Только вперед!
Глава 1
Мейсон улыбнулся жене и тихо прикрыл за собой дверь ее офиса. С Сэм он уже простился. В отличие от ее мамы, с дочкой Мейсон был откровенен. Только девочка еще слишком мала, чтобы оценить его честность. Сейчас он прощался с Джулией и, возможно, на много недель прощался, но Джулия этого не знает. Конечно, она будет в ярости, когда, придя домой, найдет только его записку.
Хотя от чувства вины за испорченный вечер, за отсутствие на втором дне рождения дочери в воскресенье на душе мутно – Мейсон не станет ничего менять. Через час он улетает в Нью-Йорк, а оттуда в Канаду. Жена узнает об этом только вечером. Мейсон и собираясь на поиски следов Роберта Барра, не планировал посвящать Джулию. Теперь же, когда отъезд касался только его лично, это и подавно было не нужно. Джу просто решит, что он снова спятил.
А он и в самом деле спятил! Кто в здравом уме и твердой памяти кинется в другую страну на помощь совершенно посторонним людям, да еще при таких подозрительных обстоятельствах?! Но Мейсон отлично понимал, что именно загадочность ситуации вынудила его согласиться на эту поездку, забыв обязательства и не только перед женой и дочкой.
И еще была фотография…
- Он согласился! – сообщил мужчина, положив телефонную трубку. - Будет в Ванкувере завтра. Гарри его встретит.
- Слава богу! – женщина быстро перекрестилась. – Теперь мой Ричард спасен!
Но тут же в ее взгляде, устремленном на собеседника, промелькнуло сомнение:
- Он ничего не заподозрил?
- Трудно сказать? – мужчина пожал плечами. – К тому же ты знаешь мое мнение, намного проще было бы все ему рассказать.
- А ты также в курсе, каково мое мнение! – отрезала женщина, отворачиваясь к окну.
- Это скорее прихоть…
- Нет, не прихоть! - Она упрямо тряхнула светлыми кудрями. – Ты и сам говорил, что мы все еще в опасности. Что чем меньше людей знает…
- Да, но скрывая правду от Мейсона Кэпвелла, ты рискуешь жизнью сына. Он все еще может отказать…
- Тогда и будем думать.
- Но он имеет право…
- Мейсон Кэпвелл – предатель, а у предателей нет прав! – ее голос, сделавшись стальным, звенел в воздухе, пропитанном больничными запахами.
Но она тут же умолкла, прислушиваясь. Из-за стеклянной двери послышался измученный детский голосок.
- Рич! – всхлипнула женщина, кидаясь на этот самый родной для нее голос.
Мейсон опустился на свое место. Салон был почти пуст. В это время года люди предпочитали лететь из Нью-Йорка, а не наоборот. Итак, ему предстоял довольно долгий и, видимо, одинокий перелет. Времени все обдумать хоть отбавляй. Обдумать нужно многое и обдумать хорошо.
В верности своего решения Мейсон уже сомневался. Тем не менее, он не отступит. Итак, восстановим детали.
Он уже закончил все приготовления, уложил документы и вещи, наметил, кому первому из приятелей Барра нанесет визит в Новом Орлеане, когда зазвонил телефон.
– Мейсон Кэпвелл, - произнес в трубке незнакомый голос скорее утвердительно.
- Я слушаю, - тем же деловым тоном ответил Мейсон.
- Меня зовут Гарри Спейс, - представился незнакомец. – Я адвокат семьи Кёр.
- Кёр?... – Мейсон наморщил лоб.
- Не мучайте свою память, коллега, вы этих людей не знаете, как и они не знакомы с вами. Но этой семье нужна помощь. Так сложилось, что помочь можете только вы.
Далее последовал быстрый рассказ о мальчике – сыне Эн и Пьера Кёр из Ванкувера – Ришаре, которому почти год назад врачи поставили страшный диагноз лейкемия. Спасти его могла только пересадка спинного мозга. Найти подходящего донора в Канаде не удалось. Сейчас мальчик был при смерти.
Несмотря на лаконичность говорящего, Мейсон не выдержал:
- Сколько денег вы просите и куда выслать чек?
- Дело не в деньгах, - ответил Гарри Спейс с какой-то странной ухмылкой. – Нужны Вы сами.
- Я?!
Мейсон ошалело посмотрел на свое отражение в зеркале. Собственное лицо с трубкой у правого уха показалось ему глупым. Меня просто дурачат. Нужно послать этого шутника к черту. Но он продолжал слушать.
- Вы идеальный донор для этого ребенка, - без тени юмора продолжал «шутник», – совпали все показатели.
- Подождите, но как это возможно, нужны ведь какие-то анализы…
- Все уже сделано и с Вашего же письменного согласия, - Гарри секунду помолчал, но, не слыша реакции, счел все же нужным пояснить:
- В банке спермы Санта-Барбары заботятся обо всех мелочах.
Что ж, это многое объясняло, хотя было странно думать, что кто-то вновь решил воспользоваться его семенем. А Гарри тем временем продолжал:
- Через 5 минут вам передадут документы, в том числе медицинскую карту Ришара Кёра и копию вашей карты. Вы сами сможете убедиться, что ошибки нет. Также вы получите билет до места назначения. Самолет вылетает в семь. У вас есть час на то, чтобы изучить содержание пакета. Потом я позвоню узнать о вашем решении. Вы можете отказаться, но помните – это последняя надежда для семьи из трех человек. Всего доброго, мистер Кэпвелл.
- До свиданья… - ответил Мейсон, продолжая чувствовать себя жертвой чудовищного розыгрыша.
А потом пришел посыльный с пакетом без обратного адреса. Внутри было все, о чем предупреждал по телефону человек, называвший себя Спейсом. И еще там была небольшая фотография мальчика лет трех в красной бейсболке на лысой голове и с огромными грустными глазами. Едва взглянув в эти ясные глаза, Мейсон понял, что поедет.
Он действительно внимательно прочитал документы, проверяя все печати, все запятые. Он даже позвонил своему врачу, чтобы удостовериться, что ему принесли копию именно его медкарты. Старик лишь руками развел, принимаясь клясться и божиться, что все написано верно, но он тут ни при чем, он не выдавал информацию. Но все это Мейсон делал автоматически, подчиняясь многолетней привычке юриста, решение уже было принято. Он знал, если не поедет в Ванкувер, глаза мальчика с фотографии всю жизнь будут его преследовать. Ребенок с таким взглядом не должен умереть. Странный это взгляд, измученный, но добрый и нежный, и удивительно знакомый...
Да, знакомый. Мейсон открыл дипломат и снова принялся изучать фото. Наверное, до болезни Ришар выглядел и смотрел совсем иначе. Может быть, мальчик совсем другой в жизни. Иногда фотокамера улавливает такое, что человеческий глаз не замечает вовсе. Мейсон обязательно встретиться с этим ребенком и посмотрит ему в глаза. Может быть, тогда он все поймет?
А пока Мейсон положил фотографию и, скорее от нечего делать, чем преследуя определенную цель, снова принялся листать медицинские документы. Ришар Кёр, дата рождения 27 февраля 1987, доношен, полностью здоров.
Февраль 87-го, примерно тогда он женился на Виктории… Кажется, сто лет прошло… Стоп! Он сдал свой «материал» в банк спермы только после развода с Торри! Но тогда этот ребенок не может быть его сыном. Или может? Он отсчитал для верности от даты рождения Ришара положенные 9 месяцев и понял, что выражение «кровь закипает в жилах» имеет не только образное значение. Его кровь действительно кипела от ярости. Пот струился по спине и вискам. В июне 86 года он спал только с одной женщиной. И сейчас эта женщина мертва, как и малыш в ее чреве. Его обманули самым подлым образом! Посмеялись над ним, а он повелся как последний болван!
Если бы Мейсон был в поезде, то сошел бы на первой же станции. Но до прибытия в аэропорт Кеннеди оставалось почти три часа. Мейсон мрачно сидел в своем кресле. Он думал о том, что не станет участвовать в этом нелепом фарсе и пытаться понять его смысл. Но именно смысл понять хотелось. Идеи рождались и отбрасывались одна другой фантастичнее. Но все они были правдоподобнее предположения, что какой-то канадский миллионер нанял всех медиков США, чтобы в одном из банков спермы или где-то еще найти подходящего донора. Его просто зачем-то заманивают в Канаду. Именно его. Но Мейсон Кэпвелл умнее, чем они думают. Из Нью-Йорка он полетит назад в Санта-Барбару.
Приняв это решение, Мейсон сразу расслабился и незаметно задремал.
Он стоял на мягком облаке, плавно летящем вперед и вверх. Все вокруг клубилось, подрагивало и расплывалось. Он уже знал, что будет дальше, и заранее радовался предстоящей встрече. Легкий толчок, и перед ним снова огромное бело-голубое поле. Он оглянулся в надежде, что вот сейчас она появится из клубящегося пространства, как в прошлый раз. Однако вокруг было пусто. Пусто, тихо и почему-то холодно. Спустя минуту он подумал, что стоять на месте глупо, и побрел вперед, растирая замершие руки. Он шел довольно долго, так ему, по крайней мере, казалось, но пейзаж вокруг не менялся. Видно, и время, и пространство здесь имели значения слишком отличные от обычных. Может, он зря ушел? Может, стоит вернуться? Она, должно быть, ждет его там в самом начале. Но оглянувшись, он понял, что не знает пути назад.
- Мэри! – громко позвал он из последних сил, но его голос словно потонул в мягких подушках облаков.
Он упал на колени и зарыдал навзрыд от страха и бессилия. Он снова потерял свою мечту, своего ангела. Он даже не знает, чем провинился на сей раз. Перед его мысленным взором один за другим вставали все эпизоды, когда он причинял боль любимым людям, причинял боль ей – самой любимой. Но ведь она простила его, простила все, даже ту драку с Марком на крыше, простила еще в прошлый раз.
Казалось, он умер вместе с нею. Сгорел в той же машине. Дальше он не жил, или жил не он… И так было бы по сей день, если бы Мэри его не простила.
Но ведь простила, простила и была даже здесь его ангелом. Почему же снова ушла?
Кто-то легонько тронул его за плечо. Он отнял лицо от мокрых ладоней, посмотрел вверх и отпрянул. Перед ним стоял румяный улыбающийся мальчик, с копной светло-русых кудряшек, развивавшихся на легком ветру. Но взгляд его был точно таким, как на фотографии. Мальчик склонил голову на бок и внимательно глядел на него.
- Кто ты? - выдавил он из себя, с испугом оглядываясь.
Он все еще стоял на коленях, но теперь вокруг было огромное ромашковое поле ярким солнечным днем.
- Я Ричард, - просто ответил мальчик.
- Почему ты здесь, а я почему здесь?
- Ты хотел задать вопрос.
- Кто ты? – повторил он, облизав в миг пересохшие губы.
- Я не знаю. Но я знаю кем скоро стану.
- Кем же?
- Ангелом моей сестры Саманты.
Мальчик улыбнулся и стал стремительно удалятся.
- Не-ет! – казалось, сама земля содрогнулась от крика.
Мейсон открыл глаза. За окном мелькали огни взлетно-посадочной полосы. Он сел поудобнее, вытер пот со лба, поправил галстук. Чертовщина какая-то, ей богу! Бывают же такие яркие сны! Бред, да и только. Однако, о возвращение в Санта-Барбару было забыто. Нужно хотя бы выяснить, существует ли Ришар (Ричард) Кёр в реальности и кто его родители.
Глава 2
Ричард, наконец, заснул. Женщина поправила одеяло, проверила капельницу. Взглянув на ангельское личико сына, она подавила острое желание прижать слабое тельце к своей груди. На глазах выступили слезы. Она отвернулась, стараясь думать о том, что спасение близко. Но мука, длившаяся уже год, прочно поселилась в душе и не желала сдавать позиции. Да и что год! Она так редко была счастлива и всякий раз так дорого платила за каждый счастливый миг!
В палату заглянула молоденькая веснушчатая медсестра, но поглощенная своими мыслями женщина ее не заметила.
- Мадам Кёр! - шепотом позвала девушка.
Эн Кёр мигом вскочила, прижимая палец к губам. Она буквально вытолкнула девушку и вышла сама, плотно прикрывая дверь
- Звонит ваш муж, - обиженно надувшись, пояснила медсестра.
Ночной перелет до Ванкувера стал еще одним утомительным испытанием. Салон был полон. Соседями Мейсона оказались весьма болтливые тетушки, которые признав в нем почему-то туриста принялись на перебой хвалить достопримечательности родного города. Надежды еще раз заглянуть в папку были тщетны, тетушки явно считали, что работать в самолете среди ночи большой грех. Тогда он сделал вид, что собирается поспать.
Сидя с закрытыми глазами Мейсон продолжал думать о мальчике по имени Ричард Кёр. Существует Ричард на самом деле? И кто такая Эн Кёр - его мать? Он перебирал в памяти всех женщин по имени Эн, которых когда-либо встречал. Бесполезно. Не одной из них не было поблизости с Санта-Барбарой во время когда мог быть зачат этот мальчик. Тогда он был только с Мэри. Но Мэри мертва, а виноват в этом он.
Сейчас Мейсон не хотел вспоминать, но непослушное воображение вновь нарисовало крышу «Кэпвелл-отеля», огромную вывеску в виде буквы «СИ», сорванную шквалистым ветром, осколки битого стекла повсюду. Все это он увидел в одну секунду, вбежав туда, куда его гнало предчувствие неминуемой беды. Мэри бледная, как полотно, с ужасом смотрела на груду искореженного металла. По ее ноге бежала алая струйка. Он кинулся к ней, но тот, другой уже был рядом…
Когда отец и Круз оттащили его от поверженного, брызгающего кровавой слюной врага, Мэри на крыше уже не было.
Два дня он метался по городу, из монастыря возвращался домой и снова бежал в больницу, из больницы к «Базу», потом в клинику, в дом отца и снова в монастырь, куда-то звонил, на кого-то кричал, кого-то умолял. А на третий день в окрестностях Вентуры нашли ее машину. И когда он увидел тот черный обугленный скелет, в который превратилось по его вине это прекрасное тело, то проклял самого себя. Только его ревность и ненависть сгубили единственное прекрасное чувство, единственное самое драгоценное существо.
Питер редко звонил сам. Но вести были хорошие: в Штатах арестовали, наконец, одного из их главных врагов. Питер ликовал: им обоим вернут легальное положение и позволят жить нормальной жизнью.
- Только тебе придется дать показания, - подытожил он, невольно вздыхая. - И как можно скорее.
- Ричард сейчас для меня на первом месте, - довольно жестко напомнила она.
Голос Питера погрустнел:
- Да, извини, но ведь и мне он как родной… Я думал, ты тоже обрадуешься… И потом нужно торопиться…
- Я не могу радоваться, пока Рич не здоров, но я дам показания сразу после операции. Я готова на все, чтобы всех их засадить.
Питер вздохнул, но спорить не стал.
Положив трубку, она горько усмехнулась. Питер любит ее и переживает, что ей снова придется вспоминать, но она и не забывала. И она уже ничего не боится. Хватит! Два года они прячутся. У них даже не было нормального медового месяца.
С тех пор как сын заболел, она постоянно думала о тех, кто повинен в этой болезни. Поимка одного из них год назад была бы торжеством правосудия, а теперь это победа ее личной ненависти. Она готова была простить им свою разрушенную жизнь и потерю самого любимого на свете мужчины, в конце концов, в ее жизни ведь появился Питер. Но из-за их чудовищных экспериментов умирает Рич…
Теперь она все расскажет. Как ее остановил патруль по пути к дому матери, как она очнулась в маленькой больничной палате без окон, а они приходили и брали анализы, делали уколы, от которых разум мутился, она забывала даже свое имя на многие часы или дни… Но она помнит их лица, хорошо помнит. Они заплатят за то, что совершили!
Гарри Спейс оказался очень маленьким, очень круглым и очень деятельным. На требование все объяснить он отреагировал спокойно. Выяснилось, что Мейсон просто не так понял намек Гарри о банке спермы. Дело не в том, что Мейсон Кэпвелл биологический отец больного ребенка. Просто существует некая добровольная ассоциация североамериканских врачей, о которой мало кто знает. Их цель — искать доноров там же, где работают. Один из них служит в банке спермы США, Санта-Барбара. Все почти... почти законно, просто одним людям абсолютно добровольно предлагают помочь другим людям. Транспортные и прочие расходы оплачиваются на деньги меценатов.
И, конечно же, Мейсон познакомится с мальчиком и с его отцом — Пьером, который горит желанием выразить признательность донору. А вот Эн Кёр… (тяжелый вздох) бедная женщина… (еще один тяжелый вздох) болезнь сына подкосила ее слабую психику (новый тяжелый вздох).
Мейсон понял: Эн ему не покажут.
Пьер Кёр производил странное впечатление. По всему было видно, что он искренне благодарен Мейсону за помощь. Однако смотрел признательный отец при этом как-то напряженно, словно вглядывался в будущего донора, что-то такое выискивая в его облике.
Зато маленький Ришар Мейсону понравился. Бледный, с кругами вокруг глаз и впалыми щеками, он лежал, окутан проводами и трубками. На него нельзя было смотреть без сочувствия. Но, увидев гостя, мальчик столь искренне и задорно улыбнулся, что Мейсону показалось — в палате взошло солнце.
- Привет, — улыбнулся в свою очередь Мейсон.
- Йивет! — ответил Ришар. — Я Йичард. А ты?
- Меня зовут Мейсон.
- Ты пйишел поигать?
- Наверное… — Мейсон почувствовал неловкость от того, что не припас мальчику никакого гостинца. — А во что ты хочешь играть?
- В кубики! — оживился больной.
Мейсон растерянно посмотрел на Пьера, но тот уже подошел к небольшой белой тумбочке. Вскоре на постели Ришара был поставлен маленький столик, вроде тех, на которых приносят еду. Ришар быстро опрокинул на нее коробку кубиков с нарисованными буквами.
- Только недолго, дорогой! — поцеловав сына, сказал Пьер. — Твой гость еще не отдохнул с дороги.
Отведя Мейсона в сторону, он пояснил:
- Мальчик быстро утомляется, будьте осторожны. Я выйду ненадолго, чтобы узнать, где вас разместят.
- Сядь сюда, — указывая на стул рядом со своей койкой, попросил Ришар, когда его отец ушел.
Игра была простой. Мальчик строил башню из одинаковых букв. Оказывается, он знал почти весь алфавит, даже мог сложить слово «мама», чем не преминул похвастаться перед новым другом. И еще он спросил Мейсона, с какой буквы начинается его имя, тут же снова нашел «М», с нежностью добавив, что буква «мамина» тоже. Потом он показал «Р» и «П», комментируя: «Я — Йичард», «Папа — Питер»…
- А мама?
- Мама — Мэйи! — уверенно ответил мальчик.
Сердце Мейсона забилось чаще. Он открыл было рот, чтобы уточнить у Ришара имя матери, но в дверях появился «папа-Пьер» (или все-таки Питер?). Поиграли еще — все втроем, но ребенок действительно вскоре устал. Они очень по-дружески простились, и Мейсон вышел в соседнюю комнату, где месье Кёр попросил его подождать.
Прикрывая за собой дверь, он услышал, как Ришар спрашивает отца, скоро ли придет мама. Скорее бессознательно Мейсон остался у двери, чтобы расслышать ответ.
- Сейчас придет, — спокойно ответил Пьер. — А я пока провожу нашего нового друга.
Задержаться в этой маленькой комнатке при боксе в надежде увидеть таинственную мадам Кёр Мейсон не сумел. Месье Кёр утащил его чуть ли не силой, причитая, что мистера Кэпвелла уже ждут, чтобы начать приготовления к операции. Проводив Мейсона в палату, несчастный отец повторно поблагодарил Мейсона за чуткость с явным намерением на том и проститься. Единственный вопрос, который Мейсон все же успел ему задать, касался полного имени его жены.
- Анна-Мария, — ответил тот, внимательно поглядев на Мейсона. — В документах мы пишем просто Эн. Ей самой так больше нравится — двойное имя только прихоть ее французской бабушки.
Объяснение показалось Мейсону странным, но выдавать сомнения он не стал, выразив лишь скромную надежду познакомиться все же с матерью такого замечательного малыша.
- Боюсь, это невозможно, — сухо ответил Пьер.
Затем он быстро исчез, воспользовавшись появлением сестры, пришедшей брать у Мейсона кровь на анализ.
Приготовления к операции и впрямь начались стремительно. Весь день Мейсона таскали из одного кабинета в другой, проводя бесконечные манипуляции с его жидкостями и тканями.
Между всеми этими процедурами он не успел даже обдумать недолгого визита Гарри Спейса, который принес ему на подпись несколько документов, связанных с предстоящей пересадкой.
- И еще, — попросил Гарри, когда с формальностями было покончено, — если станете звонить родным, то не сообщайте им, пожалуйста, где находитесь и с какой целью.
- То есть?
- Дело в том, что ассоциация, юристом которой являюсь я, никого, конечно, не принуждает, но если власти или люди слишком щепетильные узнают, как добывается информация о потенциальных донорах…
- Понятно, — кивнул Мейсон.
Он довольно легко согласился не столько потому, что объяснение его удовлетворило. Он просто не собирался звонить домой.
Однако вечером планы изменились. За день он несколько устал, а руки болели от многих инъекций и кровопусканий, но Мейсон не лег спать, как посоветовал ему доктор с добрыми глазами. Он полез в свой портфель, не очень даже задумываясь зачем — выяснять правду об этом мальчике сейчас уже не хотелось, главное, Мейсон подарит ему жизнь. Возможно, он хотел поработать над бумагами Барра (часть которых прихватил случайно) или просто посмотреть на фото дочери, но, обнаружив, что в его бумагах рылись, сразу забыл обо всем.
Какого черта! Пропала только мед. карта Ричарда. Ладно, заманили, уговорили, растрогали, но копаться в его вещах — это уже слишком! Или думают, что он что-то заподозрил. Но что? Зря они его злят. Вот теперь-то Мейсон Кэпвелл не отступится.
Итак, будем думать. Что было такого в этой карте? Что он там проглядел? Конечно, вспомнить все медицинские данные нереально. Наверняка дело и не в них. Данные Гарри Спей советовал сверить еще при первом разговоре по телефону. Значит, там все чисто. Пойдем с другого боку. Что могло заставить кого-то выкрасть у него карту? Его поведение было безупречным. Он не просил никаких доказательств сверх полученных. Почти ни о чем не расспрашивал, кроме…
Правильно! В числе потенциальных доноров, в итоге не подошедших, указывалась мать Ричарда — Эн Кёр, а вот об отце ни слова не сказано. Пьер Кёр в качестве донора даже не рассматривался. Из этого следует лишь одно.
Говорите, в Санта-Барбару ничего не сообщать?…
Ей приснился кошмар. Она проснулась в слезах, не помня себя от страха, не понимая, где находится.
Хорошо, что Питер сегодня остался с ней в комнатке при боксе. Они поместились вдвоем на узеньком диванчике. Питер всегда умел успокоить, утешить. Он нежный и любящий. Прижимаясь к теплой груди этого сильного мужчины, она чувствовала себя защищенной, дрожь и слезы постепенно унимались. Если бы Питер не был с нею по ночам, она бы сошла с ума от страха и одиночества. Но и это не главное. Если бы не Питер, она уже была бы, конечно, мертва, как те другие женщины. Он спас ее, пожертвовал карьерой ради нее и ее сына. Питер был и будет с ней, что бы ни случилось.
- Милая, не плачь, — шептал муж, гладя ее шелковистые волосы. — Все скоро закончится. Рич поправится, и мы все трое вернемся в Нью-Йорк. Снова будем жить спокойно, веселиться, как раньше. Помнишь тот фонтан?
Она кивнула и даже улыбнулась слегка, поглядев в его хитрые глаза.
- Я рада, что ты рядом, Питер Райс, — прошептала она с грустью.
- А я люблю тебя, Мэри Райс! — ответил он, целуя жену в висок.
Круз не то чтобы удивился раннему звонку и просьбе Мейсона прислать дело о гибели Мэри Дюваль Маккормик на какой-то канадский факс, но после истории с Санни Спрокетом к любым причудам Мейсона нужно было относиться с осторожностью. Факс он, конечно, отправил — дело старое, любой имеет право затребовать его в архиве без особых на то разрешений — а заодно проверил, куда именно отправил. Ответ удивил даже Круза, видавшего всякие виды. Потирая подбородок, он перечел присланную со станции бумагу, затем снова снял телефонную трубку, набрал по памяти номер.
— Билли? — уточнил он, услыхав ответ на другом конце провода. — Привет! Это Круз Кастилье. Всё ок, приятель. А как у вас там, в Интерполе, дела?
Окончив разговор, Круз подумал, посвящать ли Джулию в проблемы ее мужа. Решил — пока не стоит.
Просмотрев присланный Крузом факс, Мейсон остался в полном недоумении. Зацепиться не за что. Всё говорит о том, что погибшая именно Мэри Дюваль Маккормик. Совпадали группа крови, срок беременности, рост и комплекция женщины. Были найдены все ее украшения, фрагменты одежды. Тест ДНК не делали... Что ж, его делают лишь в редчайших запутанных случаях, когда личность жертвы вызывает сомнения. А вот почему нет снимка зубов?… И почему тогда это никому в голову не пришло? Ему же вот не пришло…. А что ему вообще могло прийти в голову в то время…
Мейсон плохо помнил те дни. Он был постоянно пьян и почти не спал, несмотря на это. Он поверил в ее смерть, под гнетом улик поверил. Их было слишком много. Так много, что даже спустя годы Мейсон не мог думать об этом. И не думал до сего дня. Сейчас он держал дело в руках второй раз в жизни и понимал: подозревать подлог глупо. Он уже не был уверен, что рассуждает в правильном направлении. Но одно Мейсон Кэпвелл знал точно: если отец Ричарда он, его матерью может быть только Мэри. И пока он не получит доказательств обратного, не успокоится.
Операцию неожиданно перенесли на субботу, хотя изначально планировали только в понедельник. Мейсону сказали, что мальчику хуже и нужно торопиться, но он почему-то не поверил. Однако отступать поздно. Суббота — завтра.
Вечером Мейсон захотел еще раз повидать маленького Ришара. При мысли об этом мальчике одолевали странные чувства. Мейсон боялся думать, что Ришар/Ричард является его сыном. Его и Мэри. От этого предположения можно сойти с ума. Но одновременно оно уже сделалось его страстным желанием. Мечтой.
Дверь в палату оказалась запертой. Это было странно, но не более, чем все в этой истории, в этой больнице, где врачи и медсестры, как он заметил, имели военную выправку. Мейсон осторожно постучал. Замок щелкнул не сразу. В дверях показался месье Пьер. Он встал так, чтобы Мейсон не мог не только войти, но и видеть, что делалось внутри помещения. Мейсон был уверен, это не случайно.
- Вы что-то хотели? — довольно любезно поинтересовался Пьер. Он действительно был удивлен поздним визитом.
- Я хотел бы увидеть мальчика.
Пьер Кёр поднял черные брови, удивляясь еще больше.
- Завтра операция… — пояснил Мейсон, — после я уеду, а мальчик стал мне… дорог. Вы должны, кажется, меня понять…
- Я бы не против, — кивнул Пьер, бросая быстрый взгляд через плечо, — только мой сын уже спит.
Мейсона задевали его переглядки с кем-то в комнате и это «мой сын», казалось, намеренно подчеркнутое. Только из опасения напугать больного ребенка он не отпихнул сейчас этого заносчивого канадца и не ворвался внутрь. Но попасть в палату было необходимо. Мейсон прямо физически чувствовал это. И он принялся настаивать:
- Позвольте хотя бы взглянуть на Ришара. Я посмотрю и сразу уйду.
Пьер Кёр, казалось, глубоко задумался. Мейсон ожидал, что сейчас повториться немое совещание, но спустя минуту канадец неожиданно отступил, пропуская его.
Мейсон шагнул вперед. Сердце ухнуло и остановилось.
В маленькой комнатке при больничном боксе Ричарда Кёра, кроме Пьера, не оказалось никого…
- А как же… — не удержался Мейсон от возгласа.
Пьер Кёр глянул на него с недоумением и указал на дверь, за которой лежал мальчик. Мейсон еще раз окинул взглядом комнатенку. Спрятаться здесь, конечно, было можно, но зачем кому-то прятаться?
- Но мне показалось, — сказал осторожно Мейсон, — вы были не один...
- Неужели? — канадец вытаращил на него свои хитрые глаза. — Поверьте, Вам это только показалось!
И он принялся как бы слегка подталкивать Кэпвелла в сторону бокса.
Мейсон почувствовал себя идиотом. В этот момент он ненавидел Пьера Кёра. Ему страшно захотелось схватить этого лживого кэнака за грудки и как следует встряхнуть. С каким удовольствием он выкрикнул бы прямо в эти лукавые глаза все свои вопросы, а потом перевернул бы комнатку вверх дном, чтобы найти…
А кого, собственно, хотел он найти? Мейсон боялся не то что произносить имя вслух. Он думать-то всерьез боялся. С чего он взял, что таинственный посетитель Пьера — женщина? С чего он взял, что это ОНА? Откуда это нелепая мысль, что ОНА ЖИВА? Все это лишь мечты, полное безумие, бред его больного воображения. Он просто не посмеет потревожить из-за этого сон измученного страшной болезнью ребенка. Мейсон все узнает и задаст все вопросы, но завтра, после того, как сделает главное, зачем прилетел в чужую страну.
Через стеклянную дверь Мейсон смотрел на спящего ребенка и думал о том, что поступает правильно. Да, сейчас самое главное — он, Ричард. Его жизнь, которую Мейсону дано спасти, — великая драгоценность. Это счастье, что судьба вновь дает ему такой шанс. И не важно, он ли отец Ричарда и кто его мать. Важно только то, что произойдет завтра. И может быть, жизнь Мейсона Кэпвелла только потому и не напрасна. И Мэри это одобрит, где бы она ни была.
Мейсон быстро провел рукой по глазам, которые как-то странно защипало, и обернулся к месье Кёру.
- Какие у него волосы? — только и спросил он.
Когда Мейсон ушел, она тихо выбралась из своего укрытия и без сил упала на диван.
- Все же зря мы ему не сказали… — философским тоном заметил Питер.
- Теперь это уже не важно… — ответила его жена.
Спорить не хотелось. Увиденное задело слишком сильно. Она не ожидала этого.
- Важно, Мэри, — твердо заявил Питер. — Важно для тебя.
Он вздохнул и быстро вышел из палаты.
Мэри закрыла лицо руками. Ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Поняв, что судьба Ричарда Мейсону совсем не безразлична, она больше не могла прятать за обидой все прочие чувства к нему — Мейсону.
Глава 3
Маленького Ришара Кёра привезли в операционную, когда Мейсон был уже полностью готов. Мальчик посмотрел на тело, распростертое на соседнем столе, и серьезно спросил у врача в маске:
- А Мейсон тоже заболел?
- Нет, - ласково ответил доктор. – Мистер Кэпвелл помогает нам вылечить тебя.
Тогда Ришар обернулся к Мейсону и улыбнулся приветливо и лучисто, как при первой встрече. Эта улыбка – единственное, о чем помнил Мейсон, погружаясь в наркотический сон.
Мэри стояла на галерее, куда пускали в обычных клиниках чаще всего студентов-медиков, чтобы те могли наблюдать за работой старших коллег. Она, не отрываясь, следила за операцией, переводя взгляд с одного дорогого ей лица на другое. Оба лица были бледны, оба с трубкой во рту. За обоих сейчас болело сердце. Оттого она была здесь, а не пошла в часовню. На галерее над операционной тоже можно молиться. Молиться и плакать. Здесь никто не станет ей мешать. Питер занят вновь возникшими проблемами. Врачи не сомневаются в успехе операции. Она, как медик, в общем, тоже понимает – все должно быть хорошо.
Но сердце матери и сердце влюбленной женщины рвется на части при виде того, что творится там внизу. Сейчас это сердце больше не помнит другой боли, от которой оно, казалось, забывало биться. Боли, которая мучила Мэри до вчерашнего дня, пока она не смогла простить. Простить несколько страшных минут, когда она сидела в машине, вцепившись в руль мертвой хваткой, и сотрясалась от беззвучных рыданий. Она закрывала глаза, но даже сквозь опущенные веки видела улыбающегося жениха и его невесту – голливудскую знаменитость, выходящими из здания суда. Конечно, он думал, что я умерла, но как же скоро он утешился!
Потом она вернулась в мотель, и у нее начались роды. Как нашел ее в тот день Питер, одному богу известно. Он влетел в номер с явным намерением всыпать непослушной подопечной по первое число, но, увидев ее состояние, только проворчал что-то невнятное, сгреб женщину в охапку и отвез в больницу, чем спас новорожденного. А новорожденный, которого она в благодарность назвала в честь отца Питера, спас Мэри от отчаяния и боли. О Мейсоне она решила забыть. Но забыть и простить – разные вещи.
Прощение было нужно, но, вопреки расхожему мнению, облегчения не принесло. Стало ясно, что Питер прав, что нужно было рассказать все Мейсону. А теперь вот поздно. Они не успеют даже поговорить, потому что, когда Мейсон придет в себя, им с Ричардом уже нужно быть далеко и снова прятаться, снова менять имя.
Первый вопрос Мейсона был о Ришаре.
- Не волнуйтесь, мистер Кэпвелл, - отвечал все тот же доктор с добрым взглядом. - Операция прошла успешно. С мальчиком все в порядке. Сейчас ему проводят курс подавления иммунитета, необходимый при подобных операциях, чтобы избегнуть отторжения донорского материала.
- Это значит, что-то не так?! - испугался Мейсон.
- О нет, - заверил доктор, - все так, как должно быть. Ришар скоро поправиться, а Вы - отдыхайте.
И Мейсон действительно сразу заснул, видимо, под действием каких-то лекарств, а может быть, просто организм требовал восстановления.
День прошел незаметно. Мейсон только ел и спал. Под вечер он почувствовал себя, наконец, отдохнувшим и поднялся с постели. Возле койки на стуле лежала его одежда. На аккуратно свернутых, видимо, выстиранных и выглаженных брюках обнаружился маленький тетрадный листок, придавленный сверху детским кубиком. Мейсон повертел кубик в руках. Тот самый, с буквой «М». Улыбаясь приятному воспоминанию, Мейсон взял листок. Это была записка.
«Примите мою благодарность за спасения сына. Я этого никогда не забуду. Буду молиться за Вас до конца моих дней. Этот кубик - подарок от Ришара Вам на память. Еще раз огромное спасибо. Эн Кёр». Это было написано по-французски неровным, некрасивым почерком. Но Мейсон этот почерк прекрасно знал - так всегда пишет правша левой рукой. Несколько секунд он обескуражено взирал на листок с запиской. Когда истинный смысл написанного проступил сквозь неровные буквы, Мейсон смял бумагу, сбросил с себя больничную рубаху и принялся лихорадочно одеваться. Он знал, что должен торопиться. Торопиться, потому что ангел прощался, собираясь снова исчезнуть.
Едва натянув брюки, Мейсон кинулся к выходу. В дверях он практически столкнулся с высоким незнакомцем в темном костюме. Принадлежность посетителя к определенному ведомству угадывалась если не с первого, то со второго взгляда. Но Мейсон даже не посмотрел в его сторону. На ходу застегивая рубашку, он хотел проскочить мимо, к пульту дежурной медсестры.
- Мистер Кэпвелл? - спросил вдруг незнакомец.
- Что? - Мейсон ошалело уставился на мужчину.
- Вы Мейсон Кэпвелл, гражданин Соединенных Штатов Америки? - уточнил тот.
Мейсон растеряно кивнул.
- Мне необходимо задать Вам пару вопросов, - пояснил мужчина, вынимая из кармана удостоверение.
- Хорошо, - пожал плечами Мейсон, искренне не понимая, чем мог заинтересовать спецслужбы сопредельной державы. - Но дайте мне минуту - я хочу разыскать своего врача.
- В этом нет необходимости, - твердо ответил агент Ее Величества, беря Мейсона под руку, дабы водворить в палату.
Это было неприятно. Мейсон резко высвободился и, сверкнув глазами, спросил:
- А в чем, собственно, дело?!
- Дело в том, - ледяным тоном отвечал агент, прикрывая дверь палаты, - что я хотел бы знать, как и с какой целью вы проникли на территорию секретного объекта?
- Вы с ума сошли?! - воскликнул Мейсон, не веря собственным ушам. - Какой объект… Я нигде не был…
Теперь уже явно удивился агент. Он с минуту откровенно рассматривал Мейсона, словно выискивая прыщ на его лице. Потом взгляд его потемнел.
- Перестаньте прикидываться идиотом, - как-то равнодушно велел уполномоченный в штатском. - Я никогда не поверю, что вы не знаете, где находитесь.
Спускаясь по лестнице главного входа за спецагентом, Мейсон уже не пытался что-либо понимать. Его обвиняли в проникновении в федеральную клинику, словно это была база ВВС или засекреченная лаборатория. Конечно, он видел забор и пост охраны, но Гарри Спейс не предъявлял никакого пропуска, а лишь едва заметно кивнул молодцу в будке. А потом на Мейсона и вовсе не обращали внимания. Разве возможно подобное на секретном объекте?!
Объяснения Мейсона Кэпвелла, гражданина США, вызывали у ведущего допрос только презрительные гримасы. Спустя 10 минут Мейсон вспомнил-таки, что он адвокат и потребовал встречи с консулом. На что последовала незамедлительная реакция в виде предложения проехать в место «более удобное для встреч с консулом». Мейсон понял, что арестован. Он сделал еще одну попытку поговорить с врачом. Снова получив отказ, Мейсон проследовал за человеком в штатском, надеясь, что хотя бы не будет волокиты и встретиться с консулом ему разрешат уже утром.
До «Мерседеса», где ждали еще двое (отчего-то Мейсон сразу догадался, что ведут его именно к этой машине), оставалось метров сто, когда из-за живой изгороди выскочил человек в маске и, схватив Мейсона за горло, приставил к его голове пистолет.
Агент, сопровождавший Мейсона, опешил от такой неслыханной дерзости, но двое других уже выскочили из машины с оружием наготове.
- Не с места!! - раздался над самым ухом Мейсона насмешливый голос. - Если этот янки пострадает - пенсии вам точно не видать.
Агенты опасливо переглянулись.
- Оружие отбросте-ка подальше, - приказала маска, тем временем увлекая Мейсона все дальше и дальше от представителей канадских спецслужб и их автомобиля. - Вот молодцы, а теперь на землю все трое!
Когда бойцы невидимого фронта залегли, как курсанты при имитации атомного взрыва, человек в маске немного ослабил хватку и прошептал в самое ухо Мейсона:
- Если вы желаете добра мальчику, следуйте за мной.
И Мейсон последовал, потому что узнал этот голос.
- Что происходит?! - наверное, в сотый раз вопрошал Мейсон, искоса поглядывая на месье Кёра.
Тот, скинув маску, полулежал на заднем сиденье.
- Следите за дорогой! - ответил Питер, морщась от боли и раздражения. - Сейчас налево. Через два квартала будет подземная парковка. Заезжайте в нее.
Он зажимал какими-то тряпками рану в боку, не очень успешно пытаясь остановить кровотечение. Все-таки те стражи государства решили, что пенсией стоит и рискнуть ради поимки опасного преступника и террориста. Когда Мейсон и Питер уже добежали до автомобиля, по ним открыли огонь. И теперь Мейсону приходилось вести, ибо он, к счастью, не пострадал. Но выслушивать приказания этого раненного бандита порядком надоело. Мейсон скрипнул зубами и свернул на обочину.
- Какого черта?! - выругался «бандит». - Вы что, забыли, о чем мы договаривались?
- Я с вами ни о чем не договаривался! - отрезал Мейсон, оборачиваясь и глядя на пассажира в упор. - Я хочу знать, что происходит. Где мальчик и почему ему угрожает опасность? И почему вы прячете от меня его мать?
- Ах, вот как, - усмехнулся Питер. - Вот главный вопрос. А вам не приходило в голову, что она просто не хочет с вами разговаривать?
Мейсон вздрогнул и закрыл глаза. Неужели правда? Неужели Мэри жива?!
- Езжайте на парковку, - железным голосом приказал тот, кто называл себя Пьером Кёром, - там поговорим.
- Я хочу знать правду, - настойчиво произнес Мейсон, когда машина оказалась в огромном железобетонном чреве.
- Какую? - равнодушно уточнил раненый, не шевелясь и не открывая глаз.
- Ришар… Ричард - мой сын?
Питер некоторое время молчал. Потом ответил медленно:
- Да, биологический отец вы, но я воспитываю его с самого рождения и люблю как родного.
- Значит, это все-таки вы его… их у меня украли?! - взревел Мейсон, вновь с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться в практически беспомощного человека.
Питер открыл глаза и рассмеялся.
- Вы неплохой юрист и ищейка, выводы верны, да вот подозреваемый не тот. Я никого не крал. Я вообще всегда был за то, чтобы рассказать вам правду. Но она этого не желала.
- Они все еще там, в больнице? - с надеждой и страхом спросил Мейсон.
- Нет. После того как ваш свояк обратился в Интерпол, у нас не было выхода. Хорошо хоть пересадку сделать успели.
Питер вдруг взъярился:
- Какого черта понадобилось вам звонить этому полицейскому?! Вы хоть представляете, какой это риск - перевозить ребенка спустя несколько часов после операции?!
- С ним все в порядке?.. - упавшим голосом спросил Мейсон.
- Да, благодаря пресвятой деве! - отрезал Питер и тут же сник, со стоном откинувшись на сиденье.
Переведя дух, он снова заговорил обычным приказным тоном:
- Откройте бардачок. Там фальшивые документы и билет до Нью-Йорка. Это для вас. Собственно, затем я и вернулся. Вот только опоздал немного.
- Я никуда не поеду, - ответил Мейсон твердо. - Я должен увидеть сына и… Мэри, - он невольно запнулся, произнося это священное имя, сам не веря тому, что может, как о живой, говорить о ней.
- Я вам уже говорил, что это невозможно...
- А мне плевать, - заорал Мейсон, - на то, что ты говорил. Кто ты вообще такой, чтобы вмешиваться в нашу жизнь?!
- Я ее муж! - с издевкой напомнил Питер. - Я, пока ты дружбу водил с зеленым змеем, ее жизнь спасал. А когда ты справлял медовый месяц с той актрисой, я твоего сына принимал. И видит бог, я имею право, полное моральное право пристрелить тебя на месте за все, что ты сделал. И кабы не эта проклятая дырка в моем боку...
Он неожиданно закашлялся и сильно побледнел, а затем повалился лицом вперед. Мейсон, вдруг осознав, что этот человек весьма опасно ранен, распахнул все дверцы в машине и попытался уложить его поудобнее.
- Все нормально, - отозвался раненный, не открывая, впрочем, глаз. - Помощь скоро прибудет. Слушай меня, Кэпвелл: я так и быть дам тебе шанс - игра в одни ворота не мой стиль. Ты можешь поговорить с ней. Для безопасности пришлось разделиться. Мальчик сейчас в Японии, но она еще в Канаде. Там же в бардачке найди карту. Нашел? Красную точку видишь? Мэри там. Послезавтра нас должен забрать вертолет, чтобы переправить к Ричарду. Вот ключи. Место а-706, синяя BMW - садись и езжай, документы я тебе дал - ни один постовой не привяжется - к утру будешь на месте. Если вы улетите вдвоем, я мешать не стану. Но запомни одно: если ты когда-нибудь ее обидишь, я тебя найду и просто убью.
Мейсон невольно поежился, понимая, что угроза эта не пустой звук.
- А как же ты? - спросил он, ведь еще пара часов и этот человек просто умрет от потери крови.
- Оглянись назад, - с усмешкой ответил Питер. - Только рукой не вздумай махать.
Мейсон оглянулся и узрел прогуливающегося между рядами авто Гарри Спейса.
- И все-таки кто ты? - уже взяв ключи от машины и карту, не удержался Мейсон от вопроса.
Питер снова хрипло рассмеялся:
- Хочешь знать, не связалась ли твоя невеста с бандой террористов-смертников?
Он полез в карман и вытащил синее удостоверение.
- Такая ксива Вас устраивает, советник?
- Специальный агент ФБР Питер Райс, - вслух прочитал Мейсон. - Но как...
- Все, проваливай! - оборвал специальный агент ФБР следующий вопрос. - Я не собираюсь далее терять с тобой время. Мне нужен врач. Если ПОКА ЕЩЕ МОЯ жена станет с тобой разговаривать, то она тебе и расскажет.
- Спасибо тебе! - произнес с чувством Мейсон, протягивая Питеру руку.
- Проваливай! - повторил тот, не отвечая на жест. - Если бы я не был ранен...
Питер замолчал, но стало ясно, что он уже жалеет о проявленном благородстве.
Глава 4
- Можно до тебя дотронуться? - с дрожью в голосе спросил Мейсон.
Он приехал на отдаленную ферму. Не чувствуя биения своего сердца, подошел к заросшей избушке, постучал. Она отворила дверь сразу и как-то спокойно, не удивляясь, впустила, словно ждала именно его. Сколько прошло времени с тех пор? Они пили кофе и молчали. Мейсон был так безумно, нечеловечески счастлив от одной возможности видеть ее, что забыл все, о чем собирался говорить. И разве нужно что-то говорить?
- Дотронуться? - удивленно переспросила Мэри. - Ты думаешь, я приведение?
- Нет, - он покачал головой. - Ангел.
Девушка грустно улыбнулась.
- Ангелы не плачут по ночам от страха за жизнь своих детей, - вздохнула она и сама протянула руку, чтобы легонько коснуться его щеки.
Мейсон закрыл глаза и, схватив эту ладонь, прижал к губам. Рука слегка дрожала. Она была теплой и бесконечно любимой. Из глаз Мейсона потекли слезы.
- Прости меня, - прошептал он.
Когда Мейсон проснулся, был вечер. Солнце, опускаясь за горизонт, послало прощальные лучи в зашторенные окна избушки, делая совершенно волшебным полумрак комнаты. Он сладко потянулся, ощупывая левую половину кровати. Холодная волна накрыла с головой - Мэрии рядом не было. Волшебство разрушилось. Он моментально вскочил, схватил брюки. Из-за прикрытой двери донеслись слабые шумы кухни, запахи жаркого и каких-то лакомств. Сердце немного отпустило.
- Что с тобой?! - обеспокоенно спросила Мэри, когда он влетел на кухню взъерошенный и бледный.
- Тебя не было… - прошептал Мейсон, прижав девушку к груди с такой силой, что у нее потемнело в глазах. - Я испугался…
Мэри обвила его тело руками, погладила спину, потом попыталась отстраниться. Мейсон не дал ей этого сделать.
- Несколько месяцев назад, - сказал он тихо, - я был тяжело ранен. Говорили потом, что дошло до остановки сердца. Мне привиделись небеса, какие-то люди, я читал список погибших. А еще там была ты, но к тебе нельзя было прикасаться. И это было тяжелее всего…
Он зарылся лицом в ее волосы, с наслаждением вдыхая их терпкий аромат. Мэри вновь крепче прижалась к нему. Они оба понимали, что стоять вот так вечно невозможно, но любое движение страшило.
- Ужин готов, - произнесла, наконец, Мэри, решив взять инициативу и ответственность на себя. - Поешь, а потом поговорим…
Мейсон подавил вздох и опустил руки. Он ехал, чтобы поговорить, задать множество вопросов о сыне, о том, как она жила без него и почему скрывалась. Спросил только о сыне, еще тогда в самый первый час.
- Утром здесь будет Гарри, - сообщила Мэри, когда они допивали чай. - Привезет документы и все, что нужно, - она помолчала, а потом быстро добавила. - Он поможет тебе вернуться в Санта-Барбару.
Мейсон вздрогнул.
- А ты? Я хочу, чтобы ты и Ричард… Чтобы мы все втроем…
- Это невозможно, - жестко ответила Мэри, глядя куда-то в сторону.
- Из-за твоего… Из-за Питера?
Мэри покачала головой.
- Я многим ему обязана. Даже не так: я обязана ему всем, но уж коли ты здесь, значит, он сам того хотел и не станет удерживать меня. Питер никогда бы меня не оставил, но работа для него важнее, а пока мы с Ричардом рядом, у него связаны руки.
- Значит, дело во мне? Я виноват… Я не дождался тебя. Но ведь теперь…
- Да пойми же ты! - воскликнула Мэри. - Дело не в нас, не в тебе и не во мне. За нас все уже решили! Я проклинаю этих... садистов каждый день, но это ничего не меняет - пути назад для меня нет.
Она поднялась и принялась со стуком мыть посуду, молча глотая слезы.
- Тогда я поеду с тобой, - произнес Мейсон, но голос выдал его неуверенность.
- Нет, - Мэри мотнула головой. - Не поедешь - у тебя уже есть семья, дочь. Ты не имеешь права бросать их.
- Мой брак трудно назвать образцовым, Джулии только легче станет… А дочь… Я же не отказываюсь от своих обязательств…
- Боже, ты ведь ничего не знаешь… - вздохнула Мэри.
- Так объясни мне! - вспылил Мейсон и тут же посмотрел на нее глазами нашкодившего щенка. - Прости… Я устал от этих загадок.
Мэри кивнула, прошлась взад-вперед по кухне, видно, собираясь с мыслями.
- Давай прогуляемся, - предложила она.
Они шли по тропке вдоль ручья, от которого уже поднимался туман. Хвойная рощица постепенно сменилась поляной с маленькими белыми бутонами. Мейсон держал Мэри за руку и мечтал: остаться здесь вместе навсегда. И Ричард бы бежал за ними по этой тропинке и рвал бы эти цветы для мамы.
- Представляю, как тут красиво днем, - произнес он вслух. - Ричарду бы понравилось.
Мэри кивнула.
- Да, он любит белые цветы.
Мейсон вспомнил свой сон в самолете и в очередной раз подивился совпадению - возможно, они стоят сейчас на той самой поляне. Хотя нет, там не было этой изогнутой ели. Подойдя ближе к изувеченному дереву, Мэри погладила ствол. Вот и ее судьба на эту ель похожа. Оттягивать больше было невозможно, и она начала отстраненным голосом, словно речь шла о ком-то постороннем.
- После происшествия на крыше я решила поехать в Вентуру - к маме. Я и так была на взводе, а тут эта проклятая вывеска упала в двух сантиметрах от меня. И твоя драка с Марком… Я хотела отдохнуть, спрятаться от проблем хоть на пару дней. Думала, позвоню тебе, как доберусь. За несколько километров до города меня остановил патрульный. Он сказал, что впереди авария, что им нужен свидетель, чтоб подписать какие-то бумаги. Я вышла из машины, пошла к их фургону. Потом был укол… Я оглянулась и стала падать.
Мейсон закрыл лицо руками.
- Это я виноват, - произнес он сдавленным голосом. - Если бы я не набросился на Марка, как дикарь….
- Ты снова не понял, - грустно вздохнула Мэри. - Ждали именно меня. Все было спланировано заранее. За мной следили, возможно, с первого визита к врачу по поводу беременности. Рано или поздно до меня бы все равно добрались, нашли бы способ. Потому и труп в машине и одежда….
- Но как такое возможно? И для чего? - спросил Мейсон с ужасом и ненавистью. - Какие же люди могут…
- Я бы не назвала их людьми, - с незнакомой еще Мейсону злобой ответила Мэри. - Группа фанатиков от медицины, изуверы в белых халатах! Хотя сами они, наверное, себя считают богами, творцами новой жизни, новой расы. Подобные медики в кавычках служили когда-то Гитлеру! - Накал постепенно пропал, и она продолжила более спокойно:
- Они проводят опыты. Разные опыты. Некоторые довольно безобидны, но в основном это опасные эксперименты, связанные с изменением ДНК человека и клонированием.
- Но это… - Мейсон запнулся, не найдя подходящего слова.
- …незаконно, - закончила за него женщина, - бесчеловечно, негуманно, мерзко. Хуже всего, что в курсе этих работ ряд правительственных чиновников, некоторые высокопоставленные люди из ЦРУ и Интерпола.
-Но я не понимаю, почему они выбрали именно тебя? Ведь если бы возникли сомнения, я и мой отец, мы бы…
- Потому все и было сделано так, что сомнений ни у кого не возникло. А почему я? - Мэри неопределенно пожала плечами. - Не знаю. Я вообще мало знаю. Но там была не одна я. Питер вел это дело еще за пять лет до нашего знакомства. Вернее, дело об исчезновении двух беременных женщин в окрестностях Лос-Анджелеса. В конце концов, он сумел проникнуть в место, где меня держали, под видом лаборанта (у него есть медицинское образование). Но в тот момент сменилось начальство в ФБР, и дело решили закрыть за бездоказательностью. Питер вот-вот мог лишиться прикрытия. Тогда его бы просто убили. Уходя, он решил рискнуть, захватив жертву и живого свидетеля. Меня выбрал, потому что присутствовал на моих обследованиях, знал, что я медсестра, т. е. понимаю весь вред проводимых манипуляций. Хотя, если честно, большую часть времени я была словно в тумане и понимала не так уж и много. Я с трудом могу вспомнить и понять даже то, как удалось бежать. Только все оказалось напрасно. Два месяца врачи в ФБР приводили меня в норму, а дело тем временем закрыли. Единственное, чего добился Питер, была инспекция в ту клинику, откуда он меня вытащил. Инспекторы вернулись ни с чем. А мне было отказано в программе по защите свидетелей - дела-то нет.
- Но почему же ты… - воскликнул Мейсон, но Мэри жестом остановила его.
- Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Я приезжала в Санта-Барбару. Это было 26 февраля 1987.
Обхватив голову руками, Мейсон опустился прямо на траву. Ему не нужно было напоминать, что это за дата.
- Я думал, ты умерла, - сказал он с дрожью в голосе. - Я чуть с ума не сошел. А Тори… Я познакомился с ней на той проклятой крыше. Она напомнила мне тебя. Мне нужен был этот самообман, чтобы жить... хоть как-то... Прости меня и за это… Мэри присела рядом с ним, уткнулась носом в его плечо.
- Уже простила, только слишком поздно. Впрочем, мне все равно нельзя было возвращаться. Они нашли бы и убили меня. Тогда я этого не понимала и не понимала, почему люди вокруг отказываются сообщать моим родным, что я жива. Я хотела увидеть тебя и просто сбежала в Санта-Барбару. Твоя свадьба была последним ударом. Но родился Ричард, и это стало главным. Он такой славный, умный и развивается быстрее ровесников, хотя теперь меня пугает даже это...
- Почему?...
Она не ответила, а продолжила прерванное повествование:
- Все как-то наладилось. Питер устроил меня на работу в лабораторию ФСБ. Мы стали друзьями, потом он начал ухаживать. Мы поженились. Все как у всех. Только почти сразу после свадьбы Ричарда попытались похитить….
- Кто?.. - с ужасом прошептал Мейсон, которому рассказ Мэри казался невозможным кошмаром, не укладывающимся пока в его картину мира.
- Питер попробовал выяснить, - ответила Мэри все так же отстраненно, - но так как похищение провалилось, ему вновь не дали возбудить дело. Тогда он согласился на длительную командировку в Канаду, чтобы увести нас. Для Питера это почти отставка - никаких перспектив, никаких интересных дел в ближайшие лет 100, но он поехал, чтобы спасти меня и Ричарда. А мне даже нравилось жить в Ванкувере, пока Ричард не заболел…
Мэри невольно всхлипнула. Мейсон крепко сжал ее руку.
- Когда выяснилось окончательно, - продолжила она, немного успокоившись, - что отец ты, а не Марк и что единственным донором тоже можешь быть только ты, то Питер сразу предлагал посвятить тебя во все.
- Но ты решила иначе… Почему? Я виноват, но… разве это справедливо?
- В этой истории вообще мало справедливости, - отрезала Мэри. - И дело не только в твоей женитьбе и моей обиде. Это лишь ширма. Я не хотела втягивать тебя во все это. Зачем тебе было знать? Тебе легче от этого? Нам все равно придется расстаться. Ты вернешься домой, а я к Питеру.
- Ты любишь его? - не смог он удержаться от вопроса.
- Мейсон, - она отстранилась и стала усиленно разглядывать свои ногти, - я не буду тебе врать. Я к Питеру очень хорошо отношусь, уважаю, как друга, как мужа… Он хороший отец. Мы с ним во многом подходим друг другу. У нас были счастливые моменты. Наверное, обычно это и называют «любовью». И если бы я не знала тебя, не знала, что может существовать в сто, в тысячу раз более пронзительное счастье и более острая потребность быть рядом с кем-то…
Мейсон не дал девушке договорить. Он резко привлек ее к себе, стал гладить и покрывать поцелуями волосы, лицо, шею.
- Не гони меня! - умолял он. - Я тоже не знаю радости больше, чем рядом с тобой. Я не могу быть счастлив без тебя! Ни одна женщина, ни одна, слышишь, не заменит мне тебя…
- Но одну не заменю даже я, - сказала Мэри, аккуратно высвобождаясь из плена его рук.
Она поднялась. Мейсон растерянно смотрел на нее снизу вверх. Он не понимал, что Мэри имела в виду.
- У тебя есть дочь, - напомнила женщина. - И ты ее любишь. Я не хочу такой жертвы.
- Да причем тут Саманта?! - Мейсон тоже поднялся. - Какая жертва?! Она никак не связана с нашей любовью. Она не мешает нам! Неужели ты снова отталкиваешь меня только из-за твоих принципов?! Из-за того, что «развод - это дурно»?
Мэри горько усмехнулась.
- Я столько пережила, что от моих принципов мало что осталось. Поверь, будь мы в Санта-Барбаре, я ни о ком, кроме нас с сыном, и не задумалась бы. Я бы никуда тебя не отпустила, потому что люблю. Потому что мой сын тоже имеет право знать своего отца. Потому что в любви, как и везде, побеждает сильнейший. Я перестала быть жертвой, когда родился Ричард. Мне хватило сомнений в прошлом!
Она говорила все громче и увереннее. Мейсон смотрел на нее во все глаза и не узнавал. Это была не его Мэри, а совсем незнакомая женщина. Но и эта женщина ему нравилась. И эту он готов был любить. Уже любил. Почувствовав, наконец, его пристальный взгляд, Мэри вдруг запнулась и добавила уже обычным тоном:
- И все-таки мне придется смириться с тем, что тебя не будет в моей жизни. Это легче, чем знать, что ты страдаешь рядом со мной.
- Да почему же я буду страдать?!
- Потому что придется отказаться от всего. Понимаешь? От всего-го и от всех! Я вчера дала показания против одного из тех Упырей перед судьей. Теперь я еду в другую страну под чужим именем. Навсегда. Но Мэри Дюваль давно мертва, а я сирота. У меня нет никого, кроме сына. И пока нет даже имени. Тебе же есть что терять. Мейсон Кэпвелл еще жив и у него есть родные, карьера, дочь. Оставшись со мной, ты больше не увидишь никого из близких, включая Саманту. Это не моя прихоть. Таковы правила программы защиты свидетелей.
Она бросила на Мейсона короткий взгляд и быстро зашагала по тропинке назад к хутору.
Небо на горизонте уже сделалось серым. Звезды поблекли. В траве затихли насекомые. Мейсон сидел на той самой изувеченной ели. Всю ночь он вспоминал свою жизнь. Вспоминал и прощался. Прощался с отцом, Иден, Келли, Тэдом, прощался с Джулией и Самантой.
Мэри была права - с Самантой расставаться труднее всего. Итак, он не увидит, как младенец превратится в девочку, девочка в подростка, подросток станет прекрасной девушкой. В конце концов, когда-то они с Джулией именно так и хотели. Они нарушили тот контракт, и из этого вышло мало хорошего. Саму по себе Джулию он никогда не любил, но в какой-то момент ему так захотелось ребенка. Своего ребенка. И Джулия подарила ему дочь, терять которую теперь тяжело. Гораздо тяжелее, чем потерять жизнь. Жизнь не была слишком удачной. Он совершал в ней много ошибок. Слишком много, пожалуй. Ему дан шанс начать с чистого листа рядом с женщиной, которую он всегда любил, с сыном, о котором мечтал. Все честно, такое даром не дается. Он в любом случае кого-то покидает навсегда. Отказаться от Мэри и Ричарда невозможно. Придется отказаться от Сэм. Как ни кощунственно, но из двух утрат эта меньше.
Мэри была на кухне с Гарри Спейсом. Они пили кофе и иногда перебрасывались короткими фразами. По ее виду становилось ясно, женщина тоже не спала в эту ночь. Он поздоровался и сел напротив. Мэри налила ему кофе. Молчание затягивалось.
- Как… Ваш друг? - обратился он к мистеру Спейсу, чтобы завязать разговор.
- Питер-то? - усмехнулся Гарри по-доброму. - Заштопали его. Через недельку будет как огурчик, ему не впервой пулю ловить. Только объяснительных теперь писать - тьму, так что я ему, прямо скажем, не завидую.
- К этому Питер тоже давно привык, - поморщилась Мэри.
- Точно, - подтвердил Гарри. - Это ж надо столько шума наделать!
Мэри отвернулась к окну. Разговор был ей неприятен. Снова повисла пауза.
Кофе допили под стук стенных часов. Гарри Спейс поблагодарил хозяйку и поднялся.
- Нам пора, мистер Кэпвелл, - произнес он уже деловым тоном.
- Я с Вами не поеду, - равнодушно ответил тот, к кому только что обратились "мистер Кэпвелл".
Мэри резко повернулась и в упор посмотрела на него.
Гарри пожал плечами.
- Боюсь, одному Вам будет сложно вернуться домой без проблем.
- Я не вернусь в Санта-Барбару, - уверенно произнес мужчина.
Из глаз Мэри полились слезы. Она знала - спорить с этим новым человеком бесполезно. Ей было стыдно, но она была счастлива. Мужчина подошел к ней, присел рядом и обнял.
Спейс удивленно хмыкнул.
- Не думал я, что вы на такое решитесь.
Им было все равно, что он там думал.
А Гарри продолжил, выкладывая на стол какие-то бумаги:
- Даже Питеру говорил, зря, мол, стараемся. Не люблю я, знаете, лишней работы. А вот не зря, однако.
И он протянул Мейсону новенький паспорт:
- Поздравляю, мистер Беккер.
- Марвин Беккер, - прочитал тот свое новое имя. - Австралия, Северная Территория, Дарвин…
- Столица Штата, между прочим, - похвастался Гарри с видом школьника, решившего сложную задачу.
И уже с особой гордостью подал он новоиспеченному гражданину Австралии большой желтый бланк, в котором тот с недоумением опознал гарвардский диплом Мейсона Кэпвелла. Можно было поклясться, что это тот же самый листок, что выдали ему тринадцать лет назад на университетской площади, даже завитки в имени похожи, но имя уже не то…
- В Дарвине хорошая практика, - довольно улыбнулся Гарри - толстяку доставляло удовольствие изумление этого дилетанта.
Он остановил рукой поток вопросов, готовый сорваться с губ бывшего Мейсона.
- Это настоящий ваш диплом. В реестр университета внесены необходимые поправки. Только на встречи выпускников ездить все же не советую.
Гарри искренне рассмеялся собственной шутке.
Далее он посвятил начинающего австралийского адвоката в нехитрую историю его недавней эмиграции и прочих жизненных катастроф.
- Легенду вашего знакомства с невестой выдумывайте уж сами, - подмигнул толстяк напоследок (Мэри при этом вдруг покраснела совсем, как прежняя Мэри). - На свадьбу не напрашиваюсь. Ну, прощайте.
- Постойте! - воскликнул Мейсон в последний момент, поняв, что забыл нечто важное.
Гари обернулся, готовый ответить на любые вопросы - все же приятно быть почти волшебником.
- А как же мои родные?.. - потупившись, спросил Мейсон. - Ведь меня…. Мейсона будут искать.
Толстяк помрачнел.
- Боюсь, этим займется не ФБР, а как раз наши подопечные. Им шумиха вокруг исчезновения сына нефтяного магната не нужна вовсе. Так что искать вас… Мейсона вскоре прекратят.
Сердце Марвина (или все еще Мейсона) сжалось.
- Значит, как Мэри - труп в машине?
- Скорее всего, - кивнул Гарри. - Хотя кто знает….
Он не стал договаривать. Донесения были слишком неправдоподобные.
- Ты еще можешь отступить, - сказала Мэри, всей душой почувствовав, как любимому плохо.
Он посмотрел на нее и отрицательно покачал головой.
- Нет, - сказал Марвин Беккер уверенно. - У меня с тобой одна дорога - только вперед.
Эпилог
Мужчина и женщина вышли из белого здания посреди шумной, запруженной улицы в центре огромного города. На руках мужчина держал улыбающегося, но немного испуганного огромной многоязычной толпой мальчика. Заметив смятение сына, женщина тоже занервничала.
- Рич совсем отвык от шума, нужно поскорее добраться до гостиницы!
- Нет, мама! - запротестовал мальчик. - Мы пойдем в Дисней! Папа обещал!
- Конечно, пойдем! - кивнул мужчина. - Только завтра. А сегодня мы купим тебе новую машинку, а маме платье, чтоб не завидовала.
Он потянулся и чмокнул женщину в щеку. Ребенок тут же повторил папин жест. Женщина рассмеялась счастливо.
- Вы во всем за одно. И как я буду с вами ладить теперь?
- А у нас есть план и на этот счет, - подмигнул ей мужчина, усаживая сына себе на шею.
- И какой же? - с сомнением спросила женщина.
- Вечером узнаешь.
Мужчины большой и маленький переглянулись и дружно прыснули.
- Да ну вас, - она отмахнулась, уже заражаясь их смехом.
И они, взявшись за руки, пошли вперед и вскоре затерялись в толпе.
- Он готов?
- Вполне, Сэр. Правда, полного сходства добиться не удалось, но окружающие спишут это на долгое отсутствие.
- Главное, чтоб он легенду знал.
- С этим все нормально - очень способная особь. Мы лишь немного скорректировали его чувства к жене, добавили привязанности…
- А это для чего?
- Так больше шансов помириться с отцом, то есть получить серьезную часть наследства.
- Не проще было чувства к отцу изменить?
- Это сразу бросилось бы в глаза.
- Ладно, главное результат. Деньги его семьи нам очень пригодятся. А что с детородной функцией.
- Ну, вы ведь знаете, пока они все бесплодны, хотя физиология в норме, а у этого даже выше среднего. Так и прототип отличался…
- Мда, прототип… Их удалось обнаружить?
- Это невозможно. Мальчик больше не выходит на связь. Болезнь подавила его ментальные импульсы. Вы ведь сами это предполагали.
- Но они его вылечили?…
- Вылечили. Видимо, процесс необратим.
- Опять неудача... Вот и плохо, что они бесплодны. Нам одного вырастить - все дороже обходится, а вот как начнут сами размножаться…
- Годика через два… Все может быть.
- Вы мне это уже третий год твердите. Ладно, запускайте его в среду.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге