Тиранка

Глава 1

Двухлетняя Диана Андреевна Жданова стояла рядом с папой, вложив свою ладошку в его лапищу, и рассматривала интересного, одетого в яркую одежду дядю. Дядя, сложив руки на груди, сверлил взглядом то дочку, то папу.

— Ты смерти мОей хочешь, да, Жданов?

— Милко, я тебя прошу, у нас с Катей аврал. А Дианку оставить негде и не с кем.

— У вашей ДИанки две бабушки и два дедУшки, — Милко поочередно на разных руках показал два пальца. — Куда они все растЕрялись, а?

— Валерий Сергеевич и Елена Александровна уехали в деревню к родственникам, а мои, как ты прекрасно знаешь, живут в Лондоне и приезжают в Москву, дай боже, два раза в полгода. Ну Милко, ну пожалуйста! Я попрошу Катю, чтоб она выписала тебе премию за заслуги перед отечеством.

— Ой-ой-ой, — повертел головой модельер Зималетто, — А сЕкретарши ваши? Они же обОжают нянькАться. Я как вспомню того мелкого чОрта, так сразу покрЫваюсь мурашками, — имел ввиду Милко Машиного Егорушку.

— Нашим секретаршам тоже хватит на сегодня работы.

— А у Милко рАботы нет! — всплеснул руками модельер. — Ты бессовестный тИран!

Милко наклонился к Диане, поставив ладони на колени.

— А ты, деточка мОя, — Диана хлопала своими карими глазенками на модного дядю с таким любопытством, словно он мультиком из телевизора вышел, — выбрала себе нЕ лучшего папашу.

— Ну хватит, Милко! — вспылил Андрей, топнув ногой. — Показ прошел совсем недавно и произвел фурор. Очередной. Ну дай ты себе день передышки, а потом хоть ночуй здесь! И ты будешь не один, а с Ольгой Вячеславовной.

— Ну ничего себе, перЕдышка, — обреченно вздохнул Милко, помассировав правый висок, — еще чего удумал! ОлЕчке сплавить это…

— Милко, — угрожающе прорычал Андрей

— Чудо чУдесное.

Андрей поднял Диану и взял ее на руки.

— Она будет вести себя хорошо, да? — Андрей в момент растаял, когда взглянул на дочь. Жданов поцеловал ее в пухлую щечку. — Соглашайся, Милко. Ты ее еще полюбишь.

— СЕйчас! — возразил Милко, но в итоге смягчился и сдался. — ГоспОди, ну кто еще спасет мир, если нЕ Милко?

О том, что Диана любила яркие вещи, как и все дети, Андрей предусмотрительно решил умолчать.

***

— Нетъ! Нетъ! Маленькая тИранка... — ужасался Милко, видя то, какими рваными и неуклюжими движениями Диана стягивала шёлковый поясок с платья, надетого на манекен.

Манекен зашатался и начал падать, но Милко подлетел к нему и поймал его прежде, чем Диана успела испугаться. Не то, что пораниться. Милко прижался щекой к искусственным грудям и с горящими от возмущения глазами смотрел на разгуливающую тиранку по мастерской, будто по подиуму.

Вот кого-кого, а детей Милко вообще не понимал. Нет, чтобы посидеть, поскучать и уснуть, так нет же! Надо обязательно найти себе занятие, которое утолило бы детскую любознательность и оштрафовало бы терпение Милко на внушительную сумму нервных клеток. Нет, честное слово, кем только Милко не приходилось подрабатывать, отвлекаясь от своего искусства! За бесплатно! Теперь он еще и нянечка.

— ОлЕчка! ОлЕчка, забери у нее нОжницы! — и когда только умыкнуть успела? Мелкая преступница!

Если бы не Ольга Вячеславовна, то Милко уже в первые пять минут забился бы в истерике. Похлеще, чем ребёнок. И первопричина осталась бы неясной: то ли из-за цепких маленьких ладошек, трогающих все, что криво лежит, то ли из-за постоянных вздохов и ахов от страха при виде потенциально травмоопасных ситуаций. Каким таким магическим образом дети остаются живы и доживают до себя взрослых? Просто удивительно. Немыслимо!

Если Милко всю смену пыхтел и бурчал с привычными корявыми ударениями, то Ольга Вячеславовна сияла, как солнышко, занимая Диану своим вниманием и безопасными расходниками. Милко, скрипя челюстями, разрешил тиранке пользоваться принадлежностями для создания эскизов — ручки, фломастеры, карандаши. Лишь бы не мешалась!

Диана извела кучу бумаги. Еще пуще она изводила Милко.

— Ну ч-то тебе? Ч-то тебе, рыбОнька? — Милко привычно чехвостил моделей, но был вынужден отвлечься на Ждановское чадо. Диана протянула ему лист бумаги с рисунком, и Милко со вздохом обратил внимание на... каракули. Необычные такие. Милко уселся поудобнее, закинув ногу на ногу. С прищуром продолжил блуждать взглядом по рисунку.

— Пойдем, Дианочка, пойдём, — лепетала Ольга Вячеславовна, стараясь отвести ребёнка подальше от маэстро.

— Слушай, а не дУрное сочетание цветов. НичЕго такое, да? — Милко показал рисунок Олечке и наклонился к Диане с просьбой. — РыбОнька, ну-ка сходи еще порИсуй. И неси пОтом мне.

— ПотОм, маэстро, потОм!

Милко заплескал ладонями, отмахиваясь от причитаний.

Так Дианка ему и носила свои каракули, а Милко дивился — это что за дите такое, у которой родители, судя по всему, вовсе не Ждановы, а... да даже сам Милко! Не заметил, как породил через не порочное зачатие, и только сейчас принесли. Ей богу!

Так или иначе, Милко зажегся идеей для будущей коллекции, которая, он был уверен, будет иметь крышесносный успех.

В послеобеденные, более-менее разгрузочные часы, Милко уже сам не отлипал от своей рыбоньки. То на колени себе усадит, играючи проваливая в ямку под звуки детского хохота, то с ней посидит порисует.

Взрастит он вам новую законодательницу моды! Но Милко, ясное дело, никто не переплюнет. Никто и никогда!

***

Диана устала и засыпала на ходу. Дело близилось к вечеру, и сотрудники Зималетто тихонько совершали поползновения в сторону выхода. Милко планировал еще задержаться, окрылённый вдохновением. Пока он выпроваживал Ольгу Вячеславовну, та посоветовала:

— Вы бы позвонили Андрею Палычу. Пора им забирать Дианочку.

— Еще чЕго. Ни разу не зашли, не прОведали свое чадо. Я сам отнЕсу, — развоевался Милко, уперев руки в бока. — И пОдам на них в суд, чтобы Опека изъяла эту тИранку от ее тИранов.

Ольга Вячеславовна расхохоталась. В последний раз за сегодня насюсюкалась с Дианкой и ушла домой.

Милко взял Дианку на руки и с воинственным настроем направился в президентский кабинет.

Милко вошел в приемную, и чем ближе подходил к двери, ведущей в кабинет Жданов..ых, тем медленнее становился его шаг. Он с интересом наклонил голову в бок, услышав музыку. Играла она негромко и на слух была приятной, но еще приятнее оказалось развернувшееся внутри зрелище, которое Милко увидел через узкий зазор между дверью и косяком.

Андрей и Катя танцевали. Андрей вел, кружа свою супругу в сплошной импровизации, и это выглядело так... завлекательно. Он то обнимал ее, то отпускал. Отдалял, притягивал обратно к себе, прижимаясь своим лбом к ее. Вид у него был до одури счастливый.

Катина лучезарная улыбка была способна растопить арктические ледники. В глазах морскими волнами плескались любовь и обожание, от ее ответных объятий даже на расстоянии чувствовалась нежность — такая искренняя и сводящая с ума. Милко мог только догадываться, что сейчас происходило с самим Андрюшей. Со всем, что было у него внутри. И чуть-чуть снаружи.

Да.. вот уж истинная магия преображения. Из эгоистичного животного в заботливого рыцаря, так трепетно и страстно обнимающего в танце свою жену.

— ПорАзительно, насколько любовь может очИщать. И давать такие вот плОды, — приглушенно произнёс он в адрес Дианы. — Да, рыбка мОя? — спросил он, заглядывая той в лицо, но, увидев ее закрытые веки, он манерно вздохнул. Ох уж эти Ждановы.

— БЕссовестные. Ну просто бЕссовестные.

Милко бесшумно отдалился от двери, разворачиваясь в обратную сторону со спящей Дианкой на руках.

Все равно ему хотелось еще поработать. И его маленький вдохновитель как раз будет под боком. Пусть даже и спящий.