Тьма вокруг меня

Глава 1

Капли дождя струились по лобовому стеклу машины и красиво сверкали, отражая свет фар встречных автомобилей.

Дороро чувствовала себя немного неуверенно, утопая в массивном мягком кресле переднего сидения. Никогда раньше ей не приходилось ездить на таких крутых авто. Это был хаммер темно-маталлического серебристого цвета, и Дороро он казался просто огромным. Украдкой она поглядывала на водителя, который большую часть пути беспристрастно смотрел прямо перед собой на дорогу, ни говоря ни слова. Его звали господин Киёцу, и он являлся управляющим семьи Кагэмицу, куда Дороро посчастливилось устроиться на работу. В его виде не было каких-либо отличительных черт, и все, что можно было о нем сказать, что это пожилой высокий господин в строгом черном костюме, с кое-где поседевшими волосами и усталым лицом, на котором уже оставили свои следы морщины. Он едва ли взглянул на рекомендательное письмо, которое так тщательно подделывал для нее Итачи, бегло пробежавшись по строкам, в двух словах напомнил, в чем будет заключаться работа, и сказал, что если нет возражений, то она принята. Дороро показалось, что все прошло даже как-то слишком легко. «Наверное, было не так уж много желающих смотреть за таким недееспособным», — подумала Дороро, которая пока что имела мало представлений о своем будущем подопечном, управляющий только упомянул, что сын его хозяина родился с редким генетическим заболеванием, в следствие которого у него не хватает некоторых органов. Впрочем, история болезни не особо интересовала Дороро, ведь работа сиделкой была лишь прикрытием для того, чтобы проникнуть в дом.

Дорога оказалась довольно долгой. Они уже давно покинули город, пересекли мост через реку Сэта, и теперь двигались через поля, покрытые туманом. Очевидно, что пункт их назначения находился в какой-то глухомани, где было лишь пару крестьянских деревень, редкие жители которых занимались сельским хозяйством, чтобы поставлять в столицу свежие овощи.

Но искомый дом оказался даже немного дальше крестьянских деревень. С трех сторон его окружал лес, и лишь спереди к нему вела старая асфальтовая дорога, по которой они и приехали.

Дороро было некомфортно в этом виде. На ней было строгое длинное зеленое платье, стилизованное под кимоно, а свои непослушные черные волосы она собрала в высокий пучок, что придавало ей серьезности и делало ее внешность гораздо взрослее. Во всяком случае, так говорил Итачи, когда готовил ее на встречу с работодателем. Дороро опасалась, что ее не примут из-за столь юного возраста. Ведь семья Кагэмицу была одной из очень богатых и влиятельных в Японии, и Дороро надо было очень постараться, чтобы из всех потенциальных сиделок выбор пал на неё.

«Все же странно, почему они прислали на встречу со мной управляющего. Я понимаю, что Дайго Кагэмицу является высокопоставленным членом совета министров, а теневой стороной его бизнеса является поддержка мафии якудза, он, конечно, очень занятой человек, но все равно, нельзя же доверять управляющему такой важный вопрос, как выбор того, кто будет круглосуточно находиться с твоим сыном. На встречу со мной могла бы прийти хотя бы мама этого… кстати, мне так и не сказали, как его зовут», — подумала Дороро, когда господин Киёцу заглушил мотор, и сразу же задала свой вопрос, но ответ ее весьма удивил:

— Его зовут Хяккимару, но вам не понадобится произносить это имя, поскольку он все равно ничего не слышит, а также не видит и не разговаривает.

«Чтооо? Как тогда с ним вообще общаться?» Дороро уже злилась, что ей не разъяснили подробно, в чем именно заключается генетическая болезнь.

— Вам не нужно с ним разговаривать,— продолжил управляющий, словно прочитав ее мысли. — Вам лишь нужно кормить его и следить, чтобы он не покидал дом. При его болезни это крайне нежелательно.

Дом по всему периметру был окружен двухметровым забором с массивными черными воротами, верх которых украшали причудливые вензеля, выкованные из железных прутьев. Ворота послушно отворились, как только они подошли, и так же быстро захлопнулись назад, впустив их внутрь. Господин Киёцу объяснил, что в ворота встроена система распознавания лиц, и войти может лишь он и другие приближенные семьи Кагэмицу.

— А как же мне быть, если понадобиться выйти отсюда? — спросила Дороро, которой уже начало казаться, что ее здесь запрут безвылазно вплоть до окончания ее работы.

— Не волнуйтесь, ворота также управляются дистанционно из комнаты охранника, если вам понадобится выйти, позвоните мне на служебный телефон, и я прикажу открыть ворота.

— Комната охраны расположена где-то здесь? — решила уточнить Дороро.

̶ Нет, управление осуществляется дистанционно, вся территория оснащена камерами, служба безопасности непрерывно видит, что здесь происходит, и в случае необходимости прибудет минут за 10-15. Здесь нет никакого персонала, кроме вас. Два раза в неделю будет приходить Буши и приносить продукты. Все предусмотрено, так что, волноваться не о чем, — заверил ее господин Киёцу. Впрочем, девушке было даже на руку, что в доме не будет лишних людей, тем меньше помех для претворения в жизнь плана Итачи.

Пока они шли по узкой дорожке, вымощенной белой плиткой, Дороро оглядела территорию придомового участка. Здесь не было никаких альпийских горок, фонтанов или экзотических растений, которые обычно так любят помещать у себя во дворах богатые люди. Все выглядело предельно просто и больше походило на территорию перед каким-то административным зданием в городе, только зеленые газоны, пара кипарисов и сосны ниваки.

Управляющий открыл входную дверь, на этот раз обычным ключом, и вслед за ним, Дороро шагнула в дом…

Глава 2

Внутри дома все выглядело не так официально, как снаружи, а вполне как и полагается в богатых домах. Во всяком случае, по мнению Дороро. Они прошли через огромную гостиную с кожаными диванами и многочисленными светильниками, потом еще через две каких-то комнаты и оказались в просторной светлой кухне, она же была и столовой. Так решила Дороро, глядя на стоящий здесь мраморный стол и пару стульев с мягкими белыми сиденьями. «Иначе зачем делать кухню таких гигантских размеров, если в ней только готовить», ̶ подумала она, мысленно прикинув, что эта кухня по площади равна трем-четырем ее комнатам. Если, конечно, то мизерное помещение, которое выделил ей Итачи, вообще можно назвать комнатой. Господин Киёцу показал ей двухметровый холодильник, полностью заполненный продуктами, и новейшую электрическую плиту, на которой она будет готовить. Также здесь была удобная белая раковина для мытья посуды и овощей, сушилка для рук, навесные шкафы с посудой и запасами риса и других сухих продуктов, в общем, всё, что необходимо.

Сразу после кухни управляющий показал Дороро ее комнату, которая также находилась на первом этаже. Комната для обслуживающего персонала, как и ожидалось, выглядела очень небольшой и скромной на фоне всего остального, и включала в себя только кровать, тумбочку с выдвижными ящиками и ночником на ней, и один длинный узкий шкаф. Все было выполнено в бардовой цветовой гамме и смотрелось достаточно уютно. Впрочем, своей отделкой и новизной мебели эта комната была ничуть не хуже тех гостиничных номеров, в которых приходилось бывать Дороро, когда она работала горничной, чтобы помогать Итачи обчищать богатых клиентов. В ее задачу входила подмена дорогих ювелирных украшений на дешевые подделки, которые ей передавал Итачи вскоре после того, как она скидывала ему фото оригинала.

На второй этаж вела лестница из темного дерева с широкими и удобными ступенями с вмонтированными в них круглыми лампочками с подсветкой. Когда они остановились у подножия лестницы, управляющий сказал, что комната Хяккимару находится на втором этаже и Дороро увидит эту дверь сразу же, как поднимется по лестнице. Как бы мимоходом он упомянул о том, что иногда ей придется делать небольшую уборку, необходимые для которой предметы лежат в подсобке, находящейся рядом с комнатой сиделки. «Мог бы предупредить заранее, что у них нету уборщицы», ̶ с каждой минуты девушке нравилось это все меньше и меньше, но в то же время она понимала, что быть уборщицей ей только на руку, это поможет незаметно изучить весь дом под предлогом, например, вытирания пыли. Чем раньше она выполнит задание Итачи и закончит здесь, тем лучше.

Господин Киёцу не стал подниматься вместе с ней на второй этаж, заявив, что торопится, и уехал, напоследок посоветовав Дороро кормить своего подопечного три раза в день в одно и то же время, так как тот не может сам сказать, когда голоден.

Как только управляющий уехал, Дороро решила первым делом познакомиться с Хяккимару. Она быстро занесла рюкзак с немногочисленными вещами в свою комнату, и поднялась по деревянной лестнице. Она сразу же увидела его комнату, которая была здесь единственная с дверью, сдвигающейся в сторону, в то время как все остальные двери были сделаны на европейский манер. Дороро машинально поправила платье, хотя по сути, в этом не было надобности, и, решительно отодвинув дверь, вошла в комнату.

Ей сразу же бросилось в глаза, что в этой комнате не было абсолютно ничего, кроме кровати, стоявшей у стены. Не было даже окна. В потолок были встроены многочисленные лампочки с мягким светом, имитирующим дневной, и вся комната равномерно освещалась.

Сам Хяккимару сидел на кровати. Как и предполагалось, на вид он выглядел года на 2 старше Дороро, а также у него были прямые черные волосы, немного свешивающиеся на лицо, именно такой цвет Дороро себе и представляла. На этом, собственно, совпадения с ее ожиданиями закончились. Из одежды на нем было только темное кимоно с белыми фигурами, что совсем уж противоречило современному стилю, но увидев его протезы, девушка поняла, что в обычной одежде он вряд ли смог бы самостоятельно одеваться и раздеваться. Протезы были вместо обеих рук и ног, и хоть очень искусно сделанные и неплохо заменявшие подвижность настоящих суставов, все же, это были протезы, хотя Дороро и удивилась, насколько вперед шагнула медицина в протезировании, никогда раньше ей не приходилось видеть такие реалистичные искусственные конечности.

Хяккимару никак не отреагировал на вошедшую Дороро.

̶ Ну… привет. Я буду твоей новой сиделкой. Хотя наверняка ты даже не обнаружил моего присутствия, ̶ Дороро знала, что Хяккимару ее не слышит, но все равно не могла не поздороваться. Она подошла еще ближе, и он повернул голову прямо в ее сторону. Вглядевшись в его лицо, девушка невольно содрогнулась. Глаза и нос явно были искусственными. Длина волос выгодно скрывала уши, но при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что и они не настоящие. Все это создавала неприятное ощущение, делая его лицо похожим на кукольное.

«Боже… Как он вообще живет. Он вообще понимает хоть что-нибудь?» ̶ мягко говоря, Дороро была шокирована. Она себе представляла, что ее опекаемый не может видеть и слышать по каким-нибудь другим причинам, а не потому что у него напрочь отсутствуют эти органы.

̶ Если тебе ничего не надо, то я пойду, ̶ на всякий случай сказала Дороро и поспешно вышла из комнаты.

Не теряя времени, она решила посмотреть, что находится на втором этаже, а заодно привести в порядок свои мысли.

«Неудивительно, что в его комнату не поставили ничего, кроме кровати. Он все равно ничем не смог бы пользоваться, и целыми днями только сидит, и иногда ест. На его месте я бы повесилась от скуки. Ага, вот они», ̶ Дороро не составило труда обнаружить две видеокамеры и провод от сигнализации. «Не знаю, какой умник устанавливал им систему защиты, но он даже не счел нужным скрыть провод и провел его прям поверх стены, так я быстро смогу обнаружить сейф. Камеры даже не вращаются, установлены лишь кое-где и в доме много слепых зон, которые не просматриваются. А их хваленую автоматизированную систему открытия ворот я тоже смогу обойти», ̶ размышляла Дороро, осматривая комнаты второго этажа. Здесь были душ, туалет, большой зал с антикварной мебелью, вазами, огромными веерами, висящими на стене и судя по всему, являющимися предметами искусства, стеллажи с книгами разных эпох, длинный лакированный стол ручной работы из кипариса и пару офисных кресел, очевидно, данная комната являлась рабочим кабинетом, но использовалась по назначению явно давно, о чем свидетельствовал значительный слой пыли на лакированном столе. Дороро заметила, что здесь, как и во всем доме, нет ни одного листика бумаги и других канцелярских принадлежностей, даже какой-нибудь захудалой шариковой ручки нигде не завалялось. Не говоря уже о полном отсутствии телевизоров, музыкальных центров и компьютера с интернетом.

«Здесь итак можно удавиться от скуки, еще и нет ничего, чем занять себя, кроме как вытирать пыль и кормить глухонемого Хяккимару. Я не выдержу сидеть в тишине целый день», ̶ думала Дороро, заглядывая в две последние комнаты, одна из которой была спальней для двоих, которой по виду не пользовались сто лет также как и кабинетом, а другая, к её удивлению, оказалась бассейном. Огромный бассейн с разноцветной подсветкой, занимающий собой почти весь периметр комнаты, выложенной нефритовой плиткой. На весь потолок было нанесено очень реалистичное изображение космоса, с туманностями, галактиками и созвездиями. Правда, вода в бассейне была спущена, но судя по кранам, поблескивающим новым металлом, здесь все функционировало, и при желании бассейн можно было заполнить.

«Пожалуй, это лучшая комната. И зачем такому как он настолько роскошный дом? Он ведь даже не выходит из своей комнаты. Если бы я жила здесь… Все несправедливо, как и всегда. Ладно, не буду так активно рыскать по комнатам в первый же день, пора спуститься на кухню», ̶ Дороро вспомнила, что последний раз ела еще до поездки сюда, а это было несколько часов назад. Заодно, как бы ей этого ни не хотелось, надо было кормить своего подопечного.

Глава 3

ЧАСТЬ 3

Спустя час Дороро уже сидела на кухне и уплетала суши, которые, к слову сказать, являлись ее любимой едой. Изобилие продуктов в холодильнике приятно радовало. Хяккимару сидел напротив и ел суп из лапши. Дороро почему-то казалось, что для него надо приготовить что-нибудь простое и полезное. При такой редкой болезни, по ее мнению, обязательно требовалось соблюдать какую-нибудь диету. За время их первого совместного ужина, девушка уже успела заметить, что Хяккимару своими искуственными руками не может отличить холодный предмет от горячего. Заваривая зеленый чай, она поставила чашку рядом с ним, и едва закончила заливать листья чая кипятком, как он тут же потянул чашку ко рту и собрался пить. Дороро в испуге выдернула горячую чашку у него из руки, едва не обжогшись сама. Теперь на всякий случай она старалась больше не ставить никаких горячих предметов в зоне его досягаемости.

Хяккимару ел суп с ничего не выражающим лицом, затем с таким же видом приступил к десерту. Он ел довольно быстро, и съедал все, что она ему накладывала, но на его лице не читалось ни малейшего удовольствия от приема пищи, Дороро даже показалось, что он ест просто, потому что так надо, чтобы выжить, и что ему даже без разницы, чем его кормят.

«Наверное, если бы я не чувствовала запахов и не видела, что ем, то сейчас бы тоже ела свои любимые суши с таким же безучастным выражением. Хорошо еще, что он сам вполне нормально передвигается», ̶ подумала Дороро, молча наблюдая за Хяккимару.

Пока она осматривала дом, то нашла отдельную комнату, которая предназначалась для столовой. Но представив, что ей придется нести все туда, а потом тащить грязные тарелки обратно на кухню, она решила, что гораздо удобнее будет кушать тут. Как и ожидалось, Хяккимару не стал возражать.

Когда она повела его вниз на первый этаж, то с удивлением отметила, что он хорошо ориентируется по дому, и даже по деревянной лестнице спустился сам, ни разу не оступившись. Правда, его походка и движения немного смахивали на робота, но главное, что он двигался четко и уверенно, как если бы все видел.

После того, как зеленый чай и кофе Дороро были допиты, Хяккимару все еще продолжал сидеть, не двигаясь с места. Так как он сидел напротив, Дороро казалось, что его неподвижные искусственные глаза, которые были неестественного красного оттенка, уставились прямо на нее, что производило неприятное впечатление.

«Интересно, как вообще прикреплены его искусственные части лица, с виду даже незаметно», ̶ Дороро протянула руку, чтобы потрогать его нос, чужеродное происхождение которого выдавал только несколько другой, более бледный оттенок, чем у остальной кожи, но даже не успела до него дотронуться, как ее рука была резко перехвачена и отведена в сторону.

̶ Никогда больше не хватай меня своими протезами! ̶ Дороро повысила голос не столько от злости, сколько от неожиданности. Прикосновение холодных пластмассово-металлических пальцев (Дороро так толком и не поняла, из чего они сделаны) вызывало жуткое ощущение, к тому же, было довольно-таки больно. Хяккимару быстро отпустил ее руку и сейчас вновь сидел неподвижно

«Наверное, еще и синяки останутся», ̶ думала Дороро, трогая свое запястье, на котором все еще ощущалось твердое нажатие холодной руки.

̶ Ладно, извини. Я сама виновата, не надо было так лезть к тебе, ̶ смягчившись, обратилась она к Хяккимару. ̶ Видимо, у тебя тоже есть чувства. Хотя, глядя на тебя, этого и не подумаешь. Да уж, кому я все это говорю, ты же все равно ничего не слышишь.

Вздохнув, Дороро встала из-за стола и принялась убирать посуду. Хяккимару тоже встал, очевидно, поняв, что время приема пищи закончилось, и поднялся обратно к себе наверх. Дороро слышала звук тяжелых шагов протезов по ступеням и с облегчением подумала о том, что на сегодня ей больше не придется видеть своего подопечного, и эти ужасные красные глаза.

Вернувшись в свою комнату, Дороро включила ночную лампу, уселась поудобнее на кровать, поджав под себя ноги, и достала телефон. Сигнала интернета не было.

̶ Вот же блин, ну и скукотища, еще и без интернета, ̶ сказала она вслух, потому что хоть и подозревала, что интернета в этом странном доме не будет, но, как говорится, надежда умирает последней.

Впрочем, она решила, что должно быть на территории дома есть какое-то устройство, которое специально глушит сигнал, и стоит только выйти за ворота, интернет заработает. Но выходить куда-то ночью уж точно не хотелось. Еще она должна была сделать звонок Итачи и рассказать, как все прошло. Разговаривать с этим типом тоже не доставляло особого удовольствия, но Итачи являлся ее официальным опекуном, и как ни крути, до совершеннолетия во многих делах без него было никак не обойтись, к тому же, ни будь опекуна, ее вообще могли бы отправить в интернат.

Итачи поднял трубку в первую же секунду, очевидно, напряженно ждал ее звонка, что и не удивительно, учитывая, что она должна была позвонить еще часа два назад.

̶ Ты нашла сейф? ̶ вместо приветствия, сразу же спросил голос в трубке.

̶ Эй, не так быстро, я ведь только первый день в доме. Займусь этим завтра. Не хочешь лучше спросить про моего подопечного? ̶ Дороро не терпелось поделиться своими впечатлениями, а кроме Итачи, поговорить сейчас было абсолютно не с кем.

̶ А что про него спрашивать, наверняка какой-нибудь овощ, если родители сбыли его в отдельный дом, чтоб даже и не вспоминать. Дороро, в этом деле он должен тебя волновать меньше всего, ̶ Итачи как всегда рассуждал цинично и не интересовался ничем, что напрямую не касается его выгоды.

̶ А кто сказал, что он меня волнует? ̶ Дороро в очередной раз про себя возмутилась тому, насколько хорошо ее знает Итачи, и с какой легкостью распознает даже то, в чем она не признается сама себе. ̶ Просто, я хотела сказать… ты не представляешь, насколько все ужасно, у него нет даже глаз и носа, я вообще не понимаю, если он родился таким, зачем было приделывать все эти протезы и продлевать ему жизнь. По-моему, лучше сразу умереть, чем жить в таком состоянии.

̶ Ну, Дороро, нам повезло, что ему продлили жизнь и наняли сиделку, иначе я бы не нашел другого способа проникнуть в дом. Жду твоего звонка завтра, ̶ Итачи положил трубку, похоже, ничуть не впечалившись рассказом Дороро.

Как только Дороро переоделась в ночное и выключила лампу, она сразу же уснула, не смотря на то, что спать на таком шелковом белье оказалось очень непривычно, и простынь постоянно скользила. У Дороро всегда был здоровый полноценный сон, даже в незнакомом месте. И уж тем более ее было не испугать темнотой и ночными шорохами, которые обычно мерещатся, когда спишь один в незнакомом месте.

Глава 4

Весь следующий день Дороро специально маячила перед камерами, вытирая пыль и всячески показывая свое рвение к работе, на случай, если господин Киёцу, или кто-то еще, вздумают проследить, чем она занимается. Ей не составило труда выяснить, что сейф находится в зале с антикварными предметами и книжными стеллажами, который она про себя называла рабочим кабинетом. Однако, сам сейф все же был замаскирован, и наверняка находился в потайной нише в стене. В любом случае, прежде чем приступить к вскрытию сейфа, нужно было разобраться с камерами. Времени впереди было достаточно, все равно Дороро и Итачи договорились, что она должна пробыть здесь не менее десяти дней, а затем использовать веский предлог, чтобы уволиться.

Хяккимару продолжал все время сидеть в своей комнате. Дороро заходила к нему не чаще трех раз в день, только затем, чтобы привести его на кухню для приема пищи.

В один из дней, а вернее, в 5 утра, когда Дороро еще сладко спала, пришел тот самый Буши, который должен был приносить продукты. Это был толстый крестьянин в одежде, напоминающей ту, которую обычно носят молочники, хотя по его лицу было видно, что он еще сравнительно молодой. Едва кинув взгляд на девушку, он что-то буркнул на счет свежих овощей, и, не вытирая обуви, с налипшими комьями мокрой земли, ввалился на кухню. Быстро сгрузив все пакеты на стол, он ушел, не попрощавшись, и не оглядываясь. У Дороро сложилось впечатление, что Буши то-ли ненавидит, то-ли боится этого дома и всех его обитателей.

После завтрака Дороро, наконец-то, впервые, с момента своего пребывания здесь вышла за ворота. Предварительно она позвонила управляющему. Без лишних вопросов, он передал распоряжение в службу охраны, и через минуту тяжелые ворота открылись. Девушка была немного удивлена, что господин Киёцу даже ничего не спросил о Хяккимару как будто его это совершенно не волновало.

Как и ожидалось, за пределами дома соединение с интернетом восстановилось. Дороро потребовалось не более двадцати минут, чтобы проникнуть в систему охраны и подключиться к камерам. Ей нужна была лишь камера, установленная в рабочем кабинете. Дороро закольцевала изображение так, чтобы в течение последующих 24-х часов на мониторах у охранников была одна и та же картинка комнаты, в которой никого нет и никто не входил, с таким расчетом, чтобы после того, как сейф будет взломан, и она покинет комнату, камера вновь продолжила снимать видео в режиме онлайн.

Не смотря на возможность посидеть в интернете, Дороро не стала здесь задерживаться, и поспешила вернуться в дом. Дождь, начавшийся еще в момент ее приезда сюда, моросил, не переставая, все эти дни. Небо было низкое и серое, как будто сейчас не конец мая, а какой-нибудь ноябрь. С трех сторон от дома тянулся лес с высокими мрачными деревьями, а одна-единственная дорога, ведущая по направлению к деревне, терялась в клубах белого тумана. По обеим сторонам от нее смутно виднелись очертания рисовых полей, также тонувшие в тумане. И нигде не виднелось ни единого человека. Вернувшись в дом, Дороро подумала, что не смотря на всю эту систему охраны, если представить, что сюда проникнут какие-нибудь грабители, чьи планы не исключают и убийство, а в доме, как и в радиусе ближайших пару километров, только она и недееспособный парень, становится как-то не по себе.

Вечером после ужина она все же решила один раз заглянуть к подопечному и проверить, как он там. Хяккимару лежал на кровати на спине, его искусственные глаза были как всегда неподвижно открыты, но судя по его расслабленному равномерному дыханию, он спал.

̶ Вот и хорошо, что ты уже заснул, ̶ на всякий случай шепотом сказала Дороро. ̶ Сейчас я пойду и сделаю то, о чем мечтала с первого дня.

Мечтою был бассейн. К счастью, в этой части дома даже не было никаких камер. Дороро в очередной раз залюбовалась нефритовой плиткой, покрывающей здесь все, кроме потолка. Потолок был из чего-то темного, полусумрачное освещение светодиодных ламп, вмонтированных в стены, не позволяло разглядеть, из чего именно. Как и ожидалось, все оборудование прекрасно работало, и вскоре бассейн до краев заполнился прозрачной и теплой водой. Здесь был даже режим джакузи, после включения которого вода начала бурлить и пузыриться, создавая приятный шум. Дороро незамедлительно разделась и погрузилась в бассейн. Ощущение было просто восхитительным. Все напряжение последних дней как рукой сняло. Некоторое время она поплавала, а потом села на пологий выступ так, чтобы вода доходила ей до плеч, и просто сидела, ощущая, как пузырьки воды приятно массажируют ее тело. Дороро уже включила подсветку, но предназначение одной из кнопок все еще оставалось непонятным. Нажав на нее, она невольно обомлела. Оказывается, весь потолок представлял собой один большой экран, при включении на котором появился фон темного космического неба со сверкающими звездами, галактиками и туманностями. Все это плавно кружилось и мерцало, создавая ощущение погружения в космическое пространство. Дороро смотрела, как завороженная, не отрывая глаз от мерцающих звезд. Такой красоты она еще не видела. Внезапно ей почему-то вспомнился Хяккимару, который никогда не сможет увидеть этого. Она набрала в легкие воздух и медленно погрузилась под воду с головой, закрыв глаза. «Полная темнота и никаких звуков и запахов, как в вакууме, и так день за днем, всегда», ̶ подумала она, проведя под водой несколько секунд и мысленно пытаясь представить себя на месте своего подопечного. Когда она вынырнула, то чуть не вскрикнула от неожиданности. В двух шагах от нее, прямо возле самого бортика бассейна стоял Хяккимару, непонятно зачем зашедший сюда.

̶ Вот блин, ну и напугал. Что ты вообще здесь делаешь? ̶ Дороро нервно шарила глазами по периметру бассейна, пытаясь вспомнить, куда она бросила большое махровое полотенце, которое захватила сюда из ванной. Полотенце лежало в пару метрах от края бассейна, не выходя из воды, никак не дотянуться.

̶ Эм… ты ведь, правда, ничего не видишь, да? ̶ Дороро начала медленно вылезать из бассейна, стараясь не поворачиваться к Хяккимару передом. Не смотря на все эти протезы и вставные глаза, он все-таки оставался парнем, и девушка крайне смущалась того, что приходится находиться перед ним голой. Наконец, она схватила банное полотенце и обмоталась им от подмышек до щиколоток. Теперь надо было увести отсюда Хяккимару, а то кто его знает, вдруг еще вздумает полезть в бассейн, а Дороро понятия не имела, как повлияет вода на его полуметаллические части тела. Она взяла Хяккимару за руку, в очередной раз преодолев свою неприязнь к искусственным пальцам, и потихоньку потянула его к выходу. Парень поддался, и послушно пошел за ней. Так она довела его до самой кровати, находившейся в его комнате, и, усадив на нее, пошла к выходу, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что он снова не увяжется следом. Но Хяккимару лег, на этот раз на бок, согнув ноги в коленях и обхватив себя руками за плечи. Не смотря на его как всегда ничего не выражающее лицо, Дороро подумала, что она обычно лежит в такой позе тогда, когда настолько грустно, что хочется плакать.

«Впереди еще есть несколько дней, и хоть я не знаю, как можно разнообразить его существование, но пока я здесь, надо что-нибудь придумать», ̶ решила она, отправляясь спать в свою комнату, и на этот раз, на всякий случай заперла дверь изнутри.

Глава 5

И вот, этот момент настал. За два часа до завтрака, который по обыкновению был в 9, Дороро направилась в искомую комнату, чтобы приступить к вскрытию сейфа.

У девушки имелся большой опыт по поиску различных тайников. Все они были чем-то похожи между собой. Чтобы открыть потайные ниши такого типа, как правило, нужно было сдвинуть соответствующую картину на стене, или выдвинуть одну из книг, которая являлась вовсе и не книгой. Вариант с картинами сразу отпал, потому что в этом зале их было всего три. А вот огромные книжные стеллажи возвышались практически вдоль всех стен, кроме одной, в которую, судя по всему, и был вмонтирован сейф. Дороро начала спешно проводить руками по книжным переплетам, определяя на ощупь, какая из них может быть ненастоящей. Здесь были и обыкновенные бумажные книги, и старинные в кожаных обложках. Некоторые из них, казавшиеся подозрительными, Дороро выдвигала, но ничего не происходило. Поиски немного затянулись.

«Было очень умно с их стороны расставить здесь повсюду столько книг. Хорошо, что у меня есть достаточно времени», ̶ думала юная воровка, проверяя очередную книгу. Вдруг, на пол упала какая-то бумажка. Подняв ее, девушка увидела, что это фотография. Очевидно, кто-то засунул ее между книгами, а потом забыл, или же спрятал в спешке, судя по виду, фото пролежало так не один год, и уже было далеко не новым. Прежде чем поставить фотографию обратно, Дороро мельком взглянула на изображение. В центре стояла красивая женщина с длинными прямыми черными волосами и в богатой одежде. Черты ее лица были утонченными и немного грустными. Она держала за руку ребенка лет шести. Похоже, это было фото с какого-то праздника или спортивного соревнования. На фоне виднелся парк и толпы других детей, многие из них, также как и этот ребенок, были одеты в белое кимоно, такое, какие используют для занятий каратэ. Мальчик, державший за руку женщину, другой рукой обхватывал кубок, который казался чуть ли не больше его самого. Дороро сочла его лицо очень миленьким, возможно, из-за красивых янтарных карих глаз и радостной улыбки. На секунду ей даже показалось, что она его уже видела раньше, но Дороро понятия не имела, кто это. Впрочем, в следующий момент она уже забыла об этой фотографии, так как ее пальцы наткнулись на явную металлическую поверхность книжной обложки, которая была лишь замаскирована под книгу. Потянув ее, она услышала легкий звук движения, и небольшой квадрат стены выехал вперед, обнажив под собой сейф.

На сейфе было целых два замка. Быстро определив их тип, она достала необходимые инструменты и приступила к своей работе. Остальное было делом техники.

Когда, наконец, сейф открылся, внутри лежали какие-то бумаги, напоминающие старые акции, и та самая статуэтка, ради которой, собственно, Дороро и оказалась здесь. Но, кое-что, все же, было не так. Она достала телефон и позвонила Итачи.

̶ Слушаю, ̶ раздался знакомый голос в трубке.

̶ Я вскрыла сейф. Но твоя подделка не подходит, ̶ спокойным голосом сказала Дороро, которая не привыкла паниковать раньше времени.

̶ Как не подходит? Это же древняя статуэтка богини Банмон? Мой информатор не мог ошибиться, к тому же, нам удалось достать эскизы с ее изображением, подделка была изготовлена в точности по ним, ̶ Итачи явно не ожидал, что что-то могло пойти не по плану.

̶ Да, все верно, но в отличие от твоей подделки, у оригинала отсутствует голова, ̶ Дороро ожидала, какая сейчас будет реакция.

̶ В каком смысле отсутствует? ̶ Итачи явно был удивлен.

̶ В прямом. Как будто ее и не было. Она не отбита, и не поломана, здесь нет никаких следов надпиливания. Так что мне делать? ̶ Дороро напряженно надеялась, что этот артефакт представляет хоть какую-то ценность, иначе последние несколько дней ее жизни были потрачены напрасно.

̶ Тогда отмена. Закрой сейф и оставь все как есть. Это того не стоит. Поломанный артефакт уже ни на каком аукционе не продашь за те деньги, на которые я рассчитывал изначально. Тем более, он даже не золотой, а деревянный. Через пару дней я найду нам новое дело, подобных неувязок больше не будет, ̶ Итачи как и всегда быстро сориентировался в ситуации и не стал сокрушаться по этому поводу.

̶ Ладно, я поняла, ̶ Дороро положила трубку и быстро спустилась на кухню. Она вернулась оттуда с большим ножом, самым огромным и острым, какой только удалось найти, и, достав подделку, принялась отпиливать у фальшивой статуэтки голову, чтобы сделать ее более-менее не отличимой от оригинала. Вопреки словам Итачи, она все же решила произвести подмену, и потом забрать все вырученные деньги себе. Дороро не сомневалась, что ей удастся найти какого-нибудь помешанного коллекционера, который выложит приличные деньги даже за поломанный артефакт. К тому же, ей очень не хотелось, чтобы ее нахождение в этом доме и вынужденное «общение» с глухонемым Хяккимару прошли зря. Дерево пилилось ножом крайне неохотно, Дороро натерла ладони и изрядно вспотела, но, в конце концов, у нее это получилось. Дело было сделано, и она закрыла сейф, забрав настоящую статуэтку богини Банмон себе.

Глава 6

После завтрака, когда Хяккимару поднялся из-за стола, чтобы как обычно, вернуться в свою комнату и сидеть там до самого обеда, Дороро подошла к нему, и, тихонько взяв за плечи, усадила обратно за мраморный стол, который уже успела полностью освободить от посуды и протереть. Девушка не знала, как донести до Хяккимару то, что она собирается сейчас сделать, если он ничего не слышит, но очень хотела верить, что хотя бы интуитивно он что-то понимает, и с ним возможно хоть как-то взаимодействовать. Хяккимару действительно понял, что его сиделка чего-то от него хочет, и больше не пытался уйти, оставшись сидеть за столом в ожидании, что будет дальше. Не смотря на то, что во всем доме Дороро не нашла ни единого листа бумаги и пишущего средства, у нее в рюкзаке завалялись блокнот с ручкой, которые сейчас она принесла сюда и положила на стол перед Хяккимару.

̶ Послушай… Хотя, ты же ничего не слышишь, но я никак не могу к этому привыкнуть… В общем, я подумала, что если у тебя отсутствуют практически все органы чувств, то это должно компенсироваться чем-то другим, например, каким-нибудь сверх восприятием. Я заметила, как хорошо ты ориентируешься в пространстве, хотя ничего не видишь. Поэтому, думаю, у тебя должна быть хорошая моторная память, короче, я хочу попробовать научить тебя записывать слова. По крайней мере, хотя бы одно. Посмотрим, получится ли, ̶ Дороро села рядом с Хяккимару, взяла его руку и вложила туда ручку, осторожно загибая пальцы протеза в правильном положении. Обхватив их своей ладонью, она стала медленно водить его рукой, старательно прописывая ручкой свое имя. Потом перелистывала страницу и начинала эту процедуру заново. После раз десяти, она поставила перед Хяккимару чистый лист, и отпустила его руку, чтобы он попробовал сам, даже не зная, будет ли он вообще это делать. Пару минут он сидел, неподвижно держа ручку над страницей, как будто что-то вспоминал, потом все же приступил к написанию. Он вел рукой очень медленно, то и дело, останавливаясь, пару раз промахнулся со страницы блокнота и стержень противно заскрипел по мраморной поверхности стола.

«Какие-то каракули», ̶ подумала Дороро, когда он закончил. Но присмотревшись, вдруг поняла, что это вполне понятное имя, но только вовсе не ее. На белом листе, хоть и криво, было явно написано «ДЖУКАЙ».

̶ Может, все же мое имя напишешь? ̶ Дороро перелистнула чистый лист, но снова и снова Хяккимару выводил лишь это слово.

̶ Ладно, хватит, раз ты такой упертый и готов писать всякую ерунду, лишь бы не то, о чем я тебя прошу, ̶ сказала Дороро, но про себя подумала, что, видимо, кто-то уже пробовал научить её подопечного письменности, и потратил на это куда больше времени, и что Хяккимару лишь механически заучил это слово, вот и выводит теперь только его, и научить его записывать что-то осознано никогда не получится.

«И все же, почему именно Джукай? Это довольно редкое мужское имя, у меня даже нет ни одного знакомого, которого бы так звали. И какая между ними связь?» ̶ продолжала размышлять девушка, но в ее голову не приходило ни одного ответа.

Раз уж идея с обучением грамоте провалилась, Дороро решила приступить ко второму действию, которое она задумала сегодня сделать. Еще с самого утра она заметила, какой выдался на редкость прекрасный день. Именно сегодня непрерывно шедший все это время дождь вдруг прекратился, и теперь за окном играло своими лучами по-летнему теплое солнце. Всё сразу переменилось, вокруг цветущих деревьев снова загудели пчелы, пространство возле дома наполнилось цокотом и свистом различных птиц, и это место уже казалось вовсе не таким безлюдным и мрачным, как раньше. Дороро с самого начала не понимала, почему управляющий сказал, что Хяккимару нельзя покидать дом. «Не понимаю, чем это может навредить свежий воздух. Тем более, он итак бледный. И вообще, как можно сутками напролет не выходить из дома. По себе знаю, что какое бы подавленное настроение у меня ни было, на природе всегда становится легче, потому что растения и воздух очень хорошо успокаивают», ̶ думала Дороро, ведя Хяккимару к входной двери. Когда они вышли из дома, его лицо впервые за все время немного поменяло выражение, и Дороро показалось, что на нем читается легкое удивление.

̶ Ничего плохого точно не будет, если мы пару раз пройдемся по саду вокруг дома, ̶ с уверенностью сказала Дороро и повела Хяккимару по вымощенным плиткой дорожкам, вскоре отпустив его руку, чтобы он шел сам, куда считает нужным.

Погода и вправду была шикарной, как никогда. Наконец-то почувствовалось настоящее тепло поздней весны. Даже сад, который в первый день показался Дороро очень невзрачным и скучным, сейчас выглядел совсем по-другому. Повсюду расцвели древовидные пионы, которые она не замечала, когда были видны только листья. Их огромные белые и розовые цветы были покрыты каплями дождя, и солнечные лучи вспыхивали в них, делая прозрачные капли похожими на бриллианты. За домом, как оказалось, были заросли сирени, за которой никто не ухаживал, и она выглядела как дикая, с буйной листвой и немногочисленными гроздьями цветков, но все же испускала сильный аромат.

Дороро заметила, что Хяккимару не столько ходит, сколько стоит на одном месте, запрокинув голову. Она поняла, что он специально подставил лицо навстречу ветру, чтобы ловить его дуновение.

«Надо же, я и внимания не обращала на этот ветер, тем более, он совсем слабый и теплый. Жалко, что он не может видеть всю эту красоту, и не чувствует таких сильных запахов, и своими руками даже если потрогает цветы, все равно ничего не ощутит», ̶ думала Дороро, наблюдая за ним. Чуть более сильный порыв ветра разметал белые лепестки с одной-единственной цветущей сливы, росшей среди этих вечнозеленых древесных пород, несколько лепестков упали на лицо Хяккимару и он вздрогнул.

«Такое впечатление, что он не был на улице целую вечность, раз так реагирует на самые обыденные явления», ̶ продолжала думать Дороро, но ее размышления были прерваны резким выкриком.

̶ Я же предупреждал, что ему нельзя покидать дом! ̶ этот грубый голос принадлежал господину Киёцу, от которого никогда раньше она не слышала таких интонаций.

Управляющий стоял прямо перед домом, Дороро даже не заметила, когда он появился, и не слышала звука открывающихся ворот. Его до этого всегда непоколебимо спокойное и вежливое лицо было буквально искажено злостью, что с непривычки пугало.

̶ Простите, больше этого не повторится, ̶ быстро проговорила девушка, и, схватив Хяккимару за руку, потащила в дом. Уже на пороге он вдруг резко выдернул свою руку и повернул обратно, прямо в сторону господина Киёцу. Дороро показалось, что увидев это движение, управляющий отпрянул назад, и на его разгневанном лице промелькнул испуг.

̶ Немедленно убери его в дом! ̶ управляющий по непонятной причине продолжал горячиться все больше.

Дороро всеми силами пыталась затащить парня, но сдвинуть его казалось почти невозможным, он стоял, повернувшись в сторону господина Киёцу, и не обращал на её попытки никакого внимания. При этом его лицо тоже было встревоженным как никогда, такого выражения Дороро еще не видела.

̶ Да что же это на тебя нашло, почему ты не слушаешься именно сейчас… Пожалуйста, не подставляй меня, зайди в дом, ̶ девушка уже была готова заплакать от всей этой ситуации и продолжала отчаянно тянуть его в дверь изо всех сил. Наконец, Хяккимару нехотя подчинился. Дороро довела его до самой кровати в его комнате, и оставила там, закрыв дверь, затем поспешно спустилась обратно к господину Киёцу. Но, когда она вышла из дома, управляющего там уже не было. Впрочем, тут же раздался его телефонный звонок. Голос в трубке снова был спокойным и мягким, как и всегда. Управляющий спросил, не возникает ли проблем с Хяккимару, достаточно ли продуктов приносит Буши, в общем, разговор был таким ровным, как будто ничего не произошло. Однако Дороро весь оставшийся день вспоминала сегодняшний эпизод в саду и то яростное лицо господина Киёцу, от которого ей до сих пор становилось не по себе.

Глава 7

Ночью, впервые в этом доме, сон Дороро не был крепким, как это ей обычно свойственно, а скорее, наоборот. Она долго ворочилась и не могла улечься поудобнее, ноги неприятно скользили по шелковой простыне, подушка казалась слишком высокой и мешающей нормально повернуть шею. Дважды она вставала, чтобы сходить на кухню и попить воды. «Надо было поставить чашку с водой к себе на тумбочку», ̶ думала Дороро, в очередной раз шагая через темную гостиную. Никогда раньше она не боялась темноты, но сейчас ей было как-то страшновато идти одной через огромные темные комнаты в полной тишине, не считая легкого звука ее мягких шагов.

Вечером звонил Итачи. Он сказал, что раз идея с продажей артефакта провалилась, то Дороро ни к чему задерживаться в этом доме, и завтра она может уезжать, уволившись под любым предлогом. А предлог как раз был ̶ тот инцидент в саду, когда господин Киёцу накричал на нее как на какую-то служанку.

Дороро списывала отсутствие сна на нервы из-за эмоционального возбуждения. Так часто бывает ночью накануне дня, в который должно произойти какое-то долгожданное событие. Она вспомнила, как когда-то в детстве всю ночь не могла уснуть перед первой в своей жизни школьной линейкой, и постоянно включала ночник, чтобы еще раз полюбоваться на новый блестящий сиреневый ранец и белые гипюровые колготки, которые ей так не терпелось надеть. А увольнение из дома Кагэмицу было ничуть не менее радостным и долгожданным событием. Ей изрядно надоело притворяться добросовестной сиделкой. Дороро терпеть не могла за кем-то ухаживать. Но самым угнетающим было целыми днями молчать и находиться одной. Общество Хяккимару не считается.

Наконец, усталость взяла свое, и девушка погрузилась в сон. Поначалу перед глазами еще крутились обрывки сегодняшнего дня. Ей снилось, как она гуляет с Хяккимару вокруг дома. «Как я могла не заметить, что здесь есть водоем», ̶ думает она, глядя на большое озеро в центре сада. По краям озеро вымощено красивыми декоративными разноцветными камнями, по которым стекают струи воды и капают в озеро. На его ровной темно-зеленой поверхности едва заметно покачиваются огромные красные кувшинки. «Разве они бывают красными? Раньше я видела только белые и розовые», ̶ размышляет Дороро, потому что цвет кувшинок кажется неестественно темно-красным и напоминает кровь. «Я же должна поскорее найти сейф и уйти отсюда», ̶ вдруг вспоминает она, оборачивается и видит стоящего рядом Хяккимару, который держит в руках ту самую статуэтку.

̶ Отдай, я две недели торчала тут из-за нее, ̶ говорит ему Дороро и протягивает руку, намереваясь побыстрее забрать то, что он держит.

̶ Это мое, ̶ отвечает Хяккимару голосом управляющего и прижимает к себе статуэтку еще крепче. Дороро злится и пытается выдернуть статуэтку у него из рук, даже ничуть не удивляясь тому, что он может говорить. Когда ей наконец-то это удается, она вдруг замечает, что он держал вовсе не артефакт, а кубок за победу в спортивном соревновании, такой, как у того ребенка на фотографии, которая была засунута между книгами. Потом Дороро смотрит вниз и видит, что по разноцветным камням вместо воды струится кровь и стекает в озеро.

Дороро дернулась и проснулась. В комнате было по-прежнему темно и тихо. Впечатление от жуткого сна быстро рассеялось. Она включила экран телефона, который ярко засветился на фоне темноты, показывая заставку с морским закатом и время полпервого ночи. «Еще спать и спать», ̶ подумала Дороро и упала обратно на подушку, пытаясь снова заснуть. Но через несколько минут она резко села на кровати, замерев как вкопанная. Ей снова вспомнилась та самая фотография, но только сейчас она поняла то, от чего по всему телу пробежала легкая дрожь. Тот улыбающийся мальчик с кубком ̶ это был Хяккимару.

Дороро еще несколько минут неподвижно сидела на кровати. Мысли, одна за другой, непрерывно неслись в ее голове.

«Он был нормальным! Там, на фото, абсолютно полноценный ребенок. А может… Нет, несомненно, это точно был он. Но зачем все это вранье про генетическую болезнь? Они явно скрывают что-то ужасное. Что же с ним произошло, почему он лишился почти всех частей тела? Так вот почему за все время здесь ни разу не появились его родители… А этот управляющий даже не разрешает выпускать его из дома. Может, они продали его органы? Или…»

В ее воображении непрерывно вертелись догадки, одна страшнее другой. Дороро чувствовала, как ей становится по-настоящему жутко. Теперь, от семьи Кагэмицу можно было ожидать чего угодно. Возможно, они вообще какие-нибудь маньяки, и то, как сейчас выглядит их сын, это результат извращенного садизма.

Она снова включила экран телефона. Время приближалось к двум часам ночи.

«Дождусь утра, получу свое жалование и свалю отсюда. В конце концов, меня это не касается», ̶ Дороро уже вышла из первоначального ступора, и могла рассуждать хладнокровно.

«Я не знаю, что произошло. Если бы они хотели мне как-то навредить, сделали бы это раньше. Им вправду была нужна сиделка. Семья Кагэмицу не станет портить свою репутацию, завтра они мне заплатят, и я беспрепятственно покину этот дом. Они же не знают, что я в чем-то их заподозрила. Все хорошо. Заранее соберу рюкзак и еще успею поспать. Меня это никаким образом не касается», ̶ еще раз повторила Дороро, которая после гибели своих родителей давно уже научилась в первую очередь думать о себе, и жить только ради себя, ни за кого не переживая, и ни на кого не взирая, потому что знала, что у нее есть только она сама.

Собрав рюкзак, она хотела было лечь обратно, но потом передумала, и поднялась на второй этаж, решив еще раз посмотреть на Хяккимару.

Его комната, как и всегда, освещалась приглушенным светом лампочек, встроенных в потолок, ведь он не различал, темно или светло, и никогда не пользовался выключателем. Поэтому, когда Дороро вошла, она отчетливо увидела, как он лежит на своей кровати, повернувшись на бок, и не спит, а водит пальцами по простыне, напряженно о чем-то думая. Дороро несколько минут молча смотрела на него, стоя возле двери, потом отвернулась, намереваясь уйти. Но, едва выйдя из комнаты, резко остановилась. Сделав глубокий вдох, она повернула обратно, и, быстрыми шагами подойдя к Хяккимару, сказала:

̶ Возможно, я сейчас делаю самую большую ошибку в своей жизни.

Глава 8

Смутные предрассветные сумерки простирались над рисовыми полями. Вдоль дороги стелились белые сгустки тумана, трава у обочины была мокрая от капель росы, и на всё это смотрел бледный осколок луны, который еще не успел до конца раствориться в проступающей синеве утреннего неба.

Дороро застегнула куртку до самого верха, ежась от холодного ветра, беспрепятственно гуляющего по бесконечным рисовым полям, и украдкой взглянула на Хяккимару, по-прежнему одетого в одно только тонкое кимоно, так как никаких других его вещей в доме она так и не нашла. Но он шел спокойно, будто и не замечал пронзительной прохлады раннего утра.

Вот уже почти час Дороро вела его за собой за руку по этой дороге, стараясь идти как можно быстрее, но они всё еще не дошли даже до фермерских домов.

«Хоть бы выйти на нормальную трассу и поймать какую-нибудь попутку. Я бы вызвала такси, но я даже не знаю, где мы сейчас находимся, и как называется эта местность. Главное поскорее вернуться домой в Токио, а там что-нибудь придумаю», ̶ Дороро уже поняла, что поступила в высшей степени неосмотрительно, и все может закончиться гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд, но пару часов назад она не думала о последствиях, поддавшись спонтанному порыву забрать бедного юношу из страшного дома, где неизвестно, что с ним делают.

Вдруг послышался характерный шум колес автомобиля, ехавшего по направлению к ним по грунтовой дороге, но, появившееся было выражение облегчения, быстро сползло с лица Дороро, так как в показавшейся впереди машине она узнала знакомый серебристый хамер. Почему-то он затормозил, не доезжая до них около ста метров. Донесся легкий звук захлопнувшейся дверцы, и от автомобиля отделилась окутанная туманом фигура господина Киёцу, движущаяся незаметными скользящими шагами, но при этом почему-то приближающаяся с неестественной скоростью.

Глядя на неумолимо надвигающийся силуэт господина Киёцу, Дороро остановилась в нерешительности. Она никак не ожидала, что её побег с Хяккимару обнаружат настолько быстро. По крайней мере, она рассчитывала добраться к тому времени до города и быть в безопасном месте. Но, пока она готовила оправдательную речь, произошло нечто совершенно непредвиденное. Внезапно, когда он уже был в пару метрах от них, фигура управляющего распалась на две половинки, словно неживая оболочка, и из нее вылезло беловатое существо, напоминающее по форме гигантского богомола. Его массивное брюшко волочилось по земле, опираясь на заднюю пару ног, а две пары передних конечностей, заканчивающихся острыми, как бритва видоизмененными клешнями, он держал перед собой, вдруг резко сделав выпад в сторону ошеломленной девушки.

Дороро лишь успела услышать, как щелкнула клешня перед самым её горлом, но в это же мгновение была откинута в сторону своим спутником, который, в отличие от неё, казалось, даже не был удивлен происходящим, и действовал словно автоматически, ни на секунду не задумываясь, и не делая ни одного лишнего движения. Взмах следующей клешни уже предназначался для его шеи, но Хяккимару резко поднял левую руку, с силой сжав кулак, и из протеза, с тыльной стороны ладони, выдвинулось металлическое лезвие. Почти в 2 раза короче, чем лезвие меча, но достаточно острое для того, чтобы за секунду перерубить конечность монстра. Далее Хяккимару проделал такое же движение своим вторым протезом, в который также оказалось вмонтировано подобие длинного кинжала. Завязалась жестокая борьба, в ходе которой они оба настолько быстро перемещались и атаковали друг друга, что Дороро едва успевала проследить взглядом за траекторией их движений.

«Это же… это… не может быть… это демон!» ̶ всё ещё не в силах подняться от испытанного ужаса с травы, куда упала, когда была откинута, она не могла поверить в то, что видела, так как до этих пор считала, что демоны существуют только на картинках и в японской мифологии. Но куда более удивительным для неё было то, что Хяккимару может сражаться, а вовсе не является тем беспомощным больным юношей, каким она его считала всё это время.

Битва с демоном длилась не более пяти минут, и закончилась тем, что Хяккимару проткнул своим клинком его грудную клетку, погрузив в неё лезвие почти полностью, и резко провел им вверх, фактически разрезав пополам туловище богомолоподобного монстра вместе с головной капсулой.

Рухнувшие на землю части тела того, кто раньше был господином Киёцу, забрызгали кровью всю траву вокруг, при этом попав и на лицо Дороро.

«Вот гадость, надо быстрее вытереть это», ̶ девушка наконец-то вышла из оцепенения и тут же достала из рюкзака влажные салфетки, торопливо разворачивая новую упаковку. Но салфетка, проведенная по запачканной щеке, почему-то по-прежнему оставалась белоснежной. Дороро потрогала лицо и обнаружила, что оно действительно чистое, и липкого ощущения крови на коже больше не было. Она обернулась на окровавленные останки демона и увидела, как они тают, испаряясь на воздухе, постепенно исчезнув полностью, как и демоническая кровь с её лица.

«Вот и хорошо, что не осталось никаких улик, ибо я просто не представляю, как об этом рассказывать в случае допроса полицией. Итак, управляющий исчез, а его машина осталась, надо воспользоваться ею, чтобы побыстрее выбраться отсюда», ̶ Дороро решила не терять ни минуты, а о случившемся поразмыслить потом, когда на это будет время.

Хяккимару с момента убийства демона продолжал стоять неподвижно, словно опять впал в свое апатичное состояние с ничего не выражающим лицом. Единственное движение, которое он сделал за это время, это выпрямил ладони, и его клинки послушно задвинулись внутрь протезов. «Довольно удобно, интересно, кто придумал вставить ему оружие в протезы», ̶ думала Дороро, хватая его за руку и поторапливая быстрее идти к машине. Почему-то он стал хромать на правую ногу и несколько раз споткнулся.

̶ Быстрее, быстрее, отдыхать будешь потом, ̶ говорила Дороро, буквально затащив его на заднее сидение хаммера. К счастью, ключи зажигания оказались на месте, очевидно, господин Киёцу так спешил на них напасть, что даже не потрудился заглушить мотор.

Дороро не имела прав из-за своего несовершеннолетнего возраста, но управляла автомобилем не хуже многих опытных водителей. В следствии ее воровской профессии, и тех афер, которые они проворачивали с Итачи, ей уже приходилось быть за рулём множество раз, в том числе и уходить от полицейского патруля.

Дорогу к городу она запомнила еще с того дня, когда на этом самом хаммере управляющий вез её сюда. Путь был неблизкий, и Дороро разогнала машину почти до максимальной скорости, пока они ехали по безлюдным дорогам мимо нескончаемых рисовых полей. Сквозь плавный гул мотора она услышала, как в салоне что-то с грохотом упало. Кинув беглый взгляд на Хяккимару, который сидел на заднем сидении и двумя руками держался за свое правое бедро, она увидела, что его протез ноги отвалился и лежит на полу. «Этого еще не хватало, должно быть, повредил во время битвы. Ладно, возможно, его удастся починить. Да уж, Итачи меня убьет» ̶ поломанный протез нарушил планы Дороро бросить ворованную машину, не доезжая до города. Передвигаться пешком теперь не получится. Но когда она обернулась на Хяккимару второй раз, то увидела нечто невероятное. На месте отвалившегося протеза появилась настоящая, абсолютно здоровая на вид нога, выглядевшая так, как будто и была там всегда.

«Из всего невероятного, что я видела за сегодняшний день, это явление я бы точно поставила на первое место в топе необъяснимых вещей», ̶ Дороро понимала только одно: нужно во что бы то ни стало найти этого Джукая, чьё имя парень так старательно выводил на бумаге. Возможно, он что-то знает, и сумеет дать хоть какие-то ответы на происходящее. Сам Хяккимару по-прежнему оставался глухонемым и не мог ничего объяснить. Но в его выражении лица что-то поменялось, и теперь он выглядел не безучастным, а мрачным и напряженно что-то обдумывающим, нахмурившись так, что у него между бровей появились две вертикальные морщины, отчего сейчас он смотрелся гораздо взрослее. Дороро показалось, что он что-то понял, и она в очередной раз пожалела о его неспособности говорить.

Глава 9

Помимо прочих дел, у Итачи была официальная работа ̶ ночной клуб «Сладкая вишня», владельцем которого он являлся. Так себе заведение, но оно приносило неплохой доход. Дороро и сама нередко там подрабатывала, если надо было кого-то подменить. Она могла быть кем угодно, от посудомойки до бармена. Единственное условие, которое она поставила Итачи, это то, что никогда не будет подменять танцовщиц. Не смотря на с виду дерзкий характер, Дороро жутко стеснялась надевать на себя эти красные вызывающие костюмы с перьями. Мало кто знал, но она еще ни разу не целовалась. За исключением тех случаев, когда это являлось необходимым для отвлечения того, кого она обворовывала. Но ведь это было не по-настоящему, поэтому не считается.

Когда Дороро вошла вместе с Хяккимару в «Сладкую вишню», внутри как обычно было темно, шумно от громкой музыки, блестящие крутящиеся шары создавали множество разноцветных бликов, от которых сверкало в глазах, и почти все помещение заполнял дым от кальянов. Все это сводило видимость к минимуму. Танцовщицы как обычно работали на сцене. Проходя через зал к лестнице, ведущей на второй этаж, Дороро мельком заметила, что почти все столики заняты. На первый взгляд, все было как всегда, но чего-то не хватало.

На втором этаже располагались несколько приватных номеров для посетителей, которые хотели уединиться, комната, где переодевались танцовщицы и другой персонал клуба, рабочий кабинет Итачи и одна небольшая комната, в которой жила Дороро, ибо больше жить ей было негде. Эта комната находилась в угловой части здания, и скорее была похожа на чердак, с низким потолком и скошенной крышей. Но зато большая часть стены и потолка были застеклёнными, и Дороро очень нравилось, лежа на своей кровати, смотреть через стекло, как сверху льются капли дождя. Сейчас она буквально запихнула туда Хяккимару, а сама решила переговорить с Итачи, чтобы объяснить ситуацию и упросить его оставить здесь не прошенного гостя хотя бы до утра.

Когда девушка вошла в кабинет своего опекуна, он сидел спиной к двери в большом кожаном кресле и даже не повернулся на ее приветствие.

̶ Эй, ты что, заснул, ̶ спросила Дороро и тронула его за плечо, но голова Итачи при этом безвольно свесилась вниз, и она увидела, что у него перерезано горло.

Дороро выбежала из кабинета обратно к лестнице. Только сейчас она поняла, что на первом этаже ей показалось не так. Не смотря на наличие музыки и танцовщиц, танцпол был совершенно пустым, в то время как обычно на нём всегда немало танцующих и выпивших. Да и все сидящие за столиками почему-то были мужчинами.

Когда Дороро посмотрела с лестницы вниз, люди из-за столиков встали, и сейчас она разглядела, что все они были одеты в строгие черные костюмы, причем большинство держали в руке катану или какой-либо другой вид холодного оружия. Сомнений не оставалось, что это были головорезы из мафии якудза.

«Как далеко готов зайти Дайго Кагэмицу, чтобы скрыть свою тайну? Неужели, нас всех убьют», ̶ Дороро бросилась к своей комнате, в которой оставила Хяккимару, но по пути забежала в кабинет Итачи и вытащила из черных чехлов с золотой росписью два длинных самурайских меча, которые вот уже пару лет висели здесь на стене, скорее в роли предметов искусства как дополнение к интерьеру.

̶ Ну, давай, вытаскивай свои клинки, надеюсь, ты не только демонов умеешь убивать, ̶ сказала она Хяккимару, становясь впереди него напротив дверного проема и держа наготове руки, побледневшими пальцами сжимающие рукояти мечей. Она уже давно прикинула, что могла бы спуститься на улицу со второго этажа по водосточной трубе и благополучно сбежать, не станут же они устраивать резню прямо на оживленном проспекте среди сотни свидетелей. Но это сработает только в том случае, если внизу не оставили засаду. К тому же, было бы слишком подло бросить здесь Хяккимару, который, наверное, даже не знает, что происходит. Ведь это она его сюда притащила и уже поплатилась за свою ошибку смертью Итачи. Хотя, он ей никогда не нравился, и часто использовал в своих целях, но все же, этот человек её вырастил и дал необходимые навыки. А теперь Дороро почувствовала себя одной в целом мире. Конечно, она даже не надеялась, что сможет отбиться от головорезов Дайго со своими примитивными навыками владения мечами, но лучше уж защищаться, и напоследок нанести противнику хоть какой-то урон, чем просто сложить руки и ждать смерти.

Топот ног уже приближался, и Дороро приготовилась к бою, почувствовав, что её сердце напряглось как натянутая струна. Но вдруг Хяккимару довольно резко вынул мечи из ее рук и встал с ними впереди.

̶ Эй, ты что творишь? ̶ Дороро попыталась забрать своё единственное оружие назад, но Хяккимару обернулся с таким лицом, что все его выражение, казалось, говорило: «Не мешай», и отодвинул Дороро в сторону окна как можно дальше от входа.

В этот момент в дверном проеме появились первые двое человек, и одновременно с этим раздался лязг мечей. Дороро даже не поняла, как Хяккимару это делает, но за пару мгновений катаны нападавших были выбиты из их рук, а их тела валялись на полу. Со следующими двумя произошло то же самое. Очередной нападавший оказался более проворным, и помимо катаны, невесть откуда выхватил небольшой боевой топор и всадил его Хяккимару в плечо. Тот, казалось, даже не заметил этого, с силой вытолкал нападавшего в коридор и сбросил с лестницы. Затем, вытащил из своего плеча топор и швырнул в приближающуюся к нему толпу. Пролетая свой путь, это боевое орудие несколько раз раскрутилось, и с размаху воткнулось в чей-то лоб, разрубив его на две части. Хяккимару остался в коридоре, так как драться в дверном проеме было неудобно, перед этим успев захлопнуть дверь перед лицом ошеломленной Дороро, и как раз во время, так как в дверь воткнулся кинжал, который кто-то метнул в него, и оставшаяся в комнате Дороро увидела его острие, прошедшее почти насквозь сквозь тонкую деревянную поверхность. Спустя пару минут, слыша беспрестанный лязг оружия, крики и грохот, Дороро не удержалась, и вместо того, чтобы запереться изнутри и все-таки благополучно сбежать через окно, решила хотя бы подглядеть в щелку, немного приоткрыв дверь. В смешавшемся хаосе людей и мечей, она не сразу заметила Хяккимару, которого окружили всей толпой. Но его движения были в разы быстрее и четче. Он хорошо уклонялся, подпрыгивал, отталкиваясь от перил лестницы, перекувыркивался в воздухе, и, приземляясь, успевал разрезать поперек еще двоих человек. Постепенно толпа нападавших редела, а пол коридора, лестница и первый этаж всё больше загромождались окровавленными и стонущими телами. Последние три человека, всё ещё стоявшие на ногах и выглядевшие без видимых повреждений, увидев надвигающегося на них Хяккимару, опустили катаны и кинулись к выходу.

«Кажется, всё закончилось», ̶ облегченно вздохнув, Дороро вышла из своего укрытия и подошла к Хяккимару. Он тяжело дышал и выглядел разгоряченным после боя, но в целом был в порядке, не считая потока крови, хлеставшего из его плеча.

̶ Пойдем вниз, там возле барной стойки есть аптечка, надо остановить кровь, ̶ сказала Дороро, и осторожно взяв его за руку, потянула за собой, предварительно забрав мечи, которые на этот раз парень спокойно отдал ей. Когда они проходили мимо танцпола, вдруг сзади в воздухе раздался легкий свист от летящей в их сторону алебарды с короткой ручкой. Дороро едва ли успела обернуться, в то время как Хяккимару, почти не оборачиваясь, просто поднял руку и легко перехватил это оружие, в ту же секунду метнув его обратно в одного из тех трех сбежавших бандитов, который, очевидно, все это время прятался за сценой, чтобы напасть в удобный момент. Когда алебарда воткнулась ему в живот, и он упал, Дороро заметила, что на лице Хяккимару промелькнуло какое-то едва заметное подобие улыбки, если это можно так назвать, уж слишком она была зловещей.

Глава 10

Дороро пришлось отбросить в сторону какое-либо стеснение и спустить с Хяккимару кимоно, оголив его до пояса, чтобы обработать раненое плечо. На удивление, он реагировал спокойно, и сейчас позволял делать с собой то, что она считала нужным.

Рана оказалась внушительной, кровавый разрез уходил вглубь на пару сантиметров, и кровь всё ещё вытекала, скользя тёмно-багровыми струями по его бледной коже.

Она быстро прижала к ране сложенную ткань, надавливая сильнее, чем хотелось бы. Нужно было остановить кровь. Пальцы сразу стали липкими, но она не убирала руку, считая про себя секунды, стараясь дышать спокойно. Ткань быстро пропиталась, и она отбросила её в сторону, заменив на чистую.

Когда кровь немного утихла, Дороро достала спирт. Руки на секунду дрогнули. Она знала, что делать, но всё равно медлила — слишком хорошо представляла, как это должно жечь.

— Потерпи… — тихо сказала она, почти шёпотом. И только потом вспомнила — он не слышит.

Она плеснула спирт на край ткани и аккуратно провела по краям раны. Резкий запах ударил в нос, перебивая всё остальное.

Хяккимару даже не дёрнулся. Ни одного звука. Ни одного движения.

Стиснув зубы, Дороро стянула края раны, насколько это было возможно, и начала накладывать повязку. Сначала один слой, затем ещё, фиксируя всё плотнее. Бинт она обвела вокруг плеча и спины Хяккимару, туго затягивая, чтобы повязка не съехала. Каждый виток ложился ровно, почти профессионально — Дороро делала это не в первый раз. Она действовала быстро и сосредоточенно, вытерев оставшуюся кровь с его тела влажными салфетками. Во время всех этих манипуляций девушка старалась чувствовать себя беспристрастно и представлять, что она просто врач, который выполняет свою работу. Но взгляд всё равно скользнул по его обнажённому торсу. Не смотря на некоторую худобу, Хяккимару выглядел достаточно натренированным, с хорошо прокачанным прессом и рельефными мышцами на руках. Но его настоящие руки едва ли доходили до локтей, и были вмонтированы в протезы. Дороро даже не стала рассматривать, каким образом это всё крепится, потому что зрелище было не из легких, казалось, что его кожа буквально вросла в металлопластиковую конструкцию. Она резко отвела взгляд. Не хотела представлять, как это ощущается.

По идее, он должен был испытывать постоянную боль. Как минимум ̶ мучительный дискомфорт. Но он сидел слишком спокойно. Дороро сглотнула, чувствуя, как по спине медленно пробежал холодок.

̶ Ты не можешь оставаться в окровавленном кимоно, мне придется тебя переодеть. Да и вообще, нам обоим надо сменить прикид, если хотим протянуть в живых еще хоть сколько-нибудь, ̶ с этими словами Дороро поднялась наверх к Итачи, помня, что у него где-то была подходящая одежда. Заодно она опустошила его секретный тайник, который обнаружила еще давно, так как он не мог остаться незамеченным для глаз профессиональной взломщицы, но ни разу еще не трогала, позволяя своему опекуну продолжать быть уверенным, что об этом секретном месте известно только ему одному. Теперь же Итачи это всё равно больше не понадобится.

Сначала Дороро натянула на Хяккимару синюю футболку. К сожалению, с длинным рукавом у Итачи ничего подходящего не нашлось. Но зато нашелся отличный черный спортивный костюм мягкого покроя, достаточно свободный и удобный. Вслед за футболкой Дороро надела на него легкую спортивную куртку, оставляя штаны напоследок и напряженно думая, как это сделать. Но Хяккимару вдруг сам развязал пояс и полностью скинул с себя кимоно, которое до этого все еще прикрывало его нижнюю часть. Дороро впихнула ему в руки штаны и быстро отвернулась.

Она слышала, как Хяккимару надевает штаны, судя по звукам, он долго возился, пытаясь продеть в них свой протез, но всё-таки справился. Также Дороро нашла старые кроссовки Итачи, которые еще были в нормальном состоянии. К счастью, их размер позволил искусственной ступне без проблем войти в кроссовок. Правая здоровая нога Хяккимару, которая появилась только сегодня утром, была изрядно запачкана, ведь он целый день так и ходил босиком. И хотя он был не против если бы Дороро всунула её в обувь прям так, она все же не поленилась принести тазик с водой и мыло. Когда она мыла его ступню, то испытывала странное чувство. «Как я вообще докатилась до такого, что добровольно мою кому-то ногу?» ̶ думала Дороро, вытирая помытую ногу полотенцем. Для его настоящей ступни кроссовок оказался немного великоват, но ходить было можно.

Когда Хяккимару встал, Дороро окинула его взглядом сверху до низу и сказала:

̶ Ну вот, совсем другое дело. Теперь твои протезы не бросаются в глаза.

Осталось переодеться самой. Она не раз прибегала к этому трюку. Когда кто-нибудь из охраны отеля получал ориентировку на поиск девушки-воровки, она спокойно выходила из здания, переодевшись в мужскую одежду, при этом выглядя как обычный подросток.

Вот и сейчас она надела бесформенные мужские джинсы, которые полностью скрывали ее пока что достаточно узкие бедра, мальчуковые кроссовки, белый худи с капюшоном, черную кожаную куртку и черную кепку, под которую тщательно спрятала свои волосы, натянув сверху капюшон от худи. Все эти вещи были мужскими, когда-то Дороро раздобыла их у своих знакомых, только кроссовки пришлось покупать отдельно. Предварительно для полной достоверности она перемотала грудь эластичными бинтами, визуально сровняв ее, и теперь на вид ни что не выдавало в ней девушку. Подумав немного, она сбрызнула на себя дезодорант Итачи, обладавший, по его словам, брутальным мужским запахом, хотя сама Дороро считала этот запах слишком едким, но решила, что он поможет ей войти в образ и сейчас будет как раз кстати. Остальные вещи, которые могли пригодиться, Дороро добавила в свой вместительный рюкзак. Для Хяккимару она взяла чехол от гитары, с незапамятных времен валявшийся у них в подсобке. Чехол можно было удобно надевать на спину по типу рюкзака, а главное, в него как раз помещались оба самурайских меча, которыми полчаса назад так виртуозно пользовался Хяккимару, и Дороро решила, что было бы глупо не оставить их при нём.

И вот, вместе со своим спутником Дороро в последний раз вышла из клуба, который, в течение долгого времени был её единственным домом, зная, что больше сюда не вернется. Пройдя несколько метров, Дороро незаметно подбросила свой телефон в сумочку какой-то девушке, направляющейся в противоположную сторону. Она давно догадалась, что люди Дайго вычислили ее по сигналу мобильного телефона, и вероятнее всего продолжают отслеживать их перемещения.

У девушки уже был некоторый план, что делать дальше, но перед этим она хотела зайти еще кое-куда ̶ в парикмахерский салон к Джене.

Салон размещался на нижнем этаже многоэтажного дома и занимал собою не более чем две небольшие комнаты. Можно сказать, он был даже слишком маленьким, но это не имело значения, ведь главное, что в нем работала Джена, которую Дороро считала стилистом от бога.

К этому моменту уже начали сгущаться первые сумерки, и на их фоне салон уютно светился разноцветными лампочками вокруг вывески. Когда они вошли, музыка ветра над дверью встретила привычным легким звоном. Интерьер внутри состоял из желтой, салатовой и белой цветовой гаммы. К ним сразу же вышла Джена, как обычно одетая в длинное шелковое кимоно кораллового цвета с белыми цветами, а ее каштановые волосы были собраны в высокий хвост и украшены изящными заколками и подвесками в виде цветущей сакуры.

̶ Добрый вечер, я рада вас приветствовать в… О боже, Дороро, ты что ли? Ну и вид у тебя. Впрочем, я даже не удивляюсь, от тебя всего можно ожидать, ̶ сказала Джена, которая никогда не задавала лишних вопросов, за что и нравилась Дороро. Иногда Дороро даже думала, что Джена догадывается о ее виде деятельности, но деликатно молчит, и что при других обстоятельствах, возможно, они могли бы быть лучшими подругами.

̶ Джена, ты можешь его немного подстричь и сделать нормальную прическу? ̶ спросила Дороро, так как ей уже давно не нравились изрядно отросшие и беспорядочно свешивающиеся волосы Хяккимару, которые как видно никто никогда не причесывал.

̶ Да, разумеется, я сделаю из твоего парня красавца, ̶ улыбнувшись, ответила Джена, усаживая Хяккимару в кресло. Она заметила, что у него искусственные глаза, но из вежливости не решалась спросить, что с ним.

̶ Эй, он вовсе не мой парень! Это мой брат, ̶ ляпнула Дороро первое, что пришло на ум.

̶ Вот как, я не знала, что у тебя есть брат, ̶ сказала Джена, которая уже принялась за работу.

̶ Когда умерли родители, Итачи взял к себе только меня. А моего брата отдали в интернат. Потом его усыновила одна богатая семья, но на деле они оказались садистами, и издевались над ним, в результате чего он потерял некоторые части тела. Кстати, можешь не стесняться расспрашивать меня, он все равно ничего не слышит. Потом полиция разобралась в этом деле, те люди уже арестованы. Узнав о случившемся, органы опеки начали искать его родственников, так как ему нужен постоянный присмотр. Теперь мы будем жить вместе ̶ Дороро сочинила эту историю на ходу, так как нужно было дать хоть какое-то объяснение.

̶ Какой ужас, я и не знала, что такое бывает, ̶ сказала Джена, которая хоть и внимательно слушала весь этот рассказ, но не прекращала работать руками ни на секунду.

Дороро тем временем уселась в мягкое белое кресло для посетителей и листала журнал. Иногда она поглядывала на Хяккимару, который выглядел безучастным к происходящему и неподвижно сидел с непроницаемым лицом.

̶ Только не коротко, его ненастоящие уши должны быть прикрытыми, ̶ не удержалась от реплики Дороро.

̶ Не волнуйся, я знаю, что делаю, ̶ сказала Джена, про себя отметив, что за свою собственную прическу Дороро никогда так не беспокоилась и полностью доверяла ей в этом вопросе.

Джена закончила быстрее, чем Дороро успела долистать журнал до конца. Когда Хяккимару встал и повернулся к ней, она невольно оторопела. Более идеальной прически невозможно было и представить. Даже его лицо, казалось, изменилось, и он стал выглядеть как-то по-другому, и теперь почти ничем не отличался от нормального современного парня. Джена не могла не заметить реакцию Дороро, и стояла с торжествующим видом, мысленно признаваясь, что в этот раз превзошла саму себя, потому что её вдохновила такая трагичная история этого юноши.

̶ Джена, ты часто оказывала мне услуги бесплатно, и наверное уже привыкла, что я делаю все в долг, но сейчас я бы хотела расплатиться не только за твою сегодняшнюю великолепную работу, но и за всё, ̶ немного вздохнув, сказала Дороро, потому что прощаться навсегда с Дженой оказалось сложнее, чем она думала.

̶ Да ладно, к чему такая спешка, я же тебя не тороплю, можешь заплатить только за сегодня, ̶ ответила Джена, не понимая такого непривычно серьезного выражения лица своей давней клиентки.

̶ Вот, это тебе за всё, а также за то, чтобы ты никому не рассказывала, что мы с братом заходили к тебе, ̶ Дороро протянула ей золотой перстень с большим темно-красным камнем, который до сегодняшнего дня принадлежал Итачи.

̶ Этого даже много, но знаешь, не откажусь, ̶ улыбнувшись, Джена приняла перстень и вышла в подсобку за веником и совком, чтобы прибраться перед приходом следующего клиента.

̶ Нам пора, пошли, ̶ Дороро с Хяккимару направились к выходу. В этот момент музыка ветра над дверью снова зазвенела, и вошла какая-то девушка. Ее чересчур длинные спутанные волосы медного оттенка были распущены и свешивались со всех сторон, почти полностью закрывая её лицо. «Вот уж точно кому пора к стилисту», ̶ подумала Дороро, проходя мимо. Но, едва поравнявшись с посетительницей, Хяккимару поднял с тумбочки, лежавшие там большие ножницы, и воткнул незнакомке прямо в сердце, при этом, ничуть не дрогнув и даже не сбавляя шаг.

Дороро остановилась и передернулась, непроизвольно зажав рукой рот, чтобы не вскрикнуть. Она была в ужасе, представив, как сейчас вернется Джена и увидит это зрелище. Также она решила, что ее так называемый брат после всего пережитого слетел с катушек, и теперь творит убийства направо и налево.

Но кровь, вытекшая из дыры в груди девушки, почему-то была черной, и вскоре испарилась, как и само тело. Дороро поспешила выйти из салона. «Надо же, демоны, как ни в чем не бывало, расхаживают по городу. Еще и этот Дайго со своими головорезами. Надо смотреть в оба. Главное добраться незамеченными до Тошико и Сана, и тогда к ночи мы будем в безопасности», ̶ размышляла Дороро, услышав, как рядом что-то негромко шлепнулось на асфальт. Обернувшись, она увидела, что Хяккимару держится рукой за лицо, а упавшим предметом оказался его искусственный нос. Дороро, затаив дыхание, ждала, когда он уберет руку. Она уже поняла, что убийство демона возвращает ему одну из частей тела, хоть это до сих пор казалось ей невероятным. Когда Хяккимару открыл лицо, Дороро поняла, что его настоящий нос не идёт ни в какое сравнение с искусственным, до этого, оказывается, только портившим его внешность. Теперь она увидела, что у него идеально правильные и утонченные черты лица, во многом похожие на ту красивую аристократичную женщину с его детской фотографии, которая, без всякого сомнения, являлась его мамой.

̶ Ну вот, теперь хоть запахи будешь чувствовать. Хотя вернуть уши или глаза было бы во много раз лучше. Нам нельзя останавливаться, потом будешь привыкать к своему носу, ̶ Дороро взяла его за руку и потянула за собой, но Хяккимару, повернувшись в ее сторону, как-то странно скривился и снова зажал нос рукой. Потом он еще несколько раз оборачивался на Дороро, и при этом его лицо выражало недоумение.

̶ Все понятно, тебя тоже раздражает дезодорант Итачи, ̶ усмехнулась Дороро, которая только сейчас поняла, что если он ничего не видит и не слышит, то, следовательно, для него являлось мало возможным определить ее пол, и сейчас, руководствуясь этим дурацким запахом, он решит, что она мальчик. Впрочем, ей было всё равно, пусть думает, что хочет.

Глава 11

Как и рассчитывала Дороро, к ночи они с Хяккимару уже сидели на огромном черном кожаном диване в гостиной двухэтажного дома, защищенного суперсовременной охранной системой. Не говоря о многочисленных камерах и электрическом силовом поле по всему периметру забора, каждое окно и дверь были оснащены выдвигающимися пуленепробиваемыми плитами, способными защитить даже при обстреле из крупнокалиберных орудий.

Тошико и Сан были кузенами, возрастом около 30 лет. Хотя, Дороро, успевшая пронаблюдать за их взаимоотношениями, сильно сомневалась в их кровном родстве. Возможно, это было такой же легендой, как и то, что они коренные японцы. К тому же, внешность Сана уж слишком смахивала на американца из-за его светлых волос с рыжеватым оттенком и голубого цвета глаз. Дороро познакомилась с этой парочкой когда помогала им выкрасть из Национального музея редкую фарфоровую вазу династии Минь, обладателем которой был император Хонг-ву. Кузены были настоящими охотниками за предметами искусств, принадлежащих императорским династиям или различным выдающимся правителям. Их дом был переполнен дорогими раритетами, что объясняло потребность в такой мощной охранной системе. Многие из этих предметов были получены ими путем похищения из музеев не только Японии, но и других стран, и в последствие перепродавались на нелегальных аукционах богатейшим коллекционерам мира.

Когда Дороро выполняла работу для них, то получила щедрый гонорар, а также заслужила особое расположение Тошико, оценившей ее профессионализм и бесстрашие, которая намекнула Дороро, что в случае возникновения крайней необходимости, они с братом готовы предоставить ей свой дом в качестве укрытия и оказать посильную помощь. И вот, та самая крайняя необходимость наступила как раз сейчас. К тому же, Дороро знала, что у Тошико и Сана давняя неприязнь с Дайго Кагэмицу из-за конкуренции в их преступном бизнесе. Также она знала и то, что эти мнимые кузины занимают куда более влиятельное место в криминальном мире, и являются гораздо более опасными людьми, чем пытаются показаться на первый взгляд. И даже сам Дайго Кагэмицу не решится просто так вторгнуться на их территорию.

До чего же было прекрасно сейчас сидеть в уютной гостиной после сытного и такого вкусного ужина и неспешно пить кофе с круассанами. Весь интерьер был выдержан в стиле домов английских лордов XIX века: соответствующую атмосферу создавали царственные канделябры, украшавшие стены, картины в тяжёлых золоченых рамах и тёмно-бордовые шторы из плотного бархата, закрывающие окна, которые, по профессиональной оценке, сделанной беглым взглядом Дороро, были подлинными предметами того времени.

Хяккимару сидел рядом и тоже ел круассаны, но, откусив очередную из них, и еще какое-то время подержав ее в руке, отложил в сторону.

̶ С клубничной начинкой. Видимо, ему не нравится запах клубники. С тех пор, как он вернул себе нос, то стал таким привередливым, а раньше ел всё подряд, что я перед ним ставила, ̶ заметила Дороро, которая во время ужина уже успела подробно рассказать обо всем, случившемся с ней с того момента, когда она впервые перешагнула порог дома Кагэмицу.

Вопреки ожиданиям, Тошико и Сан слушали ее серьезно, ни разу не перебивая и не сказав, что она несет бред и такого не может быть. Складывалось впечатление, что они за свою жизнь успели повидать куда больше странностей, чем могла себе представить Дороро. Сан вообще слушал молча, время от времени попивая виски с невозмутимым выражением лица. Тошико была куда более эмоциональной, особенно бурно она отреагировала на тот эпизод, когда Дороро решила похитить Хяккимару.

̶ Ха-ха, ты обломала самого Дайго Кагэмицу, у него по-любому были большие планы на этого юношу, иначе бы он его так не охранял. Представляю, насколько он сейчас в ярости, ̶ с нескрываемым удовольствием воскликнула Тошико, которая явно была рада такой неудаче Дайго.

̶ Какие у него могут быть планы? ̶ удивленно спросила Дороро, которая последние пару дней мало что понимала в происходящем.

̶ Пока могу только догадываться, но мы можем это выяснить. Надо начать с того человека, чье имя Хяккимару выводил на бумажке, напомни мне его, ̶ при этих словах Тошико Дороро даже стало как-то досадно, почему она не догадалась об этом сама.

̶ Джукай, ̶ вдруг промолвил Сан, который всё это время сидел с настолько безучастным лицом, что Дороро казалось, он вообще думает о чем-то своем и не слушает ее увлекательного рассказа.

̶ Если я не ошибаюсь, это имя военного хирурга, ̶ продолжал Сан. ̶ Последние пару десятков лет он занимался тем, что основал собственную клинику и вел разработки по созданию протезов нового поколения, которые бы могли успешно заменять человеческие органы. Затем, по неизвестным причинам, клиника перешла в собственность Дайго, а сам Джукай то-ли пропал без вести, то-ли покинул страну. Но без Джукая все разработки были заморожены.

̶ Точно, теперь я тоже вспомнила это имя. Вероятнее всего, именно Джукай и поставил протезы, а также он мог быть в курсе того, что на самом деле случилось с сыном Дайго и теперь находится в бегах как свидетель, которого хотят устранить. Знаешь, Дороро, если есть возможность хоть как-то насолить Дайго Кагэмицу, я её не упущу. Мы задействуем свои каналы и разыщем Джукая. Думаю, он прольет свет на эту историю, ̶ сказала Тошико с такой уверенностью, что Дороро сразу стало гораздо спокойнее.

̶ Это было бы замечательно, но как быть с демонами, которые нас постоянно преследуют, вдруг они явятся даже сюда? Я не хочу, чтобы у вас из-за меня были лишние проблемы, ̶ высказала свои опасения Дороро, но тут же добавила, что Хяккимару может с легкостью справиться с любым демоном, в чем она уже неоднократно убеждалась.

̶ Надо признать, я бы не хотела стать добычей демона в своем собственном доме, ̶ немного нахмурившись, сказала Тошико. ̶ Ладно, я постараюсь найти Джукая до того, как сюда явятся ваши преследователи.

«Как же не хочется уходить, это единственное место, где я впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. Тем более, мне и идти-то больше некуда. Но я понимаю ее намек, как только будет найден Джукай, нам лучше покинуть этот дом, чтобы не накликать опасности на его владельцев», ̶ подумала Дороро, не имея ни малейшего представления о том, куда они с Хяккимару направятся дальше.

На ночь Дороро и Хяккимару предоставили удобные двуспальные кровати в гостевых спальнях, которые находились в разных концах второго этажа. Тошико и Сан спали в огромной спальне на первом этаже, и Дороро уже даже не задавалась вопросом, почему они спят в одной комнате.

После всех безумных событий этого дня девушка уснула сразу же, как только положила голову на подушку. Ни одна кровать в мире еще не казалась ей более мягкой и удобной. Она спала здоровым и безмятежным сном, пока вдруг не проснулась от того, что пересохло в горле.

«Ненавижу этот момент, когда среди ночи так сильно хочется пить. Возможно, мне следовало есть поменьше шоколадных круассанов», ̶ подумала Дороро, нехотя вставая. Она вспомнила, что внизу в гостиной был венецианский столик с фигурными ножками, на котором стояло несколько элитных алкогольных напитков и большой хрустальный графин с водой.

Проходя по полутемному коридору, освещенному мягким мерцанием светодиодных ламп, кое-где встроенных в плинтуса из красного дерева, Дороро показалось, что повеяло запахом какого-то миндального ароматического масла. «Так и есть, только что здесь проходила Тошико, больше некому так надушиться», ̶ принюхавшись, подумала Дороро. Она никогда не понимала назначения всех этих ароматических масел и духов, считая, что вполне достаточно пользоваться дезодорантом. Она уже повернула было на лестницу, ведущую вниз, но тут ей показалось, что из спальни Хяккимару доносится какой-то приглушенный голос. Тихонько подкравшись к двери, Дороро прильнула к оставленной небольшой щели, так как дверь была не до конца закрыта. Она увидела происходящее в комнате благодаря мягко разливающемуся свету ночника, очевидно, включенному рукою Тошико, которая хотела наедине получше рассмотреть Хяккимару. Последний сидел на кровати прямо, прислонившись спиной к стене. Дороро хорошо было видно его лицо. Тошико была видна ей только со спины, потому что она сидела лицом к Хяккимару, причем, она сидела на нём.

Глава 12

Замерев, Дороро продолжала ошеломленно смотреть на происходящее, причем ошеломление вызывали не столько действия Тошико, от которой Дороро вполне могла ожидать чего-то подобного, а то, как на эти действия реагировал Хяккимару. Его лицо выглядело умиротворенным, чего прежде за ним никогда не наблюдалось, и он спокойно позволял Тошико сидеть на себе.

Дороро сразу бросилось в глаза то, что Хяккимару в синей футболке, а его черная спортивная куртка снята и отброшена на край кровати. Так как он сам еще ни разу не снимал и даже не расстегивал эту куртку, становилось понятным, что ее сняла Тошико.

«Может, она просто хотела посмотреть его протезы?» ̶ со слабой надеждой подумала Дороро, уже боясь того, что может произойти дальше.

Тошико была в небрежно завязанном красном щелковом халате с белыми пионами, который то и дело соскальзывал с ее плеч. Ее невероятно длинные распущенные прямые темно-русые волосы струились как шёлк, красиво сияя в свете ночника, и свешивались на колени Хяккимару. «Будь он зрячим, наверняка бы уже рассмотрел всю ее грудь, в этом как специально спадающем одеянии», ̶ подумала Дороро.

̶ Какой же ты все-таки красивый. Даже не верится, что такое произошло с тобой, ̶ негромко говорила Тошико, рассматривая и трогая протезы его рук. Потом она положила ладони ему на плечи и стала нежно водить по той небольшой верхней части его рук, которая была настоящей, постепенно переходя на спину и обнимая его. Хяккимару сидел, затаив дыхание, и ничем не прерывал ее.

̶ Я знаю, ты меня не слышишь и не видишь, но ты можешь почувствовать мой запах и ощутить меня, ̶ продолжала Тошико. ̶ Я специально выбрала запах, который должен тебе понравиться. Сан любит все клубничное, но я заметила, что у тебя аллергия на клубнику. Не смотря на все эти протезы и твою видимую неустрашимость и холодность, ты тоже обладаешь своими слабостями, переживаниями и желаниями. Это Дороро видит в тебе только неуязвимое создание для убийств демонов.

«Эй, это неправда!», ̶ мысленно возмутилась Дороро, но тут же подумала о том, что ей самой не приходило в голову, что у Хяккимару может быть от чего-то аллергия, и что у него могут быть свои собственные размышления и желания, и что может быть он сейчас позволяет делать всё это Тошико, потому что к нему 10 лет никто так не прикасался.

«Однако же, мою руку он так больно схватил и убрал, едва я только еще в первые дни попыталась потрогать его нос. Однако, я сама виновата, потому что тогда вела себя так, как будто передо мной кукла, которую я хочу потрогать из любопытства, он был прав, что осадил меня. И все-таки, куда мне тягаться с Тошико. Хотя она уже взрослая, все равно еще такая молодая и красивая, высокая, с большой грудью, в отличии от меня, и идеальной фигурой, с такими классными длинными волосами, мои всклокоченные непослушные волосы никогда не удастся так отрастить», ̶ с грустью подумала Дороро, продолжая подглядывать. Потом произошло то, что она со стороны Хяккимару увидела впервые. Он медленно протянул руку и осторожно, словно боясь причинить дискомфорт нежной коже Тошико своими искусственными пальцами, обхватил ладонью ее щеку.

«До чего же трогательно это выглядит», ̶ не могла не отметить Дороро, хоть и была в тихом ужасе от происходящего.

Тошико, не двигаясь, и не мешая ему трогать свое лицо, подождала так несколько секунд, а затем, тихонько взяв его руку, опустила ее вниз, положив на свою грудь. То же самое она сделала со второй рукой Хяккимару. Теперь, когда у него был настоящий нос, Дороро видела, как прерывисто он дышит от волнения.

̶ Хочешь почувствовать но ничего не чувствуешь из-за отсутствия рук? ̶ спросила Тошико, еще сильнее придавливая его протезы к своей груди. ̶ Хорошо, сейчас я дам тебе кое-что ощутить, ̶ с этими словами она приблизила свое лицо к его губам и соприкоснулась с ними в быстром поцелуе, тут же немного отстранившись и глядя на его реакцию.

«Она же только что забрала его первый поцелуй! А он даже не видит того, с кем целуется», ̶ едва ли не закричала про себя Дороро и почувствовала, как у нее предательски пощипывает в носу, как будто вот-вот появятся слезы.

Весь вид Хяккимару говорил о том, что ему понравилось. Никогда еще его обычно неподвижное лицо не выглядело таким взволнованным и человечным, хотя до эмоционального ему еще было далеко. Он приблизился к Тошико, очевидно, захотев еще. Она не шевелилась, внимательно глядя на него. Как вдруг, к полной неожиданности Дороро, он резко сжал кулаки и выдвинувшиеся из них клинки проткнули грудь Тошико, и Дороро четко увидела их лезвия, прошедшие насквозь через ее спину. Хяккимару отшатнулся назад и вытащил клинки из её тела, распрямив ладони, от чего лезвия втянулись обратно в протезы. Казалось, что он сам не очень хотел этого делать, и выглядел немного растерянным.

̶ Так ты меня не убьешь, я демон высшего уровня, ̶ услышала голос Тошико Дороро, уже успевшая в ужасе отскочить от двери.

«Боже, она демон! Демоны повсюду, куда вообще бежать?!» ̶ как только Хяккимару вонзил свои клинки, Дороро ни одной секунды не сомневалась, что Тошико демон, после случая в салоне у Джены она уже доверяла его безошибочному распознаванию этих созданий. Странным было только то, почему он так долго медлил, неужели вправду так сильно хотел, чтобы Тошико его поцеловала. Дороро снова повернулась к щели в двери, намереваясь посмотреть, что же произошло дальше,как вдруг услышала голос Тошико у себя за спиной:

̶ Не волнуйся, я не собиралась забирать его девственность. Просто хотела кое-что проверить, ̶ чуть насмешливым тоном сказала Тошико, и Дороро почувствовала, как на её лице выступила краска из-за фразы про девственность.

̶ Как… как ты так быстро переместилась, это твоя демоническая способность?» ̶ первые слова, которые, наконец, смогла из себя выдавить Дороро, когда поняла, что Тошико вовсе не собирается ее убивать.

̶ Да, это моя демоническая способность, которой, к слову сказать, я уже не пользовалась несколько лет. Как и этой, ̶ сказала Тошико и ее продолговатой формы карие глаза на пару секунд вспыхнули красным светом. ̶ Именно это я сделала перед тем, как Хяккимару воткнул в меня свои клинки.

̶ Так ты специально показала ему, что ты демон? ̶ спросила ещё не совсем понимающая Дороро.

̶ Да. А до этого специально приласкала, если это можно так назвать. Я хорошо чувствую людей. Скажем так, ему было приятно со мной, и меньше всего на свете ему хотелось меня убивать, но как только я активировала мою демоническую ауру, когда зажгла красный свет в глазах, он всадил в меня свои клинки еще быстрее, чем успел об этом подумать. Похоже, он обучался искусству убивать долгие годы, и это всё, что он умеет. Лишать демонов жизни ̶ это единственный смысл его существования. Имей это ввиду. Впрочем, думаю, тебе не терпится услышать объяснение, почему такой демон как я живёт человеческой жизнью, ̶ с этими словами Тошико пригласила Дороро проследовать за ней в гостиную.

Спустившись в гостиную, Дороро наконец-то вспомнила, что хотела попить воды, и после всех пережитых эмоций выдула чуть ли не пол графина.

̶ Сан тоже демон? ̶ спросила она первым делом, оторвавшись наконец от воды.

̶ Нет, Сан человек. И да, он знает о том, что я демон, ̶ ответила Тошико, предугадав следующий вопрос.

̶ Но как вы можете быть вместе? Разве демоны не питаются человеческой плотью? ̶ воскликнула Дороро, руководствуясь тем, что слышала о демонах в детстве.

̶ Разумеется, питаются, ̶ спокойно ответила Тошико, как будто говорила о чем-то обыденном, ̶ Но, прежде чем получить такую возможность, сначала нужно материализоваться. Ведь демоны существуют в другом измерении, и попасть в мир людей не так-то просто. В первую очередь мы питаемся разрушительными эмоциями, такими как ненависть, месть, отчаяние, страх, скорбь. Поглощая подобные эмоции, демон всё сильнее оказывает влияние на их носителя, и только тогда, когда поглотит его полностью, сможет вселиться в его тело и таким образом оказаться в человеческом мире. Сан был идеальным источником силы для меня. Казалось, его жажда мести и отчаяние неисчерпаемы. Когда он был ребенком, его отец занимал важный правительственный пост. В отличии от других чиновников, он добросовестно выполнял свою работу, организовал множество благотворительных фондов и направлял туда деньги, отобранные у коррупционеров, с которыми беспощадно боролся. Но, такая политика нравилась далеко не всем. Кто-то нанял киллеров, которые застрелили его вместе с женой и младшей дочерью прямо в их доме. Выжил только Сан, который в этот день по случайному стечению обстоятельств задержался после уроков, и благодаря этому миновал участи своей семьи. Я незримо присутствовала рядом с ним день за днем, и питалась его жаждой мести. К концу старшей школы он уже сумел вступить в преступную группировку, чтобы выследить и убить всех бандитов, которые были причастны к смерти его родных. Я наблюдала за тем, как упорно он шел к этой цели, как холоднокровно добивался своего, не смотря на те отчаянные чувства, которые разрывали его изнутри. Глядя, как он вырос на моих глазах, и чего достиг, я испытала то, что вы, люди, называете любовью. Я передумала поглощать его и использовать в качестве ходячего сосуда для своего пребывания в человеческом мире, и уже хотела уйти, как вдруг произошло нечто странное. Каким-то образом был открыт портал из демонического мира, и все демоны смогли свободно проникать сюда, даже не используя людей. Я тоже воспользовалась порталом, чтобы быть рядом с Саном. Ради любви к нему я научилась жить по-человечески. Когда Сан узнал правду о том, кто я, он поставил мне условие, чтобы я не использовала демонические способности для причинения вреда людям. Правда, изредка в тайне я прибегаю к своим сверхъестественным силам, но только для того, чтобы уберечь его от возможных неприятностей. Но если сюда явятся настоящие демоны, я не смогу защитить его, так как давно не питалась, и сейчас я скорее похожа на человека, чем на того, кем была раньше. Я не хочу рисковать безопасностью Сана и дожидаться, когда здесь появятся демонические сущности, демоны, которых Хяккимару притягивает как магнит. Поэтому, прошу вас завтра уйти.

̶ Я понимаю, ̶ сказала Дороро, которая была благодарна Тошико за такой откровенный рассказ, в ходе которого она сопоставила некоторые факты и кое-что для себя прояснила.

̶ Ну а сейчас тебе нужно выспаться, ̶ после этих слов Тошико, Дороро не стала возражать и проследовала в свою комнату, так как спать действительно хотелось чертовски сильно.

Глава 13

ЧАСТЬ 13

Утром, как вчера и обещали Тошико и Сан, они сообщили о том, что нашли Джукая. Вернее, нашли не в буквальном смысле, так как оказалось, что он уже несколько лет как покинул страну и тщательно скрывает свое местоположение. Но им удалось выйти с ним на связь. В ответ было получено одно-единственное электронное письмо, в котором он постарался дать ответы, а в конце попросил больше никогда не искать его, после чего удалил аккаунт, с которого было отправлено данное письмо. Об этом Тошико сразу предупредила Дороро, глядя, с каким волнением та открывает крышку протянутого ей ноутбука.

Перед глазами Дороро предстал следующий текст:

Я не знаю, кто вы, но если вы решились помочь Хяккимару и пойти против Дайго Кагэмицу, то вы хорошие люди. В свое время я струсил и ничего не предпринял, за что мне стыдно до сих пор. Но, обо всем по порядку. Я по профессии врач, и более 20 лет работал военным хирургом. За это время я насмотрелся на ужасные вещи, которые делала с людьми война. Каждый раз, глядя на увечья солдат, которые попадали ко мне в госпиталь, я задавался вопросом, как помочь им вернуться к полноценной жизни. Выйдя на военную пенсию, я перебрался на Окинаву. Там, в городе Наха, я решил основать собственную клинику. Собрав себе команду ученых-единомышленников, я приступил к разработке протезов нового поколения, которые могли бы выполнять функции настоящих человеческих конечностей. Нам удалось добиться определенных успехов, но венцом моего творения стали протезы, которые я сделал для Хяккимару. Однажды мои помощники доставили в клинику изуродованное тело ребенка. По их словам, его нашел один из туристов, бродивший по священной роще Сонохиянутаки, которая находится на территории дворцового комплекса замка Сюри. За годы работы военным хирургом я видел много страшных ран, но то, как надругались над этим ребенком, заставило меня содрогнуться. У него отсутствовали не только конечности, но также глаза, уши и нос. Самым удивительным для меня было то, что его сердце всё ещё продолжало биться. Моей первой реакцией было сделать этому ребенку безболезненную эвтаназию, чтобы избавить его от дальнейших мучений, но коллеги уговорили меня попытаться его спасти, так как на нём можно было проверить сразу все наши новейшие разработки, которые еще не успели пройти испытанияна реальном человеке. Я ввёл его в медикаментозную кому на несколько недель и принялся за работу. Миллиметр за миллиметром, затягивая повреждения на его ранах, я никак не мог взять в толк, какими орудиями они были нанесены. Потребовался ни один месяц, прежде чем его тело прошло достаточную реабилитацию для того, чтобы можно было присоединять протезы. Я с волнением ждал того момента, когда выведу его из комы, и какой будет реакция на то, что пока он может лишь неподвижно лежать в полной темноте. Он не мог говорить, и мне оставалось лишь догадываться. Он не пытался шевелитьсяи только принимал пищу, когда я кормил его с ложки, но выглядел безучастным к происходящему. Тогда, я вдохновился создать совершенно новое устройство, которое бы дало ему возможность слышать меня. Конечно, за столь короткое время у меня получился лишьгромоздкий прототип в виде шлема с наушниками, надевать который можно былотолько лёжа, так как он весил больше килограмма. Со временем я мечтал максимально уменьшить этот прибор, чтобы его можно было встроить в ушные протезы. Говорить приходилось в специальный микрофон, подсоединенный к шлему и преобразующий мои слова в звуковые колебания, которые снова преобразовывались внутри прибора и посылали в мозг импульсы, имитирующие соответствующий звук. Я говорил мальчику о том, что он должен бороться за жизнь, что у него невероятно сильный организм, и что я найду способ вернуть ему подвижность, а также частичное зрение и слух. Когда Хяккимару стал слышать мой голос, он заметно воспрянул, и его тело начало восстанавливаться быстрее. Вначале я вставил ему протезы глаз. Их действие напоминает действие тепловизионных систем и основано на фиксировании температурной разницы пары «объект/фон». Вследствие того, что все тела вокруг нагреты неравномерно, складывается некая картина распределения ИК-излучения. Современные тепловизионные приборы способны обнаруживать температурный контраст 0,015…0,07 градусов. Созданные мною глазные протезы в несколько раз чувствительнее. Хяккимару способен различать движущиеся и неподвижные объекты, а также получать картинку в разных цветовых тонах. Людей или животных он видит в форме бело-серых силуэтов, неодушевленные предметы зеленые, а объекты, обладающие высокой температурой, например, огонь, выглядят красными. Куда сложнее оказалось с протезами рук и ног. Они обладали всеми необходимыми функциями, но на практике после вживления их Хяккимару оказалось, что он испытывает от них невероятные боли. Первые дни перед каждой попыткой ходить я был вынужден вкалывать ему сильные обезболивающие. Со временем его организм привык, или же просто он научился терпеть. Последнее, что я сделал для Хяккимару, это протезы носа и ушей, которые выполняют лишь декоративную функцию, дабы его лицо могло выглядеть нормально. Самая большаятрудность заключалась в том, что мальчик находился в таком возрасте, когда его организм активно рос, и искусственные конечности постоянно приходилось видоизменять и подправлять. Я забросил всех остальных клиентов, и почти все дела в клинике, перепоручив их своим коллегам, и всё свое время занимался только Хяккимару. Я понимал, что для того, чтобы вернуть его желание жить, я должен дать ему какую-то цель. До того, как стать хирургом, я сам был военным, поэтому решил обучать его борьбе. Заодно это занятие помогало его телу лучше привыкнуть к протезам. Хяккимару занимался тренировками с большим рвением, и у него явно был талант. Я по-прежнему не знал, кто сотворил с ним такое, и не придут ли они снова, поэтому научил его убивать. Еще с того первого дня, когда Хяккимару попал ко мне, я пытался расследовать это дело. Мои люди искали туриста, который нашел его, но тот как в воду канул. Было известно лишь, что это был молодой человек в разноцветной одежде и большой старомодной соломенной шляпе, такой, какую в древности носили сборщики риса. Очевидно, он купил её в сувенирной лавке. Однако, кое-что всё-таки удалось обнаружить. Неподалеку от того места, где был найден Хяккимару, находятся ворота Сюреймон ̶ один из памятников древней архитектуры времен королевства Рюку, которые любят посещать туристы. Левая из их четырех опор была наполовину разобрана. На первый взгляд это не казалось странным, потому что в те дни на территории всего дворцового комплекса велись реставрационные работы. Но, присмотревшись, я увидел, что в нижней части опоры находится полость, ведущая глубоко вниз. Оказалось, что прямо под воротами под землей находится небольшая храмовая комната, очевидно, куда более древняя, чем сами ворота. В ней находилась огромная круглая каменная плита, вокруг которой стояли каменные идолы в виде демонических статуй. В центре каменного круга было выдолблено небольшое углубление, напоминающее место для очень маленькой статуи. Всё это напоминало комнату для ритуальных жертвоприношений. Тогда меня посетила мысль, что возможно Хяккимару попал в руки фанатикам из какой-то сумасшедшей секты. В общем, мне оставалось только теряться в догадках. Сам Хяккимару не мог дать мне никакой информации, кроме своего имени, которое начертил, когда я пробовал поговорить с ним с помощью бумаги и карандаша. Когда по моим подсчетам Хяккимару достиг 15 лет, однажды в моей клинике объявился Дайго Кагэмицу. Он интересовался моими разработками и просил показать чудо протезы, так как слух о моих успехах достиг Токио. Ничего не подозревая, я показал ему Хяккимару. Едва увидев его, Дайго поменялся в лице, и приказал своим охранникам вытолкать меня и запереть в кабинете. Через некоторое время в клинику нагрянула полиция, и меня арестовали. Оказалось, что Хяккимару его сын, которого он не видел уже много лет, меня же объявили в том, что я похитил и изуродовал Хяккимару, чтобы испытывать на нем свои изобретения. В тюрьме меня приговорили к пожизненному заключению, но Дайго добивался смертной казни. У меня были кое-какие связи, и мои люди помогли мне бежать до того, как приговор был приведен в действие. От них я узнал, что Дайго куда-то увез Хяккимару, а мою клинику забрал себе. Я понял, что это страшный человек, который держит в своих руках всю мафию Токио, и что даже полиция работает на него. Меня продолжали разыскивать, поэтому я покинул страну и до сих пор скрываюсь. Вы можете осуждать меня за трусость, но я не хочу, чтобы однажды мне перерезали горло как ненужному свидетелю. Дайго даже не пытался разбираться в произошедшем, а в первую же минуту свалил всё на меня, так мог поступить только человек, который уже итак знал, что на самом деле произошло с его сыном, и я подозреваю что он сам в этом как-то замешан. Я жалею только об одном, что не успел дать Хяккимару слух, хотя уже был в полушаге от того, чтобы снабдить этой функцией его ушные протезы. Пожалуйста, не пытайтесь больше меня найти, так как этим подвергаете риску мою жизнь. Я итак из-за Дайго Кагэмицу потерял всё, а главное, свою репутацию. Надеюсь, с Хяккимару всё будет в порядке. Прощайте.

̶ Что думаешь? ̶ спросила Тошико, заметив, как увлажнились глаза Дороро, когда она закончила чтение письма и всё еще продолжала молчать, находясь под впечатлением от прочитанного.

̶ Похоже, этот Джукай ничего не знает о демонах, и о том, что Хяккимару ещё может вернуть то, что у него забрали. Если бы он не был таким трусом и не удалил аккаунт, я бы рассказала ему. Ни за что нельзя было отдавать Хяккимару Дайго, очевидно же, что он задумал сделать с ним что-то ужасное, ̶ Дороро отказывалась принимать то, что Джукай сдался перед безысходной ситуацией, так как сама она из-за Хяккимару уже неоднократно рискнула жизнью.

̶ Теперь тебе самой решать, как поступать. В любом случае, Дайго уже выставил своих людей на всех выездах из Токио, чтобы вы не смогли покинуть город, но я знаю один способ, ̶ сказала Тошико, видя, что теперь Дороро уже ни за что не оставит Хяккимару, насколько бы опасным это ни было.

Глава 14

Когда Тошико поведала о способе покинуть Токио, минуя людей Дайго, которые без сомнения уже рассредоточены на всех выездах из города, Дороро почувствовала некоторое облегчение, потому что на словах это выглядело как будто безопасно. Как оказалось, в зале, где Тошико и Сан коллекционировали артефакты и предметы искусства, за одной из картин какого-то императора в полный рост, был проём в стене, который соединял дом с подземным ходом на случай, если возникнет экстренная ситуация, и надо будет незаметно покинуть территорию дома. Этот ход спроектировал сам Сан, еще с юности наученный горьким опытом противостояния бандитским группировкам. Другой конец подземного тоннеля выходил на одну из станций заброшенной ветки метро, когда-то соединявшей Токио с городом Урава, и полностью прекратившей свое существование в 2001 году, когда из трех городов, Урава, Омия и Йоно, был образован город Сайтама, ныне входящий в агломерацию Большого Токио. Тогда же была построена новая линия метро, а старую короткую ветку закрыли за ненадобностью. Тошико предупредила, что Дороро и Хяккимару придется пройти пешком около трёх станций метро, прежде чем они достигнут выхода на поверхность и окажутся в городе Сайтама. Она дала Дороро фонарик и небольшой запас продуктов, чтобы по пути можно было сделать привал и перекусить, так как идти придется немало километров. Также, еще накануне, Тошико и Сан предупредили Дороро, что конечной целью их пути должен стать город Ниигата, который находится под влиянием Такаши Рю — главы другого мафиозного клана, с которым у Дайго Кагэмицу существует давнее противостояние и договор, запрещающий им ступать на земли друг друга, поэтому именно в этом городе можно остановиться надолго и жить, не опасаясь преследований Дайго.

Дороро уверенно шагнула на ступени каменной лестницы, плавно уводящей вниз. Хяккимару, как всегда, молча следовал за ней. Но, когда Тошико закрыла проем входа в подземный тоннель и последние отголоски света электрических ламп перестали проникать в обступившую их со всех сторон темноту, Дороро стало не по себе, и она быстро включила фонарик. Её спутник шёл спокойно и, казалось, видел своими глазами в темноте на том же уровне, что и днём. Ступени продолжали спускаться так плавно, что было непонятно, на сколько метров они уже углубились вниз под землю. В какой-то момент лестница закончилась, и тоннель сузился еще больше. Судя по ощущению, насколько гуще и тяжелее стал воздух, наполненный запахом сырости и ржавого металла, они спустились под землю метров на 15-20. Пройдя по прямой еще некоторое время, Дороро увидела, что луч фонарика уткнулся в каменную стену. На секунду ей показалось, что это тупик, но посветив правее, она заметила небольшое округлое отверстие, продолбленное насквозь в толще стены, достаточного размера для того, чтобы они могли в него пролезть. Перешагнув через эту дыру, они оказались в огромном зале бывшего метрополитена. Здесь было не так темно, как в тоннеле подземного хода, либо глаза Дороро уже успели привыкнуть к темноте. Она могла разглядеть свисающие сверху и давно погасшие электронные табло, на которых когда-то высвечивались названия станций и информация о прибывающих поездах, деревянные скамейки вдоль стен, покосившиеся от ржавчины турникеты и барельефы на стенах, покрытых белой мраморной плиткой. Всё здесь уже начинало активно обрастать мхом и паутиной и выглядело как место, в котором остановилось время. Теперь Дороро поняла, что здесь нет полной темноты благодаря этой белой плитке и множеству металлических и стеклянных поверхностей, которые отражают свет фонарика и многократно усиливают его, рассеивая сгустки тьмы.

Пройдя через давно неработающие турникеты, они оказались перед тремя полосами застывшего эскалатора, ступени которых настолько бесконечно далеко уходили вниз, что свет от небольшого фонарика не дотягивался до их окончания, и, казалось, эта длинная лестница уводит в неведомую черную пропасть, наполненную призраками.

Дороро уже привыкла к тому, что Хяккимару послушно следует за ней, как цыпленок за наседкой, и лишь изредка оборачивалась, чтобы убедиться, что он идет сзади, но, спускаясь по эскалатору, девушка заметила, что он начал заметно отставать. Она остановилась и обернулась, решив пропустить Хяккимару вперёд. Очевидно, он понял её намерение, и не стал останавливаться, а пройдя мимо неё, продолжил спускаться дальше. Теперь, глядя на него сзади, Дороро увидела, что он явно хромает, и перешагивание высоких ступеней даётся ему не без усилий.

«Когда он успел ранить ногу? Я чего-то не заметила? Нет, не может быть, после последнего боя с его ногами всё было в порядке», ̶ подумала Дороро, как вдруг поняла, в чем дело. Хяккимару хромал на ту ногу, вместо которой у него еще оставался протез, так как Дайго забрал его от Джукая достаточно давно, и за это время никто не регулировал его протезы, а в свои годы Хяккимару всё еще продолжал расти. И теперь, когда он вернул настоящую ногу, она оказалась на пару сантиметров длиннее искусственного аналога.

«Ладно, придется чаще делать привал, хоть он и никак не оповещает о том, что устал, хотя, по прямой поверхности он вроде идет лучше, чем по ступеням», ̶ решила Дороро, когда они наконец-то преодолели эскалатор и вскоре оказались перед платформой, у которой когда-то останавливались электрички. К счастью, на стенах сохранились указательные надписи с названиями станций и стрелками, и Дороро сориентировалась, в какую сторону им идти. Единственным верным решением в данной ситуации было направиться прямо по железному полотну.

Дороро знала, что эта линия давно обесточена и не подключена ни к какому электричеству, но всё равно с опаской медленно слезла с платформы вниз и осторожно наступила на рельсы одной ногой, и только потом встала на обе ноги, убедившись, что ничего не произошло. Хяккимару спрыгнул вниз, не задумываясь. Спустя несколько метров железная дорога увела их в достаточно узкий тоннель, по обеим сторонам которого были стены, покрытые плиткой, а впереди маячила лишь темнота, из которой постепенно высвечивались перекладины рельсов, попадая в округлое светлое пятно, исходящее от фонарика.

«И хоть у меня нет клаустрофобии, мне не очень нравится идти по замкнутому тоннелю, скорее бы дойти до следующей станции», — думала Дороро, шагая по рельсам. Прошло примерно полчаса, когда справа вместо стены показался просторный зал станции. К счастью, на этой линии перегоны между станциями были не такими уж длинными. Дороро предложила Хяккимару подняться на платформу и присесть на одну из деревянных лавок, расположенных неподалёку, чтобы перекусить сейчас, и не тащить с собой дальше лишний груз еды. Они подкрепились рисовыми лепешками с креветкой, бургером, и выпили большую бутылку персикового сока. Дороро думала о том, что когда-то на этих лавках сидели множество людей, ожидая своей электрички, и здесь было шумно и оживленно, а теперь всюду царит безмолвная темнота, напоминая декорации из постапокалиптического фильма. Немного отдохнув, они вновь спустились на железные пути. Расстояние до второй станции оказалось значительно длиннее. И хотя в своей жизни Дороро не раз приходилось преодолевать пешком подобные расстояния, и она могла идти, не останавливаясь, значительное количество времени, сейчас это казалось куда труднее. Возможно, сказывалось то, что они находятся глубоко под землёй, да и сырой тяжелый воздух давал о себе знать. Как бы то ни было, девушка ловила себя на мысли о том, что у неё начинаются панические атаки. То и дело казалось, что из-за очередного поворота вспыхнет яркий свет электрички, мчащейся прямо на них. Когда, наконец, показался павильон зала следующей станции, Дороро решила не останавливаться и продолжить путь, чтобы сэкономить время и покинуть это место как можно скорее. Они всё шли и шли, а темный тоннель продолжал уводить вперёд, не давая ни малейшего намёка на просвет в своих непрерывно тянущихся по обеим сторонам стенах. Теперь Дороро казалось, что призрачная электричка выскочит не из-за поворота впереди, а преследует их сзади. Пару раз она оборачивалась, но Хяккимару продолжал идти спокойно, вселяя ей некоторую уверенность своим беспристрастным видом. Дороро раздосадовалась на себя за эти глупые нервные фантазии и решила больше не оборачиваться, а продолжать спокойно идти в бодром темпе, тем более, уже скоро должна показаться последняя станция, где-то в глубине которой их ждет долгожданный выход в город Сайтама. Вот уже впереди показались смутные очертания платформы и зала, до которых с трудом дотягивался свет фонарика, как вдруг Дороро почувствовала лёгкую вибрацию у себя под ногами. Она остановилась, чтобы убедиться, что ей показалось. Но едва заметная вибрация вправду исходила от рельсов, к тому же, где-то вдалеке сзади послышался сначала слегка уловимый, а затем продолжающий усиливаться шум, сопровождавшийся характерным звоном. К ужасу Дороро, Хяккимару тоже обернулся, значит, это не могло быть галлюцинацией, привидевшейся ей одной. Сейчас она даже не вспомнила о том, что её спутник лишён слуха. Она дёрнула его за руку, потащив за собой, но потом отпустила и побежала одна как можно быстрее, стремительным прыжком перемахнув на платформу, и тут же обернулась, с полуостановившемся сердцем глядя на то, успеет ли Хяккимару. Звенящий звук усилился многократно и настиг его, но никакого света или намёка на приблизившуюся электричку не было, шум просто пронёсся мимо и медленно растворился. Только сейчас Дороро поняла, что это были отголоски от реального наземного поезда, который прошёл прямо над ними, ведь сверху был город. Она вздохнула с облегчением, когда невредимый Хяккимару тоже поднялся на платфору, и огляделась по сторонам. Зал этой станции был гораздо больше двух предыдущих. Массивные колонны поддерживали высокую крышу и разделяли пространство на ячейки, образующие витражи с гравюрами и фресками, изображения которых сейчас совсем потемнели под толстыми слоями пыли. Сверху вместо обычных приборов освещения свешивались массивные многоярусные люстры, состоящие из множества вычурных стеклянных подвесок, которые тоже были запутаны в комьях паутины и пыли. У стен зала еще остались стеклянные витрины от киосков, в которых когда-то продавали журналы и разные сувениры. Плитка на полу была не белая, как на предыдущих станциях, а цветная, покрытая узорами и керамическими рисунками. Очевидно, когда-то это была одна из центральных станций метрополитена, призванная удивлять туристов своей роскошной обстановкой. Некоторые стены выделялись из общей атмосферы современными разноцветными граффити. Это говорило о том, что данный зал имеет выход на поверхность и сюда не раз наведывались всякие любители порисовать краской из баллончиков или просто почувствовать адреналин от нахождения в таинственных заброшенных местах. Судя по указателям на табло, свешивающихся здесь повсюду, нужно было пройти вперёд и подняться на эскалаторе, за которым находился подземный переход с заброшенными киосками, ведущий к выходу из метро.

Когда они начали подниматься по всё так же неподвижно застывшим неработающим ступеням эскалатора, Дороро не без досады отметила, что Хяккимару хромает еще более явно, чем когда они в начале своего пути спускались по эскалатору вниз. Она начала обдумывать план их дальнейшего действия в городе, как вдруг почувствовала, что ступени под её ногами плавно движутся вверх. «Не может быть», — подумала Дороро, посмотрев вниз и увидев, что эскалатор и вправду движется. Когда она подняла голову, то оторопела. Слева и справа по другим полотнам эскалатора ехали люди. Некоторые из них спускались вниз к платформе, другие, как и они, ехали наверх. Каждого из них можно было чётко разглядеть благодаря множеству ламп, установленных вдоль эскалатора, также ярким светом горели под сводами потолка большие люстры со стеклянными подвесками, от пыли и паутины на которых теперь не осталось и следа. Витрины киосков были завешаны товарами, слышались голоса продавцов, людей, гул проносящихся внизу электричек, вперемешку со звуками повозок и звонками мобильных телефонов, а также объявлениями «Осторожно, двери закрываются». Метро, наполненное жизнью, шумело и гудело, и лишь резкий заунывный звук скрипки выделялся среди этой однородной смеси обычных звуков стандартного метрополитена. На мгновение Дороро подумала, что эта станция не заброшена, а незаметно соединяется с другой, действующей. В снующей лавине толпы она потеряла из виду Хяккимару. Звук скрипки всё отчетливее преобладал над всеми остальными, и сейчас казался ещё более резким. Дороро обернулась вниз. Когда схлынула толпа людей, бросившихся в открытые двери подъехавшей электрички, стало видно девочку-подростка, пристроившуюся возле одной из колонн. Это она играла на скрипке. Рядом на полу лежал раскрытый футляр, в который бросали монеты и мелкие денежные купюры. Девочка была одета в старомодную школьную форму, вышедшую из обихода ещё лет десять назад. Только сейчас Дороро заметила, что все окружающие люди выглядят как-то не по современному, а на обложке журнала, который листала ехавшая рядом на эскалаторе девушка, виднеется дата: 2001 год — год, в котором последний раз работала эта станция. Между тем, звуки скрипки становились всё более заунывными. Девочка играла какую-то душераздирающую мелодию, от которой хотелось плакать. В этот момент на мгновение Дороро увидела пробегающего мимо неё по эскалатору Хяккимару, который почему-то достал мечи, всё это время висевшие у него за спиной в футляре от гитары, том самом, что прихватила Дороро, когда они покидали «Сладкую вишню». Дороро посмотрела ему вслед и вздрогнула. Секунду назад стоявшая вдалеке внизу у колонны девочка со скрипкой уже находилась вверху на конце эскалатора и смотрела сверху прямо на Хяккимару с совсем не детской зловещей улыбкой, выводя на скрипке такую мелодию, от которой у Дороро застывала кровь в жилах, не давая ей пошевелиться. На Хяккимару не действовал этот гипноз, потому что он не мог слышать демоническую скрипку. Не переставая играть, девочка выставила ещё четыре руки, внезапно возникшие у неё из-за спины. Хяккимару сделал резкий выпад вперёд и хотел полоснуть её мечом, но демон исчез и появился вновь, теперь свешиваясь с потолка, без всяких усилий прилепившись к нему ногами. Девочка-паук отбросила скрипку и смычок, поняв, что Хяккимару все равно её не слышит, и теперь все шесть рук неприятно колыхались, словно от нетерпения разорвать на куски свою жертву. Как только звуки мрачной мелодии прекратились, Дороро увидела, что она стоит одна где-то на середине неподвижного эскалатора, вокруг темно и пусто, всё это было лишь гипнозом, есть только тёмное помещение заброшенного метро, Дороро, бессильно опустившаяся на подогнувшихся после гипнотического воздействия ногах, демон, свешивающийся с потолка, и Хяккимару, стоящий на другом конце эскалатора, и в недоумении пытающийся понять, как сражаться с врагом, который за долю секунды телепортируется в любую точку.

Глава 15

Хяккимару продолжал стоять неподвижно, держа мечи наготове и задрав голову, чтобы не упускать из поля зрения девочку-демона, прилепившуюся к потолку где-то под самым сводом купола метро. Он понимал, что пока она находится там, ему её никак не достать. Но, к счастью (а может, и наоборот), она не собиралась задерживаться там надолго и решила атаковать первой. Еще секунда, и кошмарное существо уже летело в прыжке на него, выставив вперед все шесть рук, из пальцев которых теперь выдвинулись длинные заостренные жала. Хяккимару увернулся, и сделал взмах мечом, надеясь отсечь пару рук, но демоническая девочка ничуть не уступала ему в скорости. Сейчас она стояла напротив, чуть покачиваясь на своих худых ногах, и плавно изгибая многочисленные руки, перебирая ими в воздухе, как в каком-то угрожающем танце. Казалось, это выглядит, как приглашение атаковать. Но, зная, каким коварством и ловкостью могут обладать демоны, Хяккимару не спешил нападать первым, и пытался использовать свою интуицию, чтобы разгадать дальнейшую траекторию движения врага. Затем последовало еще множество выпадов со стороны демона, перерывы между которыми сократились до доли секунды. Обученный немалому количеству боевых стилей, Хяккимару успевал уклоняться, парируя атаки ударами своих мечей, в ходе которых ему наконец-то удалось отрубить одну из паучьих рук. Отсеченная конечность пролетела по скользкому полу и упала недалеко от Дороро, которая к тому моменту уже пришла в себя и внимательно наблюдала за происходящим, стараясь не шевелиться и не привлекать внимание демона, для которого могла стать легкой приманкой. Жала, снабжающие пальцы, выглядели заостренными и подобными металлическими. Вблизи было заметно, что с них стекает густая липкая жидкость.

«Наверное, это парализующий яд, который обычно пауки впрыскивают в своих жертв. Страшно представить, если она пронзит ими Хяккимару», ‒ Дороро понимала, что выкрикивать предостережение бесполезно, поскольку ее спутник все равно лишен слуха. Также ей не давал покоя вопрос, почему у демона всего шесть рук, ведь если проводить аналогию с пауком, их должно быть восемь. В какой-то момент у Дороро появилась надежда, что сейчас демон будет повержен, после того как ещё одна отрубленная конечность с жалами полетела на пол. Хяккимару уже приспособился к стремительным хаотичным атакам демона и стал двигаться намного увереннее и быстрее. Стальные клинки мечей как молнии сверкали в темноте, когда он нападал на демона с упорной решимостью. Тот уже успел лишиться четырех конечностей, но вдруг каким-то невероятным движением одновременно с уклонением от мечей сделал непостижимый по скорости рывок вниз и воткнул жала в левую ногу Хяккимару. Последний ничего не почувствовал, так как это был протез, раздался лишь скрип об металлопластиковую конструкцию, которая всё же была проткнута как будто длинными тонкими гвоздями, но столь незначительные отверстия не повлияли на её функциональность. Однако, демон тоже был не глуп, и через пару мгновений повторил свою атаку уже на правую ногу. Хяккимару, судорожно реагируя на его рывок, успел отдернуться в сторону, но всё же пара жал смогли сквозь штаны царапнуть его кожу. Этого было достаточно, чтобы микроскопическое количество яда проникло в кровь. Через пару минут Дороро уже заметила, что он стал двигаться значительно медленнее, потому что его правая нога переставала слушаться, и перемещалась немного волочась. С трудом, но пока ему всё еще удавалось отбиваться от демонических атак. Но, в тот самый момент, когда паучиха почувствовала, что её жертва максимально ослабла, взметнувшись снова высоко на стену, она выпустила четвёртую пару рук, которые до этих пор находились настолько плотно сложенными вокруг её груди, что были незаметными. На этой последней паре конечностей отсутствовали жала, зато они моментально выпустили длинные нити липкой паутины, которые обмотались вокруг мечей Хяккимару и с невероятной силой выдернули их из его рук, отшвырнув куда-то далеко в темноту. В следующий миг паучий демон уже летел на безоружного парня, обнажив нижнюю часть своего лица, кожаная оболочка которого растрескалась и сползла вниз, оголяя отвратительную пасть с загнутыми вниз длинными резцами. Хяккимару спасло лишь то, что демон не знал о его скрытых клинках, вмонтированных в ручные протезы, на которые он и напоролся в ту же секунду, как Хяккимару молниеносно их извлёк, направив перед собой. В тот же миг, не вытаскивая клинков из тела демона, он с силой провёл обеими руками вверх, прорезав насквозь всю верхнюю часть своего противника. Безжизненное тело упало к его ногам, но, в отличие от предыдущей убитой нечисти, оно не исчезло, и не растворилось без следа. Растворились и незаметно сползли только страшные следы паучьего обличья, и исчезли лишние руки, вернув изначальную форму телу, освобожденному от демонической сущности. На полу осталось лежать лишь мёртвая худенькая девочка-подросток со спутанными каштановыми волосами. Дороро вспомнила слова Тошико о том, что демоны питаются самыми отчаянными человеческими эмоциями, становясь всё сильнее, и в последствие могут полностью завладеть человеческим телом. Впрочем, рассуждать об этом сейчас, было не ко времени, они оставили после себя реальный труп, который мог послужить неопровержимой уликой.

‒ Быстрее, надо выбираться на поверхность, кто знает, сколько еще демонов притаилось в этом заброшенном метро. После увиденного, эта темнота наводит на меня ужас, ‒ Дороро схватила своего спутника за руку и потащила к турникетам, за которыми виднелся последний поворот к выходу. Искать мечи, которые демон вырвал из рук и отбросил бог весть куда, было некогда. За поворотом на одной из стен виднелись довольно свежие граффити, очевидно, сюда не раз спускались из города многие искатели приключений. Хяккимару шёл как-то тяжело, Дороро думала, это связано с тем, что в его ноге всё еще находится парализующий паучий яд, и лишь сильнее тащила его за руку вперёд, продолжая подгонять. Проходя мимо турникетов, Хяккимару совсем упёрся, и схватился свободной рукой за один из них, как бы показывая, что он отказывается идти дальше. Дороро обхватила его за спину, пытаясь оттащить от турникета, в который он так упорно вцепился, и вдруг почувствовала под своими руками что-то мокрое. До этого она не замечала ничего подобного из-за темноты, окутывающей всё пространство. Посветив фонариком на его куртку, она заметила небольшое тёмное пятно. Предчувствуя недоброе, Дороро резко расстегнула молнию и увидела, что вся нижняя часть его футболки залита кровью. Тем временем Хяккимару оторвался от турникета и держался обеими руками за уши, опустив голову. Не теряя драгоценного времени, Дороро доставала из рюкзака влажные салфетки, пластырь, бинты, антисептик, в общем, всё, что успела прихватить с собой из аптечки. Засучив его футболку и немного обтерев кровь, она увидела две проникающих округлых дыры небольшого диаметра на его животе. Очевидно, в процессе сражения демон всё-таки успел ранить Хяккимару, который больше уже не мог стоять, и бессильно опустился на пол, облокотившись спиной о турникет. Держа фонарик в зубах, Дороро быстро обрабатывала рану, стараясь, как следует её перебинтовать и заклеить пластырями, чтобы хотя бы остановить кровопотерю. Она понимала, что без помощи хирурга тут, скорее всего не обойтись.

‒ Готово, пожалуйста, поднимайся! ‒ почти выкрикнула Дороро, и вдруг Хяккимару, до этого сидевший неподвижно, дёрнул головой и поморщился, снова схватившись за уши.

Глава 16

— Ты что меня слышишь? — Дороро не поверила своим глазам, но когда Хяккимару опустил руки, то увидела, что его уши выглядят вполне по-настоящему, а не грубо и неестественно как раньше. В суматохе и темноте она не заметила, как после убийства демона к нему вернулась очередная часть тела. В другой момент девушка пришла бы в восторг от того, что её подопечный наконец-то может слышать, но сейчас было некогда предаваться эмоциям, все мысли были только о том, как в свете сложившейся ситуации скорее обеспечить ему медицинскую помощь. К тому же, Хяккимару как-то не выглядел радостным из-за вновь обретенного слуха, а только морщился и хватался за уши при каждой её реплике.

«Возможно, он уже и вовсе позабыл человеческую речь. Глядя на его реакцию, складывается впечатление, что у меня жутко раздражающий голос, хотя, он даже на скрип молнии при застёгивании рюкзака так же среагировал», — подумала Дороро, продолжая почти шепотом уговаривать его подняться. Наконец, Хяккимару послушался и встал, сделав пару неуверенных шагов. Дороро завела его руку на свои плечи, чтобы он мог опираться на неё, и потащила к выходу. Самым трудным было преодолеть последние ступеньки на подъёме из подземного перехода, который вывел их прямиком на окраину города Сайтама, где в это время, к счастью, была глубокая ночь без лишних прохожих.

Дороро быстро осмотрела окружающую их тёмную местность, разбавленную светом фонарей, и её взгляд остановился на вишнёвой тайоте, припаркованной у входа в парк, располагавшийся через дорогу. Самым трудным было дотащить эти несколько метров дороги Хяккимару, который к тому времени уже наотрез отказывался переставлять ноги, и повис на ней всей тяжестью своего веса, как будто уже совсем терял сознание. Дальше — дело техники, Дороро за свою жизнь проделывала подобное множество раз. Она достала из рюкзака небольшой набор инструментов, в котором каждый предмет был тщательно подобран для своей цели, будь то взлом замков или обман системы зажигания. Она начала с обычной отмычки и натяжного ключа, которыми сначала вскрыла заднюю дверцу, и втащила туда Хяккимару, положив лёжа на задние сидения. Его ноги немного не помещались и выпирали, мешая закрыть дверь. Особенно трудно было запихнуть его протез, который почему-то никак не сгибался в колене, наконец, Дороро удалось это сделать, и она захлопнула дверцу. Ещё быстрее вскрыв дверь со стороны водительского кресла, она быстро села за руль и прислушалась. Было тихо, но сбоку из-за тёмных силуэтов деревьев виднелось какое-то свечение, которое равномерно приближалось. Дороро затаила дыхание. Но это оказался всего лишь одинокий велосипедист, который проехал мимо по аллее парка, не обратив на машину никакого внимания. Прежде, чем заводить мотор, перед Дороро стояла задача обойти систему иммобилайзера. Она достала из рюкзака устройство, которое в её кругу называли «кодграббером». Это небольшой электронный прибор, способный перехватывать и воспроизводить сигналы электронного ключа. Прибор коротко пискнул, улавливая сигнал, когда она включила его и поднесла к замку зажигания. От этого незначительного звука Хяккимару очнулся и дёрнулся, она увидела в зеркале, расположенном над водительским креслом, как он шарит рукой по мягкой обшивке сидения, словно пытаясь понять, где сейчас находится.

— Потерпи, пожалуйста, — прошептала Дороро и продолжила свою работу. Она уже была не рада, что выбрала для угона настолько современный автомобиль, потому что напрямую завести двигатель в таких моделях невозможно из-за множества защитных механизмов. Дороро казалось, что она возится слишком долго, в то время как Хяккимару истекает кровью, но на самом деле всё заняло лишь несколько минут, не смотря на волнение и адреналин, стучащий в висках, её движения были чёткими и отработанными до автоматизма. Она подключила кодграббер к планшету, который также предусмотрительно захватила с собой, и быстро нашла нужную программу. Введя несколько команд, она взломала систему и ввела автомобиль в состояние диагностики, отключив все тревожные сигналы. Осталось последнее — обойти механическую блокировку руля. Дороро аккуратно сдвинула специальным инструментом блокирующий механизм, после чего вставила обрезанный ключ в зажигание и повернула его. Двигатель мягко загудел, подчиняясь её воле.

Предварительно Дороро изучила карту города и знала, что в нескольких кварталах отсюда находится небольшая больница.

Ночной Сайтама — город, притаившийся к северу от шумного Токио, как будто превратился в светящуюся ткань из неоновых огней. На тротуарах не было видно ни одного прохожего, лишь навстречу по трассе проносились другие автомобили. Фары выхватывали из темноты витрины магазинов, сверкающие вывески и изящные, словно нарисованные тушью, линии традиционных японских зданий. Вдоль дороги проносились аллеи с цветущими глициниями и жасминами, благоухающий аромат которых, казалось, проникал даже в салон.

Небольшая больница на окраине Сайтамы, представляющая собой скромное двухэтажное здание, была окружена густыми кронами лип и декоративных сосен, которые словно охраняли её от шума и суеты города. Фонари у входа мягко освещали территорию и гравийную дорожку, ведущую к крыльцу. Дороро припарковала автомобиль почти у самых ступеней, но даже эти пару метров, через которые она протащила Хяккимару к двери, дались с трудом. Девушка позвонила в звонок. Двери раздвинулись, впуская их в ярко освещённый холл, на пороге которого встречал дежурный хирург. Это был высокий и худой немолодой мужчина с усталыми глазами. Увидев окровавленный живот Хяккимару, он быстро оценил ситуацию и переложил его на одну из каталок, стоящих у стены, затем позвонил дежурной медсестре и дал указание подготовить операционную.

— Сколько ассистентов вам нужно для операции? — спросила Дороро.

— Сейчас в здании только я и моя ассистентка, для этой операции вполне достаточно, — ответил врач, немного удивляясь такому вопросу.

— Вы будете оперировать один, никто не должен знать, что мы были здесь, — угрожающе проговорила Дороро и достала пистолет Итачи, направив его холодный тёмный ствол на врача. Она уже слишком далеко зашла в своих преступлениях, и теперь было поздно останавливаться. Чтобы хоть как-то оправдать весь этот риск, Дороро задалась целью во что бы то ни стало добраться вместе с Хяккимару до города Ниигата, где он будет в безопасности.

Лицо врача, как ни странно, продолжало сохранять холоднокровие, он лишь удивлённо поднял бровь от такого поворота событий и решил не перечить, видя, что Дороро в таком состоянии, что её пальцы могут в любой момент непроизвольно нажать на курок. Лишь сейчас по её голосу он понял, что перед ним девушка, невероятно похожая на парня из-за мужской одежды. Врач снова позвонил медсестре, и, поблагодарив за готовую операционную, сказал, что будет оперировать один. Когда он транспортировал Хяккимару в операционную, Дороро шагнула туда вслед за ним. В операционной царил полумрак, нарушаемый лишь ярким светом хирургических ламп, сосредоточенным над местом ведения операции.

— Наденьте хотя бы халат и маску, здесь как-никак стерильное помещение, — холодно сказал врач, перекладывая бессознательного парня на операционный стол. Дороро послушалась. Она удивилась, с какой лёгкостью он его поднял, ведь для неё Хяккимару казался невероятно тяжёлым. Зачем-то врач потрогал нос Хяккимару, снова удивлённо приподняв бровь. Введя пациента в наркоз, он приступил к операции. Вначале он осторожно расширил рану скальпелем, чтобы осмотреть повреждения, затем с помощью зажимов остановил кровь.

— Полсантиметра левее, и была бы задета селезёнка. Повезло, что внутренние органы не повреждены. Не волнуйтесь, я помогу Хяккимару, ­ сказал врач спокойным голосом, видя, что Дороро всё ещё продолжает держать пистолет наготове.

— Стоп, откуда вы знаете его имя? — спросила девушка, мгновенно почувствовав прилив жара при мысли о том, что попалась ловушку.

— Когда-то я работал вместе с господином Джукаем. Однажды я уже помогал оперировать Хяккимару. Правда, с тех пор прошло немало лет, и он значительно вырос, но я сразу узнал его по этим глазным протезам, насколько мне известно, аналогов им ещё не изобрели. Только не могу понять, как такое возможно, что его нос выглядит настолько естественно, что не отличить от настоящего, — говоря всё это, врач ни на секунду не отвлекался, аккуратно сшивая повреждённые ткани. Его руки двигались почти с механической точностью, скальпель и игла менялись в руках, словно продолжения его пальцев. Когда все повреждения были устранены, хирург аккуратно закрыл рану, накладывая внутренние и внешние швы. С последним швом он накрыл зашитую рану стерильной повязкой, а затем предложил Дороро надеть на Хяккимару чистую больничную футболку, так как его синюю, перепачканную кровью, оставалось только выбросить. Дороро уже убрала пистолет, поняв, что коллеге Джукая можно доверять. Она немного поколебалась, думая, стоит ли рассказывать про демонов и возвращенные части тела, но в итоге решила, что на это нет времени.

— Нас преследуют люди Дайго Кагэмицу, мы должны как можно скорее покинуть этот город, кроме того, я привезла сюда Хяккимару на угнанной машине, скоро владелец может заметить её пропажу, — сказала Дороро, в отчаянии надеясь на помощь от этого хирурга, раз уж однажды он уже спасал Хяккимару.

— Пациент будет ещё несколько часов отходить от наркоза, сейчас вам будет невероятно трудно продолжить с ним свой путь. Моя смена длится эту ночь и весь завтрашний день, предлагаю поместить Хяккимару в дальнюю свободную палату и запереть её снаружи, в ближайшее время никто туда не войдет, я проконтролирую. К счастью, сейчас в нашей больнице на окраине города даже нет стационарных больных, лишь днём сюда приходит пару пенсионеров на процедуры, поэтому и большинство персонала в отпусках. Тем временем вы должны отогнать угнанный автомобиль на место, а сюда вернётесь на такси, — сказал врач, и его предложение выглядело вполне убедительным. Также он пообещал что-нибудь придумать, если дежурная медсестра пристанет с вопросами о ночных посетителях.

Когда Дороро вернула тайоту на место и снова приехала в больницу, воспользовавшись такси, хирург поджидал её на крыльце, и быстро провёл по длинным коридорам к палате, в которой уже лежал спящий из-за наркоза Хяккимару. Дороро присела на соседнюю кушетку. После всего произошедшего она почувствовала непреодолимую усталость, и когда врач вышел и запер палату снаружи, она моментально заснула.

Глава 17

Когда Дороро открыла глаза, в палате было достаточно светло, через окно лился мягкий утренний свет, хоть оно и было предусмотрительно прикрыто жалюзи. Она не сразу поняла, где находится, так как у неё перед глазами всё еще маячил пейзаж из сна. Вернее, этот сон был настолько чёткий, как видение, хоть и не содержал в себе какой-либо информации. Дороро запомнила каждую деталь этой картины: бескрайние рисовые поля, залитые золотым светом, которые простирались до самого горизонта. Их молодая зелень отражала блики чистого неба, будто сотканного из шёлка. В городе Дороро никогда раньше не видела настолько идеальной небесной синевы. Во сне она подумала, что находится в деревне, но было в этом пейзаже что-то странное. Она как будто смотрела на всё с большой высоты, и видела извилистые каналы, прорезающие равнины, которые питали водой сочные побеги, а лёгкий ветерок колыхал их, создавая иллюзию волн, бегущих по земле. Вдалеке, на горизонте, туманной дымкой растворялись очертания гор с сиреневатыми вершинами. Среди полей были разбросаны маленькие хижины, издалека угадывались очертания их соломенных крыш. Из дымоходов тонкими нитями поднимался дым, унося ввысь запах варёного риса и пряных трав. Дороро почувствовала приятное тепло солнечных лучей, играющих на её пальцах, посмотрела вниз на свои руки и увидела, что держится за деревянные перила, стоя на балконе какого-то роскошного здания, необычайно высокого для строения, возведённого из дерева. Также она заметила края своих рукавов, необычайно широких и сделанных из тончайшей шёлковой ткани, расшитой золотыми нитями, складывающимися в узор в виде хризантем, сердцевину каждой из которых украшал крупный бриллиант. Дороро так удивилась, что тут же проснулась, не сразу осознав, как бескрайние просторы сменились маленькой комнатой больничной палаты. Первым делом она бросила взгляд на кровать, где лежал Хяккимару. Из-за искусственных глаз было непонятно, спит он, или просто лежит на спине, неподвижно уставившись в потолок.

— Ты спишь? — шёпотом спросила Дороро вспомнив о том, что недавно он вернул слух.

Хяккимару отреагировал не сразу, но мышцы на его лице едва заметно вздрогнули и через какое-то время он слегка повернул голову в её сторону.

«Боже мой, он меня слышит», — обрадовалась Дороро и тут же так взволновалась, что забыла все слова, которые столько времени собиралась ему сказать.

— Ты ведь меня слышишь, да? — спросила она наконец, опасаясь, что вдруг за столько лет глухонемоты Хяккимару перестал понимать человеческую речь. Дороро спросила это негромко, но Хяккимару вдруг резко сел на кровати и повернул своё лицо прямо на неё. От неожиданности Дороро испугалась.

«Неужели для него это сильно громко? Нет, дело не в этом», — думала она, глядя на его мучительное выражение лица, которое выражало крайнее удивление. Казалось, Хяккимару не верит своим ушам, и смотрит на неё так настойчиво, как будто хочет, чтобы она повторила ещё раз.

— Я очень рада, что ты вернул слух. Меня зовут Дороро. Дай знать, когда сможешь идти, нам нельзя оставаться здесь надолго.

Хяккимару слушал ее очень внимательно, причём удивление на его лице всё возрастало. Когда Дороро договорила, ей показалось, что он как-то горько усмехнулся, как будто что-то для себя понял, и отвернулся в сторону, затем снова лёг. Было видно, что он ещё достаточно слаб. В течение следующего времени он вёл себя довольно безучастно и больше не смотрел в её сторону. Дороро смутилась и тоже замолчала. Она сочла такую реакцию на свой голос довольно странной. Как будто Хяккимару знал что-то, чего не знала она, и нисколько не хотел посвящать её в это.

Дверь палаты тихонько отворилась, и зашёл вчерашний хирург. Первым делом он сообщил Дороро о том, что всё спокойно, и их никто не искал. Затем он проверил пульс Хяккимару и ввёл ему пару стимулирующих уколов. Пациент реагировал совершенно спокойно, было видно, что каким-то образом он узнал своего врача.

— Просто поразительно, нога абсолютно настоящая и не видно никаких следов швов, — бормотал врач себе под нос, осматривая тело парня, а затем вопросительно посмотрел на Дороро, которая уже поняла, что отмолчаться не получится. Пришлось начать долгий рассказ и подробно поведать о всех невероятных явлениях, свидетельницей которых она стала за последние несколько дней. Рассказывая о Хяккимару, Дороро по привычке забывала, что он тоже всё слышит, и говорила так, будто его здесь нет. Иначе она бы постеснялась обсуждать некоторые моменты. Врач очень обрадовался, что его коллега доктор Джукай жив и находится в безопасности. По поводу демонов его реакция была сдержанной, он сказал, что отрицать существование потусторонних вещей может только глупец, а возвращение Хяккимару потерянных частей тела это и есть самое неопровержимое доказательство того, что люди не знают и сотой доли тех удивительных явлений, которые возможны в этом мире. Когда Дороро упомянула о том, что им нужно как можно быстрее покинуть этот город, Хяккимару неуверенно поднялся с кровати и попробовал сделать несколько шагов, очевидно, желая показать, что уже готов идти. Он по-прежнему сильно хромал.

— Почему он так хромает, у него повреждена нога? — спросила Дороро.

— Нет, никаких дополнительных травм я не обнаружил. Дело в том, что прошло уже несколько лет с тех пор, как мы в последний раз поправляли его протезы. За это время мальчик вырос, и его настоящая нога соответствует его нынешнему телосложению, а протез получается значительно короче. Я бы мог его заменить, но на это уйдет не один день, — предложил врач.

— Ничего не поделаешь, нам нужно уйти как можно быстрее. Надеюсь, это не критично и Хяккимару сможет передвигаться, — вздохнула Дороро. При этих словах Хяккимару кивнул.

— При иных обстоятельствах я бы ни за что не отпустил пациента так быстро после операции, но я понимаю опасность вашего положения. Подождите здесь ещё пару часов, пока закончится моя смена, я проведу вас через запасной выход к своей машине и подвезу до ближайшей станции. А пока принесу вам что-нибудь покушать, особенно Хяккимару сейчас необходим диетический бульон, — сказал доктор и покинул палату.

Всё прошло гладко. Доктор, как и обещал, подвёз их на своём автомобиле до железнодорожной станции Омия, откуда можно было сесть на один из скоростных поездов линии Джетсу Синкансэн. Покупая билеты, Дороро очень обрадовалась, когда узнала, что отсюда можно доехать сразу до Ниигаты примерно за два часа, не делая пересадку в городе Маэбаси, как она планировала изначально. Ещё минут сорок ушло на то, чтобы дождаться ближайшего поезда, так как на предыдущий они немного опоздали. Когда Дороро и Хяккимару уже садились в вагон, она заметила, как к станции подъехали два чёрных митсубиси с тонированными стёклами. Выглядели они подозрительно.

«Заметили нас или нет?» — думала девушка, пробираясь вдоль ряда сидений к своим посадочным местам. Она вела Хяккимару за руку, помогая ориентироваться между креслами, так как видела, что он теряется в такой незнакомой обстановке, а также из-за непривычно обрушившегося на него разноголосого гула, который издавали пассажиры, укладывающие свои вещи на верхние багажные полки.

Наконец, они уселись на мягкие кресла. Сиденья были очень удобными, с подголовником и регулируемой спинкой. Дороро осмотрелась. Салон был выполнен в светлых пастельных оттенках, создающих ощущение простора, с мягким равномерным освещением и LED-подсветкой по потолку. Через большие окна с панорамным обзором была хорошо видна станция. Чёрные митсубиси продолжали неподвижно стоять на месте, словно выжидая чего-то.

«Скорее, скорее», — мысленно подгоняла Дороро поезд. Казалось, он послушался и плавно тронулся. Станция осталась позади, утопая в уже зажёгшихся фонарях, хотя до неспешных июньских сумерек ещё было далеко. Вагон наполнился ровным гулом движения — не громким, а скорее убаюкивающим, словно приглушённое дыхание огромной машины.

Дороро специально выбрала для них два задних кресла, чтобы поменьше бросаться в глаза другим пассажирам. Одной маленькой девочке никак не сиделось на месте, и она то и дело вырывалась из рук матери и бегала по проходу между сиденьями. В какой-то момент она добежала до конца вагона и остановилась напротив их кресел, изучая широко открытым детским взглядом двоих уставших пассажиров. Дороро заметила, что ребёнок с нескрываемым изумлением смотрит на искусственные глаза Хяккимару, видимо, поразившие её своим неестественным красным оттенком. В этот момент девочку подхватила мать, и, ругая за непоседливость, увлекла за собой обратно в середину вагона.

— Надвинь на лицо капюшон и отвернись к окну, — негромко сказала Дороро. Хяккимару в ту же минуту надел капюшон и выполнил её просьбу. Дороро до сих пор до конца не могла привыкнуть к тому, что теперь её спутник всё слышит и понимает, и по привычке по большей части молчала и не пыталась заводить разговор. К тому же, она сама не ожидала, что будет впадать в такую нерешительность перед Хяккимару, который всё больше походил на нормального парня. И, хоть девушка не хотела этого признавать, не просто нормального, а удивительно притягивающего её воображение.

По мере движения поезда за окном сначала мелькали ровные ряды домов с аккуратными садами, магазины у станций, где люди неспешно ждали своих электричек. Чем дальше позади оставался город Сайтама, тем просторнее становился пейзаж. Постепенно городские здания сменились рисовыми полями, где молодые зеленеющие побеги колыхались в воде, отражая небо, словно зеркальная мозаика. На узких тропинках между полями виднелись широкополые шляпы фермеров, их фигуры казались совсем крошечными среди бескрайних равнин. Проносясь через холмы префектуры Гумма, поезд набрал разгон, и незаметно пейзаж сменился густыми лесами, окутанными лёгким туманом. Раскидистые деревья за окном слились в одну зелёную полосу, разглядывать пейзаж стало неудобно, и Дороро прикрыла глаза, откинув поудобнее спинку сидения. Поезд летел плавно, его негромкий ровный гул успокаивал, и Дороро почти задремала, как вдруг очнулась от резкого глухого удара. Как будто что-то невероятно тяжёлое упало сверху и гулко ударилось об металлическую крышу поезда. Она оглянулась. Некоторые пассажиры спали, кто-то читал журнал, но большинство задрали головы наверх, очевидно, тоже услышав данный удар. Значит, это был не сон. Дороро показалось, что уже наступила ночь, так как снаружи было полностью темно. Но вскоре поезд вышел из тоннеля и в окнах вновь появилось густое синее небо, на котором уже вспыхивали первые оранжевые и розовые краски предстоящего заката. Они проходили горный район, справа серебрилась река Тоне, извивающаяся между скал и покрытых мхом берегов. Деревья внизу уже отбрасывали длинные мягкие тени. Листья, освещённые под низким углом, начинали казаться тёмными силуэтами, прорисованными кистью на фоне огненного горизонта. Вдалеке, за изогнутым руслом реки, солнце уже почти касалось горных вершин. Его свет становился густым, тягучим, как растопленный янтарь, окрашивая воду в медные и красные оттенки. Горы, ещё недавно синие и туманные, теперь казались пурпурными.

Это было так не вовремя, но Дороро очень сильно захотелось в туалет. К нему надо было идти на другой конец вагона, ей очень не нравилось оставлять Хяккимару одного, но, немного подумав, она решила, что за 10 минут ничего не случится.

Когда Дороро нажала слив, почему-то вода не полилась. Она обернулась, собираясь нажать второй раз, как вдруг с ужасом увидела, что из унитаза свесилось на пол скользкое сине-зелёное щупальце, которое продолжало извиваться и стремительно увеличивалось в размере. Дороро рванула к выходу, но едва успела повернуть дверной замочек, как была утянута назад мерзким тяжёлым щупальцем, которое уже успело достигнуть длины в пару метров и обернулось кольцом вокруг её спины. Потом она увидела ворвавшегося в дверь Хяккимару, промелькнувшие клинки и упавший на пол тяжёлый обрубок, из которого вытекала кровь чернильного цвета. В тот же момент парень буквально вышвырнул её наружу и захлопнул дверь, оставшись с монстром внутри.

Глава 18

Осьминогоподобный демон всё больше заполнял собой туалетную комнату, узкие стены которой мешали Хяккимару размахивать клинками и сводили к минимуму манёвры для уклонений. Щупальца извивались, скользили по стенам, потолку, полу, словно хищные змеи. Они ударяли, хлестали воздух, пытаясь схватить его. Хяккимару метнулся в сторону, избегая сразу нескольких ударов. Ему не хватало пространства — кругом были лишь стены и вездесущие щупальца. Одно из них обвилось вокруг его ноги, словно удав. Он упал, проклиная тесноту этого места. Рывок ‒ клинок полоснул кожу демона, заставив ослабить хватку. Ещё два щупальца ударили сверху, словно пытаясь раздавить его. Он перекатился вбок, вскинув оба клинка, встретив следующий выпад перекрещёнными лезвиями. Вибрация от удара отдалась болью в плечах. Чудовище нажимало, стараясь прижать его к полу.

Дороро, оставшаяся за дверью, не могла просто стоять. Она с тревогой думала о том, что Хяккимару ещё не восстановился после битвы в заброшенном метро, и о его ране в животе, которую прооперировали только вчера. Она хотела вытащить из рюкзака пистолет, но рука нашарила какой-то деревянный предмет, и Дороро вспомнила, что до сих пор таскает с собой ту самую деревянную статуэтку богини Банмон. Почему-то, интуитивно ей захотелось схватить её, девушка решила довериться своим обострённым эмоциям, потому что других вариантов у неё все равно не было. Так она и ворвалась обратно на поле битвы, держа перед собой на вытянутой руке древнюю статуэтку. Перед её глазами предстал Хяккимару, прижатый к стене, а рядом, заполняя собой всё пространство, шевелился чудовищный осьминог. Но едва демон увидел статуэтку в её руке, он стремительно втянул щупальца и стал отползать назад. Воспользовавшись этой паузой, Хяккимару проскочил вперёд, минуя клубящиеся конечности осьминога, и вонзил оба клинка в его глаза, проведя снизу вверх и разрезав голову демона. На несколько секунд возник фонтан из брызг тёмной крови, а затем, как это уже бывало ранее, демон испарился вместе с каждым чернильным пятном его крови на мраморном полу. Переведя дыхание, Хяккимару направился к выходу. На пару мгновений он остановился, опираясь рукой о дверной проём, как будто почувствовал сильную боль, но затем последовал далее. Дороро внимательно наблюдала за ним. Она гадала, какая вновь возвращённая часть тела сейчас должна появиться. Больше всего ей хотелось, чтобы это была нога, так как для неё было мучительно смотреть, как её спутник хромает всё сильнее. Но даже когда они вернулись в вагон на свои сидения, всё в его облике оставалось по-прежнему. Люди в вагоне продолжали сидеть на своих местах со скучающими лицами и даже не догадывались о том, что сейчас происходило в нескольких метрах от них.

«Неужели, это был какой-то не тот демон? Или что-то пошло не так?», — задавалась вопросом Дороро.

— Эй, ты точно ничего сейчас не вернул? — на всякий случай спросила она подозрительно. Хяккимару нахмурился и отрицательно мотнул головой, а затем отвернулся в окно. Дороро ещё раз проверила деревянную статуэтку, которую понадёжнее спрятала в рюкзак. Определённо, она обладала какой-то скрытой силой, раз оказала такое влияние на осьминога, и это вселяло некоторую надежду на то, что теперь будет легче защищаться от преследовавших их демонов.

Тем временем поезд начал сбавлять ход и вскоре они прибыли на станцию Касима. Покинув вагон, Дороро почувствовала небывалый прилив радости, она верила словам Тошико о том, что Дайго Кагэмицу со своими людьми не вправе нападать на них на территории города Ниигата. Теперь можно было наконец-то перевести дух. С платформы станции виднелась синева Японского моря, побережье находилось совсем рядом, и Дороро почувствовала непреодолимое желание увидеть морской закат. Она почти всю жизнь провела в Токио и видела только океан, при этом ни разу в жизни не побывав на море.

— Давай, немного пройдёмся в сторону берега. Я только посмотрю на море несколько минут, всё равно нам теперь некуда спешить, — предложила она Хяккимару. Тот согласился, и молча последовал за ней.

Волны лениво накатывались на песчаный берег, оставляя за собой тонкую пенную кайму. Лёгкий ветерок доносил запах соли и свежести морской воды, к которому примешивался аромат сосновой смолы. Крики чаек вдалеке отражались в летнем воздухе как эхо в затихшей глубине. Небо на закате вспыхивало алыми, золотыми и лиловыми красками, словно художник провёл по нему кистью, смоченной в расплавленном солнце. Волны переливались различными оттенками янтарных и аметистовых цветов. Светило медленно опускалось к горизонту, и его отражение дрожало на водной глади Японского моря, словно путь в другой мир.

В это время у причала стоял паром. Дороро знала, что он курсирует каждую неделю из порта Ниигаты до Осаки, а оттуда до острова Окинава, где находилась клиника доктора Джукая, впоследствии отобранная Дайго. Это было огромное судно, больше напоминающее плавучий отель. Его корпус был окрашен в белый цвет с ярко-синими волнами — символикой компании. Высокие борта возвышались над водой, а по бокам были расположены длинные ряды иллюминаторов. На верхней палубе открывались просторные зоны для отдыха с лавками и столиками, а также небольшой вертолётной площадкой для чартерных рейсов. Очевидно, паром готовился к отплытию в обратный путь, трап был поднят, а само судно находилось на внушительном расстоянии от причала. Дороро заметила, как от одного из его бортов отделился небольшой катер, и двинулся в сторону берега, быстро рассекая волны. Было не трудно заметить, что он двигается прямо по направлению к ним. Приблизившись, катер мягко замедлил ход, расплескав воду у самой кромки берега. В пяти метрах от суши он застыл, слегка покачиваясь на волнах. С тихим скрипом с его борта опустился понтонный мостик, легкими толчками подстраиваясь под рябь воды. Дороро с ужасом увидела, как на мостике во весь рост показался Дайго Кагэмицу. За его спиной возвышались четверо телохранителей в чёрных костюмах и с катанами в руках. Однако, сойти на берег они не пытались.

— Мне было известно о всех ваших передвижениях, — заговорил Дайго. Его тон был холодным и спокойным. — Юная леди, я бы мог вас отправить в тюрьму на долгие годы за похищение моего сына, но я способен проявить достаточно великодушия, чтобы не делать этого, если сейчас вы отдадите мне Хяккимару.

— Это я могу вас засудить за то, что вы сделали со своим сыном, — уверенно сказала Дороро, зная, что находится на безопасной территории.

— Ваши обвинения абсолютно безосновательны, — хладнокровно произнес Дайго.

Стоявший до этого рядом Хяккимару вдруг сделал шаг по направлению к катеру.

— Спокойно, он всё равно не сможет ступить на этот берег. Мы можем просто развернуться и уйти отсюда, — сказала Дороро, преграждая Хяккимару путь.

В этот момент произошло то, что она меньше всего могла ожидать. Дороро услышала голос Хяккимару. В первую секунду она даже не поняла, кто это говорит. Голос был немного хрипловатый и не громкий, чуть прерывающийся как у человека, которому с некоторым трудом даются слова после невероятно долгого молчания.

— Я хочу пойти с ним.

— Что??? Ты можешь говорить? Точно, ты вернул голос убив того осьминога, — обрадовалась Дороро, ещё не до конца вдумавшись в смысл произнесённой фразы.

— Я пойду с ним, — повторил Хяккимару более чётко.

Теперь до Дороро дошёл смысл его слов. Но она всё ещё не понимала, что происходит. Быть может, Хяккимару сам не осознаёт, что сейчас говорит? Лицо Дайго при этом оставалось спокойным, но в нём промелькнула тень лёгкого торжества. Дороро сжала кулаки. Это было глупо. Разве Хяккимару мог уйти? После всего, через что они прошли вместе?

— Мы здесь в безопасности. Он не сможет причинить нам вред. Скажи ему, что он тебе не нужен, и пусть проваливает, — уверенно сказала она, заглядывая Хяккимару в лицо.

Он ответил не сразу. Лишь секунду помолчал, прежде чем сделать шаг вперёд.

— Ты мне не нужна, — ровно произнёс он.

Эти слова прозвучали как гром посреди безмятежного летнего закатного неба.

— Что?.. — она рассмеялась, но в этом смехе звучала паника. — Перестань. Это не смешно.

Но Хяккимару продолжал уверенно идти в сторону катера. Только ненастоящая левая нога продолжала хромать, немного тормозя его быстрые шаги. Очевидно, он не шутил.

Она схватила его за рукав, словно это могло удержать, словно она могла ещё его вернуть. Он не оттолкнул, но и не посмотрел на неё. Просто свободной рукой разжал её пальцы, будто отпуская то, что мешает. Давящее прикосновение его металлических пальцев было неприятным и холодным, но не настолько холодным, каким выглядело его лицо, словно высеченное из цельного мрамора. Оно не выражало абсолютно ничего. Сейчас, на фоне пылающего закатного неба его профиль казался невероятно красивым, таким красивым, что Дороро не могла оторвать взгляда при всей той ужасающей обиде, которую он вызвал, полоснув её как лезвием тем, что только что сказал.

— Как ты можешь так поступать? — закричала Дороро уже ему в спину. — Ты даже скрыл от меня, что вернул голос! Решил им воспользоваться лишь для того чтобы наговорить мне эти гадости? Я же рисковала жизнью, чтобы спасти тебя! Из-за тебя умер Итачи…

— Я не просил меня спасать, — холодно перебил её Хяккимару, не оборачиваясь.

Дайго Кагэмицу покинул мостик и скрылся в кабине катера. Очевидно, ему надоело слушать крики Дороро.

— Как ты можешь идти к тому, кто натравил на тебя демонов которые лишили тебя большей части тела? — выкрикнула Дороро, которая уже давно не сомневалась в виновности Дайго.

Хяккимару остановился. Потом, наконец, обернулся. Сейчас Дороро показалось, что на его лице присутствует то же надменное и беспристрастное выражение, как и у старшего Кагэмицу, делая их чем-то похожими.

— Мой отец не натравливал на меня демонов, — сказал он.

— А кто тогда? — не унималась Дороро, цепляясь за слова как за последнее средство, которое может оттянуть время перед неизбежным.

— Я сам, — холодно ответил Хяккимару и взошёл на мостик.

— Чего, совсем сбрендил? Как такое может быть? — Дороро даже не думала верить в его слова. Впрочем, всё происходящее сейчас казалось сплошным бредом.

Хяккимару больше ничего не отвечал. Он шагнул в катер. Понтонный мостик плавно поднялся. Затарахтел мотор.

— Хяккимару! — её голос сорвался на крик, полный отчаяния.

Но он даже не обернулся.

Катер тронулся, оставляя за собой пенную дорожку. Дороро стояла на берегу, застывшая, с расширенными глазами. Силуэт катера становился всё меньше. Всё дальше. Потом она увидела как от парома отделилось серебристое пятно вертолёта, который взмыл куда-то в сторону Окинавы.

Она не знала, что боль может быть такой… оглушающей. По какой-то зловещей иронии именно когда Дороро впервые услышала голос Хяккимару, она поняла, что влюблена в него по уши. Сколько всего она мечтала у него спросить, сколько хотела сказать, и всё это оказалось напрасным. Почему-то за время, проведённое с этим парнем, она уже настолько сильно привязалась к нему, что ей казалось, он будет рядом всегда. Как будто у них впереди ещё целая жизнь. Ей и в голову не приходило, что Хяккимару может куда-то уйти.

Солнце на западе коснулось моря и мягко скрылось за голубыми волнами. Небо вокруг переливалось от ярко-розового до мягко-оранжевого цвета, создавая на грани горизонта и воды удивительный огненный многоугольный камень. Затем, рябь на воде приобретала золотистый оттенок и перемещалась всё дальше и дальше от берега, пока это пламя не угасло и осталось только медленное ленивое движение волн, несущее умиротворённость и покой.

— Чёрт бы тебя побрал, Хяккимару… — прошептала девушка, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь. Как он мог? Как он посмел вот так равнодушно бросить её? После всего, что они пережили вместе. Ещё ни разу в жизни ей так не разбивали сердце. И кто бы мог подумать, что это сделает именно тот, кого ещё не так давно она считала лишь заслуживающим жалость инвалидом и обузой. Дороро жалела, что сейчас не может вернуться в то состояние: когда кроме неё самой никто не имел значения и она действовала исключительно ради своей выгоды. Ей хотелось кричать, но вместо этого она глубоко вздохнула. Постепенно боль притупилась и сменилась жгучей злостью. Нет, она не будет плакать. Не станет той очередной жалкой дурой, чей мир может рухнуть из-за какого-то парня. Пора снова заняться собой и больше не влипать в подобные истории.

Она развернулась и уверенно зашагала прочь, всё дальше удаляясь от берега и того места, где в последний раз видела Хяккимару, мысли о котором твёрдо решила оставить в прошлом.

Глава 19

Гостиничный номер встретил Дороро тишиной и приглушённым светом ночника. Она закрыла за собой дверь, бросила рюкзак в угол и тяжело плюхнулась на кровать. Мягкий матрас, свежие простыни — такой контраст с тем, что было ещё несколько часов назад. Волнение, злость, боль — всё это понемногу стихало, растворялось в уютной темноте. Она закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не нужно было быть начеку, не нужно было думать, что будет завтра. Всё, что оставалось — просто лежать и слушать, как за окном шумит город. Так она пролежала очень долго, дав волю всей усталости, накопившейся за последние дни. Мысли не отпускали. Что теперь? Куда идти? Гостиничный номер был снят на неделю. Пока что она хотела просто забыть обо всём произошедшем и хорошенько отдохнуть. А там будет видно.

Належавшись вдоволь, она села на кровати и осмотрелась. Её взгляд скользил по минималистичному гостиничному интерьеру, пока не остановился на зеркале. Дороро нехотя поднялась, включила дополнительный свет, подошла ближе и посмотрела на себя. То, что она увидела, заставило её нахмуриться. С первого взгляда она и вправду больше походила на парня. Мальчуковая, мешковатая одежда висела на ней нелепо. Растянутый белый худи, рукава которого уже стали серыми, поношенные джинсы, грубая чёрная куртка. Всклокоченные чёрные волосы, примятые сверху кепкой. На похудевшем лице выделялись большие чёрные глаза, потухший взгляд которых не выражал ничего, кроме усталости.

— Ну и видок. Да уж, от такой любой сбежит, не то что Хяккимару, — иронично сказала себе Дороро. Она стянула с себя надоевшую грязную одежду и направилась в душ, после которого впервые заснула долгим и крепким сном.

На следующее утро сразу после завтрака девушка отправилась в город. Первым делом она зашла в магазин с одеждой. Вначале она намеревалась купить себе женственную, но удобную и практичную одежду. Но как только шагнула в просторный, залитый мягким светом бутик, её взгляд сразу заметался по рядам изысканных нарядов. Гладкие ткани, утончённые фасоны, приглушённые оттенки роскоши. Было трудно оторвать глаза от всего этого великолепия. Её пальцы нерешительно коснулись одного из платьев — нежного, лёгкого, сотканного словно из воздуха. Оно было розовато-лососевого оттенка, напоминавшего закатное небо. Ткань мягко струилась под её ладонями, переливаясь в свете ламп.

— Я только примерю, — коротко сказала себе она, отправляясь в примерочную кабинку.

Когда Дороро надела платье и посмотрела на своё отражение в зеркале, её сердце забилось быстрее. Лёгкая ткань обнимала фигуру, подчёркивая изящество линий. Элегантные складки мягко ниспадали, играя с каждым движением. Цвет выгодно подчёркивал её юную кожу, а на фоне чёрных волос казался ещё глубже и нежнее. Дороро даже не ожидала, что может настолько красиво смотреться в платье и, не раздумывая, купила его. Но к такому платью срочно требовалась соответствующая обувь. Она направилась в обувной отдел. Осмотрев ряды туфель, она остановилась на паре босоножек на высоком каблуке. Они были утончённые, с тонкими ремешками, нежного персикового оттенка, идеально сочетающегося с платьем. Теперь единственным, что портило гармонию этого потрясающего наряда, оставались её неухоженные непослушные волосы.

Не прошло и часа, как Дороро уже сидела в салоне, утопая в мягком и удобном кресле, прикрыв глаза, пока тёплый воздух фена скользил по её волосам, развеивая влагу. Парикмахер аккуратно разделяла пряди, проходясь по ним утюжком, выпрямляя каждую до безупречной гладкости.

— Ваши волосы очень красивые и густые, но немного запущенные, — с улыбкой заметила мастер, нанося на кончики каплю ароматного масла.

Дороро лишь кивнула. Запущенные — это ещё мягко сказано. Она так долго не обращала внимания на свою внешность, что почти забыла, каково это — ощущать лёгкость чистых, ухоженных волос, блестящих, струящихся по плечам, мягких, как шёлк.

Посмотрев в зеркало, она затаила дыхание. Её волосы больше не были спутанными и грубыми. Теперь они ниспадали гладкими, блестящими прядями, подчёркивая линию её скул и мягкий изгиб шеи.

Потом девушка пересела в кресло визажиста, и тот с лёгкой улыбкой склонился над ней.

— Предпочитаете естественный образ или что-то более яркое?

Дороро задумалась. Она делала профессиональный макияж в салоне впервые в жизни.

— Сделайте так, чтобы я выглядела… красиво, — наконец сказала она.

Визажист понимающе кивнул. Лёгкое прикосновение кистей, мягкие движения пальцев, Дороро уже успела изрядно отвыкнуть от всего этого. Когда в итоге она посмотрела на своё отражение, то осталась полностью довольна той стильной красоткой, которую увидела. Дороро немного повертелась, чтобы полюбоваться как красиво струятся по плечам её шелковистые выпрямленные волосы, как вдруг заметила, что изображение в зеркале потемнело, и в нём отражается не салон с креслами, а какой-то роскошный старинный зал, наполненный мягким светом свечей.Воздух был пропитан ароматом сандала и жасмина, а сквозь раздвижные панели едва слышался шелест садовых фонтанов.

Дороро медленно подошла ближе к зеркалу, и её дыхание замерло.

Отражение смотрело на неё огромными тёмными глазами, полными загадочной глубины. Волосы ниспадали тяжёлым шёлковым водопадом ниже пояса, переливаясь в мягком свете, словно сотканы из ночи. Драгоценные шпильки и тонкие золотые цепочки украшали её причёску, а по плечам струился лёгкий шёлковый наряд цвета алой розы.

Она подняла руку, и её отражение повторило движение — тонкие пальцы коснулись гладкой поверхности зеркала.

—Это… я?

Девушка в зеркале выглядела невероятно прекрасно, черты лица были такими же, как и у Дороро, но несколько старше. Роскошные одежды облегали её фигуру с идеальной грацией. Золотая вышивка змейками оплетала рукава, а лёгкая ткань каскадом спускалась вниз, оставляя ощущение невесомости. На запястьях звенели браслеты из нефрита, на шее — изысканное ожерелье с мерцающими камнями. Она выглядела так, словно принадлежала к высшему обществу, словно была женщиной, которой восхищались, которой поклонялись. Но почему тогда в её глазах было столько тоски? Вдруг отражение слегка дрогнуло. И в глубине зеркала ей показалось, что за её спиной мелькнула высокая фигура… Чьи-то тёмные глаза смотрели на неё с болью и любовью, фигура показалась ей невероятно знакомой. Её сердце замерло, а затем бешено заколотилось.

—Что с вами, вам плохо? — встревоженный голос стилиста вывел её из наваждения. Дороро поняла, что застыла в ступоре перед зеркалом и простояла так неопределенное количество времени. Но что это было за видение? Причём, оно очень сильно перекликалось с тем сном, в котором она видела себя на балконе древнего дворца.

—Всё хорошо, простите, — торопливо сказала Дороро, и спешно собралась к выходу.

—Я ещё никогда не видел, чтобы так бурно реагировали на мою работу, — весело сказал стилист, решив, что шокированное состояние клиентки было вызвано потрясностью её нового макияжа.

После салона юная леди сильно проголодалась, и зашла в небольшое кафе, спрятанное в одной из тихих улиц Ниигаты.

Сегодня она решила ни в чём себе не отказывать. Перед ней стоял поднос с едой. Первым делом она взяла унаги-дон — жареного угря, покрытого густым, сладко-солёным соусом, уложенного на мягкий рис. Тёмная, блестящая глазурь переливалась в солнечных лучах, а лёгкий аромат древесного угля дразнил обоняние. Рядом стояла маленькая чашка мисо-супа с кусочками водорослей и тофу, от которой поднимался тонкий пар. Она взяла палочками креветки темпура — золотистые, хрустящие, обмакнула в лёгкий соевый соус и с удовольствием откусила кусочек, неспешно наслаждаясь их вкусом. Тёплый летний ветер играл прядями её волос, доносил с моря солёный запах, смешанный с ароматом безмятежного летнего полдня. Закончив свой обед сладкими рисовыми пирожками с ароматной начинкой из зелёного чая, Дороро решила отправиться на прогулку и осмотреть город, так как планировала прекратить свои перемещения и обосноваться здесь на долгое время.

Ниигата в разгаре лета сиял особым светом. Узкие улицы с деревянными домами соседствовали с современными стеклянными зданиями, создавая уникальный контраст старого и нового. Вдоль каналов покачивались лодки, а на мостах прохожие любовались отражением голубого неба в воде. Солнце, заливая город, делало его ещё ярче: зелёные парки переливались сочными оттенками, цветочные клумбы на улицах пестрили красками, а белые чайки неспешно кружили над набережной. Впервые Дороро почувствовала себя свободной и беззаботной. Она с удовольствием ловила на себе восхищённые взгляды встречных парней. Понемногу её настроение полностью улучшилось и она снова стала той Дороро, которая заботится только о себе.

Глава 20

Последующие дни прошли также беззаботно. Дороро без зазрения совести транжирила деньги, взятые ею из тайника Итачи, которых ещё оставалось достаточно много, гуляла, каждый день обедала в своём любимом кафе, ещё раз заходила в салон, занималась шопингом, и даже сходила на пару свиданий — в общем, жила той жизнью, о которой мечтала, и, кажется, совсем не вспоминала о Хяккимару. Так пролетел весь июнь и половина июля.

Однажды, когда Дороро сидела на плетёном кресле летней террасы кафе, воздух вдруг стал особенно душным и густым, как перед грозой, а на периферии зрения мелькнула странная тень. Она обернулась и увидела, что за соседним столиком расположился молодой парень и смотрит прямо на неё. «Очередной поклонник, который хочет подкатить», — утомлённо подумала девушка, так как за последнее время уже успела порядком устать от многочисленных кавалеров, никто из которых так и не смог произвести на неё достаточного впечатления. Встретившись с ней взглядом, молодой человек заговорщически улыбнулся, как своей давней знакомой.

Он выглядел лет на двадцать с небольшим, худоватый, гибкий, с пронизывающим лучистым взглядом. В его улыбке сквозило что-то насмешливое, почти хищное. Его облик показался странным, и Дороро быстро поняла, почему. Не смотря на то, что его одежда выглядела современной, её броские разноцветные цвета казались подобранными неправильно, а также дисбаланс в образ добавляла большая старомодная шляпа, будто купленная в сувенирной лавке.

— Дороро, — проговорил он, качая ногой, словно в задумчивости.

Она вздрогнула. Откуда ему известно её имя?

—Ты закутала своё сердце в пелену обиды и остаёшься глуха к тому, о чём оно тебе кричит, — сказал странный парень и плавно спрыгнул с плетёного кресла. Что-то в его внешности казалось невероятно знакомым и это не давало покоя. «Молодой человек в разноцветной одежде и большой шляпе, купленной в сувенирной лавке», — вдруг вспомнила Дороро фразу из письма Джукая, когда он говорил о человеке, который первый обнаружил покалеченного маленького Хяккимару в роще Сонохиянутаки. Но ведь с тех пор прошло больше 10 лет, а он по-прежнему выглядит таким же юным.

—Ещё одно мифическое существо? Ты ведь демон, да? — спокойно спросила Дороро, глядя, как странный парень бесшумно передвигается, будто его ноги не идут, а плывут по поверхности тротуара.

Услышав её вопрос, он шагнул ближе, и тогда она заметила странную деталь — его руки. Длинные, гибкие пальцы напоминали когтистые лапы хищной птицы. Её сердце вздрогнуло.

Тэнгу.

Существо из легенд. Ёкай, дух гор, способный принимать облик человека. Многие легенды гласят, что тэнгу обучали мастеров меча и монахов боевым искусствам. Считалось, что великие воины могли получить знания и навыки именно от этого духа.

—Вижу, ты уже поняла, кто я, — сказал тэнгу, хитро прищурясь. — Но почему ты скрываешь своё удивление? Хочешь верить в то, что после ухода Хяккимару больше ничто не способно тебя напугать и причинить боль?

—Чего тебе от меня надо? — мрачно спросила Дороро, которая начинала злиться от того, что незнакомецс такой лёгкостью считывает её самые потаённые мысли.

— Скорее, чего тебе надо? Ты гуляешь по городу, наслаждаешься жизнью, пробуешь сладости… Не помогает, верно? — спросил тэнгу, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

Дороро молчала. Тэнгу приблизился, его голос стал тише, но звучал теперь прямо у неё в голове:

—Только следуя предначертанной судьбе ты обретёшь покой.

—Это что, намёк на то, что я снова должна таскаться вместе с Хяккимару и решать его проблемы? Если ты такой всезнающий, тебе должно быть известно, что он сам ушёл, и я больше не желаю иметь с ним ничего общего, — ответила Дороро, раздражаясь всё больше.

—Это не первая ваша с Хяккимару разлука. И далеко не первая ваша встреча. Хяккимару уже вспомнил, пора вспомнить и тебе — таинственно сказал тэнгу и внезапно растворился в воздухе. Только чайки кружили в небе, а лёгкое перышко чёрного цвета медленно опустилось к её ногам. Дороро осталась стоять в задумчивости посреди летней террасы кафе. Она поняла этот намёк. Очевидно, они с Хяккимару были знакомы в прошлой жизни. Отсюда и её странные видения. Даже если много веков назад между ними была любовь, важно лишь то, что происходит в той жизни, которую она проживает сейчас. Что бы там ни было, в этой реальности она уже твёрдо вознамерилась оставить Хяккимару в прошлом, и не будет менять своего решения.

Прошло ещё несколько дней после встречи с тэнгу. За это время больше не случалось никаких примечательных событий. Дороро продолжала развлекаться, ходить на свидания и ни о чём не думать. Однажды вечером, когда она лежала на диване и от нечего делать включила большой плазменный телевизор на стене, её внимание привлекла одна передача. Сначала Дороро слушала машинально, а затем заинтересовалась темой, о которой говорила ведущая. Ей вторил гость, приглашенный в студию. Они обсуждали количество самоубийств, резко возросших в Токио и близлежащих городах за последние два месяца. Также ведущая зачитала сводку из полиции о недавно случившихся преступлениях, их количество тоже кратно увеличилось. «Ничего удивительного, наверняка это дело рук демонов», — подумала Дороро, вспомнив рассказ Тошико о том, что демоны смогли беспрепятственно перемещаться из потустороннего мира в мир людей после того, как кто-то открыл портал. Каким-то образом всё это было связано с Хяккимару и древней деревянной статуэткой, но сейчас Дороро не хотелось об этом думать. Она выключила телевизор, не дождавшись окончания передачи, и хотела лечь спать, как вдруг тишину летних сумерек, царивших в комнате, нарушил звук электронного сообщения. Проверив почту, Дороро обнаружила, что ей написал Джукай. Он спрашивал, рядом с ней ли сейчас Хяккимару. Девушка немного поколебалась, прежде чем ответить нет. Ей хотелось соврать и сказать, что с Хяккимару всё в порядке и они сейчас вдвоём в безопасном месте, но в последний момент она решила сказать правду и поставить Джукая в чёрный список, если он начнёт закидывать её упрёками и уговаривать продолжить нянчиться с этим неблагодарным. Но Джукай не стал задавать никаких вопросов, и отправил лишь один короткий текст, после чего вышел из сети.

«Мои худшие опасения подтвердились. До меня дошла информация о том, что кто-то продаёт новейшую модель глазных протезов, способных частично заменить зрение. По их описанию я узнал свою работу. Возможно, Хяккимару уже нет в живых.»

Дороро нервно отшвырнула телефон на кровать. Она даже не ожидала, что у неё так бешено застучит кровь в голове при мысли о том, что Дайго убил Хяккимару. Да, она была очень зла и обижена на последнегоза его поступок, но ни в коем случае не желала ему смерти. Но если бы Дайго хотел убить своего сына, он бы сделал это ещё раньше. Для чего-то же он держал его все эти годы в своём закрытом особняке. Дороро почему-то твёрдо чувствовала, что Хяккимару сейчас жив, но в любом случае находится в ужасной ситуации, если Дайго забрал его искусственные глаза, ведь без них он становится полностью беспомощным перед демонами. Дороро начала шагать по комнате, сосредоточенно думая. Какое-то время она ещё пыталась остановиться и не ввязываться в это снова, но потом поняла, что не сможет. Её любовь к этому парню была слишком непреодолимой, настолько, что она была готова спасать его даже если ничего не получит взамен. Сейчас она перестала обманывать себя и признала, что без него её жизнь не имеет ни малейшего смысла, и чем бы она не занималась, ничто не сможет заполнить эту пустоту, которая поглощает её изнутри с того самого момента, когда Хяккимару шагнул в катер. Подумав ещё немного, Дороро поняла, что в одиночку это дело ей никак не провернуть, и решила позвонить Тошико, хоть ей и не нравилось то, что приходится обращаться за помощью к демону. Тошико подняла трубку не сразу, и по её голосу было непонятно, рада ли она слышать Дороро.Выслушав краткий пересказ ситуации, Тошико сказала:

—Насколько мне известно, сейчас Хяккимару находится в клинике Дайго на Окинаве. Дайго демонстрировал его своим клиентам. Глазные протезы уже проданы крупной американской компании. Также он предлагает купить протезы рук, и заинтересованные люди уже появились. Думаю, после этой сделки он захочет избавиться от Хяккимару.

—Нам нужно поспешить. Насколько я помню, Дайго не знает тебя в лицо, ты можешь приехать на встречу в клинику под видом покупательницы. Войдешь первая и отвлечёшь их, а я проберусь следом. В долгу не останусь, сделаю для тебя всё, что попросишь, — торопливо заговорила Дороро, боясь, что Тошико не согласится на такую наглую просьбу.

—Ты ведь понимаешь, что мне придётся задействовать свои демонические способности, к которым я старалась не прибегать долгие годы? — холодно спросила Тошико.

—Понимаю. Я сделаю всё, что ты скажешь, только помоги вытащить оттуда Хяккимару, — ответила Дороро и её сердце замерло в ожидании ответа демонессы.

—Мне нужно кое-что, что есть у тебя. Это старая деревянная статуэтка. Она ведь сейчас с тобой? Держи её при себе, когда мы отправимся в клинику, а как всё закончится, подаришь её мне, — сказала Тошико более благосклонным голосом.

Дороро сразу же согласилась. Потом они с Тошико договорились, каким рейсом полетят на Окинаву и где встретятся. Закончив телефонный разговор, Дороро зашла в интернет и поискала объявление об услугах ближайшего к ней мастера резьбы по дереву.

Глава 21

Дороро, спрятавшаяся в тени соседнего здания, смотрела, как Тошико, изящно ступая, пересекла порог клиники. Сквозь большие стеклянные двери она видела, что сам Дайго вышел встречать потенциальную клиентку, затем они отдалились вглубь здания, и Дороро были видны лишь двое охранников, продолжающих неподвижно стоять с внутренней стороны дверей. Прошло несколько минут, и силуэты охранников куда-то пропали. Как было предварительно условлено, это означало, что Дороро пора действовать. Она молниеносно пересекла плиточную дорожку, отделявшую её от входа, и ворвалась внутрь. Тела охранников лежали на полу, но они продолжали спокойно дышать, как если бы находились в глубоком сне. Дороро миновала просторный холл и увидела, что в коридоре тоже лежат спящие люди в форме медперсонала. Дороро, согласно своей привычной стратегии, хотела вначале отключить камеры наблюдения, но в этот момент из-за приоткрывшейся двери одного из кабинетов вышла Тошико и остановила её, велев поторопиться и найти Хяккимару как можно быстрее. Её глаза горели непривычным малиновым оттенком, а красивое женственное лицо разрумянилось и напоминало выражение хищника в предвкушении скорой добычи. Дороро уже знала, что способность Тошико заключается в наведении иллюзий, с помощью которых она может на какое-то время погрузить окружающих людей в сон.

«Ладно, сейчас не до камер, всё равно Дайго быстро поймёт, чьих рук это дело»,— сказала себе Дороро, и побежала дальше по коридору, одну за другой открывая все попадавшиеся по пути двери. Но там никого не было, за исключением ещё нескольких спящих незнакомых людей. Наконец, она дёрнула за ручку очередной двери, которая единственная здесь оказалась запертой. Руки немного дрожали, когда она привычным движением вскрывала замок своей универсальной отмычкой. Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь и шагнула внутрь.

Она увидела Хяккимару, который лежал на узкой белой кушетке. Он был в незнакомой и чистой одежде, а его руки были прикованы наручниками к металлической спинке. Дороро сразу заметила бинты, перематывающие ту часть его лица, где раньше были глаза. Значит, всё, что она слышала о продаже его уникальных протезов, является правдой. Хяккимару услышал, что кто-то вошёл и напрягся.

— Это ты, Дайго? — спросил он отстранённым голосом, в котором выражалась тихая подавленность.

— Нет, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Это я. Что, не ожидал?

Тишина повисла между ними, наполненная чем-то, что невозможно было выразить словами.

— Ты не должна была приходить, — наконец сказал он.

— Заткнись, — сорвалось у Дороро. Она быстро подошла к кровати и начала сосредоточенно ковырять отмычкой замок на наручниках. Замок щёлкнул, и первый наручник упал на пол. Хяккимару молчал. Она быстро освободила его вторую руку, и он медленно сел на кровати.

—Вот скажи мне, что ты собирался делать, если бы я не пришла? — не выдержав, спросила девушка, и в её голосе послышалась неприкрытая обида.

— Я рассчитывал сбежать до того, как мы достигнем Окинавы, но Дайго оказался хитрее, — тихо ответил Хяккимару. Только сейчас Дороро заметила, что его обе ноги настоящие.

— Поразительно, ты даже здесь умудрился найти и убить демона? — спросила она с невольно проскользнувшим оттенком восхищения.

— Я убил его ещё на катере.

— Откуда на катере появился демон? — удивилась Дороро.

— Демоном был один из охранников, — по коротким ответам Хяккимару было видно, что ему не очень хочется разговаривать.

— Ну а потом? — не унималась Дороро, которая сейчас чувствовала, насколько сильно она соскучилась и хотела знать всё о его событиях без неё.

— Меня ударили электрошокером от чего в моих протезах произошло замыкание и я был обездвижен какое-то время, потом меня поместили сюда.

— Не пойму, зачем ты вообще пошёл с ним, — вздохнула Дороро.

— Это тебя не касается, — холодно сказал Хяккимару.

— Опять грубишь чтобы отшить меня? Знаешь, я не навязываю тебе свою компанию, и можешь уйти на все четыре стороны, но я не отстану от тебя до тех пор, пока мы не выберемся отсюда. Быстрее, выходи.

—Дороро, я совершенно ничего не вижу, если хочешь, чтобы я выбрался отсюда, тебе придётся всё время вести меня за руку, — тихо сказал Хяккимару гораздо более мягким голосом и Дороро даже показалось, что сейчас его лицо выглядит не равнодушным, а отчаянным.

— Я поняла, пойдём, — сказала Дороро, взяв его за руку и потянула по направлению к выходу.

Когда они вышли в коридор, то почти сразу же наткнулись на Тошико. Она стояла возле одного из кресел для посетителей, на котором безвольно сидело спящее тело Дайго Кагэмицу, находящегося под гипнотическим сном, как и весь остальной персонал здания.

—Статуэтку, — приказала Тошико, протянув вперёд руку, и от её непривычно жёсткого и холодного тона стало немного не по себе. Дороро достала статуэтку и отдала Тошико. Быстро схватив статуэтку, как будто боясь обжечься, Тошико сунула её в заранее подготовленный мини-сейф и защёлкнула замок. Дальше случилось то, чего Дороро никак не ожидала. Прекрасные длинные каштановые волосы Тошико словно ожили, всколыхнувшись и превратились в тонкие лезвия, мерцающие алым оттенком. Эти смертоносные волосы полоснули по шее Дайго и его голова повисла, заливаясь кровью из надрезанной шеи. Дороро вздрогнула. Хяккимару хоть и не видел, что происходит, но тоже напрягся, очевидно, почувствовав присутствие демона, но ничего не предпринимал, доверившись Дороро, которая крепко сжимала его руку.

—То, что принадлежало Дайго, я забираю себе, — сказала Тошико, и её волосы вновь приняли спокойное положение, — Дороро, мы с тобой в расчёте. Вы с Хяккимару должны как можно скорее покинуть этот остров и больше никогда сюда не возвращаться. Если кто-то из вас ещё раз окажется на Окинаве, не могу обещать, что я буду такой же дружелюбной, как в прошлые встречи.

—Я поняла, — быстро сказала Дороро и поспешила удалиться, увлекая за собой Хяккимару. У неё была веская причина, чтобы поторопиться, пока Тошико не раскусила обман.

Глава 22

Обратно в Ниигату было решено ехать на пароме. Вначале паром шёл до Осаки, а там надо было сесть на другой паром, который уже заходил в порт до самой Ниигаты. Общее время в пути занимало три дня, но Дороро больше никуда не спешила. Почему-то ей казалось, что со смертью Дайго Кагэмицу закончились и все демоны. Также ей хотелось потянуть время и как можно дольше медленно плыть на пароме, сидя рядом с Хяккимару.

Палуба делилась на несколько зон: ближе к носу располагалась смотровая площадка с металлическими поручнями, где пассажиры могли наблюдать за морем, вдыхая свежий ветер. Чуть дальше — ряды удобных пластиковых кресел, закреплённых к полу, где путешественники отдыхали, наслаждаясь открытым пространством. По левому борту находился небольшой бар с автоматами по продаже напитков и закусок. Вдоль стен шли широкие панорамные окна, ведущие в крытый салон, где пассажиры могли спрятаться от ветра. Внутри было кафе, мягкие кресла и экраны, транслирующие прогноз погоды и маршрут парома.

Дороро и Хяккимару сидели в дальнем углу открытой палубы, чуть в стороне от других пассажиров. Дороро вытянула ноги, расслаблено откинувшись на спинку кресла, Хяккимару сидел прямо, иногда едва заметно вздрагивая, когда случайные порывы ветра подкидывали брызги морской воды и отдельные солёные капли попадали на его щёки.

Паром лениво рассекал морскую гладь, оставляя за собой длинную белую пену.

Дороро смотрела, как солнце, медленно сползая к горизонту, окрашивало небо в мягкие оттенки розового и сиреневого. Ветер играл прядями её волос, заставляя их щекотно биться о щёки. Хяккимару не видел переливов цвета в небе и величия тёмно-синих волн, а только слышал их шелест и чувствовал солёный воздух, который ветер доносил к лицу. За последние пару часов Дороро заметила, что он старается идти сам, как можно реже прибегая к помощи её руки, и даже сам нашёл на ощупь мягкое кресло и опустился в него, но все его движения были настолько медленными и сбивчивыми, что Дороро никак не могла привыкнуть видеть его таким. По своему обыкновению, её спутник всё время молчал. Может быть, он слишком привык к молчанию за десять лет без голоса, а может, целенаправленно избегал общения с ней. Наконец, девушка не выдержала и заговорила первая:

—Я помню, что мы договаривались расстаться сразу после того, как только я помогу тебе выбраться с Окинавы. Но скажи на милость, что ты собрался делать в одиночку без глаз? Ты же по нескольку минут плутаешь в трёх квадратных метрах, куда ты пойдёшь?

Хяккимару немного помолчал, и по его сосредоточенно сжатым губам было видно, что он спешно пытается найти ответ на этот вопрос, но ничего не приходит в голову. Затем он сказал не слишком убедительным голосом:

—Если найти Джукая, то, возможно, он поставит мне новые глаза.

—Ну и как ты собрался его разыскивать? У тебя даже телефона нет, да и ты бы всё равно не смог им пользоваться. Без меня тебе никак его не найти, это уж точно, — подытожила Дороро тоном, не терпящим возражения.

—Скажи, как тебе удалось уговорить того демона помочь нам? — внезапно перевёл тему Хяккимару, чтобы уйти от вопроса, на которого у него не было ответа.

—Ты про Тошико? Я отдала ей ту самую деревянную статуэтку богини Банмон, — ответила Дороро.

—Этого нельзя было делать! — голос Хяккимару чуть не сорвался на крик, ещё никогда Дороро не видела его таким возмущённым, но девушка лишь усмехнулась.

—Ты меня недооцениваешь, — сказала она, улыбнувшись, — Настоящая статуэтка у меня. Я попросила резчика по дереву изготовить точную копию.

—Но это невозможно. Статуэтка богини Банмон для демона как раскалённое железо. И хоть он может безболезненно прикоснуться к ней при условии, что человек сам добровольно отдаст её в его руки, всё равно демон бы почувствовал мощную ауру, которая исходит от настоящей статуэтки, — торопливо заговорил Хяккимару и резко осёкся, как бы испугавшись, что сболтнул лишнее, тем самым невольно выдав, что знает гораздо больше, чем кажется.

—Теперь понятно, почему Тошико так нервно и поспешно сунула её в сейф. И хоть я вообще не в курсе, что это за артефакт, но я давно заметила, как он действует на демонов. И доверять Тошико всецело я бы никогда не стала. Я не доверяю абсолютно никому. Естественно, я бы не стала подсовывать ей просто идентичную деревяшку. Пришлось повозиться всю ночь. Я отпилила ножом кусочек от настоящей статуэтки, затем выдолбила такое же по размеру отверстие в подделке и засунула туда настоящий кусочек, закрепив суперклеем. Одного этого фрагмента хватило для воссоздания соответствующей ауры. Возможно, рано или поздно Тошико заметит подделку, но мы к тому времени будем уже в Ниигате, а туда ни один демон не может сунуться, правда, не знаю почему, — торжествующе сказала Дороро, не скрывая гордости за свою изобретательность.

—Да уж, хитрости тебе не занимать, — сказал Хяккимару, успокоившись, и Дороро даже показалось, что уголки его губ немного приподнялись в едва заметной улыбке, — Демоны не могут ступить на землю Ниигаты, ещё с древних времён эта территория находится под властью тэнгу, но больше я тебе ничего не скажу, — добавил парень, и его лицо вновь приобрело обычное мрачное выражение.

—Уже поздно. Надо спуститься в каюту на ночлег. Дашь руку, или найдёшь дорогу сам? — спросила Дороро, решив тоже не рассказывать о своей встречи с настоящим тэнгу тому, кто не хочет посвящать её в свои дела.

Хяккимару встал, сделал пару нерешительных шагов, растерянно обернулся в одну, потом другую сторону, но так и не сориентировавшись, куда идти, нехотя протянул руку Дороро.

Глава 23

К полудню следующего дня они прибыли в Осаку. Парома, идущего на Ниигату, надо было ждать несколько часов, и Дороро решила не торчать всё это время на одном месте, а прогуляться где-нибудь на природе. Оставить невидящего Хяккимару без присмотра она не могла, поэтому, не смотря на все его возражения, потащила его с собой. Тот чувствовал свою беспомощность, поэтому ему приходилось повиноваться. Они отправились в парк Темпозан, расположенный рядом с портом и известный своей одноимённой горой Темпозан, считающейся самой низкой в Японии. Парк состоял из множества вишнёвых и сосновых деревьев, и Дороро даже пожалела о том, что сейчас середина лета, а не время цветения вишни. Невольно ей представилась сцена, как они стоят с Хяккимару среди великолепия белоснежных цветущих деревьев, окутанные сладким ароматом, а ветер усыпает их бело-розовыми лепестками. Но сейчас в парке преобладали зелёные цвета, от насыщенного тёмно-изумрудного, до нежного лимонно-салатового. Воздух был наполнен ароматом листвы и солоноватым бризом с моря. Несмотря на близость к порту, здесь царила особенная тишина — шум города был приглушён раскидистыми кронами деревьев, и в основном было слышно только как лёгкий ветерок лениво шевелит листья.

Вдоль извилистых тропинок росли высокие сосны, их смоляной запах смешивался с нежным ароматом цветущих кустарников. Между стволами прятались небольшие клёны с резными листьями, которые в знойный день отбрасывали причудливую тень на прогретую землю. Трава у дорожек была очень густая, насыщенно-зелёная, и в ней время от времени мелькали крошечные полевые цветы — жёлтые, белые, сиреневые, словно разбросанные капли краски.

В центре парка возвышался невысокий холм — сам Темпозан, поросший мягкой травой. С его вершины открывался вид на залив, где сверкала вода, отражая солнечные блики. Если подняться сюда в полдень, можно почувствовать, как лёгкий ветер, пришедший с моря, приносит с собой прохладу, колыша верхушки деревьев. По парку то тут, то там были разбросаны деревянные скамейки, укрытые в тени кустарников. В их зелёных зарослях порхали бабочки, а где-то в гуще ветвей неутомимо стрекотали цикады, наполняя пространство характерной летней мелодией.

—Давай просто посидим на этой скамейке, лучше провести время здесь, наедине с природой, чем на шумной пристани, где толпятся люди, — предложила Дороро, выбрав наиболее затенённую скамейку под двумя раскидистыми деревьями.

Хяккимару не возражал. Они уселись на скамейку, и Дороро просто наслаждалась созерцанием летней природы.

—Смотри-ка, — начала было Дороро и запнулась, вспомнив что он не может видеть, — В общем, мне кажется, когда мы подходили к этой скамейке, этих комков земли перед ней не было.

Ещё гуляя по парку она обратила внимание, что в некоторых местах на дорожках взрыта земля, и её невпопад валяющиеся комья портят эстетику идеальных на вид дорожек, выложенных белым булыжником. Дороро решила, что это следы деятельности кротов, но она точно помнила, что еще несколько минут назад этой новой кучки в пару метрах перед ними ещё не было и в помине. Она не успела порассуждать о кротах, как вдруг почувствовала какой-то толчок снизу, прямо под своими ногами под поверхностью земли. Хяккимару напрягся, как струна, его лицо было сосредоточенным и выражало замешательство. Очевидно, он тоже почувствовал что-то странное. Дороро не успела ничего сказать, как вдруг скамейка под ними с треском проломилась и словно неведомой силой девушка была подкинута вверх вместе с больно ударившими её деревянными обломками, а затем отброшена в сторону руками Хякимару, не менее больно ударившись спиной об дерево, так как он не видел, куда именно её кидает. Сам Хяккимару тоже отпрыгнул в противоположную сторону, и это спасло их от огромной раскрывшейся пасти, внезапно вырвавшейся из-под земли прямо под ними, которая и проломила скамейку. Когда монстр вылез на поверхность полностью, Дороро увидела, что перед ними гигантская мокрица, и поняла, что преследование их демонами ещё не закончилось. У этого создания было множество тонких ног, пара длинных жёстких усов, которые извивались, подобно хлыстам, а вся верхняя часть его тела была покрыта по всей длине панцирем, состоящим из гигантских гладких пластин, по форме прочно входящих одна в другую. Пластины были настолько гладкие, что отблёскивали, как тёмные серые зеркала. Хяккимару нервно оборачивался на месте и пытался понять по звуку, в какой стороне находится демон, уже обнажив клинки, которые выдвигались из его искусственных рук.

—Слева в двух метрах! — закричала Дороро, и он сделал выпад навстречу уже ринувшейся на него мокрице, но она тут же свернулась в клубок, спрятав свои нижние мягкие покровы под сплошной слой панциря. Клинки Хяккимару соскользнули по нему, даже не поцарапав. Как и ожидалось, пластины оказались сверхпрочными.

—Он почти весь покрыт непробиваемым панцирем, ты можешь сломать об него клинки, больше так не бей, уязвимое место только на его морде и животе, но он всё время сворачивается в момент твоих атак, — подсказывала Дороро.

—Говори мне постоянно, где он, — попросил Хяккимару, который очень нервничал из-за того, что ничего не видит. Ещё никогда Дороро не видела его таким растерянным. Она последовала его указанию и сообщала о всех перемещениях демона, и всё следующее время боя Хяккимару мог лишь защищаться, беспрестанно уклоняясь и закрываясь перекрещенными клинками от кидающейся на него пасти монстра, на стороне которого был неоспоримый перевес с самого начала этой битвы. Дороро медлила, не решаясь сразу воспользоваться статуэткой. Каким-то внутренним чутьём она понимала, что при её активации произойдёт что-то, что сможет почувствовать даже Тошико, и поймёт о подделке прежде, чем они доберутся до Ниигаты. Но Хяккимару при всех его навыках было невероятно тяжело сражаться на ощупь, поэтому, отбросив раздумья, Дороро достала деревянную богиню Банмон, подбежала сзади к монстру и приложила статуэтку к одной из пластинегопанциря. Ей показалось, что в этом месте раздалось шипение, как если бы она приложила к чему-то холодному раскалённое на огне железо. Куда более оглушающее шипение издала сама мокрица, резко разворачиваясь в сторону Дороро. Она встала на дыбы, и все её лапки и усы угрожающе извивались. Воспользовавшись тем, что по звуку этого пронзительного шипения он смог безошибочно определить, в какой именно стороне пространства в этот момент находится незащищённое ротовое отверстие демона, Хяккимару подпрыгнул и со стремительной скоростью взбежал вверх по спине мокрицы, отталкиваясь ногами от изгибов пластин панцыря, как от ступенек, успев воткнуть клинки ей в рот сзади, прежде чем его ноги соскользнули, и он повис на клинках всем весом, сделав смертельные разрезы поперёк головы монстра. Издав последнее шипение, тело демона обрушилось на землю и вскоре растворилось, оставив в память о своём присутствии лишь разбитую скамейку и поломанные ветви кустов, на которые упало.

—Слава богу, это закончилось, — устало выдохнула Дороро, — Однако я удивлена, что со смертью Дайго демоны не исчезли.

—А ты думала, мой отец их всех вызывает? — немного насмешливо спросил Хяккимару, который тоже был рад, что каким-то чудом ему удалось справиться с этим демоном, находясь в полной темноте, — Дайго Кагэмицу хоть и ужасный человек, но всё-таки он лишь человек, и воспроизводить демонов не способен….

Хяккимару не успел договорить эти слова, как рухнул на колени, едва успев опереться ладонями о тёплую летнюю землю парка Темпозан.

Мир вокруг будто растворился, сжался до одного лишь ослепительного, жгучего огня, вспыхнувшего внутри его головы. Боль накатила волной, пронзая в области глаз, жгучая, давящая, словно что-то разрывалось в его сознании, переворачивая привычную тьму. Он стиснул зубы, едва сдерживая крики, пальцы вцепились в траву, а дрожь в теле была настолько сильной, что он не мог её подавить. Это длилось несколько минут, потом боль постепенно отступила. Хяккимару медленно стянул бинты, которыми всё ещё было обмотано его лицо на уровне глаз, чтобы не пугать прохожих пустыми глазницами. На него обрушился свет. Такой яркий и режущий, непривычный, но такой долгожданный. Этот свет казался невероятно ярким даже сквозь закрытые веки. Дороро замерла, широко распахнув глаза, словно боялась вздохнуть. Потребовалось немало времени, прежде чем Хяккимару привык и открыл свои настоящие глаза. Перед Дороро предстала глубина его карих глаз, тёмных, как ночное море перед грозой, но согретых мягким золотистым светом летнего солнца. Они были тёплыми, глубокими и так непривычно живыми. Как отливающая янтарём древесная кора под закатными лучами, как тёмный мёд, переливающийся на свету.

Первое, что увидел Хяккимару, это изумрудную зелень травы под ним, казавшуюся ещё зеленее в отсветах солнечных лучей, пробивающихся сквозь густую листву. Его взгляд чётко улавливал очертания каждой травинки, он видел даже каждую лапку какого-то блестящего жучка, ползущего по одному из стебельков. Это зрелище показалось Хяккимару необычайно прекрасным и удивительным. Потом он поднял голову и увидел склонённое над ним лицо Дороро. В её взгляде смешалась тревога, радость и едва сдерживаемые слёзы. Тёмные волосы слегка растрепались, пряди прилипли к вспотевшему лбу, а в глазах отражалось золотистое летнее солнце. Хяккимару не мог оторваться от неё. Он знал её голос, знал, как она двигается, как смеётся, но видеть… видеть её — это было чем-то невообразимым. Хяккимару смотрел в её лицо, не отрываясь, его взгляд выражал бурю самых разнообразных смешенных чувства, и Дороро не знала, как его трактовать. Она очень смутилась и молчала, но сквозь слёзы, внезапно наполнившие её глаза, прорывалась радостная улыбка от того, что Хяккимару наконец-то может видеть.

Он протянул руку и прикоснулся к щеке Дороро, едва заметно улыбнувшись, но эта улыбка была настолько прекрасной, насколько же и невыразимо печальной, такой грустной, что у Дороро защемило сердце, от чего она стала всхлипывать ещё больше, и слёзы уже потоком полились из её огромных сияющих глаз.

—Теперь это будет гораздо труднее, чем я думал, — тихо произнёс Хяккимару, и резко отдёрнул руку.

Дороро ничего не понимала в его поведении. Внезапно он сказал:

—Настоящая статуэтка при тебе? Давай сюда.

Дороро послушно вынула из рюкзака статуэтку и положила на траву перед Хяккимару. Он взял её в руки, повертел перед глазами, разглядывая и немного усмехнувшись, потом спросил:

—Во сколько идёт обратный паром на Окинаву?

—Кажется, он отходит через полчаса, — растерянно ответила Дороро, посмотрев время на телефоне, и всё ещё не понимая, что происходит.

Хяккимару резко поднялся и быстро пошёл по направлению к выходу из парка, перестав обращать всякое внимание на Дороро и при этом прихватив с собой статуэтку.

—Эй, зачем тебе на Окинаву? Тошико ведь просила нас не возвращаться. И куда ты уносишь мою статуэтку? — крикнула Дороро, быстро поднимаясь и направившись за ним.

—Насколько я понимаю, ты украла её у моего отца, следовательно, она принадлежит мне, а не тебе, — сказал Хяккимару, ненадолго остановившись, но не оборачиваясь в её сторону.

Дороро вспыхнула от этих слов. Хяккимару опять вёл себя жестоко, и она не понимала, как он мог ещё несколько мгновений назад так (любяще…?) смотреть в еёлицо. Она побежала за ним, но он заметно ускорился, а потом тоже побежал. Девушка сразу поняла, что он гораздо быстрее и ей ни за что не догнать его.

—Что ты собрался делать? У тебя всё равно нет с собой денег, чтобы оплатить билет на паром, или ты собрался прорваться на палубу при помощи своих клинков? — закричала Дороро, запыхавшись.

Этот довод показался Хяккимару убедительным, и он остановился.

—Пойми, мне нужно успеть на этот паром. Я буду тебе очень признательным, если ты поможешь мне оплатить билет. Но тебе нельзя ехать со мной, и вообще, лучше выкинь из головы свои любовные фантазии и забудь обо мне, — сказал Хяккимару таким тоном, как будто приказывал.

—Да кто тебе сказал про любовные фантазии?! — возмутилась Дороро, покраснев, а затем добавила сдавшимся голосом, — Ладно, не стану отрицать. Но почему ты так настойчиво хочешь избавиться от меня? Ну конечно, теперь, когда ты вернул почти все части тела, надобность в няньке отпала, а иначе ты видимо меня не воспринимаешь.

—Дело совсем не в этом, — сказал Хяккимару, тоже начиная злиться. Быстрее, мы должны успеть на паром, поговорим после.

Дороро кивнула и поспешно пошла за ним, удовлетворившись хотя бы тем, что он согласился ехать вместе.

Глава 24

Они успели на паром в последний момент, когда он уже готовился к отплытию. Разместившись в удобных креслах на верхней палубе под широким тентом, защищающим от солнца, Дороро наконец-то перевела дыхание, а Хяккимару задумчиво смотрел на синие морские волны, которые лениво катил ветер, как будто любуясь ими и что-то вспоминая. Дороро хотела сесть к нему ближе, но он сразу же отодвинулся и сказал:

—Запомни, тебе лучше не прикасаться ко мне, это для твоего же блага.

—Да объяснишь ты, в конце концов, или нет, что происходит? Ты уже достал своим ненормальным поведением и этими фразочками, — в сердцах сказала Дороро и насупилась. Ещё никогда от неё так явственно не пытались отделаться, а она ещё никогда ни за кем так упорно не бегала.

—Ладно. Ты ничего не помнишь. Я бы тоже не вспомнил, пока не сдвинул эту злосчастную статую, и жил как обычный нормальный ребёнок, и лучше бы мне было никогда не вспоминать об этом, потому что теперь это будет мучить меня вечно, — Хяккимару вздохнул и снова стал следить глазами за движением синих волн, которые, очевидно его завораживали.

—Что же такое я могла забыть? Я чётко помню все события своей жизни, я даже помню свой первый шаг в полтора годика, — недоверчиво сказала Дороро.

—Это случилось за много веков до твоей нынешней жизни, — нехотя начал рассказывать Хяккимару и замолчал, словно решая, стоит ли продолжать дальше.

—Ну, продолжай — сказала Дороро, которая сразу поняла, что это может быть как-то связано с её странными видениями.

—В прошлой жизни я был личным телохранителем императора и одним из его лучших воинов. У императора был гарем с многочисленными наложницами, из которых самой красивой и любимой им была ты — Хяккимару ненадолго замолчал, снова посмотрев в лицо Дороро в ожидании её реакции.

—Надо же, наложница императора, но, знаешь, я тебе верю, потому что пару раз у меня были непонятные видения и теперь я понимаю, что видела себя в прошлой жизни, — задумчиво сказала Дороро.

—Вот как, я этого не ожидал. Если видения к тебе вернулись, значит это проклятие по-прежнему действует, как я и думал, — мрачно заключил Хяккимару.

—Какое проклятие? — спросила Дороро, приготовившись услышать что-то неприятное.

—Я влюбился в тебя, не взирая на все запреты, и ты ответила мне взаимностью. Ты боялась императора, но не хотела принадлежать ему. Я уговорил тебя сбежать вместе со мной. Мне не составило труда расправиться со стражей и вывести тебя из дворца. Когда все опомнились, мы были уже далеко. Я виноват перед тобой, потому что это я уговорил тебя на такой поступок, поддавшись своей безудержной страсти. Я обещал, что как только останемся вдвоём и покинем территорию страны, то счастье тебе обеспечено. Император не стал отправлять за нами погони, он отомстил мне куда коварнее. В услужении у императора был один чернокнижник, который наложил на тебя проклятие. Первый раз ты умерла спустя три дня нашей совместной жизни. Твоё тело внезапно почернело, а глаза закатились, и ты выглядела как труп, которому уже несколько дней, хотя ещё мгновение назад прильнула к моим губам в поцелуе. Я был вне себя от ужаса, и не решился захоронить тебя.Я искал различных монахов и колдунов, которые могли бы помочь. Наконец, один из них рассказал мне о храме демонов. Я нашёл комнату с демоническими статуями, и провёл ритуал, заключив сделку с демонами. Они должны были вернуть тебя к жизни, а взамен я должен был отдать им одну из своих частей тела по прошествии двенадцати полнолуний. Но, демоны не сообщили о том, что проклятие осталось в силе. И через два дня ты вновь умерла на моих руках. Я понял, что нам нельзя целоваться и вступать в близость, и вновь пошёл на сделку с демонами, чтобы оживить тебя, пообещав им следующую часть своего тела. До окончания двенадцатого полнолуния было ещё далеко, и я надеялся что-нибудь придумать, чтобы избежать расплаты, а заодно и то, как снять это проклятие. Ты вновь была жива, и мы стали жить как брат с сестрой, избегая близости. Так прошёл целый месяц, пока ты случайно не взяла меня за руку. Я видел твою смерть снова и снова. В конце концов я попытался прогнать тебя, но ты была невыносимо упрямой, прям как сейчас, — сказал Хяккимару и горько улыбнулся.

—Ты что, оживлял меня, пока не отдал демонам все части своего тела? — ошеломлённо спросила Дороро.

Хяккимару не ответил. Его молчание — самый громкий ответ.

—И что, что было потом? — нетерпеливо спросила Дороро, у которой прошёл мороз по коже от всей этой истории.

—Последнее, что я пообещал демонам, это были мои глаза. Я скрывал от тебя, каким образом возвращал тебя к жизни. В итоге я нашёл монаха, который вызвался помочь мне снять проклятие. Не знаю, как он это сделал, но он выточил из дерева эту статую богини Банмон, которая обладала невероятной священной силой. В ночь расплаты я пришёл в комнату демонов и поставил статую в центр каменного круга, окружённого демоническими идолами. Раздался страшный грохот и рёв, из глаз статуй засверкали молнии и пересеклись друг с другом, образуя круг, после этого пол стал уходить вниз, и я поспешил выбраться оттуда. Храм демонов погрузился под землю, а сами демоны оказались по ту сторону портала и больше не могли проникать в мир людей. Позднее на том самом месте были построены ворота Сюреймон. Казалось, с проклятьем покончено. Мы с тобой прожили счастливо ещё два года, но потом ты была отравлена императорским лазутчиком, когда я ненадолго отлучился из дома. После этого для меня пропал всякий смысл в жизни, и я искал смерти в бою, нанимаясь то к одному, то к другому лорду и участвуя в самых кровопролитных сражениях. Но, почему-то смерть обходила меня стороной и я прожил довольно долгую и мрачную жизнь, умерев от старости,— закончил свой рассказ Хяккимару.

—Так вот откуда твои боевые навыки, а я думала, тебя обучил Джукай, — воскликнула Дороро, у которой всё ещё оставалось некоторое подозрение, что Хяккимару специально сочинил такую сумасшедшую историю, чтобы уже точно отделаться от неё.

—Джукай тоже так думал, но, конечно же, я бы не смог так быстро овладеть всем этим да ещё и находясь в таком состоянии, — сказал Хяккимару с лёгкой усмешкой.

—Но демоны всё-таки забрали твоё тело? И какую роль в этом играет Дайго Кагэмицу?

—Всё случилось в тот день, когда Дайго отвёз меня на Окинаву, где я участвовал в соревнованиях. Моя мать к тому времени уже была больна, жалко, что я больше так и не увидел её. После соревнований отец решил зайти на территорию дворцового комплекса замка Сюри, где в то время велись реставрационные работы, которые он спонсировал. Ему сообщили, что когда раскопали нижнюю часть опоры ворот Сюреймон, то обнаружили полость, ведущую в какое-то древнее сооружение, находящееся под землёй. Был уже вечер, и рабочие закончили свою смену. Из любопытства я захотел пролезть внутрь и посмотреть на древнюю комнату. Как будто меня туда тянула какая-то неведомая сила. Мой отец проследовал за мной. Он хотел посмотреть на деревянную статуэтку в центре каменного круга и оценить, какую ценность она представляет. Рабочие уже сообщали ему о ней, но в тот день не решились трогать статуэтку, так как она была как будто замурована в каменное углубление и они побоялись вытаскивать её без специальных инструментов. Отецговорил, чтобы я ничего не трогал, но мне по дурости захотелось попробовать вытащить деревянную богиню Банмон самому, думая, что у меня это получится лучше, чем у рабочих. К моему удивлению, как только я схватился за неё рукой, статуэтка легко поднялась, как будто и не была застрявшей в каменном углублении. А потом откуда ни возьмись под землёй загудел ураганный ветер, поваливший меня с ног и возникла полная тьма, в которой я чувствовал, как будто меня режут тысячи лезвий и вырывают из меня органы, я хотел кричать, но уже не мог, — Хяккимару на какое-то время замолчал, нахмурившись, так как ему было очень тяжело вспоминать об этом, а потом продолжил, — Для меня тьма уже не рассеялась, а Дайго, увидев, что сделалось с его сыном, просто бросил меня там, догадавшись, однако, прихватить статуэтку с собой, так как понял, что она обладает необычной силой. Сдвинув статуэтку, я открыл портал, и все демоны вырвались наружу, получив возможность беспрепятственно путешествовать между мирами, а заодно и забрали у меня то, что я им задолжал. Когда они съели мои части тела, одновременно с этим я вспомнил, кто я, и каждый момент из своей прошлой жизни. Я не думал, что выживу, но когда попал к Джукаю, у меня появилась слабая надежда, что возможно, если в этой реальности есть я, то должна быть и ты. Я думал, что со временем он сможет вернуть мне способность видеть. Ты не представляешь, как я по тебе скучал и мечтал ещё хоть раз увидеть твоё лицо.

—Что-то ты мне не очень обрадовался при нашей первой встрече, да и за всё время, проведённое вместе, ничего ко мне не проявлял, — скептически заметила Дороро.

—В начале я тебя не узнал. Да и как я мог узнать, если ничего не слышал и почти ничего не видел. Когда я уже вернул слух и пришёл в себя после полученной раны, то узнал твой голос, как только ты заговорила со мной. Но в то же время я понял, что в этой жизни ты тоже любишь меня, а пока ты меня любишь и портал с демонами открыт, проклятье всё ещё действует и тебе угрожает смерть, — сказал Хяккимару серьёзно.

—Но почему Дайго держал тебя в своём особняке? — задала Дороро последний оставшийся у неё вопрос.

—Когда Дайго забрал себе статуэтку, демоны вышли с ним на контакт, чтобы вернуть её. Демоны могут прикасаться к этому священному предмету, только если человек сам добровольно вручит им её. Дайго понял, что демоны очень боятся, что кто-то снова закроет портал, и решил шантажировать их. Таким образом, некоторые из демонов перешли к нему в услужение. Но они требовали, чтобы он держал меня запертым в особняке, из которого я никогда не выйду, так как опасались, что я начну их убивать. Моя мать умерла как только увидела, что случилось со мной, а для отца в таком состоянии я потерял всякий интерес как сын. Но его заинтересовали мои необычные протезы и он решил сделать дополнительную прибыль, выдав себя за их разработчика. Я согласился сесть к нему на катер только для того, чтобы отделаться от тебя. К счастью, Дайго всё это время думал, что статуэтка по-прежнему лежит у него в сейфе, ничего не подозревая о её краже, иначе бы он не отпустил тебя, — объяснил Хяккимару.

—И ты сейчас хочешь закрыть портал? Тошико нас убьёт. Она ни за что не захочет уходить из этого мира и расставаться с Саном. К тому же, тогда ты так и не сможешь вернуть себе руки, — заметила Дороро.

—Поэтому я и не хочу, чтобы ты шла туда со мной, это слишком опасно. А что касается рук… Конечно, я бы очень хотел прикоснуться к тебе своими настоящими пальцами и снова всё чувствовать. Но я должен успеть закрыть портал до того, как Тошико догадается, что ты её обманула, — ответил Хяккимару и Дороро заметила на мгновение вспыхнувшуюгоречьв его глазах, когда он говорил о руках.

Они помолчали, а потом Дороро медленно взяла его за искусственную ладонь и сжала в своей.

—Эй, что ты делаешь, хочешь чтобы проклятие исполнилось прямо сейчас? — встревожено спросил Хяккимару но на этот раз был не в силах от неё отстраниться.

—По факту, я к тебе не прикасаюсь, ведь эта рука не настоящая. И запомни, хоть я и не могу вспомнить свою прошлую жизнь, но мне достаточно того, что я люблю тебя в этой, и отныне я всегда буду рядом с тобой не смотря ни на какие проклятья, даже не пытайся больше от меня избавиться, — уверенно сказала Дороро.

Хяккимару не стал ничего возражать и неуверенно обнял Дороро своей второй искусственной рукой.