Тихий холм

Глава 1

Протяжная, визжащая сирена с воем огласила округу, извещая о наступлении тьмы. Ее неистовый, отвратительный звук сводил спазмами пустой, голодной желудок, выбивал конскую дрожь на спине и поворачивал ноги в единственном, спасительном направлении. Генетическая память людей развила невероятный инстинкт самосохранения с тех давно забытых времен, когда тяжелые, фугасные бомбы проламывали хлипкие крыши домов, выгоняя хозяев на улицу, а вторая волна бомбардировки сжигала белым фосфором красивые города со всем населением до пепла в труху. Люди спешили в бомбоубежище. Торопились в безопасную зону, инстинктивно, всем животом и каждой клеткой изможденного организма предчувствуя вой сирены за несколько минут до ее визгливых вибраций. Генетическая память работала безупречно. Вот только злу больше не нужен был примитивный тонкостенный контейнер с напалмом - зло давно нашло себе выход за пределы убогой материи. Люди спешили в церковь. Церковь в этом мире была последним оплотом защиты: ее стены одни лишь сохраняли сознание от безумия, а греховную плоть от нечеловеческой пытки. Церковь дарила спасение - так было всегда. До недавнего времени. Месяц назад пал первый приход, а за последние две недели - еще десять часовен. Святая коробочка с искупительным крестом на макушке больше не спасала свое пространство от зла и растерзанные трупы ее прихожан накрывал смрад и повсеместный здесь осадок из пепла.

Рик шел неспешной походкой, заботливо обходя выдолбы на дорогах и раскуроченные остатки цивилизации в виде машин. Рик обожал церкви. Люди всегда стремились туда и скапливались там, как в ловушках для крабов. Иногда он думал, что было бы, если люди напротив, разбегались по всему этому городу и их бы приходились искать. Он всегда морщился лишь от одной этой мысли. Людям было невозможно выжить за пределами церкви - их неизбежно настигали безобразные чудовища этого города и мало кто мог пережить тут даже одну бесконечную ночь. Но Рик ненавидел чудовищ еще больше людей: они вызывали в нем тошнотворное отвращение и первое время он давил их как тараканов. Здесь не было особенного противоречия: ведь чудовища этого проклятого места в основном и состояли из превращенных людей, которых зло настигло за пределами освященной конструкции. Сейчас же он подходил почти в сумерках к какой-то синагоге неказистого вида. Рик с трудом помнил различия в ответвлениях религиозного толка - люди как и везде пытались возводить здесь отростки своих строгих концессий - но их всех объединяла одна и та же глупая вера в спасение свыше. Обычно он стучался перед тем как войти. Когда, естественно, никто не отворял, он ломал двери или, изредка, их отворял, выворачивая массивные петли и разрывая дубовый засов. Ни одно чудовище этого города не могло и на десять метров подойти к обители бога, а он мог. Это всегда вызывало в нем легкие приятные чувства и внутреннее подтверждение, что он - не чудовище. Рик не верил не то что в бога, а даже в последние выкладки квантовых физиков о единой материи. Бозон Хиггса для него был не больше чем звук и никакие двери не могли перед ним ничего запереть. Когда он входил в очередную церквушку, люди перепугано скапливались в одном из углов и главного настоятеля, как правило, невозможно было найти за покровом трясущихся тел. Он, безусловно, всегда находился по мере того как паства развешивалась кровавыми комьями плоти на стенах и лавочках, и неизменно истошно визжал. Почему-то его бог не придавал ему мужества или даже ровной осанки. Но в этот раз все было немного иначе. Решительный пастырь выступил первым вперед и развел руки в стороны, словно закрывая собой насмерть испуганных людей, сгрудившихся сзади него. В этой позе он выглядел подобно живому кресту. Это было особенно комично, учитывая особенности его веры, интересные завитушки на бакенбардах и отношение к Иисусу, распятому на перекладине. Один удар - и кусок пастыря вместе с грудной клеткой и правой рукой укатился под лавку. По второй части уже непонятно было кто это - барыга опиумом для народа или дорожный регулировщик, но она, под собственным весом, так же устремилась к грешной земле. Бедные прихожане еще теснее вжались в дощатую поверхность стены. Между тем, Рик почему-то задумался. Ведь смелый проповедник действительно хотел защитить своих собратьев по вере и не испугался даже его. Сомнения наполнили голову. Небольшое раздумье. Ну и хрен с ним - считай защитил на сегодня: может быть это именно так и работает. Рик оставил несчастных людей в здравости и вышел из синагоги. На пороге божьего храма уже скопилась омерзительная толпа отвратительных выродков. Спокойствие духа мгновенно покинуло юношу. Он с ненавистью расплескал содержимое их обезображенных тел по всей близлежащей локации. Несколько уродов попыталось сбежать. Рик, с удивлением, впервые отметил, что оказывается они тоже могут испытывать страх. Догонять было лень. Обернувшись, он увидел маленькую девочку, огромными глазами наблюдавшую его геройства, спрятавшись за остатками им же развороченной двери. Рик весело подмигнул ей, улыбнулся и все той же неспешной походкой направился восвояси.

Он возвращался домой к своей девушке. Ее звали Алесса. Она жила в заброшенном госпитале, в подвалах которого существовали безумные многометровые катакомбы, уводящие в глубокие недра земли. Так что к Алессе можно было добраться только на лифте и потом еще несколько коридоров плутать. Рик до глубины души ненавидел такой выбор места жительства и каждый раз в сердцах матерился уже только начиная пробираться к лифту через госпиталь. Какого черта она в такую жопу забралась, было решительно непонятно. Люди этого города до смерти боялись ее как исчадие ада, но выглядело так, будто это она пыталась спрятаться от них хер пойми где и насылала весь этот ужас только как слабое напоминание - оставить ее наконец-то в покое. Собственно, это было близко к реальности. Когда-то давно Алесса взяла полностью под контроль городок и уничтожила последних жителей в балканской часовне. Однако, через некоторое время, город начали наполнять новые потоки людей. Откуда они брались и каким образом сюда попадали было абсолютно за гранью разумного, но буквально в считанные недели они стали распространяться по городу, организовывая свои церкви в каждом крепко сколоченном просторном строении. Они упорно отвоевывали территорию и в скором будущем действительно бы загнали Алессу под землю, а потом бы отправились и туда, когда в самый критичный момент в город прибыл неизвестный парнишка - Рик. Алесса ничего не могла сделать людям днем, а ночью они прятались в своих храмах и там они тоже были для нее недоступны. Алесса обладала чудовищной силой и весь этот город был порождением ее подсознания. Но Рик был многократно сильнее и впервые проникся чувствами к ней именно за ее "слабость" хрупкой девушки. Их объединяло одно - ненависть к людям. Рик настолько ненавидел отпрысков человечества, что настойчиво искал любое место свободное от их гнилого присутствия. Найдя заброшенный шахтерский городок, он на короткое время воспылал в сердце, пока ненавистные люди не стали появляться и здесь. Такое ощущение, что эти отбросы преследовали его и от них невозможно было скрыться нигде, даже если кто-то организовал себе скромный филиал преисподней. Рик уже собирался отправиться дальше в путь, пока не заночевал напоследок в уже означенном лазарете. Всю ночь ему не давали спать невообразимые твари и настолько под утро вывели его из себя, что он отправился разыскать их гнездилище. Так он пришел в покои Алессы. Ласково выломав дверь, Рик уже хотел было свернуть в бараний рог все содержимое комнаты, когда встретился взглядом с глазами прикованной к больничной койке перебинтованной с ног до головы девушки. В этих бездонных очах было столько боли и неизбывной космической ненависти, что Рик тихо ойкнул, поставил на место дверь и извинившись, присел тихонько на табурет у кровати. Весь день он так и просидел у ее ног, изредка кидая косые взгляды на девушку и каждый раз смущенно отворачивался и краснел, ловя на себе ее любопытство. Уходить почему-то совсем не хотелось. На следующий день, разговорившись с простого вопроса - "Какого он тут второй день торчит?" - они проболтали напролет трое суток. Узнав, что жестокие люди сделали с Алессой и как сожгли заживо несчастное дитя еще в детстве, сколько ей пришлось невыносимо страдать, Рик почувствовал, как начинает непоправимо влюбляться. Поделился своими переживаниями, завоевал симпатию угрюмой красавицы. Алесса наконец не была одинокой. Иногда Рика немного смущал тот факт, что конкуренции за сердце дамы особенной не было - он был единственный альфач на деревне - и как бы к нему действительно относилась Алесса не будь она бесконечно одна, еще неизвестно, но он предпочитал гнать от себя подобные мысли. С девчонками у него по жизни не особенно ладилось - они по какому-то стечению обстоятельств тоже относились к человеческим существам, не самого еще лучшего, по его мнению, вида. Но Алесса была совершенно особенной. Так, наверное, говорит себе каждый влюбленный, но факт в том, что Рик правда втрескался по уши и каждый вечер, держа любимую за руку, пытался найти в ее прекрасных глазах хоть одну искорку доброты и к счастью не находил. Алесса тоже вроде прониклась особыми чувствами к симпатичному чудному мальчишке, невесть откуда свалившегося на ее обоженную голову. Так, что даже выгнала свою пораженную проклятьем слепую медсестру в другой конец катакомб, когда заметила несколько раз взгляд Рика на той. Рик же, обнаружив в свою сторону симпатию настоящей, живой, пусть и забинтованной девушки, совсем поплыл от любви. Так ему пришло в голову уничтожать церкви со всеми их внутренностями в виде людей. Не то что бы Рику нравилось убивать человеков - этот этап жизни он уже давно благополучно прошел - но истребление человеческой метастазы могло доставить удовольствие ей - девушке Рика. Единственное, что ей не нравилось - когда Рик по привычке ушатывал ее безобразных созданий. Она относилась к ним с какой-то трогательной, непонятной заботой, как к домашним питомцам и когда он в первый раз перебил целый выводок гниющих трехногих уродцев, Алесса не разговаривала с ним ажно три дня и даже не смотрела с той обожаемой ненавистью, как обычно, что особенно было мучительно. Любимая Рика могла создавать их прямо из ничего, одной силой своей страшной мысли, но неподкрепленные реальной человеческой плотью, они выходили совсем эфемерными, слабыми и бестолковыми вусмерть. К таким Алесса никогда не привязывалась, не любила, да и жили они всего-ничего, распадаясь буквально за сутки. Таких ее изысканный ум давно перестал порождать, не испытывая к подделке ни малейшего интереса. Другое дело - те, что были созданы из настоящих людей. Они были на редкость живучи, крайне агрессивны и уродливы до невозможности, обладая при этом едва ли не индивидуальным характером. Единственная компания одинокой Алессы, личная коллекция кукол, немудрено, что она дорожила ими ужасно. Из-за сильного недостатка в народе, коллекция была весьма ограниченной. Однако с тех пор, как в городе появился Рик, набор игрушек стал стремительно сокращаться. Залетный мальчишка вел себя чертовски бестактно, уничтожая много больше, чем мог подарить.

На улице уже конкретно стемнело, но ни одного гниющего уродца и даже ползающей хренатени на километр было не видно. Поэтому Рик возвращался к объекту своих воздыханий с легкой опаской. У синагоги он развалил, пожалуй, труды целого месяца. Алесса этого ему не простит - насупится, опять отвернется к нему задом на бок и будет три дня разглядывать стенку, тихо вздыхая каждые два часа, ведь лежать на боку ей особенно больно. "Зачем вот спрашивается их было мочить? Ну пройди себе тихо, парочку зашиби и возвращайся сейчас к своей девочке радостно. Идиот." Думы у Рика были прескверными. Мало того, что он загубил столько отборных уродов, он еще и в церквях постоянно изничтожал людей так, что из них совершенно невозможно было новых наделать. Алесса вечно просила его не убивать людей, а просто выгонять их на улицу к ней, но Рик никогда не выполнял ее просьбу. Во-первых он сильно не хотел пополнения омерзительных тварей, во-вторых это был тот глупый пунктик, где он включал мужика и интерпретировал это себе как некий стержень. Конечно, он хотел порадовать Алессу на ее день рождения и даже выбрал отличный трехэтажный костел в центре города, но до праздника еще было не скоро. Спустившись в катакомбы, Рик медленно подошел к палате Алессы. Дверь больше не закрывалась и ее приходилось осторожно сдвигать, как в купе. Алесса лежала спокойно, на спине, встретив его ласковым пугающим взглядом. Очевидно она еще не узнала про убитую нечисть. Рик приблизился к ней, и наклонившись, поцеловал в бинт прятавший щёку. Лицо Алессы исказила легкая гримаса и она отвернулась.

- Что? Опять боли? Вчера же только делали свежую перевязку. - Рик сам болезненно сморщился от переживаний за любимую девушку.

- Нет, это тут не причем.

- А что тогда?

- Запах. У тебя изо рта сильно несет. Особенно когда ты не завтракаешь с утра. - на этих словах Алесса словно сделала над собой усилие, восстановив нормальное выражение лица и уже оживленно спросила. - Ну ладно, что там? Сегодня сколько церквей?

Лицо Рика окаменело до неподвижности. В животе прошел холод, в груди застыл ком. Непонятная тоска полностью объяла его. Почему-то до боли вспомнился запах всех этих гниющих ушлепков - эта вонь буквально едва не ударила в нос. Стало невыносимо обидно. Почему? Ведь такой же пустяк. Да, она прекрасная девушка, но всего-лишь человек, такой же как и весь этот скот. Рик положил руку на больничный прикроватный шкаф - тот начал медленно морщиться. На потолке разнесло лампочку. Рик мелко дрожал, будто пытаясь изо всех сил подавить скупую слезу. Вся палата задрожала вместе с ним, стены начали подвергаться чудовищной деформации - комнату корежило, словно консервную банку. Ножки кровати Алессы загнуло в три погибели - девушка уже лежала чуть ли не на полу, взволновано смотря на Рика и его пугающий тремор. Внезапно все успокоилось. Рик обернулся к Алессе, тихо сказал:

- Прости. И прощай.

Несчастная дверь вылетела с кулака. Он первый раз уходил отсюда без трепета. Возле лифта как обычно пасся пирамидоголовый. В руках набор хирургического инвентаря - детина где-то смогла вчера изловить несколько человек. Пирамидхэд как-то неудачно буквально на секунду заслонил Рику вход к лифту. Удар - и его конус на башке вывернуло наизнанку так, что он вышел у него прямо из задницы. Выше пятой точки пирамидного больше не существовало. Его ноги еще немного сучили по полу рефлекторно - успокойся, у тебя на сегодня уже нету дел. Бедные жертвы не дождутся своего палача. Рик выбрался на поверхность, пошел по главной дороге уводящей из этого глупого города. По пути зашел в небольшую часовню. Люди привычно сгрудились в углу, белые от невыносимого ужаса. Женщины прижали к себе своих маленьких деток. Мужики тревожно выглядывали из-за их спин. Мужественного проповедника здесь не нашлось. Рик взял одну мятную пастилу у входа на тумбочке. Положил рядом свои последние десять баксов. Вышел на улицу. Все хорошо, такой же поганый городок, как и все. Надо идти дальше.