Токийские мстители: Три грани

Лучше не искать

Ханма прогуливался по улицам Токио. В наушниках играл сиплый рок-н-ролл, на руке потрепанный браслет.

Когда он достал из кармана сижки, многие взрослые закатили глаза. А какая то женщина взяла за руку ребёнка, когда увидела его татуировки.

"Снова эти хулиганы...", "Да когда же вас полиция переловит.."

Но Ханма этого не слышал. Он уже давно погрузился в сиплый голос певца в наушниках.

Жара стояла неописуемая, поэтому он зашёл в небольшой магазинчик, где было самое дешёвое, но любимое мороженое.

Когда он уже подходил к магазину, он услышал тихие всхлипы. Рядом с магазинчиком, на маленькой улочке, были мусорные баки. Там были видны синие детские кроссовки.

Этого ещё не хватало...

Он хотел пройти мимо, но услышал жалобно:

— Хочу домой... — Ханма закатил глаза и подошёл к источнику звука.

Это был мальчик лет 7. Он горько плакал и сложился калачиком.

— Чё ревешь, мелкий?

Мальчик поднял заплаканные глаза на него. Парня с сигаретой и татуировками на руках.

— Я маму потерял...

Ханма закатил глаза и стряхнул сигарету. Ребёнок чихнул от дыма.

Чёрные волосы и огромные карие глаза, которые сейчас были красные от слез.

В груди что-то сотряслось. Он вздохнул, пряча это за очередным стряхиванием сигареты. Слишком напоминало детство. Он старался не смотреть на синие кроссовки мальчика.

У меня были такие же. И все было точь-в-точь. Только тогда мне никто не помог.

Ханма посмотрел на ребенка, что вытирал сопли о рукав и буркнул грубо:

— Сопли подтери и пошли искать твою маму.

Ребнок тут же вскочил и из кармана выпала обертка от мороженого. Такого же, которое любит Ханма.

Они вышли и зашли в магазин.

— Выбирай. За мой счет.

Что сегодня с Ханмой такое? Расщедрился даже на такое. Совсем на него не похоже!

Выйдя, ребёнок во всю уплетал мятное мороженое. А Ханма выбросил сигарету.

— Дядя, а как тебя зовут? — ребёнок смотрел на него такими глазами бусинками, что парень ухмыльнулся:

— Сам бог смерти, Ханма Шуджи!

Мальчик округлил глаза и ответил:

— А я Йошики! — Ханма кивнул, будто бы обиделся. А мальчик продолжил есть мороженое.

Через пару минут мальчик снова спросил:

— В почему тебе нравится мятное мороженое?

Ханма задумался. Всегда с детства любил именно этот вкус. С таким вкусом у него ассоциировалась жизнь.

— Потому что оно такое сладко-горькое. Прям как моя жизнь.

Йошики замолчал, обдумывая ответ Ханмы.

Пройдя пару кварталов, мама Йошики сразу нашлась. Женщина сидела возле фонтана и тряслась всем телом.

— Мама! — мальчик бросился ей на шею, а она начала целовать его в щеку и обнимать своего сынишку.

Ханма подошёл к ним и женщина посмотрела на него:

— Спасибо Вам большое! — и Йошики тут же заговорил:

— Мам, мам! Это тот самый Ханма из новостей! — женщина сразу переменилась в лице. В глазах мелькнуло какое то понимание, даже вина. Но она вспомнила, что говорили в новостях:

Это Жнец из Кабуки-тё. Он жестокий хулиган. Насилие - развлечение. Не связывайтесь с ним.

Она выкрикнула ему, пряча сына за спиной. В глазах были страх и ненавить:

— Опять хулиганы! Да чтоб вас всех переловила полиция!

Ханма остановился и безучастно посмотрел на нее:

— Я привёл твоего пацана. — он сел на корточки и отдал ему конфету, что купил вместе с мороженым.

— Я не лишен человечности, просто у меня её мало. — после этих слов он воткнул наушники в уши и ответил на смс от Кисаки:

Скоро буду, не паникуй.

В наушниках снова заиграл сиплый рок, что заглушал суету Токио. Последнее, что он сказал Йошики, не обращая внимания на крики его матери:

— Лучше не искать во мне того, что я давно забыл.

И он направился прочь. В воздухе был запах лапши и выхлопов машин. На асфальте неоновые вывески оставляли причудливые тени и рисунки.

А Ханма шагал на встречу с Кисаки, погрузившись в музыку.

Улыбка на износ

Он сидел на крыше. Ночной ветер трепал светлые волосы. В воздухе запах дождя, лапши и грусти. Внизу огни города. Он подмял ноги к груди. Здесь были только он и его тихое дыхание.

Старший из братьев Кавата сидел на крыше и не улыбался. Что было странно. Ведь его прозвище "Улыбашка".

Сегодня снова пришлось сражаться. Третий раз за неделю. Костяшки были сбиты, на них пластыри. Рядом стаканчик с остывшим кофе. А в руках потрепанная маленькая тетрадка. Личный дневник.

Нахоя посмотрел на небо. Там были видны звезды. Набрав полную грудь воздуха, он выдохнул и посмотрел в дневник.

Хаха сегодня все просто прекрасно!

Я в полном порядке!

Я так счастлив!

Нахоя вздохнул. Тяжко, медленно. Он закрыл глаза и спросил у самого себя:

— Почему я не могу даже здесь написать правду?

В ответ была лишь тишина и звуки города. И тихий шелест ветра, что опрокинул стаканчик с кофе.

Чёрная лужица растеклась по бетону и в ней отразилось звёздное небо.

— Мама всегда говорила мне, что улыбка спасает...

Голос дрогнул. Нахоя положил голову на колени и плечи содрогнулись.

Сначала послышался тихий всхлип. Потом уже громче. Горячие слезы потекли по лицу. Они обжигали щеки.

— Прости мам.. Я не могу больше улыбаться...

"Но если ты перестанешь улыбаться - кем ты тогда станешь?" — мелькнуло в голове.

Нахоя взял в руки ручку и дневник. Там он вывел:

Сегодня я устал. Слишком.

Закрыв тетрадь и вытерев слезы, он поднялся на ноги и вдохнул ночной воздух.

Он пролистал все страницы. С первой до последней.

Первая запись: Я в порядке!

Последняя запись: Я устал.

И между ними ни одной правдивой записи в нем.

Нахоя прошептал, что его услышал ветер и он сам:

— Завтра я снова улыбнусь. Но точно не сегодня.

Как в танце

Казалось бы, обычная вечерняя прогулка.

Но даже здесь вражеские парни нашли Майки. Точнее, он их нашёл.

Четверо окружили кого то из Тосвы. Он отчаянно пытался сражаться, но его уже повалили на чёрный асфальт и пинали ногами. Воздух содрогался от глухих ударов и хриплые стоны.

Майки сразу же изменил траекторию движения и подошёл к главарю, что выделялся на фоне. Чётко бросил:

— Что тут происходит? — на что ему грубо ответили:

— Гуляй мальчик. Взрослые делами заняты. — он сглотнул. Чувствовал, как напряглись плечи. И после этих слов, резкий ударили в бок с ноги. Тот захрипел и провалился коленями на асфальт, захлебываясь в кашле.

Все было как в танце: отход, рывок и в челюсть. Другим двум досталось локтем в грудь. Они повалились на землю, как мешки с мусором.

Последний попытался его схватить, но тут же был брошен через бедро.

И все эти удары без агрессии или жестокости. Просто Майки сам не хотел до этого доводить.

Он подошёл к свастону и сел на корточки:

— Ты как? — на него посмотрел подросток с заплывшим глазом и кровью из носа. Но он все равно улыбнулся, увидя лидера Тосвы:

— Все в порядке, Майки! —

Как я мог так опозориться перед самим Майки?!

Майки кивнул и помог ему подняться. Тот взялся за его ладонь. Ноги хоть и тряслись, но спина выпрямилась.

Раскиданные парни начали подниматься на ноги. Под брань, они встали в стойку.

Подросток рядом с лидером заметно затрясся. Во взгляде был едва заметныц страх, а пальцы дрожат. Майки же улыбнулся ему:

— Все будет хорошо. Я рядом.

Свастон заметно приободрился и наполнился решимости. А глазах появился огонь. Кулаки сжались и они вместе бросились в бой.

...

После этой короткой битвы, подросток сказал Майки:

— Большое Вам спасибо! За ваши слова и помощь! — он улыбался как ребенок, а Майки просто спокойно спросил:

— Знаешь, почему я так поступил?

Подросток замялся:

— Потому что ты лидер Тосвы?

— Нет. Просто.. Это правильно. Помогать, когда это надо.

И в тот же миг он засунул руки в карманы и он разошлись.

Если бы не он... Не знаю, смог бы я стоять сейчас. Но теперь я знаю: я могу.

Закат давно окрасил небо в цвет вина, а воздух стал прохладнее.

Сейчас он сделал то, что нужно было.

А это главное.