Тильда в беде: новое начало

Глава 1 "На нитях смерти"

Страшный, тёмный лес… Небо разверзлось, и раскаты грома, подобные рыку раненого зверя, сотрясали воздух до самых костей. Яркие, судорожные вспышки молний выхватывали из чернильной темноты искалеченные кроны деревьев, превращая некогда безобидный сказочный лес в декорации самого жуткого кошмара. В этот час дети обычно видят десятый сон в своих тёплых кроватях, но исключением стала одна очень невезучая девочка, для которой каждая секунда была дороже воздуха — ведь её жизнь висела на волоске от жестокой, ужасной смерти.

Сердце шестиклассницы колотилось всё быстрее, дыхание было прерывистым, с хрипом — Тильда буквально глотала воздух на бегу. Она неслась по лесной тропинке, чуть ли не спотыкаясь о выпирающие из-под земли корни, прижимая к груди окровавленную руку — глубокая рана на предплечье пульсировала, и от боли хотелось просто упасть в мокрую траву и завыть. Ветки хлестали по лицу, оставляя невидимые рубцы, грязь чавкала под кроссовками, а где-то за спиной, заглушая шум дождя, слышался треск ломающихся веток. Он приближался.

Тильда бежала от того, кого любила, считала лучиком надежды и счастья в этом жестоком мире… Но её мечты рассыпались, как карточный домик, в тот момент, когда она поняла, что он лишь использовал её — как игрушку для своих больных фантазий. Всё, что он говорил, было ложью. Он хотел причинить ей боль, хотел, чтобы она мучилась.

Из милого, добродушного и понимающего учителя биологии, на которого можно было положиться и которому можно было доверить самые сокровенные секреты, он превратился в сумасшедшего, помешанного на природе фанатика и маньяка. В его глазах, когда он смотрел на неё, больше не было тепла — только голодный, изучающий блеск, будто он препарировал её взглядом, как лягушку на уроке.

По щекам текли слёзы, бёдра и юбка были запачканы кровью, грязью и спермой «любимого». Резинка на правой стороне головы порвалась, и остался только небольшой хвостик с левой стороны. Она чувствовала себя гадко, грязно… Ей хотелось, чтобы это всё оказалось лишь страшным сном. Чтобы абсолютно всё было гадким сном: появление Гуннара в её жизни, то признание, изнасилования, сладкие речи и эта проклятая поездка в лес.

Обернувшись назад, чтобы проверить, не бежит ли убийца за ней, она оступилась и покатилась кубарем по склону. Мокрые листья и грязь хлестали по лицу, камни больно впивались в бока. Склон вывел её на дорогу, вдоль которой тянулись фонарные столбы, тускло мерцающие в пелене дождя. Она чувствовала, как свежие ссадины на коленях и руках начинают жечь, а пульсирующая боль потихоньку распространялась по всему телу, заставляя очередную порцию слёз выступать на глазах.

Ну вот и конец… Сейчас её найдёт Гуннар, изнасилует, разрежет её плоть холодным лезвием ножа и раскидает останки по всему лесу… Голова в дупле, руки в муравейнике, ноги в змеиной норе, грудь в берлоге, а таз в гнезде… Но мысли о смерти прервал громкий рёв мотора. Однако она продолжала лежать на земле, не в силах подняться. Мокрый асфальт холодил щёку, дождь заливал глаза, а тело отказывалось слушаться.

— Я… Я умру? Неужели всё закончится именно так? — печальные мысли проносились в голове Тильды, которая начинала мириться со своей участью.

Рёв становился всё громче и громче… Свет фар скользнул по её распростёртому телу, но Тильда не спешила вставать и уходить с дороги. У неё больше не было сил бороться, а потому она всё так же лежала на асфальте, готовясь к ужасному исходу.

Однако его не произошло. Она услышала, как транспорт затормозил, как взвизгнули покрышки по мокрому асфальту. Резкий запах бензина и пыли ударил в нос, заставив поморщиться. Однако среди этих запахов был особый, такой знакомый аромат перегара, табака и… машинного масла.

— Что за хрень?! — послышался уже столь знакомый голос Стюарда. Тильда вмиг распахнула свои красные от слёз глаза, а после сразу прищурила их, так как яркий свет фар болезненно ударил по ним. Однако долго держать глаза раскрытыми она не смогла, и уже через пару секунд она вновь закрыла их.

Шатающийся от большого количества выпитого алкоголя человек в протёртых джинсах, пропитанной алкоголем тельняшке и с фуражкой на голове направился в сторону Тильды, которая лежала перед мотороллером. Его походка была неровной, но в движениях сквозила привычная морская хватка.

Он наклонился, а затем, ухватив девчонку за заднюю часть воротника тельняшки, поднял тело, чтобы получше разглядеть человека, которого он чуть не сбил. Но старика ждал сюрприз. Его глаза округлились от шока, а уголки губ опустились, когда он увидел лицо своей племянницы. Хмель будто смыло ледяной водой.

Стюард кое-как поднял её на ноги, а затем слегка потряс за плечи, чтобы та пришла в себя и открыла глаза.

Девочка вновь раскрыла опухшие и красные глаза, устремив затуманенный взгляд на лицо того, кто её поднял. Она видела лишь размытое лицо мужчины, который смотрел с явным отвращением, но и с недопониманием, хотя ей было сложно разобрать его точные эмоции.

— Тильда?! — резкий запах перегара врезался в нос, чуть приведя несчастную девочку в себя. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— Д… Дядя? — в ответ шепнула шестиклассница, стараясь хоть немного удержаться на ногах. Колени дрожали, и она вцепилась в его руку, как в спасательный круг.

— Святой Нептун! — с губ Стюарда сорвалось очередное ругательство. — Какого хера ты в таком виде?! — то ли с отвращением и возмущением, то ли с волнением предъявил Стюард. Однако ответ на его вопрос был дан далеко не Тильдой.

— Выходи, Тильда!.. Тебе не спрятаться от меня!.. Я найду тебя и порежу на куски!.. — голос Гуннара, казалось, шёл из самой чащи, отражаясь от мокрых стволов деревьев.

От знакомого голоса и слов, от которых кровь стынет в жилах, Тильда схватилась своими дрожащими ладонями за дядины руки, а затем заговорила, однако её голос был звонкий и дрожащим от страха.

— Забери меня отсюда!… Я не хочу умирать от его рук!… — кровь, что вытекала из ран на ладонях, стала впитываться в полосатую ткань тельняшки.

— От чьих рук?!.. — Стюард вновь окинул взглядом свою племянницу. — Это он с тобой сделал всё это?!.. — спросил Стюарт, чувствуя, как горячая кровь племянницы касается его кожи через мокрую ткань, а её потрёпанное тело начинает тяжелеть и падать вниз.

— Эй! Не засыпай! Чёрт возьми! — С ругательством бывший моряк подхватил девочку на руки и посадил «малютку» в корзину для бухла.

Он закрепил её ремнём, сел за руль, выкрутил газ на максимум и помчался по асфальтированной дороге в больницу. Стюарт был в страхе за то, что не успеет и Тильда умрёт у него на руках, а также в ярости, что какой-то ублюдок изнасиловал его племяшку… Он был готов найти и накинуться на того урода, что сотворил эти ужасные вещи с Тильдой! Он бы открутил ему голову, выбил все зубы, переломал бы кости… Но этого было бы всё равно слишком мало. Дождь хлестал по лицу, встречный ветер свистел в ушах, а он всё давил и давил на газ, шепча себе под нос: «Только дыши, малышка. Только дыши».

Через тридцать минут, чуть не въехав в больничный холл, Стюарт отстегнул ремень, схватил девочку и ворвался в здание.

— Срочно, чёрт вас возьми, врача! — проорал мужчина на весь коридор, держа на руках школьницу в бессознательном состоянии, покрытую кровью и грязью. К нему весьма быстро подошли медсестра и дежурный врач, которые не могли игнорировать настолько взволнованные и яростные крики.

— Успокойтесь и объясните, что случилось с девочкой и кем вы ей являетесь, — сказала медсестра, подозвав медбратьев с каталкой, чтобы положить новоприбывшую пациентку.

— Я ехал по дороге через лес и увидел на дороге свою племянницу, лежащей в таком состоянии, — отвечал Стюард.

Его взволнованный взгляд метался между Тильдой и работниками больницы, которые уже перекладывали девочку на каталку. Когда же руки Стюарда освободились, он сразу показал свой паспорт для удостоверения своей личности.

Осмотрев девочку, врач отметил сильное кровотечение в вагинальной области, сильное сердцебиение и повышенную температуру.

— У неё тахикардия. Везите её в реанимацию. Сестра Лоис, вызовите полицию, а вы, сэр, родителей девочки, — сказал врач перед тем, как проследовать за каталкой с несчастной Тильдой. Медсестра посадила Стюарта на скамью в зале ожидания, налила ему стакан воды с успокоительным, а затем отправилась в регистратуру, где позвонила в полицию.

Стюарт сидел, сжимая стакан так, что пластик трещал, и смотрел в одну точку. Перед глазами стояло лицо племянницы — перепачканное, мокрое, с застывшим ужасом в глазах. И где-то в глубине души, сквозь алкогольный туман и ярость, зрело холодное, трезвое решение: он найдёт того, кто это сделал. Найдёт — даже если для этого придётся перевернуть весь этот проклятый лес.

Глава 2 "Звонок среди ночи"

Достав из кармана свой разбитый телефон-раскладушку, Стюард уставился на потрескавшийся экран, по которому змеились тонкие линии, от множества падений из его пьяных дрожащих рук. Пальцы, ещё секунду назад уверенно сжимавшие руль, сейчас предательски дрожали, не слушаясь хозяина. Он знал, что этот звонок будет далеко не самым лёгким, и потому медлил — смотрел на стёртые кнопки, будто надеясь, что они сами наберут нужный номер и скажут всё за него. Наконец, с тяжёлым, рваным выдохом, больше похожим на стон раненого зверя, он набрал номер Шейлы — матери Тильды.

В это время Шейла спала в постели вместе со своим мужем Леоном. Тёплое одеяло, казалось, отгородило их от всего мира, и им наверняка снились прекрасные и безмятежные сны, но им, к сожалению, нужно было закончиться. Раздался мерзкий, пронзительный звон домашнего телефона на первом этаже, врезавшийся в тишину дома, словно сигнал воздушной тревоги.

— Леон... — пробурчала сонная Шейла, толкая мужа рукой в тёплый бок. — Возьми трубку.

— Нет... — протяжно и сонно ответил усатый мужчина, даже не пытаясь разлепить веки. И этот ответ не был удивительным для Шейлы, ведь его она слышала всегда.

— Леон... — ещё настойчивей сказала Шейла, чувствуя, как ледяная волна тревоги медленно выползает из-за пазухи, прогоняя остатки сна. Она уже понимала, что отвечать на внезапный ночной звонок придётся именно ей.

— Нет... — всё тот же ответ сказал Леон на просьбу жены, на что услышал её недовольный, полный раздражения вздох.

— ...Ладно, я сама... — с горечью ответила Шейла, встав с кровати. Пол был холодным, как лёд, и босые ноги мгновенно покрылись мурашками. Надев халат и сунув ноги в тапочки с кроличьими ушками, она спустилась на первый этаж. Тапочки тихо шаркали по полу, а в доме было темно и тихо, только телефон надрывался в прихожей, словно предчувствуя беду, его звон казался оглушительным в этой мёртвой тишине.

Она подняла телефонную трубку и, перед тем как заговорить, громко прокашлялась, пытаясь сбросить с себя остатки сна и раздражения.

— Если вы хотите одобрить мне кредит, оплатите сначала... — однако дамочка не успела договорить, ведь её сразу перебил знакомый голос её дяди, прозвучавший в трубке глухо и страшно.

— Шейла. Это Стюард, — сказал мужчина, в голосе которого слышалась такая неприкрытая печаль и тревога, что они, казалось, текли прямо через провода. Его голос дрожал, срываясь на хрип, что совсем не было похоже на него — обычно грубоватого и пьяного моряка. Его руки дрожали не от алкоголя, а от страха...

— Стюард?! Ты совсем охренел!? Что звонишь людям по ночам!? — с явным возмущением и злостью выразилась курильщица, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле. Она собиралась положить трубку, чтобы не выслушивать привычные пьяные бредни.

— Твоя дочь в больнице! Прокуренная ты курица! — Проорал мужчина в трубку, да так, что эти слова эхом отскочили от стен, и их услышала сама хозяйка дома. Шейла на мгновение замерла, мир вокруг сузился до чёрного пластика трубки. Затем вновь приложила её к уху. Она не могла понять, правда ли это, либо Стюард опять напился и несёт сущий бред.

— В смысле в «больнице»!? Ты опять напился?! — с надеждой на это спросила Шейла. В груди неприятно кольнуло, словно иглой, но она гнала от себя дурные мысли, цепляясь за спасительную соломинку отрицания.

— Послушай меня!.. — мужчина тяжело вздохнул, и этот вздох был похож на звук разрываемой ткани. Потирая переносицу, он добавил, и голос его стал тише, будто он боялся произносить это вслух:

— Я ехал за бухлом через лес и увидел Тильду... Она была в крови и грязи... Она явно от кого-то убегала — Стюард с каждой фразой переводил дыхание, стараясь говорить ровно, но ужасные сцены проносились в его голове, как кадры из фильма ужасов. Конечно, будь на месте Тильды кто-то другой, Стюард бы так не нервничал. Но там была Тильда. Его дорогая племяшка, которая была ему по-своему дорога... И... Ему действительно хотелось заплакать от всего этого, от собственного бессилия и страха.

— Мы в больнице Livsstilscenter Brædstrup... Тильду увезли в реанимацию... — сказав это, из его глаза выкатилась слезинка. Всего одна, такая маленькая, но сколько же страха, боли, волнения и тревоги было в этой крошечной капле, блеснувшей в свете приборной панели.

Шейла не хотела верить словам Стюарда. Как же ей хотелось, чтобы это был просто сон. Просто глупый, страшный сон... Но, к сожалению, это была ещё более страшная реальность. А ведь Тильда просила, чтобы её оставили дома! Какой же она дурой и безответственной матерью чувствовала себя в этот момент

— Адрес!.. Я.. Мы скоро приедем — женщина достала блокнот с ручкой, но пальцы стали ватными и почти не слушались. Она начала записывать адрес, который ей диктовал Стюард, буквы выходили кривыми и дрожащими.

Её руки тряслись от страха и волнения, а на глаза навернулись обжигающие слёзы. Она просто не могла продолжать этот разговор. Трубка выскользнула из ослабевших пальцев и глухо стукнула о рычаг, показавшись ей весом в тонну. Буквально скидывая с себя тапочки она побежала обратно на второй этаж, попутно врубая свет.

Вернувшись в спальню, она включила свет, и резкий свет ударил по глазам, вырывая комнату из уютного полумрака. Она подошла к кровати и стала расталкивать своего мужа.

— Леон! Вставай! — громко сказала женщина, начав переодеваться из тигровой ночнушки в кофту и джинсы. Леон лишь тихо поднялся и вопросительно посмотрел на Шейлу, которая не была похожа сама на себя — бледная, с безумным блеском в глазах.

— Нет?.. — Леон протёр глаза, его тон был вопросительным. Конечно, он бы сейчас завалился спать, однако его жена выглядела не на шутку встревоженной, а это было не так уж и хорошо.

— Тильда в реанимации! Наша девочка в больнице! — вновь крикнула Шейла. Она не хотела говорить настолько громко, но эмоции взяли верх над ней, из-за чего ей было сложно себя контролировать. Слёзы сами наворачиваются и катятся ручьём по ее щёкам. Она с трудом натягивала на себя одежду из-за трясущихся рук, а из-за слёз, что заполнили глаза, она не могла ничего толком увидеть.

Леон замер. Его глаза округлились, а рот приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

— НЕТ!?—

От услышанного его сонное состояние мгновенно испарилось, однако сознание всё ещё не могло прийти в себя и до конца уловить суть сказанных слов.

— Её нашёл Стюард, лежащей на дороге!!... Одевайся и жду тебя внизу!... — сказала Шейла перед тем как быстро выйти из спальни, оставляя своего мужа одного в комнате, где всё ещё витал запах их сна.

Подойдя и открыв гараж, женщина с тёплой, но сейчас какой-то потерянной улыбкой встретила своего пыльного и покрывшегося паутиной десятилетий мустанга. В свете одинокой лампочки, он казался призраком прошлого. В голове сразу начали проноситься хорошие воспоминания, что были связаны с этим мотоциклом — смех, ветер, свобода. Но ей пришлось их прогнать, ведь сейчас у неё были совершенно другие заботы. Её дочь была в больнице, и Шейле нужно было к ней, а потому женщина как можно быстрее выкатила транспорт из гаража, а затем уселась на него. Ключ повернулся с привычным щелчком, и мотор, сперва закашлявшись, завёлся с низким, рокочущим гулом, который в ночной тишине показался оглушительным.

Недолго времени погодя на улицу выбежал встревоженный и нервный Леон, который застыл на пороге дома, когда увидел свою жёнушку на мотоцикле. Ночной воздух был холодным и колким, но он этого не чувствовал. На секунду он даже забыл о том, почему он вообще вышел из дома, ведь перед ним находилась настоящая Афродита, столь прекрасная и особенная в свете фар, отбрасывающих длинные тени. И это была его жена, которую, как оказалось, он знал не так уж и хорошо.

— Что стоишь? Садись и поехали! — крикнула Шейла, выведя своего муженька из транса. Дождавшись, когда Леон сядет сзади неё, она завела... Она неслась по дороге, как можно крепче держа руль и пытаясь успокоиться, но мысли об дочери, что сейчас была в реанимации, не давали ей сосредоточиться...

Глава 3 "Хищник всегда заканчивает свою охоту"

Через час родители приехали в больницу, где уже стояла патрульная машина. Шейла соскочила с мотоцикла, бросила шлем в руки мужу и побежала в больницу, чуть ли не спотыкаясь об порог. На ее глазах были красные от слёз, а губы дрожали

Она увидела, как один из патрульных допрашивал её дядю, а другой расспрашивал медсестру о пострадавшей и её личных вещах.

— Дядя Стюард! — крикнула женщина, подходя быстрым шагом к моряку и спрашивая сквозь слёзы и дрожь в голосе.

— Где Тильда!? Где моя дочь!? —Леон поспешил к своей жене и мягко обнял ее, пытаясь успокоить. К ним же подошёл один из полицейских. Это был молодой парень в полицейской форме, тёмные волосы, зелёные глаза, и небольшие мешки под глазами:

— Добрый вечер. Я офицер Тевен. Вы родители девочки? — спросил он уставшим голосом, перелистнув страницу блокнота.

— Да! Мы её родители! Где она? Что с ней ?— Ответила женщина сразу же спрашивая, вытирая размазанную тушь с лица и пытаясь успокоиться.

— Успокойтесь. Можно ваши данные для заполнения протокола о возбуждении уголовного дела? —

Пока родители заполняли документы, из дверей вышла медсестра с пакетом, в котором лежали вещи дочери, пропитанные кровью, испачканы в грязи и порванные в нескольких местах. При виде этих вещей руки Шейлы снова задрожали. Ей было страшно представить, что за человек мог так поступить с её дочерью. Она чувствовала как на ее глазах снова наворачивались слёзы от страха за жизнь дочери.

В ближайшие дни девочка находилась в больнице. На её лице были заметны синяки под глазами. Рану зашили, а в руку установили катетер для капельницы, через который также подавался сигнал на прибор ЭКГ. Прибор монотонно пищал, отслеживая пульс девочки.

В моменте когда она проснулась возле ее койки находились ее родители, сестра, и дядя.

— Ма.. Мама?...— робко спросила девочка, как тут же на неё переключились все взгляды. Шейла обернулась на свою дочь и на глаза навернулись слёзы, она ринулась к дочке со словами:

— Тильда!! Доченька моя!! — женщина уселась на койку и нежно обняла, что бы потом расцеловать ее лоб с осознанием что она жива и не нужно будет тратиться на похороны.

Реакция на объятия у Тильды была в виде слёз и с дрожью в голосе

— Мамочка!...—

— Тильда!! Прошу прости меня!!— проговорила женщина, держа ее за руки и прижимая к себе словно в первый раз, как после рождения — Прости, что не слышала тебя, солнышко моё! —

Тильда чувствовала как слёзы снова наворачиваются на ее глазах и та обняла ее за шею. Стюард, Лэон, и Фиона наблюдали за этой картиной и на их лице появились нежные улыбки..

Тем временем полиция продолжала расследование и ожидала результатов экспертизы биоматериала, обнаруженного на юбке жертвы. По словам девочки и также по опросу ее друзей в лице Джейсона, главным подозреваемым был учитель биологии, однако Гуннар на допросах не вызывал сомнений в том, что добродушный эко-активист не мог совершить такие действия, но параллельно с этим, они расследовали убийство Мадам Эллен, ведь как-то странно, что человек на ровном месте споткнулся и попал под колёса автомобиля.

Родители сообщили в школу о несчастном случае с их дочерью, и новость быстро распространилась словно грибок кордицепс по организму своей жертвы. На допросах полиции, он был тем ещё "святошей". Он отрицал догадки полиции и старался переводить стрелки на других, и так же его чистое "эго" оправдывали достижения в эко культуре и помощь с воспитанием детей из Азии и Африки. Но за этой всей маской скрывался безжалостный психопат, что готов пойти на все чтобы перед самым главным, его жертва страдала морально от оставленных надписей на парте, в дневнике, смс-ке, и кровавых надписей над кроватью.

В течении нескольких дней к Тильде приходили с целью навести Джейсон с Джоанной, Дорис приходила с апельсинами и конфетами, а также на удивление к ней приходили Нигель и Саки. Она думала что они снова будут ее подкалывать и издеваться как в школе, но на ее удивление, они интересовались ее здоровьем и даже удивлялись ее шраму на плече.

Тем временем Гуннар уволился из школы, он собирался уехать из этого города, поскольку он начал догадываться, что рано или поздно менты найдут улики на него...Но он всегда заканчивает свои дела. Приобретя на чёрное рынке несколько миллилитров специального вещества, который используется на смертной казни человека, он проник в больницу через служебный вход и дождался в раздевалке медработника, который уже устал от работы. Гуннар подкрался к нему сзади, схватив его и взявшись за его голову, он резким движением свернул ему шею.

— Молодец, эээ...—он прищурился к его бейджику и разглядел его имя — Молодец, Питэр..--

Затем он снял с убитого форму медработника, а тело Питэра в металлический шкафчик. После этого Гуннар переоделся в медицинскую форму мятного цвета с шапочкой, которая едва налезла на его кудрявые и грязные волосы. Он вышел из раздевалки и направился по коридору, держа в кармане тот самый шприц и складной нож.

Проходя мимо пациентов в коридоре больницы, Гуннар пытался понять, в какой палате находится его «непослушная шлюшка».

— Где же ты прячешься, маленькая сволочь?.. — прошептал себе под нос мужчина в маске, с хищным и безумным взглядом оглядывая больничный холл. Мужчина осторожным движением прошёлся к рецепшену и когда девушка регистратор отвлеклась, он взял рандомные папки и отошёл в сторону. Но в этих папках не было информации об той которой искал, а там были только результаты анализов какого-то деда с дцп. Бросив их в ближайшую мусорку его откликнула одна из медсестёр

— Хэй, Питэр! Поможешь мне разнести обеды по палатам? —

Гуннар чуть не спалился и посмотрев на медсестру, он лишь кивнул и принял часть обедов из рук медсестры.

— Да, конечно) И куда кому нужно отнести эти обеды?— спросил Гуннар с хрипотцой, держа в руках 6 контейнеров, и прижимая к себе

— Неси их пациентам на четвёртом этаже, каждый контейнер подписан. —

Проговорила медсестра и уходя по коридору с тележкой на перевес.

Гуннар лишь что-то пробурчал себе под нос и остановился на столе, чтоб хоть посмотреть кому и куда нести. Читая фамилии на контейнерах, он чуть не пропустил одно из них, а точнее одно имя.

"Тильда Могенсен п. 406"

— Бинго~...— Прошептал Гуннар, под маской расплылся хищный оскал, а в глазах зажёгся огонь. Оставляя остальные контейнера на том самом столике он направился в лифт, где нажал кнопку четыре, и железные двери закрылись.

В этот момент один из уборщиц зашла в раздевалку где почувствовала сильный запах как будто кто-то испражнился

— Фу! Что за чёрт!? — Прошипела уборщица закрывая лицо полотенцем и пытаясь понять откуда идёт запах.

Следуя за запахом, она дёрнула шкафчик и передней привстала такая картина: Полуголый парнишка, лежал скрюченный в шкафчике со синяками на шее, со стекающей кровью из рта и глаз, и с обмоченным нижним бельём. Уборщица закричала от ужаса и на ее крик смелись медсёстры...

Тем временем Тильда сидела на больничной койке и читала книгу. Из-за ран ей было больно ходить и делать резкие движения. Её руки и некоторые пальцы были забинтованы, а на щеке красовалась длинная царапина.

Солнечные лучи падали на больничное бельё, а на подоконнике стояло растение, слегка покачивающееся от лёгкого сквозняка. Мёртвую тишину нарушила открывающаяся дверь, где в проёме был «медбрат». Девочка подняла голову — и в ту же секунду мир вокруг неё словно остановился.

Сначала она не поняла. Мозг ещё цеплялся за привычное: хирургический костюм, контейнер, обед. Но взгляд скользнул выше — к воротнику, к бурым каплям на ткани, к глазам. И тогда реальность треснула.

Губы задрожали. Книга выскользнула из ослабевших пальцев и глухо упала на пол. В груди что-то сжалось, будто лёгкие разом отказались работать. Сердце ударило куда-то в горло, потом провалилось в пустоту.

— Время обеда~ — известил «медбрат», держа в руках контейнер с едой.

Это был Гуннар. Он был одет в помятый медицинский костюм, у которого на воротнике виднелись капельки крови.

— Г-гуннар?...

Голос сорвался на шёпот. Тильда вжалась спиной в стену, не чувствуя ни боли от ран, ни холода. Только липкий, всепоглощающий ужас — тяжёлый, как вода, — заполнял её изнутри, вытесняя мысли.

Тильда смотрела на Гуннара, и в её расширенных зрачках отражался не медбрат, а монстр. Паника захлестнула её с головой, превращая безобидную палату в тесный гроб...