Обложка Те, кто прочёл

Те, кто прочёл

Андрей Вериатар

0% прочитано
Стандартный
Андрей Вериатар

Те, кто прочёл

Пролог

Сквозь густые кроны деревьев едва пробивались редкие солнечные лучи. Тишина стояла мёртвая — не слышалось даже пения птиц, только назойливое гудение насекомых нарушало безмолвие.

По едва заметной тропинке, медленно и неуклюже, брела девушка в розовом платье и кроссовках, забрызганных кровью. Внезапно она замерла: где-то сзади хрустнула ветка. Резко обернувшись, девушка поняла, что за ней следят. Сердце ушло в пятки, и она метнулась за ближайшее дерево, пытаясь спрятаться.

Но было поздно. Чьи-то сильные руки набросили ей на голову чёрную тряпку, сбили с ног и повалили на землю. Нападавший принялся душить её. Через пару секунд к нему неторопливо подошёл второй, с двуствольным ружьём наперевес.

— Поймали сучку! — прошипел первый, всё ещё удерживая жертву.

Второй хищно усмехнулся, занёс ружьё и, не целясь, ударил девушку прикладом по голове.

— Сладких снов, куколка.

***

Девушка очнулась в каком-то помещении. Она была привязана к столбу, а голова по-прежнему скрыта под плотной тканью. Сквозь редкие дыры в мешковине пробивались лишь пятна тусклого света. Она попыталась осмотреться и сквозь ткань увидела чьи-то костлявые руки. В одной из них поблёскивало лезвие ножа. Одним резким движением неизвестная отрубила голову птице, и бездыханное тельце ещё несколько секунд конвульсивно билось, беспомощно взмахивая крыльями.

Вскоре в поле зрения девушки появилась сама старуха — та самая, что только что убила птицу. Она повесила обезглавленное тельце под потолком, где уже висело с десяток таких же. Затем старуха что-то заговорила — явно на незнакомом языке, потому что пленница не понимала ни слова.

— Кто вы?! — закричала девушка, дёрнувшись в путах. — Чёрт возьми, где я?! Кто-нибудь, помогите! Пожалуйста!

Старуха, не обращая внимания на крики, взяла со стола предмет, накрытый серой тканью. Сдёрнув покрывало, она явила миру книгу. Её обложка была сшита из человеческой кожи. Старуха снова заговорила на своём гортанном языке, затем махнула головой куда-то в сторону. К девушке кто-то приблизился. Чья-то рука протянулась и резко сорвала мешок с её головы.

Девушка зажмурилась от яркого света, а когда проморгалась, то не поверила своим глазам. Перед ней стоял отец.

— Папа?!

Лысый, розовощёкий мужчина смотрел на дочь с неприкрытой жалостью. Он протянул было руку, чтобы коснуться её, но в последний момент отдёрнул.

— Что происходит, пап? — спросила девушка, переведя взгляд на странную компанию в дальнем конце комнаты. Те с интересом наблюдали за происходящим. — Кто все эти люди?

— Они хорошие люди, — глухо ответил отец. — Они помогут тебе.

— Ты о чём? Где мама?

— …Мама мертва, детка, — после секундной паузы ответил отец. — Ты же знаешь.

— Что?!

— Ты убила её.

— Папа, нет! Зачем ты такое говоришь? — девушка не сдерживала слёз, голос сорвался на всхлип. — Папа, я хочу домой… Пожалуйста, давай просто уйдём…

Старуха подошла к отцу и что-то резко сказала ему. Тот явно не понимал её, но послушно достал из заднего кармана бутылку с мутной жидкостью и вылил содержимое на дочь.

— Папа, что это? — девушка закашлялась, почувствовав едкий запах бензина. — Папа, остановись, прошу тебя!

Отец, не слушая мольбы, дрожащей рукой вытащил из кармана коробок спичек. Вынул одну, чиркнул — безуспешно. В комнате было сыро, спичка не загоралась.

— Папа, пожалуйста, просто отвези меня домой…

Отец на мгновение замер, взглянув на дочь. В его глазах плескалось отчаяние.

Старуха взвизгнула и заорала прямо ему в ухо, подгоняя. Отец вытащил ещё одну спичку, чиркнул раз, другой — и наконец вспыхнул слабый огонёк.

— Я вырву твою душу, папа, — вдруг низким, неестественно громким голосом произнесла девушка.

Отец с зажжённой спичкой в руке замер, глядя на дочь, и в ужасе отшатнулся. Её лицо исказилось, глаза пожелтели, а из горла вырвался уже нечеловеческий рёв:

— Я ВЫРВУ ТВОЮ ДУШУ, ТЫ, ЖАЛКИЙ УЁБОК!!!

Спичка выпала из ослабевших пальцев отца и упала прямо к ногам дочери. Вспышка — и пламя мгновенно охватило её с головы до ног.

— ТЫ ВОНЮЧИЙ УБЛЮДОК!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ ТАК ЖЕ, КАК УБИЛ ТВОЮ ШЛЮХУ!!! — вопила объятая огнём девушка, дёргаясь в агонии.

Отец, шатаясь, поднял обрез и приставил дуло к её голове.

— Я люблю тебя, доченька, — прошептал он.

Не слушая бешеных криков, он нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал оглушительно гулко в тесном помещении. Голова девушки лопнула, как переспелый арбуз, забрызгав всё вокруг.

Глава 1. Она ждёт тебя за домом

Посреди могучих деревьев петляла, извиваясь змеёй, крошечная, почти незаметная дорога. На этой дороге, съехав на обочину, стоял красный джип. Внутри, кроме водителя, находились два пассажира.

Первой проснулась девушка со светлыми волосами по имени Нэтали. Вот уже около получаса она безуспешно сражалась с навигатором, пытаясь определить их местоположение. Наконец, зашевелился её спутник — Дэвид. Несмотря на возраст, он выглядел почти подростком, и только лёгкая небритость выдавала в нём взрослого мужчину. От ярких солнечных лучей, заливавших салон, Дэвид жмурился, как кот.

— Доброе утро, Дэвид. Похоже, мы пересекли границу штата Теннесси.

— Ох, твою мать, — Дэвид потянулся, насколько позволяло тесное пространство. — Нэт, уже утро?

— Малыш, ты обещал мне не ругаться. Стоило тебе проснуться, и первое, что я слышу — «твою мать».

— Я такое обещал? — Дэвид игриво наклонился к Нэтали, нежно чмокнул её в губы, а затем постучал в заднее стекло. — Дедуля, как ты там?

Старый пёс по кличке Дедуля мирно дремал в багажнике, со всех сторон окружённый запчастями и инструментами. Приоткрыв левый глаз, он лениво гавкнул на Дэвида и тут же снова провалился в сон.

Дэвид завёл двигатель, и машина тронулась.

— Боже, Дэвид, — произнесла Нэтали, убирая навигатор, — я буду вести дневник твоих обещаний.

— Что ж, — отозвался Дэвид, не отрывая взгляда от дороги, — я обещал, что ты познакомишься с моими друзьями и моей сестрой. И этот день, наконец, настал.

— Ну, одно обещание ты сдержал, — улыбнулась Нэтали. — Я давно хотела с ними познакомиться.

— Так, кажется, нам сюда.

Дэвид крутанул руль вправо, и джип съехал к старому, почти развалившемуся мосту, перекинутому через узкий ручей. Вода в ручье поднялась так высоко, что практически касалась настила. Было удивительно, как эту конструкцию до сих пор не смыло. Мотор загудел напряжённее, колёса медленно переползли через мост, и вскоре машина замерла у старого дома.

Домик выглядел так, словно простоял заброшенным долгие годы: заросли травы в человеческий рост, кучи ржавого мусора во дворе, облупившаяся краска. Казалось, ещё пара ливней — и он просто сложится, как карточный домик.

Дэвид и Нэтали выбрались наружу, прихватив рюкзаки с задних сидений.

— Скоро этот дом точно развалится… — бросил Дэвид, оглядываясь по сторонам.

Парочка направилась к ожидавшим у второй машины друзьям.

Первой к ним подбежала Оливия. Чёрная кожаная куртка была расстёгнута, открывая футболку с логотипом легендарной группы «MC5».

— Как дела, подружка? — Дэвид поприветствовал её с наигранным мичиганским акцентом.

— Как дела? — усмехнулась Оливия. — Спустись на землю, мистер «Чикагский красавчик». Иди сюда, дай я тебя обниму.

Оливия широко раскинула руки, и Дэвид с готовностью шагнул в объятия.

— Покрепче, как будто соскучился. Ну!

Спустя минуту Дэвид наконец отпустил её.

— Как дела в гараже?

— Неплохо, спасибо, — Дэвид обернулся к спутнице. — Оливия, это моя девушка, Нэтали.

— Невеста, — с мягкой улыбкой поправила Нэт. — Приятно познакомиться.

Она и Оливия обменялись приветствиями.

— Так это и есть та самая сердцеедка из твоей мастерской? — Оливия с интересом разглядывала Нэтали.

Та, всё так же улыбаясь, кивнула.

— А ты доктор?

— Медсестра.

— Оу, прости, я…

— Да забей. У меня навыков побольше, чем у любого врача. Поверь мне.

— Вы должны были приехать два часа назад, — раздался голос со стороны.

Парень в клетчатой рубашке, белых джинсах и очках сидел на багажнике машины, скрестив руки на груди.

— О, — воскликнул Дэвид, — это же наш неотразимый Эрик!

Эрик с саркастичным поклоном снял воображаемую шляпу, чем вызвал смех у остальных.

— Неужели твои студенты в конец сделали тебя занудой? — Дэвид подошёл к нему.

— Это сделал ты, — без тени улыбки ответил Эрик, вытаскивая из багажника сумки. — Заставил ждать тебя здесь всё утро.

— Эмм… — вмешалась Нэтали. — Это моя вина. Мы взяли неправильное направление из Киндерхука и отклонились от курса на двадцать миль.

Она скорчила забавную гримасу, пытаясь разрядить обстановку. На Эрика это не подействовало — он лишь стоял, буравя её взглядом поверх очков.

Дэвид огляделся по сторонам.

— Ладно, где она? — спросил он у Эрика.

Эрик мотнул головой в сторону покосившегося дома:

— Она ждёт тебя за домом.

Глава 2. Обещание

За покосившимся домом, у старого, заросшего мхом колодца, на ржавых останках автомобиля Oldsmobile Delta 88 сидела темноволосая сероглазая девушка. Она что-то сосредоточенно рисовала в потрёпанном блокноте. Миа — а это была она — выглядела так, словно не спала несколько ночей: изношенная толстовка с надписью «Университет Мичигана», натянутая поверх простого тёмного платья, высокие кожаные сапоги, под глазами — тени.

Дэвид остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе.

— Миа.

— Ёб твою мать, — она подняла голову от блокнота, и на лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Ты всё-таки приехал.

— Я же твой старший брат. Конечно, приехал.

Дэвид шагнул ближе и невольно задержал взгляд на её лице. Болезненная бледность, осунувшиеся скулы — сестра изменилась до неузнаваемости.

— Знаю, выгляжу ужасно, — перехватила его взгляд Миа.

— Нет, ты прекрасна.

— О-о, — протянула она с горькой усмешкой. — А ты всё такой же милый лжец.

Дэвид открыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашёлся, что сказать. Ситуацию спас Дедуля. Пёс, уставший от багажной тесноты, радостно пробежал мимо хозяина и с разбегу ткнулся мордой в колени Мии.

— Дедуля? — удивилась Миа, и лицо её на миг смягчилось. Она обняла пса за шею. — Привет, приятель! Тебе здесь всегда нравилось, да?

— Он по тебе скучал, — Дэвид присел рядом на капот.

Миа коротко кивнула, продолжая гладить пса.

— Ой, блин.

— Что?

— Да вот же, — Дэвид потянулся рукой к её уху и извлёк оттуда тонкую деревянную цепочку с небольшим амулетом на конце. — Эта штучка. Что это?

— Это не смешно и совсем не круто! — Миа отдёрнула голову, но Дэвид уже вложил украшение ей в ладонь.

— Это ожерелье из крушины, — пояснил он. — Говорят, оно помогает стать сильнее. Я подумал… тебе пригодится.

— Я думала, ты не веришь в подобные вещи.

— Я — нет, — честно признался Дэвид. — Но ты верь. Думаю, это сработает.

Миа сжала амулет в кулаке и, помолчав, обняла брата.

— Я очень рада, что ты приехал, Дэвид.

— И я рад, что я здесь.

С минуту они сидели молча, слушая, как ветер шелестит высокой травой.

— Ну что, начнём? — Миа решительно спрыгнула с капота, сделала несколько шагов и резко обернулась к брату, который всё ещё сидел на старом автомобиле. — Дэвид, пожалуйста, обещай, что останешься со мной до конца.

— Я никуда не уеду.

— Поклянись.

— Чтоб я сдох, — Дэвид медленно провёл пальцем крест на своей груди.

Он поднялся, подошёл к сестре, и вместе они направились к остальным.

Компания собралась у колодца, встав неровным кругом.

— Спасибо, ребята, — начала Миа, обводя всех взглядом. — Спасибо, что привезли меня к чёрту на рога. Одна бы я не справилась.

Она достала из кармана толстовки маленький нейлоновый пакетик с белым порошком и протянула руку над чёрной пастью колодца.

— Пусть мои друзья, моя семья, моя будущая семья станут свидетелями моей нерушимой клятвы...

Она запнулась. Эрик, стоявший рядом, молча взял её за руку, поддерживая.

— Да нахер всё, — выдохнула Миа.

Она разорвала пакетик и, медленно, чеканя каждое слово, высыпала порошок в колодец:

— Я. Обещаю. Больше. Не. Трогать. Это. Ёбаное. Дерьмо. Никогда. В. Жизни.

Вслед за порошком в темноту полетел и пустой пакетик.

— Уж если бросать, то резко, — усмехнулся Дэвид, пытаясь разрядить обстановку.

Миа бросила на него короткий взгляд и, не сказав ни слова, направилась к машине.

— Я помогу вытащить вещи, — Эрик поспешил за ней.

Дэвид, Нэтали и Оливия остались у колодца.

— Ребят, — тихо произнесла Оливия, когда Миа и Эрик отошли достаточно далеко. — Чтобы пройти через это, ей понадобится три дня. И я сейчас говорю о самых худших трёх днях в её жизни. Через пару часов начнутся мышечные боли, рвота, паранойя…

— Почему три дня? — спросила Нэтали.

— После этого боль постепенно сходит на нет. Если она продержится, зависимость отступит.

— Она же справится? — Дэвид смотрел на Оливию с надеждой.

— С ней всё будет хорошо, — ответила та, но в её голосе не было уверенности.

Глава 3. Кто-то тут успел побывать

Закончив с вещами, компания поднялась на крыльцо. Дэвид порылся в рюкзаке и извлёк на свет старый ключ.

— Отлично, замок на месте, — довольно произнёс он, направляясь к двери.

Но когда он попытался вставить ключ в скважину, металл беспомощно заскрежетал по пустоте. Замок был выдран с корнем, оставив после себя лишь рваное отверстие в трухлявом дереве.

— Какого хрена?!

Дэвид толкнул дверь, и та с протяжным скрипом распахнулась. Из тёмного проёма пахнуло затхлостью. На полу, прямо у порога, валялась монтировка. Дэвид поднял её, взвесил в руке и шагнул внутрь, бросив через плечо:

— Кто-то здесь уже побывал до нас.

Остальные гуськом потянулись за ним. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь грязные окна, выхватывая из полумрака очертания старой мебели. На всём лежал слой пыли такой толщины, словно в доме не убирались несколько десятилетий.

— Чем это здесь воняет? — Миа сморщила нос, прикрывая лицо рукавом толстовки.

Дэвид, не ответив, двинулся в коридор.

— Ты куда? — окликнула его Нэтали.

— Подождите здесь.

С монтировкой наготове он начал обход. Кухня — пусто. Спальни — тоже. Дом казался мёртвым. Дэвид уже собрался было возвращаться, как вдруг за грязной занавеской в конце коридора что-то шевельнулось.

— Осторожнее, чувак, — шепнул подошедший сзади Эрик.

Дэвид кивнул, сжал покрепче монтировку и, затаив дыхание, рванул занавеску в сторону.

Из-за неё с оглушительным карканьем вылетела огромная чёрная птица. Ворон пронёсся прямо над их головами, задел крылом лицо Эрика и исчез в распахнутой входной двери.

— Твою мать! — Эрик схватился за грудь, пытаясь отдышаться. — Ненавижу воронов. Всегда их ненавидел.

— Ладно, похоже, никого, — Дэвид облегчённо выдохнул и опустил монтировку. — Скорее всего, местные подростки вломились пива попить или потрахаться.

— Ну да, конечно, — в голосе Оливии сквозил сарказм.

Миа тем временем бродила по гостиной, разглядывая старые фотографии на стенах. На одной из них она узнала себя и Дэвида — смешные семилетние дети в надувных кругах у какого-то озера.

— Мама взбесилась бы, увидев дом в таком состоянии, — тихо сказала она.

— Не страшно, Ми, — Оливия подошла и обняла её за плечи. — Мы тут приберёмся. Обещаю.

— Пойду проверю остальные углы, — Дэвид всё ещё сжимал монтировку. — Вдруг там ещё вороны.

— Я кое-что забыла в машине, — Нэтали выскользнула за дверь.

— А мы займёмся спальнями, — Эрик кивнул Оливии, и они скрылись за одной из дверей.

Миа осталась одна в гостиной. Её взгляд снова упал на детскую фотографию. Она провела пальцем по пыльному стеклу, стирая многолетнюю грязь, и на миг ей показалось, что лица на снимке изменились. Она моргнула — нет, показалось. Просто игра теней.

Глава 4. Воспоминания

Забрав из джипа бутылки с водой, Нэтали зашла на кухню и принялась расставлять их в пустом холодильнике.

— Как вы познакомились?

Голос раздался так неожиданно, что Нэт вздрогнула, и одна из бутылок с гулким стуком покатилась по полу. Она резко обернулась. Миа сидела на кухонном столе, свесив ноги, и задумчиво курила, стряхивая пепел в пустую консервную банку.

— О, Боже! — выдохнула Нэтали, прижимая руку к груди. — Прости, я тебя не заметила.

— Не извиняйся, — Миа криво усмехнулась. — Это моя суперсила — подкрадываться незаметно.

— Из тебя бы вышел неплохой супергерой, — улыбнулась Нэт в ответ.

Миа уставилась на неё с неподдельным удивлением.

— Прости, это было глупо, — смутилась Нэтали.

— Да ничего, забей. — Миа затянулась, помолчала, разглядывая гостью, а потом выдала: — Порой мне кажется, что я гораздо взрослее Дэвида.

Нэтали непонимающе нахмурилась.

— С каких это пор его на молоденьких потянуло?

— А, вот ты о чём, — до Нэт наконец дошло. — Мы вместе работаем в гараже. Он механик, я — менеджер.

— И сколько вы уже вместе?

— Обручились год назад.

— Ух ты, — глаза Мии потеплели. — Я всегда хотела горячую сестрёнку.

Нэтали улыбнулась. Миа спрыгнула со стола, подошла к ней и вдруг крепко обняла.

— Спасибо, что приехала, — шепнула она. — Дэвид бы не справился один.

Нэт молча кивнула, чувствуя, как хрупкие плечи Мии дрожат от напряжения. Спустя минуту та отпустила её и отступила на шаг.

— Сделаешь всем кофе? А мне нужно кое-что с чердака принести.

— Конечно.

***

— А вот и она! — торжественно объявила Миа, входя в гостиную с большой пыльной коробкой в руках.

Все заворожённо уставились на находку. Миа опустила коробку на пол, сдула пыль с крышки и открыла. Достала несколько потрёпанных фотоальбомов, пролистала первый и вдруг громко расхохоталась, бросив хитрый взгляд на Оливию.

— Дай-ка сюда! — воскликнула та, выхватывая альбом.

На фото, вызвавшем смех, вся компания была запечатлена в каком-то прокуренном рок-клубе. У Оливии красовались безумные разноцветные дреды, Эрик щеголял с ирокезом, а Дэвид и Миа корчили рожи в объектив. Оливия фыркнула и передала альбом дальше по кругу.

На следующем снимке Дэвид с электрогитарой и Эрик с бас-гитарой стояли на маленькой сцене спиной к спине, самозабвенно орущие в микрофон.

— Ух ты! — вырвалось у Нэтали.

— А, точно, «The Darkmans», — вспомнила Оливия. — Самая худшая группа во всём Флинте.

— Ты не говорил, что играл в группе, — Нэтали повернулась к Дэвиду.

— Не думал, что это важно, — пожал он плечами.

— Ну да, — пробубнил Эрик, копаясь в другом альбоме. — Самая худшая группа не просуществовала бы целых восемь лет…

Он раздражённо швырнул альбом обратно в коробку.

Миа тем временем листала свой экземпляр. Наткнувшись на фотографию, где она, Дэвид и их мама улыбались в объектив на каком-то пикнике, Миа замерла, а потом резко закрыла альбом и, не сказав ни слова, вышла в спальню.

Дэвид проводил её взглядом и направился следом. Из гостиной донеслись обрывки разговора:

— И всё-таки, Миа была вашим фаном номер один, — не унималась Оливия.

— Ага, — саркастично отозвался Эрик. — А вы — всеми остальными.

Дэвид подошёл к двери спальни Мии, постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Сестра сидела на кровати, уставившись в раскрытый альбом на коленях, и курила в приоткрытое окно.

— С каких пор ты куришь? — тихо спросил Дэвид.

— С тех пор, как жизнь стала полной хернёй, — Миа пожала плечами, не поднимая головы.

— Ты как? Нормально?

— Эта сраная вонь в гостиной уже достала. Чем там так разит?

Дэвид подошёл к старому ящику с инструментами и лампочками, делая вид, что что-то ищет.

— Какую песенку нам мама пела в детстве? — вдруг спросила Миа.

— А? — Дэвид замер.

— Ну там, помнишь? Что-то типа «Детка, моя детка, пора сказать прощай»…

— Миа, пожалуйста, хватит, — перебил её брат, не оборачиваясь. — Сейчас тебе грустные мысли ни к чему.

— О маме нет грустных мыслей, — резко ответила Миа.

— Ты поняла, о чём я.

Миа затянулась, глядя на его напряжённую спину, и выдала то, что копилось слишком долго:

— А знаешь, в её последние дни в больнице мама думала, что я — это ты.

Дэвид застыл, так и не повернувшись. Пальцы его судорожно сжали какую-то старую лампочку.

— Однажды называла меня Дэвидом целый день, — продолжала Миа. — Конечно, я подыгрывала. Отчасти она должна была поверить, что ты был с ней.

— Слушай… — Дэвид наконец обернулся. Голос его дрогнул. — Я хотел быть рядом с ней. Очень хотел. Но когда маме стало хуже, я только получил работу в Чикаго. И в тот момент было невозможно сорваться, а потом… — он сглотнул. — А потом стало слишком поздно.

— Считай, что тебе повезло, — тихо, но жёстко сказала Миа. — Ты не видел её в том состоянии, в котором видела я.

Она затушила окурок о подоконник и, бросив его в пустую банку из-под газировки, вышла из комнаты, бросив на проходе:

— Кофе на вкус — полное дерьмо, кстати.

Дэвид остался стоять у кровати. На развороте альбома, забытого Мией, улыбались трое: он, сестра и мама. Лучшие времена.

Глава 5. План

К вечеру ветер усилился. Он завывал в трубе, раскачивал ветви старых деревьев и грозил вот-вот сорвать ставни. Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами.

Миа играла с Дедулей во дворе — бросала потрёпанный теннисный мячик, и пёс, несмотря на возраст, с радостью нёсся за ним, виляя хвостом. На качелях, прикрученных к крыльцу, сидел Эрик и задумчиво наблюдал за ней. Рядом стояла Оливия, скрестив руки на груди.

— Похоже, надвигается буря, — сказал Дэвид, выходя на крыльцо.

— Когда-нибудь она угробит этого старого ублюдка… — тихо пробурчал Эрик, кивая на Дедулю.

— Дэвид, нам нужно кое-что обсудить, — Оливия повернулась к нему, и тон её не предвещал ничего хорошего.

— Что?

— Ты особо не обольщайся, — начала она вполголоса, чтобы Миа не слышала. — Мы уже проходили это прошлым летом, во Флинте. Миа давала те же обещания, говорила те же драматические речи про «никогда не буду», а потом смывала дурь в унитаз.

— Она продержалась восемь часов, — добавил Эрик. — И сдалась.

— На этот раз мы не позволим ей сдаться.

— Ты это к чему? — Дэвид переводил взгляд с одной на другого.

— Когда через пару часов её начнёт ломать, — Оливия говорила жёстко, как врач, ставящий диагноз, — и, можешь мне поверить, её начнёт ломать — мы никуда её не отпустим.

— Хотите силой удержать Мию здесь?

Эрик и Оливия промолчали, и это молчание было красноречивее любых слов.

— Нам нужно быть заодно, — сказала Оливия. — Иначе ничего не выйдет.

— Бляяя… — Дэвид провёл рукой по лицу. — Я не знаю… Звучит ужасно.

— Мие это, само собой, не понравится, — Эрик поправил очки. — Но это единственный способ. Пусть и жёсткий.

— Дэвид, взгляни на неё, — Оливия кивнула в сторону Мии. — Она не переживёт ещё один передоз.

Дэвид замер. Глаза его расширились.

— Чего?! Погоди… У Мии был передоз?!

Теперь уже Оливия с Эриком переглянулись с удивлением. Они явно считали, что он в курсе.

— Это был не просто передоз, — в голосе Эрика зазвенел металл. — Формально, твоя сестра умерла. Врачи еле откачали.

— Мы там были, — тихо добавила Оливия. — Это было ужасно.

Дэвид смотрел на Мию. Она как раз о чём-то разговаривала с подошедшей Нэтали, улыбалась, бросала мяч Дедуле и даже не подозревала, что её жизнь сейчас обсуждают за спиной.

— Дэвид, — Оливия коснулась его плеча. — Нам очень нужна твоя поддержка. В этот раз мы не можем облажаться.

Дэвид перевёл взгляд на неё. Вдали громыхнуло — гулко, угрожающе. Ветер рванул сильнее, заставив качели жалобно скрипнуть.

***

Дэвид стоял на унитазе в тесной ванной, пытаясь наладить допотопный водонагреватель. Нэтали прислонилась к дверному косяку, наблюдая за его мучениями.

— …И они просят, чтобы я не отпускал её, — закончил он рассказ, ковыряясь в ржавых трубках.

— Чёрт… — Нэт была явно шокирована. — И что ты им сказал?

— Пока ничего. Я приехал, чтобы Мие стало лучше, а не хуже. Если она попросит отвезти её домой — я отвезу.

— Но что, если Оливия права?

— Детка, не начинай…

— Просто иногда ты не можешь мыслить трезво, когда дело касается семьи, и…

— А что насчёт того камня, который я лично надел тебе на палец? — перебил Дэвид, бросив взгляд на её руку.

— А, ну да, — Нэтали обиженно посмотрела на обручальное кольцо с бриллиантом. — Для тебя это просто «камень».

— Ну прости, зай, — Дэвид вздохнул, закончил возиться с нагревателем, спрыгнул с унитаза и подошёл к ней. Положил руки на плечи. — Дай мне небольшую передышку. Я справлюсь, ладно?

— Посмотрим, — сухо ответила Нэт и вышла из ванной.

Дэвид проводил её взглядом, вернулся к раковине и открыл кран с горячей водой. Подставил руку под струю, проверяя температуру, и тут же отдёрнул с шипением.

— Блять!

Рука покраснела, на коже уже начинал наливаться волдырь. Дэвид в бешенстве развернулся к нагревателю и со всей силы врезал по нему кулаком три раза:

— Чёртов кусок дерьма! — с каждым ударом его голос становился всё злее. — Чтоб ты сдох, ублюдок!

Он замер, тяжело дыша, глядя на обожжённую руку. Боль отрезвляла.

Глава 6. Что это за вонь?!

Ночь вступила в свои права. Дождь барабанил по крыше, ветер бросал в окна пригоршни листьев. Обитатели старого дома, утомлённые дорогой и хлопотами, давно провалились в тяжёлый сон.

Внезапно тишину разорвал протяжный крик. Он донёсся из спальни Мии — леденящий душу вопль, полный животного ужаса.

Дэвид вскочил с кровати и пулей метнулся в коридор. Нэтали едва поспевала за ним. Он влетел в комнату сестры и застыл на пороге.

Миа билась в истерике на кровати, пытаясь вырваться из рук Оливии. Та сидела рядом, крепко обхватив её за плечи, и что-то монотонно шептала, пытаясь успокоить.

— Я НЕ МОГУ ЗДЕСЬ НАХОДИТЬСЯ! — кричала Миа, дёргаясь в её руках. — ЧТО ЭТО ЗА ЕБУЧАЯ ВОНЬ?! ВЫ ЧТО, НЕ ЧУЕТЕ?! ЗДЕСЬ ЧТО-ТО СДОХЛО!

— Тише, тише, — Оливия гладила её по спине. — Всё хорошо, ты в безопасности.

Постепенно крики Мии стихли, перешли в надрывный плач. Дэвид, всё ещё шокированный увиденным, помог Оливии перенести обессиленную, побледневшую сестру в гостиную и усадить на диване. Оливия сбегала за своей сумкой, достала успокоительное, набрала лекарство в шприц и, взяв холодную, дрожащую ладонь Мии, ввела иглу в тыльную сторону кисти. Миа сморщилась от боли, но даже не пикнула.

— Может, лучше вызвать врача? — обеспокоенно спросила Нэтали.

Оливия бросила на неё короткий, почти презрительный взгляд и ничего не ответила.

— Ломка началась тяжело, — мягко сказала она Мие, вынимая иглу. — Здесь десять миллиграмм Диазепама. Это поможет тебе пережить ночь.

— Как же меня достала эта вонь… — прошептала Миа запёкшимися губами. — Что, блять, с вами не так?! Неужели вы не чувствуете?! Здесь точно кто-то сдох! Разлагается где-то! Дэвид, ты куда?

Брат, не говоря ни слова, вышел на улицу под проливной дождь.

— Нет здесь никакого запаха, — покровительственным тоном произнесла Оливия. — У тебя просто обострённая чувствительность, это нормально при ломке, твой мозг ищет угрозу…

— Да отстань ты! — оборвала её Миа, отдёрнув руку.

— Эй, я пытаюсь помочь…

Входная дверь распахнулась, впуская в дом шум дождя и порыв ветра. Вернулся Дэвид, таща за ошейник упирающегося Дедулю.

— Давай, Дедуля, ищи, — скомандовал он. — Если здесь чем-то воняет, он найдёт.

— Да он даже собственную задницу учуять не может, — буркнул Эрик, стоя в стороне со скрещёнными руками.

Пёс, повинуясь хозяину, неторопливо обошёл гостиную. Сначала подошёл к Мие, лизнул её безвольно лежащую руку, но та даже не пошевелилась. Постояв рядом с ней пару секунд, Дедуля вдруг насторожился, повёл носом и уставился в угол комнаты, где лежал старый, выцветший ковёр. Затем, неожиданно резво для своих лет, подбежал к нему и принялся яростно скрести лапами.

— Дэвид, мы же только убрались, там ничего… — начала Оливия.

— Стой-ка, — перебил Дэвид.

Он оттащил собаку, ухватился за край ковра и рванул на себя. Ковёр сдвинулся, обнажая деревянный пол. И вся компания, как по команде, ахнула.

По полу, от самого угла к тяжёлому люку, ведущему в подвал, тянулся широкий бурый след. Кровавый след. Засохший, но всё ещё отчётливо различимый.

Мию вырвало прямо на диван.

Дэвид, пересилив отвращение, отпер заржавевший засов и с помощью Эрика с трудом приподнял тяжёлую крышку люка. Из чёрного провала пахнуло такой густой, сладковато-тошнотворной вонью, что все рефлекторно зажали носы.

— И какой диагноз ты поставишь теперь, эксперт? — прохрипела Миа, вытирая рот и глядя на Оливию покрасневшими глазами.

Оливия, побледнев, еле слышно ответила:

— Воняет… просто пиздец.

Все уставились в непроглядную черноту подпола, пытаясь угадать, что же там, внизу, могло сгнить до такого состояния.

Глава 7. Жуткая находка

Всё ещё зажимая носы от невыносимого смрада, Дэвид и Эрик медленно ступили на скрипучую лестницу, ведущую в подвал. Ступеньки жалобно застонали под их весом.

— Осторожнее, — предупредил Дэвид, нащупывая ногой следующую перекладину. — Дерево гнилое, того и гляди провалишься.

— Ага, — отозвался Эрик, вглядываясь в темноту. — Как и весь этот чёртов дом.

Спустившись, они огляделись. Первое, что бросилось в глаза — ступени. Каждая была перепачкана бурыми разводами, словно по ним что-то тяжёлое стаскивали вниз. Или наверх.

— Какого хрена? — выдохнул Дэвид.

Он нащупал свисающую с потолка цепочку, дёрнул. Тусклая лампочка замигала, выхватив из мрака очертания подвала. Повсюду валялись ржавые инструменты, какие-то тряпки, битые бутылки. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, пропитанным сыростью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным.

— Ничего особенного, — сделал вывод Эрик, обведя взглядом помещение.

— Вон там, — Дэвид кивнул в сторону двери в дальнем конце подвала. Старая, обитая почерневшим деревом, она выглядела зловеще.

— Может, лучше кого-нибудь вызвать? — предложил Эрик, всё ещё прикрывая рот ладонью. — Обслугу, например. Санэпидемстанцию.

— О да, отличная идея. Обслугу, — усмехнулся Дэвид без тени веселья.

Он медленно приблизился к двери, стараясь не дышать полной грудью. Поколебавшись секунду, взялся за ручку, рванул на себя и шагнул внутрь. Вторая комната оказалась меньше первой, но куда более мрачной. Дэвид нашарил на стене ещё один выключатель, щёлкнул.

— Охренеть! — вырвалось у него.

Картина, открывшаяся глазам, могла бы присниться разве что в кошмаре. С потолка свисали десятки мёртвых ворон — обезглавленных, с бессильно обвисшими крыльями. В углу стоял каменный бак, доверху наполненный тёмной водой. Откуда-то сверху ритмично капало, и каждый всплеск эхом разносился по тесному помещению.

Эрик заглянул через плечо Дэвида и присвистнул:

— Твою мать… Что это за херня?

— Похоже на какое-то колдовство, — тихо ответил Дэвид, разглядывая обгоревший деревянный столб в центре комнаты. Кора дерева обуглилась, словно здесь совсем недавно жгли огонь. И не просто жгли — приносили жертву.

— Может, животное какое убили, — предположил Эрик без особой уверенности. Он обвёл взглядом комнату и вдруг указал пальцем в дальний угол: — Эй, глянь туда.

На грубо сколоченной столешнице, покрытой тёмными пятнами, лежали три предмета: обрез ружья, жестяная коробка с патронами и книга. Обложка книги была сшита из чего-то, напоминающего выделанную кожу. Слишком гладкую для животного.

— Вот дерьмо… — Дэвид шагнул ближе, но трогать ничего не стал. — Так, давай поднимем это наверх. Надо показать остальным.

Эрик молча кивнул.

***

— Что вы там нашли? — спросила Нэтали, едва они появились из подвала.

Эрик бережно положил книгу на стол в гостиной, рядом пристроил ружьё и коробку с патронами. Сам плюхнулся на диван, не сводя с книги заворожённого взгляда.

— Ружьё с патронами и… это, — ответил он рассеянно.

Оливия подошла с кружкой кофе, склонилась над столом.

— Какая уродливая книга… — медленно произнесла она, разглядывая обложку.

— В подвале, — пояснил Дэвид, поднимаясь следом и отряхивая колени от пыли, — кто-то понавешал безголовых ворон под потолком. Утром уберу их и закопаю. Может, хоть тогда вонь выветрится.

— Ага, конечно, — саркастично отозвалась Миа. Она сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела на всех исподлобья покрасневшими глазами. — А что за дерьмом там занимались, не хотите узнать?

— Вуду здесь не было, — возразил Эрик, вдруг оживившись. — В вуду используют куклы, соль, личные вещи жертвы. А тут…

— Эрик, хватит, — осадила его Оливия.

— Может, это цыгане с залива Рэдклифф, — предположил Дэвид, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение. — Они, говорят, приносили в жертву диких животных. Потом бубны, пляски…

— Это самое тупое, что я слышал в жизни, — пробубнил Эрик себе под нос, не отрывая взгляда от книги. Его пальцы уже потянулись к обложке.

Миа медленно поднялась с дивана. Остановилась на пороге своей спальни, бросила через плечо короткую фразу, от которой у всех пробежал холодок по спине:

— Не надо было вам ничего трогать в подвале.

Она скрылась за дверью, оставив остальных в тяжёлом молчании. Дождь за окном всё усиливался.

Глава 8. Не произноси это! Не пиши это! Не слушай это!

Наступило утро. Серое, тяжёлое, наполненное влагой. Дождь не прекращался ни на минуту.

Дэвид, как и обещал, спустился в подвал — избавляться от трупов воронов. Эрик с самого утра заперся в спальне, объявив, что будет изучать зловещую книгу. Нэтали ушла на кухню и, вооружившись электрическим ножом, принялась нарезать говядину для стейков. К ней подошла Оливия с неизменной кружкой кофе.

Нэт бросила взгляд в окно и замерла. Под проливным дождём, босиком, Миа нарезала круги перед домом, словно заведённая. Она не обращала внимания на острые ветки и камни, усеивавшие двор.

— Что она делает? — тихо спросила Нэтали.

— Длительная ломка, — ответила Оливия, тоже глядя в окно. — В это время судороги такие болезненные, что хочется отрубить себе конечности. Она пытается перетерпеть.

— Бедняжка… Я так за неё волнуюсь.

***

Эрик сидел за столом в спальне, уставившись на книгу. Обложка из человеческой кожи, казалось, пульсировала в такт его сердцу. Он взял нож для бумаг и начал осторожно разделять слипшиеся страницы.

Первая страница открылась с тихим шелестом. На латыни было выведено: «Naturom Demonto».

— Натуром Дэ Монто, — прошептал Эрик, пробуя слова на вкус.

Он пролистал дальше. Рисунки были жуткими: демоны с горящими глазами, шипастые твари, женщины, объятые пламенем. Но Эрик не испугался — наоборот, его глаза загорелись азартом.

— Бог ты мой… — выдохнул он. — То, что надо! Докторская степень, вот и я!

Он заметил на полях разноцветные заметки, явно написанные разными людьми в разное время. Кто-то выводил каллиграфическим почерком, кто-то — дрожащей, неуверенной рукой.

ОСТАВЬ ЭТУ КНИГУ В ПОКОЕ!

ОНИ ВСЕ МЕРТВЫ!

ОН ВЫСОСЕТ ТВОЮ ДУШУ ДОСУХА!

ПАПА СНАРУЖИ, ОН ПЫТАЕТСЯ НАС УБИТЬ!

— Ого, — Эрик хмыкнул. — Похоже на предупреждения. Люди всегда боятся того, чего не понимают.

***

В подвале Дэвид, вооружившись кусачками и большим мешком для мусора, снимал с потолка безголовые тушки ворон. Птицы давно окоченели, их перья слиплись от сырости. Работа была омерзительной, но он старался не думать об этом.

***

Эрик листал страницу за страницей, делая пометки в тетради. Один разворот привлёк его внимание. В центре страницы кто-то нацарапал неровные, почти безумные буквы:

НИКОГДА, БЛЯТЬ, НЕ ПРОИЗНОСИ ЭТО!

НЕ ПРОИЗНОСИ ЭТО! НЕ ПИШИ ЭТО! НЕ СЛУШАЙ ЭТО!

ОНИ ОТКРОЮТ ЕМУ ДВЕРЬ!

— Прекрасно… — Эрик не мог сдержать улыбки. Это было именно то, что он искал — запретное знание.

Он провёл пальцем по странице и нащупал едва заметные углубления в бумаге. Следы от сильного нажима пера. Кто-то писал здесь с такой силой, что продавил несколько листов.

Эрик вырвал листок из тетради, положил поверх страницы и начал водить карандашом, делая штриховку. Буквы проявились почти сразу.

— Конда… — прочитал он вслух первое слово.

***

За окном, в лесу, что-то изменилось. Невидимая сила рванула сквозь деревья, ломая ветки и вздымая листву.

***

— Астратта, — продолжал Эрик, проявляя второе слово.

***

В лесу койот, мирно бежавший по своим делам, вдруг замер. Невидимая сила подхватила его и с чудовищной силой швырнула о ствол старого дуба. Хруст костей, всплеск крови — и тушка безжизненно сползла по коре, оставляя бурый след.

***

— Монтоссе, — произнёс Эрик, записывая третье слово.

***

В подвале Дэвид потянулся к очередной вороне. И вдруг одна из мёртвых птиц дёрнулась. Крылья распахнулись, конвульсивно взмахнули пару раз и снова обмякли.

— Какого?! — Дэвид отшатнулся, едва не выронив мешок. Сердце бешено заколотилось.

***

— Канда! — торжествующе объявил Эрик, проявляя последнее слово. — Конда Астратта Монтоссе Канда!

Он записал фразу в тетрадь, не подозревая, что только что натворил.

***

Миа, вышагивавшая под дождём, внезапно остановилась. Её вырвало — жёлчью, на пустой желудок. Она упала на колени, вытирая лицо дрожащей рукой.

— Пожалуйста, Господи, — прошептала она в землю. — Дай мне передышку. Хоть небольшую.

Лай Дедули заставил её поднять голову. Пёс стоял на опушке леса и заходился лаем, глядя на что-то в тени деревьев. Миа прищурилась и увидела — койот. Он стоял неподвижно, глядя прямо на неё. Глаза животного были чёрными, без зрачков, а из пасти непрерывно текла кровь.

Миа смотрела на него несколько секунд, не в силах пошевелиться. А потом, подчиняясь животному инстинкту, рванула к дому. Влетела внутрь, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла, и принялась судорожно кидать вещи в сумку.

— Что ты делаешь? — Оливия появилась на пороге.

— Прости, но мне нужно срочно уехать! — Миа даже не обернулась.

— Нет уж, вечеринка ещё не кончилась, — попыталась пошутить Оливия, но голос её дрожал.

— Ага! — поддержала Нэтали, появившаяся из кухни. — Мы же ещё в «Женись, трахни, убей» не сыграли!

— Миа, пожалуйста… — Оливия протянула к ней руку.

Миа резко обернулась, и все увидели её глаза — безумные, расширенные, полные ужаса.

— С этим местом что-то, блять, не так! — взорвалась она. — Вы все это знаете! Вы чувствуете эту вонь, вы видели этот подвал, но никто не хочет мне ничего говорить!

На шум из подвала поднялся Дэвид, весь перепачканный птичьим пухом и пылью.

— Миа, в чём дело?

— Я… — Миа на секунду замерла, собираясь с мыслями. — Я выбрала это место. Это была моя идея. И я говорю вам — всё прошло. Я готова идти до конца, но не здесь! Дома! Давайте просто уедем, пожалуйста!

В коридоре показался Эрик. Он был бледен, в руках держал тетрадь с записями. Оливия бросила на Дэвида строгий взгляд — "не смей уступать". Дэвид ответил ей таким же — "я знаю".

— Миа, — Оливия сделала глубокий вдох. — Мы решили не увозить тебя домой.

— Что? — прошептала Миа, не веря своим ушам.

— Да, — подтвердил Эрик, пряча тетрадь за спину. — Мы решили не отпускать тебя. Мы не хотим снова тебя потерять. Тебе придётся остаться здесь.

Миа нервно рассмеялась — смех вышел истерическим, почти безумным. Она продолжила собирать вещи, но теперь повернулась к брату:

— Дэвид. Отвези меня домой. Я оплачу бензин, когда доберёмся.

Дэвид молчал. Он смотрел на сестру и видел в ней ту самую девчонку, с которой они когда-то бегали по этим лесам. Но видел он и другое — её осунувшееся лицо, трясущиеся руки, дикий блеск в глазах.

— Ну же, Дэвид! — взмолилась Миа. — Вернёмся во Флинт! Как раньше, когда мы были детьми! Пожалуйста, увези меня домой!

— Миа… — голос Дэвида дрогнул. — Возможно, они правы. Мы уедем завтра.

— Ты приехал поддерживать меня, — прошептала сестра. — А не их.

— Я…

— ЁБ ТВОЮ МАТЬ! — заорала Миа так, что, казалось, стёкла задрожали. — Какая же я дура! В первый раз в своей ёбаной жизни подумала, что могу на тебя рассчитывать!

Она запустила руку в карман, достала деревянное ожерелье из крушины, и одним движением разорвала тонкую нить. Бисер градом посыпался на пол. Миа швырнула остатки в лицо брату.

— Миа, мы лишь хотим тебе помочь!

— О ДА! — крикнула она уже из коридора, на ходу хватая что-то с тумбы. — ОХУЕННОЕ ВАМ СПАСИБО!!!

Дверь её спальни с грохотом захлопнулась.

Нэтали шагнула было следом, но Оливия схватила её за руку:

— Оставь. Пусть остынет.

Нэт помедлила, но послушалась. Она подошла к Дэвиду, который стоял на коленях посреди гостиной и собирал с пола рассыпавшиеся бусины — по одной, словно это было самое важное занятие в мире.

— Милый, ты поступил правильно, — сказала Нэтали, присаживаясь рядом. В голосе её звучала надежда, но в глазах — сомнение.

Дэвид поднял на неё взгляд. Неуверенный, потерянный.

— Эй, — раздался голос Эрика. — А где мои ключи от машины?

Он стоял у пустой тумбы в прихожей и растерянно хлопал себя по карманам.

— О, нет… — выдохнула Оливия.

Она рванула к двери спальни Мии, распахнула её. Комната была пуста. Окно распахнуто настежь, занавески треплет ветер, занося в комнату капли дождя.

Через секунду все услышали звук двигателя. Сначала — скрежет зажигания, потом — рёв мотора, набирающего обороты.

Эрик выглянул в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как его машина, за рулём которой сидела Миа, срывается с места и исчезает за поворотом лесной дороги.

Глава 9. Нападение

Миа вдавила педаль газа в пол. Машина Эрика, взревев двигателем, рванула с места, взметая колёсами грязь и гравий. В зеркало заднего вида она видела, как все выбежали на крыльцо — маленькие фигурки, застывшие в надежде, что она одумается. Но Миа только сильнее нажала на газ.

— Блять, блять, блять! — кричала она в голос, не в силах сдержать истерику. — Какого хера я творю?!

Слёзы застилали глаза, дорога расплывалась перед ней мутным пятном. Она вытирала лицо рукавом, но слёзы текли снова. И вдруг, в свете фар, прямо посреди дороги, она увидела ЕГО.

Тот самый койот.

Зверь стоял неподвижно, глядя на неё чёрными, бездонными глазами. Из разорванной пасти текла кровь, смешанная с чёрной слюной. И он ВОПИЛ. Не по-звериному, а человеческим голосом — высоким, пронзительным, полным агонии.

Миа закричала и вывернула руль. Машину занесло на мокрой глине, её закружило, и с чудовищным скрежетом металла она врезалась в дерево.

Удар. Треск. Темнота.

***

Спустя несколько минут Миа очнулась. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Она высунулась в разбитое окно и увидела, что передние колёса почти по ступицу увязли в лесной грязи.

— Сука... сука... сука... — она била кулаками по рулю, но это не помогало.

Миа выдернула ключи из зажигания, с трудом открыла покорёженную дверь и вывалилась наружу — прямо лицом в холодную, воняющую гнилью жижу. Она попыталась подняться, опираясь на руки, и вдруг замерла.

Звук.

Сзади кто-то чавкал.

Миа медленно обернулась и увидела койота. Точнее, то, что от него осталось. Половина туловища была буквально расплющена машиной, из разорванного брюха вываливались внутренности, череп был пробит так, что виднелось что-то серое. Но зверь не умирал. Он полз к ней, волоча переломанные задние лапы, и его левая передняя лапа царапала землю, подтягивая тело всё ближе.

Пасть открывалась и закрывалась с мокрым, хлюпающим звуком. Он пытался её укусить.

— Пошёл прочь! — заорала Миа, отползая назад, увязая в грязи.

Койот прыгнул. Точнее, бросил своё изуродованное тело вперёд и оказался прямо на ней. Миа почувствовала невыносимую вонь разложения, а потом зверь раскрыл пасть и изверг на её лицо поток горячей, густой жижи — смесь крови, слюны и чего-то ещё, чему не было названия.

Миа захлебывалась, не могла дышать, слепо шарила рукой по земле и вдруг нащупала ключи. Сжала их в кулаке, как кинжал.

— ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ!

Она всадила ключ прямо в левый глаз койота — тот самый, чёрный, бездонный. Лезвие вошло с хрустом, и зверь наконец отшатнулся, завалился на бок, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Миа вскочила и побежала.

Она не разбирала дороги, ветки хлестали по лицу, ноги подкашивались. Она бежала, пока не споткнулась о корягу и не рухнула прямо в терновый куст.

Шипы впились в кожу — в руки, в ноги, в лицо. Миа закричала от боли и попыталась подняться, но ветви вдруг ожили. Они обвились вокруг её запястий, вокруг лодыжек, сжимаясь всё туже, вонзая шипы глубже в плоть.

— Нет! — кричала она, дёргаясь. — НЕТ!

Перед ней, из клубка терний, снова появился койот. Тот самый. На месте левого глаза зияла чёрная дыра, из которой сочилась густая жидкость. Ветви извивались вокруг него, словно он был их частью. Зверь открыл пасть и испустил тот же жуткий, человеческий вопль.

Миа закричала в ответ.

***

— Смотри! — Оливия указала вперёд.

Дэвид резко затормозил. Джип остановился в паре метров от разбитой машины Эрика — смятое железо, выбитые стёкла, на капоте кровь.

Дэвид выпрыгнул из салона, даже не заглушив двигатель. Он осмотрел место аварии, заглянул в салон — пусто.

— Миа! — закричал он в лес. — МИА!

Никто не ответил.

Он побежал прямо через болото, перепрыгивая через коряги, проваливаясь в ледяную воду, не чувствуя холода.

— Миа! Где ты?!

Туман сгущался, скрывая деревья. Дэвид уже начал отчаиваться, когда в серой пелене увидел силуэт. Силуэт, сидящий у дерева.

Он подбежал ближе и замер.

Миа сидела, привалившись спиной к стволу, и мелко-мелко тряслась. Её лицо было залито чем-то тёмным, руки — в крови, и на каждой виднелись множественные колотые раны, словно её искололи шипами.

— Миа... — прошептал Дэвид, опускаясь перед ней на колени. — Что ты тут делаешь? Пойдём, вернёмся в дом...

Миа медленно подняла голову и посмотрела на брата.

Её глаза были чёрными. Абсолютно чёрными, без белков, без зрачков — две бездонные дыры, в которых не отражалось ничего.

Дэвид отшатнулся, но в следующую секунду Миа закричала. Это был не её голос — низкий, раскатистый, полный древней злобы. Крик эхом прокатился по лесу, спугнув стаю ворон, и те с карканьем взмыли в небо.

Дэвид, пересилив ужас, схватил сестру на руки. Она была лёгкой, как ребёнок, и безвольно обвисла в его объятиях. Он понёс её к джипу, чувствуя, как её тело бьёт дрожь.

— Что случилось?! — закричала Оливия, когда он появился из тумана.

— Молчи! — рявкнул Дэвид.

Он уложил Мию на заднее сиденье, сам сел за руль и, не говоря ни слова, рванул обратно к дому. Нэтали и Оливия переглянулись, но вопросов задавать не рискнули.

В зеркало заднего вида Дэвид видел сестру. Она лежала неподвижно, но глаза её — эти жуткие чёрные глаза — были открыты и смотрели прямо на него.

Глава 10. Там, в лесу, было нечто…

Дождь снова хлестал по стёклам, гром гремел так, что старый дом вздрагивал до самого фундамента. Эрик сидел в кресле, нервно постукивая ногой по полу — быстрый, беспокойный ритм, от которого у всех уже начинала дёргаться голова.

Дэвид метался по гостиной с телефоном в руке, пытаясь поймать сигнал. Он забирался на диван, подходил к окну, даже высовывал руку на улицу — бесполезно. Через несколько минут он с силой швырнул аппарат на диван.

— Сука! Нет сигнала!

Наконец из спальни Мии вышла Оливия. Уставшая, с тёмными кругами под глазами, она прикрыла за собой дверь и прислонилась к косяку.

— Ну как она? — Дэвид подошёл к ней.

— Говорит, что видела в лесу зомби-койота, — устало ответила Оливия. — Что лес напал на неё, ветки душили, кусты кусались. Похоже на бред сумасшедшей. Или на осложнение от ломки — галлюцинации, паранойя, классика.

— Может, всё-таки отвезти её в больницу? — робко предложила Нэтали.

— Ага, — поддержал Дэвид. — Похоже, здесь мы уже бессильны.

Оливия резко выпрямилась. Глаза её вспыхнули.

— ТАК, АЛЛО! — рявкнула она так, что Эрик даже перестал стучать ногой. — Я даю ей те же лекарства, что дают в любой больнице! Те же чёртовы бензодиазепины, та же поддерживающая терапия!

Она ткнула пальцем в Дэвида:

— Хочешь, чтобы незнакомые врачи обращались с твоей сестрой, как с бесполезной шлюхой-наркоманкой?! Потому что именно так они и делают. Посадят на учёт, напихают таблеток, запрут в палату — и пофиг им, что у неё там внутри.

Повисла тяжёлая тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по крыше.

— Ладно, — наконец сдался Дэвид. — Хорошо. Но что за раны у неё на руках?

— Ха, — Оливия горько усмехнулась. — Не только на руках. Я вытащила из неё с десяток шипов. Из рук, из ног, из спины. Она бежала через какой-то колючий кустарник.

— И?

— И я думаю, что она сделала это специально.

— Что? — Дэвид непонимающе уставился на неё.

— Сейчас она сделает что угодно, лишь бы отсюда уехать, — твёрдо сказала Оливия. — Пораниться, поранить кого-то, поджечь дом — ей плевать. Её мозг кричит: "Беги!", и она будет искать любой способ.

Дэвид постоял пару секунд, переваривая услышанное, потом молча направился к спальне сестры.

Он открыл дверь медленно, стараясь не напугать её ещё больше. Миа сидела в углу кровати, обхватив колени руками. Обе руки были аккуратно забинтованы — работа Оливии. Она смотрела в одну точку и мелко раскачивалась вперёд-назад.

— Ми, — Дэвид присел рядом на кровать. — Сходи в душ, переоденься. Тебе станет легче.

Он протянул руку, чтобы убрать с её лица мокрые, слипшиеся волосы, но Миа вдруг резво перехватила его запястье. Пальцы её впились в руку брата с неожиданной силой.

— Дэвид... — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Прошу... Пожалуйста...

— Миа, отпусти, больно же...

— Ты... Должен... Увезти... Меня... Отсюда! — каждое слово давалось ей с трудом, будто она выдавливала их из себя.

— Слушай, — Дэвид попытался высвободиться, но хватка сестры была мёртвой. — Никто не говорил, что будет легко. Мы все через это проходим. Ты сильная, ты справишься...

— Нет-нет-нет... — Миа замотала головой и придвинулась так близко, что её губы касались его уха. — Ты не понимаешь... Там, в лесу, было НЕЧТО, Дэвид... — шёпот её стал ледяным. — И я думаю... я почти уверена... что оно здесь. С нами. Прямо сейчас.

Дэвид замер. По спине пробежал холодок.

— Прямо в этой комнате?

Миа медленно кивнула, не сводя с него расширенных глаз.

Дэвид аккуратно, но настойчиво освободил руку. Встал, отошёл к двери, потирая запястье, на котором уже наливались синяки от её пальцев. Сестра смотрела на него с такой мольбой, что у него сжалось сердце.

— Миа, — сказал он как можно мягче. — Ты всегда была самой умной из нас. Ты же знаешь, что всё это — только у тебя в голове. Ломка, галлюцинации, страх... Это пройдёт.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он не дал:

— Сходи в душ. Завтра тебе полегчает, обещаю. И потом... потом ты скажешь нам спасибо за то, что мы были такими мудаками и не дали тебе сбежать.

Дверь закрылась, отрезая его от сестры.

Миа осталась одна.

Она сидела в темноте, и только вспышки молний выхватывали из мрака то угол комнаты, то край кровати, то старое трюмо с мутным зеркалом.

В очередную вспышку она повернула голову и посмотрела в зеркало.

И закричать не смогла — голос пропал.

Из зеркала на неё смотрело нечто. Лицо было её — но изуродованное. Расцарапанное в кровь, часть черепа раскроена, обнажая то, чего быть не должно. Изо рта хлестала кровь, а язык — разрезанный надвое — шевелился, пытаясь что-то сказать.

Тварь в зеркале улыбнулась.

Миа вжалась в стену, зажмурилась, замотала головой, шепча:

— Нет-нет-нет-нет...

Новая вспышка молнии. Она открыла глаза.

Зеркало было пустым.

В нём отражалась только она — испуганная, залитая потом, с безумными глазами. Обычная девушка в старой футболке.

Но дыхание не выровнялось. Потому что глубоко внутри, там, где не обманешь, Миа ЗНАЛА: то, что она видела — реально. И оно всё ещё здесь.

Где-то совсем рядом.

Глава 11. Оно нас не отпустит

Дождь и не думал заканчиваться — он лил сплошной стеной, будто решил затопить весь лес. Вода барабанила по крыше, стекала по стёклам, размывала тропинки. Казалось, сама природа ополчилась на этот дом.

Дэвид, вооружившись пневматическим гвоздомётом, возился у входной двери, пытаясь намертво приколотить новый замок. Старый, вырванный с корнем неизвестными, валялся в углу крыльца — ржавый, бесполезный кусок металла.

***

В спальне Эрик сидел за столом, склонившись над книгой. Он расшифровывал заметки на полях, сверялся со своими записями в тетради, что-то помечал. На одной из страниц его внимание привлёк рисунок: женщина с поднятыми руками посреди леса, а перед ней — странный зверь с горящими глазами.

— Я же говорила тебе выкинуть эту книгу, — раздался голос Оливии.

Она вошла без стука, с привычной кружкой кофе в руке, и остановилась за его спиной, глядя на рисунки.

— Не-не-не, — Эрик даже не обернулся, продолжая водить пальцем по строкам. — Ты не понимаешь, это же реальная находка! Похоже на любительский спиритизм или что-то в этом роде. Не могу понять язык — вроде шумерский, но с примесями. Я заберу заметки с собой, покажу парням из библиотеки...

— Да-да-да, — перебила Оливия устало. — А почему бы тебе не отложить её и не помочь своему лучшему другу?

— Не понимаю, о ком ты.

— Брось, Эрик. Не делай вид, что тебе на него плевать. Я знаю, это не так.

Эрик наконец поднял голову и снял очки. В глазах его мелькнуло что-то похожее на обиду.

— Ну, что ж, думаю, ты согласишься, если я скажу, что ему было плевать на нас уже очень давно.

— Но сейчас он здесь.

— Ага... — Эрик криво усмехнулся и снова уткнулся в книгу. — Зашибись просто.

***

Спустя час Дэвид закончил с замком. Он отошёл на пару шагов, критически оглядывая работу, потом смотал удлинитель и направился к сараю за углом дома. Но у входа замер.

На дверной ручке болталась цепь — та самая, к которой был привязан Дедуля. Свободный конец цепи пусто волочился по земле.

— Дедуля? — позвал Дэвид, оглядываясь.

Тишина. Только дождь шелестит по листве.

Он обошёл сарай и увидел кровавое пятно на траве. От пятна тянулся след — примятая трава, сломанные ветки — прямиком к лисиной норе в паре метров от стены.

— Дедуля, ты там? — Дэвид опустился на колени, заглянул в чёрную дыру. Сначала ничего, а потом — тихий, жалобный скулёж. — Чёрт... Дедуля, иди сюда! Давай, мальчик, вылезай!

Пёс не двигался. Только скулил — слабо, обречённо.

Дэвид вскочил, влетел в сарай, включил свет и лихорадочно раскидал стоящие на полу коробки с хламом. Под ними обнаружился лаз — продолжение той же норы. Дедуля лежал неподвижно, наполовину высунувшись из отверстия.

— Нет, нет, нет! — Дэвид схватил пса за ошейник и вытащил наружу.

Шея старого пса была разодрана — глубокие рваные раны, из которых всё ещё сочилась кровь. Дедуля не дышал.

— Блять! Как тебя угораздило?! — Дэвид прижал безвольное тело к груди. — Кто тебя так?

Он сидел на полу сарая, обнимая мёртвого пса, и вдруг почувствовал взгляд. Кто-то смотрел на него из темноты, из-за двери. Дэвид резко обернулся, но никого не увидел — только мокрые ветки и серая пелена дождя.

Он выкопал могилу быстро, наскоро, не чувствуя ни холода, ни усталости. Засыпал землёй, вбил палку крест-накрест и, не оглядываясь, побежал в дом.

— Где Миа? — с порога крикнул он.

— В душе, — ответила Нэтали, удивлённая его видом.

— В чём дело? — нахмурилась Оливия.

Дэвид, не отвечая, рванул по коридору к ванной.

***

Миа стояла под струями воды, не двигаясь. Она была в каком-то трансе: глаза широко открыты, веки быстро-быстро моргают, но взгляд — пустой, обращённый внутрь себя. Она не слышала, как брат колотит в дверь.

— Миа, открой! — кричал Дэвид, молотя кулаками по дереву.

Миа медленно, словно в замедленной съёмке, протянула руку к смесителю. Её пальцы сомкнулись на ручке. Она повернула её влево — до упора.

Из лейки хлынул кипяток.

Вода обжигала, но Миа даже не вздрогнула. Пар заполнил душевую кабину, пополз в комнату. В старом водонагревателе что-то щёлкнуло, и внутри вспыхнуло пламя.

Дэвид увидел пар, выбивающийся из-под двери, и заколотил с удвоенной силой. Наконец дверь поддалась — хлипкий замок не выдержал, и он влетел внутрь.

Картина, открывшаяся ему, была чудовищной.

Миа сидела на полу душевой, съёжившись в комок. На неё всё ещё лилась кипящая вода. Часть волос обуглилась и опала с головы, правая сторона тела — лицо, плечо, рука — покрылась багровыми ожогами. На щеке вздулся огромный волдырь и лопнул, оставляя мокнущую рану.

— БЛЯТЬ! — Дэвид схватил полотенце, намотал на руку, рванул кран, закрывая воду. Затем подхватил сестру на руки — она была лёгкой, почти невесомой — и выбежал в коридор.

— Господи, что с ней?! — закричали все наперебой, сбегаясь на шум.

— Я везу её в больницу! — рявкнул Дэвид, не останавливаясь. — Это уже чересчур!

Он усадил дрожащую, ничего не соображающую Мию на пассажирское сиденье, сам прыгнул за руль и завёл двигатель. Джип рванул с места, взметая грязь.

— Зачем ты это сделала?! — кричал Дэвид, не глядя на сестру. — Зачем?!

Миа молчала, уставившись в одну точку.

***

Как только джип скрылся за поворотом, Эрик метнулся в спальню. Он лихорадочно листал книгу, переворачивая страницы одну за другой, бормоча что-то под нос. Наконец он нашёл то, что искал.

Рисунок изображал женщину. Она стояла под струями воды, льющейся из большого чана, её руки были в колотых ранах, а взгляд устремлён в небо. Лицо женщины искажала гримаса боли — или экстаза.

Эрик побледнел. Он попятился от стола, не сводя глаз с рисунка, пока не упёрся спиной в стену.

— Это... это она, — прошептал он. — Это Миа...

***

Дэвид летел по лесной дороге, не сбавляя скорости. Дворники едва справлялись с потоками воды. Вдруг он выскочил к ручью и вдавил педаль тормоза в пол.

Джип занесло, он остановился в паре метров от воды.

Дэвид вышел под дождь, сделал несколько шагов и замер.

Моста не было.

Тот самый старый мост, по которому они переезжали вчера, исчез. Ручей вздулся, вышел из берегов и полностью скрыл под собой остатки конструкции. Только пара досок торчала из воды, беспомощно дёргаясь на течении.

— Этого не может быть... — прошептал Дэвид. — Этого, блять, просто не может быть!

Он обернулся к машине и увидел нечто, от чего кровь застыла в жилах.

Миа сидела на пассажирском сиденье и смотрела на него. Её губы растянулись в жуткой, неестественной улыбке — слишком широкой, слишком злой для человека с ожогами. Из горла вырвался смех — тихий, самодовольный, леденящий.

Дэвид стоял под дождём, не в силах пошевелиться. А Миа всё смеялась — и в этом смехе не было ничего человеческого.

Не видя иного выхода, он забрался обратно в машину, развернулся и поехал обратно к дому. Дорога заняла несколько минут, но они показались вечностью.

Он не услышал, как Миа, глядя прямо перед собой, прошептала одними губами:

— Оно нас не отпустит...

Глава 12. Вы все сегодня умрёте!

Ночь окончательно вступила в свои права. Лес утонул в непроглядной тьме, и даже луна не рисковала выглянуть из-за тяжёлых туч. Дождь хлестал по крыше с неослабевающей яростью — казалось, само небо решило утопить этот проклятый дом.

Дэвид, вернувшись, отнёс Мию в спальню и обессиленно рухнул на диван в гостиной. Эрик стоял у стены, переминаясь с ноги на ногу, явно пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле. Нэтали сжимала в руках телефон, безнадёжно тыкая в экран в поисках сигнала.

Из коридора вышла Оливия. Лицо её было серым, глаза потухшими.

— Я вколола ей большую дозу Торазина, — тихо сказала она. — Поспит пару часов. Но, Дэвид, у неё серьёзные ожоги. Второй, местами третьей степени. А у меня был всего один семестр в ожоговом отделении, и это было сто лет назад.

— Это моя вина… — прошептал Дэвид, не поднимая головы.

— Да кто ж, блять, знал, что она выкинет такое?! — Оливия не выдержала, голос её сорвался на крик. — Откуда мне было знать?!

— Ты всё должна была знать! — Нэтали вскочила, в глазах её блестели слёзы и злость. Нервы сдали окончательно. — Ты единственная, кто знает, что делать! Мы все пляшем под твою дудку с самого приезда! Надо было уехать, когда Миа просила!

Оливия опустила голову, уставившись в пол. Возразить было нечего.

— Детка, хватит, — Дэвид поднялся и положил руку на плечо Нэтали. — Не будем терять головы. Если повезёт, через пару часов дождь закончится, вода в ручье спадет, и мы отвезём Мию в настоящую больницу. Полную незнакомцев, — он обернулся к Оливии. — Они точно знают, что делать.

— Эй, Дэвид... — голос Эрика дрогнул. Он побледнел и указывал трясущейся рукой куда-то в коридор. — Какого хера?

Все разом обернулись.

В дверном проёме, ведущем из спальни, стояла Миа.

Она была в одном нижнем белье, и даже в полумраке гостиной были видны страшные ожоги, покрывавшие её тело. Волдыри пульсировали, лопаясь и сочась сукровицей. Но самое жуткое было даже не это.

В правой руке она сжимала обрез. Тот самый, из подвала.

Медленно, словно в кошмарном сне, она поднимала оружие.

— Миа, — Дэвид шагнул вперёд, вскинув руки в примирительном жесте. Голос его дрожал, но он старался говорить спокойно. — Положи ружьё. Пожалуйста. Мы всё решим, слышишь?

Миа не слушала. Она смотрела сквозь него — пустыми, чёрными глазами. Дуло обреза медленно поползло вверх, целясь ему прямо в плечо.

— Положи, блять, ружьё! — заорал Дэвид, теряя самообладание.

Бах!

Выстрел грохнул оглушительно, дробь задела плечо Дэвида, раздирая кожу и мышцы, и выбила окно позади него. Осколки стекла брызнули во все стороны.

И в ту же секунду произошло нечто, чему не было объяснения.

Все окна в доме — и в гостиной, и в спальнях — распахнулись одновременно с оглушительным треском. Входная дверь тоже распахнулась настежь, впуская в дом воющий ветер и потоки дождя. Свечи и лампы погасли, и комнату озаряли только вспышки молний.

Миа поднялась в воздух.

Её тело взмыло над полом, руки раскинулись в стороны, голова запрокинулась. Из горла вырвался жуткий, нечеловеческий крик — и вдруг крик превратился в слова. Низкий, раскатистый голос, полный древней злобы, заполнил комнату:

— ЗАЧЕМ ВЫ ПРОБУДИЛИ НАС?! ЗАЧЕМ ОТОРВАЛИ ОТ ВЕЧНОГО СНА?! ВЫ ВСЕ СЕГОДНЯ УМРЁТЕ! КАК И ТЕ, КТО БЫЛ ДО ВАС! МЫ ЗАБЕРЁМ ВАС ОДНОГО ЗА ДРУГИМ!

Голос эхом отражался от стен, перекрывая вой ветра и раскаты грома.

А затем Миа рухнула на пол, как сломанная кукла. Безвольная, неподвижная, она осталась лежать на холодных досках, и только тихий стон вырвался из её груди.

В гостиной повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и тяжёлым дыханием четверых людей, только что ставших свидетелями настоящего кошмара.

Глава 13. Одержимая

Ветер стих так же внезапно, как и начался. В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями дождя, просачивающимися сквозь разбитые окна, и тихими стонами Дэвида, зажимающего простреленное плечо.

Никто не произносил ни слова.

Оливия и Нэтали смотрели на Мию, распростертую на полу в центре гостиной, и не могли поверить своим глазам. Только что эта девушка парила в воздухе и говорила чужим голосом. Только что стёкла вылетели от одного её крика.

Эрик стоял, вжавшись в угол, и прижимал ладонь к правому уху. Между пальцев сочилась тонкая струйка крови — барабанная перепонка не выдержала демонического вопля.

— Оливия! — голос Дэвида прозвучал резко, заставив всех вздрогнуть. — Быстрее, хватай ружьё!

Оливия, словно очнувшись от транса, опустилась на колени и медленно, стараясь не шуметь, поползла к обрезу, валявшемуся в полуметре от неподвижного тела Мии. Она протянула руку, уже почти коснулась приклада...

И в этот момент Миа открыла глаза.

Её пальцы сомкнулись на запястье Оливии мёртвой хваткой. Стальной, нечеловеческой силы захват — кости, кажется, затрещали. Оливия вскрикнула и посмотрела в лицо подруги.

Глаза Мии налились кровью — не красной, а какой-то чёрно-багровой, словно венозной. Губы растянулись в кривой, безумной ухмылке, не имеющей ничего общего с той Мией, которую они знали.

А затем одержимая прыгнула.

Она навалилась на Оливию всей тяжестью, прижала к полу и, разинув рот, извергла на неё поток густой, тёплой жижи — смесь крови, желчи и чего-то ещё, чёрного и липкого. Блевотина заливала лицо медсестры, попадала в рот, в глаза, в нос. Оливия задыхалась, отбивалась, пыталась скинуть с себя это чудовище, принявшее облик её подруги.

— А-а-а! — заорала она, собрав все силы, и резко толкнула Мию в грудь.

Та отлетела, кубарем покатилась по полу и — прямо в распахнутый зев подвала. Люк был открыт с тех пор, как Дэвид с Эриком поднялись оттуда с книгой. Мия с грохотом провалилась в темноту.

Эрик, стоявший ближе всех, не раздумывая, подбежал к люку, захлопнул тяжёлую крышку и навалился на неё всем телом. Снизу тут же донесся протяжный, полный ярости вопль:

— ННААААААААА!!! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!!!

— Она совсем ёбнулась… — прошептала Оливия, сидя на полу и раскачиваясь вперёд-назад. Лицо её было залито рвотой, волосы слиплись, но она, кажется, даже не замечала этого.

— Господи Боже, — выдохнула Нэтали, глядя на люк расширенными от ужаса глазами. — А что с её глазами? Вы видели её глаза?

Снизу загремели удары. Сильные, тяжёлые — Миа колотила в крышку люка с такой силой, что щеколда жалобно звенела, а доски ходили ходуном. Эрик едва удерживал её весом своего тела.

Минута ада. И вдруг удары прекратились.

Но тишина длилась недолго. Из подвала донеслись глухие, ритмичные звуки — словно кто-то бился головой о стену. Или обо что-то металлическое.

— Что она там делает? — прошептала Нэт.

— Кажется... бьётся обо что-то, — предположила Оливия, вытирая лицо дрожащей рукой.

— Это невозможно, — пробормотал Эрик, сидящий на люке. — Это просто невозможно.

— Это точно, — Оливия услышала его и горько усмехнулась. — Я вколола ей столько Торазина, что лошадь можно свалить!

— Вколи ей ещё! — воскликнул Дэвид, морщась от боли.

— Ты в своём уме? — Оливия уставилась на него, не веря своим ушам. — От ещё одной дозы она впадёт в кому. В кому, Дэвид!

Из подвала снова донеслись удары — ещё громче, ещё яростнее. Казалось, Миа крушит всё, что попадается под руку.

— Оливия, ты слышишь это? — Дэвид указал здоровой рукой в сторону люка. — Она же там убьётся! Разобьёт себе голову! Вколи ей ещё, я сказал!

Оливия заметалась взглядом по комнате, ища поддержки у Нэтали и Эрика. Но те молчали, парализованные ужасом.

— ВКОЛИ ЕЩЁ!!! — заорал Дэвид так, что стены, кажется, задрожали.

— Блять... — выдохнула Оливия.

Она рывком поднялась на ноги и, шатаясь, побежала в коридор, где оставила свою медицинскую сумку.

Эрик, воспользовавшись моментом, быстро задвинул щеколду на люке, заперев Мию в подвале. Нэтали подошла к Дэвиду и осмотрела его рану. Плечо было сильно разодрано, из глубоких отверстий сочилась кровь.

— Надо... — Дэвид скривился от боли. — Надо вытащить оттуда дробь.

— В моей сумке есть пинцет. Я сейчас.

Нэтали выбежала из гостиной. Эрик, всё ещё сидящий на люке, повернулся к Дэвиду.

— Дэвид, чувак, послушай меня, — заговорил он, запинаясь. — Я-я-я не думаю, что транквилизаторы помогут. Мне кажется, это уже не грёбаная паническая атака. Я знаю, что сейчас это прозвучит как полный бред, но... боюсь, то, что случилось с Мией, как-то связано с тем колдовством в подвале. С книгой.

— Да ну тебя, — отмахнулся Дэвид, зажимая плечо. — У тебя, походу, крыша едет.

— Надеюсь, ты прав, старик, — тихо ответил Эрик, косясь на люк под собой. — Очень надеюсь.

Из подвала донёсся очередной глухой удар.

Глава 14. Она пыталась меня убить!

Оливия влетела в ванную, едва переводя дух. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Она наскоро сунула лицо под холодную воду, пытаясь смыть с себя липкую смесь рвоты и страха. Затем распахнула шкафчик над раковиной, лихорадочно перебирая содержимое. Ампула Торазина, шприц — схватила, зажала в кулаке.

Закрыла шкафчик, подняла глаза на зеркало и замерла.

Из её носа тонкой струйкой текла кровь.

Оливия провела пальцем под носом, посмотрела на красное пятно и вдруг поперхнулась. Горло сжал спазм, она закашлялась, и вместе с кашлем изо рта выплеснулась кровь — тёмная, густая. Девушка согнулась над раковиной, хватая ртом воздух, чувствуя, что в горле застряло что-то острое, царапающее.

Не думая, она сунула два пальца в рот, превозмогая рвотный позыв и дикую боль. Нащупала край чего-то твёрдого, скользкого от крови, ухватила и потянула.

В раковину со звонким стуком упал кусок стекла размером с бутылочную крышку.

Оливия смотрела на него, не в силах пошевелиться. Мысли путались, в глазах темнело. Она медленно попятилась назад, не отрывая взгляда от окровавленного осколка. Вышла из ванной, развернулась...

И дверь за её спиной с громким хлопком захлопнулась сама собой.

Оливия вздрогнула и заозиралась. Коридор, спальня — всё выглядело обычно, но ей казалось, что стены медленно сдвигаются, сжимаются вокруг неё. Давление нарастало, воздух стал тяжёлым, как перед грозой.

Она взглянула на трюмо с мутным зеркалом и увидела, как по его гладкой поверхности побежали трещины. Тонкие, как паутина, они ветвились, разрастались, не производя при этом ни звука.

Оливия сделала шаг к выходу из спальни и внезапно остановилась. Ноги отказали. Мышцы свело судорогой — её будто схватила чья-то невидимая рука и держала, не давая сдвинуться с места.

Челюсть задрожала, изо рта потекла слюна — густая, вязкая, она капала на пол, собираясь в лужицу.

А потом Оливия почувствовала, как по ногам разливается тепло. Моча самопроизвольно хлынула, заливая шорты, и жёлтая лужа растеклась у её ног, смешиваясь со слюной и кровью.

Она стояла, парализованная, и не могла даже закричать.

***

В гостиной Нэтали, закусив губу от усердия, пинцетом вытаскивала дробинки из плеча Дэвида. Тот морщился, но терпел, только изредка ругаясь сквозь зубы.

— Милый, я не делаю тебе больно? — голос Нэт дрожал от напряжения.

— Нет, зай, — Дэвид выдавил подобие улыбки. — Ты молодец. Продолжай.

— Тихо! — вдруг вскинулся Эрик, сидевший на люке. — Вы слышите?

Все трое замерли, прислушиваясь.

Из подвала больше не доносилось ни звука. Но в следующую секунду откуда-то из глубины дома, из второй спальни, раздался звон разбитого стекла.

Эрик спрыгнул с люка и, не раздумывая, побежал на шум.

— Оливия! — крикнул он, влетая в комнату.

Тишина.

Он огляделся: разбросанные вещи, сбитое покрывало на кровати. Дверь в ванную была приоткрыта, из щели сочился тусклый свет.

— Оливия, ты там?

Никто не ответил.

Эрик медленно приблизился, толкнул дверь. Первое, что он увидел — осколки стекла на кафельном полу, поблёскивающие в мигающем свете лампочки. Он нашарил выключатель справа от входа, щёлкнул. Лампочка под потолком заморгала, захлёбываясь дождевой водой, протекающей сквозь дырявую крышу — чудо, что её вообще не разорвало.

Эрик шагнул внутрь, осторожно переступая через осколки. В дальнем конце ванной, за грязной занавеской, угадывался чей-то силуэт.

— Оливия? — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — С тобой всё в порядке? Что ты там делаешь?

Молчание. Только странный, чавкающий звук — будто кто-то режет сырое мясо тупым ножом.

Эрик опустил взгляд и увидел у своих ног небольшой кусок плоти. Розоватый, с тёмной каймой — человеческая кожа.

Желудок подкатил к горлу. Пересилив тошноту, Эрик протянул руку и рывком отдёрнул занавеску.

Картина, открывшаяся ему, была достойна самого дна ада.

Оливия сидела на коленях в луже крови, сжимая в руке осколок зеркала. Она резала собственное лицо — методично, с каким-то звериным спокойствием. Щека была разодрана до кости, обнажая зубы и челюсть. Кровь хлестала, заливая грудь, пол, стены.

— ГОСПОДИ!!! — заорал Эрик, отшатнувшись. — НАХУЯ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! Оливия, остановись!

Оливия медленно поднялась. В руке её всё ещё был зажат осколок, с которого капала кровь. Она посмотрела на Эрика — и в этом взгляде не было ничего человеческого. Только холодное, голодное любопытство хищника, изучающего жертву.

Эрик попятился, заскользил подошвами по мокрому полу, наступил на тот самый кусок плоти, поскользнулся и со всего маху рухнул на спину, пребольно ударившись поясницей об унитаз. Воздух вышибло из лёгких, он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но не смог выдавить ни звука.

Перевернувшись на живот, Эрик пополз к двери, отталкиваясь руками и ногами. До спасительного выхода оставалась всего пара метров, когда дверь с громким хлопком захлопнулась прямо перед его носом.

Он обернулся.

Оливия уже нависала над ним. Она двигалась бесшумно, плавно, как змея. Секунду она смотрела на него пустыми глазами, а потом с силой вонзила осколок стекла ему в грудь.

Эрик захрипел. Боль пронзила всё тело, лишив способности даже закричать. Он вцепился пальцами в торчащий из груди осколок, пытаясь вытащить, но пальцы соскальзывали с окровавленного стекла.

Оливия тем временем нашарила взглядом валявшийся у корзины для белья шприц с Торазином. Подхватила его, как кинжал, и полоснула Эрика по лицу. Раз, другой, третий — игла рвала кожу, очки разлетелись вдребезги, осколки линз впились в щёки. Один удар пришёлся под правый глаз — игла вошла глубоко и застряла там.

Эрик собрал последние силы, дёрнулся и, захрипев, что было мочи, оттолкнул от себя одержимую. Оливия отлетела назад и с глухим ударом врезалась затылком в унитаз. Фарфор не выдержал — треснул, раскололся, и девушка безжизненно осела на пол.

В этот момент дверь ванной распахнулась. На пороге стоял Дэвид, услышавший крик друга. Он замер, глядя на кровавое месиво. Эрик сидел в углу, тяжело дыша, с торчащей из-под глаза иглой и осколком стекла в груди. Оливия лежала у разбитого унитаза, из проломленного черепа хлестала кровь, заливая кафель.

Подбежавшая Нэтали заглянула через плечо Дэвида и закричала. Громко, истошно, не в силах сдержать ужас. Слёзы градом покатились по её лицу.

— Она пыталась меня убить… — прошептал Эрик запёкшимися губами. — Она пыталась меня убить…

Голос его звучал тихо, почти неразборчиво, но в тишине ванной эти слова прозвучали как приговор.

Глава 15. Держись подальше от подвала!

В подвале воцарилась тишина. Миа сидела на нижней ступеньке лестницы, обхватив колени руками, и мерно раскачивалась вперёд-назад. Губы её шевелились, нашёптывая что-то в темноту:

— Ну ничего... ничего... Он придёт за вами... за всеми... И тогда МЫ запрём вас здесь. Навсегда.

***

Дэвид и Нэтали, подхватив израненного Эрика под руки, выволокли его на улицу. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось тяжёлым, свинцовым. Влажный воздух давил на лёгкие. Дэвид покосился на деревья — они обступали дом со всех сторон, их ветви тянулись к стенам, словно хищные лапы.

— Давай, дружище, ещё немного, — подбадривал он Эрика, который едва переставлял ноги.

Дэвид толкнул дверь сарая, нашарил выключатель. Тусклый свет залил тесное помещение, заставленное инструментами и хламом. Они усадили Эрика на скамейку у стены. Тот тяжело дышал, зажимая рану на груди.

Дэвид лихорадочно обшаривал полки. Нашёл старую ржавую аптечку, распахнул — внутри только маленький пузырёк спирта, жалкий моток марли и несколько пластырей.

— Сука, — выдохнул он. — Почти ничего нет.

Взгляд упал на моток широкого скотча, валявшийся среди инструментов.

— О, сойдёт.

Он повернулся к Эрику, присел рядом. Аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, взялся за торчащий из груди осколок стекла и одним быстрым движением выдернул его. Эрик зашипел, вцепившись пальцами в край скамейки.

Дэвид откупорил спирт, плеснул прямо в кровоточащую рану. Эрик дёрнулся всем телом, воздух со свистом втянулся сквозь стиснутые зубы.

— Чёрт, крови ты потерял много, — Дэвид оглянулся на Нэтали. — Нэт, сбегай в дом, принеси большой кувшин воды. И сахар добавь, побольше.

— Да, сейчас.

Нэтали нашла на полке пустой кувшин и направилась к выходу, но голос Эрика остановил её у двери:

— Нэтали...

Она обернулась. Эрик смотрел на неё сквозь разбитые очки, из-под правого глаза всё ещё торчала игла, лицо было залито кровью, но взгляд — ясный, осмысленный.

— Держись... — с трудом выговорил он, чеканя каждое слово. — Подальше... от подвала... Держись подальше от Мии!

— Да, — подтвердил Дэвид, уже прикладывая к ране смоченную спиртом марлю. — Теперь беги!

Нэтали выскочила из сарая и побежала к дому.

Дэвид прижал марлю к груди Эрика:

— Зажми посильнее.

Эрик послушно надавил ладонью. Дэвид отмотал длинную полосу скотча, зубами оторвал и налепил поверх марли, фиксируя повязку.

— Дэвид... — голос Эрика сел, он говорил тихо, но настойчиво. — Дружище, послушай... Это всё моя вина.

— Скорее всего, несчастный случай, — Дэвид продолжал клеить скотч, стараясь не смотреть другу в глаза. — Уверен, ты не хотел сделать Оливии больно.

— Я не об этом, — перебил Эрик. — То... существо, которое я убил... это была не Оливия.

Дэвид замер, поднял взгляд.

— Просто успокойся, хорошо? У тебя шок, ты не понимаешь, что говоришь.

— Я прочитал один отрывок, — Эрик говорил, превозмогая боль, но с пугающей уверенностью. — Из той книги, что мы нашли в подвале. Какое-то тёмное заклинание... Я прочитал его вслух. И оно выпустило нечто, Дэвид. Нечто... зловещее.

Дэвид смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.

***

Нэтали влетела в дом, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Она быстрым шагом направилась на кухню, но на секунду задержалась, бросив взгляд на люк подвала. Тишина. Ни звука.

На кухне она поставила кувшин под кран, набрала воды, затем схватила сахарницу, стоявшую у кофеварки, и высыпала всё содержимое в кувшин. Размешала пальцем.

И в этот момент раздался звук.

Глухой, тяжёлый удар — словно что-то с размаху врезалось в стену. Из гостиной.

Нэтали вздрогнула, кувшин в руках дрогнул. Она осторожно выглянула из-за угла и замерла.

Люк подвала был распахнут настежь. Щеколда, которую Эрик задвинул совсем недавно, валялась на полу, вырванная с мясом — кусок дерева, в котором крепились шурупы, остался на ней.

Нэтали обвела взглядом гостиную. Пусто. Мии нигде не было видно.

Она двинулась к выходу, но у самой двери остановилась как вкопанная. Из подвала донёсся тихий, жалобный плач. Всхлипывания, прерывистое дыхание — кто-то там плакал навзрыд.

Нэтали закусила губу. Разум кричал: «Беги! Не смей!» Но ноги, словно сами, развернули её обратно. Она поставила кувшин на пол у двери и медленно, крадучись, направилась к распахнутому люку.

— Миа? — позвала она шёпотом, вглядываясь в темноту.

— Зачем вы это со мной сделали? — ответил голос, полный слёз и обиды. — За что? Вы же должны были помогать мне...

Нэтали спустилась на первую ступеньку, потом на вторую. Глаза привыкали к полумраку, и вскоре она разглядела Мию — та сидела на нижней ступеньке, съёжившись в комок.

— Миа, я спускаюсь к тебе, — сказала Нэтали, осторожно ступая по скрипучим ступеням.

— Зачем вы меня здесь заперли? — голос Мии дрожал. — Вы же здесь, чтобы помочь мне...

— Мы пытались, — Нэтали говорила мягко, успокаивающе. — Мы пытались, но ты вышла из-под контроля. Мы не знали, что делать. Миа, там, наверху, случилось ужасное. Нам нужно срочно убираться отсюда.

— Как. Же. Ты. Не. Понимаешь... — голос Мии изменился внезапно, словно переключили канал. Стал ниже, грубее, в нём зазвучали вибрации, от которых закладывало уши. — Он не даст тебе уехать.

Нэтали замерла на полпути. Миа медленно повернулась к ней.

Её лицо было залито кровавыми слезами — чёрно-багровые дорожки тянулись от глаз к подбородку. Глаза налились кровью, но не красной, а той же чёрно-багровой жижей, что текла по щекам. В них не осталось ни зрачков, ни белков — только бездонная тьма.

— Он и тебя заберёт... — голос Мии исказился до неузнаваемости, теперь говорил не человек, а нечто, вселившееся в неё. — Он не остановится, пока не заберёт тебя... ПОКА НЕ ЗАБЕРЁТ ВСЕХ ВАС!!!

Нэтали вскрикнула и рванула наверх, карабкаясь по ступеням, цепляясь за них руками. Сердце колотилось где-то в горле.

— ОН ВОССТАНЕТ ИЗ АДА! — гремел голос Мии, отражаясь от стен подвала. — ОН ПОЖРЁТ ВАШУ ПЛОТЬ!!!

Нэтали уже почти выбралась, когда под её ногой предательски хрустнула верхняя ступенька. Девушка провалилась, но успела вцепиться руками в край пола гостиной. Нога лихорадочно искала опору, нащупала обломки сломанных ступеней.

Она подтянулась, уже почти вылезла...

И в этот момент из темноты подвала вынырнула рука.

Рука Мии, вся в крови и грязи, вцепилась мёртвой хваткой в лодыжку Нэтали. Рванула вниз с такой чудовищной силой, что девушка не успела даже закричать.

— НЕТ! — только и вырвалось у неё, когда она полетела обратно в чёрную пасть подвала.

Тяжёлая крышка люка с громким хлопком захлопнулась сверху, отрезая Нэтали от света и надежды.

Глава 16. Спасибо за воду

Нэтали очнулась от острой боли в спине. Весь позвоночник, казалось, горел огнём. Она открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Темнота, сырой запах, холодный бетонный пол — подвал. Воспоминания вернулись ударом: падение, мёртвая хватка Мии, захлопнувшийся люк.

Она попыталась пошевелиться и зашипела от боли — правая рука была заломлена под телом, и каждое движение отдавалось в плечо и шею. Нэтали осторожно, превозмогая боль, попробовала освободить руку, но вдруг замерла.

Звук.

Тяжёлое, хриплое дыхание. И кряхтение — низкое, утробное, как у голодного зверя.

Из темноты, медленно, шаг за шагом, выползала Миа. Она двигалась на четвереньках, почти по-собачьи, и её ноздри раздувались, втягивая воздух. Она обнюхивала Нэтали — жадно, смакуя, проводя носом по её ногам, по животу, по груди, по шее.

Нэтали трясло. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

— Я чую твою мерзкую душонку... — прохрипела Миа голосом, в котором не осталось ничего человеческого. — Она пахнет страхом... и потом... и той дрянью, которую ты называешь любовью...

Нэт лихорадочно шарила взглядом по сторонам. Справа, на низкой полке, среди банок с краской и ржавых инструментов, лежал большой красный канцелярский нож. Она потянулась свободной левой рукой, стараясь не делать резких движений. Пальцы сомкнулись на рукоятке.

— Миа, — выдохнула она, направляя лезвие на приближающуюся тварь. — Пожалуйста, перестань. Остановись.

Миа оскалилась в жуткой улыбке. И вдруг, молниеносно, схватила Нэтали за правую руку, рванула к себе и впилась зубами в ладонь.

— А-а-а! — закричала Нэт, когда челюсти сомкнулись, прокусив кожу и мышцы.

Нож выпал из ослабевшей левой руки, звякнул о бетон. Но Миа, даже не глядя, поймала его на лету свободной рукой. Поднесла лезвие к лицу.

Нэтали смотрела в ужасе, забыв о боли. Миа высунула язык — длинный, раздвоенный, как у змеи, разрезанный надвое до самого корня. Из рассечённых половин сочилась кровь, капая на подбородок. И этим раздвоенным языком она медленно, с явным наслаждением, облизала лезвие ножа. Глаза её закатились от удовольствия, веки затрепетали.

— Вкусно... — прошептала она, облизываясь. — Такой свежий страх...

Она отбросила нож в сторону, и тот со звоном покатился по полу. Миа нависла над Нэтали, её раздвоенный язык метнулся вперёд, лизнув девушку в щёку.

— ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ, ГРЯЗНАЯ ШЛЮХА!!! — заорала она, вцепившись мёртвой хваткой в челюсть Нэт.

И впилась в её губы.

Рот Нэтали наполнился кровью — горячей, солёной, с привкусом гнили. Она захлёбывалась, задыхалась, пыталась оттолкнуть Мию, но та была сильнее, гораздо сильнее обычного человека. Язык-змея проник глубоко в горло, и Нэт казалось, что её душат изнутри.

И вдруг — свет.

Люк распахнулся, и в подвал хлынул тусклый свет из гостиной. Чьи-то сильные руки схватили Нэтали за плечи и рванули вверх, выдёргивая из мертвецких объятий одержимой.

Нэтали вытащили наверх, и она, кашляя и давясь кровью, рухнула на пол гостиной. Сквозь пелену слёз она разглядела Дэвида — бледного, с окровавленным плечом, но с бешеным огнём в глазах.

Дэвид заглянул в подвал и перехватил взгляд сестры. Миа стояла внизу, тяжело дыша, из её раздвоенного языка на пол капала кровь, ожоги на теле и лице сочились гноем, глаза горели чёрным пламенем.

— Поздно, братик, — прохрипела она, и в голосе её звучало злорадство. — Хе-хе-хе... Она уже моя...

— Миа, прекрати, — Дэвид шагнул к люку, но Нэтали вцепилась в его ногу.

— МИИ ЗДЕСЬ НЕТ, ХУЕСОС ЁБАНЫЙ!!! — взорвалась одержимая, и голос её прокатился по подвалу многоголосым эхом. — ТВОЮ СЕСТРЁНКУ ДЕРУТ ВО ВСЕ ДЫРЫ В АДУ!!! ОНА КРИЧИТ, ЗОВЁТ ТЕБЯ, А ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕШЬ!!!

Дэвид больше не слушал. Он с силой захлопнул люк, задвинул щеколду, схватил молоток и гвозди и с яростью, которой сам от себя не ожидал, начал вбивать их в дерево — один за другим, десятками. Потом обмотал ручку люка толстой цепью, затянул покрепче.

Когда всё было кончено, он обессиленно сполз по стене на пол. Нэтали подползла к нему, уткнулась лицом в его здоровое плечо и разрыдалась. Её искусанная рука кровоточила, она кое-как перетянула рану платком.

— Д-дэвид... — всхлипывала она. — Надо валить отсюда... Сейчас же... Пока мы ещё живы...

— Я обещал Мии, что не уеду, — глухо ответил Дэвид, глядя в одну точку. — Я останусь. Я должен ей помочь.

— Дэвид, это не Миа... Ты же видел...

— Я знаю, — перебил он. — Но где-то там, внутри неё, она всё ещё есть. И я не брошу её.

В этот момент входная дверь со скрипом отворилась. Оба вздрогнули, но это был всего лишь Эрик. Он переступил порог, держа в руках небольшую канистру с бензином. Лицо его было бледным, разбитые очки держались на одном ухе, под правым глазом всё ещё торчала игла, но он держался.

Эрик поставил канистру на пол, увидел на тумбе кувшин с водой, схватил его и начал жадно пить, запрокинув голову, не останавливаясь, пока кувшин не опустел. Вода текла по подбородку, смешиваясь с засохшей кровью.

Он оторвался от кувшина, перевёл дух и, швырнув опустевшую посудину в угол, с ледяным сарказмом бросил:

— Спасибо за воду.

Не говоря больше ни слова, Эрик подхватил канистру и скрылся в коридоре, ведущем в спальни.

Дэвид и Нэтали переглянулись. Что он задумал?

Из подвала донёсся глухой удар — Миа билась в люк, но цепь держала.

Глава 17. Верни мне мою руку!

Дэвид сидел на полу в гостиной, прижимая к себе дрожащую Нэтали. Он гладил её по голове, шептал что-то успокаивающее, но слова застревали в горле. Что он мог сказать после всего, что случилось?

Внезапно он уловил странный звук. Треск. Будто кто-то разжигал костёр.

— Что за?.. — Дэвид насторожился, прислушиваясь. — Нэт, я посмотрю, что там.

— Угу, — устало отозвалась девушка, не поднимая головы.

Дэвид встал и, ориентируясь на звук, направился через спальню в ванную. Дверь была распахнута настежь. Едва переступив порог, он рефлекторно зажал нос — от тела Оливии, всё ещё лежащего у разбитого унитаза, уже начало попахивать разложением.

В центре ванной, на коленях, сидел Эрик. Перед ним стояло железное ведро, в котором полыхало яркое пламя. А в огне, прямо в центре, лежала та самая книга.

— Эрик, что ты творишь?

— Не знаю, зачем, — медленно, словно в трансе, ответил друг. — Но я подумал... что таким образом смогу со всем покончить...

Он нервно засмеялся — смех вышел истерическим, рваным. Дэвид шагнул ближе, заглянул через его плечо и замер. Книга лежала в огне, но пламя не причиняло ей никакого вреда. Страницы не обугливались, обложка из человеческой кожи даже не дымилась.

— Эта херня не горит, — прошептал Эрик, глядя на пляшущие языки огня. — Она, сука, не горит... Чтоб её черти побрали!

— Что, мать твою, здесь произошло? — Дэвид перевёл взгляд на друга. Глаза его были полны страха.

Эрик, словно очнувшись, схватил огнетушитель, висящий на стене, и залил ведро белой пеной. Когда огонь погас, он голыми руками вытащил книгу — та была холодной, будто и не лежала только что в пламени — и, пошатываясь, дошёл до стола в спальне. С глухим стуком плюхнулся на стул, бросил книгу перед собой, открыл и начал лихорадочно листать, попутно рассказывая:

— Надеюсь, я правильно перевёл эти письмена. Если произнести заклинание вслух, это даёт ему право вселяться в тела живых.

— Ему? — переспросил Дэвид, подходя ближе.

— В книге говорится о некоей злой сущности, — Эрик развернул книгу и ткнул пальцем в рисунок. — О порочном пожирателе душ.

Дэвид всмотрелся в изображение: человекоподобная фигура, окружённая чёрным дымом, с крохотными белыми глазами, горящими в пустоте.

— Тут несколько заметок из разных религий, — продолжал Эрик, перелистывая страницы. — Его называли «Баэл», «Азатот», «Иблис», «Лилит», «Шайтан»... Но все эти имена значат одно и то же: ебучий дьявол.

Он нашёл нужную страницу и прочитал вслух:

— «Как только он поглотит нужное количество душ, небо станет кровавым, и всякая мерзость восстанет из ада».

На рисунке, который он показал, из-под земли, под багровым дождём, выползало нечто неописуемое — адское создание, состоящее из плоти, костей и тьмы.

***

Как только Дэвид скрылся в коридоре, Нэтали медленно поднялась и, держась за стены, побрела на кухню. Нужно было промыть рану, перевязать нормально, может, найти какой-нибудь антисептик.

Она сняла с руки пропитавшийся кровью платок и замерла.

Вокруг укуса расползлось что-то сине-чёрное. Венозная сетка тянулась от запястья вверх, к локтю, пульсируя в такт сердцебиению.

Нэтали закусила губу, отвернула кран и сунула руку под ледяную воду. Холод обжёг рану.

— Ай, блять! — выдохнула она сквозь зубы.

***

— Мы можем это как-то остановить? — Дэвид сидел на кровати в спальне, нервно постукивая ногой по полу. — Можем обратить вспять то, что ты натворил? Мы должны сделать хоть что-то!

— Ну... здесь есть раздел, — Эрик листал страницы, вглядываясь в мелкий текст. — В котором говорится об избавлении.

— Избавлении? — не понял Дэвид.

— Дэвид, послушай меня внимательно. Эта тварь присосалась к душе Мии, как пиявка. Я правильно прочёл — демон завладел ею полностью. Если мы хотим помочь Мие... — он поднял глаза на друга. — То, боюсь, нам придётся...

— Нет, — оборвал его Дэвид. Жёстко, не допуская возражений.

— Старик, другого выхода, похоже, нет.

— Ты ёбнулся? — Дэвид вскочил. — Я, блять, не собираюсь убивать свою сестру!

***

— Господи, ну хватит уже...

Нэтали смотрела на руку и не верила своим глазам. Из раны, прямо из центра укуса, показалось что-то белое. Тонкое, извивающееся. Она надавила пальцами — и из отверстия выполз длинный белый червь, за ним второй, третий.

— А-а-а! — закричала она, отшвырнув червей на пол.

Они упали и мгновенно исчезли — растворились в тенях, уползли куда-то. Нэтали лихорадочно оглядела пол — никого.

— Этого не может быть... — прошептала она.

***

— Этого просто не может быть! — воскликнул Дэвид, меряя шагами спальню. — Но есть и хорошая новость — дождь закончился. Через пару часов вода в ручье спадет, мы отправимся за помощью, и всё будет хорошо.

— ТЫ ЕЩЁ, БЛЯТЬ, НЕ ПОНЯЛ?! — взорвался Эрик, вскакивая со стула. — Не важно, уедем мы отсюда или нет! Если мы ничего не сделаем сейчас, то очень скоро сдохнем! Или чего похуже!

Дэвид открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент свет мигнул.

***

— О, Боже... нет, нет, нет...

Нэтали смотрела на свою руку и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Инфекция распространялась прямо на глазах — кожа гнила, чернела, слезала лохмотьями, обнажая мышцы и сухожилия. Кольцо на пальце потускнело, покрылось патиной, будто пролежало в земле сотню лет.

Ноги подкосились. Нэтали облокотилась на стол, но не удержалась и рухнула на пол, сшибая всё, что стояло на столешнице. Электрический нож с грохотом упал рядом, вилка осталась в розетке.

Она подняла голову и встретилась взглядом с зеркалом, висящим на стене.

В отражении её рука была совершенно здоровой. Никаких следов гниения, никакой черноты. Только бледная кожа и тонкое обручальное кольцо, поблёскивающее в тусклом свете.

Нэтали перевела взгляд на реальную руку — гниль уже добралась до плеча.

— Д-дээээвиииид... — попыталась позвать она, но из горла вырвался только хрип.

Дверь в гостиную медленно, со скрипом, отворилась сама собой.

И Нэтали увидела ЕЁ.

Мие удалось приподнять люк на пару дюймов. Её лицо, залитое кровью и гноем, с чёрными провалами глаз, смотрело прямо на Нэт. Одержимая ухмылялась, обнажая окровавленные зубы.

— Верни... — Нэтали заплакала, слёзы смешались с кровью на щеках. — Верни... Мне... Мою... Руку...

В ответ из подвала донеслась жуткая колыбельная. Тихий, ласковый голос, но слова... слова леденили душу:

— Мы тебя достанем, можешь не пищать... Глазки закрывай, пора ложиться спать...

Нэтали чувствовала, как сознание ускользает. Глаза закатились, челюсть затряслась в конвульсиях. Но в этот момент её правая рука нащупала что-то холодное — электрический нож, упавший со стола.

Пальцы сомкнулись на рукоятке. Кнопка. Нажать.

Лезвие задвигалось с бешеной скоростью, зажужжало, разрезая воздух.

— Нет, сука, не отрезай её! — зарычала одержимая из подвала, и голос её прозвучал прямо в голове Нэтали. — НЕ ВЗДУМАЙ, БЛЯТЬ, ОТРЕЗАТЬ ЕЁ!

Это стало последней каплей.

— ДА ПОШЛА ТЫ НАХУЙ! — заорала Нэтали, собрав остатки сил.

И опустила нож на заражённую руку.

Лезвие вошло в плоть, как в масло. Брызнула кровь, горячая, липкая, заливая лицо, грудь, пол. Нэтали закричала — но не от боли, а от ярости, от отчаяния, от всего, что накопилось за эту ночь.

Нож достиг кости. Хруст — и кость переломилась.

И в тот же миг кровь попала в механизм ножа. Короткое замыкание. Свет мигнул раз, другой — и погас, погружая кухню в кромешную тьму.

***

Дэвид и Эрик переглянулись в темноте. Не сговариваясь, вскочили и поспешили через гостиную на кухню.

— Нэтали! Зай, ты в порядке?!

Дэвид влетел в кухню, Эрик застыл на пороге. Лунный свет, пробивающийся сквозь грязное окно, выхватывал из мрака фигуру Нэтали.

Она стояла посреди кухни, сжимая в руке электронож. Медленно, словно в кошмаре, повернулась к ним.

И парни застыли в ужасе.

Её левая рука... висела на одних сухожилиях. Кровь хлестала из культи, заливая пол. Кожа вокруг раны была здоровой, чистой — никакой гнили, никакой черноты.

— Я-я-я должна была... — рыдала Нэтали, и слёзы её смешивались с кровью. — Это сделать... Т-теперь мне... н-намного лу-лучше...

Левая рука Нэт дёрнулась в последний раз — и оторвалась окончательно. С мокрым шлепком упала на пол, в лужу крови.

Дэвид смотрел на отрубленную конечность и не мог пошевелиться. На безымянном пальце руки, лежащей в крови, поблёскивало обручальное кольцо. Чистое, яркое, будто только что из ювелирного.

Из темноты подвала донёсся нервный, истерический смех. Одержимая Миа скалила зубы, довольно урча.

Её план сработал.

Глава 18. Возможный выход

— Нет, нет, нет, Нэт, только держись! — Дэвид едва успел подхватить Нэтали, когда та начала заваливаться на бок. Её глаза закатились, лицо побледнело до синевы. Он подхватил её на руки, чувствуя, как кровь с культи заливает его одежду, и понёс в спальню.

За ним тянулся гротескный кровавый след — тёмная дорожка на старых половицах.

Он осторожно уложил Нэт на кровать, подложил подушку под голову. Девушка не двигалась, только грудь слабо вздымалась. Дэвид лихорадочно огляделся, рванул в ванную, где на полке нашёл старенькую аптечку. Внутри — спирт, бинты, марля.

Вернувшись, он присел рядом с кроватью и, стараясь не смотреть на страшную рану, начал обрабатывать культю. Руки тряслись, но он заставлял себя действовать аккуратно.

— Зай, только держись... — бормотал он, смачивая марлю спиртом. — Держись, пожалуйста... Мы с Эриком положим этому конец, а потом все вместе поедем домой.

Нэтали не отвечала. Её широко открытые глаза смотрели в потолок — пустые, невидящие, словно она уже покинула это тело.

— Ты ведь хочешь домой, да? — Дэвид прижимал марлю к культе, стараясь остановить кровь. — Мы вернёмся, зайдём в видеопрокат того китайца за углом, выберешь фильм на вечер. Что хочешь посмотреть? Комедию? Ужастик? Всё будет хорошо, слышишь? Я рядом.

Он наклонился и поцеловал её в сухие, потрескавшиеся губы. Нэт не ответила.

Дэвид выпрямился и обернулся к Эрику, стоящему в дверях.

— Дэвид, — тихо сказал Эрик. — Она только что себе руку отрезала. Чего тут хорошего?

Друг посмотрел на него — взгляд был полон такой глубокой подавленности и отчаяния, что Эрик не нашёлся, что ещё сказать. Он молча взял книгу, всё ещё валявшуюся на стуле, и вышел из спальни. Дэвид погладил Нэтали по голове, поправил сбившееся одеяло и последовал за ним.

В гостиной было темно. Эрик зажёг керосиновую лампу, стоявшую на журнальном столике, и устроился на диване, раскрыв книгу. Жёлтый свет выхватывал из темноты его изуродованное лицо — игла под глазом, разбитые очки, запёкшаяся кровь.

Дэвид ходил из стороны в сторону, не в силах усидеть на месте.

— И как нам это остановить? — спросил он, наконец.

— Надписи сбивают с толку и порой противоречат друг другу, — Эрик листал страницы, вглядываясь в корявые заметки на полях. — Но в одном они сходятся: чтобы весь этот кошмар прекратился, одержимый должен умереть ужасной и мучительной смертью.

— Ох, твою мать... — Дэвид остановился, вцепившись пальцами в волосы.

— Её смерть должна быть настолько ужасной, что и демону не пожелаешь, — продолжал Эрик, не поднимая глаз. — Это прогонит его прочь. Или убьёт вместе с носителем.

Дэвид обессиленно опустился на диван рядом с другом. Они вместе всматривались в жуткие рисунки и корявые надписи.

— Здесь описано три способа, — Эрик переворачивал страницы, показывая иллюстрации. — Погребение заживо... расчленение... и очищение огнём.

— Это просто какой-то пиздец... — Дэвид вскочил и подошёл к окну, вглядываясь в темноту за стеклом. Там, за мокрыми ветвями, не было ничего, кроме тьмы.

— Старик, другого выхода нет, — твёрдо сказал Эрик. — Надписи дают стопроцентную точность. Первый носитель должен умереть ужасной смертью.

— Миа, — процедил Дэвид сквозь зубы, не оборачиваясь.

— Прости, что?

— Повтори, но назови, блять, её имя!

— Не понял, зачем?

— ПРОСТО СКАЖИ! — Дэвид резко развернулся, глаза его горели безумным огнём.

— Хорошо, — Эрик понял. — Миа должна умереть ужасной смертью.

Дэвид снова отвернулся к окну. Плечи его напряглись.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил он глухо. — Её душа обретёт покой?

— Что? Ты хочешь знать, уверен ли я? — Эрик ошарашенно уставился на него. — Конечно, я не уверен! Это не учебник по математике, Дэвид! Уверен я только в одном: то, что проникло в Мию — вот причина всего этого дерьма. Если Миа умрёт, эта тварь умрёт вместе с ней.

— Блять... — Дэвид провёл рукой по лицу. — Эрик, а что, если Миа просто сошла с ума? Что, если ей нужен врач, а не ужасная смерть? Блять, это же моя сестра...

— Старик, это реальность, — жёстко сказал Эрик.

— Чувак, наша мать умерла в психушке, — голос Дэвида дрогнул. — Она утверждала, что она — Всадник Апокалипсиса. Смотрела всякую херню по телевизору и свихнулась окончательно. А теперь Миа...

— Ага, значит, Миа тоже свихнулась! — Эрик начал закипать. — Тогда как объяснишь поведение Оливии? Она сама себе лицо изрезала! Сама! Здравомыслящий человек так не поступит!

— Меня там не было...

— ХРИСТА РАДИ, Я ТАМ БЫЛ! — заорал Эрик, вскакивая. — Я видел, как она резала себя! Я видел, как она на меня набросилась! Это была не Оливия!

— Тогда, возможно, ты тоже сошёл с ума, — тихо сказал Дэвид.

Эрик замер. А потом нервно, истерически рассмеялся.

— А знаешь что? — сквозь смех выговорил он. — Ты просто ёбаный трус... Ты прекрасно знаешь, что мы должны сделать. Но ты слишком напуган, чтобы признать это. А знаешь что? Я сожгу этот блядский дом дотла! Вместе с книгой, вместе с твоей сестрой, вместе со всем этим кошмаром! И покончу с этим раз и навсегда. А ты... ты можешь снова сбежать. Спрятаться в каком-нибудь укромном месте. Ты же это умеешь — сбегать, когда становится трудно.

Дэвид смотрел на него, округлившимися глазами. Он открыл рот, чтобы возразить...

И в этот момент из коридора донеслось странное щёлканье.

Металлическое, ритмичное — будто кто-то орудовал гвоздомётом, вгоняя гвозди в дерево.

Дэвид и Эрик медленно обернулись.

В дверном проёме, в темноте коридора, стояла Нэтали. Её силуэт едва угадывался в полумраке, но они видели главное — в правой руке она сжимала пневматический гвоздомёт, тот самый, которым Дэвид чинил замок. Из культи левой руки всё ещё капала кровь, но девушка, казалось, не замечала этого. Она стояла неподвижно, и только палец медленно нажимал на спуск, заставляя механизм щёлкать вхолостую.

В тусклом свете керосиновой лампы они увидели её глаза — абсолютно чёрные, без белков.

— Нэтали... — прошептал Дэвид.

Она не ответила. Только улыбнулась — жуткой, неестественной улыбкой, обнажившей зубы, испачканные кровью.

И шагнула вперёд.

Глава 19. Хочешь поиграть, человечек?

Нэтали сделала несколько шагов вперёд, выходя из тени коридора в тусклый свет керосиновой лампы. И Дэвид с Эриком отшатнулись, будто их ударили.

В её голову было воткнуто несколько гвоздей. Они торчали из лба, из виска, из макушки — ржавые шляпки поблёскивали в жёлтом свете, из ран сочилась тёмная кровь, заливая лицо. Но Нэтали, казалось, не замечала этого. Она улыбалась — той же жуткой, неестественной улыбкой.

Медленно, словно в кошмаре, она подняла гвоздомёт и направила его на Эрика.

— Что за... — только и успел выдохнуть он.

Щёлк! Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Эрик дёрнулся, споткнулся, пытаясь уйти с линии огня, но четыре гвоздя вонзились ему в руку — предплечье, бицепс, ладонь. Он закричал, зажимая раны.

Нэтали перевела ствол на Дэвида. Тот попытался откатиться, но было поздно.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Три гвоздя вошли в рёбра с правой стороны, два — в колено. Дэвид взвыл от боли и рухнул на пол, схватившись за ногу.

Эрик отползал за диван, но Нэтали уже шла к нему. Она выпустила ещё несколько гвоздей — они впились в спинку дивана в сантиметре от его головы. Эрик вжался в стену, понимая, что оказался в ловушке.

Нэтали подошла почти вплотную. Подняла гвоздомёт. Выстрелила.

Гвозди вошли Эрику в грудь и в руку. Он закричал, опрокинулся на спину и замер, хватая ртом воздух.

Одержимая нависла над ним, целясь в голову. Ещё один выстрел — и всё кончено.

— НЕТ!

Дэвид, забыв о боли, рванул с пола и прыгнул на неё со всей силы. Они покатились по полу, сшибая стулья и опрокидывая лампу. Гвоздомёт вылетел из руки Нэтали и исчез в темноте.

Дэвид отполз в сторону, лихорадочно оглядываясь. Гвозди в колене не давали встать, но он кое-как выдернул их, зашипев от боли. Оглядел комнату — пусто.

— Д-дэвид... — прохрипел Эрик, привалившись к стене. Его раны обильно кровоточили, рубашка пропиталась кровью. Трясущейся рукой он указал куда-то в угол. — Забери... пока она не взяла...

Дэвид проследил за его взглядом и увидел обрез ружья, валяющийся у журнального столика. Он пополз к нему, волоча раненую ногу.

Оставалось полметра, когда сзади раздался звук — металлический скрежет по полу.

Дэвид обернулся.

Нэтали стояла над ним, сжимая в руке монтировку. Её лицо было залито кровью, гвозди в голове торчали, как жуткая корона, а в чёрных глазах горела чистая, незамутнённая злоба.

Она замахнулась.

Первый удар пришёлся по спине. Второй — по плечу. Третий — по рёбрам. Дэвид свернулся в клубок, закрывая голову руками, но удары сыпались градом, не давая даже вздохнуть. Монтировка врезалась в плоть, ломая кости, выбивая воздух из лёгких.

Через несколько ударов Дэвид обмяк.

Нэтали занесла монтировку для последнего, смертельного удара — в голову.

И в этот момент в неё вонзились гвозди.

Два, три, четыре — они вошли в спину, в бок, в плечо. Одержимая дёрнулась, выронила монтировку и медленно повернулась.

В углу, привалившись к стене, сидел Эрик. В руках он сжимал гвоздомёт — последние гвозди, что оставались в магазине. Он смотрел на неё сквозь разбитые очки, и в глазах его горела решимость обречённого.

— Хочешь поиграть, человечек? — прорычала Нэтали голосом, в котором не осталось ничего человеческого.

Она шагнула к нему. Эрик нажал на спуск — щёлк! — гвозди кончились. Он отбросил бесполезный инструмент и поднял руку, словно пытаясь остановить приближающуюся смерть.

— Блять... — выдохнул он.

Нэтали подошла. Замахнулась монтировкой.

Первый удар пришёлся по поднятой руке — два пальца хрустнули и согнулись под неестественным углом. Эрик закричал.

Второй удар — заострённым концом прямо в старую рану на груди, туда, куда его уже ударила Оливия. Кровь брызнула фонтаном. Эрик захрипел, выплёвывая алые сгустки.

Нэтали занесла монтировку для последнего удара — в голову.

— Прощай, человечек, — прошептала она.

БАХ!

Грохот выстрела разорвал тишину.

Нэтали покачнулась, выронила монтировку и схватилась за руку — из раздробленного предплечья хлестала кровь. Дэвид, собрав последние силы, дотянулся до ружья и выстрелил, целясь в руку, сжимавшую оружие.

Одержимая повернулась к нему. В её глазах полыхнула ярость, но она сделала лишь несколько неуклюжих шагов и рухнула на колени. Кровь заливала пол, растекаясь тёмной лужей.

Дэвид смотрел на неё, и сердце его разрывалось.

Нэтали поползла к нему. Но теперь в её глазах не было злобы. Только боль, отчаяние, мольба.

— Зачем ты делаешь мне больно, Дэвид? — прошептала она, и это был её голос — тот самый, любимый, родной. — За что?

Она доползла до него, уронила голову ему на колени.

— Ты же обещал жениться на мне...

— О, Господи, Нэт... — Дэвид заплакал, слёзы смешались с кровью на его лице. Он гладил её по голове, осторожно, стараясь не задеть торчащие гвозди. — Боже, зайка, нет... Прости меня... Прости...

Нэтали затихла. Её глаза закрылись.

Дэвид поднял голову и обвёл взглядом гостиную. Всё было кончено. Мебель разбита, стены в крови, на полу — тела. Результат жестокой схватки, которая унесла всё, что у него было.

Эрик сидел у стены, тяжело дыша, прижимая руку к груди. Он смотрел на друга, и в глазах его была только пустота.

Где-то в подвале, в темноте, послышался тихий смех. Одержимая Миа всё ещё была там.

И она ждала.

Глава 20. Я сделаю то, что должен!

Дэвид с трудом поднялся на ноги, пошатываясь, перешагнул через безжизненное тело Нэтали. Он не мог смотреть на неё — на эти гвозди, торчащие из головы, на остекленевшие глаза, на руку, которую она сама себе отрезала. Всё, что он любил, лежало сейчас в луже крови на полу этого проклятого дома.

Эрик всё ещё сидел у стены, тяжело дыша. Его раны кровоточили, рубашка превратилась в кровавое месиво, лицо было бледным до синевы. Дэвид подхватил друга под мышки, потащил к выходу. Пинком распахнул дверь, и они вывалились на крыльцо под начинающийся дождь.

Дотащив Эрика до джипа, Дэвид осторожно привалил его к колесу, присел рядом, заглядывая в глаза.

— Только держись, дружище, слышишь? Не отключайся. Постарайся не умереть, ладно?

Эрик через силу улыбнулся — криво, одними уголками губ.

— Смерть стала бы избавлением... — прошептал он, едва шевеля языком. — Не хотелось бы становиться дьяволовой сучкой...

Дэвид сжал его плечо, заглянул в самые глаза.

— Ты не станешь. Я сделаю то, что должен. Слышишь? А потом мы оба свалим нахуй отсюда.

Эрик кивнул, даже не открывая глаз. В этот момент грянул гром — так сильно, что, казалось, земля вздрогнула. Среди деревьев засверкали молнии, выхватывая из тьмы искореженные стволы.

Дэвид поднялся и, хромая, вернулся в дом.

В гостиной он подобрал с пола канистру с бензином, которую принёс Эрик. Прошёл в ванную, бросил короткий взгляд на труп Оливии — та лежала всё там же, у разбитого унитаза, с размозжённым затылком. Отвернулся. Открыл канистру и, пятясь назад, начал поливать пол, оставляя за собой широкую бензиновую дорожку.

Запах был резким, тошнотворным, но Дэвид не обращал внимания. Он дошёл до люка в подвал, остановился. С твёрдыми намерениями вылил остатки бензина прямо на крышку, на цепь, на гвозди, которыми он сам же и приколотил её.

Пустая канистра с грохотом покатилась по полу.

Дэвид достал из кармана зажигалку. Щёлкнул колёсиком, глядя на маленький огонёк. Занёс руку над люком.

— Прости меня, Миа, — прошептал он, чувствуя, как слёзы застилают глаза. — Я люблю тебя.

БУМ!

Из подвала — удар. Миа с силой била в люк, сотрясая доски.

Дэвид чиркнул зажигалкой. Та зажглась ровным пламенем.

БУМ! Ещё один удар, ещё сильнее.

Дэвид поднял голову и взгляд его упал на стену, где висели старые семейные фотографии. Те самые, которые они рассматривали в первый день. Он замер, увидев одну — там ему и Мие было лет по пятнадцать. Дэвид держал сестру на спине, а она, запрокинув голову, широко и счастливо улыбалась в объектив.

Лучшие времена.

И вдруг из подвала донёсся голос. Не тот жуткий, многоголосый рык демона, а чистый, невинный голос Мии. Тот самый, каким она пела в детстве.

— Детка, моя детка, пора сказать «прощай»...

Дэвид вздрогнул. Рука с зажигалкой дрогнула.

— Детка, моя детка, я буду так скучать... — продолжал голос, и Дэвид сам не заметил, как его губы начали беззвучно двигаться в такт знакомым с детства словам.

— Детка, моя детка, пришлю тебе письмо...

Он погасил зажигалку. Пламя исчезло, и в доме снова воцарился полумрак, разбавляемый лишь вспышками молний за окном.

— Детка, не плачь, детка, расстаться суждено...

— Блять... — выдохнул Дэвид, чувствуя, как внутри всё разрывается на части. — Я не могу это сделать... Не могу...

Он стоял, сжимая бесполезную зажигалку, и смотрел на фотографию, где они с сестрой были счастливы. Где ещё не было ни наркотиков, ни этой проклятой книги, ни смерти.

Где всё было просто.

В этот момент за окном полыхнуло. Молния ударила в старое дерево прямо за домом, и ствол мгновенно вспыхнул, как гигантский факел. Языки пламени взметнулись вверх, освещая мокрый лес оранжевым светом.

Дэвид заворожённо смотрел на горящее дерево. И вдруг в голове его что-то щёлкнуло. Совершенно безумная, невозможная мысль.

Он посмотрел на люк. Потом снова на огонь за окном.

— А что, если... — прошептал он, и в глазах его зажглась безумная надежда.

Глава 21. Как в старые времена

Дэвид вылетел из дома и, прихрамывая, рванул к сараю. Ливень хлестал по лицу, смешиваясь с потом и кровью, но он не замечал ничего. Только одна мысль пульсировала в голове: успеть.

— Дэвид! — оклик остановил его у самой двери. Эрик, привалившийся к колесу джипа, смотрел на него сквозь пелену дождя. — Ты чего задумал?

Дэвид подбежал к другу, присел рядом. Глаза его горели безумным огнём.

— У меня идея. Совершенно безумная, но это шанс.

— Какая? — Эрик говорил с трудом, каждое слово давалось ему через боль.

— Один из способов избавления от демона — погребение заживо, так? — Дэвид схватил друга за плечо. — А что, если закопать Мию, а потом откопать и реанимировать?

Эрик смотрел на него непонимающе.

— Старик... ты серьёзно?

— Эрик, я не собираюсь убивать свою сестру! — Дэвид почти кричал, перекрывая шум дождя. — К тому же, я автомеханик. Я смогу собрать дефибриллятор хоть из говна и палок! Что, если это сработает? Что, если мы сможем вытащить её?

Эрик помолчал секунду, потом пожал плечами — настолько, насколько позволили раны.

— А почему бы и нет... — прошептал он. — Всё равно терять нечего.

Дэвид кивнул, хлопнул друга по здоровому плечу и скрылся в сарае.

Внутри он включил свет и лихорадочно зашарил по полкам, сбрасывая инструменты на пол. На рабочий стол полетело всё, что могло пригодиться: автомобильный аккумулятор, конденсатор средней мощности, моток медных кабелей, два больших пустых шприца, провода для прикуривания, скотч, фонарик.

Руки работали быстрее мысли. Дэвид соединил шприцы кабелем, закрепил скотчем — получилось подобие рукояток. Подсоединил к ним провода для прикуривания, другой конец — к аккумулятору, параллельно воткнув конденсатор. Нашёл в ящике стола две большие батарейки, зарядил фонарик — свет есть.

Самодельный дефибриллятор был готов.

Дэвид завернул его в старое покрывало, повесил фонарь на пояс, прихватил большую лопату и выбежал под дождь.

За домом, в нескольких шагах от старого колодца, он воткнул лопату в землю. Ливень хлестал с утроенной силой, молнии рвали небо, но Дэвид копал, не останавливаясь. Земля превращалась в грязь, чавкала под ногами, но он углублял яму с остервенением обречённого.

— Иногда... — бормотал он в такт ударам лопаты, — единственный выход... самый, блять, трудный...

Три фута. Глубина три фута.

Дэвид отбросил лопату, перевёл дух, утирая пот, смешанный с дождём. Могила для сестры была готова.

Он вернулся к джипу. Эрик всё ещё был жив — бледный, но в сознании.

— Так, — Дэвид присел рядом. — А теперь самое трудное. Я за Мией. Постарайся не умереть, лады?

Эрик слабо кивнул. Дэвид сжал его плечо и, хромая, направился в дом.

Внутри было темно — хоть глаз выколи. Керосиновая лампа давно прогорела. Дэвид снял с пояса фонарь, включил. Узкий луч выхватил из темноты разгромленную гостиную, труп Нэтали на полу, лужу крови. Он заставил себя не смотреть.

Сначала — в ванную. Нашёл на полу шприц, наполнил его из валяющейся ампулы с Торазином. Затем вернулся к люку, достал ключ из заднего кармана, отпер замок, смотал цепь.

Глубокий вдох.

Дэвид поднял люк и направил луч вниз.

Пусто. Мии не было видно.

Фонарик предательски мигнул и погас.

— Сука! — Дэвид тряхнул его, постучал по корпусу — свет загорелся снова.

Он начал спускаться. Медленно, осторожно, шаря лучом по углам. В одной руке фонарь, в другой — шприц с успокоительным.

Первая комната — пусто.

Дэвид подошёл к двери, ведущей во вторую, толкнул её. Луч заметался по стенам, выхватывая старые инструменты, каменный чан с водой, обгоревший столб.

— Миа? — позвал он. — Ты тут?

Тишина.

Луч упал на пол. В центре комнаты валялся большой канцелярский нож — тот самый, которым Нэтали... Дэвид отогнал мысль.

Он повернул фонарь в сторону и в этот миг из темноты метнулась рука. Схватила нож.

Дэвид резко обернулся, осветил проём.

Там стояла Миа.

Фонарь мигнул — и погас. Когда свет вспыхнул снова, она была ближе. Ещё миг — ещё ближе. Третья вспышка — она стояла прямо перед ним.

Фонарь погас окончательно.

И в тот же миг Миа закричала. Дико, нечеловечески, и нож в её руке заметался в воздухе, рубя вслепую. Дэвид вскинул руки, защищая лицо, и вскрикнул — лезвие полоснуло по предплечью, потом по боку.

Он попятился, не видя ничего в кромешной тьме, споткнулся о каменный чан и полетел спиной в воду.

Холод обжёг, вода сомкнулась над головой. Дэвид открыл глаза и в мутной глубине увидел лицо Мии — искажённое дьявольской улыбкой, с чёрными провалами глаз. Её руки вцепились ему в горло, не давая вынырнуть, прижимая ко дну.

Лёгкие жгло. Дэвид бился, пытаясь вырваться, но хватка была мёртвой, нечеловечески сильной.

Он тонул.

В глазах темнело, сознание ускользало. И в тот момент, когда он уже готов был сдаться, сквозь мутную воду он увидел — за спиной Мии появился силуэт.

Удар.

Хватка ослабла. Дэвид рванул вверх, вынырнул, хватая ртом воздух, кашляя и отплёвываясь.

В свете редких молний, проникающих сквозь щели, он увидел Эрика. Тот стоял над бесчувственным телом Мии, сжимая в руках монтировку. Сам еле живой, бледный до синевы, он нашёл в себе силы спуститься и нанести удар.

— Эрик... — прохрипел Дэвид, выбираясь из чана.

Эрик медленно, с трудом дохромал до порога и обессиленно сполз по стене на пол.

Дэвид нашёл на полу шприц, воткнул иглу в шею Мии, впрыснул Торазин. Отбросил пустой шприц в сторону и подошёл к другу.

— С-спасибо, чувак... — выдохнул он, опускаясь рядом.

Эрик через силу улыбнулся.

— Ну так... Спиной к спине... Верно, друг?

Дэвид слабо рассмеялся — сквозь боль, сквозь слёзы.

— Ха-ха-ха. Прям как в старые времена, в The Darkmans.

Эрик тоже попытался засмеяться, но смех вышел хриплым, прерывистым. Он смотрел на Дэвида, и в глазах его была какая-то странная, щемящая нежность.

— А знаешь... — каждое слово давалось ему с трудом. — Я... Я правда скучал по тебе, старик... Ты знаешь это...

Дэвид сжал его руку.

— Я знаю, Эрик. Я тоже.

Эрик вздохнул — глубоко, в последний раз. Его тело обмякло, голова запрокинулась. Глаза остекленели.

Дэвид замер. Посидел так минуту, положив руку на плечо мёртвого друга. Самому хотелось лечь и не вставать. Но нельзя.

Он поднялся, подошёл к Мие. Бесчувственная, она лежала на полу, и даже в полумраке было видно, как медленно заживают её раны — демоническая сила всё ещё в ней.

Дэвид взвалил сестру на плечо. Она была лёгкой, почти невесомой.

С каждым шагом, поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как силы покидают его. Но останавливаться нельзя.

Впереди была могила.

Глава 22. Вернись ко мне

Дэвид дотащил бесчувственное тело Мии до могилы и бережно, насколько позволяли силы, уложил её на дно. Она была в одном нижнем белье, грязной футболке, а голова была накрыта пластиковым мешком — он сам натянул его, чтобы земля не попала в рот и нос. Или чтобы не видеть её лица. Он и сам не знал.

Вооружившись лопатой, он начал скидывать на сестру грязь. Мокрый грунт падал с глухим стуком, залепляя ноги, живот, грудь. Ветер неистовствовал, раскачивая деревья, бросая в лицо пригоршни дождя. Дэвида трясло — то ли от холода, то ли от нервного истощения. Он заставлял себя двигаться быстрее, почти не глядя, куда падает земля.

Когда грязь покрыла Мию по пояс, он остановился перевести дух. Лопата выпала из рук. Он стоял, сгорбившись, упираясь ладонями в колени, и тяжело дышал.

— Дэвид?

Голос раздался снизу. Тихий, недоумевающий. Его собственное имя, произнесённое голосом сестры.

Дэвид замер. Медленно выпрямился и посмотрел в могилу.

Миа смотрела на него широко открытыми глазами. Мешок сполз, открывая лицо — чистое, без следов одержимости. Она моргала, словно только что проснулась, и в её взгляде не было ничего, кроме страха и непонимания.

— М-миа? — выдохнул Дэвид.

— Что... Что я здесь делаю? — прошептала она. Попыталась пошевелиться и не смогла — земля уже держала её мёртвой хваткой. — Я не могу двигаться... Дышать не могу! Дэвид, помоги мне!

Дэвид стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Страх парализовал его. Он не знал, чему верить.

Миа дёрнулась, пытаясь высвободиться, но грязь держала крепко.

— Что ты делаешь со мной? — в голосе её появились истерические нотки. — Ты решил меня похоронить?! ТЫ МЕНЯ ХОРОНИШЬ?! ЗАЧЕМ, ДЭВИД?! ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА!!!

Последние слова перешли в истошный крик, эхом разнёсшийся над лесом.

— А-а-а-а-а-а-а-а!!!

— ТЫ НЕ ОНА! — Дэвид тряхнул головой, отгоняя наваждение. — ТЫ НЕ МОЯ СЕСТРА!

Он схватил лопату и, не глядя, продолжил закидывать Мию землёй. Крик резко оборвался. Наступила тишина, нарушаемая только шумом ветра и дождя.

А потом заговорил другой голос. Спокойный, расслабленный, почти участливый. Голос Мии, но с какими-то неверными интонациями.

— Почему ты ненавидишь меня, Дэвид?

Дэвид замер, лопата застыла в воздухе.

— Я это знаю, — продолжал голос. — Сам посуди — ушёл из дома и оставил меня совсем одну с нашей больной мамой. Я была совсем ребёнком...

— Хватит, — прошептал Дэвид, но лопата не слушалась.

— Ты заставлял меня врать, — голос изменился, стал грубее, в нём зазвучали низкие, вибрирующие ноты. — Каждый раз, когда мама выкрикивала твоё имя, я обещала ей, что ты зайдёшь. Но ты никогда не приходил. Ни разу. Теперь мама тебя ненавидит. Она ждёт тебя в аду, Дэвид.

— Пожалуйста... — Дэвид покачнулся, лопата выпала. Его трясло, слёзы смешивались с дождём. — Хватит...

— Ты сгоришь в аду, Дэвид, — теперь уже рычал демон голосом его сестры. — Сгоришь вместе со своей сестрой-наркошей. Твоя душа так же черна, как и твоя плоть! Ты никчёмный трус, Дэвид! Ты всегда сбегаешь, когда становится трудно! Ты бросил маму, ты бросил Мию, ты бросил Нэтали! Все, кого ты любил, мертвы, и это ТВОЯ ВИНА!

Дэвид зажмурился, зажимая уши руками. Но голос звучал прямо в голове.

— ТЫ СДОХНЕШЬ ЗА ТО, ЧТО УБЬЁШЬ МЕНЯ, ТЫ, УЁБОК!!!

Собрав последние силы, Дэвид схватил лопату и, не глядя, обрушил на могилу последние остатки земли. Грязь покрыла лицо Мии, скрывая этот жуткий, искажённый образ.

Тишина.

Ветер вдруг усилился до предела, завывая в кронах деревьев, швыряя ветки в стены дома. Дэвид уронил лопату, упал на колени и уткнулся лицом в мокрую, холодную землю.

— П-прости меня, Миа... — зарыдал он, и плечи его затряслись в беззвучных конвульсиях. — Прости за то, что оставил тебя одну... Я хотел забрать вас с мамой из Флинта... Начать всё сначала... Я боялся... Боялся, но я должен был быть там... Я должен был быть рядом с тобой... Прости меня, сестрёнка...

И в этот миг ветер стих.

Так же внезапно, как и начался. Дождь прекратился. Тучи разошлись, и в просветах показалось звёздное небо — впервые за эту долгую, бесконечную ночь.

Дэвид поднял голову. Посмотрел на небо, потом на свежий холмик могилы.

Сигнал.

Он вскочил, схватил лопату и, забыв об усталости, начал лихорадочно раскидывать землю. Лопата мелькала в воздухе, грязь летела во все стороны. Через минуту он отбросил её и погрузил руки в холодную жижу, нашаривая тело.

Нашёл. Схватил, рванул на себя.

Миа вывалилась из могилы — безжизненная, перепачканная, но — он заметил это краем глаза — без следов ожогов и ран. Дэвид оттащил её в сторону, пододвинул самодельный дефибриллятор, схватил шприцы-электроды.

— Давай, Миа, — прошептал он, с силой вонзая их в грудь сестры, прямо в сердце. — Давай, пожалуйста...

Левой рукой он дотянулся до конденсатора, переключил тумблер. Искра — и тело Мии выгнулось дугой, подброшенное разрядом.

— Давай же! — Дэвид проверил пульс. Ничего.

Ещё один разряд. Тело снова выгнулось, упало. Пульса нет.

— Давай же, Миа, вернись ко мне! — кричал он, давая третий разряд.

Аккумулятор издал предсмертный писк. Заряд кончился.

Дэвид выдернул шприцы, отшвырнул их в сторону и замер, глядя на неподвижную сестру.

— Ненадолго же его хватило... блять... — прошептал он.

Он снял с её головы пластиковый мешок и ошеломлённо уставился на лицо Мии. Все ожоги, порезы, следы демонической порчи исчезли. Она была чиста — как в тот день, когда они приехали сюда. Словно и не было этого кошмара.

Дэвид взял её на руки, прижал к груди, зарыдал в голос, раскачиваясь взад-вперёд.

— Пожалуйста, вернись... — шептал он сквозь слёзы. — Пожалуйста, сестрёнка... Я очень сильно тебя люблю... Не оставляй меня... Не уходи...

Он качал её, гладил по голове, целовал в мокрые волосы, но Миа не дышала. Она была холодной и неподвижной.

Наконец, Дэвид понял. Понял, что чуда не случится.

О н бережно положил её на землю, в последний раз провёл рукой по её лицу, закрыл ей глаза. Потом накрыл покрывалом с головой.

— Теперь всё кончено, — сказал он тихо, глядя на неподвижный силуэт. — Больше тебя ничто не мучает. Покойся с миром.

Он поднялся на ноги. Медленно, с трудом переставляя ноги, побрёл к дому — забрать ключи от машины, уехать подальше от этого проклятого места, от этого кошмара, который унёс всех, кого он любил.

В душе было пусто. Только бесконечная усталость и тупая боль.

Он уже почти дошёл до крыльца, когда за спиной раздался голос.

Тихий, слабый, хриплый. Но до боли знакомый.

— Д-дэвид...?

Дэвид замер. Сердце пропустило удар.

Он медленно, боясь поверить, обернулся.

Глава 23. Он придёт…

Дэвид замер, боясь поверить собственным ушам. Медленно, словно в кошмарном сне, он обернулся.

Миа стояла в нескольких метрах от него — насмерть перепуганная, дрожащая, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, заляпанная грязью. Но живая. Самая настоящая, живая.

— М-миа...? — голос его сорвался.

Она не могла говорить — только кивнула, и слёзы хлынули из её глаз.

Дэвид рванул к ней, забыв о боли, об усталости, обо всём на свете. Они столкнулись, обхватили друг друга руками, и Мия уткнулась лицом ему в плечо, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

— Ты вернулась... — шептал Дэвид, гладя её по голове, чувствуя, как её тело дрожит. — Ты вернулась, а это главное...

— Это б-было так страшно... — выдавила она сквозь слёзы. — Очень с-страшно...

— Теперь всё закончилось, — он отстранился ровно настолько, чтобы взять её лицо в ладони, заглянуть в глаза. Глаза были чистыми, человеческими. — Всё кончилось. Ты здесь, со мной.

Он снова прижал её к себе, и Миа обхватила его руками, словно боялась, что он исчезнет.

— Спасибо, что не бросил меня, Дэвид, — прошептала она.

Несколько минут они стояли так, не в силах разжать объятий. Наконец, оба мысленно поняли: нужно убираться отсюда. И как можно быстрее.

Они подошли к дому. Дэвид медленно толкнул входную дверь, вглядываясь в темноту. Прислушался. Тишина. Он шагнул внутрь, Миа за ним.

В гостиной царил полумрак, пахло гарью и кровью. Миа огляделась, и взгляд её упал за диван — оттуда торчали чьи-то ноги. Она судорожно вздохнула.

— Лучше не всматривайся, — тихо сказал Дэвид. — Найди какую-нибудь одежду, а я схожу в спальню за ключами.

— Ага, — Миа подошла к манекену у стены, на котором висело красное платье.

Дэвид направился в спальню. У входа в ванную он зажал рот рукой, подавляя тошноту — вокруг тела Оливии копошилась туча мух, их жужжание сливалось в мерзкий гул. Он заставил себя не смотреть туда, прошёл к столу, перешагивая через осколки стекла.

Открыл ящик. Ключи от джипа лежали сверху. А под ними — старая фотография.

Дэвид взял её в руки. На снимке — он, Миа, Эрик и Оливия. Стоят у входа в их любимый рок-клуб, дурачатся, смеются. Счастливые. Живые.

Он сунул фото в задний карман и в тот же миг почувствовал чужое присутствие за спиной.

Дэвид резко обернулся.

Перед ним стоял Эрик.

Окровавленный, с остекленевшими глазами, из которых сочилась чернота. В руке он сжимал острый осколок стекла.

Дэвид не успел даже вскрикнуть. Эрик шагнул вперёд и с силой вогнал стекло ему в живот.

Дэвид захрипел, схватился за рану и рухнул на пол. Кровь хлынула между пальцев, заливая рубашку. Он попытался подняться, опираясь на стену, и в этот момент заглянул в ванную.

Оливия стояла в дверном проёме. Вся в крови, с размозжённым затылком, окружённая роем мух. Она смотрела на него пустыми чёрными глазами и не двигалась.

Дэвид, превозмогая боль, кое-как поднялся и, хватаясь за стены, побрёл в коридор.

— Миа... — позвал он, голос его был слабым, хриплым.

— Дэвид?! — Миа увидела брата, его окровавленные руки, и бросилась к нему. Но на полпути споткнулась обо что-то и упала.

Она обернулась.

На полу лежала Нэтали. Вернее, то, что от неё осталось. Её изуродованное лицо с торчащими гвоздями смотрело прямо на Мию. Обрубки рук шевельнулись, потянулись к ней, и из разорванного горла вырвался дикий, нечеловеческий вопль.

Миа закричала, вскочила и добежала до брата. Дэвид осел на неё, изо рта его текла струйка крови.

— О, Боже мой, что с... — Миа увидела рану у него в животе и осеклась. В коридоре, позади них, стоял Эрик. А рядом с ним — Оливия.

— Уезжай отсюда... — прошептал Дэвид.

— Нет, нет, нет! — Миа обхватила его, пытаясь удержать. — Я тебя не брошу!

— Миа, слушай...

— Нет!

Она потащила его к выходу, буквально волокла на себе, не обращая внимания на боль, на страх, на то, что силы на исходе. У самой двери Дэвид протянул ей ключи. Миа распахнула дверь, шагнула наружу и обернулась.

Дэвид стоял на пороге. Глаза его были полны такой невыносимой грусти, что у неё сжалось сердце.

— Уезжай, — сказал он тихо. — И живи.

И захлопнул дверь.

— НЕТ! — Миа набросилась на дверь, заколотила кулаками, но засов с той стороны уже задвинулся. — Дэвид! Дэвид, открой! Пожалуйста!

— Уходи! — донеслось из-за двери.

— Нет! Дэвид, пожалуйста, не надо!

Она упала на колени, рыдая, колотя ладонями по дереву, но дверь не открывалась.

Дэвид сполз по двери на пол. Перед глазами всё плыло. Он закрыл глаза на секунду, а когда открыл, увидел, как к нему по полу ползёт Нэтали, волоча за собой обрубки рук. Эрик и Оливия не двигались — стояли в коридоре, как статуи, и смотрели на него чёрными глазами.

Дэвид перевёл взгляд на пол. Бензиновая дорожка вела от ванной к люку в подвал.

Он сунул руку в карман, нашарил зажигалку.

— Я уже... — прошептал он, чиркая колёсиком. Маленький огонёк вспыхнул в темноте. — Почти, блять, мёртв... Как и вы все...

Он подбросил зажигалку в воздух. Она описала дугу и упала прямо в лужу бензина у люка.

Вспышка. Огонь взметнулся к потолку и с невероятной скоростью понёсся по бензиновой дорожке, врываясь в комнаты, пожирая всё на своём пути. Через секунду весь дом полыхал.

Дэвид смотрел на одержимых. Пламя уже лизало их ноги, подбиралось к лицам, но они продолжали стоять неподвижно, не чувствуя боли. Только смотрели на него — пустыми, чёрными глазами.

Эрик открыл рот, и голос его прозвучал прямо в голове Дэвида — низкий, многоголосый, полный древней злобы:

— Ему всего лишь нужна твоя душа... И тогда он придёт...

Огонь охватил Дэвида. Он почувствовал жар, но боли уже не было. Только темнота, затягивающая его в себя. И в этой темноте его глаза стали чёрными, как у остальных, а лицо исказилось, принимая демонические очертания.

Снаружи Миа в ужасе смотрела на горящий дом. Пламя вырывалось из окон, пожирало стены, и вдруг произошло нечто невообразимое.

Земля под домом разверзлась.

Огромная чёрная воронка, словно врата ада, открылась прямо под фундаментом, и горящее здание начало медленно, с чудовищным грохотом, проваливаться в неё. Языки пламени уходили в бездну, унося с собой всё — стены, мебель, тела.

Через минуту от дома не осталось ничего. Только куча свежей, дымящейся земли там, где он только что стоял.

Миа стояла, не в силах пошевелиться. Потом взгляд её упал на что-то блестящее в центре этой кучи.

Ожерелье из крушины. То самое, что подарил ей Дэвид.

Она медленно, спотыкаясь, побрела к нему. Ноги увязали в рыхлой земле, словно в трясине, но она упрямо шла вперёд, пока не добралась до цели. Протянула руку, схватила ожерелье и надела на шею.

И в этот момент на её лицо упала капля.

Тёплая. Липкая.

Миа поднесла руку к щеке, посмотрела на пальцы — красные.

Она подняла голову вверх.

С неба лил дождь. Кровавый дождь.

Тучи, только что разошедшиеся, снова сгустились, окрашиваясь в багровый цвет. Капли падали на землю, на деревья, на неё, оставляя на всём алые разводы.

И где-то глубоко внутри неё, в самой душе, зародился ледяной ужас — слова демона, сказанные через Эрика, эхом отдавались в голове:

— Ему всего лишь нужна твоя душа... И тогда он придёт...

Глава 24. Проглоти-ка это, ублюдок!

— Что за...? — только и успела выдохнуть Миа.

Земля под её ногами вздыбилась. Из кучи грязи, оставшейся от дома, вырвалась гигантская рука — облезлая, покрытая язвами, с пальцами, на которых ещё виднелись обрывки человеческой кожи. Рука сомкнулась на горле Мии и рывком подняла её в воздух.

Девушка захрипела, забилась, пытаясь освободиться, вцепилась ногтями в склизкую плоть, но хватка была мёртвой.

— А-а-а! — закричала она, но крик оборвался хрипом.

Из грязи показалась вторая рука. Схватила Мию за ноги и, словно тряпичную куклу, швырнула в сторону. Она с громким, хлюпающим звуком врезалась в край кучи и покатилась по мокрой земле.

Миа отползала назад, лихорадочно работая локтями и пятками, не в силах оторвать взгляда от того, что выползало из ямы.

Это было нечто чудовищное.

Огромная, бесформенная туша, собранная из кусков тел её друзей. Одна половина лица принадлежала Дэвиду — застывшая маска боли с чёрными глазами. Другая — Оливии, с размозжённым затылком и открытой челюстью. Тело представляло собой жуткую мешанину из рук, ног, торсов, сросшихся в немыслимом порядке. Тварь поднялась во весь рост, возвышаясь над Мией, и издала такой рёв, что, казалось, сами деревья содрогнулись.

Миа вскочила и, не помня себя, бросилась к джипу. Дёрнула ручку — заперто. Лихорадочно обшарила карманы, нащупала ключи. Нажала кнопку — «бип-бип!» — и рванула дверь.

Она уже заносила ногу в салон, когда чудовищная рука вцепилась в дверь, не давая закрыться.

Миа отползла на пассажирское сиденье, лихорадочно шаря по ручке. Тварь нависала над ней, наблюдая с жутким, почти человеческим любопытством. В её глазах — глазах Дэвида и Оливии — горел голодный огонь.

Она оскалилась — пасть, полная рваных зубов, исказила лицо.

Рука метнулась вперёд, пальцы впились в ногу Мии с такой силой, что прорвали кожу, вонзились в мышцы, заскребли по кости.

— А-а-а-а! — закричала Миа, задыхаясь от боли.

Она нашарила ручку, дёрнула — дверь распахнулась, и она вывалилась наружу, прямо в грязь. Попыталась встать, но нога подкосилась, и она снова упала.

— Нет, нет, нет... — шептала она, отползая на руках. — Я не умру здесь... Не умру...

Взгляд упал на лисиную нору у сарая — ту самую, где погиб Дедуля.

Миа, не раздумывая, поползла к ней, втиснулась в узкий лаз, забилась внутрь, насколько хватило сил. Сердце колотилось где-то в горле. Она замерла, боясь дышать.

Из темноты донеслись тяжёлые шаги. Тварь подошла к норе вплотную. Миа видела её силуэт, заслоняющий свет. Чудовищная рука втиснулась в лаз, шаря впустую, пытаясь нащупать добычу.

Миа рванула глубже, прочь от этих пальцев. Ветки царапали лицо, корни цеплялись за волосы, но она ползла, пока не увидела впереди слабый свет — выход с другой стороны, в сарае.

Она вывалилась из норы прямо на пол сарая, откатилась в угол и замерла, тяжело дыша. Сердце готово было взорваться. Она переводила взгляд то на нору, то на дверь, не зная, откуда появится монстр.

И вдруг увидела.

На полке, среди инструментов, стояла бензопила.

Миа рванула к ней, сорвала с полки, дёрнула шнур — пила чихнула и заглохла. Ещё раз — тишина.

Взгляд упал на бутылку с надписью «бензин для пилы». Она схватила её, открутила крышку, плеснула в открытый бак. Крышка выскользнула из рук и покатилась по полу. Миа потянулась за ней и вскрикнула — из норы показалась голова монстра. Он застрял в проёме, но его рука уже тянулась к ней, скребя пальцами по земле.

Миа отползла назад, зажимая в руках пилу, и оказалась в ловушке: между стеной и этой тварью, которая с каждым мгновением вылезала всё дальше.

— Давай же, давай! — прошептала она, дёргая шнур.

Пила чихнула.

Ещё рывок — взревела.

В тот же миг монстр вырвался из норы и протянул к ней руку.

— ПОШЁЛ НАХУЙ!!! — заорала Миа, и бензопила вонзилась в чудовищную конечность.

Лезвие взвизгнуло, разрывая плоть, кроша кости. Рука отлетела в сторону, залив всё вокруг чёрной кровью. Монстр заорал — оглушительно, так что заложило уши. Второй рукой он схватил Мию и с силой швырнул её из сарая.

Она кубарем покатилась по грязи, вскочила, подхватила пилу и отбежала подальше. Монстр уже стоял в проёме сарая, яростно рыча, из обрубка руки хлестала кровь.

— Я тебя прикончу, тварь! — крикнула Миа, вскидывая пилу.

И в этот момент пила заглохла.

— Сука, сука, сука, нет... — она лихорадочно дёргала шнур, но мотор молчал.

Монстр шагнул вперёд. Медленно, неумолимо.

Миа спряталась за джипом, продолжая дёргать шнур. Тварь приближалась. Шаги становились всё громче. Миа упала на спину и заскользила под машину, забилась под самое днище.

Из-под джипа она видела, как чудовищные ноги остановились в паре метров. Она затаила дыхание, сжимая пилу. Рывок — молчит. Ещё рывок — и вдруг мотор взревел.

Монстр услышал. Развернулся.

— А ну-ка вниз! — заорала Миа, высовывая лезвие из-под машины.

Пила вгрызлась в ноги твари, перерубила их в мгновение ока. Монстр рухнул, издав душераздирающий вопль.

Миа поползла прочь, пытаясь выбраться из-под джипа, но тварь, падая, схватилась за машину и перевернула её набок. Джип с чудовищным скрежетом опрокинулся и придавил Мии левую руку.

— А-а-а-а! — закричала она от новой волны боли.

Запястье хрустнуло, кость сломалась, в плоть впились осколки стекла и металлическая стружка. Миа рванула руку, пытаясь освободиться, но машина держала мёртво.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! — кричала она, дёргаясь в агонии.

Монстр, подтягиваясь на одной руке, полз к ней. Его искажённое лицо — лицо Оливии — кривилось в злобной усмешке.

— Куда это ты, блять, собралась, шлюха-наркоманка?! — прорычал он голосом её подруги.

Миа свободной рукой тянулась к пиле, лежащей в паре метров, но не доставала. Монстр подбирался всё ближе.

— Ты подохнешь здесь и будешь мучиться в аду вместе со своим братцем! — голос сменился на Дэвида, и от этого стало ещё страшнее.

— ХВАТИТ С МЕНЯ ЭТОГО ДЕРЬМА! — заорала Миа.

Она упёрлась обеими ногами в крышу джипа и изо всех сил рванула прижатую руку. Кожа лопнула, плоть разорвалась, кость хрустнула и сломалась окончательно. Миа закричала — дико, нечеловечески, но продолжала тянуть.

Монстр уже почти настиг её.

Последнее усилие — и кисть оторвалась от запястья, оставшись под машиной. Из обрубка хлынула кровь.

— БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ!!! — заорала Миа, вскакивая на ноги.

Она схватила пилу здоровой рукой и отступила на шаг. Монстр тянул к ней свою уродливую конечность, его пасть раскрылась, обнажая ряды зубов.

— Я проглочу твою душу! — проревел он голосами всех, кого она любила.

— ПРОГЛОТИ-КА ЭТО, УБЛЮДОК!!!

Миа занесла бензопилу над головой и со всей силы, вложив в этот удар всю свою боль, всю ярость, всё отчаяние, опустила лезвие прямо в раскрытую глотку твари.

Пила взвизгнула, вгрызаясь в плоть, разрезая голову надвое — от челюсти до макушки. Чёрная кровь хлынула фонтаном, заливая Мию с головы до ног. Монстр дёрнулся в последний раз и рухнул на землю, безжизненный.

Кровавый дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Тучи разошлись, и первые лучи солнца пробились сквозь листву.

Тело чудовища начало растворяться, всасываться в землю с шипением, будто кислота разъедала металл.

— Уёбывай обратно в ад... — прошептала Миа, глядя, как исчезает последнее напоминание о кошмаре.

Она выронила пилу и несколько минут стояла неподвижно, тяжело дыша, прижимая к груди окровавленную культю. Боль была невыносимой, но где-то глубоко внутри зарождалось странное чувство — она выжила. Она победила.

Она потеряла всех. Друзей, брата, часть себя. Но она стала сильнее.

Миа глубоко вздохнула и, пошатываясь, побрела в сторону леса. Туда, где за деревьями должна была быть дорога. Туда, где была жизнь.

Эпилог

Лес расступился, и впереди наконец показалась дорога — серая лента асфальта, уходящая в никуда. Миа выдохнула с таким облегчением, будто весь этот кошмар можно было оставить позади, за спиной, среди этих проклятых деревьев.

Она потеряла много крови. Слишком много. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались, а мир перед глазами то плыл, то снова становился резким. На асфальте за ней тянулся кровавый след — тёмная дорожка, отмечающая путь.

Она сделала ещё несколько неуклюжих шагов, и силы оставили её. Миа рухнула на тёплый асфальт, даже не успев выставить руки. Сознание уплывало, унося с собой боль, страх, воспоминания...

Где-то на грани сна и яви она услышала рокот мотора. Тяжёлый, басовитый — грузовик. Рядом с ней, взвизгнув тормозами, остановился большой красный «Шевроле» с наклейкой «Ленивая Мэри» на бампере.

Из кабины выскочил полноватый фермер в клетчатой рубашке и кепке.

— Боже ты мой... — выдохнул он, увидев лежащую на асфальте девушку.

— Что там, Билли Боб? — крикнула жена, высунувшись из окна пассажирской стороны.

Фермер уже склонился над Мией.

— Эй, малышка, ты как? Слышишь меня?

Миа приоткрыла глаза. Сквозь пелену боли она разглядела доброе, встревоженное лицо.

— Помогите... — прошептала она и, протянув руку, замерла — протянула культю.

— Господь Всемогущий! — Фермер перекрестился, но не растерялся. — Мэри, открой заднюю дверь и достань аптечку! Живо!

Через минуту Мию уже уложили на заднее сиденье грузовика, а Мэри, воркуя как над ребёнком, обрабатывала страшную рану. Кровь остановили, перевязали, как смогли.

— Бедняжка... — причитала женщина. — Кто ж тебя так, кровиночка?

Миа не отвечала. Она проваливалась в сон, но сквозь дрёму слышала обрывки разговора.

— В больницу её надо, Билли Боб.

— Везу, Мэри, везу. Ближайшая в двадцати милях.

Грузовик тронулся, мерно покачиваясь на ухабах. Миа открыла глаза. Всё тело ломило, но она была жива.

— …Где? — голос сел, превратился в хрип. — Где я?

— О, ты очнулась! — Фермер увидел её отражение в зеркале заднего вида и широко улыбнулся. — Не волнуйся, малышка. Мы с Мэри отвезём тебя в больницу, врачи тебя быстро починят. Всё будет хорошо, слышишь?

Миа слабо кивнула и перевела взгляд. На спинке переднего сиденья висело небольшое зеркальце — обычное, ничем не примечательное.

Она посмотрела в него.

И сердце её остановилось.

Из зеркала на неё смотрела не она.

Отражение было её — и не её одновременно. Лицо, которое она видела, было покрыто глубокими порезами и жуткими ожогами, кожа стянута, обуглена. А глаза... глаза были чёрными. Абсолютно чёрными, без зрачков, без белков — две бездонные дыры, в которых не отражалось ничего, кроме тьмы.

Миа замерла, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в горле.

Моргнула.

Отражение осталось прежним — уставшая, измождённая девушка с перевязанной культёй, залитая чужой кровью. Обычная. Человеческая.

Миа откинулась на сиденье, закрыла глаза.

— Галлюцинации, — прошептала она одними губами. — Остаточные. Просто галлюцинации.

Грузовик мерно урчал мотором, унося её всё дальше от проклятого места. Мэри обернулась, поправила на ней одеяло.

— Спи, милая. Теперь всё позади.

Миа послушно закрыла глаза, проваливаясь в спасительную темноту. И последней мыслью, уже на грани сна, было:

«Позади ли?»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге