Терпение, Кантор

Глава 1

В оранжерее тепло и влажно. Зеленые листья острые и вытянутые, округлые и мягкие оттеняют бутоны всевозможных цветов, форм и размеров. Аромат стоит непередаваемый: яркий или совсем незаметный, пока не подойдешь близко-близко, оттеняется запахом влажной земли. Кантор задумчиво ходит между рядами, скользя рассеянным взглядом по цветам. Ему нужны самые лучшие. Красивые, с приятным запахом и не слишком… роскошные. Он предпочел бы именно такие, но Блау не оценит. Вкусы у неё специфичны и не слишком подходят юной сире. Тир уже начинает привыкать.

Его взгляд останавливается на нежно-сиреневых пионах. То, что нужно в этой ситуации. Пион- цветок богатства и знатности, будто олицетворение Тиров. Он также означает храбрость и мужество, присущие Вайю. И наконец, существует мнение, что он притягивает положительную энергию, что не помешает выздоравливающей девушке.

Кантор вздыхает, ведь Блау в очередной раз вляпалась по самые уши, и его втянула заодно. Порой Тиру безумно хотелось отвести Вайю в лучшую гостевую комнату в его доме и приковать к кровати, чтобы она точно никуда не влипала. Впрочем, он не был уверен, что это поможет или что Блау не обрушит его дом ему же на голову. Она может, и легкое безумие — это их семейная черта.

Вайю была просто несносной девчонкой, не вписывающейся ни в какие рамки. Слишком прямая и упорная до упрямости, не слишком дальновидная, но удачливая настолько, что будто была отмечена милостью Великого. Хотя действительно была. И именно поэтому сейчас он стоит здесь, а не оплакивается всем родом. Она рушила любые интриги и планы, попадала в самые тяжелые ситуации, но успевала выскользнуть из лап опасности в самый последний момент, раздражала Кантора и, кажется, все рода Предела, совершенно точно не подходила ему ни в качестве жены, ни в качестве друга и…

Кантору было плевать, ведь только с ней он чувствовал себя живым.

Она нарушила спокойное и предсказуемое течение его жизни, врываясь в неё ураганом, сметая всё на своём пути, втаскивая в ситуации, в которые он никогда не попал бы сам и очаровывала. Даже в столице ему не приходилось так напрягать свои силы, как здесь. Провинция? Ха! Он думал, что задание очаровать одну провинциалку будет несложным, но боги знатно посмеялись над ним, столкнув с Вайю Блау. Его беспокойством, его страхом, его восхищением, его…

Его первой влюбленностью.

С ней не работало ничто, из того, на что привык опираться Кантор. Ни лесть, ни притворство, ни выверенные движения и взгляды. Только непривычная, порой ломающая честность. Любое событие Блау могла превратить в цирк или прилюдное унижение. Она была похожа больше на солдата, чем на юную сиру. Совершенно не в его вкусе, но Кантор и сам не заметил, когда стал таскаться за ней как щенок не по приказу отца, а потому что хотел.

О, он хотел, чтобы несносная Блау как безумная бросалась на его защиту, чтобы плевала на все правила ради него, чтобы считала близким и нужным, чтобы принадлежала ему. Сумасшедшая и непокорная, заботливая и яростная, будто состоящая из противоречий была его и только его. Она привлекала к себе взгляды многих взрослых состоявшихся мужчин, что заставляло Тира мучится от тяжелой удушливой ревности. Впрочем, в этом плане Блау игнорировала всех. Он мог бы бросить к её ногам весь Север, поставить перед ней на колени весь свой род, но она хотела остаться Блау, а он был первым Наследником и не мог оставить род без достойного. Никаких шансов.

Однако, больше всего Кантора пугала не его влюбленность, мягко переходящая в помешанность, а то, что он не готов был оставить род, только потому что у Тиров не было более достойного наследника, чем он. Ведь будь у него брат или сын… Тут наступал опасный момент. Если бы у него был сын, следующий наследник, то отец бы его отпустил. Кантор был уверен, что смог бы поладить с сиром Кастусом и даже с сиром Акселем, мог бы избавиться от мужа Вайю, ведь люди смертны и неплохо вписаться в род сумашедших, полных психов Блау, но он ведь не уйдет из рода ради одной, пусть и потрясающей воображение и его нервы женщины?

Или уйдет? Впервые Тир не был уверен в собственном будущем. Его тянуло и звало туда, ближе к Лирнейским, ближе к ней. Такие мысли были больше похожи на план, чем на фантазию. Кантор вздыхает и собирает пышный букет, который отвезёт лично. Пока он просто будет рядом, всегда близко, чтобы она привыкла как можно сильнее.

Первый Наследник привык получать всё, что захочет, даже если ждать придётся очень долго.