждый думал о своём.

---

Эрен Йегер не мог уснуть.

Он лежал на койке в казарме, глядя в потолок. Рядом дышали во сне другие кадеты — Жан, Марко, Конни, Саша. Но сон не шёл к нему.

Снова кошмары. Снова обрывки воспоминаний, которые не могли быть его. Кровь на камнях. Огромная фигура, заслоняющая небо. И голос. Голос, который он слышал каждую ночь с тех пор, как погибла мать.

«Сражайся. Ты должен сражаться. Ты должен отомстить. Ты должен быть свободным».

Эрен сел на кровати. Пот заливал лицо. Сердце колотилось, как бешеное.

— Опять кошмары? — тихо спросила Микаса с соседней койки. Она всегда просыпалась, когда ему было плохо. Словно чувствовала.

— Да. Ничего нового.

— Расскажи мне.

— Нечего рассказывать. Просто сны. Просто крики. Просто кровь.

Микаса села рядом и взяла его за руку.

— Ты не один, Эрен. Я всегда рядом.

— Я знаю. Спасибо.

Но он знал и другое. Кошмары были не просто снами. В них была правда. Какая-то страшная, невыносимая правда, которую он пока не мог осознать. Но она приближалась. С каждым днём. С каждой ночью.

И однажды она его поглотит.

Он лёг обратно и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новая тренировка. Новый шаг к цели. Он станет пилотом «Марка». Он будет сражаться с титанами. Он отомстит за мать.

Но где-то в глубине души он знал: месть — это не всё. Есть что-то ещё. Что-то, что ждёт его впереди. Что-то, что изменит всё.

И это «что-то» было ближе, чем он думал.

Глава 27

Глава 27. Наследие

Три дня прошло с тех пор, как Бертольд Гувер исчез в лесу, а Разведкорпус вернулся из разрушенного храма с пустыми руками и тяжёлыми мыслями. Тони Старк не спал почти всё это время. Он сидел в своей мастерской, окружённый картами, документами и обрывками довоенных хроник, пытаясь сложить пазл, в котором не хватало половины деталей.

Атакующий Титан. Убитая королевская семья. Похищенный Координат. Слово «Помоги», написанное кровью на стене. И где-то в центре этого хаоса — мальчишка с зелёными глазами, который смотрел на «Марки» с такой яростью, словно они были его личными врагами.

Тони не верил в совпадения. Он верил в закономерности. И закономерность, которую он начинал прослеживать, ему очень не нравилась.

— Ты опять не спал, — сказала Алиса, входя в мастерскую с подносом. — Я уже перестала считать дни. Ты вообще помнишь, какое сегодня число?

— Нет, — честно ответил Тони. — Но я помню, что через пять месяцев на нас нападёт армия. Этого достаточно.

— Недостаточно. Ты убьёшь себя раньше, чем они придут.

— Я в порядке. Правда. Просто... — он потёр воспалённые глаза, — есть одна загадка, которую я не могу разгадать. И это сводит меня с ума.

Алиса села рядом и посмотрела на разложенные бумаги.

— Это то, что вы нашли в храме?

— Да. Отчёты, карты, свидетельства. И вот это. — Он протянул ей лист с увеличенным отпечатком ступни. — След Атакующего Титана. Я сравнил его с другими известными формами. Он меньше Бронированного, но больше Женского. Около пятнадцати метров. Мускулистый, с когтями. И судя по глубине отпечатка, он двигался очень быстро. Ворвался в храм, убил охрану, добрался до королевской семьи и...

— И что?

— И поглотил кого-то. Судя по остаточным энергетическим следам, там произошла передача силы. Кто-то из королевской семьи был носителем Координата. Атакующий Титан съел его и получил эту силу.

Алиса вздрогнула.

— Это ужасно.

— Это биология, — пожал плечами Тони. — Точнее, какая-то её извращённая версия. Но меня интересует другое. Кто этот Атакующий Титан? Откуда он взялся? И почему он сделал это именно сейчас?

— Может быть, он хотел отомстить? Королевская семья правила много лет. Возможно, у него были счёты.

— Возможно. Но есть ещё одна странность. — Тони вытащил из стопки бумаг карту Шиганшины. — Смотри. Храм находился здесь. Прорыв Стены Мария — здесь. А это, — он указал на точку в лесу, — место, где мы впервые встретили Эрена Йегера.

— Эрена? Того кадета?

— Да. Того самого. Он из Шиганшины. Его мать погибла при прорыве. Он хочет уничтожить всех титанов. И у него есть ключ.

— Ключ?

— Буквально. Маленький ключ на цепочке, который он носит на шее. Я заметил его во время медосмотра. Армин сказал, что Эрен получил его от отца перед тем, как тот исчез.

Алиса нахмурилась.

— Ты думаешь, он как-то связан со всем этим?

— Я думаю, что его отец знал что-то о титанах. Что-то важное. И я думаю, что Эрен знает больше, чем говорит. Или, возможно, больше, чем сам осознаёт.

Он встал и потянулся.

— Завтра я поговорю с ним. А пока — нужно закончить чертежи для «Марка Десять». Если мы хотим успеть к вторжению, каждая минута на счету.

— Ты обещал поспать.

— Я посплю, когда мы победим.

— Тогда ты никогда не поспишь.

Тони усмехнулся, но ничего не ответил. Алиса вздохнула и вышла, оставив его наедине с чертежами и демонами.

---

Утро началось с допроса.

Эрен Йегер стоял в кабинете Тони, вытянувшись по стойке смирно. Рядом с ним, как всегда, была Микаса — молчаливая, напряжённая, готовая в любой момент броситься на защиту. Армин сидел в углу, нервно теребя край рубашки. Он не знал, зачем их вызвали, но чувствовал: что-то назревает.

— Расслабьтесь, — сказал Тони, садясь за стол. — Вы не под арестом. Пока что.

— Пока что? — переспросил Эрен.

— Это зависит от твоих ответов. — Тони достал из ящика стола ключ. Тот самый, что висел на шее Эрена. — Это я позаимствовал у тебя во время медосмотра. Извини за вторжение в личное пространство. Но мне нужно было изучить его.

— Это моё! — Эрен шагнул вперёд, но Микаса удержала его за плечо.

— Это улика, — спокойно сказал Тони. — Я проверил этот ключ. Он не подходит ни к одному известному замку в Стенах. Его форма, материал, гравировка — всё указывает на то, что он был сделан не здесь. Более того, анализ металла показал примеси, характерные для марийских сплавов.

— Марийских? — Армин подался вперёд. — Вы хотите сказать, что ключ из-за Стены?

— Именно. И я хочу знать, откуда он у тебя, Эрен.

Эрен молчал. Его лицо побледнело.

— Это дал мне отец, — сказал он наконец. — Перед тем как исчез. Он сказал, что в подвале нашего дома в Шиганшине спрятано что-то важное. Что-то, что изменит всё. Он сказал, что я должен найти это, когда придёт время.

— И ты не пытался?

— Наш дом был разрушен при прорыве. Подвал погребён под обломками. Я не мог вернуться туда.

— Но ты сохранил ключ.

— Это всё, что у меня осталось от отца, — тихо сказал Эрен. — И от матери. Я не мог его выбросить.

Тони задумался. Подвал. Спрятанная правда. Отец, который знал о титанах больше, чем говорил. Всё это складывалось в картину, которая ему очень не нравилась.

— Эрен, — сказал он медленно, — что именно говорил твой отец о подвале?

— Он сказал, что там находится истина. Истина о титанах. О Стенах. О мире. Он сказал, что когда-нибудь я должен буду узнать её. Но он не сказал, что именно там.

— А о том, что случилось с ним? Куда он исчез?

— Он ушёл в день прорыва. Сказал, что должен кое-что сделать. И не вернулся.

— В день прорыва, — повторил Тони. — В тот самый день, когда Колоссальный титан разрушил Стену. И в тот самый день, когда была убита королевская семья.

В комнате повисла тишина. Армин смотрел на Тони расширенными глазами.

— Вы думаете, что отец Эрена...

— Я думаю, что совпадений не бывает, — Тони встал. — Я думаю, что Гриша Йегер, отец Эрена, знал о титанах. Знал о Координате. Знал о королевской семье. И я думаю, что он был в том храме в день резни. Возможно, не как жертва. Возможно, как убийца.

— Нет! — Эрен рванулся вперёд. — Мой отец не мог! Он был врачом! Он спасал людей!

— Он спас тебя, — тихо сказал Тони. — И дал тебе ключ. Ключ к правде, которую боялся рассказать. Почему, Эрен? Почему он боялся?

Эрен не ответил. Он стоял, сжимая кулаки, и в его глазах горел тот самый огонь, который Тони заметил ещё в первый день. Огонь, который мог быть наследием. Или проклятием.

— Я не знаю, — прошептал он наконец. — Я ничего не знаю. Я просто хочу отомстить. За мать. За всех.

— Месть — это не ответ, — сказал Тони. — Но правда может им стать. Я предлагаю тебе сделку, Эрен Йегер. Мы вернёмся в Шиганшину. Раскопаем подвал твоего дома. Найдём то, что спрятал твой отец. И узнаем правду. Вместе.

— Зачем вам это?

— Потому что правда — это оружие. Самое мощное оружие из всех. И если твой отец знал что-то, что может помочь нам победить Марайю, я хочу это знать.

Эрен долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я согласен.

Когда кадеты ушли, в кабинет вошёл Леви.

— Ты уверен? — спросил он. — Отправляться в Шиганшину сейчас, когда у нас каждый день на счету?

— Уверен, — ответил Тони. — Если Гриша Йегер действительно был Атакующим Титаном, если он действительно поглотил Координат и передал его своему сыну... тогда Эрен — не просто кадет. Он — самое мощное оружие в мире. Или самая большая угроза.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда мы хотя бы узнаем правду. В любом случае, это worth a shot.

— Что?

— Стоит попытки, — перевёл Тони. — Готовь отряд, Леви. Мы выступаем завтра.

Глава 28

Глава 28. «Голиаф»

Тони стоял перед чертежами и не верил собственным глазам.

Три дня назад он и представить не мог, что дойдёт до такого. Три дня назад он думал о флоте, о «Марках», о нейроинтерфейсе, о ключе Эрена, о подвале в Шиганшине. А потом Райнер Браун, сидя в своей камере, обронил фразу, которая перевернула всё.

— Марайя не будет вторгаться всем флотом, — сказал он, глядя в стену. — По крайней мере, не сразу. Они сначала пошлют разведку. Звероподобного титана. И грузовых титанов.

— Что значит «грузовых»? — спросил Тони.

— Это особая форма. Титан-перевозчик. Он может нести на себе десятки эльдийцев, превращённых в чистых титанов. Их сбрасывают с парашютами на территорию врага. Они приземляются, превращаются и начинают убивать. Так Марайя ведёт войны. Они не тратят солдат. Они тратят нас.

Тони тогда промолчал. Но мысль засела в голове, как заноза. Звероподобный титан. Титан-перевозчик. Десант из чистых титанов. Это была тактика, которую они не предусмотрели. «Марки» могли сражаться с одиночными титанами. Но если десятки титанов упадут с неба одновременно, они просто не успеют отреагировать.

— Как защититься от воздушного десанта? — спросил он.

— Никак, — ответил Райнер. — Только если у вас есть что-то, что может сбивать их в воздухе. Но у вас нет.

— Значит, будет.

Теперь, три дня спустя, чертёж был готов. Восемьдесят метров. Две тысячи тонн. Два пилота. И оружие, способное уничтожать цели в воздухе, на земле и под водой.

«Марк Десять». «Голиаф».

— Ты сошёл с ума, — сказал Леви, когда Тони показал ему чертежи. — Это невозможно.

— «Невозможно» — моё любимое слово, — ответил Тони. — Я слышал его, когда строил первый реактор в пещере. Когда создавал первый «Марк». Когда запускал дизельный генератор. Каждый раз мне говорили «невозможно». И каждый раз я доказывал обратное.

— Это другое, — Леви ткнул пальцем в чертёж. — Восемьдесят метров. Две тысячи тонн. Ты представляешь, сколько стали нужно для этого? Сколько энергии? Сколько времени?

— Представляю. Я всё рассчитал. Нам понадобится три месяца. Может, четыре. Если мы начнём сейчас, то успеем к вторжению.

— Три месяца? На постройку восьмидесятиметрового гиганта? Это нереально.

— Это реально, если мы используем конвейерную сборку, модульную конструкцию и все ресурсы, которые у нас есть. — Тони развернул дополнительные схемы. — Смотри. «Голиаф» состоит из двенадцати секций. Каждая секция собирается отдельно, а потом мы соединяем их вместе. Каркас — из стальных балок, обшивка — композитная броня. Двигатель — ядерный.

— Какой?

Тони замялся. Он ещё никому не рассказывал об этом.

— Ядерный реактор, — сказал он. — Я нашёл довоенные чертежи и адаптировал их. Уран можно добыть из рудников на севере. Энергии хватит, чтобы питать «Голиафа» в течение года без дозаправки.

Леви долго молчал, переваривая услышанное. Потом спросил:

— Почему «Голиаф»?

— Потому что это имя носил великан, который был побеждён маленьким пастухом с пращой. В моём мире это символ того, что размер — не главное. Но здесь... здесь размер имеет значение. Если Звероподобный титан может швыряться обломками, как снарядами, и разрывать «Марки» на части, мы должны построить что-то, что сможет выдержать его удар. И ответить.

Он указал на правую руку «Голиафа». Огромное орудие, способное стрелять снарядами весом в тонну.

— Это не просто рельсотрон. Это ускоритель масс. Он разгоняет вольфрамовый стержень до десяти километров в секунду. Энергия выстрела эквивалентна взрыву двадцати тонн тротила. Этого достаточно, чтобы уничтожить любого титана с одного попадания.

— А если они атакуют с воздуха? Как ты говорил, титан-перевозчик?

— Для этого у «Голиафа» есть зенитные ракеты. — Тони указал на плечевые пусковые установки. — Двенадцать ракет с осколочными боеголовками. Дальность — десять километров. Они собьют любого титана в воздухе, даже если он будет размером с Колоссального.

— А если Звероподобный будет швыряться обломками?

— Для этого — щит. И активная защита. Я установил на «Голиафе» систему перехвата. Маленькие скорострельные пушки, которые сбивают летящие объекты до того, как они достигнут цели. Как только радар засекает угрозу, автоматика открывает огонь. Время реакции — четверть секунды.

Леви покачал головой.

— Ты строишь не машину. Ты строишь крепость.

— Я строю ответ, — поправил Тони. — Ответ на вопрос, который Марайя ещё не задала. Но задаст. Очень скоро.

---

Строительство «Голиафа» началось на следующий день.

Тони выбрал для него отдельный ангар — самый большой из тех, что уцелели в Розе. Огромное здание, построенное ещё до войны, пустовало много лет. Теперь оно наполнилось шумом, лязгом металла и криками рабочих.

Первая смена началась на рассвете. Тони лично руководил сборкой каркаса. Восемьдесят метров стали, сваренные в единую конструкцию, поднимались к потолку ангара, как рёбра гигантского зверя. Томас и Феликс работали над гидравликой. Лиза синтезировала новые композитные материалы. Армин, который теперь официально считался младшим инженером проекта, рассчитывал нагрузки и проверял чертежи.

— Господин Ханнес! — окликнул он Тони на третий день строительства. — У меня вопрос по ядерному реактору!

— Валяй.

— Я проверил ваши расчёты. Всё сходится, но есть одна проблема. Охлаждение. Реактор выделяет огромное количество тепла. Если мы не обеспечим достаточный отвод, он расплавится через час работы.

— Я знаю. Что предлагаешь?

— Я... — Армин замялся. — Я подумал, что можно использовать пар. Как в паровой машине, только наоборот. Тепло от реактора нагревает воду, вода превращается в пар, пар вращает турбину, турбина даёт дополнительную энергию. А отработанный пар сбрасывается через конденсаторы.

Тони уставился на него.

— Ты только что изобрёл паротурбинный цикл, — сказал он. — С нуля. За три дня.

— Это плохо?

— Это гениально, Арлерт. Внедряй.

Армин просиял и убежал к чертежам. Тони смотрел ему вслед и думал, что этот мальчишка однажды превзойдёт его. Если доживёт.

Строительство продолжалось неделю за неделей. Каркас обрастал бронёй. Гидравлические приводы вставали на места. Ядерный реактор, собранный в отдельном цехе, прошёл первые испытания. Рельсотрон, установленный на правой руке, был откалиброван. Ракетные установки смонтированы на плечах. Система активной защиты прошла тестовые стрельбы.

К концу второго месяца «Голиаф» был готов на семьдесят процентов. Восьмидесятиметровый гигант возвышался в ангаре, и даже Тони, видевший в своей жизни немало чудес, иногда замирал, глядя на него.

— Он прекрасен, — сказала Алиса, когда Тони привёл её посмотреть на машину.

— Он ужасен, — поправил Тони. — И в этом его красота. Эта машина создана для войны. Она будет убивать. Но она также будет защищать. И в этом её оправдание.

— Ты веришь, что он сработает?

— Я верю в цифры. А цифры говорят, что он сработает. Но есть одна проблема.

— Какая?

— У нас нет пилотов. Точнее, есть, но они не готовы. Для управления «Голиафом» нужны два человека с идеальной синхронизацией. Два человека, которые понимают друг друга без слов.

— Как ты и Леви?

— Мы хорошая команда, но мы не идеальны. Леви слишком независим. Я слишком импульсивен. Нам нужны другие.

Алиса задумалась.

— Может быть, Эрен и Микаса? Они всегда вместе. И она следует за ним повсюду.

— Я думал об этом, — признался Тони. — Но они ещё слишком неопытны. И Эрен... — он замолчал.

— Что Эрен?

— Ничего. Пока ничего. Но у меня есть предчувствие, что этот мальчишка сыграет свою роль. Только не как пилот. Как что-то другое.

Он не стал уточнять. Мысль о том, что Эрен может быть носителем Координата, всё ещё была слишком дикой, чтобы делиться ею даже с сестрой.

---

Третий месяц строительства начался с кризиса.

Ядерный реактор дал сбой. Один из регулирующих стержней заклинило, и температура в активной зоне начала расти. Тони вместе с Лизой и Армином работал трое суток без сна, чтобы устранить неисправность.

— Если реактор расплавится, мы потеряем не только «Голиафа», — сказала Лиза, глядя на показания приборов. — Радиоактивное облако накроет половину города.

— Он не расплавится, — ответил Тони, хотя сам не был в этом уверен. — Армин, что у тебя?

— Я перенастроил систему аварийного охлаждения! — крикнул Армин из-под реактора. — Если мы сбросим давление здесь и здесь, температура упадёт на двести градусов!

— Делай!

Через час кризис миновал. Реактор стабилизировался. «Голиаф» был спасён. Но Тони понял, что они ходят по лезвию. Одно неверное движение — и всё рухнет.

— Мы должны усилить меры безопасности, — сказал он на совещании. — Дублирующие системы, аварийные протоколы, всё. Если «Голиаф» выйдет из строя в бою, это будет катастрофа.

— Мы работаем над этим, — ответил Феликс. — Но времени не хватает. До прибытия Звероподобного титана осталось два месяца.

— Значит, работаем быстрее.

И они работали. День за днём. Ночь за ночью. Восьмидесятиметровый гигант рос, набирал мощь, готовился к бою.

А где-то за океаном, в портах Марайи, шли последние приготовления. Звероподобный титан, известный как Зик Йегер, получал инструкции. Титан-перевозчик готовился принять на борт десятки эльдийцев, которым суждено было стать чистыми титанами. И флот Марайи, пусть и не такой огромный, как опасались изначально, готовился к отплытию.

Райнер Браун, сидя в своей камере, смотрел в потолок и думал о том, что скоро всё решится. Его бывшие товарищи придут за ним. Или за Координатом. Или за всем сразу. И тогда ему придётся выбирать, на чьей он стороне.

Он всё ещё не знал ответа.

Глава 29

Глава 29. Пробуждение

Месяц спустя. Стена Роза, учебный полигон Разведкорпуса.

«Марк Девять» стоял в центре поля, возвышаясь над деревьями, как стальной утёс. Его броня, испещрённая царапинами и вмятинами после десятков тренировочных боёв, тускло блестела в лучах заходящего солнца. В кабине, сжимая штурвал, сидел Эрен Йегер. Рядом с ним, в кресле второго пилота, — Микаса Аккерман.

— Готов? — спросила она, не поворачивая головы. Её голос был спокоен, но Эрен знал: она волнуется. Она всегда волновалась, когда он делал что-то опасное. А сегодняшний тест был опаснее всего, что они делали раньше.

— Готов, — ответил он, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Сегодня был последний экзамен. Месяц интенсивных тренировок на симуляторах, две недели учебных боёв на «Марке Пять», и вот — финальный тест. Реальный бой с реальным титаном. Разведкорпус поймал семиметрового титана неделю назад и держал его в клетке специально для таких испытаний. Если Эрен и Микаса справятся, они станут пилотами. Если нет — их место займут другие.

— Помни, — раздался голос Тони в наушниках, — титан быстрее, чем кажется. Не стой на месте. Используй манёвренность. И главное — работайте в паре. Ты, Эрен, ведёшь бой. Микаса прикрывает. Никакой самодеятельности.

— Понял, — ответил Эрен.

— Тогда начинаем.

Клетка открылась. Титан — семиметровый, тощий, с безумными глазами — вырвался на свободу и сразу же бросился к ближайшей цели. К «Марку».

— Пошёл! — крикнул Эрен, и машина рванулась вперёд.

Титан был быстр. Он бежал, пригнувшись к земле, и его длинные руки мелькали, как спицы колеса. Эрен дёрнул штурвал, уходя в сторону. Титан промахнулся, врезался в дерево, повалил его и снова бросился в атаку.

— Микаса, гарпун!

— Есть!

Гарпун ударил титана в плечо. Лебёдка натянулась, разворачивая монстра спиной к «Марку». Эрен активировал пилу. Диск взвыл, рассекая воздух.

— Бей в затылок! — крикнул Тони. — Только в затылок! Если промахнёшься, он регенерирует!

Эрен стиснул зубы. Пила ударила точно в основание шеи. Кровь брызнула фонтаном. Титан закричал — высоким, пронзительным голосом — и начал падать. Через секунду он рухнул на землю, подняв тучу пыли.

— Цель уничтожена, — доложила Микаса.

— Отлично, — голос Тони был довольным. — Время — сорок три секунды. Это рекорд. Поздравляю, вы прошли.

Эрен откинулся в кресле. Руки дрожали. Сердце всё ещё колотилось, но теперь к страху примешивалась эйфория. Он сделал это. Он убил титана. Настоящего титана.

— Мы справились, — прошептал он.

— Конечно, справились, — Микаса слегка улыбнулась. — Я же была с тобой.

Когда они выбрались из кабины, их уже ждали. Армин бросился обнимать Эрена, забыв о субординации. Тони стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и улыбался.

— Неплохо для новичков, — сказал он. — Но расслабляться рано. Это был всего лишь семиметровый. В реальном бою вам встретятся титаны побольше. И поумнее.

— Мы готовы, — твёрдо сказал Эрен. — Мы справимся с любым.

— Посмотрим, — Тони перевёл взгляд на Микасу. — А ты, Аккерман, молодец. Из тебя выйдет отличный пилот. Может быть, даже лучше, чем твой кузен.

— Я не соревнуюсь с капитаном Леви, — ответила Микаса. — Я просто защищаю Эрена.

— Это заметно, — усмехнулся Тони. — Ладно, идите отдыхать. Завтра у вас первый настоящий вылет. Разведка в секторе семь. Будете патрулировать вместе с «Тройкой» и «Пятёркой».

— А вы?

— А я возвращаюсь к «Голиафу». У нас проблемы с системой наведения. Армин, ты со мной.

Армин кивнул и направился за Тони. Эрен и Микаса остались вдвоём. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые тона. Где-то вдалеке, за Стеной, выли титаны.

— Ты правда веришь, что мы справимся? — тихо спросил Эрен. — Со всем этим? С титанами, с Марайей, с войной?

— Я верю в тебя, — ответила Микаса. — Этого достаточно.

Эрен ничего не сказал. Он смотрел на закат и думал о том, что где-то там, за океаном, собирается армия. Что где-то в подвале его разрушенного дома спрятана правда, которую он боится узнать. И что где-то внутри него самого дремлет сила, о которой он пока не подозревает.

Но это всё будет потом. А сейчас — просто закат. Просто тишина. Просто минута покоя перед бурей.

---

Тем временем в мастерской Тони и Армин склонились над чертежами «Голиафа». Проблема с системой наведения оказалась серьёзнее, чем думали. Рельсотрон давал сбои при наведении на быстродвижущиеся цели.

— Дело в гироскопах, — объяснял Тони. — Они не успевают компенсировать вибрацию при выстреле. Снаряд уходит на полградуса в сторону. На дистанции в километр это промах на пять метров.

— Можно установить дополнительные демпферы, — предложил Армин. — И перенастроить алгоритм упреждения.

— Уже пробовал. Не помогает. Нужно что-то другое.

Они работали до глубокой ночи. Перебирали варианты, спорили, чертили новые схемы. Наконец, около трёх утра, Армин предложил неожиданное решение:

— А что, если использовать не механическую стабилизацию, а электромагнитную? Мы можем создать поле, которое будет удерживать ствол в нужном положении независимо от вибрации.

Тони замер.

— Электромагнитная стабилизация... Это может сработать. Но для этого нужны сверхпроводящие магниты. У нас нет сверхпроводников.

— Есть, — возразил Армин. — Я нашёл их в старых запасах. Довоенные образцы. Они хранились на складе номер три.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Я проверил лично.

Тони уставился на него. Потом расхохотался.

— Арлерт, ты гений. Если это сработает, я лично выпишу тебе премию.

— У нас есть премии?

— Будут. А теперь идём спать. Завтра начнём монтаж.

---

На следующий день началась установка новой системы наведения. Работа кипела. Тони, Армин, Томас и Лиза монтировали электромагнитные стабилизаторы, прокладывали кабели, настраивали контроллеры.

К вечеру система была готова. Первый тестовый выстрел — и снаряд лёг точно в цель. Отклонение — меньше сантиметра на километр.

— Работает! — крикнул Армин.

— Работает, — подтвердил Тони. — Теперь «Голиаф» может стрелять с точностью снайперской винтовки. Звероподобный титан будет удивлён.

Он посмотрел на часы. До предполагаемого прибытия врага оставалось три недели. Три недели, чтобы завершить «Голиафа», обучить пилотов и подготовить оборону.

— Успеем? — спросила Лиза.

— Должны, — ответил Тони. — Другого выхода нет.

---

Ночью, когда все разошлись, Тони остался в ангаре один. Он стоял перед «Голиафом» и смотрел на него снизу вверх. Восемьдесят метров стали, керамики и электромагнитов. Две тысячи тонн. Самая большая машина, которую он когда-либо строил.

— Ты готов? — спросил он тихо, словно обращаясь к живому существу.

Машина молчала. Но в её молчании Тони слышал ответ.

«Готов».

— Тогда скоро увидимся в бою, — сказал он. — И пусть боги помогут тем, кто встанет у тебя на пути.

Он развернулся и пошёл к выходу. Завтра его ждала новая работа. Новые проблемы. Новые решения. И где-то впереди — война, которая решит судьбу человечества.

Но сегодня — просто тишина. Просто гигант, спящий в ангаре. Просто минута покоя перед бурей.

Глава 30

Глава 30. Зверь

Ночь опустилась на Стену Роза, укутав её влажным туманом. Дозорные на вершине стены кутались в плащи, вглядываясь в темноту. Где-то вдалеке, за полосой нейтральной территории, лежала разрушенная Стена Мария. И где-то там, в темноте, собирались силы, о которых защитники Розы ещё не подозревали.

Зик Йегер стоял на вершине холма и смотрел на огни далёкого города. В свои двадцать с небольшим он выглядел старше — высокий, светловолосый, с аккуратной бородой и очками, которые носил скорее по привычке, чем по необходимости. Звероподобный титан. Наследник одной из Девяти сил. Военачальник Марайи.

— Значит, это и есть Роза, — произнёс он, и его голос прозвучал почти задумчиво. — Вторая Стена. Говорят, за ней живут сотни тысяч людей.

— Так точно, капитан Зик, — ответил стоявший рядом офицер. — По нашим данным, после падения Марии сюда эвакуировалось почти всё население южного округа. Город переполнен.

— Тем лучше, — Зик поправил очки. — Больше целей. Как там наш груз?

Он обернулся. Позади него, в лощине, скрытой от посторонних глаз, расположился лагерь. Три десятка эльдийских солдат в форме Марайи — пехота, артиллеристы, сапёры. И среди них — огромная фигура, припавшая к земле.

Титан-перевозчик.

Он был невысок — всего четыре метра в холке — но вытянут в длину на все восемь. Четыре мощные конечности, широкая плоская спина, покрытая костяными пластинами. На этой спине, закреплённые ремнями, лежали два десятка свёртков. В каждом свёртке — эльдиец, которому вкололи сыворотку. Когда перевозчик сбросит их над целью, они превратятся в чистых титанов. И начнётся бойня.

— Груз готов, — ответил офицер. — Все двадцать четыре единицы. Сыворотка введена. Превращение произойдёт через тридцать секунд после сброса.

— Отлично, — Зик потянулся, разминая плечи. — Тогда начнём. Я пойду первым. Перевозчик — за мной. Пехота прикрывает с флангов. Задача простая: прорвать оборону, посеять панику, уничтожить как можно больше солдат. И главное — найти их штаб. Я хочу лично познакомиться с теми, кто здесь командует.

— Говорят, у них есть какое-то новое оружие, — неуверенно заметил офицер. — Разведка доносила о каких-то «шагающих машинах».

— Машинах? — Зик усмехнулся. — Эти островные дикари? У них нет ни электричества, ни нормальной стали. Что они могли построить? Деревянных кукол? Не смеши меня.

— И всё же, капитан...

— Хватит, — отрезал Зик. — Я видел донесения Райнера и Бертольда до того, как они пропали. Они писали о «необычном оружии». Но Райнер всегда был склонен к паникёрству, а Бертольд — к меланхолии. Скорее всего, они просто столкнулись с чем-то неожиданным и не справились. Мы не повторим их ошибок.

Он стянул очки и аккуратно положил их в футляр.

— Начинаем через десять минут. Приготовиться.

И начал спускаться с холма.

Через десять минут ночную тишину разорвал грохот. Зик Йегер превратился.

Вспышка света озарила окрестности. Там, где только что стоял человек, теперь возвышался титан. Семнадцать метров мускулистой плоти, покрытой короткой бурой шерстью. Длинные руки, способные швырять обломки с точностью катапульты. Вытянутое лицо с хищным оскалом. И глаза — умные, расчётливые, совсем не похожие на безумные глаза чистых титанов.

Звероподобный титан расправил плечи и издал рёв, от которого содрогнулась земля.

— Вперёд! — прогремел его голос.

Перевозчик сорвался с места. На четырёх конечностях он двигался с пугающей скоростью — быстрее лошади, быстрее любого «Марка», кроме, может быть, самых новых. Его плоская спина с закреплёнными на ней свёртками мелькала между деревьями. За ним бежала пехота.

Зик двинулся следом, с каждым шагом ускоряясь. Он не знал, что ждёт его впереди. Не знал о «Марках», о рельсотронах, о «Голиафе». Он шёл налегке, уверенный в своей силе и в силе своей армии.

Через час он поймёт, как сильно ошибался.

---

Сигнал тревоги разорвал ночную тишину.

Тони спал в своей мастерской, уронив голову на чертежи, когда завыли сирены. Он вскочил, опрокинув стул.

— Что за чёрт?!

Дверь распахнулась. На пороге стояла Алиса, бледная, с расширенными глазами.

— Нападение! — выкрикнула она. — Южный сектор! Титаны внутри Стены!

— Как? Они прорвали стену?

— Нет! Они спустились с неба! Говорят, какой-то титан сбрасывает их прямо на город!

Тони похолодел. Воздушный десант. Титан-перевозчик. Тактика, о которой предупреждал Райнер. Значит, это не обычный прорыв. Это Звероподобный.

— Где Леви? — спросил он, уже натягивая куртку.

— У южных ворот. «Тройка» и «Пятёрка» уже в бою. Но их слишком много! Десятки титанов!

— А «Девятка»?

— Эрен и Микаса только что вышли.

— Хорошо. — Тони направился к двери. — Алиса, беги в убежище. И не выходи, пока я не скажу.

— А ты?

— Я — в ангар. «Голиаф» ещё не закончен, но выбора нет. Придётся выводить его в бой.

— Но он не готов! Система наведения не откалибрована, щит не протестирован...

— Значит, протестируем в бою, — отрезал Тони. — Иди!

Он выбежал в ночь.

Город горел. Титаны — десятки титанов, от трёхметровых до пятнадцатиметровых — носились по улицам, круша дома, хватая людей. Солдаты Гарнизона пытались сдерживать их, но их пушки были бесполезны. Только «Марки» могли что-то сделать.

«Тройка» Леви уже вела бой на центральной площади. Машина кружила вокруг десятиметрового титана, нанося удары пилой. «Пятёрка» Томаса прикрывала восточный квартал. «Девятка» Эрена и Микасы прорывалась к южным воротам, где концентрация титанов была самой высокой.

Тони добежал до ангара. Огромные ворота были закрыты. Он рванул рычаг, и створки начали медленно разъезжаться. Внутри, в тусклом свете ламп, возвышался «Голиаф».

Восемьдесят метров стали. Две тысячи тонн. Рельсотрон, ракеты, щит. Он был готов не до конца — некоторые системы не откалиброваны, другие не протестированы. Но он мог идти. Мог стрелять. Мог сражаться.

Тони забрался в кабину. Армин уже был там — он прибежал раньше, услышав сирену.

— Системы запущены! — доложил он. — Реактор на мощности, гидравлика в норме, оружие активировано. Но навигация ещё не отлажена, можем промахиваться!

— Ничего, — Тони занял место главного пилота. — Будем стрелять в упор. Докладывай обстановку.

— Радар показывает тридцать четыре цели. Тридцать три — обычные титаны. Одна — крупнее. Семнадцать метров. Движется к центру города. И ещё одна — маленькая, четыре метра, но быстрая. Похоже, перевозчик.

— Звероподобный, — Тони стиснул зубы. — Значит, он здесь. Армин, связь с Леви.

— Есть связь!

— Леви! Я вывожу «Голиафа». Где Звероподобный?

— У центральной площади, — голос капитана был напряжённым. — Он швыряется обломками. «Тройка» повреждена. Я отступаю.

— Принято. Держись. Я иду.

«Голиаф» шагнул из ангара. Земля содрогнулась. Восьмидесятиметровый гигант двинулся по улицам Розы, и каждый его шаг отдавался грохотом, сравнимым с раскатами грома. Дома, попадавшиеся на пути, рассыпались, как карточные домики. Дороги проминались под его тяжестью.

Титаны, ещё минуту назад терроризировавшие город, замерли. Они смотрели на приближающуюся машину, и в их пустых глазах мелькало что-то новое. Не страх — чистые титаны не умели бояться. Но инстинкт. Инстинкт самосохранения.

А потом «Голиаф» открыл огонь.

Рельсотрон выплюнул первый снаряд. Тонна вольфрама, разогнанная до десяти километров в секунду, ударила пятнадцатиметрового титана в грудь. Тот просто исчез. Верхняя половина тела превратилась в облако пара и ошмётков. Нижняя рухнула на землю, даже не дёрнувшись.

— Один готов, — доложил Армин. — Двадцать девять целей осталось.

— Отлично. Ракеты — залп!

Двенадцать ракет сорвались с плечевых установок. Они рассыпались веером, накрывая сразу несколько целей. Взрывы озарили ночь. Ещё пять титанов рухнули, разорванные в клочья.

— Двадцать четыре цели! — крикнул Армин. — Звероподобный движется к нам!

— Пусть идёт. Я жду его.

---

Зик Йегер не верил своим глазам.

Когда первые сообщения о «шагающих машинах» дошли до него, он отмахнулся. Когда его титаны начали падать один за другим, он заподозрил неладное. Но когда из-за домов вышла эта штука — восьмидесятиметровый стальной колосс, изрыгающий огонь и смерть, — он впервые за многие годы почувствовал страх.

— Что это за чудовище? — прошептал он, забыв, что говорит вслух.

Перевозчик, бежавший рядом, остановился. Его груз всё ещё был при нём — два десятка свёртков, готовых к сбросу. Но он колебался.

— Капитан? — произнёс перевозчик. Его голос, низкий и скрежещущий, был полон тревоги. — Прикажете продолжать атаку?

— Нет, — Зик смотрел на приближающуюся машину. — Это не просто оружие. Это... это невозможно. У этих дикарей нет таких технологий! Откуда?!

— Отступаем? — спросил перевозчик. — Если эта машина доберётся до нас...

— Нет! — рыкнул Зик. — Мы не отступаем. Мы — воины Марайи. Мы не бежим от... от жестянки.

Он подхватил с земли огромный обломок стены и швырнул его в «Голиафа». Глыба весом в несколько тонн полетела с огромной скоростью — достаточно, чтобы пробить броню обычного «Марка».

Но «Голиаф» не был обычным «Марком».

Система активной защиты сработала мгновенно. Скорострельные пушки перехватили обломок в воздухе, разбив его на мелкие осколки, которые безвредно осыпались на землю.

— Что?! — Зик отступил на шаг.

А потом «Голиаф» навёл на него рельсотрон. Огромное дуло смотрело прямо в грудь Звероподобного титана. И Зик понял: ещё секунда — и он умрёт.

— Бросай оружие! — прогремел голос из внешних динамиков. — Ты окружён! Сдавайся, и мы сохраним тебе жизнь!

Зик замер. Сдаться? Ему? Звероподобному титану, капитану Марайи, наследнику королевской крови? Никогда.

Но и умирать он не хотел.

— Перевозчик! — крикнул он. — Сбрасывай груз! Всех! Сейчас!

— Но капитан, мы у жилых кварталов! Если сбросить здесь...

— Делай, что говорят!

Перевозчик подчинился. Контейнер на Его спине раскрылся, и два десятка свёртков полетели вниз. Через тридцать секунд они превратятся в титанов. Через минуту начнётся бойня.

Но Тони был готов.

— Армин! Зенитный режим! Все ракеты — по десанту!

— Есть!

Оставшиеся ракеты ударили по ним. Они настигали падающие свёртки один за другим, разрывая их в клочья ещё до того, как превращение завершалось. Двадцать целей. Двадцать взрывов. Ни один титан не достиг земли.

— Невозможно, — прошептал Зик. — Этого не может быть.

Он развернулся, чтобы бежать. Но было поздно. «Голиаф» надвигался на него, как гора, и бежать было некуда. Зик понял: это конец.

И тут ночь озарилась новой вспышкой.

Гигантская фигура возникла из ниоткуда — шестьдесят метров плоти и пара, окутанная облаком обжигающего тумана. Колоссальный титан. Бертольд Гувер вернулся.

Он появился между Звероподобным и «Голиафом», заслоняя собой союзника. Его тело источало жар, от которого плавился асфальт и трескались камни. Пар вырывался из его ноздрей, из пор, из каждой щели его исполинского тела.

— Бертольд! — крикнул Зик. — Ты жив!

— колоссальный титан показал жестом, что бы зик уходил, пока сам будет задерживать!

— Но ты не справишься! Эта штука...

—колоссальный титан повторил жест!

Зик колебался лишь мгновение. Потом развернулся и побежал. Перевозчик последовал за ним. Они скрылись в дыму, оставив Колоссального титана одного против восьмидесятиметрового гиганта.

Бертольд повернулся к «Голиафу». Шестьдесят метров против восьмидесяти. Пар и плоть против стали и электромагнитов. Он знал, что проиграет. Знал с самого начала. Но он должен был дать Зику время уйти.

— Ну, давай, — прошептал он. — Посмотрим, на что ты способен.

Он атаковал первым. Колоссальный титан замахнулся огромной рукой и ударил «Голиафа» в корпус. Удар был чудовищной силы — достаточной, чтобы разрушить городской квартал.

«Голиаф» даже не покачнулся.

Его броня, спроектированная для ближнего боя, выдержала удар без малейших повреждений. Композитные плиты, усиленные керамическим слоем и углеродным волокном, поглотили энергию удара и распределили её по всему корпусу. Бертольд ударил снова — с тем же результатом.

— Невозможно, — выдохнул он.

— Армин, — сказал Тони в кабине. — Дай мне полную мощность на правую руку.

— Есть полная мощность!

«Голиаф» шагнул вперёд. Его правая рука, оснащённая гидравлическими усилителями, сжалась в кулак. Этот кулак весил больше, чем весь «Марк Три». И он двигался со скоростью курьерского поезда.

Удар пришёлся Колоссальному титану в грудь.

Бертольд почувствовал, как его тело складывается пополам. Огромная сила швырнула его назад, ломая рёбра, разрывая мышцы. Он пролетел двести метров и врезался в холм, подняв тучу пыли и обломков. Пар вырвался из его ран, но регенерация не успевала — повреждения были слишком серьёзными.

— Вставай, — прошептал Бертольд самому себе. — Вставай, ты должен...

Он попытался подняться. «Голиаф» уже шёл к нему. Восемьдесят метров стали надвигались, как сама смерть. Бертольд замахнулся, чтобы ударить снова, но «Голиаф» перехватил его руку. Стальные пальцы сомкнулись на запястье титана. Гидравлика взвыла. И «Голиаф» сломал ему руку.

Колоссальный титан закричал. Этот крик был слышен за много миль — крик боли, крик отчаяния, крик существа, которое впервые в своей жизни встретило противника сильнее себя.

«Голиаф» не остановился. Он ударил снова — на этот раз в голову. Кулак пробил череп титана, размозжив его, как перезрелый плод. Пар вырвался фонтаном. Тело Колоссального титана начало разлагаться прямо на глазах, превращаясь в облако обжигающего тумана.

Бертольд Гувер выпал из затылка титана — маленькая фигурка, истекающая кровью. Он попытался встать, но ноги не слушались. Он посмотрел на «Голиафа», возвышающегося над ним, и в его глазах не было страха. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

— Давай, — прошептал он. — Заканчивай.

Тони смотрел на него через бронированное стекло. Он мог нажать на гашетку. Мог раздавить его, как насекомое. Но вместо этого он активировал громкоговоритель.

— Ты храбро сражался, Бертольд Гувер. Но твой бой окончен. Сдавайся.

— Нет, — прохрипел Бертольд. — Я не могу.

— Твои друзья у нас. Райнер жив. Энни жива. Они ждут тебя. Не заставляй их оплакивать ещё и тебя.

Бертольд замер. Райнер. Энни. Их лица всплыли в памяти — смеющиеся, спорящие, поддерживающие. Они были его семьёй. Единственной семьёй, которую он знал. И они были живы.

— Ты... ты не убьёшь меня? — спросил он недоверчиво.

— Я не убиваю тех, кто сдаётся. Таковы правила войны. Даже этой войны.

Бертольд долго молчал. Потом медленно, очень медленно кивнул.

— Хорошо. Я сдаюсь.

Через десять минут его уже везли в лазарет под усиленной охраной. «Голиаф» стоял в центре разрушенной площади, дымясь выхлопом реактора. Тони выбрался из кабины и спустился на землю. К нему подошёл Леви.

— Ты победил, — сказал капитан.

— Мы победили, — поправил Тони. — Все. Но Звероподобный ушёл. И перевозчик с ним.

— Они вернутся.

— Знаю. Но теперь у нас есть «Голиаф». И у нас есть пленные. Райнер, Энни, теперь Бертольд. У нас есть информация. И у нас есть время.

Он посмотрел на восходящее солнце. Ночь закончилась. Битва была выиграна. Но война только начиналась.

Глава 31

Глава 31. Разбитый авангард

Зик Йегер бежал.

Звероподобный титан нёсся через лес, ломая деревья, как сухие ветки. Его семнадцатиметровое тело, созданное для разрушения, сейчас думало только об одном — о выживании. Позади остался горящий город, крики умирающих титанов и эта машина. Эта невероятная, невозможная машина.

«Что это было?» — мысль пульсировала в голове, заглушая даже боль от ран. Он видел многое за годы службы Марайе. Броненосцы, пушки, пулемёты. Он сам был оружием — одним из сильнейших Титанов в истории. Но то, что он увидел сегодня, не укладывалось в голове.

Восемьдесят метров стали. Две тысячи тонн. Оружие, стреляющее снарядами быстрее звука. Ракеты, сбивающие десант в воздухе. Броня, выдержавшая прямой удар Колоссального титана.

«Кто это построил? — мысли Зика неслись галопом. — Откуда у этих островных дикарей такие технологии? Райнер ничего не сообщал о подобном. В его донесениях говорилось о „машинах“, но я думал, что это примитивные повозки с пушками. Я ошибался. Мы все ошибались».

Рядом, тяжело дыша, бежал перевозчик. Его четыре конечности месили грязь, на широкой спине ещё оставались несколько свёртков с неиспользованными титанами. Он молчал, но Зик чувствовал его страх.

— Капитан, — наконец произнёс перевозчик, — мы потеряли больше половины груза. Колоссальный титан уничтожен. Наша пехота рассеяна. Что будем делать?

— Отступать, — коротко ответил Зик. — Доложим командованию. Эта операция провалена.

— Провалена? — в голосе перевозчика послышалось недоверие. — Но мы никогда не проигрывали. Мы — элитный отряд. Мы...

— Мы столкнулись с противником, к которому не были готовы, — перебил Зик. — Это не поражение. Это разведка боем. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. В следующий раз мы будем готовы.

«Если следующий раз будет», — добавил он про себя.

Они продолжали бежать. Где-то впереди, за холмами, был лагерь — временная база, где их ждали корабли. Если они успеют добраться до неё, то смогут эвакуироваться. Если нет...

Зик отогнал эту мысль. Он не мог позволить себе думать о поражении. Он был Звероподобным титаном. Наследником королевской крови. Он найдёт способ победить.

Он всегда находил.

---

Райнер Браун сидел в своей камере и смотрел на руки. Те самые руки, которые крушили стены, убивали людей, несли смерть и разрушение. Теперь они были скованы кандалами.

Три стражи стояли у двери. Ещё двое — снаружи. Огнемёты, керамические наручники, система подавления — Тони позаботился о том, чтобы пленники не могли сбежать. Но Райнер и не пытался. После всего, что он сделал, после всего, что он рассказал, бежать было некуда. Марайя считала его предателем. Парадиз — врагом. Он был чужаком везде.

Дверь открылась. Вошёл Леви.

— У тебя посетитель, — сказал капитан. — Твой друг.

В камеру втолкнули Бертольда. Он был бледен, ранен, но жив. Его руки тоже были скованы. Он посмотрел на Райнера, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Ты жив, — сказал Райнер.

— Ты тоже, — ответил Бертольд.

Леви вышел, оставив их вдвоём. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Два воина, прошедших через ад. Два друга, предавших всё, во что верили.

— Энни? — спросил Бертольд.

— В кристалле. В соседней камере. Они не могут её достать, и она не может выйти.

— Зик?

— Был здесь. Атаковал город. Его отбили. Он отступил. — Райнер помолчал. — Я слышал взрывы. Это был «Голиаф»?

— Да. — Бертольд опустился на пол. — Я сражался с ним. Вернее, пытался. Он сломал мне руку. Пробил голову. Я ничего не смог сделать, Райнер. Ничего. Я был для него как муравей.

— Это не твоя вина. «Голиаф» — это...

— Я знаю, что это. Я видел его. Восемьдесят метров. Оружие, которое стреляет быстрее звука. Броня, которую не пробить. Я не мог даже поцарапать его. А он... он просто играл со мной. Как кот с мышью.

Райнер опустил голову. Он знал, что «Голиаф» будет силён. Тони показывал ему чертежи. Но одно дело — видеть схему на бумаге, и совсем другое — столкнуться с машиной в бою.

— Что теперь? — спросил Бертольд.

— Не знаю. Мы в плену. Энни в кристалле. Зик отступил. Марайя, скорее всего, считает нас погибшими или предателями. У нас нет союзников. Нет миссии. Нет ничего.

— Кроме нас самих.

— Да. Кроме нас самих.

Они замолчали. Где-то вдалеке, за стенами тюрьмы, выли сирены — город всё ещё приходил в себя после атаки. Но здесь, в этой камере, было тихо. Два воина сидели на холодном полу и думали о будущем, которого у них, возможно, не было.

— Райнер, — тихо сказал Бертольд. — Как ты думаешь, мы когда-нибудь вернёмся домой?

— Домой? — Райнер горько усмехнулся. — У нас нет дома. Марайя никогда не примет нас обратно. А здесь... здесь мы враги.

— Но Ханнес не убил меня. Он мог. Но не стал. Он сказал, что не убивает тех, кто сдаётся.

— Ханнес — странный человек. Он мыслит не так, как другие. Для него важны не нации, не расы, не история. Для него важны люди. Отдельные люди. И он верит, что даже враги могут стать союзниками.

— Ты веришь ему?

Райнер долго молчал. Потом ответил:

— Я верю, что он хочет закончить эту войну. И я верю, что он может это сделать. Но я не знаю, какой ценой.

— Цена всегда одна, — сказал Бертольд. — Кровь.

— Да. Кровь.

Они замолчали снова. Снаружи, за стенами, начинался рассвет.

---

Тони стоял в ангаре перед «Голиафом». Машина была повреждена — броня на левом плече смята, одна из ракетных установок сорвана, гидравлика правой ноги текла. Но в целом гигант выдержал бой достойно.

— Ремонт займёт неделю, — доложил Томас, обходя машину с планшетом. — Может, две. Нужно заменить три гидроцилиндра, восстановить ракетную установку, откалибровать рельсотрон заново. И проверить реактор — он работал на пределе.

— Делайте, — ответил Тони. — Времени мало.

— Ты думаешь, они вернутся?

— Уверен. Звероподобный ушёл. Он доложит командованию. И когда они узнают о «Голиафе», они либо отступят, либо бросят все силы на его уничтожение. Я склоняюсь ко второму варианту.

— Тогда нам нужно больше «Марков».

— Нет. Нам нужно больше «Голиафов». — Тони развернул чертёж. — «Голиаф-два». Улучшенная версия. Быстрее, прочнее, с новым оружием. Я хочу начать строительство через месяц.

— Через месяц? Но мы ещё первый не починили!

— Значит, почините быстрее. Томас, я знаю, что требую невозможного. Но у нас нет выбора. Если Марайя бросит против нас всех своих Титанов, одного «Голиафа» будет мало. Нужно как минимум три.

Томас вздохнул и покачал головой, но спорить не стал. Он уже привык к тому, что его начальник мыслит масштабами, которые обычным людям даже не снились.

В ангар вошёл Леви. Его плащ был порван, на лице — царапина, но держался он прямо.

— Есть новости, — сказал он. — Разведка заметила Звероподобного. Он направляется к побережью. С ним перевозчик. Похоже, они хотят эвакуироваться морем.

— Морем? — Тони оживился. — У них там корабли?

— Вероятно. Разведка докладывает о небольшом флоте у северного побережья. Три транспорта, два эсминца. Не полномасштабное вторжение, но достаточное, чтобы эвакуировать отряд.

— Мы не можем дать им уйти, — Тони встал. — Если Звероподобный вернётся в Марайю, он расскажет о «Голиафе». И тогда следующая атака будет в десять раз сильнее. Мы должны остановить его здесь.

— «Голиаф» повреждён. Он не сможет идти в погоню.

— Значит, пойдут другие. — Тони активировал карту. — «Марк Девять», «Марк Восемь», «Марк Семь». Три машины. Плюс кавалерия. Мы настигнем их до побережья.

— Это рискованно. У них перевозчик с титанами. Если они устроят засаду...

— Не устроят. Они бегут. Они напуганы. Сейчас — лучшее время для удара.

Леви помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Я соберу отряд. Выступаем через час.

---

Через час отряд выдвинулся из Розы. В авангарде шёл «Марк Девять» — Эрен и Микаса, молодые, но уже закалённые боем. За ним — «Марк Восемь» под управлением Томаса и «Марк Семь» с Феликсом в кабине. Двадцать всадников Разведкорпуса на лошадях и три передвижные мастерские. Погоня началась.

Тони остался в Розе — «Голиаф» требовал его присутствия. Но он следил за каждым шагом отряда через радиосвязь.

— Доклад, — сказал он в микрофон.

— Преследуем, — ответил Леви, который возглавлял кавалерию. — Следы свежие. Они идут к побережью. Если не остановятся, будут там через сутки.

— Не дайте им уйти. Задержите любой ценой.

— Принято.

Отряд продолжил путь. Ночь опустилась на землю, но они не останавливались. Впереди, в темноте, бежали два титана — Звероподобный и перевозчик. Позади, настигая их, шли три стальных гиганта.

Охота началась. И никто не знал, чем она закончится.

Глава 32

Глава 32. Последний рубеж

Побег произошёл через три дня после атаки Звероподобного.

Райнер не планировал его. По крайней мере, не так скоро. Но когда охрана ослабила бдительность — всего на минуту, всего из-за неразберихи после ночного налёта, — он понял: сейчас или никогда. Его руки всё ещё были скованы керамическими наручниками, но сила Бронированного титана никуда не делась. Она дремала в нём, ожидая момента.

Он действовал быстро. Удар локтем в лицо первому охраннику. Захват, разворот, бросок — второй рухнул, даже не вскрикнув. Ключи от кандалов — в кармане сержанта. Через минуту он уже стоял в коридоре, свободный.

Камера Бертольда была напротив. Райнер выбил дверь плечом. Друг встретил его удивлённым взглядом.

— Уходим, — коротко сказал Райнер. — Сейчас.

— А Энни?

— Мы не можем её вытащить. Кристалл прочнее стали. Но мы вернёмся. Клянусь.

Бертольд колебался лишь мгновение. Потом кивнул. Они знали этот коридор, знали маршруты патрулей — Райнер изучал их неделями. Через десять минут оба были за пределами тюрьмы, ещё через час — за городской стеной. Дренажная система, выводившая к старому руслу реки, сработала безотказно.

На рассвете они уже были далеко от Розы.

---

— Сбежали? — Тони смотрел на Леви, и в его голосе звенела сталь. — Как?

— Райнер знал маршруты, — ответил капитан. — Он изучал их, пока сидел в камере. Дождался смены караула, когда охрана минимальна. Вырубил двоих, освободил Бертольда, ушёл через дренаж.

— А сигнализация? А патрули на стенах?

— Они не идиоты. Знали, где патрули. Прошли в слепой зоне.

Тони выругался и ударил кулаком по столу. Райнер и Бертольд. Два воина Марайи, которые знали о «Голиафе» всё. Которые видели его в бою. Которые могли рассказать врагу о его слабых местах.

— Мы должны догнать их, — сказал он. — Немедленно.

— Уже, — Леви указал на карту. — Разведка заметила их на южном тракте. Движутся к побережью. Там, где высадился Звероподобный. Похоже, они хотят соединиться с ним.

— Тогда у нас мало времени. Готовьте «Голиафа».

— «Голиаф» ещё не восстановлен. После боя с Колоссальным...

— Знаю. Но выбора нет. Он пойдёт в погоню в текущем состоянии. Броня на левом плече не заменена, ракетная установка работает на половину боекомплекта. Но он может идти и может стрелять. Этого достаточно.

— А как же отряд, посланный за Звероподобным? «Девятка», «Восьмёрка», «Седьмёрка»?

— Они не смогли преследовать его долго. Слишком много бродячих титанов на пути. Машинам пришлось пробиваться с боем, а кавалерия потеряла темп. Отряд возвращается. Только «Голиафу» такие помехи нипочём.

Леви кивнул. Это было правдой. Для «Голиафа» обычные титаны были не опаснее муравьёв. Восьмидесятиметровая машина просто шагала по ним, не замечая.

— Я иду с тобой, — сказал капитан.

— «Тройка» готова?

— Готова. Я буду прикрывать твой фланг.

— Тогда выдвигаемся через час.

Через час «Голиаф» вышел из ангара. Его поступь сотрясала землю. За ним, как лодка за линкором, следовал «Марк Три».

Погоня началась.

---

Райнер и Бертольд бежали весь день и всю ночь. Они не останавливались, не ели, не спали. Сила Титанов позволяла им держаться дольше обычных людей, но даже у этой силы был предел. К утру второго дня они достигли холмов, за которыми начиналось побережье.

И тут земля задрожала.

Сначала едва заметно — лёгкая вибрация, которую можно было списать на оползень. Потом сильнее. Потом — ритмичные удары, от которых с деревьев посыпались листья.

Шаги.

Райнер обернулся. На горизонте, за холмами, поднималась стальная голова. Огромная, восьмидесятиметровая, заслоняющая солнце. «Голиаф» шёл за ними.

— Проклятье, — прошептал Бертольд. — Он здесь.

— Бежим! — крикнул Райнер. — К побережью! Быстрее!

— Не успеем, — Бертольд смотрел на приближающуюся машину, и в его глазах Райнер увидел то, чего не видел никогда раньше. Обречённость. — Он быстрее нас. Он всегда был быстрее. Если мы побежим, он догонит нас через полчаса. Если останемся и примем бой...

— Если мы примем бой, мы умрём! Оба!

— Я знаю, — тихо сказал Бертольд. — Но если я задержу его, ты сможешь уйти.

— Нет! Я не брошу тебя!

— Я не могу, — прошептал он. — Я не могу снова потерять тебя.

— Ты не потеряешь. Я всегда буду с тобой. — Бертольд слабо улыбнулся. — А теперь иди. Пока ещё можешь.

Он резанул ладонь ножом. Кровь брызнула на траву. Вспышка — и на его месте возник Колоссальный титан. Шестьдесят метров плоти и пара. Он развернулся к «Голиафу» и встал в боевую стойку, заслоняя собой друга.

Райнер смотрел на него. Смотрел, как Бертольд — тихий, неуверенный Бертольд, который всегда сомневался, всегда колебался, — выходит один против машины, уничтожившей его в прошлый раз. И он понял: другого выхода нет.

— Я вернусь, — сказал он. — Клянусь.

— Знаю, — прогремел голос Колоссального титана. — А теперь иди!

Райнер побежал. Не оглядываясь. Потому что если бы он оглянулся, он бы не смог уйти. А Бертольд хотел, чтобы он ушёл. Бертольд отдавал за него жизнь.

Колоссальный титан двинулся навстречу «Голиафу».

---

— Армин, доклад, — сказал Тони, глядя на приближающегося титана.

— Одна цель. Колоссальный титан, шестьдесят метров. Бронированный не трансформируется. Похоже, он отступает к побережью.

— Значит, Бертольд прикрывает его отход. Храбрый мальчишка. Жаль, что мы враги.

— Будем преследовать Бронированного?

— Нет. Сначала разберёмся с этим. Если мы погонимся за Райнером, Бертольд ударит нам в спину. Нельзя оставлять Колоссального за спиной. Уничтожим его, потом настигнем второго.

— Принято. Рельсотрон заряжен. Ракеты — половина боекомплекта. Щит активен.

— Огонь.

Первый снаряд ударил Колоссального титана в грудь. Пар и плоть взорвались фонтаном. Бертольд закричал, но устоял. Регенерация работала на пределе, затягивая рану. Он шагнул вперёд, выбрасывая струю обжигающего пара.

«Голиаф» прошёл сквозь пар, как сквозь утренний туман. Система охлаждения справилась. Термозащита выдержала. Машина даже не замедлилась.

Бертольд ударил. Огромный кулак врезался в броню «Голиафа». Но композитные плиты, усиленные керамикой и углеродным волокном, поглотили удар. «Голиаф» даже не покачнулся.

— Армин, — сказал Тони. — Дай мне полную мощность на правую руку.

— Есть полная мощность.

Стальной кулак «Голиафа» ударил Колоссального в корпус. Шестидесятиметровый титан сложился пополам, как тряпичная кукла. Его отбросило на двести метров. Он врезался в холм, подняв тучу пыли и обломков.

— Вставай, — прошептал Бертольд самому себе. — Вставай, ты должен...

Он попытался подняться. «Голиаф» уже шёл к нему. Восемьдесят метров стали надвигались, как сама смерть. Бертольд замахнулся, чтобы ударить снова. Стальные пальцы перехватили его руку и сжали. Гидравлика взвыла. Кость хрустнула. Рука титана сломалась, как сухая ветка.

Бертольд закричал.

«Голиаф» не остановился. Второй удар — в грудь. Третий — в плечо. Четвёртый — в голову. Стальные кулаки молотили Колоссального титана, как кузнечный молот. Каждый удар сотрясал землю. Каждый удар ломал кости и разрывал плоть. Пар вырывался из ран, но регенерация не успевала. Слишком много повреждений. Слишком быстро.

— Армин, — сказал Тони. — Завершаем.

— Есть.

«Голиаф» схватил Колоссального титана за голову. Две огромные стальные ладони сомкнулись на черепе. Гидравлика взвыла на пределе мощности. И череп титана треснул. Сначала пошла трещина. Потом ещё одна. Потом — хруст, от которого содрогнулись холмы.

Голова Колоссального титана лопнула, как перезрелый плод.

Тело гиганта начало разлагаться прямо на глазах, превращаясь в облако обжигающего пара. Из затылка выпала маленькая фигурка. Бертольд Гувер. Он лежал на земле, истекая кровью, и смотрел в небо. Его губы шевелились, но слов было не разобрать.

А потом он замер. Навсегда.

Тони смотрел на него через бронированное стекло. Ещё одна смерть. Ещё один ребёнок, которого использовали как оружие и выбросили, когда он сломался. Он не хотел этой смерти. Но война не спрашивает, чего ты хочешь.

— Цель уничтожена, — тихо сказал Армин. — Колоссальный титан мёртв.

— Вижу, — ответил Тони. — Леви, что у тебя?

— Бронированный уходит, — голос капитана был напряжённым. — Он в пяти километрах к югу. Движется быстро.

— Догоним.

«Голиаф» развернулся и зашагал на юг. С каждым шагом он приближался к Райнеру. Тот бежал из последних сил, но даже Бронированный титан не мог сравниться в скорости с восьмидесятиметровой машиной.

Но у побережья их ждали.

Звероподобный титан стоял на скале, глядя на приближающегося «Голиафа». Рядом с ним, припав к земле, ждал перевозчик. Позади, в бухте, виднелись мачты трёх кораблей.

— Райнер! — крикнул Зик. — Сюда!

Бронированный титан добежал до скалы и начал уменьшаться. Через минуту Райнер уже стоял рядом со Звероподобным — человек, измученный, истекающий кровью, но живой.

— Бертольд? — спросил Зик.

Райнер покачал головой.

— Мёртв.

Зик сжал челюсти. Ещё одна потеря. Ещё один воин, которого он не смог спасти. Но сейчас не время для скорби. «Голиаф» приближался, и нужно было уходить.

— На корабли, — скомандовал он. — Быстро!

Они погрузились на борт. Перевозчик прыгнул в воду и поплыл следом. Корабли снялись с якорей и начали отходить от берега. «Голиаф» вышел на скалу. Рельсотрон навёлся на удаляющиеся суда.

— Стреляй, — сказал Армин. — Мы ещё можем их достать.

Тони помедлил. Он смотрел на корабли, на Райнера, стоящего на корме, на Зика, глядящего на него с вызовом. Он мог выстрелить. Мог уничтожить их всех. Но что-то остановило его.

— Нет, — сказал он. — Пусть уходят. Они расскажут Марайе о том, что видели. И когда Марайя придёт, она будет знать: мы не беззащитны. Мы готовы.

— Но они вернутся с армией!

— Знаю, — Тони откинулся в кресле. — И мы встретим их. Но сегодня — хватит смертей.

«Голиаф» опустил рельсотрон. Корабли скрылись за горизонтом. Погоня закончилась.

Позади, на холме, остывало тело Колоссального титана. Впереди, за океаном, собиралась армия. Война продолжалась. Но сегодня Тони Старк сохранил одну жизнь — жизнь врага, который, возможно, однажды станет союзником.

И этого было достаточно. Пока что.

Глава 33

Глава 33. Обратный путь

Корабли шли на юг уже третьи сутки.

Зик Йегер стоял на корме флагманского транспорта и смотрел на удаляющийся берег Парадиза. Серое небо, серое море, серые мысли. Всё сливалось в одну бесконечную, унылую пелену. Где-то там, за горизонтом, остался «Голиаф» — восьмидесятиметровый стальной колосс, который в одиночку разгромил его отряд. И где-то там, на холме, осталось тело Бертольда Гувера.

— Ты опять не спишь, — раздался голос за спиной.

Райнер подошёл и встал рядом. Он выглядел ужасно — осунувшийся, бледный, с тёмными кругами под глазами. После боя с «Голиафом» прошло больше недели, но он всё ещё не оправился. Впрочем, Зик подозревал, что дело не только в физических ранах.

— Не могу, — ответил Зик. — Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу эту машину. Как она шла на Бертольда. Как сломала ему голову. Как он...

— Не надо, — тихо сказал Райнер. — Не мучай себя.

— А кого мне мучить? Тебя? Ты потерял друга. Я потерял солдата. Мы оба потеряли всё, ради чего сюда пришли.

Они замолчали. Волны бились о борт корабля, ветер трепал паруса. Где-то внизу, в трюме, тихо скулил перевозчик — его раны всё ещё заживали.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил Зик после долгой паузы. — Не сама машина. А то, что она означает. Эти дикари построили её за несколько месяцев. Из ничего. Из мусора и старых чертежей. А теперь представь, что они построят за год. За два. За пять.

— Ты думаешь, они смогут создать ещё?

— Я думаю, что тот, кто построил «Голиафа», не остановится. Ханнес. Я слышал это имя от пленных. Бывший крестьянин, который в одночасье стал величайшим инженером в истории. Он не остановится, пока не превратит весь остров в одну огромную фабрику. И когда это случится, Марайя будет бессильна.

— Тогда что нам делать?

— Единственное, что можно сделать в такой ситуации. — Зик поправил очки. — Готовиться к обороне.

---

Штаб-квартира Марайи располагалась в самом сердце столицы — огромное здание из серого камня, увенчанное шпилем с флагом империи. Здесь принимались решения, от которых зависели судьбы миллионов. И сегодня здесь решалась судьба всей военной кампании.

Зик стоял перед советом генералов. Райнер — рядом с ним, молчаливый, как тень. На стол перед ними легли карты, донесения, схемы.

— Итак, — произнёс генерал Калви, командующий армией Марайи. Это был сухой, жилистый старик с цепким взглядом и голосом, похожим на скрежет металла. — Вы хотите сказать, что ваш отряд был разгромлен. Что Колоссальный титан уничтожен. Что Женский титан захвачен в плен. И что всё это сделала одна машина?

— Да, генерал, — ответил Зик. — Одна машина. Восемьдесят метров в высоту, две тысячи тонн весом. Она вооружена орудием, стреляющим снарядами быстрее звука, ракетами и системой активной защиты. Её броня выдержала прямой удар Колоссального титана. Её кулаки пробили его череп.

В зале повисла тишина. Генералы переглядывались. Кто-то недоверчиво хмыкнул. Кто-то побледнел.

— Это невозможно, — сказал один из них. — У этих островных дикарей нет технологий для создания такого оружия!

— Были, — возразил Зик. — До войны. До того, как Король Фриц увёл свой народ за Стены. Эльдийская империя обладала технологиями, превосходившими наши. И теперь они их восстановили. Благодаря одному человеку. Инженеру по имени Ханнес.

— Ханнес? — Калви нахмурился. —этот тот изобретатель?.

— Он не просто изобретатель, — впервые за всё время заговорил Райнер. — Он гений. Может быть, величайший гений в истории. Я видел его машины в бою. Я сражался с ними. И я говорю вам: если мы попытаемся атаковать Парадиз сейчас, мы проиграем.

— Вы предлагаете отступить? — в голосе Калви зазвенела угроза. — После всего, что мы вложили в эту кампанию?

— Я предлагаю не бросать солдат в мясорубку, — твёрдо ответил Райнер. — У них есть «Голиаф». У них есть «Марки» — шагающие машины меньшего размера, но тоже смертоносные. У них есть огнемёты, рельсотроны, ракеты. Мы не готовы к такой войне.

Калви долго молчал. Потом перевёл взгляд на Зика.

— Вы согласны с этим?

— Полностью, — ответил Звероподобный титан. — Я предлагаю временно приостановить наступательные операции и сосредоточиться на укреплении обороны. Усилить береговую линию. Развернуть дополнительные батареи. Подготовить Титанов к отражению возможной контратаки.

— Вы думаете, они нападут на нас? — удивился один из генералов. — После столетий изоляции?

— Я думаю, что человек, построивший «Голиафа», не остановится на обороне, — мрачно сказал Зик. — Рано или поздно он построит флот. И тогда он придёт за нами.

Совет загудел. Генералы спорили, кричали, стучали кулаками по столу. Но в конце концов решение было принято. Кампания против Парадиза приостанавливается. Все силы брошены на укрепление обороны. Марайя будет ждать.

Когда они вышли из зала, Райнер тяжело вздохнул.

— Ты правда веришь, что они нападут?

— А ты?

Райнер помолчал. Потом кивнул.

— Ханнес не из тех, кто сидит сложа руки. Он уже строит что-то новое. Я уверен.

— Значит, будем готовиться, — Зик поправил очки. — К войне, которую мы не хотели, но которую нам навязали. К войне, которая решит судьбу мира.

Они вышли на улицу. Над столицей Марайи сгущались тучи. Где-то вдалеке гремел гром. Или, может быть, это были пушки — предвестники грядущей бури.

Война только начиналась. Но теперь Марайя знала: она не будет лёгкой.

Глава 34

Глава 34. Истина в руинах

Весна пришла на Парадиз робко, словно извиняясь за затянувшуюся зиму. Снег сошёл с равнин, обнажив чёрную, пропитанную влагой землю. На деревьях набухали почки. Птицы, пережившие долгие месяцы холода, начинали робкое пение. И вместе с природой пробуждалось человечество — точнее, то, что от него осталось после падения Стены Мария.

Прошло полгода с тех пор, как Звероподобный титан бежал за океан. Полгода с тех пор, как «Голиаф» в одиночку разгромил элитный отряд Марайи. Полгода, в течение которых Тони Старк не спал больше четырёх часов в сутки.

За это время многое изменилось.

Операция «Чистый горизонт», как её окрестили в штабе, стала самой масштабной военной кампанией в истории человечества за Стенами. Её цель была проста и амбициозна: зачистить территорию между Стеной Роза и разрушенной Стеной Мария от всех бродячих титанов. Вернуть земли, потерянные пять лет назад. Подготовить плацдарм для будущего наступления.

И «Марки» справлялись с этой задачей блестяще.

— Сектор семь-четыре зачищен, — доложил Эрен по радио. Его голос звучал устало, но довольно. — Пять титанов уничтожено. Потерь нет.

— Принято, — ответил Тони из командного центра. — Возвращайтесь на базу. Заслужили отдых.

— Отдых? — хмыкнул Эрен. — Мы только разогрелись.

Тони усмехнулся и отключил связь. Мальчишка рос. Из худого, вечно хмурого кадета он превратился в одного из лучших пилотов Разведкорпуса. Его дуэт с Микасой показывал результаты, которые уступали только паре Леви-Томас. А учитывая, что Леви был Аккерманом, а Томас летал на «Марках» дольше всех, это было впечатляюще.

— Опять Эрен геройствует? — спросила Алиса, заглядывая в командный центр.

— Как всегда, — ответил Тони. — Но сегодня без фанфаронства. Просто хорошая, чистая работа.

— Ты говоришь о нём, как о сыне.

— Скорее, как о перспективном прототипе. С большим потенциалом и склонностью к перегреву.

Алиса покачала головой, но улыбнулась. Она привыкла к метафорам брата.

За окнами командного центра кипела работа. Завод, разросшийся до размеров небольшого городка, выдавал по два «Марка» в месяц. «Голиаф», полностью восстановленный и модернизированный после боёв, возвышался в своём ангаре — теперь уже не как экспериментальный прототип, а как флагман растущей армии. Рядом с ним строились «Голиаф-два» и «Голиаф-три» — усовершенствованные версии, с усиленной бронёй и новым поколением рельсотронов.

Но главным достижением Тони считал не машины. Главным достижением были люди.

Армин Арлерт, ставший главным инженером проекта «Нейроинтерфейс», разработал устройство, способное предсказывать движения титанов за несколько секунд до атаки. Принцип был основан на анализе тепловых сигнатур и микровибраций почвы — ничего магического, чистая физика. Но в бою это давало огромное преимущество.

Томас возглавил программу подготовки пилотов. Лиза синтезировала новое композитное волокно для брони. Феликс спроектировал систему десантирования «Марков» с кораблей — на случай, если Марайя всё-таки решится на морское вторжение.

— Тони! — голос Леви вырвал его из размышлений. Капитан вошёл в командный центр быстрым шагом. — Есть новости.

— Хорошие или плохие?

— Смотря для кого. Разведка закончила картографирование сектора девять-два. Там, в руинах старой деревни, они нашли кое-что.

— Что именно?

— Подвал. Под завалами. С металлической дверью.

Тони замер. Металлическая дверь. Подвал. Шиганшина.

— Это дом Йегеров?

— Да. Мы нашли его.

---

Эрен не спал всю ночь.

Он лежал на койке в казарме, глядя в потолок, и прокручивал в голове один и тот же разговор. Тот, что состоялся несколько часов назад, когда Тони вызвал его в штаб.

— Мы нашли твой дом, Эрен. Вернее, то, что от него осталось. Подвал уцелел. Завтра мы отправляемся туда.

— Я иду с вами.

— Да. Ты идёшь. И Микаса. И Армин. И я. Это твоя история, Эрен. Ты имеешь право узнать её первым.

Теперь он лежал и думал. Пять лет. Пять долгих, кровавых лет прошло с тех пор, как Колоссальный титан разрушил Стену Мария. Пять лет с тех пор, как его мать погибла под обломками их дома. Пять лет с тех пор, как отец ушёл и не вернулся.

«В подвале спрятана истина. Истина о титанах. О Стенах. О мире. Когда-нибудь ты должен будешь узнать её».

Эрен сжал кулаки. Завтра. Завтра он узнает.

— Ты опять не спишь, — тихо сказала Микаса. Она всегда просыпалась, когда ему было плохо. — Волнуешься?

— Есть немного, — признался он. — Пять лет я ждал этого дня. А теперь, когда он настал, мне страшно. Что, если там ничего нет? Что, если отец просто сошёл с ума?

— Твой отец не был сумасшедшим. Он был врачом. Он спас многих людей.

— Он спас меня, — тихо сказал Эрен. — В тот день, когда погибла мама. Он сделал мне укол. Я не помню, что было дальше. Но иногда... иногда мне снятся сны. Странные сны. Будто я — кто-то другой. Будто я вижу мир чужими глазами.

Микаса взяла его за руку.

— Кем бы ты ни был, что бы ты ни увидел завтра, я буду рядом. Всегда.

Эрен сжал её пальцы. Он не знал, что ждёт его в подвале. Но он знал, что не один. И это давало силы.

---

Утро выдалось холодным и ясным.

Отряд выдвинулся из Розы на рассвете. «Марк Девять», «Марк Пять» и «Марк Три» шли в авангарде, расчищая путь от редких титанов, ещё остававшихся на освобождённой территории. За ними следовали три повозки с оборудованием и дюжина всадников. Тони, сидя в кабине «Девятки» вместе с Армином, наблюдал за местностью через прицельный комплекс.

— Сектор девять-два, — доложил Армин. — Бывшая деревня Дорван. Твой родной дом.

— Я помню, — сухо ответил Тони. — Я помню каждую секунду, проведённую в этой дыре. Особенно запах навоза. И Грегора. Жирного ублюдка.

— Он погиб при прорыве, — тихо сказал Армин. — Как и большинство жителей.

— Знаю. Не могу сказать, что скорблю по нему. Но остальные... Марта, Ральф, другие крестьяне... Они не заслужили такой смерти.

«Марк» продолжал путь. Деревья расступились, и перед ними открылась панорама разрушенного города. Шиганшина. Вернее, то, что от неё осталось.

Тони видел эти руины много раз — с воздуха, с земли, через прицел рельсотрона. Но каждый раз его сердце сжималось. Здесь всё начиналось. Здесь он построил свой первый завод. Здесь он впервые встретил Эрвина, Леви, Эрена. Здесь он потерял стольких людей.

— Вон там, — указал Армин. — Дом Йегеров. Вернее, то, что от него осталось.

Разрушенный остов здания возвышался над завалами, как скелет давно умершего зверя. Крыша обрушилась, стены потрескались, но подвал уцелел — массивная металлическая дверь, скрытая под слоем пепла и мусора.

«Марк Девять» остановился. Тони выбрался из кабины и подошёл к двери. Рядом встали Эрен, Микаса, Армин и Леви.

— Это она, — прошептал Эрен. — Та самая дверь. Отец говорил о ней.

— У тебя есть ключ, — сказал Тони.

Эрен достал ключ, который пять лет носил на шее. Маленький, тускло блестящий в утреннем свете. Он вставил его в замочную скважину. Ключ повернулся с тихим щелчком. Дверь открылась.

Лестница вела вниз, в темноту. Тони зажёг фонарь и первым начал спуск. За ним последовали остальные.

Подвал был небольшим — три на четыре метра. Стены, обшитые деревом. Стеллажи с книгами. Письменный стол. И на столе — три предмета.

Фотография. Дневник. И маленький пузырёк с тёмной жидкостью.

Эрен взял фотографию дрожащими руками. На ней была изображена женщина с добрыми глазами и тёмными волосами. Рядом с ней стоял мужчина в очках — Гриша Йегер, отец Эрена. А на руках у женщины сидел младенец.

— Это моя мать, — прошептал Эрен. — Карла. И я.

— А это? — Тони указал на оборотную сторону снимка.

Эрен перевернул фотографию. На обороте было написано: «Мы должны искупить грехи наших предков. Прости меня, Эрен. Я сделал это ради тебя».

— «Сделал это»? — переспросила Микаса. — Что он сделал?

Ответ был в дневнике. Армин открыл его и начал читать вслух. С каждой страницей его голос становился тише. С каждой строкой лица становились бледнее.

«Я, Гриша Йегер, пишу эти строки в надежде, что однажды мой сын прочтёт их. Я должен рассказать правду. Правду о мире за Стенами. Правду о титанах. Правду о том, кто я такой и что я сделал».

«Я родился за Стенами. В резервации. Мой народ, эльдийцы, порабощён Марайей. Нас используют как оружие. Наших детей превращают в титанов. Наших стариков убивают. Мы — низшая раса, демоны, недостойные жизни».

«Моя сестра была убита марийскими солдатами. Мой отец умер в лагере. Я поклялся отомстить. Я присоединился к сопротивлению. Но сопротивление было разгромлено. Меня должны были казнить. Вместо этого меня отправили на остров. В наказание. Превратили в чистого титана и сбросили со Стены».

— Превратили в титана? — выдохнул Эрен. — Мой отец был титаном?

— Читай дальше, — сказал Тони.

«Меня отравили на остров. А потом я встретил человека. Солдата из нашей расы, он дал мне возможность продолжать наше дело. Я сожрал его. И тогда я снова стал человеком. Потому что этот солдат был носителем Атакующего Титана».

Тишина. Эрен застыл. Его глаза были прикованы к странице.

«Я получил его силу. Его воспоминания. Его миссию. Атакующий Титан всегда стремился к свободе. Все его носители, на протяжении веков, сражались против угнетения. И теперь эта сила стала моей. Я проник за Стены. Я стал врачом. Я женился на Карле. У меня родился сын. Я думал, что смогу жить мирно. Но мирная жизнь была иллюзией».

«Королевская семья, носители Координата, знали правду. Они знали о Марайе, о титанах, о мире за Стенами. Но они ничего не делали. Они выбрали забвение. Они предпочли спрятаться за Стенами, стереть память своему народу и ждать, пока Марайя придёт и уничтожит их. Я не мог этого допустить».

«Я отправился в столицу. Я нашёл храм. Я сражался с королевской семьёй. Их охраняли титаны, но Атакующий Титан сильнее. Я пробился к ним. Я поглотил Фриду Рейсс, носительницу Координата. Я забрал её силу. Я убил почти всех Рейссов, кроме одного — ребёнка, который успел спрятаться. Я надеюсь, что он простит меня когда-нибудь».

— Убил королевскую семью? — прошептал Армин. — Гриша Йегер убил королевскую семью и забрал Координат?

«Теперь сила Основателя у меня. Но я не могу ею пользоваться. Для этого нужна королевская кровь. Я пытался найти способ. Я изучал архивы. Я консультировался с теми, кто знал правду. Но ответа не было. Единственный способ использовать Координат — передать его тому, в ком течёт королевская кровь. Или тому, кто сможет освободить его силу».

«Я не успею. Я стар. Я болен. Марайя приближается. Поэтому я передам свою силу сыну».

Эрен перестал дышать.

«Эрен. Мой сын. Моя надежда. Когда ты прочтёшь это, меня уже не будет. Я отдал тебе Атакующего Титана и Координат. Я сделал это в день падения Стены. Я вколол тебе сыворотку. Ты стал титаном. Ты поглотил меня. Теперь сила у тебя. Ты — последняя надежда эльдийского народа».

«Я знаю, ты ненавидишь меня. Я знаю, ты проклинаешь меня за то, что я сделал с тобой. Но у меня не было выбора. Марайя не остановится. Они уничтожат нас всех. Только ты можешь спасти наш народ. Только ты можешь использовать Координат».

«Ключ от подвала — это ключ к истине. Истина сделает тебя свободным. Используй её. Сражайся. Защити наших людей. И прости меня, если сможешь. Твой отец, Гриша Йегер».

Эрен опустил дневник. Его руки дрожали. Глаза были пусты.

— Я... — прошептал он. — Я съел своего отца?

— Ты был ребёнком, — тихо сказал Тони. — Ты не знал. Ты не мог контролировать это.

— Я — титан. Я — чудовище. Я — убийца.

— Ты — человек, — твёрдо сказал Тони. — Ты был человеком тогда, и ты человек сейчас. Твой отец сделал ужасный выбор. Но он сделал его ради тебя. Ради твоего народа. Ради свободы.

— Свобода? — Эрен горько усмехнулся. — Какая свобода? Я заперт в теле монстра. Я не могу использовать эту силу. Мой отец убил королевскую семью, и теперь я — единственный, кто может спасти нас. Но я не знаю как.

— Узнаешь, — сказал Тони. — Мы узнаем вместе. Но сначала — пузырёк.

Он взял со стола маленький флакон. Внутри плескалась тёмная жидкость.

— Это сыворотка, — сказал Армин. — Та самая, которую Гриша использовал, чтобы превратить Эрена.

— Нет, — покачал головой Тони. — Это нечто другое. Смотрите, здесь надпись. «Сыворотка памяти. Вспомнить всё».

— Вспомнить всё? — переспросила Микаса. — Что это значит?

— Это значит, что Гриша не просто передал Эрену силу. Он передал ему воспоминания. Но они заблокированы. Эта сыворотка — ключ. Она откроет их.

Эрен посмотрел на пузырёк. Потом на Тони.

— Я должен выпить это?

— Только если ты готов. Если ты сделаешь это, ты увидишь всё, что видел твой отец. Каждую смерть. Каждое убийство. Каждую секунду его жизни. Это может сломать тебя.

— Я уже сломан, — тихо сказал Эрен. — Но я должен знать. Я должен понять.

Он взял пузырёк, открыл его и выпил содержимое одним глотком.

А потом мир исчез.

---

Воспоминания нахлынули лавиной.

Он видел резервацию. Серые бараки, грязные улицы, испуганные лица. Он видел свою сестру — ту самую, с фотографии, — бегущую по полю. Видел солдат Марайи, их собак, их плети. Видел, как сестра упала. Как собаки набросились на неё. Как она кричала.

Он видел отца — Гришу Йегера, ещё молодого, полного ярости. Видел, как он вступил в сопротивление. Как его предали. Как его отправили на остров. Видел, как его превратили в титана.

Он видел разведчика. Человека в зелёном плаще, с эмблемой Разведкорпуса — крыльями свободы. Видел, как титан, которым был его отец, набросился на него. Видел кровь. Видел трансформацию. Видел, как Гриша снова стал человеком.

Он видел стены. Шиганшину. Мать. Себя — маленького, держащегося за её юбку. Видел любовь в глазах отца. И страх.

Он видел храм. Фриду Рейсс. Битву Титанов. Видел, как Атакующий Титан разрывал плоть, ломал кости, поглощал силу. Видел ребёнка, прячущегося в углу. Девочку. Она смотрела на него с ужасом. Она выжила.

Он видел тот день. День падения Стены. Отец склонился над ним, плача. «Прости меня, Эрен. Прости. Ты должен выжить. Ты должен сражаться. Ты — наша последняя надежда». Укол. Боль. Трансформация. И тьма.

Эрен открыл глаза. Он лежал на полу подвала. Над ним склонились Микаса, Армин и Тони.

— Сколько? — прохрипел он.

— Три минуты, — ответил Тони. — Ты был без сознания три минуты.

— Я видел всё. Всю его жизнь. Всю его боль. — Эрен сел. — Мой отец убил их. Убил королевскую семью. Убил детей. Он стал чудовищем, чтобы спасти нас.

— Он стал чудовищем, потому что мир сделал его таким, — возразил Тони. — Марайя создала титанов. Марайя угнетала эльдийцев. Марайя отправила его на этот остров умирать. Твой отец был жертвой. И палачом. Как и все мы.

— Что мне теперь делать? — спросил Эрен. — У меня есть сила, но я не могу её использовать. У меня есть Координат, но он бесполезен без королевской крови.

— Значит, мы найдём того, в ком течёт эта кровь, — сказал Тони. — Ребёнок, который выжил в храме. Если он жив, мы должны найти его. Если он умер — мы найдём другого Рейсса. У королевской семьи наверняка есть дальние родственники.

— А если нет?

— Тогда мы придумаем другой способ. Я инженер. Моя работа — решать невозможные задачи. — Тони встал. — Но сначала — вернёмся в Розу. Эта информация слишком важна, чтобы держать её в тайне. Эрвин должен знать. Леви должен знать. Весь Разведкорпус должен знать.

— А что будет со мной? — тихо спросил Эрен.

— Ты будешь жить. Ты будешь сражаться. И ты будешь свободным. Как хотел твой отец.

Эрен посмотрел на фотографию в своей руке. На мать. На отца. На себя — младенца, который ещё не знал, какая судьба его ждёт.

— Свобода, — прошептал он. — Я не знаю, что это значит. Но я узнаю. Даже если мне придётся пройти через ад.

— Мы пройдём через него вместе, — сказала Микаса.

— Всегда вместе, — добавил Армин.

Тони кивнул и направился к выходу. У лестницы он обернулся.

— Кстати, Эрен. Твой отец оставил ещё кое-что. Кроме воспоминаний. Он оставил тебе свою волю. И свою силу. Теперь ты — Атакующий Титан. А это значит, что ты можешь изменить мир. Буквально.

— Как?

— Атакующий Титан, согласно легендам, способен видеть будущее. Или, точнее, воспоминания будущих носителей. Если это правда, ты можешь узнать то, чего не знает никто. Ты можешь увидеть, что нас ждёт.

Эрен замер.

— Будущее?

— Да. Но не сейчас. Когда будешь готов. А пока — просто живи. Сражайся. И помни: ты не один.

Он поднялся по лестнице и вышел на свет. За ним последовали остальные.

Солнце стояло высоко. Над руинами Шиганшины кружили птицы. Где-то вдалеке, на освобождённых землях, продолжали работу «Марки». Война шла своим чередом. Но теперь у неё был новый смысл. Новая цель. Новый носитель надежды.

Эрен Йегер, сын Гриши Йегера. Наследник Атакующего Титана. Обладатель Координата. Последняя надежда эльдийского народа.

И он ещё не знал, какие испытания ждут его впереди.

Глава 35

Глава 35. Левиафан

Два года. Семьсот тридцать дней. Семнадцать тысяч пятьсот двадцать часов.

Именно столько потребовалось Тони Старку, чтобы построить машину, которая, как он надеялся, положит конец войне. Два года назад, стоя над телом Бертольда Гувера и глядя вслед уходящим кораблям Звероподобного титана, он понял: «Голиаф» — это только начало. Мощный, несокрушимый, но медленный и предназначенный для обороны. Чтобы победить, нужно не просто ждать врага у своих берегов. Нужно идти к нему.

И вот теперь, весной 850 года, машина была готова.

Огромный стапель, построенный специально для этого проекта в секретном доке на северном побережье, опустел. То, что два года росло внутри него, теперь покачивалось на волнах у пирса, и даже Тони, видевший в своей жизни немало чудес, замирал, глядя на своё творение.

«Ку карямба».

Название, которое вызывало недоумение у всех, кто его слышал. Леви поднял бровь. Эрвин переспросил дважды. Армин попытался найти смысл в древних языках. Но Тони был непреклонен.

— Это слово из моего мира, — сказал он. — Оно означает нечто среднее между «чёрт побери» и «эврика». Идеально подходит для машины, которая заставит Марайю сказать именно это.

— Ты странный, — констатировал Леви.

— Я знаю, — ответил Тони. — В этом моя суперсила.

Теперь, стоя на смотровой площадке над доком, он смотрел на «Ку карямбу» и чувствовал, как в груди разливается знакомая смесь гордости и тревоги. Гордости — потому что это был шедевр. Тревоги — потому что даже шедевры иногда тонут.

Машина возвышалась над водой на восемьдесят пять метров. Она была выше «Голиафа» на пять метров, но при этом выглядела изящнее — плавные обводы корпуса, напоминающие гибрид подводной лодки и гигантского хищника, говорили о том, что она создана не только для боя, но и для долгих переходов.

— Доклад, — сказал Тони в микрофон.

Голос Армина, ставшего за эти годы главным инженером проекта, раздался из динамиков:

— Все системы в норме. Реактор ARC стабилен. Репульсорные контуры активны. ИИ «Не-Навигатор» завершил самодиагностику.

— И что говорит наш электронный друг?

— Он говорит, что вероятность успешного перехода через океан составляет 98,7 процента. И что вы наверняка скажете «я же говорил» после боя.

Тони фыркнул.

— Надо будет подкрутить ему чувство юмора. Ладно, начинаем погружение.

«Ку карямба» ожила. Репульсорные контуры, расположенные по всей поверхности корпуса, засветились мягким голубым светом. Машина медленно, величественно начала погружаться в воду. Через минуту над поверхностью осталась только верхняя часть корпуса, ещё через минуту — ничего.

Тони задержал дыхание. Он знал, что все системы работают идеально. Он сам проектировал их. Он сам тестировал каждый узел. Но одно дело — симуляции, и совсем другое — реальный океан.

— Глубина пятьдесят метров, — доложил Армин. — Давление в норме. Репульсоры работают штатно. Мы идём.

— Скорость?

— Двадцать узлов. И это не предел.

Тони выдохнул. Машина работала. Два года трудов, сотни бессонных ночей, десятки переделанных узлов — всё окупилось. «Ку карямба» была готова.

— Возвращаемся в док, — сказал он. — Завтра — официальная презентация. Пусть Совет посмотрит, на что ушли их деньги.

— Вы же знаете, что они скажут? — усмехнулся Армин. — «Это невозможно».

— Пусть скажут. Я уже привык.

Машина развернулась и направилась обратно к пирсу. Солнце садилось за горизонт, окрашивая океан в оранжевые тона. Где-то там, за этим океаном, лежала Марайя. Империя, которая угнетала эльдийцев. Империя, которая послала Райнера, Бертольда и Энни убивать невинных. Империя, которая готовилась к войне.

«Они не знают, что их ждёт, — подумал Тони. — Но скоро узнают».

---

На следующее утро в штабе Разведкорпуса состоялось совещание. Присутствовали все ключевые фигуры: Эрвин Смит, всё ещё командующий, несмотря на ранения; Леви, мрачный и молчаливый, как всегда; Армин, сжимающий планшет с данными испытаний; Ханджи Зоэ, новый главный инженер военного завода, с горящими от энтузиазма глазами; и Эрен Йегер, теперь уже не кадет, а полноправный пилот «Марка» и носитель Атакующего Титана.

Тони развернул перед ними чертежи «Ку карямбы».

— Итак, дамы и господа, — начал он. — Перед вами — проект «Ку карямба». Егерь поколения Mark-12 класса «Голиаф». Самая совершенная боевая машина, которую когда-либо видел этот мир. Или тот, — он кивнул в сторону океана.

— Почему «Ку карямба»? — спросила Ханджи.

— Потому что когда Марайя увидит её, они скажут именно это. Или что-то похожее. Теперь к делу.

Он начал перечислять характеристики. Наноструктурированная броня с адаптивной плотностью, позволяющая машине менять массу в зависимости от среды. Репульсорные контуры, работающие как бесшумные движители под водой и как усилители ударов на суше. Мини-реактор ARC, компактный, но чудовищно мощный. ИИ-ассистент «Не-Навигатор», способный просчитывать тактику боя в реальном времени.

— Это не просто машина, — подытожил он. — Это амфибия. Она может идти под водой на глубине до ста пятидесяти метров в течение сорока минут. Может скрытно подойти к берегу, высадить десант и поддержать его огнём. Может сражаться с Титанами на равных. И — внимание — она может доставить нас к берегам Марайи.

В комнате повисла тишина. Потом заговорил Эрвин:

— Вы предлагаете вторжение?

— Я предлагаю превентивный удар, — ответил Тони. — Мы знаем, что Марайя готовится к войне. Мы знаем, что у них есть Титаны, пушки, армия. Мы знаем, что они не остановятся, пока не уничтожат нас. Так почему мы должны ждать, пока они нападут первыми? «Ку карямба» может переплыть океан. Может высадиться на их берегу. Может открыть путь для остальных «Марков».

— А остальные «Марки»? — спросил Леви. — У нас есть флот?

— Флот строится, — ответил Тони. — Десять десантных кораблей. Два авианосца для «Марков» — переоборудованные из торговых судов. Пять эсминцев. И «Голиаф-два» и «Голиаф-три», которые будут доставлены на специальных баржах. Через месяц мы будем готовы.

— Месяц? — переспросила Ханджи. — Это слишком быстро.

— Это необходимо. Скорее всего Марайя усиливает береговую оборону. Если мы промедлим, они подготовятся ещё лучше. Нужно нанести удар сейчас.

Эрвин задумался. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Готовьте операцию. Но учтите: это будет не просто битва. Это будет война. Полномасштабная война с империей, которая веками угнетала эльдийцев. Многие из нас не вернутся.

— Знаю, — тихо сказал Тони. — Но если мы не пойдём сейчас, не вернётся никто.

---

Вечером Тони сидел в своей мастерской и смотрел на чертежи «Ку карямбы». Он думал о том, что предстоит сделать. Переплыть океан. Высадиться на вражеский берег. Сражаться с Титанами, пушками, армией. И где-то в центре всего этого — найти способ освободить эльдийцев из резерваций. Спасти отца Энни. Мать Райнера. Семьи всех тех, кого Марайя держала в заложниках.

Дверь открылась. Вошла Алиса.

— Ты опять не спишь.

— Я посплю, когда мы победим.

— Ты говорил это пять лет назад. И три года назад. И вчера.

— Значит, я последователен.

Алиса села рядом. Она уже не была той испуганной девчонкой из Дорвана. Теперь она была одной из старших связисток Разведкорпуса, координировавшей радиообмен между «Марками» во время операций. Её голос звучал по всем каналам, и пилоты узнавали его с первых слов.

— Ты боишься? — спросила она.

— До чёртиков, — признался Тони. — Я построил самую совершенную машину в истории. Я знаю, что она способна на всё, что я задумал. Но я также знаю, что война — это хаос. И в хаосе даже лучшие планы летят к чёрту.

— Но ты всё равно идёшь.

— Конечно. Потому что если я не пойду, кто поведёт их? Леви? Он великий воин, но он не инженер. Эрвин? Он стратег, но он не пилот. Эрен? Он ещё слишком молод. Кто-то должен быть впереди. Кто-то должен принять первый удар.

— Ты говоришь как герой.

— Я говорю как идиот, — усмехнулся Тони. — Но именно идиоты меняют мир. Умные люди просто сидят и анализируют, почему это невозможно.

Алиса взяла его за руку.

— Обещай мне, что вернёшься.

— Обещаю, — сказал он. — Я всегда возвращаюсь.

Она кивнула и вышла. Тони остался один. Он смотрел на чертежи и думал о том, что ждёт их впереди. Марайя. Титаны. Война. И где-то за всем этим — надежда. Надежда на то, что после всего этого наступит мир.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом, в лунном свете, серебрился океан. Где-то там, в темноте, покачивалась на волнах «Ку карямба». Машина, которая должна была изменить всё.

— Завтра, — прошептал Тони. — Завтра всё начнётся.

Он повернулся и пошёл к кровати. Ему нужно было поспать. Хотя бы несколько часов. Потому что завтра начинался новый этап войны. И он должен был быть готов.

Глава 36

Глава 36. Нить в ткани

Пока Тони Старк и его команда инженеров работали над «Кукарямбой», жизнь за Стенами не стояла на месте. Напротив, она менялась с такой скоростью, что даже старожилы, помнившие времена до падения Стены Мария, не всегда узнавали собственный мир.

Тони всегда считал, что война — это не только оружие. Война — это логистика. Коммуникации. Энергия. Медицина. И если ты хочешь победить врага, превосходящего тебя числом и ресурсами, ты должен превзойти его в эффективности. А эффективность начинается с повседневной жизни.

Поэтому, параллельно с созданием «Марков» и «Голиафов», он запустил программу «Нить» — сеть технологических улучшений, которые должны были превратить отсталое феодальное общество в нечто, способное поддерживать современную армию.

Всё началось с электричества.

После того как Тони восстановил первый дизельный генератор на центральном заводе, он понял: энергия — это кровь цивилизации. Без неё любой прогресс обречён. Поэтому он развернул строительство малых электростанций по всем крупным городам. Не огромные комплексы, как в его мире, а компактные модульные установки, работающие на угле, воде или ветре — в зависимости от местных условий.

В Розе появилась гидроэлектростанция на реке, протекавшей через город. Её турбины, спроектированные Армином и собранные под руководством Томаса, давали достаточно энергии, чтобы освещать улицы, питать заводские станки и заряжать аккумуляторы для «Марков». В Шине, столице, построили угольную ТЭЦ. В отдалённых деревнях устанавливали ветряки — простые, но эффективные.

— Электричество — это не роскошь, — говорил Тони на каждом совещании. — Это основа. Пока мы жжём масляные лампы, Марайя использует прожекторы. Пока мы передаём донесения с посыльными, они координируют флот по телеграфу. Мы должны сократить разрыв.

И разрыв сокращался. Через год после запуска первой электростанции в Розе электрическое освещение появилось в госпиталях, школах и правительственных зданиях. Ещё через год — в жилых кварталах. Люди, никогда не видевшие ничего ярче масляной лампы, смотрели на лампочки накаливания как на чудо.

— Это магия, — сказала Марта, старая знахарка из Дорвана, когда Тони впервые включил свет в её новом медицинском кабинете. — Настоящая магия.

— Это физика, — ответил Тони. — Но да, немного магии в ней тоже есть.

Медицина стала второй колонной программы «Нить».

Тони никогда не был врачом. Но он знал основы: антисептики, антибиотики, вакцинация, гигиена. И он знал, как объяснить эти основы другим. Марта, которая после эвакуации из Дорвана возглавила госпиталь в Розе, стала его главным союзником в этом деле.

Первым делом Тони научил её производить пенициллин. Примитивный, неочищенный, но работающий. Плесень, выращенная на хлебных корках, давала вещество, способное убивать бактерии. Марта, привыкшая лечить раны коровьим навозом и молитвами, сначала отнеслась к идее скептически. Но когда первые пациенты, умиравшие от заражения крови, пошли на поправку, она уверовала.

— Это спасает жизни, — сказала она, глядя на пробирку с мутной жидкостью. — Как ты это назвал?

— Пенициллин. В моём мире его открыли случайно. Учёный забыл помыть чашки Петри, и плесень убила бактерии. Величайшее открытие в истории медицины — и всё из-за беспорядка в лаборатории.

— Твой мир, должно быть, очень странный.

— Ты даже не представляешь насколько.

Через полгода пенициллин производился в достаточных количествах, чтобы снабжать все госпитали. Ещё через полгода Тони запустил производство аспирина из коры ивы, антисептиков на основе спирта и йода, и примитивных вакцин — сначала от оспы, потом от столбняка. Смертность от инфекций упала втрое.

— Ты спас больше жизней своими лекарствами, чем всеми «Марками» вместе взятыми, — сказал Эрвин, просматривая отчёты.

— «Марки» спасают жизни в бою. Лекарства — в мирное время. И то, и другое важно.

Но одной медицины было мало. Люди должны были есть. А с едой за Стенами всегда были проблемы.

После падения Стены Мария сельскохозяйственные угодья сократились вдвое. Беженцы, хлынувшие в Розу, создали колоссальную нагрузку на продовольственную систему. Если бы не программы нормирования, введённые Советом, голод наступил бы уже через месяц после прорыва.

Тони знал: чтобы накормить людей, нужно производить больше еды на меньшей площади. И для этого у него были решения.

Первым делом он модернизировал плуги. Сталь вместо дерева, эргономичная форма, усиленные лемеха. Крестьяне, привыкшие к примитивным орудиям, смотрели на новые плуги с недоверием, но первые же испытания показали: вспашка идёт вдвое быстрее.

Потом он ввёл севооборот. Четырёхпольная система: пшеница, репа, ячмень, клевер. Клевер восстанавливал азот в почве, репа давала корм для скота, зерновые — хлеб. Урожайность выросла на сорок процентов за первый год.

Потом — удобрения. Селитра, добываемая из навоза и золы. Компост. Известь для кислых почв. Тони объяснял крестьянам химию почвы так же терпеливо, как объяснял инженерам гидравлику. Не все понимали, но все видели результат: поля зеленели так, как никогда раньше.

— Ты превращаешь крестьян в учёных, — заметил Леви.

— Я превращаю голодных в сытых, — ответил Тони. — Остальное приложится.

Но самым амбициозным проектом стала механизация. Тони спроектировал примитивный трактор — по сути, паровой двигатель на колёсах, способный тянуть плуг или сеялку. Он был медленным, шумным, и требовал постоянного ухода. Но он работал. Один трактор заменял десять лошадей и двадцать человек.

— Это изменит всё, — сказал Армин, когда первый трактор выехал в поле. — Крестьяне смогут обрабатывать больше земли. Высвободятся рабочие руки. Люди пойдут на заводы.

— Именно, — подтвердил Тони. — Это называется индустриализация. В моём мире она заняла двести лет. У нас — два года. Темп, конечно, бешеный, но выбора нет.

И люди действительно шли на заводы. Бывшие крестьяне становились токарями, слесарями, сварщиками. Женщины, которые раньше работали только в поле или по дому, осваивали сборку электроники — тонкую работу, требующую терпения и аккуратности. Алиса организовала курсы для женщин-работниц и сама вела занятия по радиосвязи.

— Ты даёшь им не просто работу, — сказала она однажды. — Ты даёшь им будущее.

— Я даю им выбор, — поправил Тони. — А будущее они построят сами.

Связь была четвёртой колонной.

После того как Тони восстановил первые радиостанции, он понял: без связи армия слепа. Поэтому он развернул производство радиооборудования. Сначала — для военных. Потом — для гражданских. К концу второго года после прорыва каждая деревня имела хотя бы один приёмник. Каждый гарнизон — передатчик. Штаб Разведкорпуса мог координировать операции в реальном времени по всему округу.

Но Тони пошёл дальше. Он начал прокладывать телеграфные линии. Столбы с медными проводами протянулись вдоль дорог, соединяя города и военные базы. Сообщения, которые раньше шли днями, теперь доставлялись за минуты.

— Это меняет тактику, — сказал Эрвин, когда первая телеграфная линия связала Розу с Шиной. — Мы можем реагировать на угрозы мгновенно.

— Мы можем не только реагировать, — ответил Тони. — Мы можем координировать. Представьте: «Голиаф» на передовой, «Кукарямба» в океане, «Марки» на флангах — и все связаны единой сетью. Противник даже не поймёт, откуда пришёл удар.

Телеграфные линии были уязвимы — титаны могли порвать их, мародёры — украсть провода. Поэтому Тони проложил дублирующие маршруты и установил ретрансляторы на вершинах холмов. Система была далека от совершенства, но она работала.

Транспорт стал пятой колонной.

Дороги за Стенами были в ужасном состоянии. Грунтовые тракты размывались дождями, повозки вязли в грязи, лошади ломали ноги. Чтобы армия могла быстро передвигаться, нужны были дороги. Настоящие дороги.

Тони спроектировал дорожное покрытие из утрамбованного щебня и гравия — примитивное, но эффективное. Первая такая дорога связала Розу с Шиганшиной и позволила перебрасывать «Марков» на платформах за сутки вместо недели. Потом дороги протянулись к северным портам, к рудникам, к военным базам.

Параллельно он строил железную дорогу. Паровозы, работающие на угле, тащили составы с рудой, лесом, продовольствием и войсками. Первая ветка связала столицу с промышленными районами. Вторая — с портами на побережье. Третью планировали протянуть до самой Розы.

— Железная дорога — это артерия, — говорил Тони. — По ней течёт кровь войны. Ресурсы, солдаты, оружие. Кто контролирует железные дороги, тот контролирует войну.

— А кто контролирует небо? — спросила Ханджи, которая всегда интересовалась самыми безумными идеями.

— Пока никто. Но я работаю над этим.

Восстановление Шиганшины стало отдельной главой.

После того как «Марки» зачистили территорию между Розой и Марией, встал вопрос: что делать с разрушенным городом? Консерваторы предлагали оставить его как памятник. Военные — превратить в крепость. Тони предложил восстановить.

— Шиганшина — это символ, — сказал он на заседании Совета. — Символ нашего поражения. Но если мы восстановим её, она станет символом нашего возрождения. Мы покажем всем — и своим людям, и врагам, — что нас нельзя сломать.

Совет колебался. Тогда Тони привёл «Марк Девять» и за один день расчистил центральную площадь от обломков. На следующий день началось строительство. Через месяц в городе уже жили первые поселенцы. Через три — заработал новый завод. Через полгода — открылась школа.

Старый дом Йегеров не восстанавливали. Он остался стоять как руина — памятник тому, что случилось. Но рядом с ним построили новый дом. Небольшой, скромный, но тёплый. Для Эрена, Микасы и Армина — если они когда-нибудь захотят вернуться.

Самой сложной задачей стало образование.

Тони знал: все его машины, лекарства, дороги и телеграфы бесполезны, если люди не умеют ими пользоваться. А большинство населения за Стенами было неграмотным. Крестьяне не умели читать. Рабочие не знали математики. Солдаты не понимали физики.

Он открыл школы. Сначала — при заводах, для рабочих и их детей. Потом — в городах. Потом — в деревнях. Учителей не хватало, поэтому Тони привлёк к преподаванию своих инженеров. Армин читал лекции по тактике и стратегии. Томас — по механике. Лиза — по химии. Феликс — по черчению. Алиса — по радиосвязи.

— Ты хочешь сделать из крестьян учёных? — спросил Леви.

— Я хочу сделать из них людей, которые смогут починить «Марк» в полевых условиях, — ответил Тони. — И да, заодно научить их читать, писать и считать. Это не так сложно, как кажется.

— А ты сам? Ты будешь преподавать?

— Конечно. Я буду вести введение в инженерное дело. И, возможно, краткий курс сарказма. Очень краткий.

Школы росли как грибы после дождя. Дети, никогда не державшие в руках книги, учились читать по букварям, напечатанным в новой типографии. Взрослые после смены шли на вечерние курсы. Старики качали головами, но молодёжь была в восторге.

— Ты переворачиваешь мир, — сказала Алиса, глядя на очередь в библиотеку. — Ещё пять лет назад эти люди не знали, что Земля круглая.

— Они и сейчас не знают, — усмехнулся Тони. — Но хотя бы начинают задавать вопросы. А это первый шаг к прогрессу.

Библиотека была его особым проектом. Он собрал все уцелевшие книги — довоенные хроники, технические руководства, медицинские трактаты — и сделал их доступными для всех. Армин стал главным библиотекарем по совместительству и проводил там каждую свободную минуту.

— Знания — это оружие, — сказал Тони, открывая библиотеку. — Самое мощное оружие из всех. И я хочу, чтобы оно было у каждого.

— Даже у врагов? — спросил Армин.

— Особенно у врагов. Потому что знающий враг может стать другом. А невежественный друг — обузой.

Итоги двух лет были впечатляющими. Электричество пришло в каждый город. Медицина снизила смертность вдвое. Сельское хозяйство накормило население, выросшее из-за беженцев. Радио и телеграф связали страну в единую сеть. Дороги и железные дороги ускорили передвижение. Школы и библиотеки начали растить новое поколение — образованное, амбициозное, готовое смотреть в будущее.

— Ты построил не просто машины, — сказал Эрвин на одном из совещаний. — Ты построил новое общество.

— Я просто дал ему инструменты, — ответил Тони. — А общество построили они сами. Я только немного помог.

Скромность была не совсем искренней — Тони прекрасно понимал масштаб сделанного. Но он также понимал, что всё это лишь подготовка. Настоящее испытание ждало впереди. За океаном. В Марайе.

«Кукарямба» была почти готова. «Голиафы» стояли в доках. Флот ждал приказа. Армия была обучена и оснащена. Оставались считанные дни до начала операции.

Тони стоял на вершине Стены Роза и смотрел на город. Электрические огни мерцали в темноте, как звёзды, упавшие на землю. Где-то там, внизу, люди жили своей жизнью — работали, учились, любили, растили детей. И всё это могло исчезнуть в один миг, если Марайя нанесёт удар первой.

— Я не позволю этому случиться, — прошептал он. — Я защищу их. Чего бы это ни стоило.

Ветер с океана трепал его волосы. Где-то вдалеке, в ночи, волны бились о скалы. Там, за горизонтом, ждала Марайя. Империя, готовая к войне. Империя, которая не знала, что на неё надвигается.

«Кукарямба» была готова. И Тони Старк был готов вести её в бой.

Глава 37

Глава 37. Переход

Ночь опустилась на океан, и вместе с ней пришёл шторм.

«Ку карямба» шла на глубине сорока метров, рассекая толщу воды, как гигантский стальной кит. Репульсорные контуры на корпусе светились мягким голубым светом, создавая вокруг машины ореол, видимый только с близкого расстояния. ИИ «Не-Навигатор» вёл машину по заранее проложенному курсу, огибая подводные скалы и избегая зон с высокой биологической активностью — там могли быть марийские патрули.

Тони Старк сидел в командирском кресле главной рубки и смотрел на показания приборов. Восемьдесят пять метров стали, керамики и электромагнитов, несущие на борту тридцать человек экипажа, двух «Марков» в десантном отсеке и достаточно оружия, чтобы стереть с лица земли небольшой город. И всё это — в полной тишине, если не считать гула реактора и приглушённого шума волн за бортом.

— Глубина сорок метров, — доложил Армин, сидевший за пультом навигации. — Скорость восемнадцать узлов. До точки высадки — восемьсот морских миль. Расчётное время прибытия — сорок четыре часа.

— Сорок четыре часа, — повторил Тони. — Двое суток в консервной банке. Надеюсь, все сходили в туалет перед посадкой.

— На борту есть гальюн, — напомнил Армин.

— Я знаю. Это была шутка. Расслабься, Арлерт. Если ты будешь так напряжён всю дорогу, у тебя случится нервный срыв раньше, чем мы увидим берег.

Армин попытался улыбнуться, но получилось не очень убедительно. Он был бледен, и Тони понимал почему. Для Армина это была первая настоящая экспедиция за пределы Парадиза. Не разведка, не оборона — полномасштабное вторжение на вражескую территорию. То, о чём человечество за Стенами не смело мечтать сто лет.

— Ты боишься? — спросил Тони.

— Да, — честно ответил Армин. — А вы?

— До чёртиков, — признался Тони. — Я всегда боюсь. Страх — это нормально. Это значит, что твой мозг работает. Плохо, когда страха нет — тогда ты либо идиот, либо мертвец. А мы пока не то и не другое.

— А капитан Леви? Он боится?

Тони посмотрел на Леви, сидевшего в углу рубки с закрытыми глазами. Капитан казался спокойным, но Тони знал его достаточно, чтобы понимать: это спокойствие обманчиво. Леви всегда был напряжён, как сжатая пружина. Просто он привык это скрывать.

— Леви? — Тони усмехнулся. — Леви — это отдельный вид. Homo Ackermanis. Он не боится ничего, кроме грязи и беспорядка. Но даже у него есть свои демоны.

— Я слышу, — не открывая глаз, произнёс Леви. — И у меня нет демонов. У меня есть клинки, которые их убивают.

— Вот видишь? Никаких демонов. Только клинки и патологическая чистоплотность.

Армин тихо рассмеялся. Напряжение немного спало. Тони откинулся в кресле и позволил себе на минуту закрыть глаза. Последние недели перед отплытием были адом. Бесконечные проверки систем, инструктажи, совещания с Советом, который до последнего колебался. Эрвин в итоге продавил решение, но осадок остался.

«Если мы проиграем, нас будут проклинать. Если выиграем — назовут героями. В любом случае, мы уже вляпались».

— Капитан, — раздался голос «Не-Навигатора». — Обнаружена аномалия. Гидролокатор фиксирует неопознанный объект в десяти милях к северо-востоку. Размеры — около двадцати метров. Скорость — пять узлов. Курс — пересекающийся с нашим.

Тони открыл глаза.

— Двадцать метров? Это не кит.

— Подтверждаю. Тепловая сигнатура не соответствует морским животным. Вероятно, марийский патрульный корабль.

— Чёрт, — Тони выпрямился. — Они выставили патрули так далеко от берега?

— Похоже, они учли возможность морской атаки, — сказал Армин. — После того как Звероподобный вернулся и доложил о «Голиафе», они должны были усилить оборону.

— Логично, — Тони потёр подбородок. — Ладно. «Не-Навигатор», что предлагаешь?

— Рекомендую изменить курс на пятнадцать градусов к югу и увеличить глубину до шестидесяти метров. Это позволит обойти патруль, не входя в зону обнаружения их гидролокаторов.

— А если у них есть подводные мины?

— Вероятность наличия минного поля на данной глубине — менее трёх процентов. Марийские технологии не позволяют устанавливать мины глубже тридцати метров.

— Три процента — это не ноль.

— Согласен. Но альтернатива — всплыть и принять бой. В этом случае вероятность обнаружения нашего флота поддержки возрастает до восьмидесяти процентов.

Тони задумался. Восемьдесят процентов — это слишком много. Если марийский патруль заметит флот, эффект внезапности будет потерян. Марайя успеет стянуть силы к точке высадки, и вся операция пойдёт к чёрту.

— Уходим на глубину, — решил он. — «Не-Навигатор», веди машину. Армин, следи за гидролокатором. Если патруль изменит курс, докладывай немедленно.

— Есть.

«Ку карямба» плавно изменила курс и начала погружение. Корпус слегка завибрировал — репульсоры компенсировали растущее давление. Тони смотрел на экран гидролокатора, где медленно смещалась отметка марийского корабля. Тот продолжал идти прежним курсом, не замечая стального гиганта, крадущегося под водой.

— Прошли, — выдохнул Армин через десять минут. — Патруль остался позади.

— Отлично, — Тони позволил себе расслабиться. — Первое препятствие преодолено. Теперь осталось только переплыть океан, высадиться на вражеский берег и победить империю. Мелочи.

— Вы всегда так шутите? — спросил Армин.

— Это не шутка. Это защитный механизм. Если я перестану шутить, значит, всё действительно плохо.

Армин кивнул и вернулся к приборам. Тони встал и направился в десантный отсек. Ему нужно было проверить, как там остальные.

---

В десантном отсеке было тесно и шумно. Два «Марка» — «Девятка» и «Восьмёрка» — занимали большую часть пространства. Вокруг них суетились техники, проверяя крепления и системы. Пахло машинным маслом, озоном и потом.

Эрен и Микаса сидели на ящиках с боеприпасами и о чём-то тихо разговаривали. При появлении Тони они замолчали.

— Не помешал? — спросил он.

— Нет, — ответил Эрен. — Мы просто... говорили о доме.

— О доме? — Тони сел рядом. — О Шиганшине?

— О том, что мы построим, когда всё закончится, — уточнила Микаса. — Новый дом. На старом месте. С большими окнами и садом.

— Звучит неплохо. Я, пожалуй, тоже построю себе что-нибудь. Маленькую мастерскую на берегу океана. Буду рыбачить и изобретать бесполезные штуки.

— Вы? Рыбачить? — Эрен усмехнулся. — Не могу представить.

— Я полон сюрпризов, Йегер. Кстати, как твоя... хм... вторая натура? Не беспокоит?

Эрен посерьёзнел. Он знал, о чём спрашивает Тони. Атакующий Титан. Сила, дремавшая внутри него.

— Иногда мне снятся сны, — тихо сказал он. — Воспоминания отца. И не только его. Я вижу людей, которых никогда не знал. Места, где никогда не был. И я чувствую... злость. Огромную, всепоглощающую злость. Как будто все предыдущие носители Атакующего Титана передали мне свою ярость.

— Это нормально, — сказал Тони. — Ты унаследовал не только силу, но и память. Память о несправедливости, угнетении, боли. Это тяжело. Но это не должно управлять тобой.

— А что должно?

— Ты сам. Твои решения. Твои ценности. Ты — не просто сумма воспоминаний предков. Ты — Эрен Йегер. И только ты решаешь, кем быть.

Эрен посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые могли превратиться в лапы титана. Которые могли крушить и убивать.

— Я хочу защитить людей, — сказал он. — Как вы. Как капитан Леви. Как все мы. Но иногда мне кажется, что для этого нужно стать чудовищем.

— Иногда — да, — признал Тони. — Но главное — не забывать, ради чего ты стал чудовищем. Если твоя цель — защита, ты останешься человеком. Если цель — месть, ты потеряешь себя. Понимаешь?

Эрен медленно кивнул. Микаса взяла его за руку.

— Я не дам ему потеряться, — сказала она.

— Знаю, — улыбнулся Тони. — Ты у нас вообще самый надёжный элемент системы. Если бы можно было сделать «Марка» из Микасы Аккерман, мы бы уже выиграли войну.

Микаса чуть заметно улыбнулась. Для неё это было равносильно бурному выражению эмоций.

Тони встал и направился к выходу, но у двери обернулся.

— Эрен. То, что ты чувствуешь — это не проклятие. Это дар. Тяжёлый, опасный, но дар. Ты можешь использовать его, чтобы изменить мир. Не дай миру изменить тебя.

Он вышел. В коридоре его ждал Леви.

— Ты говоришь с ними, как с детьми, — заметил капитан.

— Они и есть дети, Леви. Мы посылаем детей на войну. Самое меньшее, что мы можем сделать — это говорить с ними по-человечески.

— Ты тоже когда-то посылал детей на войну?

Тони помрачнел. Он вспомнил Питера. Мальчишку, который хотел быть героем. Который погиб, потому что он, Тони Старк, втянул его в битву, слишком большую для ребёнка.

— Да, — тихо сказал он. — Однажды. И я до сих пор не могу себе этого простить.

Леви ничего не ответил. Он просто стоял рядом, и этого было достаточно.

---

Ночь прошла без происшествий. «Ку карямба» продолжала путь на глубине, избегая патрулей и минных полей. Утром Тони собрал всех в главной рубке.

— Итак, — начал он, разворачивая карту побережья. — Наша цель — вот здесь. Порт Либерио. Крупнейшая военно-морская база Марайи на восточном побережье. Здесь базируется треть их флота, здесь же находятся склады боеприпасов, казармы и — что самое важное — эльдийская резервация.

— Резервация? — переспросил Эрен.

— Место, где марийцы держат эльдийцев. Своего рода гетто. Там живут семьи наших пленных воинов. Мать Райнера. Отец Энни. И тысячи других, кого Марайя использует как заложников и пушечное мясо.

— Мы должны освободить их, — твёрдо сказал Эрен.

— Именно, — подтвердил Тони. — Это одна из главных целей операции. Но сначала нам нужно подавить береговую оборону. Вот здесь, — он указал на карту, — расположены артиллерийские батареи. Двенадцатидюймовые орудия, способные пробить броню «Марка». Дальность стрельбы — до пятнадцати километров. Если мы не уничтожим их в первые минуты боя, наш флот поддержки окажется под огнём.

— Как мы их уничтожим? — спросила Ханджи, сидевшая в углу с планшетом.

— «Ку карямба» всплывёт в трёх километрах от берега, — объяснил Тони. — Ночью, под прикрытием темноты. Мы нанесём ракетный удар по батареям, затем — рельсотроном по казармам и штабу. После этого высадим десант. «Девятка» и «Восьмёрка» пойдут в авангарде. За ними — пехота. Задача: захватить порт, нейтрализовать оставшиеся силы противника и открыть ворота резервации.

— А что насчёт Титанов? — спросил Леви. — У Марайи есть Челюстной, Танцующий, Тележка. И Звероподобный с бронированным. Если они бросят их в бой...

— Тогда в дело вступим мы, — Тони посмотрел на Эрена. — У нас есть Атакующий Титан. У нас есть «Марки». И у нас есть «Ку карямба». Я не говорю, что будет легко. Но мы справимся.

— А если они используют гражданских как живой щит? — тихо спросил Армин. — Если они выставят эльдийцев перед батареями?

В рубке повисла тишина. Тони мрачно посмотрел на карту.

— Тогда мы будем действовать аккуратно. Очень аккуратно. «Не-Навигатор» способен рассчитывать траектории с минимальным сопутствующим ущербом. Мы не будем стрелять по целям, если есть риск задеть гражданских. Но если Марайя поставит нас перед таким выбором... — он помолчал. — Мы найдём другой способ.

— Какой? — спросил Эрен.

— Пока не знаю. Но я никогда не принимаю правил игры, которые мне навязывают. Я их меняю.

Совещание закончилось. Все разошлись по своим постам. Тони остался в рубке один. Он смотрел на карту и думал о том, что ждёт их впереди. Порт Либерио. Тысячи солдат. Артиллерия. Титаны. И где-то там, в резервации, — невинные люди, которые ждали освобождения.

«Мы справимся, — сказал он себе. — Мы всегда справлялись».

Но где-то глубоко внутри него жил страх. Страх, что однажды они не справятся. Что однажды удача отвернётся. Что однажды он потеряет тех, кого поклялся защищать.

Он отогнал эти мысли. Сейчас не время для сомнений. Сейчас — время действовать.

— «Не-Навигатор», — сказал он. — Сколько до точки высадки?

— Триста морских миль. Расчётное время прибытия — шестнадцать часов.

— Хорошо. Веди машину. Я пойду проверю системы.

— Принято, капитан. И... капитан?

— Да?

— Вероятность успешного завершения миссии — девяносто четыре и семь десятых процента. Это высокий показатель.

— Девяносто четыре и семь, — повторил Тони. — А помнишь, какой была вероятность, когда я строил первый реактор в пещере?

— Вы не сообщали мне этих данных.

— Ноль целых ноль десятых. И я всё равно построил его. Так что девяносто четыре — это практически гарантия.

— Я не совсем понимаю логику, но принимаю к сведению.

— Вот и молодец. Продолжай курс.

Тони вышел из рубки и направился в машинное отделение. Впереди была долгая ночь. А за ней — война.

Глава 38

Глава 38. Стальной рассвет

Ночь была безлунной. Океан, чёрный и спокойный, простирался до самого горизонта, сливаясь с небом в единую бархатную бездну. Тишину нарушал только мерный гул репульсорных контуров «Кукарямбы», идущей на глубине двадцати метров.

В десантном отсеке горели тусклые красные лампы. Техники заканчивали последние проверки. Два «Марка» — «Девятка» Эрена и Микасы и «Восьмёрка» под управлением Томаса и Феликса — были готовы к отделению. Их корпуса, обычно матово-серые, теперь блестели специальным гидрофобным покрытием, а на ногах и спинах были закреплены дополнительные репульсорные блоки — модификации, созданные специально для этой операции.

— Значит, так, — Тони стоял перед пилотами, собравшимися в тесном отсеке. — Отделяемся в пяти километрах от берега. Вы идёте под водой на глубине десять метров. Репульсорные блоки дадут вам скорость около пятнадцати узлов — достаточно, чтобы добраться до берега за двадцать минут. Главное — не высовываться раньше времени. Как только «Кукарямба» начнёт артподготовку, вы выходите на сушу и зачищаете береговые укрепления. Вопросы?

— А если нас заметят раньше? — спросил Томас.

— Не заметят. У марийцев нет подводных радаров. Их гидролокаторы настроены на корабли, а не на пятнадцатиметровых роботов, крадущихся по дну. Так что не шумите, и всё будет в порядке.

— А если встретим титана? — спросила Микаса.

— Под водой титаны беспомощны. Они не могут плавать — слишком лёгкие, не тонут, но и не передвигаются нормально. Если увидите кого-то — обходите. Ваша цель — берег.

— А если это будет кто-то из Девяти? — не унималась Микаса.

— Тогда импровизируйте. Но я сомневаюсь, что Марайя выставила Титанов-часовых под водой. Они не настолько предусмотрительны.

— Самонадеянно, — заметил Леви. Он стоял в стороне, скрестив руки.

— Я называю это «оптимизмом, основанным на данных», — парировал Тони. — Ладно, парни и дамы, по машинам. Отделение через десять минут.

Эрен и Микаса забрались в кабину «Девятки». Томас и Феликс — в «Восьмёрку». Люки захлопнулись. В отсеке завыли насосы, откачивающие воздух и заполняющие пространство водой.

— Удачи, — сказал Тони по внутренней связи. — И помните: если что-то пойдёт не так — отступайте к «Кукарямбе». Она прикроет.

— Мы не отступим, — ответил Эрен. В его голосе звучала сталь.

— Знаю. Поэтому и говорю. Вы нужны мне живыми, а не героически мёртвыми.

Шлюз открылся. Вода хлынула в отсек, скрыв «Марков» в темноте. Через минуту два стальных гиганта, светясь голубыми репульсорными огнями, отделились от «Кукарямбы» и начали медленно погружаться. Ещё через минуту они скрылись из виду.

Тони проводил их взглядом через внешние камеры и вернулся в рубку.

— Армин, доклад.

— «Девятка» и «Восьмёрка» отделились. Идут по курсу. Глубина десять метров, скорость пятнадцать узлов. Расчётное время выхода на берег — двадцать две минуты.

— Отлично. «Не-Навигатор», начинаем всплытие. Медленно и эпично. Я хочу, чтобы марийцы запомнили этот рассвет.

— Принято, капитан. Всплытие через пять... четыре... три...

«Кукарямба» начала подъём.

Вода за корпусом забурлила. Репульсорные контуры засветились ярче, компенсируя изменение давления. Восемьдесят пять метров стали, керамики и композитных материалов поднимались из глубин, как древний левиафан, пробуждённый от векового сна.

— Двадцать метров, — докладывал Армин. — Пятнадцать. Десять. Пять.

— Выровнять глубину. Перископы поднять.

Над поверхностью воды показались первые сенсорные массивы. Они бесшумно просканировали горизонт и передали изображение на экраны рубки.

Берег был в трёх километрах. Порт Либерио, крупнейшая военно-морская база Марайи на восточном побережье, спал в предрассветной дымке. Огни мола, силуэты кораблей, мрачные громады береговых батарей. Всё было мирно, спокойно, обычно.

Они не знали, что на них надвигается.

— Цели идентифицированы, — доложил «Не-Навигатор». — Батарея «Альфа» — двенадцать орудий. Батарея «Бета» — восемь орудий. Казармы — три здания. Штаб — одно здание. Флот на рейде — два эсминца, один крейсер, четыре транспорта.

— Ракетные установки к бою, — скомандовал Тони. — Рельсотрон зарядить. Активная защита — полная готовность.

— Есть.

— Всплываем. Медленно. Пусть увидят.

«Кукарямба» начала подниматься.

Сначала над водой показалась голова — массивная, обтекаемая, похожая на нос подводной лодки, только гораздо больше. Потом плечи. Потом грудь. Потом руки — две огромные конечности, на которых были закреплены рельсотрон и ракетные установки. Потом торс. Потом ноги, которые всё ещё скрывались под водой, но готовы были шагнуть на сушу.

Восемьдесят пять метров стали, керамики и репульсоров. «Кукарямба» возвышалась над океаном, как гнев божий, принявший форму боевой машины. Вода потоками стекала с её брони. Репульсорные контуры мерцали в предрассветной тьме, создавая вокруг машины призрачное голубое сияние. Пар от реактора ARC смешивался с утренним туманом, окутывая гиганта ореолом тайны.

На берегу началась паника.

Первыми среагировали дозорные на сторожевых башнях. Они увидели, как из океана поднимается нечто, чего не должно существовать. Увидели, как это нечто начинает двигаться к берегу. И закричали.

Сирены взвыли над портом. В казармах зажглись огни. Солдаты, полусонные, хватали оружие и выбегали на позиции. Офицеры орали приказы. Артиллеристы разворачивали орудия.

Но было поздно.

— Огонь, — сказал Тони.

Ракетные установки «Кукарямбы» выплюнули двенадцать снарядов. Они взмыли в небо, оставляя за собой огненные хвосты, и обрушились на береговые батареи. Двенадцать взрывов слились в один оглушительный грохот. Батарея «Альфа» исчезла в облаке огня и пыли. Орудия, которые сто лет охраняли побережье от эльдийской угрозы, превратились в груду искореженного металла.

— Батарея «Альфа» уничтожена, — доложил Армин. — Батарея «Бета» открывает ответный огонь!

Тяжёлые снаряды ударили по воде вокруг «Кукарямбы». Один попал в плечо — броня выдержала. Второй разорвался в пятидесяти метрах от корпуса. Третий был перехвачен системой активной защиты — скорострельные пушки сбили его на подлёте.

— Рельсотрон, — сказал Тони. — Батарея «Бета». Огонь.

Огромное орудие на правой руке «Кукарямбы» выстрелило. Вольфрамовый стержень весом в тонну, разогнанный до десяти километров в секунду, ударил в центр батареи «Бета». Взрыв был такой силы, что на месте каменных укреплений осталась только дымящаяся воронка.

— Батарея «Бета» уничтожена.

— Казармы. Огонь.

Ещё четыре ракеты сорвались с плечевых установок. Три здания казарм взлетели на воздух одно за другим. Солдаты, которые ещё минуту назад спали в своих койках, теперь бежали в панике, пытаясь спастись от огненного ада.

— Флот на рейде приходит в движение, — доложил «Не-Навигатор». — Эсминцы снимаются с якорей. Крейсер разворачивает орудия.

— Не дать им выйти в море. Гарпунные установки — по эсминцам. Рельсотрон — по крейсеру.

Четыре гарпуна, оснащённые микро-репульсорами, устремились к эсминцам. Они пробили корпуса ниже ватерлинии и закрепились в трюмах. Лебёдки «Кукарямбы» натянулись, и два эсминца, лязгая металлом, начали тонуть, зачерпывая воду пробоинами. Ещё через минуту они скрылись под волнами.

Крейсер успел дать залп. Тяжёлые снаряды ударили в корпус «Кукарямбы» — броня загудела, но выдержала. Ответный выстрел рельсотрона разнёс крейсер пополам. Горящие обломки разлетелись по акватории порта.

— Флот противника нейтрализован, — доложил «Не-Навигатор». — Береговые батареи уничтожены. Казармы разрушены. Сопротивление подавлено на семьдесят три процента.

— Отлично. Начинаем высадку.

«Кукарямба» сделала первый шаг на сушу. Огромная ступня опустилась на причал, смяв бетон, как бумагу. Вторая ступня последовала за ней. Восемьдесят пять метров стали, керамики и репульсоров вышли из океана и встали на берегу, возвышаясь над портом, как башня.

— Боже мой, — прошептал кто-то из экипажа.

— Никакого бога, — ответил Тони. — Только я и моя машина. «Не-Навигатор», связь с десантом.

— Есть связь. «Девятка» и «Восьмёрка» выходят на берег в секторе семь.

— Передай им: пусть зачищают укрепления. Мы прикроем.

— Принято.

Тони откинулся в кресле. Первая фаза операции прошла успешно. Береговая оборона Марайи была смята за пятнадцать минут. Теперь оставалось самое сложное — удержать плацдарм до подхода основных сил.

— Леви, — сказал он. — Ты готов?

— Всегда, — ответил капитан.

— Тогда вперёд. Покажем им, что такое настоящая война.

И «Кукарямба» двинулась вглубь порта, сокрушая всё на своём пути.

---

Магат стоял на командном пункте и смотрел на то, чего не могло быть.

Его разбудили четверть часа назад — крики, сирены, грохот взрывов. Он выбежал на улицу и увидел, как над портом поднимается стальной гигант. Восемьдесят пять метров. Больше, чем любой титан. Больше, чем что-либо, созданное человечеством.

— Что это за хрень?! — заорал он в телефонную трубку, соединявшую его со штабом.

— Неизвестно, господин генерал! — ответил дрожащий голос. — Оно вышло из океана! Береговые батареи уничтожены! Флот потоплен! Мы не можем его остановить!

— Где Титаны?! Где Звероподобный?! Где Бронированный?!

— Звероподобный в столице, господин генерал! Бронированный здесь, но...

— Но что?!

— Он говорит, что не сможет победить эту машину. Он уже сражался с ней. Два года назад. На острове. И тогда он проиграл.

Магат замер. Два года назад. Остров. Значит, это та самая машина, о которой докладывал Зик Йегер. «Голиаф». Или что-то ещё более совершенное.

— Передайте Бронированному: пусть атакует, — приказал он. — Любой ценой. Мы должны задержать эту тварь, пока не подойдёт подкрепление.

— Слушаюсь!

Магат бросил трубку и посмотрел на карту. Порт Либерио горел. Казармы были разрушены. Флот потоплен. Если стальной гигант продолжит наступление, через час он будет в центре города. А через два — в столице.

«Кто это построил? — думал он. — Кто из этих проклятых эльдийцев смог создать такое?»

Ответа не было. Но одно он знал точно: Марайя дорого заплатит за свою самоуверенность.

---

Райнер Браун стоял на крыше штаба и смотрел на приближающуюся машину.

Он узнал её сразу. Не «Голиаф» — что-то другое. Более совершенное, более гладкое, более смертоносное. Но в её движениях, в её очертаниях, в её оружии чувствовался тот же почерк. Почерк человека, который построил «Марки», «Голиафа», рельсотроны и ракеты.

Ханнес.

Райнер сжал кулаки. Он помнил ту ночь на холмах, когда «Голиаф» сломал ему руку. Помнил, как Бертольд падал с размозжённой головой. Помнил крик друга, который до сих пор звучал в его ушах.

«Ты обещал, что мы вернёмся. Что мы будем сражаться».

Он вернулся. Но не так, как планировал. Теперь он был обороняющимся. Теперь он был тем, кто защищает свой дом от вторжения. Как иронично.

— Райнер! — раздался голос за спиной.

Он обернулся. К нему бежал молодой офицер.

— Приказ генерала Магата! Вы должны атаковать! Задержать машину!

— Я не смогу её победить.

— Приказ есть приказ! Если вы откажетесь, вас отдадут под трибунал!

Райнер усмехнулся. Трибунал. Расстрел. Как будто это имело значение. Он уже давно был мёртв внутри. С того самого дня, как погиб Бертольд. С того самого дня, как он предал своих друзей, чтобы спасти свою шкуру.

Но он всё ещё был воином. Он всё ещё был Бронированным титаном. И у него всё ещё был долг.

— Хорошо, — сказал он. — Я атакую.

Он резанул ладонь ножом. Кровь брызнула на бетон. Вспышка — и на его месте возник Бронированный титан. Двадцать метров костяной брони и ярости. Он спрыгнул с крыши и двинулся навстречу «Кукарямбе».

Машина заметила его. Огромная голова повернулась. Рельсотрон начал наводиться.

— Ханнес, — прошептал Райнер. — Я знаю, ты там. Я знаю, ты меня слышишь. Давай закончим то, что начали.

Он побежал.

«Кукарямба» выстрелила.

И мир снова взорвался.

Глава 39

Глава 39. Марш

Снаряд рельсотрона ударил Бронированного титана в плечо.

Костяная броня, которая выдерживала пушечные ядра и удары «Марков», треснула, как яичная скорлупа. Райнера отбросило назад, на сто метров, через причал, через склады, через каменные стены портовых укреплений. Он прокатился по земле, ломая кости и разрывая мышцы, и замер, врезавшись в остов горящего эсминца.

— Цель не уничтожена, — доложил «Не-Навигатор». — Бронированный титан сохраняет жизнеспособность. Регенерация активна.

— Вижу, — ответил Тони. — Он всегда был живучим. Армин, что с десантом?

— «Девятка» и «Восьмёрка» зачищают восточный сектор. Сопротивление минимальное. Пехота противника деморализована.

— Хорошо. Продолжаем движение.

«Кукарямба» сделала шаг. Земля содрогнулась. Огромная ступня опустилась на причал, смяв бетон и покорёженные орудия. Вторая ступня последовала за ней. Машина шла вглубь порта, и каждый её шаг отдавался грохотом, сравнимым с раскатами грома.

Впереди, на пути «Кукарямбы», находился портовый район — склады, доки, казармы, административные здания. Там ещё оставались очаги сопротивления. Отдельные батареи, уцелевшие после первого удара. Пулемётные гнёзда на крышах. Солдаты, которые не успели бежать и теперь пытались организовать оборону.

Тщетно.

— Рельсотрон — по административному зданию, — скомандовал Тони. — Там, судя по антеннам, штаб.

— Есть.

Выстрел. Вольфрамовый стержень пробил здание насквозь, от подвала до крыши. Антенны рухнули. Штаб перестал существовать.

— Ракетные установки — по пулемётным гнёздам.

Четыре ракеты сорвались с плечевых установок. Четыре взрыва. Четыре гнезда превратились в воронки.

— Система «Приливной волны» — по пехоте на причале.

Насосы высокого давления, питаемые реактором ARC, выбросили струю воды. Она ударила по группе солдат, пытавшихся развернуть полевую пушку, и смела их, как щепки. Пушка перевернулась и рухнула в воду.

— Продолжаем движение.

«Кукарямба» шла вперёд. Неотвратимо. Неумолимо. Как сама судьба.

На улицах порта началась паника. Солдаты бросали оружие и бежали. Офицеры пытались остановить их, но тщетно — страх перед стальным гигантом был сильнее дисциплины. Гражданские, разбуженные взрывами, выскакивали из домов и метались в поисках укрытия. Пожарные пытались тушить горящие здания. Врачи вывозили раненых.

Тони смотрел на это через экраны внешних камер. Он видел горящий город. Видел бегущих людей. Видел разрушения, которые принёс.

«Это война, — сказал он себе. — Мы не начинали её. Но мы должны её закончить».

— Капитан, — раздался голос Леви. — У нас проблема.

— Какая?

— Бронированный титан. Он снова встаёт.

Тони переключил камеру. Действительно. Райнер, шатаясь, поднимался из руин. Его броня была смята, из ран сочилась кровь, но он стоял. И он снова шёл к «Кукарямбе».

— Упрямый ублюдок, — пробормотал Тони. — Я же почти восхищаюсь им.

— Добить? — спросил Армин.

— Нет. — Тони помедлил. — Он не угроза. Не сейчас. Слишком повреждён. Пусть идёт. Мы не будем тратить на него боеприпасы. У нас есть более важные цели.

— Но...

— Армин, посмотри на него. Он едва стоит. Его регенерация на пределе. Он не атакует — он просто идёт за нами. Как побитая собака за хозяином. Это не боевая угроза. Это отчаяние.

Армин посмотрел на экран. Райнер действительно не атаковал. Он просто шёл следом, спотыкаясь, падая, снова вставая. Его глаза, красные и безумные, были прикованы к «Кукарямбе». Но в них не было ярости. Только боль.

— Он хочет, чтобы мы его убили, — тихо сказал Армин. — Как Бертольда.

— Да. Но я не доставлю ему такого удовольствия. Он будет жить. И он увидит, как мы освобождаем его народ. Может быть, тогда он поймёт.

«Кукарямба» продолжала марш.

Впереди показался центр города. Высокие каменные здания, широкие проспекты, памятники марийским императорам. И над всем этим, на холме, возвышался дворец наместника — огромное сооружение с колоннами и куполом.

— Дворец, — сказал Тони. — Символ власти Марайи в этом регионе. Если мы уничтожим его, они поймут: мы пришли не просто воевать. Мы пришли менять мир.

— Уничтожить? — переспросил Армин. — Там могут быть гражданские.

— Там чиновники, военные и, возможно, заложники. Мы не будем стрелять без разбора. «Не-Навигатор», просканируй здание.

— Сканирование завершено. В здании находится сорок семь человек. Двадцать восемь — военные, двенадцать — гражданские служащие, семь — не идентифицированы. Вероятно, заложники или пленные.

— Есть способ выкурить военных, не задев гражданских?

— Рекомендую использовать звуковое оружие. Инфразвуковые излучатели, установленные на корпусе, могут создать непереносимый дискомфорт для людей, не нанося физического ущерба. Военные будут вынуждены покинуть здание.

— Отлично. Включай.

Низкий, утробный гул разнёсся над городом. Он был почти неслышен человеческому уху, но вызывал вибрацию во внутренних органах, чувство паники и тошноту. Через минуту из дворца начали выбегать люди. Солдаты бросали оружие и падали на колени, зажимая уши. Гражданские следовали за ними, шатаясь.

— Цель покинута, — доложил «Не-Навигатор». — Здание готово к уничтожению.

— Рельсотрон. Огонь.

Один выстрел. Огромный снаряд ударил в основание купола. Камень треснул, колонны рухнули, и весь дворец, величественный символ марийского владычества, осел, как карточный домик. Через минуту от него остались только руины.

— Продолжаем движение.

«Кукарямба» шла дальше. За ней, в кильватере, тянулись десантные корабли, уже вошедшие в гавань. «Марки» выгружались на берег, занимая ключевые точки. Пехота Разведкорпуса, вооружённая новыми винтовками и огнемётами, зачищала улицы. Над портом поднимался флаг Парадиза — крылья свободы на синем фоне.

Бронированный титан всё ещё шёл следом.

Райнер видел, как пал дворец наместника. Видел, как «Марки» занимают улицы. Видел флаг Парадиза над горящим портом. И он понимал: это не битва. Это казнь. Марайя проиграла в тот момент, когда «Кукарямба» вышла из океана.

«Зачем ты это делаешь, Ханнес? — думал он. — Зачем ты показываешь мне это?»

Ответ пришёл неожиданно. «Кукарямба» остановилась. Огромная голова повернулась к Бронированному титану. И голос Тони, усиленный внешними динамиками, разнёсся над руинами:

— Райнер Браун. Ты видишь это? Видишь, как падает твоя империя? Мы могли бы убить тебя. Могли бы стереть этот город с лица земли. Но мы этого не делаем. Потому что мы не такие, как вы. Мы пришли не мстить. Мы пришли освобождать. Твой народ — эльдийцы — больше не будут рабами. Твоя мать будет свободна. Отец Энни будет свободен. Все, кого Марайя держала в заложниках, будут свободны. Ты можешь присоединиться к нам. Или можешь продолжать сражаться за империю, которая тебя презирает. Выбор за тобой.

Райнер замер. Его броня треснула. Его тело дрожало от боли и усталости. Но слова Тони ударили сильнее любого снаряда.

«Мама. Отец Энни. Свобода».

Он опустился на колени. Бронированный титан, величайшее оружие Марайи, стоял на коленях перед стальным гигантом. И из его глаз, красных и безумных, текли слёзы.

— Я... сдаюсь, — прошептал он.

«Кукарямба» молча стояла над ним. Потом Тони сказал:

— Принято. Леви, обеспечь эвакуацию пленного. И передай медикам: пусть подготовят камеру. У нас теперь три воина.

— Три? — переспросил Леви.

— Райнер, Энни и... — Тони помедлил. — Бертольд уже не с нами. Но его жертва не будет напрасной. Мы сделаем то, что обещали.

«Кукарямба» двинулась дальше. Бронированный титан остался позади — коленопреклонённый, сломленный, но живой. Солдаты Разведкорпуса уже спешили к нему с кандалами и медикаментами.

Впереди, за горящим портом, за разрушенным дворцом, за дымящимися руинами, лежала резервация. Там, в серых бараках, ждали тысячи людей. Эльдийцы. Рабы Марайи. Те, ради кого и была затеяна эта война.

— Армин, — сказал Тони. — Сколько до резервации?

— Два километра на северо-восток. Ворота охраняются. Есть пулемётные гнёзда и как минимум один Титан — судя по сигнатуре, Тележка.

— Тележка? — Тони нахмурился. — Это который с пушками на спине?

— Да. Опасный противник на дальней дистанции. Но в ближнем бою уязвим.

— Значит, сближаемся. «Не-Навигатор», активируй репульсорные усилители. Дадим им шанс сдаться. Если не воспользуются — пеняйте на себя.

«Кукарямба» ускорилась. Репульсорные контуры засветились ярче, и машина, обычно медлительная на суше, двинулась со скоростью курьерского поезда. Земля дрожала под её шагами. Здания, попадавшиеся на пути, рассыпались, не выдерживая ударной волны.

Впереди показались ворота резервации — высокие каменные стены с колючей проволокой, сторожевые вышки, пулемётные гнёзда. И перед воротами, на широкой площади, стоял Титан-Тележка.

Он был странной формы — не человекоподобный, а скорее напоминающий гигантскую платформу на четырёх конечностях, с массивной спиной, на которой были установлены пушки. Четыре орудия, каждое калибром не меньше ста пятидесяти миллиметров. Рядом с ним суетились солдаты, готовящиеся к бою.

— Внимание, — раздался голос «Не-Навигатора». — Титан-Тележка открывает огонь.

Четыре снаряда ударили в корпус «Кукарямбы». Броня загудела, но выдержала. Композитные плиты, усиленные наноструктурированным покрытием, поглотили энергию ударов.

— Повреждения минимальные, — доложил Армин. — Броня держит.

— Отлично. Ответный огонь. Гарпунные установки — по Тележке.

Два гарпуна, оснащённые микро-репульсорами, устремились к Титану. Они обогнули траекторию снарядов и вонзились в бока платформы, пробив броню. Лебёдки натянулись.

— Подтягиваем, — скомандовал Тони.

Тележка попыталась сопротивляться. Её конечности вцепились в землю, пушки продолжали стрелять. Но сила «Кукарямбы» была неудержима. Титан-платформа, скрежеща когтями по брусчатке, начал скользить к стальному гиганту.

— Вибролезвия активировать.

На левой руке «Кукарямбы» выдвинулось огромное лезвие, засветившееся голубым — частота вибрации была настроена на сверхплотную кожу Титанов. Тони нанёс удар.

Лезвие рассекло Тележку пополам, от передних конечностей до задних. Пушки захлебнулись и затихли. Титан рухнул на землю, заливая площадь горячей кровью. Из его разрубленного тела начал выходить пилот — человек, шатаясь, выбрался наружу и упал на колени.

— Не добивать, — приказал Тони. — Пусть уходит. Он больше не боец.

«Кукарямба» шагнула через поверженного Титана и подошла к воротам резервации. Огромная стальная рука опустилась на каменную стену. Пальцы сомкнулись. Гидравлика взвыла. И стена рухнула.

За ней, на пыльной площади, стояли тысячи людей. Эльдийцы. Мужчины, женщины, дети, старики. Они смотрели на стального гиганта с ужасом и надеждой. Они не знали, кто это. Не знали, зачем он здесь. Но они чувствовали: что-то изменилось. Что-то важное.

Тони включил внешние динамики. Его голос, усиленный до громоподобного рёва, разнёсся над резервацией:

— Жители резервации! Я — Ханнес, представитель Разведкорпуса Парадиза. Мы пришли, чтобы освободить вас. Отныне вы не рабы. Отныне вы свободны. Марайя больше не властна над вами. Мы предлагаем вам новую жизнь. Жизнь, в которой вы сами решаете свою судьбу. Кто хочет — может присоединиться к нам. Кто хочет — может остаться здесь. Но знайте: мир изменился. И вы — часть этого изменения.

Толпа замерла. Тишина была такой глубокой, что слышно было, как потрескивают остывающие пушки Тележки. А потом из толпы вышел старик. Седой, сгорбленный, с повязкой на глазу. Он подошёл к «Кукарямбе» и поднял руку, коснувшись стальной брони.

— Это правда? — прошептал он. — Мы свободны?

— Правда, — ответил Тони.

Старик заплакал. А за ним — вся толпа. Тысячи людей плакали, смеялись, обнимали друг друга. Плакали о погибших, о замученных, о потерянных годах. Смеялись над абсурдностью происходящего — стальной гигант, пришедший из-за моря, даровал им свободу.

Тони смотрел на это через камеры. И впервые за долгое время он чувствовал не усталость, не страх, не злость. Он чувствовал гордость.

— Армин, — сказал он. — Запиши в журнал: резервация освобождена. Потери среди гражданских — ноль. Потери среди наших — ноль. Операция «Стальной рассвет» завершена.

— А что дальше? — спросил Армин.

— Дальше? — Тони усмехнулся. — Дальше мы идём на столицу. Потому что это только начало.

«Кукарямба» развернулась и двинулась дальше. За ней, по улицам горящего порта, шли «Марки». За ними — пехота. И над всем этим, над руинами старого мира, развевался флаг Парадиза.

Марш продолжался.

Глава 40

Глава 40. Контрудар

Весть о падении Либерио разлетелась по Марайе быстрее пожара в сухом лесу. К полудню телеграфные линии гудели от сообщений: порт разрушен, флот потоплен, береговые батареи уничтожены, Бронированный титан сдался, резервация освобождена. И одно слово, повторяемое с ужасом и недоверием: «Кукарямба».

В столице, в штабе генерала Калви, царила паника.

— Как это могло случиться?! — гремел старый генерал, расхаживая перед картой. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас пылало гневом. — Одна машина! Одна машина уничтожила треть нашего флота и захватила порт! Где была разведка?! Где были патрули?!

— Патрули были уничтожены, — тихо ответил адъютант. — Те, что выжили, сообщают, что машина вышла из океана. Она шла под водой. Мы не могли её засечь.

— Под водой? — Калви замер. — Это невозможно.

— Два года назад мы тоже считали невозможным существование «Голиафа». И вот результат.

Калви опустился в кресло. Он был старым солдатом, прошедшим десятки кампаний. Он видел, как эльдийские резервации поднимали восстания, и безжалостно подавлял их. Он командовал Титанами в боях против враждебных государств. Он считал, что знает всё о войне. Но то, с чем Марайя столкнулась сегодня, не укладывалось ни в какие доктрины.

— Где Зик? — спросил он. — Где Звероподобный?

— В пути, генерал. Он выдвинулся из столицы час назад с отрядом усиления. С ним Челюстной титан и Молотобоец.

— Этого мало. Нужно больше. Свяжитесь с флотом, пусть высылают всё, что есть. И подготовьте резервные батареи. Если эта машина дойдёт до столицы...

Он не закончил. Все понимали, что будет, если «Кукарямба» дойдёт до столицы.

---

Зик Йегер стоял в кузове грузовика, мчащегося по разбитой дороге к побережью. Рядом с ним, в отдельных машинах, ехали Порко Галлиард, носитель Челюстного титана, и Лара Тайбер, хранительница Молотобойца. Три Титана — всё, что Марайя могла бросить в бой немедленно.

— Доклад, — коротко сказал Зик.

— Порт потерян, — ответил офицер связи. — Бронированный титан... сдался.

— Сдался? — Порко, сидевший в соседнем грузовике, аж подскочил. — Райнер сдался? Этот трус!

— Он не трус, — холодно сказал Зик. — Он реалист. Он сражался с этой машиной дважды и оба раза проиграл. В третий раз он решил остаться в живых.

— Это предательство! Его надо расстрелять!

— Это выживание, — отрезал Зик. — И если мы не хотим повторить его судьбу, нам нужно быть умнее. Что известно о машине?

— Восемьдесят пять метров, — начала перечислять Лара. Её голос был спокоен, но в глазах горел холодный огонь. — Вооружение: рельсотрон, ракетные установки, гарпуны, вибролезвия. Броня — многослойная, композитная, с наноструктурированным покрытием. Есть система активной защиты. Передвигается со скоростью до пятидесяти километров в час на суше. Под водой — до двадцати узлов.

— Откуда такие данные? — удивился Порко.

— Разведка работала. У нас были два года, чтобы подготовиться. Жаль, что мы использовали это время недостаточно хорошо.

Зик поправил очки. Он помнил ту ночь два года назад, когда «Голиаф» разгромил его отряд. Помнил, как падал Бертольд. Помнил, как Райнер бежал, спасая свою жизнь. И теперь эта машина — ещё более совершенная — стояла у порога его дома.

— Мы не можем победить её в лоб, — сказал он. — Слишком сильна. Слишком быстра. Слишком хорошо защищена. Значит, нужно использовать тактику.

— Какую? — спросил Порко.

— Разделение целей. Я атакую с дистанции, используя обломки и снаряды. Порко — ты быстр, ты можешь заходить с флангов, бить по сочленениям. Лара — твой Молотобоец может создавать оружие, способное пробить броню. Мы атакуем одновременно с трёх сторон. Если повезёт, мы повредим её раньше, чем она уничтожит нас.

— А если не повезёт? — тихо спросила Лара.

Зик посмотрел на неё. Дочь династии Тайберов, хранительница одного из Девяти Титанов. Она была молода, красива и смертельно опасна. Но сейчас в её глазах он видел страх.

— Тогда мы умрём, — просто ответил он. — Но мы умрём, сражаясь. Как воины.

---

Кукарямба шла на северо-запад.

Позади остался горящий Либерио. Впереди, за холмами, лежала равнина, ведущая к столице. Тони знал: враг не сдастся. Враг будет контратаковать. И он ждал этого.

— Радар засёк движение, — доложил Армин. — Три цели. Расстояние — десять километров. Скорость — около шестидесяти километров в час. Движутся на перехват.

— Три Титана, — констатировал Тони. — Значит, Марайя бросила в бой всё, что у них есть. Кто именно?

— Судя по сигнатурам — Звероподобный, Челюстной и... — Армин запнулся. — Неопознанная цель. Не соответствует ни одному известному образцу.

— Молотобоец, — тихо сказал Тони. — Райнер говорил о нём. Он может создавать оружие из своей плоти. Опасный противник.

— Что будем делать?

— Встретим их. — Тони активировал общий канал. — Всем «Маркам»: приготовиться к бою. Противник — три Титана. Звероподобный, Челюстной, Молотобоец. Задача: прикрывать фланги «Кукарямбы». Не вступать в ближний бой без крайней необходимости. Работайте с дистанции.

— Принято! — голос Эрена. — «Девятка» готова.

— «Восьмёрка» готова! — Томас.

— «Пятёрка» готова! — Леви.

— Тогда вперёд. Покажем им, что такое настоящая война.

Три Титана появились на горизонте через двадцать минут.

Впереди шёл Звероподобный — семнадцать метров мускулистой плоти, покрытой бурой шерстью. Его длинные руки волочились по земле, готовые в любой момент подхватить обломок и метнуть его с точностью катапульты.

Слева, пригнувшись к земле, крался Челюстной титан. Он был меньше — около пяти метров в холке, но его скорость и манёвренность делали его смертельно опасным. Его челюсти, способные перекусить стальной трос, блестели на солнце. Когти на лапах были длинными и острыми, как бритвы.

Справа шёл Молотобоец — и он был прекрасен в своём ужасе. Пятнадцать метров белоснежной плоти, покрытой чем-то похожим на кристаллическую броню. В его руке уже формировалось оружие — огромный молот, растущий прямо из ладони. Он двигался с грацией хищника, и от него исходила аура древней, нечеловеческой мощи.

— Красиво идут, — заметил Тони. — Прямо как на параде.

— Они атакуют! — крикнул Армин.

Звероподобный метнул первый обломок. Огромный кусок скалы, вырванный из земли, полетел в «Кукарямбу» со скоростью пушечного ядра. Система активной защиты сработала мгновенно — скорострельные пушки перехватили обломок в воздухе, разбив его на мелкие осколки.

— Ответный огонь, — скомандовал Тони. — Рельсотрон — по Звероподобному.

Вольфрамовый стержень ударил в грудь Звероподобного. Семнадцатиметрового титана отбросило назад, как тряпичную куклу. Кровь и пар брызнули фонтаном. Но Зик устоял — его регенерация работала на пределе, затягивая страшную рану.

— Он жив! — доложил Армин.

— Знаю. Добьём позже. Сейчас — Челюстной!

Порко Галлиард атаковал с фланга. Его маленький, но быстрый титан вскарабкался на ногу «Кукарямбы» и вцепился в коленный сустав. Когти заскрежетали по броне. Челюсти сомкнулись на гидравлическом шланге.

— Повреждение! — крикнул Армин. — Гидравлика левой ноги!

— Сбросить его! — Тони активировал репульсорный импульс.

Голубой свет окутал ногу «Кукарямбы», и Челюстного титана отшвырнуло в сторону, как насекомое. Порко пролетел сто метров и врезался в холм, подняв тучу пыли.

— Челюстной выведен из боя!

— Молотобоец атакует!

Лара Тайбер прыгнула. Её титан взмыл в воздух, занося огромный молот для удара. Оружие, созданное из её собственной плоти, светилось зловещим белым светом. Она целилась в голову «Кукарямбы».

— Щит! — крикнул Тони.

Левая рука машины поднялась, разворачивая массивный стальной щит. Молот ударил в него. Броня загудела. По корпусу пошли трещины. Но щит выдержал.

— Вибролезвие!

Правая рука «Кукарямбы» выбросила огромный клинок, засветившийся голубым. Тони нанёс удар — не по Ларе, а по её оружию. Лезвие рассекло молот пополам. Кристаллическая плоть разлетелась осколками.

— Что?! — выдохнула Лара, отступая.

— Нравится? — усмехнулся Тони. — Я называю это «анти-чит-кодом для Титанов». Продолжим?

Молотобоец попыталась создать новое оружие — копьё, растущее из её ладони. Но Тони не дал ей времени. Гарпун ударил в плечо, пробив кристаллическую броню. Лебёдка натянулась, подтягивая титана к «Кукарямбе».

— Нет! — крикнула Лара.

— Да, — ответил Тони. — Армин, огнемёты!

Струя пламени ударила в грудь Молотобойца. Кристаллическая броня задымилась, начала плавиться. Лара закричала — впервые за весь бой её голос дрогнул. Она попыталась вырваться, но гарпун держал крепко.

— Отпусти её! — Звероподобный, восстановившийся после выстрела рельсотрона, метнул новый обломок. На этот раз — прицельно, в гарпунный трос.

Стальной канат лопнул. Молотобоец вырвалась на свободу и отступила, шатаясь. Её броня была оплавлена, из ран сочился пар. Но она была жива.

— Перегруппировка! — крикнул Зик. — Отступаем к холмам!

Три Титана начали отходить. Но Тони не собирался отпускать их так легко.

— Рельсотрон — по Звероподобному. Огонь.

Второй выстрел ударил Зика в спину. Огромная дыра разверзлась в его теле. Звероподобный титан рухнул лицом в землю. Из его затылка начал выходить человек — сам Зик, истекающий кровью, но живой.

— Ракеты — по Челюстному.

Шесть ракет сорвались с плечевых установок и устремились к Порко, который пытался подняться из руин. Шесть взрывов слились в один. Челюстной титан исчез в облаке огня и пыли. Когда дым рассеялся, на земле лежало искалеченное тело — Порко Галлиард, без сознания, с переломанными конечностями.

— Молотобоец пытается уйти! — доложил Армин.

— Не дать! Вибролезвие — по ногам!

«Кукарямба» рванулась вперёд. Огромное лезвие описало дугу и ударило по ногам Молотобойца. Кристаллическая броня треснула. Лара упала. Её титан начал разлагаться прямо на глазах.

— Добить? — спросил Армин.

— Нет, — Тони остановил его. — Она выходит из титана. Видишь? Она сдаётся.

Действительно, из затылка Молотобойца показалась фигура. Лара Тайбер, израненная, но живая, выбралась наружу и подняла руки.

— Я сдаюсь! — крикнула она. — Не убивайте!

— Принято, — ответил Тони. — Леви, обеспечь эвакуацию пленных. Всех троих.

— Всех троих? — переспросил Леви. — Даже Звероподобного?

— Даже Звероподобного. Мы не убиваем тех, кто сдаётся. Таковы правила.

— Ты слишком добр, Ханнес.

— Я не добр. Я прагматичен. Живой враг — это источник информации. Мёртвый враг — это просто труп.

Леви хмыкнул, но спорить не стал. Через полчаса три марийских воина — Зик Йегер, Порко Галлиард и Лара Тайбер — были взяты в плен. Их погрузили на транспорт и отправили в тыл, под усиленную охрану.

Тони стоял на вершине «Кукарямбы» и смотрел на догорающее поле боя. Четыре Титана. Четыре носителя Девяти сил были повержены за один день. Бронированный сдался. Звероподобный, Челюстной и Молотобоец взяты в плен. Танцующий титан пропал где-то на Парадизе и не участвовал в бою.

Из всех Девяти Титанов, которыми располагала Марайя, боеспособными оставались только двое — и те были на острове. Империя, веками правившая миром с помощью силы Титанов, осталась без своего главного оружия.

— Это конец, — тихо сказал Армин. — Они больше не смогут сражаться.

— Это не конец, — ответил Тони. — Это только начало. Теперь у нас есть пленные. У нас есть информация. И у нас есть рычаг давления. Мы можем диктовать условия.

— Какие условия?

— Мир. Полный и безоговорочный. Освобождение всех эльдийских резерваций. Демилитаризация Марайи. И международный трибунал над теми, кто виновен в военных преступлениях.

— Они не согласятся.

— Согласятся, — Тони посмотрел на горящий горизонт. — Потому что альтернатива — полное уничтожение. А они уже поняли, что мы можем его осуществить.

«Кукарямба» развернулась и двинулась дальше, к столице. За ней, по равнине, шли «Марки». За ними — пехота. И над всем этим, над руинами старого мира, развевался флаг Парадиза.

Война ещё не закончилась. Но исход её был предрешён.

Глава 41

Глава 41. Дрожь империи

Новость пришла в столицу Марайи с утренним поездом. Телеграфные линии, протянутые от побережья, гудели от сообщений — но не тех, что обычно. Не о торговых сделках, не о политических интригах, не о подавлении очередного восстания в резервациях. Нет, эти сообщения были полны слов, которые телеграфисты боялись даже произносить вслух.

«Стальной гигант». «Порт разрушен». «Флот потоплен». «Титаны повержены». «Пленные».

Газеты вышли с экстренными выпусками. Заголовки кричали с первых полос: «ВТОРЖЕНИЕ С ОСТРОВА ДЕМОНОВ», «НЕВИДАННОЕ ОРУЖИЕ УНИЧТОЖАЕТ НАШ ФЛОТ», «ТИТАНЫ ПАЛИ — ЧТО ДАЛЬШЕ?». Уличные мальчишки выкрикивали новости на перекрёстках, и прохожие замирали, не веря услышанному.

Правительственный квартал столицы напоминал разворошённый муравейник. Чиновники бегали с бумагами, генералы спорили до хрипоты, дипломаты слали отчаянные телеграммы союзникам. В зале заседаний Совета, огромном помещении с мраморными колоннами и позолоченным куполом, царил хаос.

— Как это могло случиться?! — председатель Совета, лорд Адлер, пожилой аристократ с дрожащими руками, стучал тростью по мраморному полу. — Мы веками правили миром! Мы держали эльдийцев в страхе! Мы владели Титанами! И теперь какая-то железяка с острова демонов уничтожает нашу армию за один день?

— Это не просто «железяка», — ответил генерал Магат, стоявший у карты. Его лицо было мрачным, но спокойным. Он был одним из немногих в этом зале, кто сохранял присутствие духа. — Это самая совершенная боевая машина, которую когда-либо видел мир. Я получил полный отчёт от выживших офицеров. Машина, названная «Кукарямба», вышла из океана. Она шла под водой, как подводная лодка. Её оружие стреляет быстрее звука. Её броня выдерживает прямые попадания двенадцатидюймовых орудий. Она в одиночку уничтожила два эсминца, крейсер и четыре береговые батареи. А затем разгромила трёх Титанов.

— Трёх Титанов! — воскликнул кто-то из советников. — Звероподобного! Челюстного! Молотобойца! Это же наши сильнейшие воины!

— Звероподобный ранен и взят в плен, — сухо продолжил Магат. — Челюстной — в плену. Молотобоец — в плену. Бронированный сдался ещё раньше. Танцующий пропал на Парадизе и не выходил на связь. Из Девяти Титанов у нас осталось двое. И оба — на острове демонов.

— Это катастрофа, — прошептал лорд Адлер. — Это конец Марайи.

— Это конец Марайи, которую мы знали, — поправил Магат. — Но не конец нашего народа. Мы должны принять решение. Сражаться дальше или капитулировать.

— Капитулировать?! — взвился один из генералов. — Перед эльдийцами? Перед демонами, которых мы веками держали в резервациях? Это немыслимо!

— А что вы предлагаете? — спокойно спросил Магат. — Бросить против этой машины пехоту? Пушки? У нас нет оружия, способного пробить её броню. У нас нет Титанов, способных с ней сражаться. У нас нет флота, способного её остановить. Если мы продолжим сопротивление, она дойдёт до столицы. И тогда погибнут не только солдаты. Погибнут мирные жители. Женщины. Дети. Ваши семьи.

В зале повисла тишина. Каждый думал о своём. О своих домах, своих детях, своих счетах в банках. О том, что будет, если стальной гигант действительно войдёт в столицу.

— Мы можем запросить переговоры, — тихо сказал лорд Адлер. — Узнать их условия. Может быть, они согласятся на мир.

— Они уже выдвинули условия, — Магат достал лист бумаги. — Их передали через пленных. Полное освобождение всех эльдийских резерваций. Демилитаризация Марайи. Международный трибунал над военными преступниками. И... — он помедлил.

— И что?

— И признание Парадиза суверенным государством. С правом на владение Титанами.

Зал взорвался криками. Советники повскакивали с мест, размахивая руками. «Позор!» «Предательство!» «Мы не можем на это пойти!» Кто-то даже швырнул чернильницу в стену.

Магат стоял молча, ожидая, пока страсти утихнут. Когда крики немного стихли, он продолжил:

— Я понимаю ваши чувства. Но давайте посмотрим правде в глаза. Мы проиграли. Не битву — войну. У нас больше нет Титанов. Наш флот уничтожен. Наша армия деморализована. Если мы не примем эти условия сейчас, через месяц их продиктует нам стальной гигант, стоящий на руинах этого дворца.

— Вы предлагаете сдаться без боя? — спросил лорд Адлер.

— Я предлагаю сохранить жизни наших граждан. И нашу страну. Пусть даже в урезанном виде.

Совет гудел ещё час. Спорили, кричали, угрожали. Но в конце концов решение было принято. Марайя запросит переговоры.

---

Паника в столице нарастала с каждым часом.

Слухи расползались по городу быстрее официальных сообщений. Кто-то говорил, что стальной гигант уже у ворот. Кто-то — что он может летать и поливать города огнём с неба. Кто-то — что это не машина, а демон, вызванный эльдийскими колдунами, чтобы отомстить за столетия угнетения. Газетчики, никогда не видевшие «Кукарямбу» вживую, рисовали её на первых полосах — чудовищную фигуру, заслоняющую солнце, с глазами, горящими адским пламенем.

На улицах творилось невообразимое. Магазины закрывались, владельцы спешно вывозили товары. Банки осаждали толпы — все хотели снять свои сбережения. Цены на хлеб взлетели втрое. Аптеки опустели — люди скупали лекарства, бинты, всё, что могло пригодиться. Поезда, идущие на запад, вглубь континента, брали штурмом. Те, у кого были деньги, спешили уехать подальше от побережья. Те, у кого денег не было, просто бежали пешком, с узлами и детьми на руках.

В портовых кварталах, где жили в основном эльдийцы, настроения были иными. Люди выглядывали из окон с надеждой. Они слышали новости. Слышали, что машина, пришедшая из-за моря, освободила резервацию в Либерио. Что она не убивает гражданских. Что она предлагает свободу.

И они ждали.

В казармах царило уныние. Солдаты, ещё вчера уверенные в своей непобедимости, сегодня смотрели на свои винтовки с горькой усмешкой. Что могли сделать эти пули против машины, которая выдерживает залпы береговых орудий? Что могли сделать их штыки против брони, которую не пробивают снаряды?

Дезертирство приняло массовый характер. Целые подразделения снимались с позиций и уходили. Офицеры, пытавшиеся остановить беглецов, сами присоединялись к ним. Военная полиция, призванная поддерживать порядок, разбежалась первой.

— Мы не можем сражаться с этим, — сказал молодой лейтенант своему командиру, глядя на колонну беженцев, текущую через город. — Это не война. Это бойня.

— Знаю, — ответил старый полковник. — Но у нас приказ.

— К чёрту приказ. Я не поведу своих людей на смерть ради империи, которая уже рухнула.

Он бросил винтовку на землю и ушёл. Полковник не стал его останавливать. Он и сам думал о том же.

---

В богатых кварталах, где жили аристократы и высшие чиновники, паника принимала иные формы. Здесь не бежали с узлами — здесь паковали чемоданы. Дорогие автомобили, новейшие модели, запрудили улицы. Шофёры грузили багаж — картины, драгоценности, документы на недвижимость. Жёны генералов и министров рыдали, не желая покидать свои особняки. Мужья кричали на прислугу. Дети, не понимающие, что происходит, плакали от страха.

Леди Маргарет Тайбер, старшая сестра Лары, заперлась в своём особняке и не отвечала на звонки. Она знала, что её сестра в плену. Знала, что их семья, веками правившая Марайей из тени, потеряла всё в один день. И она не хотела никого видеть.

В посольствах иностранных государств царила растерянность. Дипломаты слали депеши своим правительствам, пытаясь понять, что происходит. Кто эти люди? Откуда у них такое оружие? Неужели эльдийцы с острова Парадиз, которых все считали отсталыми дикарями, смогли создать машину, превосходящую всё, что было в мире?

Ответы были неутешительными. Разведка докладывала: на острове произошла технологическая революция. Лидер — человек по имени Ханнес, бывший крестьянин, ставший гениальным инженером. Он построил не только «Кукарямбу», но и десятки других машин. И он, судя по всему, только начинал.

---

В кафе на центральной площади, где обычно собирались интеллектуалы и журналисты, спорили о будущем.

— Это конец эпохи, — говорил пожилой профессор истории, попыхивая трубкой. — Титаны веками были нашим главным оружием. Мы строили на них всю военную доктрину. И вот, за один день, они стали бесполезны. Машины заменили Титанов. Сталь заменила плоть.

— Но кто мог такое создать? — спрашивал молодой репортёр, строча в блокноте. — Эльдийцы? Эти рабы, которые даже читать не умеют?

— Очевидно, мы ошибались на их счёт. Они не просто умеют читать. Они превзошли нас. И теперь нам придётся с этим жить.

— Или умереть, — мрачно добавил кто-то из посетителей.

В другом углу кафе сидела группа офицеров, чудом избежавших гибели в Либерио. Они пили молча, не глядя друг на друга. Один из них, молодой капитан с перевязанной головой, вдруг заговорил:

— Я видел это. Своими глазами. Она вышла из воды, как... как Левиафан из древних мифов. Вода стекала с неё, пар поднимался к небу, и она шла на нас. Наши пушки стреляли, но снаряды отскакивали от её брони, как горох. А потом она открыла огонь. И всё исчезло. Батареи. Казармы. Корабли. Всё.

— Ты предлагаешь нам сдаться? — спросил другой офицер.

— Я предлагаю вам не умирать зря. Потому что против этой штуки мы — ничто. Муравьи. Пыль.

Офицеры замолчали. Каждый думал о том, что капитан прав.

---

В императорском дворце, огромном сооружении из белого мрамора, советники метались в поисках выхода. Император, молодой человек, только недавно взошедший на престол, сидел на троне с каменным лицом. Он слушал доклады, но не произносил ни слова.

— Ваше величество, — обратился к нему лорд Адлер, — мы должны принять решение. Армия деморализована. Флот уничтожен. Титаны повержены. Если мы продолжим сопротивление, столица будет разрушена. Мы просим вашего соизволения начать переговоры о перемирии.

Император молчал. Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели в пустоту. Наконец он заговорил:

— Мой дед рассказывал мне, что однажды эльдийцы восстанут. Что их сила, которую мы считали сломленной, вернётся. Я не верил ему. Я думал, это сказки. Но вот она — эта сила. Не Титаны. Не магия. Машины. Сталь. Разум.

Он встал. Все в зале замерли.

— Мы веками угнетали эльдийцев. Мы использовали их как оружие. Мы держали их семьи в заложниках. Мы считали их низшей расой. И вот результат. Наши грехи вернулись к нам. В виде стального гиганта.

Он повернулся к лорду Адлеру.

— Начинайте переговоры. Но помните: мы не в том положении, чтобы диктовать условия. Мы — проигравшая сторона. И мы должны принять это с достоинством.

— Ваше величество...

— Идите. И молитесь, чтобы этот Ханнес оказался милосерднее, чем мы были к его народу.

Советники вышли. Император остался один. Он стоял у окна, глядя на город, который скоро мог превратиться в руины, и думал о том, что империи рушатся не под ударами врагов. Они рушатся под тяжестью собственных грехов.

---

Кукарямба остановилась в десяти километрах от столицы. Тони не хотел провоцировать панику больше, чем уже спровоцировал. Лагерь Разведкорпуса разбили на холме, с видом на город. Белые шатры, дымящиеся полевые кухни, «Марки» в охранении. И флаг Парадиза, гордо реющий над лагерем.

Парламентёры прибыли через час. Трое офицеров под белым флагом, в парадных мундирах. Их провели в штабную палатку, где их ждали Тони, Леви, Эрвин и Армин.

— Мы уполномочены вести переговоры о перемирии, — сказал старший из офицеров, пожилой полковник с седыми усами. — От имени его величества императора Марайи.

— Рад слышать, — ответил Тони. — Условия вы знаете. Полное освобождение всех эльдийских резерваций. Демилитаризация. Трибунал. И признание Парадиза.

— Это... унизительные условия, — тихо сказал полковник.

— Это справедливые условия, — возразил Тони. — Вы веками угнетали наш народ. Вы посылали детей убивать нас. Вы держали наши семьи в заложниках. И теперь вы просите о пощаде. Я готов её дать. Но не бесплатно.

— А если мы откажемся?

Тони посмотрел на него долгим взглядом. Потом указал на «Кукарямбу», возвышающуюся над лагерем.

— Видите эту машину? Она — не самая мощная из тех, что я могу построить. Если вы откажетесь, через месяц здесь будет десять таких. Через два — пятьдесят. Через год — я построю машину, которая сможет стереть вашу столицу с лица земли одним выстрелом. Я не хочу этого. Никто из нас не хочет. Но если вы вынудите нас — мы сделаем это. Выбор за вами.

Полковник побледнел. Он переглянулся с другими офицерами. Потом кивнул.

— Я передам ваши слова его величеству. Ответ будет завтра.

— Жду.

Парламентёры ушли. Тони остался в палатке один. Он смотрел на карту и думал о том, что мир, который он знал, закончился. Начинался новый мир. И он, Тони Старк, был его архитектором.

— Ты веришь, что они согласятся? — спросил Армин, заглядывая в палатку.

— У них нет выбора. Они проиграли. И они это знают.

— А если они всё-таки решат сражаться?

Тони вздохнул.

— Тогда мы будем сражаться. И победим. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Он выглянул наружу. Над лагерем развевался флаг. Вокруг горели костры. Солдаты смеялись, ели, чистили оружие. Они прошли через ад и выжили. Они победили.

Но где-то глубоко внутри Тони знал: самая трудная часть — не война. Самая трудная часть — мир. Потому что построить мир гораздо сложнее, чем разрушить его.

— Посмотрим, — прошептал он. — Посмотрим, что принесёт завтрашний день.

Глава 42

Глава 42. Мир, которого не ждали

Ответ из столицы пришёл на рассвете.

Тони не спал — он стоял на вершине «Кукарямбы» и смотрел, как над горизонтом поднимается солнце. Огромный огненный шар медленно выползал из-за кромки океана, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Где-то внизу, в лагере, просыпались солдаты. Дымили полевые кухни. Техники проверяли «Марков». Обычное утро. Но Тони чувствовал: сегодняшний день изменит всё.

Парламентёры прибыли в сопровождении целой делегации. На этот раз — не только военные. С ними были чиновники в дорогих костюмах, дипломаты с портфелями, набитыми документами, и несколько журналистов с блокнотами и громоздкими фотоаппаратами.

— Они привели прессу, — заметил Леви, стоявший рядом с Тони у входа в штабную палатку. — Хотят, чтобы весь мир увидел их унижение.

— Или хотят, чтобы весь мир увидел, что они готовы к миру, — ответил Тони. — Это умный ход. Если переговоры пройдут успешно, они смогут представить это как дипломатическую победу. «Мы остановили агрессора за столом переговоров». Красиво.

— Ты слишком хорошо о них думаешь.

— Я просто знаю, как работает пропаганда. Я сам ею занимался. В прошлой жизни.

Леви бросил на него вопросительный взгляд, но спрашивать не стал. Он давно привык к странным фразам Ханнеса.

В штабной палатке собрались все ключевые фигуры. С одной стороны длинного стола — Тони, Эрвин, Леви, Армин и Ханджи. С другой — марийская делегация во главе с генералом Магатом. Тот самый Магат, который командовал обороной побережья. Тони узнал его по описаниям Райнера — суровый, прямой, без иллюзий.

— Итак, — начал Тони, когда все расселись. — Ваш ответ?

Магат положил на стол документ с императорской печатью.

— Его величество император Марайи согласен на перемирие. Мы принимаем ваши условия. С некоторыми оговорками.

— Какими именно?

— Первое: трибунал над военными преступниками будет проводиться международной комиссией, а не исключительно вашими представителями. Второе: демилитаризация будет постепенной, в течение пяти лет. Мы не можем распустить армию в один день — начнётся хаос. Третье: мы просим сохранить жизнь нашим пленным воинам. Зику Йегеру. Порко Галлиарду. Ларе Тайбер. И Райнеру Брауну. Они будут переданы под надзор международных наблюдателей, но не казнены.

Тони переглянулся с Эрвином. Командир едва заметно кивнул.

— Первые два условия — приемлемы, — сказал Тони. — Третье... — он помедлил. — Мы не планировали казнить пленных. В отличие от вас, мы не убиваем беззащитных.

Магат чуть заметно поморщился, но ничего не ответил.

— Однако, — продолжил Тони, — у нас есть встречное условие.

— Какое?

— Вы передадите нам все документы, касающиеся угнетения эльдийцев. Все приказы, все отчёты, все секретные досье. Мы хотим знать правду. Всю правду. О том, что вы делали с нашим народом последние сто лет.

В палатке повисла тишина. Марийские дипломаты зашептались. Магат молчал, глядя на Тони.

— Это... беспрецедентное требование, — сказал наконец один из чиновников. — Многие из этих документов засекречены. Их обнародование может вызвать...

— Может вызвать что? — перебил Тони. — Гнев мирового сообщества? Поздно. Мир уже знает, что вы делали. Те, кто выжил в резервациях, расскажут. Те, кто бежал, расскажут. Ваши собственные газеты, которые вы привели сюда, расскажут. Мы просто хотим, чтобы это было зафиксировано. Официально. Чтобы никто и никогда не мог сказать: «Мы не знали».

Магат долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Хорошо. Вы получите документы.

— Тогда мир, — Тони протянул руку. — Настоящий мир. Не перемирие, не пауза перед новой войной. Мир, который положит конец столетию ненависти.

Магат помедлил. Потом пожал руку.

— Мир.

Журналисты, столпившиеся у входа в палатку, защёлкали фотоаппаратами. Вспышки магния озарили рукопожатие — момент, который войдёт в учебники истории. Момент, когда Марайя признала поражение. Момент, когда Парадиз вышел из тени.

---

Весть о перемирии разлетелась по миру быстрее пожара.

На Парадизе, за Стенами, люди высыпали на улицы. Они плакали, смеялись, обнимали друг друга. Радиостанции прервали обычное вещание, чтобы передать экстренное сообщение. «Война окончена. Победа за нами. Мир подписан».

Алиса, стоявшая у радиопередатчика в штабе Разведкорпуса, не могла сдержать слёз. Она первой получила сообщение и первой передала его в эфир. Её голос, дрожащий от волнения, разнёсся по всей стране.

— Граждане Парадиза! Говорит штаб Разведкорпуса! Только что получено подтверждение: мирный договор с Марайей подписан. Война окончена. Мы победили.

В Розе, в госпитале, где Марта всё ещё работала, пациенты — раненые солдаты и гражданские — приподнялись на койках. Кто-то заплакал. Кто-то закричал «ура». Старая знахарка, прошедшая через ад Шиганшины и потери сотен пациентов, просто села и закрыла лицо руками.

В Дорване, деревне, с которой всё начиналось, крестьяне, ещё не до конца привыкшие к электричеству и тракторам, собрались на площади. Староста, уже не Грегор, а молодой парень по имени Лука, зачитал сообщение вслух. Люди слушали молча. А потом — взорвались криками радости.

В Шиганшине, на руинах старого города, где ещё продолжались восстановительные работы, строители побросали инструменты и обнимались прямо на лесах. Город, разрушенный титанами, возрождался из пепла — и теперь у него было будущее.

А в подвале старого дома Йегеров, где ещё сохранилась та самая комната с фотографией, дневником и пузырьком, тишина. Только ветер гуляет по разрушенным улицам. Но теперь это не ветер скорби. Это ветер надежды.

В Марайе реакция была неоднозначной.

В столице, когда новость достигла улиц, воцарилась тишина. Люди не кричали, не плакали. Они просто стояли и смотрели друг на друга, не в силах осознать произошедшее. Империя, правившая миром веками, только что признала поражение. Не от другой империи. Не от коалиции государств. От маленького острова, который они привыкли считать отсталым и беспомощным.

В эльдийских резервациях царило ликование. Люди, ещё вчера боявшиеся поднять голову, сегодня вышли на улицы. Они пели, танцевали, размахивали самодельными флагами. Старый портной, всю жизнь шивший форму для марийских офицеров, сжёг свои инструменты. «Я больше не буду шить для них», — сказал он. Молодая женщина, чей муж погиб в одной из карательных экспедиций, плакала от счастья. «Он отомщён, — шептала она. — Они все отомщены».

В богатых кварталах было тихо. Аристократы заперлись в своих особняках. Некоторые спешно паковали вещи, чтобы уехать — куда угодно, лишь бы подальше от нового мира. Другие пили, пытаясь забыться. Третьи — обсуждали планы реванша.

Но реванш был невозможен. Это понимали даже самые упрямые. Марайя потеряла Титанов. Потеряла флот. Потеряла армию. И главное — потеряла веру в свою непобедимость.

В порту Либерио, всё ещё дымящемся после битвы, высаживались международные наблюдатели. Представители десятков стран, которые ещё вчера боялись Марайю, а сегодня спешили засвидетельствовать её падение. Дипломаты, журналисты, военные атташе. Они ходили по разрушенным улицам, фотографировали воронки от снарядов, брали интервью у выживших.

— Это конец эпохи Титанов, — написал один известный обозреватель в своей колонке. — То, что мы видели в Либерио, — не просто военная победа. Это технологическая революция. Машины заменили Титанов. Сталь заменила плоть. И мир никогда не будет прежним.

— Но кто построил эти машины? — вопрошала другая газета. — Кто этот загадочный Ханнес, бывший крестьянин, ставший величайшим инженером современности? Мы попытались узнать. И вот что нам удалось выяснить.

Далее следовала краткая биография Тони — разумеется, та версия, которую он сам рассказал. Никаких упоминаний о другом мире, о Старке, о Мстителях. Только история сироты, который получил знания от «духа-покровителя» и использовал их, чтобы защитить свой народ.

«Святой? Безумец? Гений? — задавался вопросом автор статьи. — Возможно, всё сразу. Но одно можно сказать точно: этот человек изменил ход истории. И он ещё не закончил».

В нейтральных странах новость встретили со смешанными чувствами. С одной стороны, все боялись Марайю и её Титанов. С другой — никто не знал, чего ожидать от Парадиза. Что это за остров? Чего хотят его правители? Не станут ли они новой угрозой, ещё более страшной, чем старая?

Тони предвидел эти вопросы. Поэтому сразу после подписания мира он собрал пресс-конференцию — прямо у подножия «Кукарямбы».

Десятки журналистов со всего мира собрались на поле перед стальным гигантом. Они щёлкали фотоаппаратами, строчили в блокнотах, перешёптывались. Тони стоял на небольшой платформе, рядом с Эрвином, и спокойно ждал, пока стихнет шум.

— Дамы и господа, — начал он. — Представители прессы. Граждане мира. Сегодня я хочу сказать вам несколько вещей.

Толпа затихла.

— Первое. Мы не агрессоры. Мы не захватчики. Мы — народ, который защищал свой дом. Мы пришли в Марайю не для того, чтобы мстить. Мы пришли, чтобы остановить войну, которая длилась сто лет. И мы её остановили.

— Второе. Мы не хотим править миром. У нас нет имперских амбиций. Мы хотим жить в мире и торговать с соседями. У нас есть технологии, которые могут принести пользу всем — не только нам. Электричество. Медицина. Транспорт. Связь. Мы готовы делиться этими технологиями. Не бесплатно, разумеется, но на справедливых условиях.

По толпе пробежал смешок.

— Третье. Я лично, и все мои соратники, будем работать над тем, чтобы эта война стала последней. Мы создадим международные институты, которые будут предотвращать конфликты. Мы будем добиваться справедливости для всех народов, включая эльдийцев, которые веками были угнетены. Мы построим новый мир. Мир, в котором сила разума ценится выше силы оружия.

Он сделал паузу.

— Четвёртое. И, пожалуй, самое важное. Вы все видели «Кукарямбу». Вы знаете, на что она способна. Так вот, я хочу, чтобы вы знали: я надеюсь, что мне никогда больше не придётся использовать её в бою. Я надеюсь, что она останется памятником — памятником тому, что даже самая страшная война может закончиться миром. Но если кто-то решит напасть на нас снова, если кто-то решит, что может безнаказанно угнетать наш народ, — он встретит не только «Кукарямбу». Он встретит всё, что я могу создать. А я могу создать многое.

В толпе повисла тишина. Потом — взрыв аплодисментов. Журналисты кричали, свистели, размахивали блокнотами. Вспышки фотоаппаратов слились в сплошное сияние.

Тони сошёл с платформы и направился к «Кукарямбе». Леви ждал его у входа в кабину.

— Хорошая речь, — сказал капитан. — Ты почти стал дипломатом.

— Почти, — усмехнулся Тони. — Но дипломатия — это не моё. Моё — строить. А дипломатией пусть занимается Эрвин.

— Он уже занялся. У него сейчас встреча с представителями десяти стран. Обсуждают торговые соглашения.

— Отлично. Значит, я могу вернуться к работе.

— К какой работе? Война окончена.

Тони посмотрел на «Кукарямбу», возвышающуюся над полем. На её броню, всё ещё покрытую царапинами и вмятинами после боёв. На её рельсотрон, который уничтожил флот. На её вибролезвие, которое рассекло Титанов.

— Война окончена, — повторил он. — Но мир только начинается. Нам нужно восстанавливать разрушенное. Строить новое. Интегрировать эльдийцев, освобождённых из резерваций. Развивать экономику. Укреплять оборону — на всякий случай. Работы невпроворот.

— Ты никогда не остановишься, да?

— А зачем останавливаться? — Тони улыбнулся. — В движении — жизнь. В stagnации — смерть. Я выбираю жизнь.

Он шагнул в кабину «Кукарямбы». Леви последовал за ним.

— Куда теперь? — спросил капитан.

— Домой, — ответил Тони. — На Парадиз. Нас ждут.

Машина ожила. Репульсорные контуры засветились голубым. Огромные ноги оторвались от земли, и «Кукарямба» двинулась к океану. Туда, где за горизонтом лежал остров. Остров, который перестал быть тюрьмой. Остров, который стал домом.

Солнце поднималось всё выше. Война окончилась. Начинался новый день.

Глава 43

Эпилог. Послесвечение

Прошло пять лет. Пять долгих, трудных, удивительных лет. Пять лет мира — первого настоящего мира, который узнало человечество за Стенами за всю свою столетнюю историю. И мира, который, как ни странно, распространился далеко за пределы этих Стен. Мира, который пришёл на смену столетиям страха, ненависти и крови.

Тони Старк стоял на вершине Стены Мария — той самой, с которой всё началось. Той самой, которую пробил Колоссальный титан. Той самой, у подножия которой погибли тысячи людей.

Теперь Стена была другой.

Огромная брешь, зиявшая в ней пять лет, была закрыта. Но не камнем — сталью. Тони спроектировал ворота. Огромные, раздвижные, способные выдержать удар любого титана. Они были открыты почти всегда. Потому что теперь за Стену не боялись выходить.

Внизу, у подножия Стены, раскинулся новый Шиганшин. Не тот разрушенный город, который Тони помнил по первым дням после пробуждения. Новый Шиганшин — с широкими улицами, электрическими фонарями, школами, больницами и парками. Дома из камня и стали, а не из дерева и глины. Трамваи, бегающие по рельсам. Заводы, дымящие на окраинах. Порт, принимающий корабли со всего мира.

И люди. Тысячи людей. Бывшие беженцы, вернувшиеся в свои дома. Бывшие солдаты, ставшие фермерами, рабочими, учителями. Бывшие рабы из марийских резерваций, получившие свободу и новую жизнь. Эльдийцы и марийцы, которые учились жить вместе — трудно, со сбоями, с конфликтами, но всё же учились.

Тони смотрел на всё это и чувствовал странное, незнакомое чувство. Покой. Не временное затишье перед боем. Не передышка между кризисами. Настоящий, глубокий покой. Чувство, что всё было не зря.

— Ты опять здесь, — раздался голос за спиной.

Он обернулся. Алиса, его сестра, стояла на вершине Стены, кутаясь в лёгкий плащ. За эти годы она изменилась. Исчезла та испуганная девчонка из Дорвана, которая боялась старосту Грегора и дрожала при слове «титан». Теперь перед ним стояла уверенная женщина, глава службы связи Разведкорпуса, один из самых уважаемых людей в стране.

— Я просто смотрю, — ответил он. — Вспоминаю.

— Вспоминаешь, как всё начиналось? Как мы жили в той лачуге? Как ты делал свою первую зажигалку из старой пряжки?

— И как Грегор пытался забрать тебя в услужение, — усмехнулся Тони. — Помню. Всё помню.

— Ты изменил мир, — тихо сказала Алиса. — Знаешь это?

— Я просто дал людям инструменты. А мир изменили они сами.

— Скромность тебе не идёт.

— Знаю. Но я стараюсь.

Они стояли рядом, глядя на город. Внизу, по улице, шёл трамвай. Дети бежали за ним, смеясь. Где-то играла музыка — в новом парке открылся оркестр.

— Знаешь, что самое удивительное? — спросила Алиса. — Я больше не боюсь. Раньше я боялась всего. Титанов. Грегора. Голода. Войны. А теперь... теперь я просыпаюсь утром и знаю, что всё будет хорошо. Что никто не умрёт сегодня. Что мой брат не уйдёт на войну и не вернётся в гробу. Это... странно.

— Это называется «мир», — ответил Тони. — К нему привыкаешь.

— Ты привык?

Он помолчал.

— Нет. До сих пор не привык. Каждое утро я просыпаюсь и жду, что что-то пойдёт не так. Что появится новый враг. Что титаны вернутся. Что Марайя нарушит договор. Что кто-то нажмёт красную кнопку и всё взлетит на воздух.

— Но этого не происходит.

— Не происходит. И, наверное, уже не произойдёт. Но я всё равно не могу расслабиться. Наверное, это профессиональная деформация. Слишком долго я был Железным Человеком.

— Кем?

— Забудь. Старая привычка.

Алиса покачала головой, но не стала допытываться. Она давно привыкла к странным фразам брата.

— Идём, — сказала она. — Нас ждут.

---

Они спустились со Стены и направились к центру города. Там, на площади, собралась огромная толпа. Сегодня был особый день — день открытия Академии наук и технологий имени Ханнеса.

Тони смущался каждый раз, когда слышал это название. Он не хотел, чтобы академию называли в его честь. Но Совет настоял. «Ты дал нам знания, — сказал Эрвин. — Будет справедливо, если мы назовём это место твоим именем».

Академия была его любимым проектом. Огромное здание из стекла и стали, с лабораториями, мастерскими, библиотекой и обсерваторией на крыше. Здесь учились лучшие умы нового поколения — эльдийцы, марийцы, люди со всего мира. Здесь изучали физику, химию, инженерию, медицину. Здесь Армин читал лекции по стратегии и тактике. Ханджи — по биологии титанов. Лиза — по материаловедению. Томас — по гидравлике. Феликс — по черчению.

И здесь, раз в неделю, сам Тони вёл семинар. «Введение в инженерное дело и сарказм» — так он его называл. Студенты обожали эти занятия. Он рассказывал им о реакторах, репульсорах, нанотехнологиях. О том, как построить машину, способную изменить мир. И о том, как не сойти с ума, когда эта машина отказывается работать за час до дедлайна.

— Господин Ханнес! — к нему подбежал молодой человек с блокнотом. — Можно вопрос?

— Валяй.

— Правда ли, что вы построили свой первый марк из мусора?

— Правда. Из мусора, ржавого железа и злости. Злость — отличное топливо, кстати. Но я не рекомендую использовать её слишком часто. Выгораешь.

Студент застрочил в блокноте. Тони усмехнулся и двинулся дальше.

У входа в академию его ждали старые друзья.

Эрвин Смит, всё ещё командующий Разведкорпусом, хотя теперь у Корпуса были совсем другие задачи — исследовательские экспедиции, картографирование, научные миссии. Он потерял руку в одной из битв, но держался так же прямо, как всегда.

Леви Аккерман, который так и не женился, так и не завёл детей, но стал легендой. Его имя знал каждый ребёнок. Его портреты висели в школах. А он сам по-прежнему пил чай в своей безупречно чистой комнате и ворчал на всех, кто оставлял грязь на полу.

Ханджи Зоэ, главный научный консультант правительства, помешанная на титанах и всём, что с ними связано. После войны она добилась разрешения изучать захваченных Титанов — тех, что ещё оставались на Парадизе. Говорили, что она спит по три часа в сутки и разговаривает с подопытными образцами.

Армин Арлерт, уже не мальчик, а молодой мужчина, главный стратег Разведкорпуса и правая рука Эрвина. Он возглавлял программу по интеграции марийских эльдийцев в общество Парадиза. Трудная работа, но он справлялся.

— Вспоминаешь былое? — спросил Эрвин, когда Тони подошёл.

— Всегда. Это моё проклятие — слишком хорошая память.

— Ты сохранил нам мир, — сказал Армин. — Знаешь, когда я учился в кадетском корпусе, я мечтал увидеть океан. Просто увидеть. А теперь я летаю над ним на дирижаблях. И всё благодаря тебе.

— Не благодаря мне. Благодаря всем нам. — Тони обвёл взглядом друзей. — Вы — лучшие люди, которых я знал. В этом мире или в любом другом.

— Ты опять говоришь загадками, — заметил Леви.

— Привычка. Кстати, как там Райнер?

— В резервации, — ответил Леви. — Работает с трудными подростками. Говорит, это напоминает ему себя в молодости.

— А Энни?

— Всё ещё в кристалле. Но мы нашли способ разрушить его. Медленный, но верный. Ханджи говорит, что через год она будет свободна.

— А Зик?

— Под домашним арестом. Пишет мемуары. Скучает по бейсболу.

— Бейсболу?

— Это такая игра, — пояснил Армин. — Он пытался научить нас. Довольно скучная, если честно.

Тони усмехнулся. Он не знал, что тут есть бейсбол — да и не интересовался он спортом. Но было забавно представить Звероподобного титана, бывшего капитана Марайи, бегающего с битой по полю.

— Идёмте, — сказала Алиса. — Церемония начинается.

---

Церемония была короткой. Тони не любил долгих речей.

Он вышел на сцену перед огромной толпой — студенты, преподаватели, политики, журналисты, просто горожане. Тысячи лиц смотрели на него с ожиданием. Он взял микрофон и несколько секунд молчал.

— Пять лет назад, — начал он, — я стоял на этом самом месте. Тогда здесь были руины. Грязь. Пепел. И титаны за Стеной. Многие говорили, что мы не выживем. Что Марайя уничтожит нас. Что наш народ обречён. Я не верил им. И вы не верили. Мы сражались. Мы строили. Мы учились. И вот результат. — Он обвёл рукой площадь, город, академию. — Это не моя заслуга. Это ваша заслуга. Каждого из вас. Вы — те, кто построил новый мир. Я просто дал вам пару инструментов.

Толпа зааплодировала.

— Эта академия, — продолжил Тони, — не памятник мне. Я ещё жив, памятники ставят мёртвым, а я пока не планирую умирать. Это место для вас. Для молодых. Для тех, кто хочет учиться, изобретать, открывать новое. Я верю, что среди вас есть те, кто превзойдёт меня. Кто построит машины, о которых я даже не мечтал. Кто найдёт ответы на вопросы, которые мы ещё не задали. И я надеюсь дожить до этого дня. Потому что нет ничего лучше, чем увидеть, как твои ученики становятся учителями.

Снова аплодисменты.

— А теперь, — он улыбнулся, — давайте уже откроем это место. У меня там лаборатория не готова, и я хочу успеть до обеда. Спасибо.

Он сошёл со сцены под смех и овации. Церемония завершилась. Толпа начала расходиться, студенты побежали осматривать аудитории, журналисты бросились брать интервью. А Тони, ускользнув от всех, направился к Стене.

Он поднялся наверх и сел на старые камни. Внизу, в лучах заходящего солнца, сверкал новый Шиганшин. Где-то там, в порту, грузились корабли. Где-то в парке играли дети. Где-то в академии зажигались первые лампы.

Он вспомнил тот день, когда очнулся в теле безымянного крестьянина. Вспомнил запах навоза, боль в виске, страх в глазах Алисы. Вспомнил, как сделал первую зажигалку. Как построил первый «Марк». Как сражался с Бронированным титаном. Как запускал «Голиафа». Как вёл «Кукарямбу» через океан.

Вспомнил тех, кого потерял. Солдаты, погибшие в боях. Гражданские, убитые титанами. Бертольд Гувер — враг, который мог бы стать другом. И многие, многие другие.

Вспомнил тех, кто выжил. Эрен и Микаса — они поженились год назад. Тони был на свадьбе. Эрен, который когда-то мечтал только о мести, теперь строил дома для беженцев. Микаса, которая когда-то думала только о защите Эрена, теперь возглавляла программу по обучению женщин боевым искусствам.

Армин, который из робкого мальчика превратился в одного из лидеров нации. Леви, который так и остался самым опасным человеком в мире, но теперь использовал свои навыки для тренировки новых поколений. Эрвин, который всё ещё мечтал — теперь не о свободе, а о процветании.

«Я сделал это, — подумал Тони. — Я действительно сделал это. Я изменил мир».

И тут в его голове раздался голос. Тихий, знакомый, тот самый, который он не слышал много лет.

«Ты не просто изменил мир, Тони Старк. Ты спас его».

Тони замер. Он огляделся, но никого не было. Только ветер и закат.

— Пятница? — прошептал он. — Это ты?

Ответа не было.

Тони усмехнулся и покачал головой.

— Схожу с ума. Определённо схожу с ума.

Он встал и в последний раз посмотрел на город. Солнце садилось за Стену, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Где-то вдалеке гудел паровоз. Где-то смеялись дети.

— Хорошая работа, Старк, — сказал он сам себе. — Хорошая работа.

И пошёл вниз. Домой.

Там его ждала Алиса. Ждали друзья. Ждала работа — всегда работа, потому что Тони Старк не умел сидеть без дела. Ждала жизнь.

Мир изменился. Навсегда.

И это был хороший мир.