Теплый Май

1. Встреча

Переулки между домами серые и мрачные. В них часто можно заметить черные мусорные мешки, от которых исходит соответственный мерзкий запах гнили. Сейчас в одном из таких переулков, рездербанив мешки с отходами, копошаться два беловолосых мальчика. Их одежда, которую в настоящее время сложно назвать таковой, серая и потрёпанная выглядит большеватой на исхудавших детских телах. А ведь всего пару месяцев назад она сидела на них как влитая.

Со стороны главной улицы послышались тихие размеренные шаги, постепенно приближающиеся ко входу в переулок. Это заставило детей вздрогнуть и остановиться на мгновение, прислушиваясь, а потом начать рыться в мусоре намного быстрее чем до этого в попытках все же найти в помоях что-то, хотя бы относительно съедобное.

— Роси, давай быстрее. — Поторопил своего брата мальчик, глаза которого были закрыты темными очками. Шуршание с его стороны на секунду затихает, а потом слышится радостный выдох, заставляющий упомянутого выше брата обернуться и едва заметно улыбнуться. Его старший брат, Дофи, нашёл весьма хорошо выглядящую жареную рыбу. Наверное, их маме она понравится. Но в следующую секунду он уже смотрит за спину брата на человека, который тоже смотрит на них каким-то странным взглядом. Внимательный взгляд зеленых глаз заставляет вздрогнуть и вжать голову в плечи. В голову невольно приходит вопрос: он тоже хочет избить нас, потому что ненавидит теньрюбито?

Дофи замечает перемену настроения своего младшего брата. Он оборачивает голову и, увидев незнакомого человека, прижимает находку к груди, хватает брата и пускается наутек. Незнакомец, увидев как дети начали убегать крикнул им что-то и пошёл за ними быстрым шагом. Однако эта погоня не продлилась долго так как Роси, запутавшись в собственных ногах, падает лицом в землю и отстаёт от своего старшего брата. Шмыгнув носом он хотел было встать и побежать дальше, но на корточки рядом с ним опустился тот самый незнакомец.

—Ты в порядке? — Немного взволнованно спрашивает он, привлекая внимание ребёнка к себе. Мальчик же сквозь чёлку смотрит на взрослого не без опасения. Он уже привык к постоянным гонениям и избиению со стороны окружающих. Но человек перед ним всё же заставляет его удивлённо выдохнуть. Перед ним сидит миловидный молодой зеленоглазый паренёк с рыжими волосами забранными в не хитрую прическу и россыпью веснушек на щеках. Парень, поняв, что его вопрос прослушали и теперь просто в наглую рассматривают, тихо рассмеялся, вырывая этим ребенка из состояния задумчивости и заставляя поднять немного напуганные, но теперь скорее недоумевающие глаза на незнакомца. Он внезапно приблизился и опустил ладонь рядом с ссадиной на голове, заставляя немного отпрянуть.

— Похоже, всего лишь царапина. — Говорит он, и его губы растягиваются в нежной улыбке. Его ровный, спокойный голос не вызывает страха. Наверное, этот человек очень красиво поёт. — Э-эй, приё-ём. — Рыжеволосый легонько дотрагивается пальцем до лба мальчика. Похоже ребёнок опять отвлекся на свои размышления и пропустил вопрос незнакомца об имени.

— Я… — Неуверенно мямлит ребенок, прикладывая ладонь к месту, до которого пару секунд назад дотронулся парень. — Роси… Росинант. — Зеленоглазый на этих словах тихо ликует про себя, наконец-то ему удалось разговорить испуганного мальчишку.

— А я Мэй. — Он слегка щурится из-за солнца, которое внезапно решило заглянуть в отдалённый переулок. — Прости. — Рыжеволосый складывает ладони рук перед собой. — Я не хотел вас пугать, честно. — Неожиданно. Эти извинения прозвучали как гром среди ясного неба, и ребёнок даже открыл рот от удивления, а старший всё продолжал. — Вот! — Мэй протягивает вперед какой-то кулёк. — Отдать хотел.— Блондин осторожно забирает протянутую и, как оказалось, даже тяжёленькую коробочку. И только Роси открыл рот ради того, чтобы спросить, что это и зачем, как парень снова заговорил. — Ну вот. А теперь тебе следует поторопиться, а то твой брат будет волноваться.

Рыжеволосый встал в полный рост и начал подгонять немного растерявшегося ребёнка, который, поднявшись на ноги, слегка поклонился, а потом, решив больше не испытывать судьбу, побежал за угол, за которым пару минут назад скрылся его брат.

— А и не падай больше! — Прокричал ему вслед Мэй. Росинант кивнул, на секунду обернувшись, из-за чего чуть не упал, но, быстро сориентировавшись всё же устоял на ногах.

— Ну, что за ребёнок… — Тихо выдыхает зеленоглазый, провожая блондинистую макушку взглядом.

***

Старший брат Росинанта, не сразу заметивший пропажу младшего, остановился только после того как пробежал значительное расстояние. Он обернулся в ту сторону, откуда убегал, и решил сначала подождать немного. Вдруг Роси просто упал где-то и сейчас уже скоро появится на горизонте? Но вот прошло пять минут. Потом семь. А брат всё не появляется, и это заставляет волноваться. Неужели тот незнакомец из переулка сделал с ним что-то?

Нет. Нет. Нет. Нет.

Они же убегали вместе. Дофламинго даже держал брата за руку. Но… Но отпустил перед выходом из переулка, после этого брат мог упасть и попасться в руки тому парню. Конечно, Роси ведь вечно такой неуклюжий…

— Чёрт! — В голове ребёнка проносится множество мыслей и каждая вторая из них вдвое хуже предыдущей. Пальцы рук мелко подрагивают. В голове завертелась новое предположение: не мог же незнакомец убить его? Не мог же, да?

Блондин срывается с места и бежит обратно. Он должен найти младшего брата и как можно скорее. От таких предположений лучше точно не станет. Дофи бежит к ближайшему повороту, решая срезать путь, но в эту же секунду его сбивает с ног не пойми откуда взявшийся проходимец, который в свою очередь тоже падает на землю. Не поднимая взгляда, Донкихот старший уже хотел сказать ему пару ласковых слов, но его опередили:

— Прости, Дофи. — Со стороны звучит знакомый голос, заставляющий ребёнка сразу же успокоиться. — Я, правда, нечаянно. — Голос звучит тихо, почти исчезая к концу фразы.

— Ничего. — Так же тихо выдыхает Дофи, поднимаясь на ноги, и тянет за собой младшего. — Пошли уже. — Грубо тянет за руку, изображая будто это не он пару секунд назад готов был бежать и искать брата по округе. — Нас родители ждут. — Роси на это лишь тихо угукает и следует за старшим, слегка улыбаясь и притягивая к себе не пойми откуда взявшийся кулёк.

Весь дальнейший путь домой прошел относительно спокойно, если не считать, что пару раз им пришлось менять маршрут из-за слишком большого скопления людей, многие из которых то и дело пытались кинуть в них что-нибудь тяжёлое. Однако это уже стало для братьев обыденностью.

Деревянный дом, в котором поселилась семья Донкихот, очень старый. Чего только стоит покосившаяся дырявая крыша, окна без стекол и полусгнивший пол. В дождливые дни, когда приходиться безвылазно сидеть в помещении, плачевное состояние дома было особо сильно заметно так как ветер, постоянно гуляющий между окнами, заставлял дрожать от холода, из-за чего всем четверым членам семьи приходилось прятаться под какими-то рваными тряпками и жаться к друг другу посильнее, пытаясь сохранить хотя бы капельку тепла. А капли, постоянно падающие с потолка, делали атмосферу внутри только хуже.

В такие вечера Роси часто плакал, сидя у матери на коленях, а Дофи с отцом прижимались к ним с разных боков. Родители детей говорили какую-то чушь про то, что скоро всё наладится, пытаясь успокоить младшего сына и подбодрить старшего. По началу это даже работало, но со временем дети начинали понимать ситуацию, в которой оказались, всё лучше и лучше, переставая верить взрослым.

Вошли в дом дети без стука по той простой причине, что стучать было не обо что. Но сообщить о своём приходе всё-таки стояло бы, поэтому Дофламинго громким голосом сообщает об этом, войдя в дом. Ответом им служит тихий кашель из соседней комнаты, на который оба ребёнка сразу же реагируют, направляясь к матери.

Она заболела пару недель назад и сейчас, в сочетании с вынужденной голодовкой, выглядела довольно плачевно. Темные синяки под глазами, впалые щеки и сальные светлые волосы, их мама с каждым днем будто бы увядала все сильнее, как тепличный цветок, который нерадивый садовник решил пересадить на улицу в самый разгар зимы. Такой вид близкого человека очень пугал братьев, но они старались не озвучивать это.

— Мы принесли еды. — Сообщает старший, становясь напротив единственной кровати и протягивая вперед руки, в которых находилась рыба. Женщина посмотрела на детей теплым взглядом и, помогая себе руками, приняла сидячее положение. Когда рука женщины опускается на копну коротких светлых волос, уголки ее губ слегка приподнимаются. Глаза сначала обводят старшего и, не найдя никаких ран, переходят на младшего.

— Роси, у тебя ничего не болит? — Голос тихий, но немного взволнованный, похоже мама заметила рану на лбу, о которой говорил Мэй. Младший качает головой, говоря этим, что у него всё в порядке, и слышит в ответ тихий выдох. — Это хорошо. А что у тебя в руках? — Внимание наконец обратилось к кульку, про который все успели забыть.

— Это мне Мэй дал, — Говорит сперва мальчик, но потом, замечая взгляд брата, добавляет. — Ну, тот парень из переулка.

— И зачем ты принес его? — С явным недовольством говорит Дофламинго, складывая руки перед собой. — Вдруг это что-то плохое. — Опасения ребёнка были вполне оправданными. Люди в деревне никогда не делали для них ничего хорошего, поэтому его следующее действие, а именно попытка отобрать коробку с целью выкинуть куда=нибудь подальше, было вполне естественным, однако Росинант по какой-то причине только крепче прижал ее к груди, не хотя отдавать старшему. Наконец перепалку прервала их мать:

— Роси, можешь дать это мне? — Женщина протянула руки, ожидая действий сына. Мальчики, явно не желая спорить с родителем, остановились, после чего младший подошел к кровати и передал свою ношу матери. Она в свою очередь приняла ее и, немного покрутив в руках, начала разворачивать ткань, под которой был спрятана деревянная коробочка. Она была достаточно большой и немного теплой. Не без опасения, отложив ткань в сторону, открыла коробку.

Содержимое заставило ее удивленно выдохнуть и закрыть рот рукой от неожиданности. Тем временем по комнате начал распространяться запах готовой, еще теплой еды. Белый рис, румяная картошка со свежими овощами, немного фруктов и даже мясо. Также в наборе предусмотрительно лежали две ложки и вилки.

— Господи…— На глаза невольно наворачиваются слезы, а мальчики смотрят на коробочку широко разинув рты от удивления. Их мать быстро собирается и, протерев глаза рукой, улыбнулась. — Давайте поедим.

Этот день начался неожиданно хорошо, если сравнивать с предыдущими. Сегодня дети и мать смогли съесть вкусную, теплую еду и, конечно, не забыли оставить немного отцу, который вернулся в дом на пару часов позже детей. Наверное, не стоит упоминать о том, что он был приятно удивлен тем, что увидел.

Все члены семьи были очень благодарны Мэю, который сделал для них такой хороший подарок. Интересно, у них будет возможность поблагодарить его?

2. Цветы

Следующие две недели прошли для братьев Донкихот так же как и все предыдущие. Они искали еду и убегали от разъяренных взрослых, пытаясь выжить. Мэя, который тогда подарил им очень хороший подарок, мальчики больше не встречали и поэтому уже успели мысленно попрощаться со своим благодетелем. Однако самого рыжеволосого такая перспектива, похоже, не устроила, и в середине третьей недели он вновь нагло вошел в жизнь детей, взяв с собой кое-что хорошее в качестве подарка.

На этот раз судьба свела детей с зеленоглазым на опушке между деревьями. Братья украли у кого-то свежий батон хлеба, но убежать от взрослых, которые пустились за ними в погоню не смогли. Их поймали на этой самой опушке и теперь нещадно избивали палками, бросали в них увесистые камни и кричали много противных слов. Дети дрожали и плакали, с каждой секундой все сильнее прижимаясь к земле и прикрывая свои головы руками. На их телах уже не было живого места. Избиение могло бы продолжаться еще долго, если бы не камень, брошенный в голову жирного мужика, который из-за этого был вынужден отвлечься от ребенка в очках.

Он, сильно разозлившись, почесал свою башку свободной рукой и начал озираться по сторонам, высматривая смертника, который решил запульнуть в него камень. А заметить смертника было довольно просто, он сам, быстро подбежав к громиле, начал наезжать на него.

— Эй, горилла! — Рыжеволосый парень, грубо тыкнувший пальцем в грудь мужику, который был наголову выше его, выглядел весьма комично в глазах толпы, поэтому они, забыв про детей, устремили свои взгляды на спорящих. — Руки от детей убери. — Вторая фраза звучит более спокойно, но не менее грубо. По лицу мужика видно, что он становится злее с каждой следующей фразой парня. Он скоро явно может взорваться и ударить зеленоглазого.

— Тоже мне, защитничек нашелся! — Грубят ему в ответ, а в толпе после этого разносятся гаденькие усмешки.

— Герой нашелся!

— Выполз молокосос, родители не учили старших уважать?

— Шел бы ты, хлюпик!

Но парень, добившись того чтобы толпа отстала от детей, перестал обращать на них внимание и подошёл к детям, начиная рассматривать их. На его лице появилось выражение сожаления, будто это он пару секунд назад сделал это все с детьми и сейчас извиняется. Дофи смотрел на рыжеволосого с нескрываемым удивлением, а Роси, видимо узнав зеленоглазого, взял брата за руку и потянул к парню, который теперь присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми.

— Мэй, спасибо вам за тот раз. — Говорит младший тихим голосом, а парень реагирует на это тихим смехом, поднимая руки, чтобы потрепать братьев по светлым макушкам. Оба ребенка сначала вздрагивают, ожидая удара, но все таки позволяют дотронуться до себя.

— Да ладно тебе. — Дофламинго похоже не понравилось такое внимание к его волосам и он попытался скинуть руку, но получилось у него не сразу. Заметив такое активное сопротивление, Мэй убирает руки обратно и растягивает губы в широкой улыбке. — А с тобой мы еще не знакомы. Ты ведь старший брат Росинанта?

Тем временем “горилла”, явно недовольная тем, что на него не обращают внимание, вся покраснела и, перехватив свое оружие обеими руками, направился к парню с явным желанием вбить ему в голову умение уважать старших. Тяжелыми шагами он приближается к нему из-за спины, замахивается дубиной и, под испуганные взгляды детей, которые не успели предупредить своего спасителя об опасности, бьет рыжеволосого прямо в висок.

Исчезновение парня, буквально за секунду до удара, заставляет окружающих разинуть рот от удивления и начать глазеть по сторонам, высматривая рыжую макушку. Спустя пару секунд, осознав происходящее, мужик тоже начинает вертеть головой, пытаясь понять, куда делся мелкий грубиян. Немного отходит от детей, почесывая затылок. В этот самый момент Мэй материализуется за спиной у громилы и, схватив его за ворот рубашки, перебрасывает через себя, воля того на землю, так будто эта гора жира весила не больше птичьего пера. После этого он делает шаг вперед, наступая ногой на грудь мужика, а тот в свою очередь лишь выпускает ртом воздух, морщится, сильно кашляя и пытаясь выползти из под зеленоглазого, однако этого у него не получалось.

Шум в толпе замолк в одно мгновение. Широко открыв глаза, все собравшиеся смотрят на рыжеволосого парня с опаской. А ведь пару секунд назад он был для них всего лишь невежливым молокососом.

— Тоже мне, взрослые нашлись! — Рявкает Мэй, сильнее вдавливая мужика в землю. — Детей избивать все горазды, а как найдется кто-нибудь посильнее так бежите поджав хвост! — Зеленоглазый убирает свою ногу с громилы и идет обратно к детям. — Все. Пшли отсюда, шавки! — Сейчас в его глазах нет ни капли той мягкости, которую видел Росинант в первую их встречу, в них есть лишь отвращение направленное на окружающих, которое и заставляет собравшуюся вокруг толпу разбежаться в мгновение ока. Дети в свою очередь тоже хотели ретировать отсюда подальше, но быстро были остановлены и взяты на руки. Росинанта, который не особо сопротивлялся парень посадил на плечи, а его старшего брата, который наоборот активно сопротивлялся продолжил держать в руках перед собой.

— Да, что тебе от нас нужно!? — В тщетных попытках вырваться Донкихот старший извивался в руках у рыжеволосого.

— Мы же с тобой еще не знакомы, да? — Мэй не обращает внимания на трепыхания ребенка и лишь перехватывает мальчика поудобнее, заставляя встретиться с ним глазами. — Ты наверное уже слышал от Росинанта, но представлюсь еще раз: я Мэй. А ты? — В его зеленых глаза есть какая-то смешинка, которая заставляет Дофламинго грозно рыкнуть на взрослого.

— Д-дофи. — Росинант говорит это едва слышимо после чего получает от брата весьма выразительный взгляд, который был благополучно скрыт за стеклами темных очков.

— Звучит миленько. — Хихикает парень и, вновь перехватив мальчика в очках поудобнее, направился в только ему известное направление. — Крепко держишься, Росинант? — В ответ он получает тихое угуканье и просьбу называть его просто Роси. — Понял, принял.

Сказав это, Мэй перевел диалог на какие-то отвлеченные темы, постепенно удаляясь от места, где происходило групповое избиение. Дофи, смирившийся с таким положением, перестал вырываться и, обреченно выдохнув, повис в руках своего недо спасителя, который в свою очередь продолжал трещать, что-то без перерыва в надежде завести диалог с мальчишками. В такой атмосфере и прошел весь остальной путь до точки назначения, которой оказался небольшой опрятный домик, стоящий в отдалении от города. Он был наполовину деревянный наполовину каменный. Некоторые оконные рамы немного покосились, однако было видно, что их уже пытались починить. Дверь была деревянная, а на ее креплениях можно было заметить ржавчину, но несмотря на это, когда рыжеволосый ловким движением руки отворил ее, она не издала ни звука.

Убранство дома, которое успели увидеть дети, было весьма минималистичным. Однако это не помешало хозяину дома устроить здесь небольшой беспорядок, свойственный большинству творческих людей, который проявлялся в виде разнообразных камней, разбросанных по всей площади жилья. А больше всего удивило детей, то с каким пренебрежением Мэй откинул в сторону красивое украшение, которое так же валялось на полу как и камни. Оно выглядело очень дорого и необычно, поэтому дети единогласно решили, что стоит оно наверняка очень дорого.

Пройдя по коридором, перед взором братьев предстал небольшой зал, в котором находился выглядящий старым диван, два книжных шкафа за ним, маленький стол перед ним, на котором стояла ваза с колокольчиками и сиренью. На этот диванчик как раз и были усажены дети. После такой нехитрой манипуляции, немного размяв затекшие плечи, зеленоглазый перешел к делу:

— Что думаете на счет горячей ванны? — Смотрит на детей, ожидая реакции. А она последовала не сразу, потому что им понадобилось время, чтобы переварить услышанное.

— А? — Первым подает голос Донкихот старший. Рыжий повторяет свой вопрос, после чего Дофи говорит. — Нет, в смысле, зачем тебе это? — Ответом ему служит полный недоумения взгляд, который как бы спрашивал, что “это”?. — Зачем ты помогаешь нам? Для тебя в этом нет выгоды, мы не сможем помочь не с деньгами, ни пристроить на хорошее место. Теньрюбито оборвали с нами все связи. — Ребенок смотрит на старшего с вызовом, из-за чего на его лбу теперь можно заметить пару вздутых венок. — Так что, если понял, то… — Его прерывает смех и внезапное потрепывание по голове.

— Ну и ну! — Восклицает парень. — Почему, спрашиваешь? Наверное, это просто прихоть так, что прекрати выдумывать невесть что, хорошо? — К концу фразы Мэй все же соизволил убрать руку от мальчика. — Пойду наберу горячей воды, а вы посидите здесь, о’кей? — Получив в ответ два неуверенных кивка, парень ушел.

Дети остались наедине друг с другом и своими мыслями. Сейчас они оба не понимали сложившейся ситуации, старшего это неимоверно злило, а младший находился в состоянии прострации, но, отмерев через некоторое время, обратил свой взгляд на цветы стоящие на столе. Роси подходит к ним и дотрагивается до одного из цветков, после чего удивленно выдыхает. Растения были не настоящие, а сделаны из чего-то наподобие стекла.

Вот Донкихот младший уже достаёт одну веточку сирени и начинает крутить ее в руках, привлекая внимание старшего брата. Но спустя мгновение по какой-то причине Росинант будто бы спотыкается обо что-то и, как в замедленной съемке, падает лицом в пол, одновременно с этим разбивая украшение. По всему дому разносится звук бьющегося стекла. Дофламинго сразу же оказывается рядом с братом и поднимает того с пола, рассматривает на наличие серьезных порезов, но, не замечая таковых, успокаивается, начиная рассматривать беспорядок, который устроил его бестолковый брат.

Сейчас им определенно стоит побыстрее убраться из этого места. Однако в коридоре уже слышатся быстро приближающиеся шаги, из чего следует, что Мэй скоро будет в комнате. Наверное он разозлится, когда увидит, что здесь устроили дети. Хотя… может быть и нет. Черт знает этого рыжего.

3. Доктор

Мэй прибежал обратно очень быстро и, заметив разбившейся цветок, первым делом проверил детей на наличие травм, которых, безусловно, было много после избиения на улице, но новых было не заметно, поэтому, погрозив детям пальцем, достал из угла веник и принялся за уборку. Дети, которые уже начали привыкать к нестандартному поведению старшего, были посажены обратно на диван и теперь следили за действиями рыжеволосого, который весьма быстро расправился с беспорядком и теперь опять убежал куда-то в соседнюю комнату. Вернувшись с полотенцами подмышкой, он позвал братьев в ванну.

Ни Росинант, ни даже Дофламинго не стали спорить и просто поплелись за активным зеленоглазым елозой, хотя не стоит отрицать того, что, идя прямо за парнем, у Дофи несколько раз появлялось желание пнуть или кинуть в рыжего что-нибудь с пола. Однако этот внутренний порыв затих также быстро как была открыта дверь ванной комнаты, в которой стояла сама большая деревянная ванна и еще две бочки рядом.

— Сами справитесь? — С легкой насмешкой спрашивает рыжеволосый, разворачиваясь лицом к мальчикам. Старший брата многозначительно скривился и не сдержал едкого комментария, который как обычно был пропущен мимо ушей.

— Справимся. — Почти рычит Дофи сквозь зубы, начиная толкать Мэя в коридор. Парень же не стал особо спорить с таким положением дел и послушно ретировал, по его словам, на кухню, где и будет ждать помывшихся братьев.

Думаю, не стоит упоминать о том, что дети, очень давно не купавшиеся в теплой воде, буквально занырнули туда с головой. Теперь, когда первоначальный стресс сошел на нет и они постепенно начали расслабляться, мальчики начали обсуждать, какого черта здесь вообще устроил рыжий и что этому ненормальному от них нужно? Вопросов было немного, но ответы на них найти невозможно. Особенно в сложившейся ситуации. Поведение Мэя не давало им абсолютно никакой подсказки, да он был добр к ним, да сказал, что делает это не для того чтобы использовать в будущем, но кто знает, правда ли это? Недомолвки, однозначно, им не нравились, однако во время обсуждения все же было решено пока что плыть по течению и брать от старшего все хорошее, что тот хочет дать. А когда он потребует что-то взамен, то дети просто попытаются слинять по быстрому.

Так, думаю стоит отвлечься от хитросплетений, которые придумывает в основном старший из двух братьев, и посмотреть на то, что сейчас делает сам “ненормальный рыжий черт”.

Расставшись с мальцами и дойдя до места назначения, он начал заниматься обычными бытовыми делами, а именно приготовлением еды и небольшой уборкой всего того бардака, который находился на кухонном столе. Что уж скрывать, в своем собственном доме мужчина обедал редко, а все большие столы были использованы им в качестве рабочих мест, за которыми юный ювелир делал, как он сам называл их, свои побрякушки. Этот факт вполне объяснял, пренебрежительное отношение парня к украшениям в своем доме. Вы, дорогой читатель ведь не можете не согласиться, что никто не знает, что твориться в головах у творческих людей, и что они могут сделать с, по их мнению, не получившимися работами.

В общем, вернемся на кухню. Пока мы рассуждали Мэй уже успел закончить готовить не то ли поздний обед, не то ли ранний ужин, не забыв даже приготовить немного в дорогу, и теперь достав из какого-то ящика инструменты, увлеченно продолжил работу над одной из поделок, которую оставил на кухонном столе и благополучно забыл о ней на несколько дней. Однако долго это продолжаться не могло, вследствие чего на пороге кухни, не отказав себе до этого в желании заглянуть во все встречающиеся по пути комнаты, появились братья. Не заметить рыжую макушку было невозможно, поэтому их глаза сразу устремились на нее и начали рассматривать, то чем он занимается. Увлеченный своим занятием парень заметил детей далеко не сразу, позволяя этим рассматривать его сосредоточенное лицо довольно долго.

Но, как мы уже все знаем, Росинант и минуты не может прожить без приключений, не стала исключением и эта ситуация, в которой он как-то умудрился споткнуться о камень и упасть, этим привлекая внимание Мэя, который среагировал на моментально:

— О? Неужели на этот раз без происшествий? — Когда-то спокойное лицо вновь обретает уже знакомую всем нам улыбку. Опять откладывая недоделанное украшение в долгий ящик, взрослый жестом приглашает мальчишек за стол и, услышав одобряющее его действие урчание животов, раскладывает еду по тарелкам. — Похоже, я единственный человек в этом городе, который занимается благотворительностью. — Роси и Дофи сразу же накидываются на еду, вызывая у зеленоглазого тихий смешок.

— Действительно. — Мимолетно отвлекаясь от еды, грубо спрашивает Донкихот старший. — Поэтому, нам интересно зачем ты, черт рыжий, это делаешь?

— Почему, спрашиваешь? — Мужчина театрально вздыхает, почесывая подбородок. — Потому что я – идиот, а идиотам свойственно совершать поступки, о которых они, скорее всего, будут сожалеть в будущем. Кстати, а родители у вас есть? А то я на улицах только вас двоих и видел. — Опять не дав точного ответа на поставленный вопрос, Мэй переводит разговор на интересующую его тему.

— Есть. — На этот раз рыжему отвечает младший брат, до этого тихо сидящий рядом. Зеленоглазый уже успел заметить много отличий у этих, казалось бы, похожих мальчиков. Один из них был дерзок и строил из себя бесстрашного, а второй откровенный… мгм. Как бы сказать чтобы не обидеть никого? Пожалуй, назовем его откровенным растяпой и пай-мальчиком. — Только, мама уже давно болеет…

— И зачем ты ему все это говоришь!? — Дофи обрывает брата на полу-слове. Похоже ему категорически не нравится перспектива рассказывания всех их семейных секретов, которыми может воспользоваться любой недоброжелатель.

— Я… я просто думал, что Мэй может помочь нам… — Роси вздрагивает и вжимает голову в плечи.

— Помочь? — Донкихот старший рассвирепел еще больше. — А если он сделает еще хуже!? Что тогда!? — Чуть ли не рычит Дофламинго. — Ты должен понимать, что в этом городе абсолютно все хотят нам смерти! Или ты купился на показную доброту рыжего? — Беловолосый грустно усмехается. — Тебе пора перестать быть настолько наивны…

— Долго – это сколько? — Мэй грубо прерывает монолог ребенка, звуча неожиданно серьезно.

— Уже около месяца…

— Ты опять!? — Роси еще сильнее вжимает голову в плечи. — Для кого я только, что распинался?

— Это плохо. — Его голос стал тише чем обычно, похоже он думает, что делать с этой информацией. — Долгие болезни до добра не доводят. — Серьезности парню не хватило более чем на пять минут, поэтому его следующая фраза прозвучало в обычной серьезной манере. — У меня есть друг. Он – доктор, думаю, если я как следует попрошу, то нам помогут. Давайте-ка сходим к нему после того как поедим. — Мэй не спрашивает, а утверждает и это сильно бесит.

— С чего ты взял, что мы тебя послушаем? — Мальчик в очках уже просто кричит на собеседника.

— А ты хочешь, чтобы твоя мать умерла? — Теперь Мэй тоже чуть ли не рычит фразу, ответом на которую служит тут же выкрикнутое мальчиком:”Нет, конечно!”. — Отлично, как видишь убеждать я умею, поэтому кушаем и идем к врачу. И это не обсуждается!

***

Позволю себе пропустить скучные описания ландшафта, которое так любят наши русские классики, и перейду сразу к дому друга Мэя. Его каменное жилье, высотой в два с половиной этажа, находиться прямо в центре города и выглядит намного лучше и опрятнее, чем дом рыжего.

Рыжеволосый открывает дверь без стука и, тащя братьев одной рукой, а второй придерживая коробочку с едой, поплелся в глубь здания. Шел он довольно быстро, даже не оставляя детям шанса рассмотреть интерьер.

Притащив мальчиков ко входу в какую-то белую комнату, из которой сильно пахло спиртом, Мэй остановился и выкрикнул парню, который сидел спиной к двери и явно не заметил вторжения в его обитель, что-то отдаленно похожее на приветствие, сильно пугая этим своего темноволосого друга. Вздрогнув, мужчина повернулся и, увидев самодовольную морду зеленоглазого, рассвирепел.

— Амано! — Он вмиг оказался рядом со вторженцем и, ударив того по голове, начал возмущаться. — Рыжий ты черт, сколько раз я говорил тебе прекратить врываться ко мне в дом!? — На это зеленоглазый скорчил обиженную мину и пробурчал что-то себе под нос. — Че ты мямлишь?

— Помощь твоя нужна, говорю. — Он мотнул головой в сторону братьев. — У них мать болеет, да и им самим осмотр не помешает. — Незнакомец наконец обращает свое внимание на стоящих в проходе. Его лицо вмиг искривляется. Ну вот. Все вернулось на круги своя.

— Детей я посмотрю…— Говорит он спустя мгновение. — Но к их матери не пойду. — Сказал как отрезал. — Вот о чем ты вообще думал? Будто я горю желанием помогать семье теньрьюбито… — Мэй смотрит на друга до странного серьезным взглядом, поймав который темноволосый выдыхает, прикрывая карие глаза рукой. — Дьявол.

— Я же знаю, что ты так не думаешь. — Зеленоглазый подходит, после чего начинает пихать знакомого в бок. — Я воспользуюсь силой фрукта и спрячу тебя. — Темноволосый отстраняется и начинает на ходу придумывать причины не помогать, но избавиться от друга не получается. — Ну пожалуйста. Клянусь, что тебе это ничем не аукнется. — Обещает, кладя руку на сердце. Не выдержав напора, кареглазый сдается.

Ну, что можно сказать. Мэй все таки умеет убеждать. Ухмыляясь победе в этом словесном поединке, парень подходит к братьям, которые все это время следили за двумя друзьями.

— Ща пойдем лечить вашу маму. — Констатирует факт парень, подхватывая Донкихота старшего на руки. — Чтобы не сбежал. — Кратко отвечает на вполне естественный вопрос Дофи: нахрена?

Доктор, который так и не соизволил нам представиться, собрал свои инструменты в сумку. После этого, ведомые Росинантом, все отправились к выходу из дома, перейдя порог которого Док растворился в воздухе как и Мэй при их дневной встрече. Это заставляет на пару секунд впасть в ступор. Однако зеленоглазый быстро выводит младшего из транса, убеждает обоих детей в том, что исчезновение человека это нормально, в конце обещает объяснить все немного позже.

Наверное, нужно отметить, что на улице уже прилично потемнело и группе из трех человек пришлось идти к каморке, в которой ютилась семья Донкихот, буквально на ощупь. Без преключений и попыток старшего из братьев убежать, конечно же, не обошлось, но они все таки смогли добраться до пункта назначения без потерь, если не считать доктора, который пропал еще в самом начале. На входе их встретил взволнованный глава семейства.

— Амано Мэй. — Первым представился рыжий и отпустил Дофи на землю. — А это Кондо Тадаши. — Он указывает рукой за себя, где вновь появился темноволосый парень. — Он доктор. Думаю сможет помочь вашей жене.

— Рад знакомству, Донкихот Хоминг. — Так вот от кого у Роси столько неуверенности. Мужчина пытается сказать еще что-то, мнясь в проходе, но Тадаши уже всё равно.

— Где я могу осмотреть пациента? — Амано пихает Кондо в бок, как бы отчитывая за грубость, но тот на это лишь фыркает. Дождавшись пока среагирует отец детей, темноволосый проходит внутрь и, найдя женщину, принимается делать осмотр.

Все остальные тоже вскоре зашли в помещения и начали следить за действиями врача. Он же в свою очередь продолжал делать нехитрые врачебные махинации, знакомые каждому человеку, который болел хоть раз в своей жизни. По завершении этого мини обряда доктор констатировал.

— Пневмония. — Все вмиг затихли. — Весьма запущенный случай. Еще пара недель без лечения и вы, дамочка, скорее всего стали бы холодным трупом. — Медик поворачивается к рыжеволосому. — Про сильное истощение я вообще молчу. Дай ей нормальной еды. — Достает какой-то блокнот и начинает в нем что-то писать, а Мэй, как ему и сказали, принимается распаковывать принесенную с собой еду.

Чтож. Это и правда удача. Кто знает чтобы было если бы рыжий дьявол не появился в их жизни?

4. Выздоровление ***

В следующие дни, события завертелись сами собой. Несмотря на многочисленные старания старшего из братьев Донкихот, Мэй продолжал приходить к ним каждый день, принося еду и лекарства для их матери. Он даже начал облагораживать их дом: подлатал крышу, заменил прогнившие доски новыми, приделал деревянные заслоны к окнам, которые благодаря этому теперь можно закрывать во время непогоды. Также рыжий начал спасать детей от избиений, каждый раз появляясь перед столкновением буквально как по волшебству. За это зеленоглазому были благодарны их родители, которые всегда заваливали его благодарностями. Так и сейчас, в очередной раз придя к подопечным, Амано принес с собой еду и много лекарств.

— Приветик мелкие. — По своему обыкновению произнес парень, заметив белые макушки, подбегающие к нему. — Опять будете пытаться меня выгнать? — Этот вопрос был направлен скорее только к Дофламинго, который в свою очередь многозначительно фыркнул, но ничего не сказал. — Скажи честно, неужели я выгляжу в твоих глазах так же как и те твари? — Парень проходит в дом и начинает раскладывать все, что принес с собой, а Росинант сразу направляется к матери. — Вот, что мне нужно сделать, чтобы ты поверил мне?

— Не пытайся. Доверять тебе я не собираюсь. — Облокачиваясь о стену и наблюдая за рыжеволосым сквозь линзы очков, говорит мальчик, а потом напомнил. — Ты, кстати, так и не сказал, что за магию использовал тогда. — Мэй издает странный звук и бьет себя ладонью по лицу.

— Я и забыл про это, напомнил бы раньше…— Лохматит свои волосы и подходит к ребенку. — Умеешь хранить секреты? — Дофи кивает не задумываясь. Он правда умеет, но хочет ли, это уже другой вопрос. — Во-первых, это не магия. — Получив ответ, начинает Амано. — Я съел фрукт генсо-генсо(Яп. иллюзии-иллюзии) и теперь могу создавать различные иллюзии. Звуковые, тактильные, вкусовые и зрительные в том числе. Так что, если говорить честно, никуда я не исчезал, а просто сливался с местностью, как хамелеон.

В дверном проеме раздался тихий кашель, заставляющий обратить на себя внимание. В комнату вошла мать братьев, поддерживаемая младшим Донкихотом с одной стороны. Рыжеволосый сначала смотрит на нее, чуть ли не выжигая дыру в нарушительнице постельного режима, а потом подходит, не сильно щелкая девушку по лбу, и ругает женщину, под ее же такой же тихий смех и извинения.

Стоит сказать, что Милена (именно так, как оказалось, зовут единственную женщину в семье бывших Небесных Драконов) и Мэй довольно быстро нашли общий язык. Собственно, из-за этого Дофи пришлось отнестись к новому другу семьи с большей лояльностью, так как у него не было желания огорчать мать своим плохим поведением. К слову, Милену Донкихот скорее стоит называть “мама” или “мамуля”, потому что такое строгое прозвище, как “мать”, ей вовсе не подходит. Эта милейшая женщина души не чаяла в своих детях и муже. Даже несмотря на свою болезнь она всячески пыталась помочь зеленоглазому в обустраивании дома, за, что, кстати, часто получала выговор. Но все же благодаря не преклонному Амано и содействию братьев, Милена начала постепенно выздоравливать. Однако несмотря на это парень оставался строг к подруге, так как ее иммунная система сильно ослабла, из-за чего теперь буквально один малюсенький шаг не туда мог стать для матери братьев летальным.

Удивительным было то, что сам глава семейства почти ни в чем из этого не участвовал — вечно пропадал где-то весь день и возвращался в дом только ближе к ночи, когда Мэй уже уходил, поэтому с ним нашему герою не удалось познакомиться как следует.

— Кстати говоря, — Начал рыжий, закончив свою злобную тираду. — Через пару дней мне придется отправиться в другой город. Мили, справишься с троглодитами без меня?

— А зачем? — Подал голос самый младший, полностью проигнорировав возмущенный возглас старшего.

— С друзьями встречусь да украшения продавать буду, все таки деньги у меня не бесконечные. — Разводит руками парень. — Меня не будет около семи-восьми дней плюс минус, если повезет. — Заметив удивленные взгляды уточнил. — Понимаете, я не особо нравлюсь людям на этом острове, поэтому, если не наткнусь ни на кого агрессивного, то вернусь быстро.

Далее разговор перешел в другое русло, но в голове Дофламинго осталась одна навязчивая мысль. “Его невзлюбили из-за нас.” Это было не свойственно для мальчика: обычно он вообще не обращает на других внимание и вообще, можно сказать, презирает окружающих. А тут бац! И его начало душить невесть откуда взявшееся чувство вины. Весьма гадкое чувство, между прочим. Так, Дофи и проносил это чувство в себе почти, что до самого позднего срока, все таки решив поговорить об этом за пару часов до отъезда рыжего.

— Уже сожалеешь? — Как бы невзначай говорит мальчик, наблюдая за собирающимся Мэем.

— Не просветишь ли: о чем же это я должен сожалеть? — Не отвлекаясь от упаковки украшений, спрашивает Амано.

— Тебя ведь невзлюбили именно из-за нас, вот и спрашиваю. — Неожиданный смех со стороны рыжего уже не удивляет. Мы это видели, привыкли уже.

— Не слишком ли много вы на себя берете, о великий Небесный Дракон? — Дофламинго раздраженно передразнивает зеленоглазого, вызывая у вышеупомянутого новую волну смеха, после которой он неожиданно серьезно посмотрел на ребенка. — Дофламинго, пока я ни о чем не жалею, а наоборот рад, что познакомился с вами, а также я правда верю, что не усомнюсь в этих своих словах в будущем. Вы и ваша мама уже успели стать дорогими мне людьми. — В такие моменты редкой серьезности сердце начало биться медленнее, а любые едкие комментарии просто застревали в горле.

Однако, как и все хорошее это не могло продолжаться долго — буквально через пару секунд Амано споткнулся об одну из сумок и, перевернувшись через голову, упал на спину, нехило ударяясь о пол голова. Снова начал смеяться и даже сравнил себя с Росинантом. На этом они и распрощались. Но на душе у мальчика все же стало свободнее. И, до определенного момента, это не могло не радовать.

***

Вернулся Мэй немного позже, нежели обещал, а именно через девять дней. Случилось, то о чем он говорил. На пути туда и обратно на него несколько раз нападали бандиты и, конечно же, это сильно вымотало его. Тем более его даже умудрились ранить ножом в левую ногу, чуть ниже колена. Не смертельно — и на том спасибо. Деньги тоже украсть не смогли, потому все это парень решил считать мелким невезением.

Входя в дом, рыжий сразу замечает наличие в нем незваных гостей, если быть точнее то, в гостинной был обнаружен старший из братьев Донкихот. Вот губы уже растягиваются в гаденькой улыбке. Тихо подходит ближе, а потом будит резким криком. Мальчишка сразу вскакивает, отодвигается от источника звука. Амано же вначале хихикает, а потом застывает.

Дофи выглядел не просто плохо, а ужасно. Некогда новая, подаренная рыжим, одежда была ужасно грязной и сильно разорвана. Очки сломаны. Много ссадин на всех открытых взору участках тела. Волосы грязные, а лицо зареванное до неприличия. Мальчика буквально колотило.

— Дофи, боже, прости я… — Зеленоглазый тут же подлетает к ребенку и обнимает его, пытаясь успокоить. Его больше не беспокоит ни боль в раненой ноге, ни сильная усталость. “Что, черт возьми, произошло!?” – единственное, что ему сейчас важно знать. Мальчик не сопротивляется, заливается слезами, едва не воя.

— Мама… — Сквозь всхлипы слышит парень. Мальчик же напрягается всем телом, сглатывает ком засевший в горле, говорит едва различимо. — умерла…

Сердце пропустило удар. Пару секунд Мэй просто смотрит перед собой, не веря. Но на последок в голове все же возникает весьма саркастичная мысль: “Похоже, выздоровление откладывается…”

5. Люди жестоки

Это произошло буквально шесть дней назад. Видимо, городские жители поняли, что защитник Донкихотов уехал и не собирается возвращаться в ближайшие два дня так точно, и поэтому решили наконец выплеснуть весь накопившийся за долгое время яд на несчастную семью. Однако на этот раз они решили немного поменять свой план действий: теперь они не ждали их, а сами шли в дом к ненавистным им Драконам.

В тот момент уже близился закат почти все члены семьи находились дома(кроме Хоминга, естественно, который опять пропадал невесть где). Милена как обычно пыталась заниматься домашними делами, а братья всячески отгораживали ее от этих самых дел. Удивительно было то, что аргументы: “Мам, Мэй же запретил тебе много работать!” или “я расскажу все рыжему!” – весьма даже хорошо работали.

С улицы послышался шум толпы, и это, конечно, не предвещало ничего хорошего. Но ретироваться из дома уже было поздно. Теперь оставалось только ждать и терпеть, стиснув кулаки. Люди ворвались к ним, перевернули жилище с ног на голову и выволокли всех находившихся в здании на улицу. Все собравшиеся разделились на две группы. Мальчишек кинули на ближайшую кучу мусора, а их мать за волосы потащили в другую сторону. Дети уже как по рефлексу прячут головы руками. Хотя это не особо сильно помогает. Со всех сторон сыпятся удары, и звучат крики:

— Ну, че? Бросил вас ваш защитничек!

— Понял наконец с кем связался!

— Теперь то, вы у нас за все заплатите!

Роси тихо пытается возразить им, но его быстро затыкают пинком в бок. Тихо всхлипывает на радость толпы. Дофи до скрипа сжимает зубы. Сейчас им нужно просто потерпеть. Они всегда терпели и теперь смогут. Но на этот раз с ними их хрупкая мама. Кто-то бьет ее палкой в висок.

Землю окропляет первая кровь. Она почти сразу теряет сознание. Но люди не успокаиваются – продолжают истязать женщину. Слышится звук разбитого стекла – кто-то разбил бутылку об голову Милены. Осколки рассыпались повсюду, а некоторые даже вошли женщине под кожу.

Когда начало темнеть, люди наконец успокоились и разошлись, а братья, у которых тоже было много ран, сразу бросились к своей матери. Пытаются нащупать пульс и… Слава богу. Их дорогая мама жива. Но еще не время расслабляться — теперь мальчикам нужно оказать маме хотя бы минимальную медицинскую помощь. Для этого им нужно найти врача. А где его найти, они уже кажется знают.

Кое-как затащив свою мать в дом, где тоже успели набедокурить злоумышленники, Дофламинго сказал брату следить за мамой, а сам побежал к врачу. Нужно было действовать быстро. Оба брата это понимали.

г

Поворот, потом прямо до упора, снова на право. Скоро появится каменный дом. Этот маршрут Дофи успел выучить назубок. Но сейчас кажется, что пройдет секунда и он его забудет. Сердце стучит в ушах.

Дом. Наконец-то. Мальчишка подбегает к двери и начинает барабанить в нее. Тишина. Не в одном окне не горит свет.

— Черт, черт, черт…. — Едва слышно ругается блондин. Нужно как-то привлечь внимание. Камень. Бросок, и в разбитом окне зажигается свет. Шаги, они кажутся до безумия медленными. Дверь открывается почти без звука и на пороге появляется недовольный брюнет. Дофи открыл было рот, но…

— Шел бы ты отсюда, бывший Теньрьюбито. — На секунду такое обращение заставляет замереть. “Точно, он не такой как Мэй, а нормальный,” – думает ребенок, смотря на облокотившегося о дверной проем врача.

— Маме плохо… Помогите, пожалуйста… — Затихающим голосом говорит мальчик, шмыгая носом и тяжело дыша. В обычной жизни от Дофламинго редко можно было услышать слова наподобие “пожалуйста” и “спасибо”. С тех пор как его семья оказалась в этой ситуации, он никогда не просил ничего у родителей. Никогда не унижался перед городскими жителями, выпрашивая у них что-либо. Он просто не мог позволить себе обращаться к “обычным смертным” с уважением. Тому же Мэю он не разу не сказал слов благодарности. Но сейчас, когда на другой стороне весов была его мама…

— И? — Он смотрит грозно, надменно. — Если Мэй еще не вернулся, я помогать не собираюсь.

— Но… Вы… — Он хочет возразить, однако не успевает.

— Да, я уже помогал. Но ситуация была другая. Тогда с вами был Мэй, благодаря чему я был уверен, что никто не узнает о моей помощи. Ну а сейчас… — Он вздохнул и поморщился. — Помогать вам – себе дороже. Без обид, но приходи когда Амано вернется…

***

— И ты блять серьезно, Тадаши? — Обычно спокойный голос рыжего сейчас можно было услышать на всю округу. Похоже он ругался со своим другом, к которому пришел сразу после получения известий от старшего из братьев. — Почему ты, сволочь такая, просто не мог войти в положение! Знаешь же как это бывает! Сам мне жаловался, какими врачи нынче продажными стали. Не хотят видите ли себе в убыток лечить нас – шпану и беспризорников, а сейчас что!? — Похоже в ходе ссоры у них что-то упало и разбилось, но самих спорящих это не волновало.

— Это было тогда! Сейчас ни я, ни ты – не бездомные. Я не хочу терять все из-за каких-то там бывших Небесных Драконов!

— Я тебя понял! Даже продолжать не хочу! — Чуть ли не рыча произносит зеленоглазый и выходит из дома к ребенку, который все это время ждал снаружи. Его лицо в этот момент кажется необычным: брови сведены к переносице, глаза злобно сощурены, лицо красное и на нем нет и подобии на хоть какую-то улыбку. Мэй глубоко вздыхает и только потом смотрит на Дофи, возвращая себе спокойствие. — Пойдем ко мне? — То ли спрашивает, то ли утверждает, но мальчик все же кивает, после чего его подхватывают на руки и несут обратно.

— Твоя нога! — Из двери высовывается темноволосый, однако Амано лишь мотает головой, даже не обернувшись. Мол: нормально все с ней и идет дальше.

Какие-то время они идут молча. Но старший все же решает нарушить тишину.

— Я.. не должен спрашивать, но… — Необычна вся нынешняя ситуация. Ребенок из рук не вырывается, сидит спокойно. Совсем не ругается. От этого рыжему не комфортно. — Мили. То есть ваша мама, она.. только из-за того, что ты рассказал, или было что-то еще? — Зеленоглазый как бы невзначай пропускает слово “умерла”. Дофламинго молчит, что-то решая про себя. Пару раз он пытался начать, открывая рот, но сразу же закрывал его, не находя слов. Мэй ждал.

— Они приходили не только тогда. — Начал он, шмыгнув носом. — А каждый день по несколько раз… Они… разрушили все, что ты отладил, били нас, забирали еду и лекарства если находили.. — Дофи сжал кулаки. Дальнейшая его речь была очень тихой. — В один день ей стало лучше, и мы пошли за едой. Но когда вернулись, ее горло и.. и грудь… Было так много крови….

И тишина. Ребенок больше говорить явно не собирался. А у Амано после этих слов зубы чуть ли не заскрипели от злости. Хотелось высказать что-то едкое, пожелать этим “прекрасным людям” смерти. Но он тоже молчал, продолжая идти к дому. И только войдя в него внезапно произнес:

— Давай покушаем, что ли. — Поставив Дофламинго на пол, парень пошел на кухню, зная, что ребенок пойдет за ним. — Слушай. Ты ничего не имеешь против яиц? У меня не густо еды осталось, а идти куда-то сейчас не хочется. — Краем взгляда парень заметил, что Дофи наконец решил снять свои потрескавшиеся очки.

— Мэй. Почему они делают это? Моя семья же им ничего не сделала.. — Рыжий не оборачивается, но прекрасно слышит, что ребенок за ним на гране истерики. — Почему….?

— Они видят в вас тех кого ненавидят. И все. Вы сами действительно не в чем не виноваты. — Зеленоглазый не отрывается от готовки. — Виноваты только взрослые. Те, которые создали вам такой имидж, – наша дорогая знать, эти, которые всей душой без разбора ненавидят все, что связано с аристократией. Ну и … — Парень на секунду замолчал. — Я, который не подумал о последствиях. — По дому начал распространяться запах готового омлета-омурайсу. — Хочешь винить кого-то – вини нас, взрослых. Не в коем случае не себя с братом и не мать. — Умелым движением руки Амано режет немного овощей и выкладывает их, вместе с омурайсу, на тарелки. Ставит на стол.

Его еда, как обычно, выглядит прекрасно. Аккуратный омлет с золотистой корочкой, под которым находятся остатки немного поджаренного риса. Рядом с этим выложен забавный котик из огурцов и помидоров. От этого аромата в животе у Дофи неприятно сжалось. Он не ел уже приличное количество времени.

— Сегодня отдохнем, а завтра разыщем твоего брата и отца. — Начиная есть сказал парень. — И с этого момента вы с братом будете жить со мной. — Взгляд зеленых глаз устремляется на мальчика, который еще не начал трапезу. — Также нужно будет похоронить вашу маму. — Юный Донкихот поджимает губы, а Мэй выдыхает. — Ешь, давай. Все мертвые уже в прошлом, поэтому сосредоточься на живых. На братишке, к примеру. Ты нужен ему сейчас живой и здоровый.

Невероятным образом слова все же действуют на Дофламинго, и он отмирает, начиная есть. Но в процессе, ребенок не ощущает вкуса. Вся еда кажется ему какой-то пресной. Раньше такого никогда не было. Будь то даже гниющая еда из помойки, рядом с мамой она всегда казалась ему очень редким деликатесом.

Жаль, однако, что теперь еда никогда не будет такой вкусной.

6. Последствия

Моросил холодный дождь. Четыре человека стояли перед еще не зарытой могилы. Самый младший из мальчишек плакал на руках у своего отца, Дофи не было, а Кондо стоялвший рядом уже начал уходить. Рыжеволосый молчал, стоя рядом с ними. Хотя, ему и следовало молчать, потому что он был им никем. Просто незнакомец, свалившийся на них, как снег на голову, всего-то два месяца назад. Сейчас он просто не имеет права что-то говорить.

— Мы не можем стоять здесь весь день… — Лицо его ничего не выражало в тот момент, но в глазах не было того веселого и озорного огонька, который дети наблюдали в них раньше.

Рыдания ребенка становились все сильнее и вскоре к нему прибавилось еще одно. Донкихот Хоминг тоже плакал, крепко обнимая своего младшего сына.

Зеленоглазый остановился и посмотрел в сторону семейки, явно взвешивая что-то в голове. Потом кивает и говорит:

— Идите в дом. В мой дом.

— Нет мы…. лучше пойдем к себе…— Шмыгая носом, проговаривает бывший аристократ. Он поднимает глаза на парня, пытаясь смотреть твердо или хотя бы немного увереннее, но, встретившись с глазами напротив, вновь опускает взгляд. Лицо Амано исказилось в жуткой гримасе. Она была настолько нетипична для этого добродушного парня, что даже стало страшно. Мэй злился. Тот самый Мэй, что со смехом сносил все выходки Дофи и никогда даже голос на него не поднимал из-за этого, был в ярости.

— Нет. — Голос у него твердый, пока что спокойный, но в нем все же слышится что-то вроде отвращения. — Если ты не хочешь чтобы твои дети умерли так же как и Мили, то ты поведешь мальчишек ко мне! — Теперь рыжий чуть ли не рычит, говоря это.

— Не зови ее так……

— Что-что? — Парень роняет лопату на землю. — Ты серьезно? А, горделивый ублюдок? — Амано трет лицо, пытаясь вытереть воду, и теперь на его щеках есть еще и грязь. — Где ж ты был, когда твоей семье действительно нужна была эта защита? — Он щурится, ждет ответа, но его нет и быть не могло. — Идите в дом. Сейчас. — Мэй поднимает лопату и, глубоко вдохнув, добавляет. — Роси, в шкафу, который находится на кухне, на самых нижних полках есть кое-какая маленькая для меня одежда и несколько одеял. Переоденьтесь и укутайтесь, пожалуйста. — Когда он обратился к ребенку, голос его вновь стал мягким. И после слабого кивка, Амано слегка улыбается. — Я скоро подойду.

Ребенок хватает отца за руку и тащит в сторону дома, а Мэй продолжает закапывать могилу, где теперь вечно будет покоиться их любимая мама.

***

Придя в дом Роси видит брата и передает ему поручения Мэя. Дофи начинает выполнять его. И только подойдя и открыв сей злополучный шкаф, понимает. Этот парень реально хранит одежду на кухне. И нет. Он хранит здесь не только не нужные ему вещи, как вы могли подумать, а всю. Мальчик даже приподнимает розовые очки в белой оправе, данные ему зеленоглазым, чтобы осмотреть полки внимательнее.

Вон лежит куча камней, благополучно отправленных в долгий ящик, судя по пыли на них, уже довольно давно, а рядом кучка одежды, чистой конечно, но чем-то кроме кучки назвать ее уже точно нельзя было. Чуть ниже одеяла и стопка другой одежды, уже более маленькой. И что удивительно – это действительно были аккуратные стопки, полностью выглаженной одежды. Ее Дофламинго и понес брату, но, не успев войти в комнату, он застывает.

Щека болит и потихоньку краснеет. Ребенок открывает рот, пытаясь хоть что-то сказать, но не успевает.

— Это все из-за тебя! — Рявкает на него отец. — Почему ты просто не можешь быть как Росинант!? — Мальчик выслушивает это и, поджимая губы, прижимает ладонь к щеке.

— За что….?

— Чертов монстр! — Его собственный отец ненавидит его, а главное ведь не понятно: почему?

“А Мэю я не неприятен…”, — думает мальчик. В его груди что-то колет. Неприятно. Почему рыжий идет так долго? Сейчас мальчику почему-то очень хочется услышать его наглые, но беззлобные слова.

“Может пойти к нему сейчас? Точно, а почему нет? Что меня сейчас здесь держит?”

Полный раздумий о том как на это отреагирует Мэй, Дофи разворачивается и идет к выходу. “Покричит и перестанет”, — делает вывод ребенок. А что вы думали? Этот рыжий черт ведь руки ни разу не распускал, в отличие от его так называемого “папы”.

Дофламинго лишь ойкает, когда утыкается в очень вовремя пришедшего ювелира, и поднимает на него глаза. Рыжий был весь мокрый и грязный. Некогда рыжие волосы теперь были едва ли не черными, одежда также была испачкана, а на лице красовалась пара ссадин.

— Я поскользнулся. —Говорит Мэй, глупо улыбнувшись. — А ты чего? За мной идешь? — Ребенок щурится и вздергивает носик. Зеленоглазый лишь ухмыляется, смотря морщинки, появившиеся на детском лбу. — Будешь много хмуриться – морщины появятся раньше времени.

— Врешь! И вообще, не к тебе я, а просто подальше от отца-идиота!

— Видно, что Амано опять хочет сказать что-то гаденькое, чтобы позлить ребенка, но его глаза натыкаются на красную от удара щеку.

— Что произошло? — Тишина длится пару минут. Мальчик, как рыба, открывает и закрывает рот. В итоге выдавив из себя лишь невнятное:“папа, он…” , – мальчик опустил взгляд в пол.

— Ясно. — Выдыхает зеленоглазый и приседает на корточки. Сначала он хотел потрепать мальчика по голове, но, вспомнив, что он сейчас весь в грязи, неловко убрал руку обратно. — Твой отец действительно идиот. Не знаю что конкретно он сказал, но будь уверен – все это ложь. — Смотрит пристально, всем своим видом доказывая, что говорит правду. — А, кстати, как себя чувствуешь? Брату тоже дал одежду? Успели согреться?

— А? Да, все хорошо. Согрелись уже… — И Мэй улыбается будто груз с плеч свалился, будто это было единственным, что его волновало до этого момента.

— Вот и хорошо! — Одно беспокойство в глазах парня сменилось другим, но для ребенка это было незаметно. — А что ты думаешь насчет ванны?

***

Быстро взяв вещи уже из знакомой нам кучи и позвав с собой Росинанта, наша троица отправилась в ванну. Хоминг же, которому было предложено все то же самое, отказался.

Дети уже успевшие понять радость наличия теплой воды, разделись быстро и уже начали намыливать друг-друга. А если точнее, то Дофи помогал младшему брату, в то время как сам Роси пытался просто не натворить дел. Вскоре к ним присоединился и Мэй.

— Если продолжишь на меня так смотреть – дырку прожжешь. — Говорит парень спустя какое-то время, намылил волосы.

— А? Я… — Мямлит Росинант. — А что с вашей ногой? У вас кровь…. И этот шрам на ребрах… — Амано вначале не понимает о чем речь, но потом вспоминает, что недавно ездил “командировку”.

— Это так. Наткнулся на нехороших людей и меня немного порезали. — Спокойно отвечает, проигнорировав вопрос про шрам, будто с ним такое каждый день происходит.

— Немного? — Восклицает Дофи, тоже посмотревший на ногу парня. — Разве так много крови будет идти, если это и правда немного? — Вопрошает мальчишка, вспомнив разговор рыжего с доктором.

— Я в порядке. — Уверяет их Амано. — Честно.

— А если ты, черт рыжий, заразишься чем-нибудь и помрешь? Кто нас содержать будет? — Неожиданно. Да, сказано все в том же грубом стиле, но это явно уже некая забота.

— Ладно-ладно. — Хихикает Амано. — Завтра я схожу к Тадаши.

Дальше они просто мылись, то и дело споря о чем-то совершенно неважном. Сейчас и в данном месте им было хорошо благодаря определенному человеку. Однако вскоре Мэй закончил все ванные процедуры и ушел, сказав, что ему нужно устроить место для сна.

— Кстати, ты видел где-нибудь в этом доме кровать? — Спрашивает Дофламинго через минут десять, одеваясь. — Хотя бы одну? — Росинант замирает на секунду, а потом мотает головой.

— Только диван. — Младший в отличие от старшего уже был одет, поэтому дождавшись когда брат закончит, они выходят из комнаты. — Я думаю мы не должны жаловаться…

Парочка идет по коридору в зал и никого не видят, что уже странно. Тут как минимум должен был быть их отец, но нет. Никого нет.

— А вот вы где. — Мальчики вздрагивают и оборачиваются. — Простите, я не хотел пугать. — Сразу извинился парень. — Поздно уже. Пошлите спать.

Он ведет детей в коридор. Теперь они видят лестницу, спущенную с потолка. Зеленоглазый помогает детям забраться наверх, а после поднимается сам.

Перед ними предстает чердак весьма скудного наполнения. С одной стороны стоит небольшой стол, на котором стояла лампа, обязательная в этом помещении так как окон тут не было, и стул, справа битком забитый книжный шкаф, длинной во всю стену. И собственно место для сна посередине, а именно несколько толстых и, видимо мягких, футона, что были соединены вместе, четыре подушки и три одеяла.

— Ну как вам? — спрашивает Мэй закрывая люк. Не дай боже Росинант свалится на первый этаж.

— Прекрасно! — Восклицает младший из братьев и сразу занимает место в импровизированной кровати. Но похоже он вспомнил кое-что. — А где будет спать папа?

— Я говорил ему остаться, но он похоже ушел. — Пожимает плечами Амано. — Не волнуйся, с ним ничего не должно случиться. Я же вернулся.

— Ясно. — Фыркает Дофи. — Давайте уже спать.

Этот день и правда затянулся, но они смогли сделать все самое сложное и теперь могут отдыхать здесь в тепле. Кстати, а почему Мэй раньше не позвал их к себе, почему оставил там?

Нет же. Он предлагал, просто Хоминг отказался тогда, а Милена не стала спорить. А все из-за чего? Да, кто его знает? Однако же, сейчас важно лишь одно — если бы Донкихоты старшие бы согласились, скорее всего не нужно было бы устраивать похороны. Самое страшное – дети то все понимают и видят.

Если бы они жили у рыжего, у них была бы еда и хорошее убежище. Если у них была бы еда и хорошее убежище, им бы не пришлось далеко уходить от сюда или выходить на улицу вечером. Если им бы не пришлось далеко уходить от сюда или выходить на улицу вечером, то…..

Ах. Как же легко говорить эти: если бы, да если — когда все уже произошло.

7. Полу-филлер: Жить жизнь

Время течет неумолимо, ночь сменяется днем, а день ночью. Отношения детей с отцом становились все хуже. Мэй же сыграл в этом ключевую роль. Это произошло на следующий день после похорон. Мальчики тогда только проснулись из-за громких криков, которые звучали с первого этажа. А начиналось все довольно просто.

— Я хочу знать, что произошло. — Буквально за руку пойманный Хоминг, которого уже какое-то время мог наблюдать Амано из кухонных окон, сначала начинает вырываться, не забывая при этом корчить самые разнообразные рожицы, всем своим видом показывая, что вести диалог с рыжим он не хочет. На зеленоглазого, однако, это не оказывает желаемого воздействия. — Я жду.

— Не понимаю о чем вы. — Продолжает гнуть свою линию старший и ныне единственный взрослый член семьи Донкихот.

— Зачем вы ударили своего сына? — Чуть сморщив лоб, проговаривает парень. — А что еще важнее: за что? — Донкихот успокаивается. Начинает понимать, что его, не выяснив причины, бить не будут. Такие вещи не в характере Мэя, однако позвольте подчеркнуть: не выяснив причины. Иначе говоря, бить его, несомненно, будут, но только после расспросов. А что еще естественно, так это то, что знать ему об этом пока не обязательно. — Раз вы успокоились, я приглашаю вас к себе. Давайте все как следует обсудим.

И вот мы уже на знакомой нам кухне. Рыжий сидит и улыбается, а напротив него гость — идиллия.

— Что ж. — Зеленоглазый напоминает, что пора бы уже и объясниться.

— Понимаете… — Светловолосый теребит свои руки, смотрит в стол, не в коем случае не поднимая глаз на Мэя. — Мой старший сын он такой же, как и другие Теньрюбито. Ведет себя так, будто все ему хоть что-то, но должны. — Прокашливается и продолжает. — Он эгоистичный и жестокий монстр. — Он все же решается поднять глаза на владельца дома. — Я думаю, что если бы его не было, все могло произойти по другому….

— Я правильно понимаю – вы назвали восьмилетнего ребенка монстром? — Голос у него тихий, Амано прикусывает губу и слегка прикрывает глаза ладонью. — А себя вы ни в чем обвинить не хотите? — Убрав руку, парень встречается с глазами, в которых так и читается: о чем вы? — Вы мне отвратительны. — Сквозь губы проговаривает Мэй.

И все же рука у Амано Мэя довольно тяжелая. Это особенно ощущается, когда этот самый рыжий бьет раза два-три подряд. Подтянув за шиворот вопящего мужчину, зеленоглазый уже хотел нанести четвертый, но тут, сопровождаемые грохотом, в комнату ввалились братья с немым вопросом: что вообще происходит?

— Это, короче…. — Начал мямлить зеленоглазый, смотря то на детей, то на отца и перебирая варианты объяснений в голове. — Мы играли в камень-ножницы-бумага на щелбаны, и я выиграл. Десять раз подряд.

Стоит ли говорить, что даже Росинант не смог поверить в столь глупую отговорку? Однако ж оба мальчика спокойно вышли, когда у них это попросили.

После данного инцидента отец семейства больше почти не приходил в столь опасное для него место. А если и приходил, то разговаривал только с младшим из своих детей. Дофламинго не пытался поговорить с отцом, ему было вполне достаточно общества рыжего, младшему Донкихоту встречи с отцом тоже вскоре перестали быть необходимыми. Доброта добротой, но не заметить и не понять, что происходит между Амано и папой, он не мог.

Мэй вскоре начал учить новоприобретенных детей наукам. Братья, конечно, не были рады этому, однако вскоре приняли это как должное. Ибо учителем зеленоглазый оказался хорошим от того, что говорил всегда много и понятно, но весьма строгим. Баловство на уроках он не одобрял, жестко пресекая дополнительными математическими уравнениями и чертежами. И так было почти на всех занятиях, кроме биологии и чего-то вроде химии. С целью обучить мальчишек этим предметам Амано решил приглашать специалиста в этих областях, то есть уже знакомого нам доктора — Кондо Тадаши.

Несомненно, перспектива учиться у столь неприятной персоны не прельщала в особенности старшего из братьев, но после некого подобия бойкота и нескольких десятков задач, Дофламинго все же согласился при условии, что Мэй будет учить его еще и “как правильно бить морду” некоторым плохим людям, иначе говоря – самообороне. Рыжий на это лишь пожал плечами и достал из на ключ закрытой комнаты пару пистолетов и одно ружье, сказав что стрельба тоже может пригодиться.

Кстати о той комнате. Наглухо она была закрыта абсолютно всегда: зайдет Амоно внутрь – закроет изнутри, выйдет – тотчас же вставляет ключ и запирает. Вас должно быть теперь интересует: что ж такое в этой комнате? Все довольно просто – там находится мастерская юного ювелира. Да, оная была в доме хоть могло и показаться, что мастерской является целиком весь первый этаж дома. Заглянуть туда было довольно сложно, так как окна всегда были закрыты, а про дверь вы уже знаете, однако мальчикам все же удалось однажды заглянуть туда.

Сказать об интерьере этой комнаты хоть что-то интересное нельзя было. Обычная неубранная и душная комната, в которой время от времени пахнет то ли химикатами, то ли пылью, оставшейся от драгоценных камней, то ли вообще всем сразу. Камней же там было разбросано много, очень много. Намного больше, чем в остальном доме. Думаю, мы уже все успели понять, что уборку Мэй не только не любит, но и по видимости презирает всей душой. Всей его аккуратности хватает только на то, чтобы держать чердак чистым да еженедельно стирать одежду.

Еще одна вещь, которую смогли выяснить дети, это то, что парень весьма популярен у противоположного пола, благодаря милому личику и возможности носить чистую одежду. Ну и может быть благодаря цацкам, которых у зеленоглазого всегда было достаточно.

Самые смелые и ненормальные из этих женщин наведывались в гости чуть ли не каждый день, принося с собой различные подарки. Их никогда в сам дом не пускали – Амано забирал подарок да разворачивал их на сто восемьдесят градусов. Однажды одна мадама все же смогла пробиться в здание, но, увидев детей, застала и начала что-то обдумывать. Видели бы вы лица троих жителей этого дома, когда дама сказала, что определенно сможет стать хорошей мамой для “столь прекрасных деток”.

Но исключение существовало в лице одной определённой женщины, которая однажды заявилась, как принято в кругу знакомых лиц зеленоглазого, без приглашения.

— Какого дьявола ты здесь шумишь? — Надо бы отметить, что исключение приперлось в самое неприятное время суток – раннее утро, поэтому то рыжий и начал возмущаться, но ему не дали продолжить.

Шатенка мгновенно схватила Амано за руку, втащила в дом и закрыла дверь, попутно начиная довольно громко рассказывать обо всем на свете. Но Росинант, решивший посмотреть на источник шума, прервал столь дивный монолог, упав прямо в руки едва успевшей среагировать вторженке.

— Ты когда детей успел заделать, мудила? — Бегая взглядом по трем заспанным лицам (Дофи тоже выглянул сверху, но оказался удачливее брата), вскрикнула девушка.

После девушку отвели на кухню и, то и дело посмеиваясь, объяснили откуда взялись мальчишки. Смеялась она тогда долго, причем со своей же реакции. Но потом все же представилась как Амано Дженн.

— В будущем. — Добавляет Дженн, гаденько улыбнувшись. Глядя на детей, которые выронили то, что успели взять в руки, а Дофи даже подавился чаем, шатенка убрала волосы с левой части лица. Теперь мы можем видеть ее шрамы, в которых нет ничего красивого или необычного, однако есть в этом история, как и в любых других шрамах, но давайте мы поговорим о ней немного позже – сейчас мы только познакомились. — А пока что я просто Типор(ударение на о).

— Твои шутки, как всегда, специфичны… — Только и может выдохнуть рыжий, закатив глаза.

— Какие шутки?! — Сразу перебивает его Типор. — Ты же обещал на мне жениться!

— Мне было десять! — Теперь уже почти все за столом разразились звонким хохотом, а Амано только надул щеки, всем своим видом показывая как сильно он обиделся. Обида правда прошла также быстро, как и появилась.

После столь приятного знакомства вся четверка решила отправиться в дом к Кондо. Идея эта принадлежала Мэю, и озвучена была так:

— Тадаши то, наверное, еще спит…. — Невзначай заметил зеленоглазый, поглядывая на часы, которые показывали ровно пять часов и двадцать семь минут утра. — Может разбудим его?

Идея хоть как-то но нагадить общему знакомому пришлась по душе абсолютному большинству, поэтому после недолгих сборов все наши герои и оказались около двери в его дом. Она, естественно, была заперта, но не долго. Как оказалось Амано довольно ловко умеет взламывать замки.

Дальше взрослые решали как лучше разбудить их темноволосого друга. В это обсуждение Дофи захотел вставить свои пять копеек и, потому предложил облить доктора водичкой, “чтобы уж точно проснулся”. Идея эта была встречена бурными овациями, а после нехитрой игры уже в настоящие камень-ножницы-бумага, было решено, что исполнителем данного плана будет Дженн, которая не особо и сопротивлялась данному решению.

Вот уже довольные, но немного побитые Амано и Типор сидят рядом с недовольным и мокрым Тадаши, который, не переставая ругаться, предлагает детям конфеты и чай.

Сегодня утром было довольно шумно и необычно весело. А необычно весело, потому что у детей в доме утро никогда не начиналось так бодро и рано, даже когда они были аристократами. У них все всегда было тихо, мирно и лениво, а когда они отказались от статуса быть бодрыми попросту не было желания. Хотелось просто закрыть глаза, укрыться одеялом да поспать подольше. На тот момент это было единственным способом спрятаться от неприятной реальности. Однако сейчас, после столь неожиданного раннего пробуждения, они были рады и готовы даже смириться с еще парочкой таких же подъемов.

Да, и как тут не быть радостным, когда взрослые, что окружают тебя такие шебутные дети, которые, по видимости, никогда уже точно не смогут вырасти и стать теми строгими людьми, коих уже достаточно много знают братья?

8. Филлер: Похороны

В этом доме пахло засохшей кровью. Осмотревшись по сторонам рыжий думает, что возможно они с Кондо пришли не туда. Здание выглядело намного хуже, чем тогда, когда Амано пришел сюда впервые. Пол сломан, в крыше огромная дыра. Придя в соседнюю комнату, Мэй понимает, что не зря запретил мальчишкам идти вместе с ним. Зрелище перед ними было ужасным.

Милена. Она, точнее ее тело, лежало на кровати. Руки связаны бечевкой и подняты над головой. На запястьях и всех других открытых частях ужасные синяки и гематомы. В правом бедре торчат гвозди, горло и грудь распороты. Вот о чем говорил Дофламинго.

Что ж… Крови здесь и правда много.

— Ты ведь всю семейку у себя оставил, да? — Говорит Тадаши, вырывая своего друга из размышлений. — Отец у них вроде был против. — Темноволосый, хмуро оглядев тело, достает швейные принадлежности и принимается за работу. Привести женщину в нормальное состояние – очередная просьба рыжего.

— Был. — Тяжело вздохнув, Мэй отводит взгляд в другую сторону и продолжает. — Как только Дофи рыкнул на него, сразу успокоился. Мне кажется Хоминг жуть как боится своего старшего сына! — Он хохотнул, создать более менее хорошую атмосферу. — Я вот этого не понимаю. По-моему он – очень добрый мальчишка. Грубит иногда, но я тоже ведь не без греха… — Тут он замялся. Вспомнил свое вчерашнее поведение, подошел к другу и сказал. — Ты, прости меня. Не красиво я себя вчера повел…

Кондо отрывается от своего занятия, внимательно смотрит на виноватое лицо Мэя, после чего выдыхает. Молчит, собираясь с мыслями, а потом все же произносит:

— Мэй, я знаю, что поступил плохо. — Сначала он смотрит прямо в зеленые глаза, потом же отводит взгляд. Ему всегда было сложно признавать свою вину. — Я это понимаю и не оправдываюсь. Но и ты меня пойми: я – не ты. Я просто не могу делать, как ты. — Тадаши снова принимается за работу, то и дело стирая кровь с тела водой, которую заранее подготовил рыжий. — Да, и тебя мне понять сложно. Тебя же хотели продать этим самым аристократа, и только поэтому ты на улице и оказался. Иначе говоря, я думал ты первый придешь над ними правосудие вершить.

— Не сравнивай. — Амано поморщился. — Меня, как и мою сестренку с братом, продавали с легкой руки родителей. — Последнее слово парень выплюнул через силу. Так будто ему противно называть тех людей таким приятным словом как родители. — И вообще, если бы я от них не сбежал – не встретил бы ни тебя, ни Дженн, ни тетку-ювелира с дядей. — Его лицо вновь становится ясным, на губах расцветает мягкая улыбка. — Так, что все, что ни случилось – все к лучшему. — На этом зеленоглазый ставит точку. Садится рядом с другом и начинает помогать.

Спустя какое-то количество времени от жутких порезов не осталось и следа. Хмыкнув, парни начинают раздевать женщину. Это нужно для того, чтобы смыть всю оставшуюся на ней кровь, а потом переодеть в новую, чистую одежду, которую рыжий купил сегодня в городе. Именно тогда они вышли, ищя на улицах хоть какое-то напоминание о родственниках Дофламинго.

Нашли они их быстро, а потому Мэй повел все семейство по магазинам как бы между делом расспрашивая Хоминга о размерах его жены.

Тогда они купили все необходимое. Одежду, продукты, новые очки для Дофи и очень красивое бело-желтое платье. На нем было много красивого кружева и ленточек. Но камней не наблюдалось, потому что парень решил сам украсить его своими работами. Да, это обойдется ему в копеечку, однако ему очень хотелось сделать для Милены хотя бы что-то на ее, увы, последний праздник.

И вот это происходит. Дети стоят и смотрят как их мать погружают в гроб, стоящий рядом с могильной ямой. Она такая красивая-прекрасивая. Казалось, она просто спит, а через пару секунд откроет глаза и… Ах… Мы все знаем, дорогой читатель, — этого никогда не произойдет, поэтому давайте не будем грезить о несбыточном.

Дети дрожат. Они все понимают. Подходят к матери, обнимают сильно-сильно. Дофламинго дышит тяжело, пытается сдержаться и не заплакать перед братом. Младший в свою очередь уже давно рыдает в голос, пытаясь сильнее прижаться к матери. Они стояли так долго, но их никто и не торопил. Дать достаточное количество времени для прощания — меньшее, из того что можно сделать. Амано просто смотрит на все это с нечитаемым лицом и сжимает кулаки.

Когда дети отходят, то к Милене подходит Хоминг. Смотрит на нее долго, потом целует и отходит. Ложит руку на плечо старшего сына, однако мальчишка сразу ее скидывает, чуть ли не шипя. Уходит, бросив напоследок:

— Рыжий, я к тебе пойду. — Голос его звучит излишне тихо и наигранно-язвительно. Мэй кивает ему, ловя на себе взгляд Тадаши.

Пора заканчивать, это и так сильно затянулось.

Они закрывают гроб и погружают ее в яму.

Дофи начинает бежать, как только видит перед собой дом.

Кондо бросает Мэю одну из лопат.

Дверь с грохотом захлопывается, пропуская Донкихота внутрь. Ребенок сразу же падает. Дышать получается все сложнее. Кислород попросту не хочет попадать в легкие.

Тук. Земля впервые стучит по крышке гроба.

Ребенок кажется сейчас задохнется. Темнота дома давит. Почему так больно? Будто кишки ему выпустили.

Ее закопали. Теперь на этом месте будет стоять красивое надгробие.

По дому разносится тихое скуление, словно дикое животное попало в капкан. Слезы все таки вырвались из него. Платина была пробита.

— Прощай, мамочка…— Сквозь слезы прошептал он.

— Прости и прощай. — Заключил зеленоглазый. Он смог вернуть себе веселенькое выражение лица спустя минуту. — Что ж, пойдемте.

Они ушли и могут больше не вернуться. Но Милена останется здесь навсегда. Навеки красивая и прекрасная.

9. Судьба?

Тьма мягко обволакивает землю, обнимая и убаюкивая каждого. Дневные звери уже давно разбежались по своим укрытиям и сладко спят, лишь изредка посапывая да похрапывая. И люди уже погасили огонь в своих домах. Так и наши герои, а если точнее – только двое из них спали. Старший из братьев только этого и ждал. Ребенок сегодня не собирался спать.

Во время дня сбежать от Мэя было просто невозможно. Он мог найти мальчика где угодно и когда угодно. Уж поверьте, попытки были. Однако Амано вставал раньше всех и ложился позже всех. После всего произошедшего, то ли из-за страха, то ли из-за чего-то еще рыжий похоже решил всерьез взяться за детей, старался не оставлять их одних ни на минуту.

Но когда тот засыпал, обстановка менялась кардинально. Мэй спал крепко. Его просто невозможно было разбудить. Это было обнаружено, когда оный заснул на кухне прямо во время готовки. Братья тогда еле успели потушить огонь, в то время как ювелир сладко посапывал на столе, не обращая внимания на дым. Разбудить же рыжего удалось только через тридцать минут криков и распинывания.

Тем временем мальчик уже перешагивает через лежащего трупиком зеленоглазого, слегка задевает ногой младшего брата. Замирает, едва дыша. Видит как Роси слегка дергается во сне. После уже отработанными движениями подкрадывается к лестнице и спускается по ней вниз. Эта не первая его ночная прогулка. Если вспомнить, то первая такая была спустя почти месяц после похорон, тогда вроде было начало апреля. Сейчас же только начался май. С каждым днем становилось все теплее, что было очень необычно для местных. В прошлом году в это время года снег только-только начинал подтаивать. Дождь, правда, как и во все остальные времена имеет свой излишне переменчивый характер. Он сначала как польет, разгоняя людей по домам, а после, будто передумав, сразу перестает. Так и сейчас, Дофламинго выбегает на улицу, где идет мелкий теплый дождик, который взрослые обычно называют грибным. Перед не забыв порыться в диване да пособирать различные камушки с пола.

Он тихо выдыхает чуть отойдя от дома и двигается дальше, к своему тайнику, куда он сносит украденные у Амано деньги и другие выглядящие дорого вещи.

Да. Он крадет.

Мальчишка понимает, что поступает плохо, но не может ничего с собой сделать. Без денег в этом мире выжить невозможно. Поэтому он собирает их на тот случай, если Мэю устанет от них и выгонит. Вы наверняка скажете: что, да он бы никогда, он не такой! Однако же, попробуйте объяснить это ребенку, который уже испытал на себе жгучий голод, когда от слабости даже стоять становится сложно.

Здесь, в переулках, как обычно, пахнет гнилью. За то время, что Дофламинго прожил с Мэем он порядком отвык от жизни на улице, протухшей еды и издевательств… Оные прекратились из-за того, что оба мальчика начали везде появляться с рыжим. То ли из-за того, что сам Амано везде таскал с собой огнестрел. В общем не суть.

За углом что-то звучно грохнулось. Кто-то вскрикнул и все затихло. Мальчика будто парализовало. Поджав губы, он весь напрягся, готовясь бежать, в случае если кто-нибудь появится из-за угла. И этот кто-то действительно появляется, заставляя очень незаметно улыбнуться и хихикнуть. После, однако, Дофи сразу нахмурился, свел брови к переносице, пытаясь выглядеть настолько сердитым, насколько только мог выглядеть ребенок его возраста. Что же собственно произошло?

Весь исцарапанный Роси выскакивает из-за угла, попутно постоянно спотыкаясь о воздух. За ним выбегает маленький, но уж слишком упитанный пятнистый котенок! Это грозно шипящие животное в свою очередь активно пытается напасть на лохматого мальчишку-вора, в волосах которого как-то очутились, по мнению хищника, остатки ну очень вкусной рыбки.

— Ты. — Едва выдавливает из себя Дофи, когда беглец уже спрятался за ним. — Какого черта вообще! — Выкрикивает ребенок, резко развернувшись и схватив братца за грязную и мокрую пижамную кофту. — Что ты здесь делаешь?! — По буквам прорычал старший Донкихот, из-за чего младший сильно засутулился, вжав голову в плечи.

— Я волновался… — Бормочет мальчик, весь скукожившись и поджав губки. — …ты ведь не первый раз уходишь ночью, я уже давно заметил. — Он затравленно посмотрел на брата из-под челки. — Я… я ночью просыпался, а тебя в доме не было. А я ведь спускался, вокруг дома смотрел… — Вновь опустил глаза в пол. В это время пятнистый комочек затих, пытаясь подкрасться к братьям совершенно незаметно. — …мог бы хотя бы мне сказать куда ходишь.

Котенок резко прыгнул на старшего из братьев и хватаясь за его одежду, под испуганные крики, забрался прямо на голову старшего Донкихота.

— Убери его! — Теперь уже младший разразился звонким хохотом, глядя на то как брат пытается стащить с себя котенка. — Не смешно! Совсем! — Тут он споткнулся, из-за того что бесенок закрыл ему обзор, и грохнулся на землю. После чего пятнистый все же решил сжалиться над ним и, под соответствующие крики, перепрыгнул на Роси. — Вот тебе! — Хихикнул Дофи, глядя на то как младший тоже шлепается на землю.

Вот они грязные все в царапинах сидят и смеются. Внезапно будто бы потеплело, а дождь стал совсем уж незаметен.

— Я никому не говорил.

— Прости…

Помолчали. И удивились. Они не ожидали этого друг от друга.

— Делай что хочешь. — В конце концов выдохнул Дофи. — Но мне бы хотелось чтобы ты вернулся назад. Сейчас ты все еще можешь оправдаться отцом. Он же часто тебя забирает куда-то. — Делая акцент на некоторых словах, хмурится и отворачивается.

— Это… — Мальчик почесал котенка, который теперь спокойно сидел у него на голове. — Мы встречались всегда у доктора. — Мальчик пытается снять с себя животное, попутно разъясняя. — Мэй настоял на том что бы мы встречались либо при нем, либо при его друге, потому что он… — Он замолчал, рассуждая как лучше передать слова, сказанные рыжим, но в итоге решает просто процитировать. — “Будто в маразм впал”... — Старший повернулся к братцу мгновенно, с неким недоверием смотря прямо на него. Тот в свою очередь лишь неловко улыбнулся. — Отчасти, я с этим согласен.

Дофламинго вновь отвернулся от Росинанта и пошел к следующей развилке. Подойдя к ней и обернувшись, он посмотрел на застывшего на месте Донкихота младшего и сказал тому поторопиться, на что оный улыбнулся и побежал за братом. Дальше они шли в полной тишине, лишь изредка прерываемой мяуканьем животного, которого никто так и не снял с Роси.

Петляя по многочисленным мрачным улочкам, они двигались в направлении тайника, которым оказалось большое дерево, отличающиеся от остальных только тем, что у его корней не росло травы. В то время как они достигли его, дождь из разряда незаметного перешел в весьма сильный и неприятный. Однако это нисколько не мешало братьям. В отличии от только что прилетевшего в них камня.

— Мы ж договаривались подождать! — Возмущаются в соседних кустах шепелявым голосом.

Дофламинго мгновенно берет брата за руку и пытается убежать, таща его за собой, потому что тот застыл, как кролик, боясь даже пошевелиться лишний раз. Но перед ними выскакивает подросток с разбитой стеклянной бутылкой. Старший сразу отклоняется назад и падает, когда младший не смог устоять на ногах. Те, что прятались вокруг, времени не теряют, окружают да начинают ехидно хихикать. Стервятники. Такие обычно бояться всех, кто может противостоять им, но стоит появиться кому посильнее — сразу бегут. Здесь почти все такие. Наверняка каждый может понять о ком идет речь. Однако нет здесь тех, кто входит в это почти.

— Очкастый! — Хватают за волосы, дергают вверх. — Карманчики выворачивай. — Скалится тот, что с бутылкой, тыкая ей прямо в лицо. Котик, который до сих пор сидел на Росинанте, оскалился и зарычал на обидчиков. — А вы че застыли? — Смотрит он на своих приспешников, коих было восемь. — Хватайте их.

Где-то вдалеке резко раздался раскатистый звук, небо просветлело на пару секунд. Дождь перерос в ливень.

— Я ж говорила, что он крадет! — Выкрикивает какая-то конопатая девчонка, вытаскивая из кармана старшего несколько купюр на общее обозрение. — У него здесь тайник гдет, но из-за кого-то, — Она покосилась на мальчишку с выбитыми передними зубами. — мы не знаем где.

— Да ниче! — Парень с бутылкой свистнул, и те двое, что держали Росинанта, оттащили младшего на пару шагов и поставили перед Дофламинго. — Щяс все сам расскажет! — Махнул рукой, и одному из этих двоих кинули металлическую трубу.

После этого младший оттаял, понимая к чему все идет, и и активно начал пытаться вырваться, как и старший. Но все было бестолку. Кота, который сидел на Росинанте, взяли за шкирку и швырнули в сторону. А Дофламинго не хватает воздуха. Нужно вырваться. Нужно! Но он не может! Чертов слабак. Сейчас он может просто кричать да брыкаться, смотря как один из этих ублюдков уже замахивается для удара.

— Пре… — Если бы он только был сильнее. Делая рывок из последних сил, кричит. — Прекратите!

По округе проносится волна. Секунда и все, кто держал их рухнули. Дофи грохнулся лицом в землю, когда его перестали держать, а Роси, не в силах стоять и, весь дрожа, рухнул на колени. Оглядываются, и в следующий момент Донкихот старший подлетает к брату, хватает и тащит отсюда.

— П-подожди! — Сопротивляется младший. — Котенок…

— Быстро. — Коротко бросает, останавливаясь. Младший лишь кивает и начинает рыскать вокруг.

Жалобно пищащий пушистик находится быстро, и братья с котенком покидают это место. Так быстро как только могут. Сейчас им просто нужно туда, где тепло и безопасно, туда, где им рады, к тому самому рыжему черту — Мэю.

А в роще остался еще один человек, сторонний наблюдатель — мальчик в темных очках и стрижкой под горшок. К его щеке, кажется, прилипли остатки булочки.

— Интересно… — Хмыкает он, смотря в небо. — Нужно рассказать об этом остальным.

С этого момента, дорогой читатель, начинается история, которая покажет — является ли Амано Мэй идиотом.