Тайна Хогвартса
Часть 1. Начало расчётов
1. Что на руках?
- Повелитель? – Голос Люциуса Малфоя прямо сочился неуверенностью – тёмный лорд, сидевший во главе стола, смотрел в никуда и никак не отреагировал на только, что законченный доклад хозяина особняка.
- Повелитель? – В глазах лорда Малфоя плескалась дикая смесь страха и … надежды. Может, всё вернётся на круги своя?
Увы, этим надеждам не суждено было сбыться:
- И ты называешь это хорошо выполненной работой? – прогремел в зале холодный шёпот.
- Мой лорд, я…
- Вон. Все вон! – Повторять дважды не пришлось. Все были рады убраться до начала раздачи наказаний. Беллатриса пока ещё была в Азкабане, потому никого столь фанатичного, чтобы наслаждаться пытками, хотя бы и от самого тёмного лорда, среди присутствующих не оказалось.
***
Оставшись один, я постарался собраться с мыслями. Хорошо ещё, что как редактор я достаточно научился вживаться в историю, чтобы с колёс отыграть роль недовольного тёмного лорда. Но, всё-таки, как же меня угораздило-то? Перед переносом я просто потерял сознание прямо на рабочем месте и даже не над очередным фэнтезийным опусом – это было что-то научно-популярное, кажется, что-то про энергию. Впрочем, неважно. Сейчас нужно понять, что мне досталось от «предшественника». Итак, воспоминания персонажа при мне – иначе я бы не сумел понять, чего же ждёт Малфой. Да, собственно, и узнать его. Магия…
- Люмос.
Палочка подчинилась и зажгла огонёк. Кивнув, я затушил светляк. Змеиный язык… Оглядевшись, я заметил притаившуюся в тени стула Нагайну.
- Подожди меня в кабинете.
Судя по тому, что змея направилась к выходу, она меня поняла. Так, а не прилагается ли ко всему этому и личность? Я закрыл глаза и «проинспектировал» свой разум. Вроде, разъярённых соседей, лукавых советчиков и духовных паразитов не наблюдалось.
Что ж, разбираться со степенью могущества, крестражами и мотивами персонажа, буду позднее – сперва нужно выжить. А значит, следует, не подавая виду, что со мной, то есть с тёмным лордом, что-то не так, раздать указания на ближайшее время. Я ещё не был уверен в своей способности в случае чего, одолеть всех пожирателей, да и оставаться без приспешников, когда я враг №1… Хотя многие убеждены, что тёмный лорд уж многие годы мёртв, но Дамблдор-то в курсе недавнего воскрешения. Так что, надо сообразить, какие приказы следует отдать сейчас, чтобы оно и мне полезно было, и с ролью не расходилось.
Люциус докладывал о подготовке побега Беллатрисы и других. Очевидно, вытащить из Азкабана надо сразу всех, иначе потом придётся иметь дело с усилившейся охраной, а кого-нибудь превентивно могут и на тот свет спровадить. Малфой же испытывал некоторые затруднения, с тем, чтобы добиться нужной степени «небрежности» охраны. Дело и впрямь нелёгкое, но он у нас на испытательном сроке – как с дневником-то накосячил – так что пусть попереживает, ему полезно. Однако, как ни жаль, он лучший кандидат для соответствующих манёвров – из всех оставшихся он самая политически весомая фигура, так что пусть продолжает. Надо только ему кого-нибудь придать, чтобы компромат собирать, да роль мясника играть. Точно, шпионить Петигрю зашлём – благо крыса, везде пролезет. А похищать и запугивать у нас будет… Нотт, пожалуй, подойдёт – всё равно он у нас лишь заплечных дел мастер. И будет с Малфоя, а то обленился совсем. Это, значит, раз.
Во-вторых, отступники. Да, с частью мы уже разобрались, но некоторые ещё скрываются. Что самое неприятное – Каркарова пока не нашли. Уж этот-то точно должен быть казнён: он предал без колебаний, активно сыпал именами и осмелился не явиться на зов. Им занимаются, но дело идёт вяловато. Произведу-ка я замену. Пусть Фенрир отправит кого-нибудь из своих. Надо лишь напомнить, что труп должен быть узнаваемым.
Великанами уже занимаются, тут всё пока нормально. Фенрир тоже своих подчинённых держит и новых вербует. Дементоров трогать рано – слишком приметно. Снейп уже на своём посту двойного агента – его лучше пока оставить, не то рисунок компании слишком сломается, а я к этому ещё не готов. Вроде, и всё пока. С дискредитацией Дамблдора Фадж и сам прекрасно справляется, Люциусу лишь нужно иногда масла подливать, а выщёлкивать орденцев слишком рано. Так что хватит.
Надо им отдать приказы. Вновь всех вызвав, я устроил представление: «Разъярённый повелитель».
- Твоя некомпетентность, Люциус, очень разочаровывает. – Выговаривал я, стоя над извивающимся телом.
Наконец, пытка была закончена, и я добавил:
- Я отряжаю тебе в помощь Хвоста для шпионства и Нотта для запугиваний. Не подведи меня ещё раз. Помни: освободить нужно всех моих слуг разом.
- Д-да, мой лорд. – Люциус отполз на своё место.
- Неудачи в поисках Каркарова огорчают меня не меньше, - заметил я, - потому, Фенрир, отряди кого-нибудь из своих посмышлёней. Могут убивать его как угодно, но пусть помнят: труп должен быть опознаваем. Иначе уже их никто опознать не сможет. – Я слегка улыбнулся.
- Будет сделано, повелитель. – Оскалился в улыбке и Сивый.
- Отлично. Все свободны. Остальное по планам. – Велел я, и всех как ветром сдуло. Оставаться рядом с явно пребывающим не в духе тёмным лордом не хотел никто.
Я же отправился к себе, в кабинет. То есть, кабинет, конечно, принадлежал Малфою, но явно не в присутствии его повелителя. Нужно было подумать о прошлом и перспективах – так сказать, поплотнее разобраться с наследством.
***
Смертельно бледная фигура в чёрных одеждах вошла в залитый холодным светом кабинет. Портреты на стенах изображали надменного вида людей на зелёном фоне, улицу скрывали зелёные шторы, а деревянные панели на стенах были обиты тканью (разумеется, зелёной). М-да, чего-чего, а разнообразия тут не достаёт. Впрочем, отсутствие вкуса у Люциуса – последнее, что волновало меня в тот момент. Я, не обращая внимания на Нагайну, уселся за стол, взял пергамент и перо. Опыт подсказывал, что для лучшего понимания сюжета, лучше в процессе разбора что-нибудь писать или чертить, хотя бы и бессмысленное – так мысли удобней в голове укладываются.
Я приступил к мозговому штурму.
Признаться, когда ещё только знакомился с циклом книг о Гарри Поттере, у меня возникали некоторые вопросы. Однако, опыт подсказывал, что многие странные и неясные моменты – результаты художественного вымысла и умолчания. Автор просто не продумал эти «детали». Пока это не мешает истории захватывать тебя, атмосфере обволакивать читателя, а персонажам сходить со страниц – всё в порядке. Потому я и не задумывался над такими несообразностями. Но теперь всё стало слишком реально – собственно, я теперь один из ключевых персонажей! Это жизнь. А значит нужно разобраться со всеми странностями. Думаю, многие ответы скрываются в той голове, что мне досталась.
Я начал путешествие по волнам памяти Волдеморта. Просто вспоминать всё подряд было нелегко (всё же, похоже, даже волшебники не избавлены от общих проблем с памятью), да и заняло бы это столько же, сколько вся жизнь тёмного лорда. Потому я стал задавать вопросы и искать на них ответы.
Итак, во-первых, что там с крестражами? Всё как в книгах?
Да, встающие перед глазами картины и эхо старых разговоров не оставляли сомнений. Лорд Волдеморт до ужаса боялся смерти, потому и ухватился за первую же подвернувшуюся подсказку о путях к бессмертию. Отчаянные поиски в библиотеке, ловкое подхалимство перед учителями, выслушивание длинных и, чаще всего, пустых речей мудрых профессоров, безудержное исследование Хогвартса и, наконец, приснопамятная беседа со Слизнортом. Всё это привело юношу к самому порогу заветной тайны: из жалких обрывков он собрал свой ответ. А потом применил его на практике: в последний раз, когда создал Нагайну.
Кстати, а могу ли я чувствовать волдемортовы крестражи? Я напрягся, пытаясь мысленно потянуться к Нагайне. Увы, похоже, теперь те якоря и это тело ничего не связывает. В общем-то, логично: всё-таки души бывшего хозяина этой «жилплощади» в ней уже нет. Но не осталось ли его тени в крестражах? С одной стороны, не хотелось бы столкнуться с настоящим тёмным лордом, а с другой, пожалуй, было бы полезно, если бы все вокруг считали меня условно бессмертным. Впрочем, ладно, с этим ещё можно будет разобраться потом: надо будет стребовать с Беллатрисы чашу или...
Так-с, что там за игры в тёмного властелина? Тут тоже всё оказалось до банального просто. Юноша жаждал власти и признания. До поры, казалось, всё это можно будет заполучить легально. Однако, избранный путь к бессмертию имел свою цену: внешность менялась, отражая перемены души. Очевидно, такому как сейчас Волдеморту амплуа обаятельного диктатора не светило – тут подошла бы только роль жестокого тирана. Собственно, попытка устройства в Хогвартс к Дамблдору стала последним случаем, когда действовал Том Ридл. Потом на сцену и вышел тёмный лорд.
Ладно, а что за долгое бодание за власть? Почему почти десяти лет не хватило, чтобы стать лордом-правителем Магической Британии? Сколь бы могущественным ни был Дамблдор, но это его приверженцы, а не пожиратели смерти скрывались по тайным квартирам. А, учитывая, как повернутся дела в следующем, кстати, году, и как легко падёт Министерство ещё чуть позже… Что-то тут явно было не чисто.
Мозг змееподобного тела выдал серию образов. Чуть приведя их в порядок, я икнул. Вот это номер. Оказывается, прощупывая своего главного противника и определяя путь к победе в самом начале войны, Волдеморт, наконец, понял суть Хогвартса. Немалую часть пазла он нашёл ещё раньше: всё-таки годы приключений в школе, лихорадочное самообразование в более … особых разделах магии и встречи с тёмной магией дали себя знать – но вот сложить всё вместе он смог только ввязавшись в войну. Если подумать, то всё было довольно логично. Откуда в детях берётся магия? Каким образом юные волшебники овладевают ей, и она их не разрывает? Зачем для обучения немногих британских чародеев был воздвигнут огромный замок? Всё же лишь очень немногие люди обладают этим даром, а во времена Основания ещё и большинство было лишено доступа к такой роскоши как обучение. Наконец, откуда в Хогвартсе столько волшебных моментов явно не заложенных создателями: зачем бы тем понадобились капризные странствующие лестницы да секретные комнаты, появляющиеся по желанию? Всё было довольно просто: магия наполняла этот мир, производясь всеми людьми, и «втекала» в тех, кто был способен её принять. Увы, эта способность не означала автоматического умения совладать с энергией. В дохогвартсовскую пору гораздо меньше британских волшебников дорастало до взрослого возраста: большинство, столкнувшись в детстве с хлещущим через край потоком магии, творило с собой и окружающими такое, что шанса повзрослеть не имело. Потому-то четыре основателя и создали школу чародейства и волшебства. Специальный ритуал соединял детей, внесённых в Большую книгу Хогвартса, и замок: теперь предназначенный подрастающему поколению поток магии наполнял замок, а оттуда ко владельцам перенаправлялась лишь маленькая струйка, растущая по мере перехода с курса на курс – достаточно, чтобы не переполнять «резервуары» молодых людей, но приучать их к управлению этой энергией. Лишь выпустившись из школы волшебник сталкивался с полным потоком магии. Будучи способен на автомате «впускать» столько волшебства, сколько мог принять, и тратить полученное осознанно, новый маг чаще всего даже не отдавал себе отчёта в этом процессе. Потому помнили этот секрет Хогвартса немногие, а говорить о нём было готово ещё меньше людей. И последним, кто стал бы о таком распространяться, был директор – человек, в полном распоряжении которого был этот огромный магический резервуар.
Казалось бы, это объясняло медлительность Волдеморта, но дело было ещё чуть сложнее. Некоторые признаки указывали на проблему: цепочка, построенная основателями, была стара и имела свой запас прочности. Конечно, обряды, сопровождавшие вступление очередного директора в должность, не только вручали ему «мастер-ключ» от этой системы, но и обновляли соответствующие магические связи. Вместе с тем, численность волшебников росла вместе с числом людей: потоки всё возрастали и возрастали. Пока большого прорыва не случилось, но рост числа магических аномалий (и дементоры – одна из самых страшных) говорил, что близится прорыв. Что случится тогда, было неизвестно. Быть может, система просто сломается и всё станет как до основания. А может, случится что-нибудь позаковыристей, из серии «магия умирает» или «пока, атланты».
Вообще, вся эта мозаика была собрана Волдемортом из разрозненных фактов (не в последнюю очередь, из того, что Слизерин запрятал со своим змеем), но отнёсся он к этому очень серьёзно. Не желая умирать, Тёмный лорд решил разобраться с проблемой. Он на удивление здраво оценил свои силы: повторить и улучшить сделанное основателями у него едва ли бы получилось, а вот сломать максимально безопасным манером, надежд было больше. Естественно, это исключало сколь-либо резкие шаги относительно школы. В ситуации надо было разобраться и взять её под контроль. Так, под завесой войны шаблонных тёмного властелина и белого мудреца, шла разработка ритуала, способного демонтировать Систему Основателей. Получившееся было довольно… интересным. Оказывается, нужны были и дары смерти и куски одной души (причём минимум один самоходный) и, конечно, послушный директор.
Насколько я понял, Гарри Поттера Волдеморт изначально и счёл лучшим кандидатом на роль донора этих кусков души. Действительно, раз уж «ни один из них не может жить, пока жив другой», а умирать тёмный лорд не намерен, то Избранный лучший кандидат на духовную вивисекцию. Собственно, Волдеморт это и попробовал сделать в Годриковой лощине. Я аж сморщился от соответствующих образов: заклинание-то отразилось, и тёмного лорда во всех смыслах разорвало. Теперь же в планах у нашего горе-воителя было избавиться от Дамблдора, поставить «послушного» Снейпа директором (сам Волдеморт не хотел рисковать и прямо участвовать в ритуале), заполучить и таки препарировать Гарри Поттера, и собрать дары смерти (камень пока был «надёжно» спрятан в хижине Мраксов).
Что ж, дело понятное. Теперь вопрос: что мне со всем этим делать? Жить я хочу, а значит, проблему Хогвартса нужно решать. Власть над Магической Британией, мне, по большому счёту, не сдалась, но, боюсь, выбора нет. Сомнительно, что получится уговориться с нынешними оппонентами: их главные слишком уж от много должны будут отказаться, да и поверят ли они мне… Вот кстати, знает ли Дамблдор о проблеме? Почти наверняка – он к этому агрегату ближе всех, да и не глупый человек. Либо у него тоже какой-то хитроумный план, либо надеется, что «пронесёт». В любом случае, он едва ли пойдёт на переговоры со своим самым ярким учеником, а его собственная победа мне едва ли подходит. Учитывая же, как Волдеморта ненавидят противники попроще… Нет, слишком мало шансов на успешное соглашение. Если же я попытаюсь и провалюсь, то против меня ещё и пожиратели могут взбунтоваться. Эх… Что ж, значит решено: чтобы выжить мне нужны и ритуал и власть. К слову, надо будет обряд ещё раз перепроверить. Пока получается, что у меня все козыри: куски души – волдемортовой, если они остались (в чём ещё надо убедиться), есть, и два, один в лице Поттера, а другой – Нагайны, даже вполне мобильны; Дамблдор, по книгам, должен сам себя уйти, а Снейп (вот уж кем пожертвовать будет не жаль!) стать «моим» директором, ну а недостающие дары идут в комплекте с Избранным и его «Гэндальфом». Однако, всё это надо ещё раз переобдумать и перепроверить. И начать с того, чтобы проверить Нагайну, чашу или перстень – нужно вспомнить или найти какой-нибудь способ проверять наличие души и её комплектность!
***
Между тем, Драко сидел в своей комнате над домашней работой. По крайней мере, учебные принадлежности были разложены перед ним на столе. Впрочем, думал наследник Малфоев отнюдь не об учёбе: отца опять наказали. После возрождения тёмного лорда это повторялось из раза в раз. Видимо, так повелитель показывал своё неудовольствие поведением слуги в прошедшие годы. Это нужно было как-то прекратить. Возможно, да, возможно, он сможет придумать, как получить для отца прощение тёмного лорда. А для этого надо подсказать отцу, чем эту милость заслужить. Весь на нервах Драко дождался позднего вечера. По счастью, выходить на ужин не пришлось: отец, «воодушевлённый» наказанием, отправился на деловой ужин вместе с матерью, а домовики беспокоить хозяев не смели. Пожалуй, лишь эта возможность просидеть одному несколько часов кряду спасла Драко: он немного подлатал свои нервы. Подкравшись, к кабинету, который отец уступил тёмному лорду, наследник Малфоев аккуратно приоткрыл дверь. Ключ потеряли давно, и восстановить не пытались: кроме хозяев на этом этаже практически никто не появлялся – так что открытой двери мальчик не удивился. А вот Волдеморт, уставившийся в стол шокировал Драко: обычно, тёмный лорд в это время уже либо спал в своих покоях, либо удалялся из особняка по делам. Лишь предельное напряжение нервов позволило юноше не вскрикнуть и не захлопнуть дверь, а аккуратно закрыть её и на цыпочках уйти. Лишь войдя в свою комнату, Драко позволил себе тяжело задышать – сердце билось, будто он только что бежал марафон. Опустившись на четвереньки, наследник древнего рода хватал ртом воздух, с ужасом представляя, что бы мог сделать тёмный лорд, если бы его прервали в момент размышлений, да ещё и столь глубоких…
***
Естественно, вторжение в кабинет я ощутил моментально: всё же оболочка мне досталась на загляденье – некоторые заклинания тело накладывало почти автоматически. Виду я не подал, а потому смолчала и Нагайна – умная, однако, змеюка.
- Кто это был? – Спросил я у фамильяра, через пару минут после того, как дверь закрылась.
- Сын хозяев особняка, – был ответ.
Вот как. Мальчишка не робкого десятка. Сумел совладать с собой и уйти, так что обычный человек и не заметил бы вторжения. Впрочем, сама идея полезть сюда была довольно глупой. Неужто, надеялся найти какие секреты?
Однако, и задумался же я – не заметил, как опустилась ночная тьма. Впрочем, вмешательство младшего Малфоя придало моим мыслям интересное направление: а не стоит ли использовать детей чуть активней? В инструментарии я пока несколько ограничен, да и Дамблдор едва ли ожидает столь нестандартных ходов… Конечно, торопить события не стоит: мне ещё слишком со многим нужно разобраться, но кое-что и готовить нужно заранее. Я зловеще усмехнулся. Впрочем, улыбку быстро стёрла другая забота: как же мне влазить в голову Поттеру? Конечно, у меня нет столь отчаянной нужды искать пророчество: благо запомнить его из книги было не сложно, но Дамблдор этого ждёт. Если его идеи о ходах врага не будут воплощаться, старик может и переменить свои планы, а этого до поры лучше избегать.
Ладно, утро вечера мудренее – надо поспать. А там и с проблемой волдемортовой души разбираться можно будет.
2. Подготовка к школе.
День шёл за днём. Я тренировал свои магические способности, копался в библиотеке Малфоев, да выслушивал доклады. Драко, видимо, впечатлённый своей неудачей, повторных попыток пошпионить не предпринимал, а его родители старались на глаза мне не попадаться. Так что я был, более-менее, предоставлен сам себе. Примерно через три недели размеренную жизнь в особняке прервал визит Сивого: Каркаров был мёртв. Зарубежные газеты, сообщавшие о непонятном, но весьма жестоком убийстве недавнего директора Дурмстранга, полученные через пару дней, подтвердили этот доклад. Я велел оборотню представить мне смельчаков-исполнителей: пора бы расширить число моих непосредственных подчинённых.
Сидя в кабинете, я торжественно встретил троицу. Фенрир отвесил поклон и представил Сколля Сильного и Хати Острого. Первый, конечно, впечатлял, но на фоне вожака – ничего выдающегося. А вот физиономия второго меня заинтересовала: внимание, лесть и лёгкое, едва заметное, ехидство смешались на ней.
- Вы успешно нашли и казнили предателя, – обычным холодным голосом констатировал я, указывая на газету. – Ваша скорость и эффективность порадовали меня. Потому, лорд Волдеморт дарует вам особую честь: отныне вы двое – мой особый отряд. Ты молодец, Фенрир, что выбрал именно таких исполнителей.
Лицо Фенрира слегка вытянулось, когда стало ясно, что награды за похвалой не последует, но сказать что-либо он не посмел.
- Итак, отныне вы двое входите в мой особый отряд. Вы не пожиратели, но не далее от меня, чем они. Вам ясно?
Оба кивнули, хотя, фраза была довольно туманной. Я усмехнулся и, подняв газету, указал на два небольших простых браслета, что лежали под ней.
- Наденьте.
Они подчинились, после чего я молча поднял палочку, и двое новоиспечённых гвардейца вздрогнули.
- Услышали?
Два опасливых кивка были ответом.
- Отлично. Можете идти. А ты, Сивый, задержись.
Когда Хати и Сколль вышли я обратился к Фенриру:
- Поздравляю, стая у тебя под стать вожаку. А теперь вот что: эти двое будут по прежнему твоими подчинёнными, но время от времени я буду давать им особые поручения, по которым они будут уходить. Их слов о наличии необходимости уйти тебе должно быть достаточно, и их положение не должно быть обсуждаемо с кем-либо. Это ясно?
Фенрир опустился на колено и спросил необычно тихо, что странно сочеталось с его рычащим голосом:
- Повелитель, вы не доверяете внутреннему кругу?
- Доверяю. Однако, иногда, чтобы обмануть врагов нужно оставить в неведении и союзников, – ответил я с нарочитым раздражением на непонятливость подчинённого. – А теперь отправляйся и займись укреплением своего положения среди оборотней Британии.
Оборотень встал и, поклонившись, вышел.
***
Особняк Малфоев Фенрир Сивый покидал в растрёпанных чувствах. С одной стороны, похвала тёмного лорда и особая честь двум его подчинённым означали укрепление положения оборотней рядом с повелителем. С другой, все эти тайны и особый отряд… Неужели господин подозревает измену? Наверно, это могло бы объяснить его изменившееся поведение…
***
Спровадив посетителей, я откинулся в кресле. Сработало! Браслеты были зачарованы мной, а потому особое заклинание позволяло телепатически общаться с тем, кто носил такой на руке. Того же эффекта можно было бы достичь используя два связанных предмета – принцип тот же, что и в сквозных зеркалах. Теперь, если куски души Волдеморта сохранились, я смогу использовать их духовную связь, чтобы посылать всякое в голову Поттера через другой крестраж. Настроение потому было отменным. Конечно, я сознавал, что тёмный лорд, копающийся в библиотеке и многословно разъясняющий подчинённым свои решения – некоторое отступление от роли. Вместе с тем, ни того, ни другого было не избежать. Таскать все интересующие меня книги в кабинет было просто слишком долго. Что до пояснений, без них мысли Сивого могли бы увести его и куда-нибудь не туда: пусть уж лучше подозревает коллег в измене, а не думает, что я собрался избавиться от него. Кстати, на мысли о предателях и перемену поведения своего повелителя спишет. Я криво усмехнулся: пора уже добавить этим паучкам тревог, а то ещё подумают, что хозяин ослаб, злоумышлять станут. Пусть лучше друг друга подозревают, благо, это дело не хитрое. Ну, а мне пора бы выяснить, что там с духовными останками моего предшественника.
***
Ночной Литтл-Хэнглтон особого впечатления не производил: деревушка как деревушка. Отряхнувшись чисто машинально – откуда бы на одежде взяться грязи, если на эту сельскую дорогу я аппарировал только что – тёмный лорд огляделся. Зрителей не было, а если бы и были, маскирующие чары надёжно скрывали от таковых. Тем не менее, я соблюдал тройную осторожность: нельзя было привлечь внимание ни сторонников Дамблдора, ни собственных слуг, ни «себя». Так-с, барьер против маглов, как и прочие маскирующие чары – это ерунда, раз уж мне ведомо, куда идти, а вот дальше начинается всё самое интересное. Скажу честно, только память Волдеморта и его же навыки помогли мне пройти через все слои защиты сначала хижины Мраксов, а затем и кольца. Сперва чары, не дающие приблизиться, потом – наносящие физический урон (огнём, холодом, кислотой и прочим – практически всем, что можно придумать), а параллельно с ними – воздействующие на психическое состояние. Ну и, последний внешний слой обороны – проклятье на перстне. Аккуратно снять это всё меньше, чем за пару-тройку часов не удалось даже с помощью опыта параноика-создателя этого шедевра. А то самое проклятье, что должно убить Дамблдора, я вообще снимал по-особенному. Пришлось взять забулдыгу, которого мне, в соответствии с полученным приказом, привели новоиспечённые гвардейцы и притащить его сюда. Заклинание оглушения, позволило мне спокойно заниматься ловушками, не отвлекаясь, да и Нагайна бдела. К перстню я подтащил это тело и уронил его руку на крестраж. Одновременно с почернением конечности мне приходилось аккуратно распутывать нити сложного заклинания – благо, в момент действия оно было менее прочным. Наконец, проклятье было снято, а ведь даже подопытный ещё был жив – как раз пригодится, когда буду всё восстанавливать. От этой мысли я вздохнул, но тут не стоит слишком нарушать сюжет.
Теперь крестраж. Да, кусок души определённо остался в перстне: уже снимая последние внешние слои защиты, я чувствовал давление колдовской вещи. Теперь оно усилилось, хотя и было каким-то неуверенным: может, узнаёт собственную магию? Повернувшись к Нагайне, я спросил, указывая на перстень:
- Чувствуешь его?
- Да, давление.
Хм, получается, крестраж давит и на своего «собрата»?
- А кроме этого?
Змея поиграла языком, а потом издала отрицательное шипение.
- Хорошо.
Я коснулся кольца палочкой, изо всех сил представил себе солнечный пляж и использовал то же заклинание, какое применил, когда проверял браслеты. При касании меня тронула довольно мощная энергия, но заранее наложенные ментальные щиты выдержали.
- Почувствовала, что-нибудь сейчас? – Спросил я, поспешно отводя палочку от крестража.
- Да, на мгновенье я увидела много песка, воды и солнца, - отозвалась змеюка.
Отлично. А теперь…
- Попробуй ощутить это кольцо теперь, коснись его мысленно, - велел я и затаил дыхание.
С полминуты висела полная тишина. И, наконец:
- Ничего не чувствую, только давление ослабло.
- Об этом кольце ты больше никогда не должна думать без моего приказа! – Поспешил я упредить опасность.
Змея зашипела, подтверждая, что поняла приказ. Ну, а я со вздохом приступил к воссозданию всей сцены. Сперва, вернуть проклятье – чуть живое тело, как раз послужило ценным ингредиентом, затем один защитный слой за другим… Это заняло ничуть не меньше времени, чем снятие защиты. Пусть. Если это всё нужно, чтобы Дамблдор попался – так тому и быть.
Вернулся в особняк я под утро донельзя измотанный. Прежде, чем лечь отсыпаться, я тщательно расспросил Нагайну о её состоянии, А заодно отдал Хати и Сколлю новый телепатический приказ. Хотя связь и была несколько односторонней, зато надёжность была выше всяких похвал. Потому, запустив в действие ещё одну задумку, я со спокойной совестью отправился спать.
***
Проснувшись к полудню, я немедленно вызвал к себе хозяина особняка, причём уж постарался, чтобы о моём дурном настроении в курсе были все, кто только имел глаза и уши.
- Как продвигается работа, Люциус?
Цветом лица в этот момент лорд Малфой вполне мог поспорить с собственной шевелюрой.
- М-м-милорд, - начал он. – Прошу, дайте мне ещё время! Подготовить такую операцию очень непросто…
- Что ж, давай-ка посмотрим. Ты до сих пор не сумел организовать освобождение моих слуг из Азкабана, хотя тебе была даже выделена значимая помощь. Позиции Ордена Феникса и, особенно Дамблдора, поколеблены, но отнюдь не твоими стараниями. Так-то ты мне служишь, Люциус? Где же приносимая тобой польза?
- Но, господин, я же подначиваю Фаджа и разжигаю этот конфликт… - поспешно сказал Малфой, становясь на колени.
- В самом деле, - холодно заметил я. – Ты настраиваешь министра, против Дамблдора, но с этим прекрасно справится и остальное окружение Фаджа. От своего пожирателя я бы ожидал чего-то более ценного. Например, почему нетронутым остаётся средоточие сил директора Хогвартса?! – Последнюю фразу я уже прошипел.
- Н-но как…
- Это же одно из важнейших мест магической Британии, и что там творилось последние четыре года? Эпопея с философским камнем, закончившаяся смертью учителя, обвинённого в попытке кражи; нападения с обращениями в камень; вторжение беглого преступника; вторжение ещё одного беглеца и смерть ученика – а Министерство не предпринимает мер?
- Повелитель, сместить Дамблдора без веских улик…
- Не сместить, а ограничить, поставить под надзор, желательно вооружённый, - холодно поправил я.
- Я… я вас понял, мой лорд, - склонил голову Люциус. – Но, боюсь, без веского повода Фадж не решится на это даже сейчас.
- А ты хоть раз поработай как следует – может и добьёшься поставленной задачи, - холодно сказал я. – И ещё, за архивы ведь отвечают невыразимцы?
- Да, повелитель.
- Мне нужен кто-нибудь из этого отдела. Лучше со своей волей, но сойдёт и под империо. Сроку тебе – две недели. Иди, - отвернулся я от коленопреклонённого Малфоя. – Кары не будет, пока что.
Люциус выскочил из кабинета так стремительно, что чуть не столкнулся в дверях со своим сыном. Впрочем, лорд так спешил, что и не заметил, юркнувшего в тень Драко. Я, в свою очередь, прикинулся глухим и слепым, так что скандала не случилось.
До ночи я вновь сидел над расчётами и схемами. А потом меня ждала очередная работа.
***
Гарри Поттер безостановочно ворочался в постели – ему снился очень тревожный сон.
Отчаянный женский крик, комната, озаряемая зелёной вспышкой, плач ребёнка, холодный голос, произносящий непростительное заклинание – всё это промелькнуло перед ним, и сменилось не менее мрачной картиной. Среди надгробий стояли фигуры с сокрытыми лицами, другая, более высокая, казалось, только вылезшая из могилы, вещала холодным высоким голосом. Наконец, исчезло и это. Теперь Гарри словно летел по тускло освещённому коридору к проходу, за которым, как он чувствовал, крылись ответы на все вопросы. И в тот самый момент как он должен был коснуться двери, отворить её – сон прервался.
Весь вспотевший Мальчик-который-выжил, тяжело дыша, сидел на постели. Что это было? Первая картина, наверное, как-то была связана с его детскими воспоминаниями – это напоминало то, что он вспоминал из-за дементоров, а вторая – это точно сцена из июньских событий. Но вот, что за дверь он видел затем? Правда ли за ней – что-то, что прольёт свет на всё происходящее? Гарри тёр саднящий шрам и думал, не пустой ли это сон…
***
Я утёр пот со лба и с довольным видом посмотрел на Нагайну: пусть передача масштабных образов и требовала больших усилий, но это же позволяло надеяться, что заклинание сработало.
Наутро ко мне, как и было велено, явился Хати.
- Мой лорд, - поклонился оборотень.
- Итак, вы поняли, кого должны искать на этот раз? – Спросил я.
- Да, господин, он был довольно известен, - осклабился Хати. – Убить его или привести к вам?
- Нет, вы именно ищете, а затем укажете мне, где его найти, и сопроводите до этого места, - я холодно улыбнулся. – Подозреваю, этот господин ныне увяз в достаточно сомнительных делах – было бы глупо не принять его всерьёз, так что будьте бдительны.
Хати ещё раз поклонился и ушёл. Я же, слегка усмехнувшись, вернулся к своим расчётам – по крайней мере, новообретённые фигуры достаточно усердны.
***
Видимо, впечатлённый моей прозрачной прощальной угрозой, Люциус уложился всего в одну неделю. И вот он уже докладывал об успешном обретении нового сторонника.
- Говоришь, решил примкнуть по своей воле… - Я задумался, а затем кивнул. – Хорошо. Передай ему письмо.
Я тут же сел писать. Закончив, я наложил несколько заклинаний и запечатал послание.
- Не вздумай отправить совой, передай через сторонников. Да, учти: письмо запечатано именем адресата: если его вскроет кто-то иной – пожара не миновать.
Добавлять, что по вскрытии адресатом пергамент просуществует лишь 10 минут, я не стал – Люциусу незачем этого знать, ну а получатель прочтёт и так.
3. 1-ое сентября.
Известие о нападении дементоров на Поттера и организации против него слушания вызвало в резиденции оживление. Я как раз удачно подгадал очередное собрание, так что вопрос горел в глазах у всех присутствовавших.
- Нет, - ответил я на непрозвучавшие вопросы, расплывшись в кошмарной улыбке. – От меня такого приказа дементоры не получали. Это инициатива кого-то из вас?
Все тотчас затрясли головами, не решаясь подать голос.
- Понятно. Северус, что думает по этому поводу Дамблдор?
- Повелитель, по завершении учебного года я Дамблдора не видел.
- Что ж, Люциус, используй этот шанс – я не хочу, чтобы «безумная выходка Поттера» сходила с первых полос минимум две недели.
- Да, мой лорд.
- Как подготовка побега?
- Пока в процессе, господин.
- Хм, и остальные планы тоже… Никто не хочет сообщить о неожиданных успехах?
Ответом было глубокое молчание.
- Что ж, тогда все свободны. А тебя, Северус, я попрошу остаться.
Пройдя с зельеваром в кабинет, я обратил на него тяжёлый взгляд:
- Что нам известно о действиях Ордена Феникса?
- Они забрали Поттера в некое убежище. Вдобавок, идёт процесс поиска союзников повсюду.
- Что ж, продолжай наблюдение, Северус. Сейчас твоя задача: узнать, что думает об этом нападении Дамблдор – может удастся убедить его, что дементоры уже встали на нашу сторону.
***
Слушание в Министерстве заставило Гарри понервничать, однако, теперь он ходил весь задумчивый и, казалось, даже меньше злился на своих друзей за скрытность. Рон, конечно, тотчас попытался довершить их примирение, а заодно понять, что же творится с его приятелем.
- Ну, этим летом мне часто стали сниться странные сны, - начал Гарри. – Похоже, это как-то связано с моим шрамом. Я вижу некоторые события своей жизни, а потом странную дверь, за которой, как кажется, скрыты ответы на все вопросы о происходящем. И сегодня я увидел эту дверь наяву.
Рон и Гермиона переглянулись.
- Гарри, об этом надо рассказать Дамблдору… - начала Гермиона.
- Нет уж! – Отрезал Гарри. – Да и как, если он меня избегает?
- Ну, если тебе постоянно снятся сны из-за твоего шрама, то рассказать об этом хотя бы Сириусу точно стоит, - заметил Рон.
- Как вы не понимаете! – Разъярился, Гарри. – Это означает, что Он думает об этом. Если я об этом расскажу, то мне постараются обрубить эту связь. Но с помощью неё я могу узнать его планы!
Споры результата не дали: Мальчик-который-остался-при-своём-мнении заявил, что очень устал и лёг спать. Рон с Гермионой только беспомощно развели руками: очевидно, продолжать дискуссию было бесполезно, а просто пойти и сдать тайну Гарри взрослым друзья не решались – тогда в следующий раз что-то серьёзное он точно утаит от них. Оставалось ждать и надеяться, что дело как-нибудь разрешится.
***
В день возвращения в Хогвартс вокзал Кингскросс всякий раз превращался в довольно странное место. Дети и подростки, толкающие нагруженные впечатляющих размеров старомодными чемоданами тележки, лавировали между обычными пассажирами и служителями. Причём маглы напоминали зомби: их взгляды соскальзывали с необычных пришельцев, весьма беспорядочно блуждая по сторонам, отчего эти люди перемещались довольно странными маршрутами. При этом ни школьники, ни их питомцы даже не думали соблюдать тишину, отчего простые посетители, старательно делавшие вид, что ничего не происходит, выглядели ещё своеобразней. Сотрудники же большую часть времени пребывали в «спящем» режиме, уставя остекленелые взгляды прямо перед собой, и только зов долга заставлял их превращаться из «статуй» в «зомби».
Впрочем, как и всегда, ни школьникам, ни их родителям не было до того никакого дела: все стремились пройти к заветной платформе. Почему-то, сегодня это было особенно сложно. Уже скопилась довольно большая толпа. Как и при всяком столпотворении, активно циркулировали слухи разной степени дикости. Здесь старшекурсник с важным видом вещал группке ребят помладше об особых ритуалах, которые будто бы должны были починить внезапно сломавшийся поезд. Там группа подружек перешёптывалась о внезапно осмелевших вампирах, якобы попытавшихся подкараулить девушек на подходе к поезду и схваченных аврорами, каковые теперь и проводили проверку. А вот мальчишка доказывал товарищам, что сам видел, как из-за барьера вывели нескольких пожирателей смерти, что пытались проникнуть в школу. Было много и других обсуждений, в которых честное заблуждение мешалось с полуправдой и откровенной ложью.
Когда, наконец, из-за барьера вышел до чёртиков обозлённый министерский чиновник, первые ряды притихли, а задние усилили напор, надеясь понять что происходит. Понимая, что без вспомогательных мер его услышат не все, издёрганный человек применил «сонорус» и рявкнул:
- Поезд сломался! В этот раз добираться до Хогвартса нужно по каминной сети!
Наступивший хаос описанию не поддавался: все спешили что-нибудь уточнить, попросить, потребовать. Во всяком случае, никто не собирался молчать, а тем более спокойно покидать место событий. Выставленный перед толпой чин безнадёжно отбивался от наседающей толпы, в чём ему изрядно помогал «сонорус». Волшебники галдели и толкались, рискуя, по освящённой временем традиции, кого-нибудь задавить. Маглы, с ещё более отрешённым видом, чем обычно, прилагали все усилия, чтобы не замечать творящееся под боком. Часы остались единственным, что на вокзале создавало какую-то иллюзию порядка.
***
За пару десятков минут до этих событий на Гримо 12 явился Грозный глаз Грюм с физиономией, перекошенной гораздо больше обычного.
- В школу отправитесь камином! – Бросил он детям. – Молли, собирайся, отправить их надо через Нору!
- Что случилось? – Поспешил спросить Гарри.
От Грюма он бы ответа точно не дождался, но, по счастью, со старым мракоборцем явилась Тонкс:
- Кто-то посторонний попытался проникнуть на Хогвартс-экспресс, ну и взорвался. – Сообщила она под аккомпанемент воплей миссис Блэк, поднимая подставку для зонтов.
Видимо, заметив выражения лиц присутствующих, девушка поспешила уточнить:
- Это произошло до начала посадки, так что ученики точно не пострадали.
- В смысле – взорвался?! – поразился Гарри.
- Ну, так Хогвартс-экспресс защищён от проникновения посторонних – должна сработать защита. Она, правда, калечит и парализует, а не убивает, но, наверно, на вторженце была какая-то особая защита.Известно немного – всё произошло слишком недавно. Правда, в Министерстве уже начали говорить, что это дело рук Сириуса.
- Они даже ещё толком не разобрались в произошедшем, но уже бросаются обвинениями! – Возмущённо фыркнула Гермиона.
- Ну, для Министерства вполне естественно повесить на беглеца из Азкабана абсолютно всё плохое, что только творится в мире, – рассудительно заметил Рон.
***
Между тем, Фадж, выдернутый на место событий, пребывал не в самом лучшем расположении духа. Из присутствующих значимых лиц лишь он да мадам Боунс были специально вызваны по долгу службы. Дамблдора его пост тоже обязывал присутствовать, но никто, конечно, не потрудился известить его. Впрочем, директора Хогвартса это не остановило, как и всегда. Люциус Малфой прибыл в качестве обеспокоенного родителя. А Рита Скитер, ссылаясь на свободу прессы, была способна проникнуть куда угодно.
- Господин Министр, предварительно можно заключить, что на нарушителя в качестве контрмеры было наложено какое-то очень мощное заклинание, - отчитывалась Амелия Боунс. – Войдя во взаимодействие с наложенными на поезд защитными чарами, оно привело к взрыву. Повреждения состава небольшие, однако, его всё же не стоит выпускать в таком состоянии. Мы уже собрали останки подозреваемого, - она указала туда, где суетились эксперты. – По-видимому, это был Людо Бэгмен.
- И зачем же ему это понадобилось? – поразился Фадж.
- Мы не знаем, - констатировала глава Департамента поддержания магического правопорядка. – Однако, на его руке была обнаружена тёмная метка.
По перрону пронёсся вздох, кое-кто из следственной группы, кто не был ещё в курсе, застыл, не сводя взгляда с важных лиц, прибывших на место происшествия.
Первым нашёлся лорд Малфой:
- Вот видите, Дамблдор, что происходит из-за того, что вы упустили Блэка: счастье ещё, что у Бэгмана не хватило ума, чтобы как следует исполнить приказ этого убийцы, а то бы ученики могли пострадать!
- Да, Дамблдор, хорошо ещё, что обошлось без жертв! – Ухватился Фадж за возможность переложить ответственность.
Прыткое перо Риты Скитер застрочило так быстро, что его очертания стали размываться. Однако директор Хогвартса не был намерен безропотно сносить такие нападки:
- Люциус, Корнелиус ещё рано заключать, что к этому причастен Блэк. К тому нет никаких доказательств. Тёмная метка скорее указывает на другого организатора…
- Довольно этого бреда! – взорвался Фадж.
- Тем не менее, - заметила мадам Боунс, – пока указаний на причастность Блэка слишком мало. Фактически, кроме тёмной метки, их нет. Нельзя исключать, что в бегах Людо просто лишился рассудка.
- Но эта метка же означает, что он был пожирателем смерти? – Не преминула влезть Рита.
- К сожалению, некоторые из них сумели, в своё время, остаться безнаказанными, - говоря это Амелия Боунс, не сводила очень пристального взгляда с лорда Малфоя.
- И, увы, - добавил тот, - некоторые служили Тому-кого-нельзя-называть не из-за страха или «империо», а по собственной воле. Блэк как раз из таких.
- В любом случае, Министр, - продолжил Люциус, - после такого мне, как родителю, было бы особенно тревожно отправлять моего сына в Хогвартс, который в последние годы директорства профессора Дамблдора стал очень небезопасным местом.
Фадж вспомнил все те случаи, когда глава дома Малфоев уже заводил такой разговор. В этот раз, похоже, его требование имело достаточно поводов, чтобы его можно было воплотить. Сдерживая расползающуюся по лицу улыбку, министр сказал:
- Вы правы, Люциус. Полагаю, Хогвартсу нужна дополнительная защита. Вы же не станете отрицать, Альбус, что после такого без этой меры действительно не обойтись?
- Преступление было совершено вне Хогвартса – в юрисдикции Министерства, – указал директор. – И я всё ещё настаиваю, что излишнее нарушение учебного процесса недопустимо. Что до эффективности возможной охраны, то напомню, как она «помогла» два года назад. Дементоры в Хогвартсе не принесли ничего, кроме проблем и опасности для учеников.
- Так пусть это будут не дементоры, а авроры! – Ответил Люциус. – Я не хочу, чтобы в этом году жертвой вашей, Дамблдор, некомпетентности стал мой сын или какой-либо иной ученик Хогвартса.
Перепалка набирала обороты, а я довольно вслушивался и время от времени давал Люциусу наводящие указания через новый артефакт, что только что выдал незадачливому слуге. Пожалуй, он справился бы и сам – уж в чём-чём, а в полемике Малфою-старшему равных не было – но очень уж хотелось проверить работу новой версии моего изобретения, да и не люблю я пускать сколь-нибудь значимые дела на самотёк.
***
- Хати, как думаешь, что это было? – Тихо спросил Сколль.
По приказу Тёмного лорда они выследили Людо Бэгмена и привели к нему Повелителя. Теперь же «Ежедневный пророк» писал, что бывший чиновник напал на Хогвартс-экспресс, а на его руке обнаружилась тёмная метка. Всё это несколько тревожило Сколля: зачем такое могло понадобиться господину? Конечно, оба оборотня были вполне довольны своим новым статусом: формально оставаясь подчинёнными Фенрира, они были, фактически, избавлены от его контроля, а повелитель время от времени ещё и награждал их. Но вся эта история с поездом…
Какое-то время Хати задумчиво глядел в потолок, а затем, взглянув на товарища, ответил:
- Похоже, милорд намеренно провоцирует Дамблдора. Тот не сможет не отреагировать на такую прямую атаку…
***
… учитывая же, что Фадж только и ждёт возможности вцепиться в Дамблдора, это явная ловушка, - докончил Рон мысль Гермионы.
- Да уж, ещё и эту жабу в Хогвартс заслали – передёрнуло Гарри, при воспоминании об Амбридж.
- Скорее всего, директор сумеет ответить тайно, - успокоил Уизли друга. - Иначе пожиратели совсем распоясаются.
***
- Итак, теперь Министерство будет контролировать ситуацию в Хогвартсе через помощницу Фаджа и приданный ей отряд авроров, - удовлетворённо прошипел я в зале собраний. – Поздравляю, Люциус. Оказывается, если давать тебе предельно простые инструкции, ты способен выполнять порученное.
Сидящие за столом явно испытывали смешанные чувства. Кто-то бросал злорадные взгляды на Малфоя, который сидел, не смея открыть рта. Но большинство были поглощены иными мыслями.
- Господин, но разве такие открытые действия не подтолкнут людей к Дамблдору? – Задал мучивший многих вопрос Нотт. – Мне уже сегодня довелось слышать такие разговоры в Министерстве.
- О да, - усмехнулся я. – Некоторые наиболее склонные к этому маглолюбу теперь быстрее примкнут к нему. Однако, так нам лишь легче будет их разгромить!
Более никто задавать вопросы не посмел.
Удалясь в кабинет, я уставился в свои расчёты. Конечно, ход был несколько рискованный, но чем ближе Орден Феникса и Министерство окажутся к прямому столкновению, тем лучше. Да и гоблины пусть подключаются. Трудно сказать, что попытается предпринять Дамблдор, но пора вносить и значимые коррективы, если я не хочу просто повторить книжный сюжет. Может, повезёт, и неугомонный директор даже кольцо найдёт раньше.
Впрочем, ухмылка от этой радостной мысли не задержалась на моём лице. Расчёты, как и логика ранее, показывали, что Хогвартс был не один такой. Другие школы магии тоже служили для регуляции потока магической энергии. Конечно, был шанс, что «выключив» Хогвартс, можно спасти Британию, даже если другие территории столкнуться с последствиями, но, возможно, чтобы всё прошло успешно, необходимо решать проблему в мировом масштабе, а это бы значило, что нужны новый ритуал и новый план… Вот уж действительно, задачка примерно той же сложности, что и моё возвращение домой: попытайся я что-то предпринять и, практически до самого конца не было бы ясно, чем всё закончится. В таких делах, можно строить прогнозы лишь на основе реальных известных тебе примеров, которых в данных случаях не было. Причём, если от попыток вернуться я могу просто отказаться, то вопрос нового ритуала обдумать придётся - тут бездействие может стоить жизни. Главным образом, из-за такой новой и масштабной работы, мне и нужно было чем-то занять Дамблдора. А уж если придётся планировать на весь мир, то, во всяком случае, помехи со стороны Ордена Феникса были бы совершенно излишни.
Вздохнув, я взялся за перо: пока планы действуют, а фигуры играют свои роли, я должен успеть всё посчитать и перепроверить. Как знать, может, дела ещё окажутся не так уж и плохи…
Часть 2. Приближаясь к грани
1. Недоумения и заговоры
Кабинет директора Хогвартса давно был притчей во языцех: почти все здесь побывавшие считали его отражением безумного владельца. Такое же почтение как года и деяния Дамблдора внушала галерея прошлых глав школы. То же впечатление, что и познания директора, производили многочисленные приборы, измерявшие что-то непонятное, но, несомненно, важное. Наконец, такой уютный и мирный Фоукс мог в любой миг обратиться настоящей бурей огня, хотя немногие разбирались в магических тварях настолько, чтобы об этом не забывать.
Мало кто видел это место таким тихим и мрачным. Фоукс улетел по своим делам, часть директоров отсутствовала, а остальные тихонько переговаривались. Даже шум приборов стал каким-то более глухим. Владелец же кабинета, сидя в кресле, задумчиво смотрел перед собой. На лице чётче обычного выступили морщины, глаза чуть подёрнул лёд.
Несколько ударов подряд, да ещё и первого сентября – Том явно, всё специально подгадал.
Пользуясь происшествием с поездом, Люциус и Фадж устроили не только назначение Амбридж, но и придание ей в усиление десятка авроров, подчинённого непосредственно Долорес. А по возвращении с перрона в Хогвартс директора застало сообщение от одного из сторонников в Аврорате. Каким-то образом Министерство отыскало точный адрес особняка Сириуса и спешно готовилось взламывать его защиту. Неимоверным напряжением сил удалось Ордену очистить убежище и уничтожить все следы своего присутствия. Кикимеру было велено молчать, а портрету Вальбурги постарались помешать действовать.
Однако, министерские ищейки в этот раз поработали на славу. Как результат, Фаджу менее чем через сутки доложили, что, по всей видимости, Блэк действительно бывал в особняке и не один. Более того, при обыске каким-то образом обнаружили клок шерсти, явно принадлежавшей оборотню. И теперь министру всячески намекали, что один друг-вервольф у Сириуса имелся ещё со школьных времён. Что неожиданно, операцию по взлому защиты старого особняка благородного семейства, а как следствие и первоначальный обыск, возглавил не аврор. Действовал Аарон Глорас, глава второго подразделения Отдела Тайн, того, которое изучало артефакты. Он же в своём отчёте весьма недвусмысленно намекал, что Блэк никак не мог работать и оставаться незамеченным без чьей-то помощи. Странность выводов специальной группы, искавшей беглеца из Азкабана за границей, также всячески подчёркивалась Глорасом.
При всём этом известие о том, каким провалом (и хорошо ещё, что не смертью, хотя без ранений не обошлось) закончилась миссия Люпина к одной из немногих ещё нейтральных стай оборотней, стало достойным финальным штрихом.
Не увидеть во всех этих событиях связь было весьма затруднительно. Судя по всему, Волдеморт собрался довести страх Фаджа перед амбициями директора Хогвартса до крайней степени. При этом, люди Тома в Министерстве вели уже чуть ли не открытую атаку на сторонников Ордена. Не ясно был ли сам Глорас приверженцем Тёмного лорда или просто чрезвычайно бдительным служакой, но его позиция определённо подливала масла в огонь. Если всё так пойдёт и дальше, Кингсли, а возможно и остальным, не поздоровится. В лучшем случае их попытаются вычистить, а в худшем – арестовать.
Нужно было каким-то образом переломить ситуацию. А для этого следовало, во-первых, понять, почему Том так активно пошёл на конфликт, а во-вторых – какие шаги предпринять самому Дамблдору.
Первое было совершенно не ясно. По всем прикидкам Волдеморт должен был ещё минимум несколько месяцев тихо собирать сторонников, искать союзников, пытаться узнать полное содержание пророчества и через Люциуса стараться подорвать позиции Дамблдора. В чём же дело?
Директор припомнил беседу, которую пару часов назад имел по этому поводу с Северусом и Аластором.
Снейп, сосредоточенно глядя на огонь в камине, сообщил, что в последнее время Волдеморт несколько изменился, словно был чем-то увлечён. Однако, чем были вызваны эти перемены, профессор зельеварения не знал. Грюм, по обыкновению перекосив лицо, сказал, что пора бы и самим предпринять некоторые резкие шаги, раз уж враг не церемонится. В завязавшемся споре бывший мракоборец напирал на тот факт, что, если вовремя не дать противнику укорот, у того будет соблазн идти всё дальше и дальше, не опасаясь последствий. Дамблдор, в свою очередь, указывал, что слишком радикальная реакция может сыграть на руку врагу (тот явно хочет максимально противопоставить Орден и Министерство). Идти же на это, даже не представляя причин такой резкой смены тактики Тома – чистое безумие. Наконец, Снейп предложил компромисс: через пару дней он в плановом порядке явится в особняк Малфоев, чтобы сообщить о реакции директора на всё случившееся, тогда ему, возможно, удастся вызнать и понять чуть больше, попросив инструкции, как вести себя с Дамблдором. Пока на том и порешили. А Грюма лидер Ордена Феникса попросил между тем разузнать чуть побольше о столь деятельном главе второго подразделения Отдела Тайн. Невыразимцы редко лезли в дела других ведомств, если это не касалось каких-то особого загадочных явлений и предметов. Следовало понять, что двигало Глорасом, и нужно ли его было воспринимать как препятствие или как сознательного врага.
Вздохнув, директор взглянул на часы: время было позднее, а имеющихся сведений всё равно слишком мало: надо поспать, и надеяться, что новости, которые принесут его союзники, позволят разрешить возникшие загадки.
***
Завтрак в Большом зале Хогвартса – действо, хотя и ничуть не священное, но вполне ритуальное. Заспанные школьники морально готовятся к новому дню. Преподаватели лечат хроническое недосыпание новыми порциями чая и кофе. И, разумеется, все ждут почту. Одни с нетерпением ловят весточку из дома. Другие с опаской поглядывают на официального вида письма – в них никогда не сообщается ничего приятного. Мучающиеся скукой жадно ловят свежие журналы. В ужасе провинившиеся спешат покинуть Большой зал, пока не взорвались полученные ими громовещатели. И, разумеется, все ждут новостей. Они скрасят однообразные школьные будни. Ими будет полон день (хотя бы до обеда, а коли повезёт, то и до ужина). Газета – истинный друг скучающего, не взирая на его возраст.
Сегодня скука определённо не грозила обитателям Хогвартса, ведь на всех первых полосах была одна новость. «МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА! БЫВШИЕ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ НА СВОБОДЕ!» - гласили заголовки. Почти за всеми столами господствовала атмосфера страха. Даже слизеринцы чувствовали беспокойство, ведь тут же сообщалось, что Аврорат задержал Люциуса Малфоя для выяснения некоторых обстоятельств.
***
В кабинете главы Отдела магического правопорядка было необычно людно. Тут были главный аврор Руфус Скримджер и Кингсли Бруствер, Аарон Глорас и сама Амелия Боунс.
- Итак, - резко сказала ведьма, - через полчаса мне надо быть у Министра и объясняться по поводу задержания Малфоя. Что удалось выяснить?
- Те сведения, которые нам удалось раздобыть, прямо указывают на факты участия Люциуса в коррупционных схемах и его связи с некоторыми одиозными личностями – сообщил Скримджер – вдобавок, некоторые из допрошенных оговорились, что он вёл с ними весьма своеобразные разговоры о безопасности Азкабана.
- Мы можем использовать эти ваши сведения? Мы можем открыть их источник? – Потребовала ответа мадам Боунс.
Скримджер покосился на своего подчинённого и помотал головой.
- Этих оговорок достаточно, чтобы заключить, что Малфой именно готовил побег, а не беспокоился о надёжности тюрьмы, как заявляет его адвокат?
Последовал новый отрицательный ответ.
- Что показал обыск особняка Малфоев? – Теперь взгляд Амелии Боунс был устремлён на Глораса.
Высокий худой мужчина поднял голову и его пустые глаза, загоравшиеся, казалось, лишь при виде очередного артефакта, обратились к главе Отдела магического правопорядка.
- Кроме самого особняка, да некоторых семейных реликвий ничего особенного, - сухо сказал он. – Добавлю, что защита Азкабана, к тому же, отнюдь не была взломана. Уж в таких-то вещах мои люди разбираются.
Остальные присутствующие слегка побелели от гнева, но сдержались.
- Итак, - потёрла лоб мадам Боунс. – Получается, что на Малфоя у нас ничего нет. Придётся так и доложить министру.
***
Корнелиус Фадж пребывал в весьма дурном расположении духа. После побега из Азкабана чуть ли не весь Аврорат в полном составе требовал задержания Люциуса Малфоя. Естественно, пришлось на это пойти, иначе был реальный риск быстро перестать быть министром и попасть под стражу. Однако, с тех пор прошла неделя. Неделя! А всё, что могут сказать авроры: «Мы на Малфоя ничего ещё не нашли, но уверены, что это он». Естественно, адвокат Люциуса сложа руки не сидел, да и ходатайства за помещённого под стражу аристократа иных благородных семейств были весьма настойчивы. И всё это на фоне непрекращающейся истерики в газетах, журналах и радио по поводу побега. Даже «Ежедневный пророк» каждый день требовал решительных действий.
Все требовали от Фаджа что-нибудь сделать со всем этим, и он понимал: если ничего срочно не предпринять, вероятно, он скоро станет никому не нужен. И тогда, ещё хорошо, коли отставка будет мирной, и ему дадут уехать…
- Господин Министр.
Фаджу было чрезвычайно тяжело смотреть на сидящего напротив него человека. Нет, задержание не наложило печать на Малфоя. Скорее даже наоборот: теперь он выглядел даже посвежее, чем неделю назад. Просто сейчас этот человек стал живым воплощением того конфликта, что грозил перевернуть всю политику Магической Британии.
- Я понимаю, господин Министр, что Вы были вынуждены пойти на моё задержание. После этого побега, после тех грязных инсинуаций и подлогов, которые так кстати обрушились на меня и многих других достойных людей, после некоторого … упорства ряда лиц у Вас просто не было другого выхода, - мягко говорил Люциус. – Я понимаю это и не держу зла. Я уверен, что при беспристрастном рассмотрении всё разрешится и я, как и остальные оклеветанные, буду освобождён.
- Люциус, - Фадж насилу взглянул на гостя своего кабинета. – Мне весьма жаль, но …
- Да, я знаю Корнелиус, что Аврорат настаивает на моей виновности, хотя и не может предъявить каких-либо доказательств. – лорд Малфой грустно улыбнулся. – Более того, мы оба знаем, с чьей подачи пролился этот дождь гнусной клеветы. И я давно предупреждал Вас, что рано или поздно этот человек попытается действовать, открыто попирая закон.
Фадж помрачнел ещё сильней. Да, он понимал, что число тех, кто находился под влиянием Дамблдора слишком велико, чтобы их можно было игнорировать, тем более в такой ситуации.
- Признаюсь, я сам не видел всей картины, пока не стало слишком поздно, - тихо заметил Малфой.
Министр в последнее время стал очень мнительным, поэтому сразу насторожился:
- Что Вы имеете в виду?
- Сперва Дамблдор заявляет о возвращении Того-кого-нельзя-называть, затем инсценирует нападение дементоров на Гарри Поттера, после этого скандал с Хогвартс-экспрессом, в ходе которого он всячески подчёркивал, что этот инцидент – вина Министерства. А стоит честным сотрудникам Министерства выйти на настоящий след Сириуса Блэка, обнаружить наличие у него сообщников и странную некомпетентность лиц, ведших это дело, как сразу же, почти одновременно, происходит этот побег и шквал клеветы против тех, кто не даёт амбициям директора Хогвартса поглотить нашу страну. Ну и в конце-концов – эта кампания давления на Вас.
- И к каким же выводам Вас всё это приводит? – Впрочем, министр и сам уже видел ответ.
- Мне хотелось бы ошибиться, но, боюсь, если ничего не предпринять, ни о каком беспристрастии не будет идти и речи, а воля граждан нашей страны будет подменена амбициями старого властолюбца, - подтвердил худшие опасения министра Малфой.
- Что же Вы предлагаете, Люциус? – Фадж не был глуп и понимал: при всей своей нелюбви к Дамблдору и несмотря на всё желание уцелеть, этот человек не попросил бы встречи и не повёл бы такие речи, не имея какого-то плана действий в этих условиях.
- Признаюсь, у меня и моих друзей есть кое-какие мысли на эту тему…
2. Неуверенность и наглость
Практически ни один день, после того как Люциуса Малфоя освободили из-под ареста не проходил без сенсаций. Вот и сегодня Большой зал весь бурлил.
- Что сегодня? – Уже чуть устало осведомился Гарри.
- Ну, - Гермиона проглядела свежий номер «Пророка», - ты всё также псих, которого Дамблдор может убедить абсолютно во всём. Из новенького же – Министерство всё же решило одобрить прошение многих благородных домов, о подтверждении права на содержание собственных боевых отрядов. Только ограничили количество членов: не более десятка человек у каждой семьи.
- Ну всё, - вздохнул Рон, - теперь все ещё и легально в свои группы собьются.
Видя непонимающий взгляд Гарри, друг решил пояснить:
- Фактически, все благородные дома уже определились со стороной: они либо стоят за Того-кого-нельзя-называть, либо поддерживают Дамблдора. Нейтральных практически не осталось. Так что это лишь возможность оформить пособников Пожирателей и членов Ордена по закону. Казалось бы ничего особенного, но вместе с прошлыми шагами…
Компания погрузилась в некоторую задумчивость. За последнее время произошло многое. Министерство освободило Малфоя (и не его одного) и заявило, что в побеге из Азкабана виновен Блэк с соучастниками. Для выявления этих самых соучастников и ведения расследования побега создали Комиссию по расследованию антибританской деятельности. В этот новый орган ввели пару иностранцев «для большей беспристрастности», а в помощь ему придали Особый отряд, сформированный на наёмной основе из иностранных же магов.
Гарри живо помнил, как горячо Гермиона разъясняла суть бурных дебатов между теми в Министерстве, кто считал, что Комиссии надо поручить «расследование массового побега из Азкабана и поиск его соучастников», и сторонниками иной формулы: «расследование, организованного Сириусом Блэком массового побега, и поиск соучастников Блэка». Помнил Гарри и как Рон глухо заметил, что-то про то, что, раз принят последний вариант, мистеру Уизли, похоже, придётся искать новую работу. Известие же об иностранных наёмниках достаточно ясно сказало и самому Избранному, что Фадж, видимо, совершенно не доверяет Аврорату. Собственно, тот факт, что под арест попал Кингсли, уже говорил о многом. А между тем, официоз всё чаще писал, что яркий пример внушаемости Гарри Поттера – его готовность поверить уверениям, будто Блэк не виновен, а истинный преступник – давно покойный Петтигрю.
А вскоре последовали и эти дебаты о боевых отрядах. Тут, как ни странно, Люциус Малфой и Августа Лонгботтом выступали, практически, плечом к плечу. И вот, соответствующее подтверждение древнего права дано.
Покрутив эти мысли так и этак, Гарри резюмировал:
- Значит, скоро у Волдеморта будет Особый отряд и боевые отряды знатных Пожирателей, а у Ордена – Аврорат и боевые отряды благородных членов?
- Фактически, да. – Кивнул Рон. – Однако, долго так продолжаться не может. Фаджа раньше свергнут, чем дадут зачистить Министерство. Он и эти-то меры смог протащить только из-за скандалов с побегом и Сириусом, да поддержки Малфоя с компанией.
***
Перегрин Снелс протирал очки, не скрывая своего недовольства от визави. Главе отдела по защите Статута очень не нравилось сложившееся положение.
- Как мне скрывать нас от маглов, если у меня из рук, фактически, вырывают все рычаги!? Как, скажи на милость, Джек!?
Джек Аспин только руками развёл:
- Пе, ты не хуже меня знаешь, что Фадж, когда чего-то боится, совершенно неудержим. Инцидент с побегом его сильно напугал, вот он теперь и беснуется.
- Джек, ты же понимаешь, что чем больше Министр будет чистить аппарат, тем меньше у меня будет возможностей поручить кому-то разобраться с очередным нарушением Статута! Да, чёрт возьми, несколько авроров уже под арестом, и ты не хуже меня знаешь, что этим всё не ограничится!
Директор Бюро собственной безопасности вздохнул:
- Я понимаю, Пе, но поделать ничего не могу. Собственно, Глорас и партия Малфоя всё повернули так, что я теперь в роли свадебного генерала. Это если меня тоже не возьмут за что-нибудь.
- Я вот только не понимаю, Глорасу-то это зачем? – Чуть подуспокоившись задался вопросом Снелс.
- Ему либо заплатили, либо посулили продвижение, - сделал привычный вывод, насмотревшийся на такое Джек.
- Не-ет, - протянул Перегрин. – Этот не из таких.
Перед его глазами словно наяву встал глава второго подразделения Отдела тайн. Человек этот был всегда спокоен, собран и подчёркнуто вежлив. Чувствовалось лишь, что собеседник его ни в малейшей степени не интересует. Вот когда речь заходила о чём-то, подпадавшем под юрисдикцию Глораса, про какой-нибудь необычный артефакт, тут засушенная мумия преображалась. Лицо заострялось, становясь чуть не ястребиным, глаза загорались, словно в голове владельца разводили потустороннее пламя, а длинные сухие пальцы, как будто обращались когтями. На памяти Перегрина Аарон Глорас всегда был на своём посту и систематически пропускал все возможности продвинуться по карьерной лестнице. Он не лез во внутриминистерские разборки, как и весь Отдел тайн. Поговаривали, что раньше было не так: невыразимцы активно интриговали. Но последние десятилетия самое большее чего они старались добиться – это сохранения своего актуального бюджета. Потому-то никто не ожидал такого резкого вмешательства Глораса во всю эту катавасию с Блэком. Как оказалось, главный по загадочным артефактам обладал достаточными силами, чтобы поставить всё Министерство на уши.
- Нет, этого человека не интересуют ни деньги, ни карьера, - подтвердил Снелс своё мнение. – Его ничего, кроме загадочных артефактов не волнует.
- Ну, значит, ему такой артефакт и пообещали, - устало махнул рукой Аспин.
- Это что же должен быть за артефакт такой, - покачал головой Перегрин. – Впрочем, что уж тут гадать. Джек, постарайся хоть своих людей сохранить. И, если что, я рассчитываю на тебя: похоже предстоят беспокойные месяцы, а авроры, видимо, будут не в состоянии убирать следы и подчищать память.
- Конечно, чем смогу – помогу, - кивнул коллега, и друзья синхронно выпили.
***
Фенрир Сивый зябко кутался в пальто. Пользоваться магией до прибытия ему было строго-настрого запрещено, а морской ветер пробирал даже оборотня. Фенрир был в очень дурном настроении, и от немедленной расправы окружавших маглов спасал лишь жёсткий приказ Господина. Главный оборотень Британии стиснул зубы: отправить сейчас для установления контактов со Скандинавией его… Нет, конечно, родина викингов славилась своими кланами вервольфов, и послать лидера крупнейшей английской стаи со свитой было бы знаком серьёзности намерений. Но отправить его под магловским прикрытием, одного, да ещё и в тот момент, когда лидерство на островах ещё нужно было закрепить… Милорд явно гневался за самодеятельность, и решил наказать его заданием. Но почему? Что же задумал Господин? В конце-концов, нападение на Хогвартс-экспресс и такой побег из Азкабана – никак не меньшие проявления агрессии, да и тот дамблдоровский наушник сам нарвался.
Скрежетнув зубами, Фенрир взошёл на борт – ему предстоял долгий путь.
***
Драко лежал на своей кровати, стиснув кулаки. Его отец устроил тот побег, посидел за это под арестом, но Лорд явно был по-прежнему им недоволен. Со стороны могло показаться, что в Магической Британии теперь нет никого могущественнее Люциуса Малфоя: он лидер благородных чистокровных семей, чьи права только что расширились, он главный союзник Министра, твёрдо намеренного расправиться с Дамблдором и его сторонниками. Вместе с тем, доходившие из дома вести Драко не радовали. Да, Тёмный лорд съехал от них в преддверии обыска, но вот главой боевого отряда Малфоев, главой, как говорят, не отходящим от своего хозяина ни на шаг, стал один из оборотней Сивого. Выглядел этот тип вполне прилично, ничем не вызывая подозрений, но Драко видел его приходящим к Лорду. Не приходилось сомневаться: этот вервольф мгновенно может стать из охранника тюремщиком или даже палачом.
Нужно было выделиться перед Лордом чем-то необычайным, чем-то таким, чтобы тот хоть чуть-чуть ослабил контроль над отцом. По обрывкам, подслушанным дома, по некоторым доходившим до него слухам, Драко понимал: Волдеморту нужна из Хогвартса какая-то вещь, но какая? Это не было ясно. Пока не было ясно…
***
Августа Лонгботтом отставила чашку и кинула холодный взгляд на собеседника.
- Альбус, ты правда не намерен ничего делать, несмотря на всё происходящее?
Устало прикрыв глаза (только самую малость), Дамблдор ответил:
- Августа, я никогда не говорил, что мы ничего не будем делать.
- О, конечно, мы просто будем стоять и смотреть на разгул Пожирателей и их хозяина.
- Нет, мы уже давим на них всеми имеющимися у нас сведениями, а также боремся во всех органах, какие только доступны.
- Информация, борьба в структурах? Ты ведь понимаешь, что они вытащили из Азкабана Его слуг? Это открытая война.
- Нет, пока нет. Всё пока не дошло до состояния Первой магической. Тебе ли не помнить какова она была?
- Я помню, всё прекрасно помню. Больные родители внука, знаешь ли, хорошее напоминание. В частности, я помню, что чем больше пытаешься отложить на завтра, тем страшнее выходит.
- Но и чем скорее начнётся открытый конфликт, тем больше будет тех, кто разделит судьбу Фрэнка и Алисы. Да и выступать с открытым забралом сейчас, значит полностью порвать с Министерством.
Упрямо наклонив голову, старуха мрачно глянула на собеседника:
- Что ж, посмотрим Альбус, посмотрим. Я пока набрала свой отряд из членов Ордена. Во всяком случае, когда мы решим действовать, у меня будет под рукой всё нужное. А пока придётся сидеть и ждать, когда ты соизволишь шелохнуться. Главное, чтобы тогда уже не было поздно, - С этими словами леди сделала ещё глоток и поджала губы.
3. Решимость
- Господин Министр, необходимо выделить больше людей на поимку сбежавших Пожирателей. – Амелия Боунс уже не в первый раз подняла этот вопрос.
- Я не позволю пособникам Блэка ловить его же сбежавших подельников! – С каждым разом возражения Фаджа звучали всё истеричней.
Мадам Боунс сжала кулаки и всё же сказала:
- У нас в стране чрезвычайная ситуация, а треть моих авроров сидит под следствием. Если так и дальше пойдёт, мы не сможем поймать беглецов, даже когда им вздумается среди бела дня пройтись по Косому переулку!
Фадж кинул на неё взбешённый взгляд, но закончил разговор почти спокойно:
- Хочется надеяться, что Аврорат ещё не настолько некомпетентен.
Амелия, кипя от негодования, покинула кабинет Министра. А Фадж зябко повёл плечами. Пусть Комиссия ещё не приступила к своей работе, он не собирался оставлять свободу рук приспешникам Дамблдора, этим пособникам Блэка. Но, конечно, это создавало проблемы: уж слишком многие оказались замешаны. Людей, особенно в силовых подразделениях, не хватало.
В дверь постучали. Заглянувший секретарь доложил:
- Господин Министр, у Вас встреча с лордом Малфоем.
Люциус принёс очередные данные об изменниках, которые накопали он и его друзья. Конечно, всё это нужно было ещё перепроверить: в последнее время уж очень много фальшивок развелось, да и неприязнь фракции чистокровных к Дамблдору была общеизвестна. Впрочем, Фадж предпочитал перестраховаться. Тем более, что пока, для Малфоя он представлялся лучшим возможным Министром: всякий другой, вероятно, попал бы под влияние директора Хогвартса и оседлал тему возвращения Того-кого-нельзя-называть.
- Вы выглядите очень встревоженным, господин Министр, - мягко заметил собеседник.
- Да. Столько грязи открывается, - передёрнулся Фадж. А после криво улыбнулся. – Похоже, замешан чуть ли не весь Аврорат. Скоро некого будет отправлять поддерживать порядок.
- Понимаю Ваше беспокойство, - сочувственно покивал Малфой. – Однако, согласитесь, преступники с официальным статусом были бы поопасней сбежавших из Азкабана. Да и заменить этих негодяев можно.
- Но кем? – Тяжко вздохнул министр. – Эта работа никогда не была популярна, а теперь…
- Уверяю Вас, если хорошо повысить оплату, можно привлечь вполне достаточное количество человек способных охранять порядок. А если разрешить наниматься и подданным других стран, то можно снизить риск проникновения новых заговорщиков.
- Хм, - идея с иностранцами, ни с кем здесь не связанными, была неплохой, но вот высокая оплата…
Наконец, издав совсем уж душераздирающий вздох, министр заметил:
- Боюсь, повышение окладов нам не по карману.
Слегка блеснув глазами, Малфой возразил:
- В стране денег на такое точно хватит, нужно лишь, чтобы все действительно внесли свою лепту в решение такой острой проблемы в столь непростое время.
- Мы не можем поднять налоги, - развёл руками Фадж, - после такого слишком многие окажутся в тяжёлом положении.
- Я полностью согласен, что как простые граждане, так и благородные дома, уже делают всё возможное, - кивнул Люциус. – И, безусловно, производители и торговцы также не выдержат большего обложения.
- Тогда Вы имеете в виду…
- Да, тех, кто лишь перераспределяет и хранит финансы, банковскую сферу.
В кабинете повисло молчание. Один обдумывал предложенную схему, а другой обливался холодным потом: поручение Лорда нужно выполнить во чтобы то ни стало, объяснения и оправдания Повелителя никогда не волновали.
***
В гостиной Гриффиндора царила какая-то мрачная атмосфера. Нет, к фокусам Амбридж все уже попривыкли, потому угрюмые люди с распухшими руками стали здесь чем-то обыденным. Благо давно не менявшийся Устав Хогвартса оставлял для того все возможности. Сейчас волны какой-то чуть не обречённости расходились от вполне здорового Рона Уизли. Он сидел в кресле и раз в сотый перечитывал очередной номер «Пророка».
- Рон, да не переживай ты так, не примут они этот проект, - повторял Гарри фразу, в которую и сам-то не очень верил.
- Да, - столь же твёрдо поддерживала его Гермиона, - Дамблдор им не позволит.
- Хорошо бы так, - наконец, сделал вид, что поддаётся на их уговоры Рон. – Не хотелось бы стать героями очередной повести профессора Бинса про восстание гоблинов.
***
- Ну, что скажешь, Джек? - Снелс по старой привычке протирал очки, хотя руки от нервов и переутомления ходуном ходили.
- А что сказать? – Глава Бюро собственной безопасности выглядел не сильно лучше. – Число подозреваемых всё ширится, а какое-либо разбирательство не стронется с мёртвой точки, пока не прибудут приглашённые эксперты из Скандинавии. Без них Комиссия не заработает.
- А судя по этим проектам о повышении окладов, найме иностранцев и обложении «банков» список попавших под следствие будет пополняться всё теми же темпами, - кивнул Перегрин.
- «Банков»! – Фыркнул Аспин. – Говори уж сразу: Гринготса. Других-то у нас нет.
- Это всё надо остановить. – Снелс требовательно взглянул на приятеля. – Ты говорил со Скримджером?
- Пытался. Он ходит хмурый как туча и от всех серьёзных тем увиливает. Видимо, чует скорую расправу.
- Это-то ясно, что мы сейчас все на карандаше, особенно силовые ведомства. Но замкнуться и надеяться, что всё обойдётся… Не похоже на Руфуса. Он, в отличие от Крауча, формалистом никогда не был.
Ну, - Аспин чуть поморщился. – Я подозреваю, что он что-то готовит, но в совершенной тайне.
- Да уж, зная его, скажу, что он может попытаться либо Пожирателей триумфально схватить, либо министра арестовать, – устало вздохнул Снелс. – Что в одном, что в другом случае, заварушка обещает быть большой, а значит, у меня снова будет море работы. А предпринимать что-то самим нам не с руки.
Аспин только руками развёл, показывая, что пока он и сам не представляет, что будет, и как выкручиваться при таких условиях.
***
- Аластор, - голос старого мага источал какое-то ледяное спокойствие. – Кажется, я знаю следующий шаг Тома. На сей раз, мы должны его опередить. Нельзя допустить срыва работы Комиссии. Это будет означать, что все рубежи пройдены.
- Пусть так, Альбус, но что ты предлагаешь? Круглосуточно охранять всех её членов? Даже Пожирателей? – Голос старого аврора прямо сочился ядом.
- Нет, по-моему, наиболее очевидная мишень – двое иностранных членов, - заметил его собеседник. И слегка усмехнулся. – Полагаю, помешавшись тут, мы можем и подорвать позиции врага в этом соревновании за Министерство. Поэтому я хочу поручить тебе вот что…
***
Фрэнк Сэмюэл сидел в общей зале для кают второго класса и думал о жене и детях. Да, отправляться в командировку, тем более сравнительно недалеко – в Скандинавию, ему было не в первой. Однако, всякий раз оставляя семью, Фрэнк ощущал беспокойство, словно бросал их навсегда. Вот и теперь он вспомнил, как Сьюзен провожала его. Нет, никаких скандалов и истерик – жена всегда понимала, что это ради неё и мальчиков он так носится по свету – но в глазах её стоял страх перед всеми этими поездками мужа, страх, что с ним что-то случится, страх, что он не вернётся.
Корабль вдруг вздрогнул и остановился. Фрэнк с досадой взглянул в тёмный иллюминатор – только задержки в пути не хватало, его начальство живьём сожрёт, и плевать, что он был ни при чём. Тут корабль вздрогнул, раз, другой, третий. Послышался взрыв. В тревоге Фрэнк вскочил и побежал наружу. Протиснувшись между перепуганными пассажирами, он увидел сюрреалистическую картинку. Над кораблём довольно низко летали люди на … мётлах. Они махали руками, что-то кричали, и каждый крик, каждый взмах сопровождался взрывом. Мимо Фрэнка наружу протиснулся довольно нелепо одетый человек. Взглянув на странных летунов, он побледнел и, повернувшись назад, крикнул: «Стив, срочно свяжись с нашими – это Пожиратели! Алекс, прикрывай меня!» - и попытался втиснуться в коридор. Собственно, Фрэнк, уже чуть отойдя от шока, и сам собирался это сделать, но тут достаточно близко пролетела ещё одна метла. На ней сидела длинноволосая женщина в чёрном облачении. После её крика: «Бомбарда!» - Фрэнк почувствовал, что рядом прогремел взрыв, а его куда-то откинуло и впечатало во что-то холодное. Теряя сознание, он не слышал ничего, кроме гула в ушах и далёкого и определённо безумного смеха.
***
Вставший посреди морских волн корабль представлял собой весьма живописное зрелище. То тут, то там над ним мелькали какие-то вспышки, мельтешили мётлы. Иногда на судне звучал взрыв. Какие-то фигуры перемещались по палубе и словно фехтовали, при этом им несколько мешали лежавшие в беспорядке люди и обломки.
К кораблю торопились два небольших судёнышка. Их пассажиры уже присоединились к общей активности, посылая заклинания в фигуры на большом судне.
Между тем, вода под большим кораблём начала как-то меняться. Сперва незаметно, но чем дальше, тем больше проступал красновато-жёлтый оттенок. Волны словно бы затихали, а воздух становился всё более и более свежим. Впрочем, все были так увлечены схваткой, что начало этих перемен прошло незамеченным.
Часть 3. Межвременье
1. Кому потонуть, а кому сгореть
Корнелиус Фадж сидел в своём кабинете и испытывал чудовищное нежелание смотреть на своих посетителей. Да, он замечал, что в последнее время такое положение для него становилось чуть ли не обычным.
- Итак, вы говорите, что корабль, на котором мы отправили посланцев, чтобы сопроводить наших скандинавских гостей, затонул? - медленно проговаривая каждое слово, вопросил Министр.
- Точно так, - угрюмо подтвердила Амелия Боунс.
- Также, вы говорите, что дело не обошлось без магического вмешательства?
- Да. – Глорас был совершенно безмятежен.
- Что это была за магия?
Невыразимец только руками развёл.
- Вы что, не способны исполнять свои прямые обязанности?! – Взорвался Фадж.
- При всём уважении, Министр, но выяснение обстоятельств таких происшествий – прямая обязанность Отдела магического правопорядка, - даже не переменив позы, сказал Глорас. – Моё же подразделение делает всё что может, раз уж таков полученный приказ, но – лёгкая улыбка тронула его губы, - мы, увы, не имеем некоторых артефактов, необходимых для такой работы. – Уголья глаз невыразимца впились в Амелию. – К сожалению, когда год назад делался запрос дополнительных средств на эти приспособления, нам было отказано в особом финансировании. Резервы были обращены на «дополнительное снаряжение авроров».
Мадам Боунс многое бы хотела выразить на это заявление и на яд, сочившийся из последних слов, но слишком хорошо понимала, что здесь и сейчас ей это может дорого стоить.
Фадж потёр лоб и спросил:
- Опять Блэк? Но как он узнал? Подробности ведь держались в секрете. Всё знали лишь главы ряда отделов и их заместители…
- Кстати, мадам Боунс, - внезапно совершенно светским тоном обратился к Амелии Глорас, - нет ли каких новых сведений от Вашего заместителя мистера Скримджера?
- Нет, - резко ответила ведьма. – И сомневаюсь, что будут, пока мы не поднимем корабль.
- Я бы согласился с Вами, если бы говорил о состоянии места преступления, однако, я имел в виду, причину, по которой часть его подчинённых внезапно не явились на рабочее место. Артефакты не зафиксировали, чтобы эти люди входили в Министерство сегодня.
- Подозреваю, причины вполне обычны, - ответила Амелия, предчувствуя недоброе, - болезни и семейные проблемы. Мне это не кажется столь важным, чтобы отвлекаться от нашего нынешнего расследования.
- Пожалуй, Вы правы, - растянул губы в вежливо-издевательской улыбке невыразимец. – Мы не знаем, что за чары были применены, - обратился он снова к Фаджу, - но их мощь несомненна. Колдовавший либо очень силён, либо использовал весьма мощный артефакт, либо действовал не один.
- Раз они успели сообщить о Пожирателях… - начал Министр.
- Беглецы из Азкабана, едва ли одни бы сумели такое провернуть – задумчиво заметил Глорас, - во всяком случае, не так скоро.
Амелия стояла, почти физически ощущая, как вокруг её горла затягивается петля, и мысленно, на чём свет стоит, костерила, что параноика Фаджа, что интригана Глораса, что Скримджера, с его внезапными и несогласованными решениями.
***
Руфус Скримджер был крайне мрачен. Лучшие люди Аврората. Его люди. Они сгинули в той миссии. Немногие спасшиеся сообщили ему о том, что корабль был охвачен боем, и они стали приближаться, а закончилось всё внезапной вспышкой из-под воды. Руфус не знал, кто устроил это. Знай он Фаджа чуть хуже, мог бы подумать и на него. Решил бы, что старик спятил от страха и решил убрать всех, кто может представлять опасность. Главе Аврората ведь донесли и о чёрных силуэтах на мётлах, и о другой лодке, спешившей к судну. Он был почти уверен, что, не только он, но и две основные силы прошлой и, видимо, будущей войны никак не могли упустить тот чёртов корабль с посланцами.
Скримджер жёстко усмехнулся. Кто бы тут ни поработал, сыграно как по нотам: едва ли бы кто-то по центру той вспышки смог уцелеть. Разве каким чудом. Даже, те из его людей, кто выжил, были в таком состоянии, что он велел им сидеть лечиться. Всё равно Аврорат, похоже, всё. Нет, конечно, он постарался состряпать оправдания для их отсутствия. Как и оформить погибших задним числом. Может быть, получится вывести ребят из-под удара, а семьям выбить пенсии. Вряд ли, но вдруг выйдет.
Вот только он сам – явно сыгранная карта. Теперь нет большей части людей готовых идти за ним несмотря ни на что. Они либо на дне, либо под следствием. Ну, часть ещё довольно долго будет не до конца боеспособна. Если же он правильно понимал мотивы организатора всего этого фарса, то за ним скоро должны будут прийти. Всю вину он постарается взять на себя, хотя едва ли это спасёт Аврорат. Чёртов Дамблдор! Если бы он так не медлил, может, всё бы и обошлось, удалось бы открытыми действиями заставить Министра увидеть заговор и интриги Пожирателей. Нет, сам Скримджер в возвращение Того-кого-нельзя-называть не верил. Это было слишком невероятно. А вот, что Пожиратели попробуют убедить в этом окружающих и вновь выступить – верил вполне.
Приводя в порядок документы на столе, Скримджер мысленно расчерчивал поле Магической Британии.
Итак, Министерство. Из сложившихся группировок можно смело вычёркивать Аврорат, а с ним и весь Отдел магического правопорядка. Скоро от них обоих останутся рожки да ножки. На смену придёт новый орган, набранный из иностранцев и совершенно ненадёжных британских магов. Это будет нечто в лучшем случае бесполезное. В худшем – чей-то троянский конь.
Отдел тайн. Они, во главе с Глорасом, явно стараются разжечь паранойю Министра. На что рассчитывают невыразимцы? Отдел тайн в принципе был сборищем людей весьма странных. Видимо, работа со столькими магическими загадками влияет на разум. Каждое подразделение Отдела тайн занималось своими вопросами. Первое – магическим текстами и документами, касающимися магических вопросов. Второе – артефактами. Третье – чарами и ритуалами. Четвёртое (самое молодое) изучало время. Глава Отдела представлял собой нечто среднее между переводчиком и психиатром – только так можно было быть посредником между невыразимцами и остальными сотрудниками Министерства, считая и самого Министра. Глорас – глава второго подразделения, а значит и второй заместитель. Только рулит Отделом именно он. Чего он хочет теперь? У него свои политические амбиции? Хочет возвысить свой Отдел? Может, его перекупили? Слишком мало информации. Однако, факт в том, что, похоже, скоро та часть Министерства, что ещё работоспособна, будет в руках этого человека.
Отдел по защите Статута. Их мало, хотя помощь Бюро собственной безопасности и компетентность собственных сотрудников делают это подразделение одним из самых влиятельных, в обычных условиях. Теперь же… Руфус прекрасно понимал, что даже для обыденной работы этих людей не хватало. Самое большее, чего стоит от них ждать – уйдут в глухую оборону.
Остаётся ещё эта новая Комиссия и её Особый отряд. Чего ожидать тут, не понятно совершенно: слишком уж смешанный состав у Комиссии. Тут тебе и сторонники Дамблдора всех мастей и Пожиратели со своими сочувствующими, да ещё и иностранцы… Двенадцать человек. И позиция приезжих способна заменить господство Пожирателей на ничью, а может, и поколебать, кого из «попутчиков», дав победу дамблдоровцам.
Что до двух ключевых сил, то они примерно равны. Пожиратели без своего основателя, не столь могучи, но явно набирают силы. Хотя позиции Дамблдора и подорваны, но он всё ещё очень силён, а его сторонников до сих пор немало.
Похоже, «подрывник» стремится, чтобы эти стороны оставались в таком же состоянии почти паритета. Может, и правда, Глорас на кресло Министра нацелился? Вот только со всеми этими указами ему скорее дымящиеся руины достанутся. На которых, к тому же, будут копошиться маглы.
Звук шагов из коридора заставил старого бойца в последний раз окинуть свой кабинет взглядом, поправить последнюю стопку пергамента и выпрямиться в своём кресле. «Что ж, остаётся надеяться на Дамблдора!» - тяжело вздохнул он, смотря на отворяющуюся дверь.
***
- Альбус! – Рыкнул Грюм, входя через камин в кабинет директора. – Кто дал тебе эту наводку?!
Выглядел старый аврор даже внушительней обычного. По счастью дополнительных пропаж не появилось, а то он уже был в паре шагов от того, чтобы превратиться в один большой протез. Однако, свежеподлеченных порезов было предостаточно, а лицо искажала настоящая ярость.
- Видимо, вас ждала засада? – Вздохнул Дамблдор.
- Засада?! – Казалось, ярость Грюма вышла на новый уровень. – Не то слово! Под чёртовым кораблём произошёл взрыв! Я уцелел лишь потому, что, заметив свет снизу, сразу кинулся от него. А вот большинству группы не так повезло!
- Успокойся, Аластор, - негромко, но жёстко произнёс глава Ордена. – Давай рассмотрим сложившуюся ситуацию.
Полчаса спустя оба уже спокойно сидели у директорского стола и вели негромкое обсуждение.
- Итак, посланцы мертвы, но точно успели сообщить о происходящем в Министерство. Погибли и Пожиратели, атаковавшие судно. Часть наших людей удалось спасти, и часть пассажиров другой лодки также смогла выбраться, - Дамблдор взглянул на Грюма за подтверждением, и тот кивнул.
- Поскольку Министерство уже чуть ли не прямым текстом обвиняет меня в организации того побега, подозреваю, что и тут Фадж увидит мои происки, - заметил директор.
- Так кто дал тебе информацию о корабле? – Вернулся Грюм к волновавшему его вопросу.
- Несколько сочувствующих нам, или, точнее, не сочувствующих Люциусу, сотрудников Министерства, - вздохнул Дамблдор. – Вряд ли кто-то из них стоит за этим «происшествием». Как ни странно, мне не верится и в то, что всё это – части плана Волдеморта. Слишком уж ему не с руки терять фигуры.
- Думаешь, кто-то из министерских игроков подсуетился? – Протянул Грозный Глаз.
- Скорее всего, ну, либо у нас появились неучтённые игроки извне, - развёл руками Дамблдор.
***
Это было, конечно, не поместье Малфоев, но всё равно местечко было недурно обставлено. Учитывая, как закручиваются события, я предпочёл перенести свою резиденцию в один магловский особняк. Пришлось детально проинструктировать подчинённых, но теперь на ближайшие месяцы этим домом можно было спокойно (хоть и не без предосторожностей) пользоваться. Владельцы уехали в «давно запланированный» круиз и прожужжали об этом все уши соседям, как и о том, что оставляют особнячок на чрезвычайно болезненного родственника, которому нужны лишь свежий воздух и покой. Прислугу я, конечно, поменял на это время. Заодно расширил свою личную гвардию, заместив ею наименее обременительные должности. Не везде же держать маглов под империо, да и вообще, пока, чем меньше вокруг меня будет твориться магии, тем безопасней: не стоит недооценивать ни Орден, ни остатки Министерства. Да и «своих» тоже искушать не след.
Впрочем, расположившийся в соседнем кресле у камина гость представлял собой ходячее отступление от всех правил. Признаю, я сам прокололся, когда вместо обычного письма передал этому человеку сквозное зеркало. Уж очень долго было бы разбираться по переписке, а идею с телефонным общением он оценил бы едва ли. Впрочем, зеркало тоже не оценил. Стоило мне вызвать его, как я тут же получил предложение переговорить вживую, причём от назначения места встречи он вежливо отказался, заявив, что знает, куда подойти. И вот, мы с Аароном Глорасом сидели у камина в уютных креслах и вели, для начала, малозначащую беседу.
Наконец, когда с любезностями было покончено, затронули и интересовавшую меня тему:
- Знаете, мистер Глорас, недавно с одним кораблём произошёл инцидент, затронувший моих людей. Не в курсе ли Вы, в чём могла быть причина этого происшествия?
- Мне доводилось об этом слышать, Ваша милость. Полагаю, кое-какие известные мне артефакты могли бы произвести такой эффект, но, увы, я сейчас так занят поддержанием нашего соглашения, что положительно не могу быть точно уверенным в расположении соответствующих объектов, - со всей возможной учтивостью ответил скелет из соседнего кресла.
Сволочь. Мы с Глорасом наладили контакт ещё тогда, когда я через Малфоя искал выходы на архивы. Глава второго подразделения был действительным управляющим Отделом, в отличие от его начальника. Глораса заинтересовал мой подход: не искать в документах невыразимцев особых тайных знаний, а лишь отыскать подлинный адрес Блэков, специальный документ, что откроет доступ в их особняк даже вопреки воле актуального хранителя. Был при основании Министерства такой момент, когда все благородные дома запрятали в свежесозданный архив соответствующие бумаги. Просто чтобы, в случае явного мятежа или измены рода при согласии двух третей членов Визенгамота (тогда, естественно, состоявшего исключительно из аристократов) в дома преступников могли войти «силы порядка». Давненько (откровенно говоря: никогда) к этому варианту не прибегали, вот многое и подзабылось. По идее, и сейчас бы нужно было получить санкцию квалифицированного большинства Визенгамота: старые печати должны были действовать. Однако, оказалось, что невыразимцы нашли способы обхода таких запретов, и Глораса очень заинтересовали мои осведомлённость и планы.
По счастью, своё незнание всех этих перипетий я смог скрыть. Я, честно говоря, просто подумал, что за столько лет адрес не мог не осесть в архиве, а если и нет, то с архивистом можно договориться, чтобы точно осложнить жизнь Ордену, заставив Авроров караулить площадь Гриммо. Что до планов… Тут я играл от знания таких людей и кое-каких слухов о Глорасе и, как оказалось, не прогадал. Заявление, что я хочу взять в руки мощнейший артефакт Британии – Хогвартс – и готов допустить к нему специалистов, которые окажут мне поддержку, склонило невыразимца принять деятельное участие в моих планах. Не трудно было убедить его, что выжить Орден из замка, а затем, в ходе как можно более запутанной и тяжкой гражданской войны, устроить всё так, чтобы никто и не подумал спорить с действиями новых хозяев – неплохой план.
Конечно, я о многом умолчал и в особое значение некоторых шагов отнюдь не вдавался. И, похоже, он прозрачно намекает, что видит мои игры и желает их согласования. Эпопея с кораблём, стоившая жизни Беллатрисе и некоторым другим моим верным людям, согласована с Глорасом не была. В такие моменты и видишь всю сложность своего положения. Нужно проверить, как обстоит дело с «магическими узлами» других регионов и проще всего это сделать, втянув соседей по планете в намечающуюся заварушку. Противников (впрочем, может, и союзников) будет больше, но и цель станет ближе гораздо быстрее. Нужно быстро (покуда не «протухли» ингредиенты) подготовить сложнейший ритуал, но, пока не будет принято окончательное решение, придётся бороться, оберегая одну из ключевых фигур противника (да ещё и самую непоседливую!). И, уж будь добр, скрыть это от человека, который на таких вещах собаку съел. Видимо, все эти недоговорённости Глорасу надоели.
- Понимаю, что такое стремительное развитие событий, доставляет Вам немалые хлопоты, - холодно ответил я. – Впрочем, напомню, что, чем скорей мы «охладим» отношения Ордена и Министерства до абсолютного нуля, тем быстрее сможем прибрать к рукам Хогвартс.
- Почему же об операции на корабле стало известно лишь после срабатывания «Жертвенного пламени»?
Фальшиво улыбнувшись (впрочем, с моей физиономией даже самая искренняя улыбка даст тот же эффект) я заметил:
- Мистер Глорас, эта операция не нарушала наших договорённостей, и, я надеюсь, мы с Вами выше мелочного контроля друг над другом?
Разумеется, я не стал сообщать ему. Стороной дошла информация, что вместе с посланцами невыразимцы отправили некий груз. Целью операции было не просто обострить ситуацию, но и понять, что за дела у Отдела тайн с зарубежьем. Иронично, что, похоже, тот самый «груз» был неким артефактом, настроенным на такое вот самоуничтожение. Интересно, что же именно послужило сигналом к срабатыванию?
- Не думаю, что согласование планов можно назвать «мелочным контролем». Мы же, всё-таки не дети малые, - сверкнул глазами собеседник.
2. Дети Интербеллума
В гостиной Гриффиндора царило веселье. В любой другой год это было бы обыденным, но сейчас служило верным признаком: случилось нечто особенное. Создание «Армии Дамблдора» здорово подняло всем настроение. Недовольство профессором Амбридж зрело уже давно, ну а происшествие с министерскими посланниками стало последней каплей. На Гриффиндоре почти не было тех, кто продолжал бы верить официальным заявлениям, потому недостатка в желающих поучаствовать в этом маленьком бунте не ощущалось. Кто-то реально хотел научиться новому (и, благодаря наличию Гермионы и нескольких старшекурсников, на это можно было надеяться). Некоторым просто нравилось зависать с ребятами – для них это был лишь ещё один клуб. Кое-кто желал таким образом выразить свой протест против происходящего. В любом случае, после первой встречи «Армии» все чувствовали себя на подъёме. Ощущение было, будто бы произошло что-то важное и хорошее, нечто, к чему все они были причастны.
И Гарри этот всеобщий подъём не миновал. Юноша сидел со своими друзьями у камина и предавался своим мыслям. Вообще-то, предполагалось, что они делают уроки, но, похоже, даже у Гермионы голова была занята отнюдь не учёбой. Она уже минут пять смотрела в учебник, не пытаясь перелистнуть страницу. С Гермионы мысли Гарри перетекли на других его друзей. Рон, Невилл, Симус, другие ребята, взрослые, вроде Сириуса и четы Уизли, стали для него семьёй. Хогвартс же – его дом. Всякий, кто на это покусится, будет его врагом. Теперь Гарри чувствовал себя так, будто всё решено. Неопределённость последних месяцев исчезла. Решение было принято, будущее снова становилось понятным и известным, словно школьное расписание.
На всё это накладывалось его чувство к Чжоу. Гарри сам едва ли бы смог его описать, но мысль, что они будут больше времени проводить вместе, была радостной. Парень не знал, как подойти к Чжоу, что ей сказать. Все слова, кроме самых обыденных и необходимых, казались ужасно неуместными. Но, теперь они же будут общаться больше, ведь правда? Возможно, он сможет постепенно стать к ней ближе. К радости определённости примешивалась и робкая, но очень сладкая нотка надежды. Будущее вновь, как при поступлении в Хогвартс, казалось полным света и волшебства. Волнующие, но, несомненно, приятные перспективы заставляли грудь юного волшебника наполняться предвкушением.
Пока Гарри мечтательно глядел в огонь, даже не притворяясь, будто занят уроками, Гермиона тоже явно мыслями была далеко. Она действительно даже не пыталась читать. В голове у отличницы проносилось многое. Она вспоминала все эти школьные годы. Всякий раз она, конечно, старалась помочь ребятам, направить их деятельность. Однако, это был первый случай, когда девушка по-настоящему взяла дело в свои руки. Сейчас она отгоняла от себя все и всякие сомнения. Радость, даже эйфория, от сделанного шага, от того, что гриффиндорка почувствовала, наконец, себя хозяйкой своей судьбы, затопляла девушку. Раньше она всегда лишь следовала чужим указаниям. Родители решали, где ей учиться, учителя – что учить, друзья – в какие приключения попадать. Сейчас же она испытывала некоторый даже азарт. Возможно, эта их затея и была несколько опрометчивой, но ведь пока всё получалось! Да и учиться настоящей защите было действительно необходимо. В конце концов, сделай они что-то слишком глупое, Дамблдор бы их, конечно, остановил. Уж кто-кто, а он не может не знать о таких событиях в своей школе. Между прочим, может быть, так получится помочь развеяться Рону? Её друг последнее время из-за всех этих событий был особо мрачен, но такие занятия, ведь помогут отвлечься. Они будут тренироваться вместе. Возможно, рыжий парень снова станет прежним. Опять же, она может узнать много нового!
Пока Гермиона млела таким образом, Рон тоже испытывал предвкушение. Чем дальше, тем больше было похоже, что всё идёт к повторению того, через что прошли его родители. Их рассказы, рассказы старших братьев пугали, навевали ужас. Вместе с тем, было в тех историях нечто особенное, что-то, что заставляло желать попробовать свои силы в такой же ситуации. Уже давно Рон был вынужден признаться хотя бы самому себе, что ему неприятно всегда и во всём быть бледной тенью старших родственников. От схожих чувств каждый из его братьев выбирал специфический стиль и свой особый путь в жизни. Возможно, его стиль и путь – преуспеть в наступающем хаосе? Долгие старания (за той же шахматной доской, например) позволяли ему теперь видеть рисунок, в который складывались многие линии событий. Может, через это он и станет собственно «Рональдом Уизли», а не «ещё одним из братьев Уизли». На этом фоне «Армия Дамблдора» казалась чем-то правильным, своеобразной вишенкой на торте. Тут он может чему-нибудь научиться, постоянно оставаться рядом с друзьями, помочь им. Риск в этой затее был, но это и придавало ей прелести. Опасение и предвкушение, забота о родных и друзьях и жажда успеха, осторожность и азарт – всё это составляло тот коктейль, что плескался в Роне. Развалившись на диване и не обращая внимания на учебник, юноша думал обо всём этом снова и снова. Чувств было много, но радость доминировала: начиналось новое приключение. Оно обещало быть опасным (но когда было иначе!), но при этом и самым захватывающим из всех.
***
Гостиная Слизерина укуталась в полумрак, что было вполне обыденно для позднего вечера, даже в этом зачарованном подземелье. Ещё недавно здесь кипели обсуждения. Обсуждалось всё: от ближайших занятий и планов на лето до перспектив скорого возвращения Тёмного лорда. О последнем говорили с разными эмоциями. Кто-то не скрывал восторга, иные прятали нервозность. Так или иначе, все ощущали надвигающиеся перемены. Молодёжь (хоть и каждый в меру своего темперамента) как всегда жаждала приключений и пафоса. Сейчас, когда словесные баталии отгремели, и даже самые неистовые воители предавались приятным сновидениям, гостиная была приютом теней. Одной из них был Драко.
Юноша не хотел идти в спальню. Там он либо сразу бы уснул, либо, что вероятней, долго бы ещё лежал, слушая храп товарищей. А Драко сейчас хотелось тишины и одиночества. С этого лета вся жизнь мальчика переменилась. Раньше он жил довольно беззаботно. У него было всё, что только можно было пожелать – отец имел средства и на сыне никогда не экономил. Его окружали преданные друзья – да, вероятно, многие из них дружили не столько с Драко, сколько с его родом, но ему случалось замечать в некоторых и настоящую верность. Даже обучение, хотя и было непростым, но нередко доставляло по-настоящему чудесные мгновенья.
Однако, с момента как у них дома обосновался Лорд этот мир дал трещину. Отец, всегда такой спокойный, чуть не всемогущий отец, просто излучал ужас и пресмыкался перед страшной фигурой. Даже кое-кто из окружения Драко значимо охладел к нему: видимо, до них дошли слухи о том, что Малфои в немилости. Впрочем, это были мелочи. Всё, что поглощало теперь мысли Драко: как вернуть всё как было? Да, он понимал, что может быть и намного хуже. Они с отцом и матерью всё ещё были живы и почти совсем здоровы. Они продолжали занимать важное положение, и, кажется, оно даже упрочилось. Вот только Драко более не обманывался. Он прекрасно видел всю непрочность этой ситуации. Отец с матерью безостановочно пытались удержать это положение и вернуть расположение Лорда. Они цеплялись за его милость, словно утопающий за круг. Однако, судя по всему, Лорд не собирался верить Малфоям даже как прежде.
Откровенно говоря, Драко порой даже приходили мысли втроём пуститься на побег. Оставить ставший неуютным, словно казематы, дом, все артефакты, деньги и дела рода родственникам – пусть распоряжаются, раз уж так долго об этом мечтали. Оставить и бежать. Бежать от этой тюрьмы, бежать от намечающейся войны, бежать от Лорда. Оставить позади доходящие до безумия речи о чистоте крови, оставить и благоглупости о равенстве маглорождённых с чистокровными. Пусть бы со всем этим разбирался Дамблдор или тот же Поттер! Им, в конце-концов, не в первой. Останавливало лишь воспоминание о той фотографии из газеты. Каркаров выглядел по-настоящему ужасно: было ясно, что в учебниках не зря не помещали картинок того, что оборотень может сделать со своей жертвой. Драко не хотел, чтобы однажды напечатали уже фото останков его семьи в таком состоянии. Попросить защиты у Дамблдора? Юноша не питал иллюзий: это будет дорого стоить. Не говоря о том, что в прошлый раз директор не защитил даже своих вернейших соратников. Поэтому оставалось лишь думать, чем всё-таки заслужить благосклонность Лорда, а заслужив, надеяться сохранить её до того момента, когда тому станет не до семьи Малфоев.
Драко, чем дальше, тем больше понимал, что Лорд жаждет добыть нечто опасное, скрытое в одной из потайных комнат Хогвартса. Может быть, если удастся принести эту вещь, выйдет получить желанную благосклонность? Драко тяжко вздохнул. Он опасался идти служить Лорду. Если другого выхода не будет, то тогда пойдёт и на это. Пока же он надеялся вытащить себя и родителей из пасти змеи, не прибегая к столь радикальным средствам. Всё же мальчику очень хотелось сохранить хотя бы видимость своего спокойствия, избежав такого резкого и кардинального «взросления».
***
Большой зал Хогвартса известен как одно из чудес Магической Британии. Дивный потолок – отражение небес. Вечные не прогорающие свечи. Длинные столы факультетов, получающие содержимое через магическое перемещение. Даже удивительно, как из этого невероятного места можно было сделать столовую для школьников. Впрочем, дети быстро привыкали воспринимать такую обстановку как должное. Традиционно, сидящие рядом друзья и недруги, почта и, самое главное, еда на столах волновали ребят гораздо больше, чем все чудеса мира вместе взятые. Не удивительно, что очередной вскрикнувший ученик, привлёк гораздо большее внимание, чем затягивающие небо тучи.
- Ну что там ещё, - уже привычно бурчит кто-то. С начала этого года сенсации стали частыми гостями в Большом зале.
Вскрикнувшим оказался Драко Малфой. Он, чуть не теряя сознание, пытался взять себя в руки. Это было не удивительно. Сегодняшний номер «Британского чародея» содержал громкий заголовок: «Куда пропал Люциус Малфой?» А автор статьи в весьма разухабистой форме обкатывал мысль: «А не лорд ли Малфой, по приказу Волдеморта, возглавлял атаку на корабль с посланниками Министерства?» Как такое могло появиться во вполне лояльном властям «Чародее» было положительно не ясно. Окружающие, в общем-то, и подумали, что Малфой разволновался от гнева. Сам же Драко лихорадочно прикидывал, что всё это значит, и мог ли Лорд действительно разменять своего опального слугу.
3. Подводные сюрпризы
Страна не успела толком оправиться от внезапного крушения корабля с посланниками, как произошла новая неожиданность. Министр Фадж провёл пресс-конференцию. Вообще, нынешний лидер Магической Британии любил видеть свои торжественные фото в газетах, но ему очень не нравилось отвечать на вопросы, особенно внезапные. Поэтому обычно к нему допускались лишь отдельные особо одобренные журналисты. В связи с этим заранее не анонсированная пресс-конференция сама по себе стала сюрпризом. Впрочем, ещё более сильное впечатление производило на ней прозвучавшее.
Перед журналистами стоял Корнелиус Фадж, внушительный как никогда. Лицо его светилось то ли безумием, то ли праведным гневом. По правую руку от Министра был Люциус Малфой как всегда безукоризненно одетый, с его физиономии не сходила скорбная мина. Рядом с ним стояли двое, чьи лица не менее месяца красовались на страницах газет. Олаф Ульриксон и Свен Хельсборн, известные скандинавские сыщик и юрист, наконец, прибыли в Англию. Чуть позади расположилась свита Министра, включая Амелию Боунс. Впереди остальных сотрудников, прямо за левым плечом Фаджа, стоял Аарон Глорас.
- Леди и джентльмены, - заговорил Министр. – С превеликим удовольствием могу сообщить вам, что наши долгожданные гости, мистер Ульриксон и мистер Хельсборн, наконец, прибыли и Комиссия по расследованию антибританской деятельности может приступить к работе. Должен также сказать, что это стало возможно только благодаря помощи лорда Люциуса Малфоя. По моей личной просьбе он тайно отправился на субмарине, специально, чтобы обеспечить прибытие наших гостей. Это оказалось необходимым в виду той жестокости, с которой некоторые преступники, проникшие в Министерство, готовы скрывать свои злодеяния и мешать исполнению воли магического сообщества Британии. В связи с этим последнее объявление: Руфус Скримджер, глава Аврората, отстранён от выполнения своих обязанностей и ожидает суда за государственную измену, попытку государственного переворота, злоупотребление служебным положением и некоторые иные преступления. Прошу ваши вопросы.
Зал загомонил, разобрать что-то было трудно. Однако, громкий хлопок, произведённый палочкой Малфоя, помог восстановить порядок.
- Джессика Флютчер, «Ежедневный пророк», - представилась довольно молодая ведьма и продолжила – господин Министр, ожидается ли на этом фоне пересмотр проекта «Об изменении условий организации поддержания правопорядка»? Будет ли в связи с этим этот проект предложен Визенгамоту до Рождества?
- Нет, мисс Флютчер, - ответил Фадж. – Я, как и все люди, заботящиеся о благе нашей страны, убеждён – система нуждается в улучшении, а не сломе. Поэтому стоит лишь очистить от злоумышленников структуры, ответственные за правопорядок, и обеспечить этим органам подходящие условия, как спокойствие, длившееся столь долго, наконец, восстановится. А этот проект вполне соответствует такому взгляду. Нужды его пересматривать нет.
- Стивен Склочски, «Британский чародей», – взял слово богемного вида волшебник средних лет. – Господин Министр, почему Вы попросили совершить такое путешествие лично лорда Малфоя? Неужели, в Министерстве не нашлось ни одного человека, которому Вы могли бы доверять?
Фадж весь побагровел, но разразиться гневной тирадой ему не дал Люциус, начавший тихо говорить:
- С Вашего позволения, господин Министр, я отвечу мистеру Склочски. Да, ко мне обратились с такой необычной просьбой. Да, я согласился её исполнить, ибо понимаю, что таков долг аристократа Магической Британии и члена Визенгамота. – Голос лорда Малфоя был тихим и спокойным, но постепенно он наполнял зал, набирал силу. – Господин Министр попросил меня об этом лишь потому, что не желал оскорблять чувства своих соратников подозрениями, не хотел сеять рознь, не мог поверить в наличие между ними предателя. – Из тихого, почти печального, голос Люциуса становился всё более гневным, наполненным экспрессией. – Это лишь подчёркивает, сколь тяжёлые времена выпали на нашу долю. Времена, когда старые товарищи готовы предать всё и всех, а под личиной блага и защиты от тьмы кроются безумие и дьявольская жажда власти! Именно в такие времена даже испытанные люди и органы готовы очернять честное имя человека, не так ли, мистер Склочски?!
Повисшую тяжёлую паузу нарушил чуть насмешливый старческий голос:
- Рупрехт Крауберг, «Магический еженедельник». Господин Министр, как Вы прокомментируете интервью Гарри Поттера, недавно вышедшее в «Придире»?
Поуспокоившийся за время речи Малфоя Фадж несколько резко заметил:
- Мистер Поттер известен внушаемостью и впечатлительностью: не далее как этим летом он утверждал, что на него в магловском районе напали дементоры. Весьма возможно, идея о возрождении Того-кого-нельзя-называть – продукт нервного потрясения, дополненного чьим-то воздействием. Идея же, что Министерство старается «заткнуть рот» мистеру Поттеру и его друзьям, и вовсе отдаёт манией преследования.
- Однако, Визенгамот, фактически признал факт нападения дементоров на мистера Поттера, - возразил Крауберг.
- Лишь факт того, что юноша был убеждён, будто действует в рамках необходимой самообороны, - пришёл на помощь Министру Глорас.
***
Зал заседания Визенгамота наполняется весьма быстро. Места, отведённые для прессы, пестреют мантиями разных цветов. Волшебники и волшебницы устраиваются поудобней, достают блокноты и писчие приборы. Завистливые взгляды вызывают счастливчики с прытко пишущими перьями: настроить такое, чтобы оно выдавало связный текст, да ещё и в приличествующем случаю стиле – высший пилотаж, способен на это далеко не всякий. Несколько удивляет отсутствие Риты Скитер, но журналистская карьера весьма мимолётна: возможность внезапного краха – обычный профессиональный риск.
Не пустуют и места для посетителей. Здесь можно увидеть представителей некоторых магических диаспор Британии. Гоблин Востроглаз тихо беседует с бароном Мельмотом – посланцем от вампиров. Эти двое, как и их народы – давние союзники. Подземные обитатели весьма уважают капиталы кровопийц, а последние – скромность банкиров. Особняком устроился представитель лепреконов Реджи Нигл. Эти весельчаки с дурным нравом одинаково неприятны, что любителям сумрака, что финансистам, и сами платят им взаимностью.
Рядом с существами устраиваются представители иностранных государств. Месье Жюльбе и фон Белтан традиционно оказались по разные стороны скамьи. Усевшиеся между ними сеньор Гарсиа, господин Рябов, герр Фридрихсон и синьор Сезано ведут какой-то, видимо, уже привычный разговор. Мистер Роджерс привычно сел чуть повыше в гордом одиночестве.
Тут и представитель «неравнодушной общественности». В роли такового выступает Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Одетый в очередную сногсшибательной расцветки мантию директор Хогвартса неизбежно обращает на себя внимание. Представители волшебных народов косятся, но не подходят. А иностранные гости обменялись со знаменитым магом парой слов.
Предстоит важное заседание: наконец-то Министерство вносит новый пакет своих проектов. Законы «Об изменении условий организации поддержания правопорядка» и «О чрезвычайных полномочиях при разрешении кризисных и потенциально кризисных ситуаций» особо беспокоят прессу. Первый вносит изменения в комплектование Аврората и оплату работы его сотрудников, а второй позволяет при определённых условиях задержать практически любого и вести следственные действия без прохождения всех обычных разрешительных процедур. А вот представителей волшебных народов более волнуют проекты «Об изменении налогообложения предприятий банковской сферы» и «О процедурах финансового контроля». Гоблины недовольны обоими, ведь помимо повышения налогов, предложенного в первом, второй, фактически, ставит все операции под контроль Министерства. Зато лепреконы уже потирают руки в нетерпении: когда же, наконец, оценка качества монет перейдёт от гоблинов к волшебникам. Вампиров, в свою очередь, весьма тревожит риск нарушения приватности.
Всем ясно: на этом заседании посетители (кроме иностранцев) будут обращаться к высокому собранию, как и некоторые его члены. Кто-то станет говорить в защиту законопроектов, кто-то – против. Важно лишь, чей голос окажется весомей.
***
Сидя в «Норе» Рон, Гермиона и Гарри старались делать вид, что всё идёт как обычно. Собственно, все, присутствовавшие в доме, пытались поддержать беззаботную атмосферу близящегося праздника. Старшие члены компании и без того были несколько напряжены из-за недавно прошедшего заседания Визенгамота, где сторонники Фаджа чуть ли не освистали Дамблдора. При отсутствии многих его сторонников и сочувствующих, внезапно столкнувшихся с какими-то неотложными делами и проблемами, это было и немудрено. А уж тот факт, что Министерство немедленно воспользовалось своими новыми возможностями, задержав отправку Хогвартс-экспресса, многим семьям сегодня добавил нервозности.
Впрочем, сейчас они все собрались вместе, играл «Котёл, полный крепкой, горячей любви», а за окном шёл снег. Праздники подкрались почти совсем вплотную и напряжение, вроде, стало понемногу отпускать. Только в чьих-нибудь глазах нет-нет да промелькнёт то ли тревога, то ли ожидание.
4. Первый взгляд из мира маглов
«… и к другим новостям:
«Землетрясение на Рождество?» Недавняя сейсмическая активность по всей Англии встревожила британцев. Сейсмологи удивлены, не меньше обычных граждан, но склонны считать, что ожидать полноценных землетрясений не приходится.
«Пик туризма». В эти предпраздничные дни многие европейцы решили посетить Англию, спрос на услуги перевозчиков взлетел до небес. Если планируете скататься на материк, лучше сразу позаботьтесь об обратных билетах.
«Нашествие НЛО?» Со всех концов страны сообщается о странных объектах в небе. Военные не выказывают беспокойства, а известный уфолог Ксенофилиус Лавгуд уже заявил, что, по его мнению, пришельцев интересуют праздничные традиции землян. Видимо, страна в этом году начала заранее отмечать несколько раньше обычного».
***
- Спот, а ну вернись, Спот! – Джек уже всё дыхание сбил гонясь за внезапно рванувшим непонятно куда псом.
Вообще, мальчик любил гулять по этим холмам. Здесь было тихо и безлюдно, тропинка петляла между зарослей. Летом хватало совсем немного фантазии, чтобы представить, что ты не выгуливаешь собаку в каком-то захолустье, а преследуешь беглеца в джунглях. Вот только прорываться через все кусты даже зимой было тем ещё удовольствием.
- Уф, и получишь же ты у меня, Спот! – Отдуваясь, угрожал Джек непослушной собаке. – Останешься сегодня без вкусняшки!
Продравшись через очередной куст, он оказался на полянке. Спот был здесь, но только в каком-то смысле: тельце лежало, чем-то разрубленное. А рядом у какой-то дыры в земле стояло, словно на страже, нечто очень уродливое. И в руках у этого чего-то был самый настоящий меч, хотя и небольшой. В иное время Джек пришёл бы в восторг от вида даже такого клинка, но сейчас в его голове, мгновенно появилась верная мысль. Развернувшись, он бросился прочь, но куст был всё также цепок, а странное существо на полянке оказалось очень прытким.
5. Затянувшаяся суета
В Косом переулке жизнь кипит: праздничная пора всегда заставляет людей побегать по магазинам. Впрочем, тут хватает и лиц праздношатающихся. При лёгком снегопаде вся эта людская река отдаёт маленькие побелевшие ручейки различным магазинам и принимает пестреющие самыми разными цветами притоки. Кажется, будто накрывающее город снежное одеяло скрывает все потрясения этого года.
Есть, впрочем, и в этом пристанище сна те, кто никогда не забывает о сегодняшнем дне. Эти люди ведут деловые беседы при всяком удобном случае.
Один такой господин, наставительно подняв палец, просвещает в алхимической лавке юного служителя. Лицо последнего выражает целую гамму чувств, но посетитель, даже столь задержавшийся, всегда прав. А этого ритора собеседники никогда особо не волновали.
Вон парочка волшебниц неопределённо средних лет говорит об общих знакомых. Можно быть уверенным: не обсудив все браки, смерти, рождения, они точно не выйдут из-под навеса книжного. А уж если на язык им попадёт «та вертихвостка, за которой ухлёстывает Реджи», то приятельницы не разойдутся до самого вечера.
Люди вполне деловые сколь возможно быстро уговариваются о закупках, продажах и иных делах бизнеса. Они точно знают: время – деньги. Поэтому весь ассортимент различных забегаловок проглатывается ими чуть не набегу. Деловые партнёры спешат: не успевшие ударить по рукам проиграют. Договорившиеся побегут дальше. Неудачники тоже: ещё есть сделки, на которые можно успеть. Всем известен норов таких людей, и задерживать их никто не смеет. Говорят, сам Смерть провожает их быстрее, чем иных своих клиентов. Вероятно, это правда, ведь и они практически всегда успевают на встречу с ним раньше назначенного.
Утёсом посреди людской реки стоит «Гринготтс». Сюда многие заходят снять деньги для закупок. Гоблины привычно скалятся в улыбках за своими конторками, хотя у кого-нибудь из них рот нет-нет да изогнётся, превращая приветствие в оскал, но служитель тут же встряхнётся, и снова всё как прежде. Здесь же, но отдельно от всей этой толпы, с полным сознанием своего достоинства, работают истинные дельцы. Шикарно (хотя бы в своих глазах) одетые люди сидят на диванах, ждут своей очереди к особым клеркам. Солидные беседы о курсах и ценах перемежаются более низменными темами. Здесь можно услышать многое о прекрасных винах, скверных улицах и сварливых гоблинах. Последнее, впрочем, произносится символически приглушённым голосом: дело всё-таки в Гринготтсе. Гоблины затрудняют выдачу кредитов и повышают по ним проценты – хозяева жизни этим сильно недовольны. С важностью, какой не увидишь и во дворце, эти люди сетуют на мягкотелых политиканов, что совсем распустили коротышек.
А меж тем на улице продолжается столпотворение: здесь выбирают подарки, там жалуются на цены. Всякий точно знает, как надо всё сделать, но, ради мира в семье, снисходительно уступает второй половине или родителю. Иных же уже давно ведут по жизни собственные дети и, видимо, будут вести до самой гробовой доски. Всё же накопленное раздражение изливается на Фаджа, Дамблдора и всех прочих и, не принеся никому ни пользы, ни вреда, устремляется в небо, оставляя после себя всю ту же круговерть.
***
Чуть менее благостную картину открывает любопытному наблюдателю Лютный переулок. Впрочем, здесь любопытствовать крайне не рекомендуется. Местные лавочки не просто не сверкают и не завлекают посетителей, но словно стараются от них скрыться. По улице снуют явно не адекватные лоточники. Пожалуй, они могли бы предложить заинтересованному покупателю сыграть в «собери человека»: многое из продающегося ими вызывает вполне определённые подозрения. Однако, самые тревожные мысли навевают потрёпанные волшебники и ведьмы всех возрастов, снующие по переулку. Человек, случайно забредший в Лютный из его брата-близнеца Косого, имеет все основания опасаться: задержись он тут, и его вещи окажутся товаром у местных лавочников, а составляющие – у лоточников.
Впрочем, тут воображение обманывает путника, привыкшего к своеобразному лоску Косого. Большинство местных – вполне обычные люди (с поправкой на волшебство, конечно). Люди в трудном финансовом положении.
Вон идёт волшебник, которого можно описать одним словом: «изношенный». Такова не только его одежда, но и само тело: осунувшееся лицо с мощными синяками под глазами, на кистях рук, оголённых даже зимой, рельефно проступают вены. Возможно, это один из тех, кто потерял работу из-за чисток Министерства. А может, он в таком состоянии не первый год – волшебники куда крепче маглов, даже самые бесталанные могут выжить в тяжелейших условиях. В прежнее время слабые маги выживали, даже не промышляя на маглах – могло поймать Министерство.
Вот в закутке у основного прохода переулка начинает формироваться сугроб. Приглядевшись, можно заметить мальчишку лет шести. На лице спящего ребёнка счастливая улыбка – возможно, ему снится, что он попал на елку. В былое время, его бы подобрал патруль авроров, и мальчик (успей они) оказался бы в одном из приютов. А будь ныне чуть более тёмный час, его могли бы взять личности гораздо менее законопослушные – всё же у зелий, ритуалов и артефактов, порой, очень специфические требования. Но пока ещё слишком поздно и чрезмерно светло. Хранители закона уже излишне заняты, а их оппоненты ещё не вышли на охоту.
Интересная картина чуть в стороне. Колдунья лет девяноста на вид торгует какими-то сомнительными зельями. Берут плохо, но берут – у этой пятидесятилетней женщины есть надежда порадовать чем-то внуков на праздники.
У её лотка две ведьмы энергично обсуждают родственников, знакомых и политику – любимейшие темы досужих разговоров. Продавщица не торопит возможных клиентов: может, как раз её зелья и покажутся им подходящим подарком для кого-нибудь из обсуждаемых.
Снег наряжает Лютный в праздничное одеяние. Грязь скрывается под слоем белого, сглаживающего даже уродства архитектуры. Праздничная суета оживляет и эти больные места, а тот факт, что некоторые начали отмечать заранее, даёт надежду на более спокойные, чем обычно, ночи.
***
Праздничный приём в Министерстве не сбавляет обороты. Гости уже успели отдать должное блюдам и теперь разбились на группки. Отдельные энтузиасты продолжают налегать на яства, но большинство теперь обходятся бокалами. Некоторые уже расселись, чтобы сыграть. Другие ведут беседы разной степени приземлённости. Где-то важно обсуждают сложившуюся политическую обстановку молодящиеся женщины и мужчины, не скрывающие своих морщин. Отдельно зрелые, но ещё не старые, джентльмены ведут разговоры о крупных контрактах и поставках. В этом году некоторые товары набрали в популярности – их производство нужно нарастить, другие, менее востребованные, потеряют во внимании этих господ. В танцевальной зале юноши (а с ними и некоторые джентльмены постарше) добиваются женского внимания. Некоторые дамы охотно участвуют в этой уже привычной игре, у иных тут даже имеется большое и чистое чувство. Однако, большинство увлечено разговорами о знакомых и родных, обсуждениями мод и прочими темами не для слабых умов.
Несколько напряжённо скользят по залам, то застывая у какой-нибудь группки, то возобновляя шаг, иностранные представители. Третьи секретари своих посольств, эти люди пробыли здесь уже не один год, они знакомы с большинством собравшихся здесь и разговоры, ими ведущиеся, всё также привычны. По своему статусу главных посланцев своих Министерств эти господа обязаны присутствовать на таких приёмах, но сейчас их мысли явно где-то далеко.
На приёме отсутствует Альбус Дамблдор, что едва ли удивительно, учитывая его натянутые отношения с Министерством. А вот тот факт, что не видно Корнелиуса Фаджа заставляет задуматься. Но немногие в этих залах о чём-то думают. Большинство просто наслаждаются очередным приёмом: говорят всё также и всё о том же. Те, кого не покидают мысли о происходящем, возможно, прямо сейчас, не портят остальным вечер. Лица посланников не покидают вежливые улыбки, а разговоры по-прежнему достаточно глубоки, чтобы удовлетворить мыслителей, и легки настолько, чтобы не наскучить им. Не отстаёт от дипломатов и Люциус Малфой. Со своей супругой он скользит от группы к группе. Здесь улыбнётся, там нахмурится, а вот изобразит скорбь или гнев.
Когда время близится к полуночи, залы слегка содрогаются. Все слегка встревожены, а открывающиеся двери выхода вызывают общий интерес. Одни ждут продолжения банкета, а другие – новостей.
Часть 4. Расколы
1. Время оценивать
Странноватая гостиная. Мягкий полумрак скрадывает линии и углы, отчего интерьер воспринимается как нечто цельное, нераздельное. Это место обжито, но как-то частями. Кресла явно пользуются спросом у обитателей, а вот какие-то горы то ли книг, то ли коробок у софы говорят, что её несколько запустили. Здесь кто-то есть. Разглядеть кто, нет возможности из-за освещения. Просто какие-то фигуры угнездились в креслах.
- Итак, мой дорогой, что же у тебя сейчас за картина получается?
- Смотрите, барон, Министерство, наконец, взялось за Дамблдора.
- А что вдруг сейчас?
- Вы представляете, под праздники у входа в Отдел тайн застали Аластора Грюма. Застала группа под командой Макнейра, так что заклинаниями бросаться стали раньше, чем задавать вопросы. Грюм группу, конечно, уполовинил, да и был таков. Министру, впрочем, хватило этого, чтобы решиться задержать отправление Хогвартс-экспресса и допросить кое-кого о некоторых внеурочных занятиях. А потом Фаджа едва удержали, от того, чтобы сразу ринуться за Дамблдором.
- Разумеется, не просто так удержали?
- Конечно, нет. Решено было на праздники устроить и арест директора Хогвартса, и одновременные налёты на жилища известных членов Ордена Феникса. Надо ли говорить, что без убитых при попытке к бегству не обошлось? Впрочем, были жертвы и среди арестовывавших, особенно там, где эти отряды включали министерских служителей.
- Надо думать, боевые отряды благородных семей оказали Министерству посильную помощь в эти непростые времена?
- Само собой.
- Какие потрясающие совпадения. Какой разумный Министр. Только вот как ему теперь это всё через Визенгамот проводить? Вроде бы, там нужно добро для таких действий. Хотя бы задним числом.
- Члены Визенгамота из сторонников Дамблдора на экстренном заседании появятся едва ли. Потому Министр и думает скопом протащить не только осуждение Ордена, но и новые чрезвычайные законы. Например, о введении в совет директоров Гринготтса представителя Министерства с правом вето.
- Как интересно. Что ж, посмотрим, к чему это приведёт. Мне особенно интересна позиция Её Величества по поводу всего грядущего. А пока, расскажи-ка мне какие-нибудь подробности этих праздничных баталий.
***
Обычно в это время все бы уже спали. Только в праздники обитатели Норы на время выходили из обычного цикла и полуночничали. Можно сказать, праздники спасли их.
Эти и многие другие мысли заполошно метались в голове у Гермионы, пока мистер Уизли тащил их троих к дверям нового убежища. Всё произошло так внезапно, что девочка ещё толком не пришла в себя. Её друзья – иное дело. Как-то так получилось, что до сих пор Гарри попадал во всякие рискованные ситуации (разумеется, совершенно внезапно) в одиночку. Так что скорость, с которой оправился он, была неудивительна. Рон же особой реакцией не обладал, но на сей раз мешкал не более секунды, словно всё ждал чего-то такого.
Нападение на Нору само по себе было внезапным, но тот факт, что на штурм атакующих вёл лично Волдеморт, просто ошеломлял. Реакция Гарри спасла Гермиону, а Рон почти сразу запихнул под стол сидевшую рядом Джинни.
Пока Гермиона отходила от шока, они, наконец, добрались до порога особняка Лонгботтомов. Домовики хлопотали, обустраивая гостей, Невилл крутился вокруг ребят, пытаясь вызнать подробности, а мистер Уизли старался что-то быстро объяснить леди Августе.
Наконец, мадам Лонгботтом громко хлопнула в ладони. Звук получился такой, что все замерли.
- Невилл, проводи друзей в их комнаты. Артур, успокойся. Давай-ка пройдём в гостиную.
Холодный голос старой волшебницы подействовал на всех отрезвляюще. Дети отправились за Невиллом вверх по лестнице, а мистер Уизли прошёл за хозяйкой особняка.
***
- Итак, Артур, где Альбус? – Первым делом осведомилась старая волшебница, когда дверь гостиной была закрыта, а предосторожности приняты.
- Дамблдор, - мистер Уизли нервно сглотнул. – Последний раз, как я его видел, он сражался с Тем-кого-нельзя-называть. Помогал нам уйти.
- Значит, тот пришёл лично,.. - С крайне сложным выражением на лице протянула леди Лонгботтом.
- Можешь не волноваться, Августа, сюда он не явится, - произнёс старец, возникший во вспышке пламени.
На вид Дамблдор прибавил несколько десятков лет. Наряд его пребывал даже в большем беспорядке, чем обычно, а руки слегка подрагивали. Даже Фоукс, сидевший на плече хозяина, выглядел каким-то потрёпанным, что для фениксов вообще редкость. Было видно: две схватки и два переноса этой ночи дались волшебнику и его фамильяру отнюдь нелегко.
- Видимо, даже ты стареешь, Альбус, - заметила мадам Лонгботтом, делая домовику знак позаботиться о гостях. – И откуда твоя уверенность?
- Действительно, все мы не молодеем, Августа, - вздохнул хозяин Хогвартса, опускаясь в кресло, также как и его собеседница. – Пожалуй, подряд две схватки то с укомплектованными невыразимцами, то с Волдемортом, поддерживаемым союзниками – для меня уже немного чересчур.
- Артур, успокойся, все члены твоей семьи пережили эту ночь, - устало добавил Дамблдор, взглянув на нервно мнущегося рядом мистера Уизли. – Чем изводить себя, лучше немного поспи: твоя энергия ещё пригодится, когда ситуация окончательно прояснится.
Немного поколебавшись, третий участник встречи вышел. Защиту обновили, и в гостиной воцарилась тягостная тишина.
- Альбус, - наконец, нарушила молчание мадам Лонгботтом, - так с чего ты взял, что Волдеморт не явится за сыном Поттеров в мой дом? Конечно, натиск его сторонников мы выдержали: всё же особняк наш старый и содержится исправно. Однако, не думаю, что защита справится с полномасштабным штурмом.
- Видишь ли, Августа, - заговорил Дамблдор, и лицо его потемнело, - Гарри ему нужен только живым и хотя бы относительно здоровым, а обеспечить это, когда особняк берут приступом, очень сложно.
- И почему же ты, наконец, решил рассказать мне обо всём этом? Почему открываешь карты?
- Волдеморт отнимает позицию за позицией и, хотя война ещё не началась, но при этом мы всё время идём по лезвию ножа. А я этой ночью утратил контроль над Хогвартсом. То есть…
- То есть, ты боишься, что не проживёшь достаточно, чтобы всё проконтролировать.
Старый волшебник кивнул.
- Кажется, я уже говорила, Альбус, что пора отвечать ему всеми силами.
- Нет. Он, конечно, усиливается, но делает это в рамках статус-кво, хотя и на грани. Нужно пользоваться тем временем, что мы так получаем. Следует подготовиться, чтобы в этот раз всё закончилось быстро.
- Больше похоже, что он ведёт дело к максимальному хаосу. Уж слишком старательно разрушает все опоры нынешнего порядка. Впрочем, это явно пустой спор: друг друга мы не переубедим. Уж лучше расскажи, что хотел, коли решился.
***
Утро в особняке Лонгботтомов началось шумно. Новости из свежего «Пророка» леди Августу удивили едва ли, но от не самых лестных фраз она воздерживаться не стала. Гарри же, как прочитал, что объявлен (наравне с друзьями и немалым числом добрых знакомых) изменником и заговорщиком, скрывшимся от посланных арестовать его сил порядка, бушевал ещё минут десять. Наконец, старая волшебница прекратила безобразие. Сперва хозяева и гости вкусили завтрак, а затем, детей погнали делать домашнее задание на каникулы. Ребята сидели над тетрадями и пергаментами, но думал каждый о своём, и мысли эти были отнюдь не про уроки.
Невилл всё не мог успокоиться после рассказа друзей о штурме Норы. Он в красках представлял себе, как всё было. Вот дом вздрагивает, дребезжит посуда, что-то (не иначе как опавшие защитные заклятия) мерцает за окном. Затем прямо над головой друзей, которые, словно по наитию, ныряют под стол, пролетает обломок стены, выбитый бомбардой. Чёрные фигуры, окружившие дом, поливают здание заклятьями (по счастью, не огненными). Обитатели и гости дома как могут отбиваются. Возможно, Грозный Глаз, прибывший на всякий случай (времена-то неспокойные), и сдержал бы врагов, но вот тёмные фигуры почтительно расступаются перед смертельно бледным существом в чёрной мантии. Грюм, смог помешать Тому-кого-нельзя-называть и его свите, но только тот факт, что Артур сумел дозваться Дамблдора, позволил обитателям дома сбежать даже без особых потерь. Директор во вспышке пламени возник прямо перед врагами и связал их боем. Тогда-то мистер Уизли и вытащил Гарри сотоварищи. Невилл думал обо всём этом и пытался решить: сумел ли бы он пережить такую ситуацию и как бы себя повёл?
Мысли Гарри касались того же самого, но были менее авантюрными. Мальчик-который-выжил думал о разговоре, который у них с Роном состоялся с утра в выделенной им комнате. Друг достаточно ясно дал понять, что они с Гермионой его не бросят. В свою очередь, Рон просил его хотя бы советоваться с ними, прежде чем что-то предпринимать. Гарри не очень нравилась такая опека, да и боялся он за друзей. Впрочем, Рон спокойно, но очень красочно расписал, как в условиях разгорающейся войны очередное неорганизованное приключение может закончиться гибелью всех троих и, возможно, не только их. Закончил свой спич Рон уже чуть мягче: «Видишь ли, Гарри, просто если мы всё обсудим и спланируем, то и шансов на успех будет больше». Покровительственный тон Гарри не нравился, но правоту друга он признавал.
Младший из братьев Уизли между тем обдумывал всё произошедшее, прочитанное, увиденное и услышанное. Особенно его занимала сцена из прошедшей ночи. Конечно, едва поняв, что в гостиной будут обсуждаться серьёзные вопросы, юное дарование использовало «жучковую» версию удлинителей ушей, поместив таковую на одежде отца. Увы, Артура быстро отослали, а пытаться прослушать комнату, специально защищённую теми двумя, было бы чистым безумием. По счастью, самый конец разговора всё же оказался доступен для Рона. Дамблдор, видимо, решил дать фениксу передохнуть и потому, как полагается, направился на выход, а не просто исчез во вспышке. Провожавшая его леди Августа у самого порога голосом, не до конца вернувшимся к обычному состоянию «уверенное забивание гвоздей», спросила: «Почему же, Альбус, ты теперь так не уверен? Ты так и не ответил». Ответ Дамблдора прозвучал несколько устало и … нерешительно, что ли? «Я не узнал Его стиль. Очень похоже, но что-то отличается, причём серьёзно. В дополнение же к остальному…» - заканчивать директор не стал. Судя по тому, что мадам Лонгботтом не задала дополнительных вопросов, она и так поняла мысль собеседника.
Сопоставляя всё это, Рональд начинал яснее видеть картину (по крайней мере, ему хотелось на это надеяться). Тёмному лорду Гарри нужен живой. Не заметить закономерности тут было нельзя. Более того, директору это, скорее всего, известно, и ему Мальчик-который-выжил тоже нужен живым. Объяснить выживание Гарри иначе как помощью этих двоих было просто невозможно. Но в последнее время Тёмный лорд стремительно поменял свой подход к проблеме, а может и поменялся сам. Поэтому Дамблдор опасается, что некий его план не удастся реализовать. Раз он говорил об этом с леди Августой, то она, как минимум, в курсе части задуманного. Теперь что бы он, Рон, не планировал делать, главным было убедиться, что Гарри не влезает в очередную глупость, а то так насмарку пойдут и он сам, и вся партия.
***
Я задумчиво смотрел на то место, где во вспышке пламени только что исчез Дамблдор. Всё это, конечно, подстегнёт подозрения старика, но уж очень важно было не дать ему правильно закончить бой в директорском кабинете. Прекрасный бонус от союза с Отделом тайн – их артефакты и знания. Всего этого должно было хватить, чтобы сделать всё не как в книгах, а правильно, отрешив Дамблдора от должности магическим образом. Риск, что вскроются мои карты, конечно, возрос, но вряд ли у него уже есть уверенность, что с Тёмным лордом что-то не так. Разумеется, знания и навыки этого тела мне перешли в полном объёме, но я всё-таки другой человек – тут уж не могло не быть отличий. Впрочем, достаточно хорошо Волдеморта знали лишь его сильнейшие враги и самые фанатичные слуги. Хорошо ещё круг моих ближайших сторонников так основательно обновился. Спасибо, Глорасу. Я мрачно усмехнулся.
Вообще, никогда не думал, что костяком моей гвардии станут оборотни и нечистокровные. Признаться, меня ещё в том мире немного интересовало, как это лидер поборников чистоты крови привлекал на свою сторону разных тёмных тварей и полукровок. Всё-таки, просто обещаний отдавать врагов и маглов им на поток и разграбление тут было явно маловато – нужны были и гарантии дальнейшей безопасности. Оказалось, такому контингенту Волдеморт дополнительно разъяснял свою концепцию, меняя чистую кровь на чистую магию, причём чистоту предлагалось мерить силой. В принципе, сам он от этого ничего не терял, а вот чистокровную аристократию после полной победы их господина ждало много интересного. Я не стал тут отступать от подходов предшественника, так что мог смело рассчитывать на оборотней, великанов и дементоров. Остальные пока под вопросом, но гвардия у меня уже есть, что радует.
- Возвращайтесь, - велел я главе малфоевского отряда, - Задание у вас всё тоже.
Тот поклонился и быстро исчез, вместе со своими подчинёнными.
- Джеймс, - обратился я к юному дарованию, которое с недавних пор часто выполняло особые поручения, - мне нужно, чтобы ты проследил за одним домом. Не показывай себя, чтобы не случилось. Только если станут насовсем вывозить жильцов, сообщи мне.
Я передал своему подручному адрес некого дома в Литл-Уингинге. Опять спасибо Глорасу, хотя тот свою благодарность уже получил – именно его молодцы поставлены отвечать за распределение реквизированных артефактов. Бэйкер поклонился и аппарировал. Чем верный щенок хорош – никогда не задаст Господину лишнего вопроса и не будет терзаться сомнениями. Этим он похож на Беллу. Иные, пожалуй, попытались бы выслужиться, таким манером заполучив для меня Поттера. Он же амбициозен, но не настолько туп. Предпочитает показывать свою полезность идеальным выполнением сложных поручений. Я взглянул на затянутое тучами небо. По моим прикидкам встреча должна состояться часов через шесть, так что времени должно хватить. Вздохнул. Хотелось расслабиться, но нужно успеть повоздействовать на одного шарлатана.
***
Джейкоб Гилрич, воровато оглядываясь, вошёл в салон. Конечно, для волшебника серьёзно относиться к прорицаниям вполне нормально, но как-то это было не принято в Англии. С самого Хогвартса во многих сидело небрежение к различным оракулам (по крайней мере, внешнее – тайно о том, чтобы узнать будущее, мечтали многие). Джейкоб не был исключением, вот и старался не особо афишировать свои визиты. Была и ещё одна причина: старик Гилберт в последнее время стал изъясняться невероятно точно и довольно чётко. Конечно, в его пророчествах не было конкретных дат и всех деталей, но по ним уже можно было несколько яснее, чем по газетам (а ещё и заранее!), узнавать о том кризисе, что охватывал острова. Всякий раз как предсказатель впадал в транс, Гилрич знал, что у него будет, что предложить начальству. Глядя в подёрнутые пеленой глаза и слушая нездешний голос, Джейкоб даже слегка содрогался. Имелось у него опасение перед таинственными силами провидца, но было и предвкушение.
Джейкоб всегда хотел признания, но, по счастью, достаточно быстро сообразил, что сама по себе магия ему этого не даст. У него были средние способности. Оттачивая их, можно было бы когда-нибудь при определённой удаче стать мастером в каком-то вопросе, но, конечно, до настоящих дарований всё равно было бы далеко. Возвыситься через Министерскую работу у него бы не вышло: не было ни правильного происхождения, ни таланта к административной работе, ни смелости делать карьеру своей кровью, не хватало и навыка в интригах. Успех в бизнесе Гилричу тоже не светил: особых денег у сына садовника и быть не могло, да и коммерческой жилки отродясь не было. Криминал его тоже не привлекал: всё-таки он был человеком довольно трусоватым, что и сам охотно признавал. Когда между Джейкобом и секретарём лорда-нанимателя его отца состоялось то объяснение, юный Гилрич ухватился за предложение обеими руками. Быть среди волшебников-слуг Короны – может быть, именно это его шанс.
Многие простые волшебники об этом не задумывались, да и в школе этому не учили, но что аристократия, что правительство не могли не знать о магическом мире. Конечно, почтенные лорды (и сама королевская семья) не могли оставаться без волшебников-помощников (особенно учитывая, что маг мог родиться и в благородной семье). Разумеется, каждый род сам по мере сил собирал таких работников, и верность их должна была в первую очередь принадлежать непосредственному господину, но ведь это всё равно служба на благо Короны, ведь так? Правительство имело своё подразделение, которое отвечало за магическое обслуживание государственного аппарата, но они подошли к Джейкобу чуть позже, да и не хотел он быть ни госслужащим, ни оперативником.
Работа на лорда сводилась к простейшим зачарованиям, информированию, защите. По-серьёзному нарушать Статут никто не решался: Министерство, собравшись с силами, может быть, сумело бы задавить даже правительство (особенно войдя в союз с Короной), да и сама королевская семья не выстояла бы (тем паче при попустительстве Кабинета). А вот возражать против простейшего магического обслуживания почтенных господ не отваживались уже магические власти. В общем, работа Джейкоба достаточно быстро превратилась в рутину под руководством секретаря лорда. И если в начале юный Гилрич фантазировал о каких-то особых миссиях, то быстро разочаровался. Впрочем, положение «магического сотрудника благородного магла» имело и свои плюсы (например, защиту от министерских придирок, проверок и инициатив), да и попривык Джейкоб к этой работе. А теперь, теперь перед ним открывались новые возможности.
С тех пор как он, ныне помощник секретаря, стал приносить не просто новости из магического мира, но и не самые дурные прогнозы, его стали примечать. Пару раз лорд пожелал лично с ним побеседовать и после разговоров был очень доволен. Господин на старости лет вообще оживился и загорелся новым интересом к политике. Джейкоб не смел в своих мыслях заходить далеко, но чувствовал: весьма возможно, его время наступает. Конечно, на самом верху ему не быть, стать рыцарем новой эпохи не получится даже с возможностями волшебника – коллеги же и помешают, но заделаться верным и ценнейшим оруженосцем паладина он вполне может. Нужно было получить новое предсказание от Гилберта – старик рад компании, а ещё больше его радует плата за сеансы, а Джейкобу нужны новые сводки на ближайшее время. Ну и что с того, что оракул выглядит как душевнобольной? Главное, что его предсказания столь точны.
***
Я несколько устало смотрю на Снейпа. Играет зельевар великолепно. Видимо, наловчился за годы. Не знай я о его предательстве, вполне бы поверил этой радости.
- Я Вас не подведу, мой Лорд, - обещает новоиспечённый директор Хогвартса.
В тёмных глазах Снейпа мелькают искорки восторга. Лицо бесстрастно, хотя из-под ледяной маски словно бы лучиками света пробивается распирающее этого человека торжество. Вся коленнопреклонённая фигура, обрамлённая раскинувшейся по полу чёрной мантией, выражает готовность служить.
- Ступай, Северус. Времени мало: помни, ты должен возможно скорее выставить чинуш и вернуть с каникул как можно больше детей. Хогвартс пора, наконец, сделать моим оплотом. Будешь убеждать родителей поскорее прервать праздничный отдых – напирай на то, как опасно теперь вне стен школы, – заканчиваю я инструктаж.
С поклоном неверный слуга удаляется. Я же остаюсь в кабинете особняка Ноттов, где принимал Снейпа. Чем плохо иметь дело с такими людьми – всегда можно лишь предполагать, как они поступят. С Беллатрисой было проще: прикажи ей Тёмный лорд, она бы и дышать перестала. Увы, в природе такая преданность крайне редка. Собственно, и у самой «неистовой Беллы» эта верность была вызвана легилименцией.
Средство это всем хорошо, но имеет один важный недостаток: даже малейшее использование такого инструмента повреждает разум объекта воздействия. Потому и окклюменции-то учат редко: большинство возможных учеников с ума бы сошли раньше, чем научились блокировать вторжение. Надо сказать, Беллатриса оказалась ещё удачным случаем: её безумие было «в пределах нормы». Ну, почти.
С трудом выныриваю из посторонних размышлений, вхожу в образ гордого (и немного безумного) будущего диктатора и магией распахиваю дверь, к которой как раз подошёл следующий посетитель. Больше всего хочется сейчас рухнуть на постель и мертвецки проспать часов двенадцать. Однако, некоторых иностранных гостей следует принять как можно скорее: чтобы прийти к соглашению им нужно показать именно могучего и не вполне адекватного Тёмного лорда, а не вечно юлящего лорда Малфоя. Это хорошо ещё, что я ограничусь Европой – на большее не хватит ни ресурсов, ни времени. Нужны ещё кое-какие исследования, но, в принципе, картина ясна.
Снова выныриваю из несвоевременных мыслей. Всё-таки сильно измотала меня та схватка. Единственное утешение: из главных игроков отдых в ближайшие часы не светит никому. Осталось принять нескольких посетителей, написать пару писем, отдать некоторые указания и можно уходить в очередное укрытие. Как же спать хочется…
2. Время выбрать
В гостиной всё по-прежнему. Только у кресел возник маленький столик с чашками и вазочкой с каким-то печеньем.
- Ну, я так понимаю, «Тёмный лорд» запустил руки к соседям?
- Скорее старается. Его интересуют ровно пять субрегионов в Европе, так что подборка довольно странная. Впрочем, местные сделали всё, чтобы втянуть их было несложно.
- Пять субрегионов, говоришь? Это, надо думать, те, в которых настоящие школы магии? Британские острова, Пиренейский, Апеннинский и Скандинавский полуострова, а заодно и Галлия?
- Да, с Германским субрегионом и Балканами пришлось бы слишком долго разбираться: там очень уж сильно всё пострадало за первую половину века, а «лорд» торопится.
- Уж я полагаю, что пострадало изрядно ещё в десятых. Не зря же Гриндевальд на Дурмстранг опирался. Надо думать, правительствам не терпится «прийти на помощь» несчастной Британии, а несознательные граждане ждут шанса изменить своё положение?
- Естественно. И если некий мощный безумец требует в обмен на свою помощь лишь право какого-то мутного ритуала, то это не такая уж и высокая цена.
- Ещё бы, это ведь что-то такое малопонятное, а непонятный инструмент, значит инструмент совершенно не интересный. По крайней мере, для людей практических. Тем более, школы важны стратегически, а все сейчас слишком увлечены тактикой. Надо думать, Министерства будут очень заняты?
- Полагаю, им будет очень интересно. У островов богатая история, да и гоблины не первый век дела ведут.
- Да, пытаясь загрести жар, нетрудно упустить, что сидишь на вулкане. А потом и останавливаться в прыжке будет поздно. Что ж, продолжай рассказ, как раз и печенье ещё есть.
- Кто бы мог подумать, что Вы горазды не только излагать истории, но и слушать их.
- Вообще-то, сливаясь с историей, человек не только приобщается к прошлому, но и сам добавляет некоторую каплю в этот поток. Так что можешь считать, что сейчас заранее приобщаешься к той части этого долга, которая лично тебе не будет грозить ещё долго.
***
Августа Лонгботтом покрутила в руках приглашение на внеочередное заседание Визенгамота. Повестка собрания выглядела вполне определённо, а уж тот факт, что всё устраивалось так скоро после «Ночи пожаров», как на материке окрестили министерский рейд … Старая колдунья не была глупа, а потому не собиралась показываться на этом мероприятии. Она решительно отложила бумагу и вызвала главу отряда Лонгботтомов, а также предводителя семейных домовиков. Леди Августа собиралась ещё написать несколько писем, но сперва – непосредственная безопасность внука.
***
В особняке Лонгботтомов было неспокойно. Хотя подросткам о положении и не докладывали, но все были как на иголках. Нечто витало в воздухе, да и усиленные приготовления, словно бы к затяжной осаде, было трудно не заметить. Дом и раньше напоминал собой крепость, но чем дальше, тем больше, эта крепость ощетинивалась орудиями. Невилл, Гарри, Рон и Гермиона, не сговариваясь, не говорили более о положении дел, как и о том, что, очевидно, возвращение в Хогвартс в ближайшее время им не светит. Только юный Лонгботтом стал усердней ухаживать за своими растениями (особенно лечебными), при этом лицо у него сделалось взволнованно-одухотворённое. Гермиона с особым тщанием закапывалась в книги: искала всё новые и новые заклинания, напирая на охранные и сигнальные. Гарри отрабатывал приёмы: в тренировочном зале бросался любимыми боевыми, но условно не смертельными заклятиями, изматывая себя до потери пульса. Рон же сидел, обложившись волшебными и магловскими газетами, причём не обязательно свежими. Всеобщее напряжение нарастало, хотя чем оно разрешится, было пока не ясно.
***
Новоиспечённый директор Снейп в своём (теперь уже своём!) кабинете, не находил себе места. Изначально всё было не слишком сложно: шпионить для Дамблдора, делая вид, что шпионишь для Волдеморта. В закулисном противостоянии их борьба была не особенно масштабной, а значит, ошибки можно было постепенно исправить. Теперь же, когда Тёмный лорд ведёт дело к открытому столкновению, любая оплошность может мгновенно обойтись весьма и весьма дорого. Сгладить ситуацию можно просто не успеть. Так было и с заданием, собрать учеников в школе возможно скорее. Снейп не особенно усердствовал в убеждении родителей, понимая, что дети тут будут заложниками. Впрочем, всякий раз, выводя пером очередное формальное обращение, он сознавал: действительно, здесь они будут в большей безопасности, чем снаружи. А если посмотреть на вещи совсем холодным взглядом, то всякое такое предложение подталкивало очередную семью к нужде определиться с тем, какую позицию она займёт в надвигающемся противостоянии. И требование, сделанное в такой форме, немало народу отталкивало. Что ж, прихоть Повелителя – закон. Пусть же платит за своё самодурство. Снейп жёстко усмехнулся. В такие минуты не самый плохой разум может быть полезен: пусть развлечёт своего обладателя, хотя бы и такой чёрной иронией.
***
Драко потерянно смотрел на то, как его отец собирается для очередного заседания Визенгамота. Собирался он как на войну: столько артефактов на лорде Малфое его сын не видел давно. Мать была страшно бледна и чрезвычайно настойчиво тискала Драко. Было ясно: ожидается что-то особенное. Изрядно повзрослевший за истёкшие месяцы юноша ясно видел: почему-то заседание должно выйти неожиданно бурным. Впрочем, чтобы понять из-за чего именно, юному Малфою не хватало информации. Оставалось лишь изо всех сил искать ответы на ранее поставленные вопросы, да надеяться, что отец сможет выбраться живым.
***
В тот день Министерство бурлило. Сновали мелкие служащие, носились записки, даже солидные работники высшего звена почти оставили свои обычные ухватки. Была усилена охрана, но, что стало обычным за время правления Фаджа, значило это немногое. По Атриуму двигались целые толпы. Много было любопытных. Все спешили узнать, что же будет дальше.
Впрочем, если разобрать, кто явился из действительно значимых лиц, то нужно отметить: очень немногие. Был Фадж со своей свитой. Имелось большинство Комиссии. Обходились с её членами очень предупредительно: так обращаются с важными гостями, ну, или с не менее важными ритуальными жертвами. Были почти все поборники чистоты крови из числа членов Визенгамота. Их костяк явился практически в боевом порядке с Люциусом Малфоем во главе. Пришли и немногие леди и лорды из числа сильно поредевших нейтралов. В полном составе отсутствовала фракция Дамблдора. Ряд сотрудников Министерства пребывал под арестом. Не явились представители от гоблинов и иностранных держав. Вообще, уполномоченные от различных волшебных существ, казалось, полностью проигнорировали чрезвычайное заседание Визенгамота.
Тем не менее, в Атриуме царило форменное столпотворение. Люди и людишки попроще проявили к творящемуся небывалый интерес. Особенно, конечно, усердствовали журналисты. Возможно, из их числа был и персонаж в чёрно-алом деловом костюме и некогда белых кедах. Однако, не в пример прочим, этот рыжий посетитель не домогался у охраны и служителей каких-нибудь ответов и не пытался проникнуть дальше Атриума. Этот гость избрал одного единственного сотрудника и уже битый час изводил его какими-то историями. Судя по остекленевшему взгляду министерского служащего, тот уже едва ли осознавал происходящее. Его коллегам, впрочем, приходилось не легче: выдерживать натиск такого количества любопытных, в принципе непросто.
***
Зала взорвалась прямо во время заседания Визенгамота. Так было объявлено сразу после происшествия. Пошли было слухи, что это сторонники Дамблдора попытались избавиться от самых серьёзных противников, но последовавшая пресс-конференция изменила всё.
Просторный Атриум производит впечатление весьма тесного помещения. Долорес Джейн Амбридж стоит в окружении нескольких высших служащих Министерства и ряда членов Визенгамота. Собственно, создаётся впечатление (и не сказать, чтобы совсем уж ложное), будто все они группируются вокруг двух фигур: приземистой дамы-заместителя Министра и высокого лорда Малфоя. Мадам Амбридж пылает яростью, которую даже не пытается скрыть. Люциус источает ледяное спокойствие, за которым только самые опытные могут увидеть некоторые отблески страха. Остальные обращают на себя внимание, в первую очередь, своим внешним видом. Конечно, почтенное собрание успело немного привести себя в порядок, но ссадины и слегка подпаленные волосы намекают на недавнее происшествие. Даже журналисты не смеют напирать на эту группу: охрана не выпускает из рук палочек и сверлит чужаков тяжёлыми взглядами. Речь заместителя министра гремит под сводами Атриума. Люциус Малфой также не жалеет слов. Эти речи, также как и колдографии разгромленного зала, трупов гоблинов и погибших членов заседания облетят весь мир. Передовицы всех магических газет будут возвещать о новом восстании гоблинов. А Министерство исполняющей должность Министра магии Британии Долорес Джейн Амбридж газетчики прозовут «Министерством очищения».
***
Посмотрев на эту сцену со стороны, можно было бы подумать, что снимается фильм ужасов. А может, треш-комедия. Смертельно бледная высокая фигура в чёрном, закинув ногу на ногу, расположилась на каком-то камне. Чуть поодаль, опёршись спиной на чьё-то надгробие, полулежал на земле старик в пурпурной мантии. Борода его спуталась, руки подрагивали. Вообще, старик выглядел бы безумным, если бы не удивительно ясный взгляд и выражение живейшего интереса на лице. Собеседник его тоже был поглощён беседой.
***
- Ну, здравствуй, Том, - поприветствовал меня Дамблдор. – Хотя… ты точно не Том.
- Интересное предположение. С чего ты так решил? – Мне действительно было интересно.
- Тому, конечно, свойственно нездоровое желание поговорить с жертвой, но меня в такой ситуации он убил бы сразу.
- Подозреваю, дело не только в этом. Впрочем, в любом случае, могу сказать, что вы правы, профессор. Ваш ученик уже несколько месяцев как не с нами. Ну, большей своей частью.
- В таком случае, кто ты? – Напряжение на лице Дамблдора смешивалось с неподдельным интересом.
- Представьте, как я удивился, найдя данные о вашей с ним маленькой игре и проблеме Хогвартса – не отвечая на вопрос, продолжил я.
- Тогда зачем всё это? – Задал явно мучавший его вопрос бывший директор. – Почему ты не пришёл ко мне? Зачем вся эта война?
- Дорогой профессор, вы оба слишком мелко мыслили, - не отвлекаясь на шаблонные, но совершенно не интересные для меня прения об особом положении и опасениях по поводу врагов этого тела, рубанул я. – Чтобы уцелеть, нужно сломать механизмы разом в целом регионе.
Как и ожидалось, это дало начало несколько зубодробительному спору.
- Я сделал замеры на местах. – Действительно стоило придать направление беседе. – Результаты однозначны: если не отрубить разом весь европейский регион, слишком велик риск, что изменённая территория «потонет» в бесконтрольной магии.
- Я тоже проводил измерения, - ответил Дамблдор, - естественные рубежи субрегиона должны быть достаточно проницаемы для нерегулируемого волшебства.
- Вы не учитываете, что структурированность магических потоков укрепляет рубежное значение водных пространств и горных цепей.
- Но, выйдя из-под контроля, магия соседей потечёт и к нам.
***
Беседа с Дамблдором позволила поправить кое-какие расчёты, но, в целом, я лишь убедился в своём решении.
- Значит, ты решил сделать то же, что и твой предшественник, но в больших масштабах, - бывший директор старался не сползать на землю, но всё-таки проклятье продолжало действовать.
- Да, представьте себе: я пришёл к идее каскадных крестражей. Возьмём душу Волдеморта, уже расколотую, и каждый крестраж поместим в кого-нибудь. Затем расколем уже душу реципиента. Останется постараться, чтобы каждая группа осколков была подключена к распределителю своего субрегиона и последовательно там уничтожалась. Для страховки желательно, чтобы сами носители были уничтожены одновременно. Тогда, получив слишком много противоречивых сигналов, распределители и сломаются. Как Вам план?
- И, чтобы всё это устроить, ты решил развязать войну? – Хмуро спросил смертельно бледный Дамблдор. – Но пересадка крестражей требует немало времени и сил. Ты просто не справишься за время этой смуты.
- А я, профессор, провёл некоторые исследования: весьма вероятно, такое подселение к ещё только развивающемуся, но сильно связанному с крестражем человеку гораздо проще, - ответил я с кошмарной улыбкой.
- Что ж, … Том, - слегка помедлив, начал старик. – Должен признать, сам ты не слишком изменился. А вот обстоятельства поменялись.
Не поднимая руки с палочкой, направленной в надгробие неподалёку, Дамблдор выпустил взрывное заклятие. В эти простые чары было вложено столько сил, что хватило бы и на взрыв авиабомбы. Собственно, будь я там, меня бы, пожалуй, и похоронило: взрыв, прогремевший под боком, да ещё и с таким количеством осколков никакой щит не сдержит.
Хорошо ещё, что в процессе беседы я оставил иллюзию, а сам осторожно отступал. Всё же я знаю слишком много книг, где беспечность стоила персонажу жизни. А Дамблдор, даже умирающий, был смертельно опасен. Оглядев месиво, ещё недавно бывшее кладбищем, я наложил несколько заклинаний. Признаков жизни не было. Опасности, вроде, тоже. Я вызвал к себе одного из оборотней, которые меня страховали, и отправил его поискать Дамблдора, с жёстким наказом: ничего не трогать. Немного подождав на случай наличия какой-нибудь гадости, пошёл и сам. Самого старика размазало основательно: взрыв-то произошёл почти вплотную. А вот палочка не пострадала.
Осторожно взял её в руки и довольно оскалился: уж не знаю как, но кто-то вполне успешно создал отличный распределитель. Я буквально чувствовал, с какой мощью Бузинная палочка втягивала в себя ту магию, что разлилась в пространстве после смерти старика. При этом энергия оставалась в самом инструменте: меня не накрывало этой волной. С таким оружием можно было ощущать большую уверенность в своих силах.
Теперь нужно найти кольцо Мраксов. Но это я точно поручу подчинённым помельче. Во всём этом переполохе крестраж уцелел едва ли: весьма вероятно, профессор успел-таки сделать своё чёрное дело, но поимка такой рыбы стоила по-настоящему драгоценной приманки. Но само кольцо (особенно часть рядом с камнем) наверняка сохранилось. А уж энергии там ещё должно было хватить для быстрого умерщвления пары-тройки существ. М-да, пришлось же с ним повозиться, снова осторожно вскрывая свою защиту и внося модификации. Хорошо ещё, что я верно рассчитал, какие чары лучше перекроют эманации от самого кольца, а Дамблдор оказался достаточно увлечён находкой, чтобы потерять бдительность.
Глубоко вздохнув, я прикинул дальнейшие действия. Что ж, старик теперь сможет мешаться только теми закладками, которые успел оставить. Наконец-то все (а особенно наши материковые партнёры) отдохнут от этого вечного пугала. Нужно прибраться здесь и обрадовать всех причастных. Вот теперь можно и начинать, господа!
***
Громкий визгливый смех огласил нечто, недавно бывшее кладбищем. С минуту этот безумный хохот звучал над многочисленными обломками, пока, наконец, не иссяк. Фигуры будут носиться здесь ещё десять-пятнадцать минут. Несколько, издав жуткие вскрики, рухнут и осыпятся прахом. Когда всё закончится, небо всё-таки прольёт свои слёзы на землю. Дождевые капли, постепенно становящиеся настоящими потоками, смоют некоторые следы случившегося. Последние минуты жизни Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора останутся тайной для всех, не участвовавших в этой его схватке.
3. Второй взгляд из мира маглов
Джек с тоской смотрел на огромную толпу пассажиров, ожидающих досмотра. Недавнее ужесточение правил и без того делало его работу сложнее обычного, а тут ещё и это… Когда пятый подряд пассажир прошёл со странноватыми ребятами, которые с некоторых пор дежурили на всех пунктах въезда в страну, Джек почувствовал, что звереет. Может, лучше было бы сразу поставить их тут? Какой смысл ему с напарником работать дополнительно мальчиками на побегушках? Явление очередного фрика вырвало из груди бедного служителя горестный стон (хорошо хоть тихий). Мужик в какой-то бесформенной хламиде ядовито-зелёного цвета и огромных очках с разноцветными линзами явно был клиентом новых безопасников.
Джек по рации вызвал только ушедших людей в стандартных (практически форменных) костюмах. Те пришли как и обычно, но были какими-то нервозными. Возможно, дело было в скандале, который, судя по отдельным доносившимся из отведённого им кабинета фразам, как раз сейчас и разгорался.
***
На перерыве Джек отошел перекурить, ну и по случаю, как уже повелось, разжился свежайшими сплетнями. Питер (человек с чрезвычайно длинным носом и ничуть не меньшим языком) как раз в разгар событий – вот так совпадение – убирался рядом с офисом новых безопасников.
- Я начала не слышал, но по всему видно свара у них какая-то в ведомстве, - радостно делился наблюдениями мужчина. – Приехавший, значит, вопит на этого, который у наших главный: «Как вы смели выполнять такое без приказа министра! Да вы тут у меня все под суд пойдёте!» - Распалившийся Питер рубанул воздух рукой. – А наш главный ему и говорит, что, дескать, знать ничего не знает, что распоряжение заместителя было, и ни с какими правилами оно не конфликтует. Они там ещё полаялись немного. Приехавший нашего назвал «европейской подстилкой», а тот его – «тупым боровом». На том, в общем, и разошлись.
Питер даже причмокнул, закончив историю, и особо смачно затянулся. Джек не знал, что тут можно сказать (особенно чтобы потом с места не вылететь), а потому просто многозначительно покачал головой и тоже занял рот сигаретой. Питеру, в общем-то, нужны были лишь слушатели, так что он не стал добиваться реакции собеседника. Так они и докурили в тишине.
4. Время принять последствия
В камине потрескивает огонь. Место печенья заняли пирожные. Пыли здесь всё меньше, а вот мебель, похоже, обживают.
- Значит, теперь много игроков, но один гроссмейстер?
- Гроссмейстер? Едва ли. Хотя да, его игра чуть глобальней, чем у многих других.
- Что же теперь за каша получится! Это определённо стоит заесть.
- Точно. Пожалуй, вот это пирожное будет как раз кстати.
- М-м, и впрямь. Что ж, хаос он устроил благополучно. Теперь посмотрим, как сам с ним справится.
- Устроил едва ли. Скорее запустил. А лавировать между многими не так уж трудно. Пожалуй, стоит больше обратить внимания, как он сам удержится вне шахматной доски. Впрочем, мы-то с Вами в любом случае не в накладе, не так ли, мой барон? Вам новые слушатели, а мне – клиенты.
- Ну, едва ли хоть кого-то из тех, кто вскоре переселится в мой замок или в тот город, миновала бы такая судьба. Хотя стоит признать: некоторые довольно долго отсрочивали новоселье.
***
- На самом деле, нам очень повезло, что эта парочка уцелела. Они отделались лёгким испугом, а сколько шуму! Представь, что было бы, пострадай они по серьёзному.
Слова коллеги не удивили месье Жюльбе. Его друг вообще славился любовью к эпатажу. Да и, откровенно говоря, скандинавский посланник начинал утомлять. Не удивительно, что синьор Сезано дал волю раздражению.
Посланники Министерств в Магической Британии заседали уже не первый час. Произошедшее требовало немедленной оценки. Опять же, ситуация явно накалялась – нужно было выработать какую-то позицию по поводу непосредственной угрозы гражданам их стран, пребывающим на островах. Однако, всё было бы гораздо проще, не привлеки Британия такого внимания в последнее время. Дипломатический корпус выразил бы озабоченность, а конкретные решения приняли бы уже сами Министерства. Теперь же приходилось тянуть, ожидая, пока руководства выдадут новые инструкции: конечно, чего-нибудь эдакого ждали, но, как всегда, не в такой форме. И хорошо ещё, что были эти новомодные магловские средства связи: магические просто не пробивали естественные барьеры между регионами – не будь телефонов и специальных линий, пришлось бы по старинке отправлять птиц с посланиями или каких иных курьеров.
А пока приходилось слушать пустые речи герра Фридрихсона. Видимо, он имел инструкции в любом случае обеспечить активное участие его страны в английских делах.
Наконец, помощники дружно влетели в зал, и каждый склонился к своему шефу. Получив сообщения с материка, посланники обменялись оценивающими взглядами. И вот, откашлявшись, на правах дуайена слово взял фон Бетлан:
- Дорогие коллеги, учитывая высокую вероятность обострения ситуации и соответственные угрозы жизням и имуществу сограждан каждого из нас, предлагаю сделать коллективное представление Министерству магии Британии: им следует принять помощь тех сил, какие наши Министерства сочтут возможным отправить в Англию.
***
Драко мрачновато смотрел на новый выпуск «Пророка». Лорд явно не собирался затягивать с началом войны, собственно, война уже началась. В иной ситуации Драко не был бы уверен, кого стоит бояться больше: гоблинов, открыто убивающих всех волшебников, до которых могут дотянуться, магов Британии, которых от публичного смертоубийства удерживали лишь приказы одного лидера и исчезновение другого, или гости с материка, которые по мере сил грабили всё, до чего могли дотянуться. Впрочем, сейчас юный Малфой знал точно: его худший кошмар – это Тёмный лорд. Наследник семьи чувствовал себя чуть не приговорённым с того самого момента, как нашёл в Хогвартсе загадочную диадему. Драко боялся расставаться с этой вещью, и держать её при себе тоже было страшно. Она зачем-то нужна Тёмному лорду. Раньше юноша думал с её помощью купить своей семье возможность уйти. Теперь же его всё чаще посещала мысль: а не поможет ли эта вещь сама по себе? Уехать всё равно стоит, но, может, диадема позволит это сделать без чьего-либо дозволения?
В любом случае, времени подготовиться оставалось всё меньше. Отец, весь трясясь, от страха носится по поручениям, как, в общем-то, и мать. Крёстный тоже с ног сбивается. Кроме него, Драко, больше и некому обо всём позаботиться. Он сам, как ни неприятно это признавать, слишком малозначим (но, возможно теперь – только пока), чтобы Тёмный лорд постоянно контролировал сознание юного Малфоя. Следовало уделить время подготовке всего для побега. Немалый круг знакомств среди магической аристократии (и не только английской), а также длительное наблюдение за отцом ему в помощь. Ну и, конечно, потихоньку подготовить Крэбба с Гойлом нужно.
***
Рон пристально смотрел, как его друг метался по тренировочной площадке. Время от времени Уизли смотрел в свой блокнот, а затем вновь поднимал взгляд на Мальчика-который-выжил. Временами фокус внимания Рона словно бы смещался в пустоту, будто юноша что-то вспоминал. Лицо юного шахматиста становилось всё мрачней. Но вот, Гарри закончил тренировку, и его уже встречал неунывающий, хотя и встревоженный, друг.
- В чём дело сегодня, Рон? – по уже установившейся традиции спросил Герой магического мира.
- Да газеты почитал, - нехотя отозвался тот.
- Наши? – напрягся Гарри.
- Магловские, - качнул головой друг.
- Что же там такое, что ты такой встревоженный? – Удивился Поттер.
- Скажем так, - сформулировал Рон, - похоже, Корона и Кабинет серьезно разошлись во мнениях. Аристократия решила поддержать приглашение иностранцев для борьбы с восстанием, а парламентарии надеются обойтись своими силами.
- Боишься, что война станет ещё масштабней. – Догадался Гарри.
- Скорее, что тут всё ещё более запутается, - покачал головой Уизли. – Нам как-никак ещё Того-кого-нельзя-называть побеждать. Только второй республики нам и не хватало. Как и новой реставрации.
- Ладно, - вздохнул Поттер, - ты, вроде, говорил, что придумал что-то.
- Да, - кивнул Рон, взглянув в лицо друга, и чуть задержав взгляд на его лбу, - кажется, да.
***
Джеймс Бэйкер. Мало кому завидовали как ему и мало кого так боялись.
Ещё в малых летах мальчик потерял родителей. Отец его работал в Лютном: каким бы общепризнанным прибежищем порока этот переулок ни был, но даже местным магазинам требовались продавцы. Очередная аврорская облава в пору магической войны закончилась несколькими трупами. Отец Джеймса на нервной почве к тому моменту заработал болезнь, что его и погубило. В конец озверевшие авроры тогда уже начали бить с опережением по всему необычному – а то бывали случаи. Мать мальчика ненадолго пережила мужа.
Как итог – с малых лет Джеймс Бэйкер заинтересовался пожирателями смерти и их Повелителем. Постепенно юноша находил всё больше симпатичного в программе Тёмного лорда и его деяниях. Увлечение стало настоящей манией: сверстники дивились тренировкам, которыми изводил себя Джеймс, учителя не могли нарадоваться на старательного ученика. Едва пошли слухи о возвращении Того-кого-нельзя-называть, юноша стал искать встречи со своим кумиром. Но кто бы мог подумать, что Повелитель приблизит новобранца к себе. Джеймс не обманывался: талантом он никогда не блистал. От серой массы его отличали лишь упорство, да верность. Видимо, Тёмный лорд исключительно ценил эти качества. Во всяком случае, чем-либо иным объяснить возвышение до доверенного помощника Господина было затруднительно.
Разумеется, это означало, что многие будут смотреть на Джеймса как на выскочку. От немедленного выяснения отношений спасали только вполне определённый запрет Лорда на всякие свары в это сложное время и хрупкий союз с невыразимцами. Джеймс не доверял этим скрытным типам и знал, что это чуть ли не единственное, что роднило его с высокородными и матёрыми приверженцами Господина. Невыразимцы пока не сделали достаточно резких и определённых шагов, чтобы напряжение перешло в конфликт, но юноша косо поглядывал на ту парочку, что присоединилась к свите Лорда, и в их присутствии не убирал руку далеко от палочки. Ещё Джеймс краем уха слышал о борьбе за Отделы, которая развернулась в искалеченном Министерстве. Поэтому он приложит все силы, чтобы не подвести Господина, дабы, как придёт пора разобраться с неверными союзниками, с его, Бэйкера, стороны не предвиделось никаких осложнений.
***
Леди Августа буравила взглядом Элфиаса Дожа. Стоя один против другого они тяжело дышали, будто только что пробежали метров по сто.
- Как ты не понимаешь, Августа, - в очередной раз всплеснул руками пожилой волшебник, - раскачивать лодку в ходе восстания гоблинов никак нельзя! Нужно постараться уменьшить наши потери и повысить вклад. Тогда…
- Элфиас, - тяжело отозвалась мадам Лонгботтом, - повторяю в который раз: Тот-кого-нельзя-называть укрепляет позиции и выбивает своих противников. Если мы будем бездействовать, то по завершении просто обнаружим, что он теперь лорд-протектор.
- И что же, теперь станем бороться и с гоблинами и с Министерством?
- Лишь с его частью.
- Ты как хочешь, Августа, а по мне нужно скорее поддержать в Министерстве тех, кого ещё можно назвать нашими союзниками. Да и Кабинет не допустит взрыва.
- Я не могу тебя остановить, Элфиас, - заметила леди Августа, внутренне сожалея, что этот конфликт не разрешить, убрав одного Дожа, что характерно, в его глазах она читала такое же огорчение по её адресу. – Однако помни: если вы перейдете нам дорогу, помешаете покончить с Лордом – вы станете нашими врагами.
Старик выдержал её взгляд и тихо с угрозой ответил:
- Запомни и ты, что мы верны Короне и законно избранному правительству: с твоими радикалами мы более не имеем ничего общего. На этом Элфиас Дож покинул дом Лонгботтомов.
Невилл сидел в своей комнате и всё слышал. С недавних пор леди Августа стала гораздо меньше блюсти секретность при внуке. Юноша не присутствовал при разговоре, но слышанного ему хватило, чтобы понять – смертоубийство не отменяется, а лишь отлагается. В этот момент Невилл был рад, что бабушка позволила Гарри с Роном и Гермионой уйти. Да, наследник Лонгботтомов всё ещё жалел, что его не отпустили с ними: он бы хотел помочь друзьям не только кое-каким снаряжением, но и лично. Однако, юноше было ясно: будь здесь сейчас Мальчик-который-выжил, весьма возможно, особняк бы стал полем битвы.
***
Сейчас, после отъезда Дурслей (да, дурным агентом он был бы, не выяснив ничего про лиц, за которыми ему было поручено следить), значимость работы Джеймса зримо повысилась. Теперь он следил за самим Гарри Поттером сотоварищи. Судя по тому, что Бэйкер успел заметить, следил не он один. Их таких с десяток набралось. Кто кем был послан, Джеймс не взялся бы определить, но выявить, например, гоблинского соглядатая и непомерно гордого француза, разъезжавшего под видом туриста, спятившего на почве орнитологии, получилось. Да и сомневался юноша, что смог всех обнаружить. Разумеется, сразу же, как срисовал чужую слежку за обуянными жаждой странствий и житья на природе детьми, Джеймс доложил обо всём Тёмному лорду. Тот велел приглядывать за «коллегами», но в целом не мешать и в контакт не входить.
В который раз за много дней наблюдая, как Рон Уизли собирает какие-то корешки, Джеймс задумчиво нахмурился. Вся эта трава могла бы подойти для нескольких зелий и ритуалов, но, учитывая фазы луны и периодичность сбора… Зелье перенаправления… Давняя и довольно безумная разработка. Частично родственное оборотному, оно должно было на определённое время образовать между принявшими его связь – заклятье или эффект, примененный к одному не оставляли на нём и следа, воздействуя на второго. Вплоть до завершения действия зелья или смерти объекта воздействия.
Конечно, такой замечательный состав был бы просто великолепен и страшно востребован, если бы не пара «но». Во-первых, его действие длилось лишь пять минут. К тому же, это средство было пригодно к употреблению всего ничего. Наконец, помимо странных и неясных побочных эффектов (вроде «переплетения судеб»), этот состав был чудовищно токсичен – часто такое не попьёшь. Хорошо хоть принимать его не обязательно в жидком виде…
У Джеймса возникла одна мысль. Он не собирался, пока, предупреждать Господина. В конце-концов, Бэйкер не был уверен, а тревожить Милорда по пустякам было бы чересчур. А вот на всякий случай подготовить сюрприз для одного рыжего наглеца стоило. Даже интересно будет увидеть его лицо, когда сработает запитанный на пассивный «возврат судьбы» артефакт. Тёмный лорд наверняка потом наградит за изобретательность и успешную нейтрализацию такого сложного зелья…
***
Гермиона, поджав губы, снова наблюдала за «тайными» алхимическими приготовлениями Рона. Разумеется, от неё не укрылись ни его задумчивость, всё нараставшая уже примерно с год, ни внезапный интерес к некоторым магическим вопросам, возникший после той страшной ночи в «Норе». Гермиона не была глупа и легко поняла: друг почему-то подозревает, что нечто магически связало Гарри с Волдемортом, и последний вскоре предпримет что-то против своего победителя, явившись лично. Разумеется, главная умница Грифиндора осознавала, что ситуация накалилась до предела. Даже уединившись в лесу, нетрудно было заметить растущее напряжение. Все уже приготовились и, казалось, ждут только какого-нибудь сигнала, чтобы начать уничтожать всё вокруг. В таких условиях громкий успех Волдеморта мог бы означать его преимущество. Поэтому она понимала, отчего Рон всё время настороже.
Однако, он с типично мальчишеским авантюризмом думал только о том, как бы отбить нападение. Гермиона же решила, что нужны дополнительные меры безопасности, которые как минимум не дадут задеть лагерь (что Гарри, с его-то характером, и не подумает принимать бой прямо там, где могут пострадать его друзья, девушка даже не сомневалась). Как максимум специальный отражающий барьер мог бы дать им всем небольшую фору во времени. Конечно, создавать всякий раз полностью стационарные рунные круги было бы слишком долго и трудоёмко, да и лагерь их выдавало бы чуть ли не лучше фейерверка. Поэтому девушка и решила схитрить: кое-какие узоры нанесла на ткань палатки, пару же веток и камней, специально подготовив, стала носить с собой и незаметно располагать на каждом новом месте стоянки. Такая динамическая структура не обеспечивала физического отражения (благо заподозрить Волдеморта в том, что он нападёт на Гарри с автоматом, было невозможно), зато делала барьер чуть долговечней. В конце концов, чтобы уничтожить укреплённый физический носитель узора нужно несколько больше сил, чем на простое разрушение стационарных плетений. Да и заметить такое заклинание немного сложнее. Теперь оставалось лишь ждать и молиться, чтобы авантюра Рона сработала.
***
Ухокрут любезно скалился на командира вернувшегося отряда. С самого начала восстания рейды за добычей вернулись в повседневность, а вот банковские операции почти прекратились. Конечно, подсчитывать отнятое у этих людишек было приятно, но Ухокрут уже скучал по своему уютному офису. Вид же этих дуболомов его изрядно раздражал. Пьяные попойки рядовых стали чаще и шумнее, а их вожаки уже теряли всякие границы.
На самом деле, не окажись ситуация в Англии такой шаткой, всё бы уже давно закончилось. Как обычно, после месяца-другого удалось бы уговориться. Учитывая, как ослабли волшебники, они бы, вероятно, немного уступили гоблинам. Ну а раз к тому моменту самые буйные с обеих сторон уже сложили бы головы, банк бы снова спокойно открыл двери, и всё разрешилось бы ко всеобщему удовлетворению.
Увы, теперь слишком многие втянулись, и гости с материка уже не дали бы всему спокойно завершиться, по крайней мере, пока в каждой из их стран вокруг ожидаемых от этой схватки благ строились расчёты минимум одной стороны. Сотрудник Гринготтса средней руки, Ухокрут не слишком разбирался во всяких хитросплетениях политики, но одно знал точно: начав вкладывать, сложнее всего остановиться – этому учили всех служителей банка. Конечно, в том, что это базовое правило обратили против самих гоблинов, была некоторая ирония, но, честное слово, Ухокруту (и не ему одному) уже было не до таких извращённых размышлений: хотелось лишь чтобы всё это пришло к какому-нибудь концу.
5. В осколках
Что же, можно переходить к следующему этапу. Первый, с «прививкой» кусков Волдеморта пластичным душам, прошёл успешно. Во всяком случае, медлить более нельзя. На самом деле, стоило бы подождать ещё хотя бы пару лет для стабилизации каскадной системы, но времени почти не осталось. Значит, пора начинать «разборку» сопляков. Похоже, они все уже освоились со своими «дополнениями», сильные переживания от нужных кусков тому значительно способствовали. Да и к своему распределителю каждый уже подключён. Конечно, чтобы всё сделать гарантированно правильно, следует не допускать никаких посторонних влияний на этапе разделения. Особенно тяжко будет с первой и самой стабильной целью. Проклятая материнская защита мальчишки. Чтобы преодолеть её, придётся вложить чуть больше усилий. В нормальных условиях такого хватило бы даже чтобы затронуть все части уже разделённой души. А затем ещё нужно будет к остальным мчаться… Эх, жаль, что поручить такую работу некому. Слишком специфические действия, слишком тонкие настройки. Малейшие ошибка или неточность и все приготовления пойдут прахом. Придётся действовать самому…
Хорошо, что сбой на таких этапах мог иметь самые невероятные последствия – никто из действительно понимающих суть происходящего не посмеет вмешаться. Пожалуй, это даже немного забавно: те замшелые пни, которые, как и Дамблдор с Томом, поняли проблему механизмов распределения, и наблюдали за островными баталиями со стороны, надеясь получить опыт на этой изолированной территории, теперь именно в силу своего понимания не посмеют вмешаться в сам ритуал… Что же до многочисленной мелочи… Да, они могли бы попытаться прикрыть Гарри Поттера или, напротив, прикончить его поскорее. Но из-за обилия заинтересованных взглядов не решаться действовать первыми. А в самый значимый момент они будут слишком отвлечены. Да, пора выдвигаться.
***
На некотором расстоянии от лесной поляны, где троица подростков разбила лагерь, возникла тёмная фигура. Разумеется, многие лица, наблюдавшие за юными любителями природы, должны были бы немедля всполошиться, но всех отвлекла только что начавшаяся неподалёку битва. Самые трусливые поспешили отбыть с докладом. Те, что побезрассуднее, ринулись выяснять подробности. Самых стойких столь бурные события заставили утратить бдительность. Ненадолго, но этого хватило, чтобы отчего-то уснуть (некоторым и навечно).
Тёмная фигура (а самые глазастые, пожалуй, угадали бы в ней и Тёмного лорда) на скорую руку проверила территорию. Найдя два каких-то заклинания, явно завязанных на артефакты, неожиданный гость применил мощную восстанавливающую магию. Конечно, разрушение было бы легче, но и заметнее. Да и порой вернуть местность в изначальное магическое состояние надёжней – меньше шансов упустить какие-нибудь дополнительные сюрпризы. Провернув это, фигура стала с усердием сеятеля окружать лагерь некими предметами, прямо фонящими магией.
Закончив, фигура тяжко вздохнула и аппарировала, с громким хлопком появляясь прямо перед лагерем юных робинзонов.
- Гарри Поттер, выходи, - разнёсся над поляной высокий, многими ненавидимый голос, - или предпочтёшь, чтобы я достал тебя из твоей норы?
Герой Магической Британии никогда не отличался сдержанностью: в облаке какого-то дыма он ринулся из палатки, чуть ли не тараня своего врага. Тот же, не затягивая, почти сразу сотворил некое очень сложное заклинание. Если бы не чих от облака, окружавшего Гарри Поттера, Волдеморт в этот момент выглядел бы очень внушительно и зловеще. Впрочем, чары уже отправились в полёт. Они поразили юношу, а затем от чего-то вспыхнул сам Тёмный лорд. Поляну затопил дикий вопль, а затем всё вокруг померкло.
Гарри и прятавшиеся в палатке Рон и Гермиона застыли в шоке. Мрачная фигура, дрожа, поднялась с земли, на которую рухнула меньше минуты назад. Не обращая внимания на подростков, Тёмный лорд внимательно огляделся, пошептал, направив палочку в небо, а затем уставился на Гарри Поттера. Волдеморт словно пытался что-то разглядеть. Наконец, взмахом палочки он призвал к себе предметы, которые сам разбросал вокруг полянки. Пристально их осмотрев и помахав палочкой, тёмный маг ещё раз огляделся и тяжко вздохнул. Бросив ненавидящий взгляд на подростков, он сплюнул:
- Вот и сломалась настройка.
Затем, развернувшись он пошёл прочь с полянки, держа все призванные предметы в охапке.
- Что случилось? – Задала вопрос скорее себе, чем кому-либо ещё Гермиона.
Уже начавшая удаляться чёрная фигура замерла и повернула голову. Видимо, незваного гостя прорвало:
- Малолетки случились! Кто бы мог подумать, что я восстановлю всё тут настолько мощно, что верну и кусок из этой пустой головы, - горящий искренним отвращением взор был брошен на Гарри. – А затем, заклятье отчего-то обращённое не на ту цель действительно преодолеет такие расстояния и разделит сразу все осколки.
Отвернувшись от группы подростков, фигура бросила:
- Приятного вам апокалипсиса.
Затем Тёмный лорд снова двинулся куда-то в сторону ближайшего населённого пункта. При этом до ребят ещё с минуту доносилось бормотание:
- Как же неудобно… но сейчас перемещаться в магическом поле смерти подобно. Всё-таки что же обратило заклинание… Ну, в какой-то мере эксперимент удался… Но что это сейчас означает…
За всё это время ребята почти не шелохнулись. В первую минуту помешал шок, а потом… Честно говоря, даже Гарри понимал, что с опытным и сильным Тёмным лордом (даже в таком странном состоянии) ему не тягаться. Бросаясь вперёд, юноша более надеялся отвлечь врага, чем победить. Во время же этой странной сцены, казалось, малейшее движение могло вызвать бурю. Да и охватившие всех троих специфические ощущения, вкупе с поблёкшим ненадолго миром, заставили молодых людей воздержаться от резких действий.
Когда шаги и бормотание Волдеморта затихли, ребята поглядели друг на друга. На лицах всех троих был написан один вопрос: «И что же теперь?»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге