Тарзан и убийцы джунглей

Глава 1: Пантера

Шита-пантера грелась на солнышке перед каменной пещерой, своим логовом, растянувшись на боку и полузакрыв глаза, однако ленивая поза была обманчива – чуткие уши ловили малейший звук, и в любой миг свирепый зверь был готов отразить опасность. Шита в полудрёме мечтала о Вампи, жирной антилопе, которую её великолепный самец в этот момент, наверное, уже тащит сквозь густые джунгли. А может быть, это будет Пассо – зебра, чьё мясо было её любимой пищей, - крупный, мясистый Пассо... Рот Шиты наполнился слюной.

Но что это? Слабый звук донёсся до её обострённого слуха. Она приподнялась, повернула голову сначала в одну сторону, а затем в другую, стараясь уловить настороженными ушами малейшее повторение того, что встревожило её. Втянула ноздрями воздух. Повеяло лишь прохладой, но нечто двигалось к ней. Звук, настороживший её, постепенно усиливался. Тот, кто его производил, приближался.

Шита отчётливо улавливала тревожные нотки в еле слышном звуке, намёк на если не подлинную опасность, то, во всяком случае, что-то, заставлявшее насторожиться.

Вдруг прохладное дуновение коснулось её ноздрей, неся запах того, кто двигался сквозь джунгли. Мгновенно морду преобразил бешеный оскал, горящие глаза сверкнули злобой. Это была маска дикой ярости, ибо запах, донёсшийся до неё из джунглей, был ненавистным запахом человека.

Не долго думая, пантера предпочла избежать встречи с людьми. Шита быстро и бесшумно пересекала небольшую поляну, свист стрелы заставил её упасть на землю. Прилетевшая стрела вонзилась в левое бедро пантеры, и горячая кровь зверя капнула на траву. В это время на поляну высыпала орава крохотных охотников-пигмеев, и туча стрел со свистом пролетела над лежащей пантерой. В ярости Шита бросилась на охотников, но другая острая стрела пронзила бархатную шкуру. Потеряв равновесие, пантера тяжело упала на траву. Тут же трое дикарей накинули на зверя крепкую сеть.

С дерева на сражение взирала пара серо-стальных глаз.

Шита слишком ослабла, чтобы вырваться из сети, а несколько охотников притащили крепкую клетку, которую они спрятали в кустах неподалёку.

С дерева раздался протяжной свист. Пигмеи замерли, прислушиваясь. Но затем, не видя ничего подозрительного, вновь кинулись к пантере. Но тут с дерева соскочил белый великан, одетый в леопардовую шкуру, а из зарослей выпрыгнул огромный лев.

Пигмеи шарахнулись в испуге, а их предводитель в ужасе закричал: «Это Тарзан!» - и опрометью кинулся в джунгли.

- Да, действительно, Тарзан, и с ним Золотистый лев, - на языке пигмеев сказал лорд Грэйсток вдогонку коротышкам.

Осторожно ступая, двинулся человек-обезьяна в направлении стянутой в сети пантере. При приближении Тарзана она обернулась и, оскалив зубы, грозно заворчала. Человек-обезьяна стоял перед беззащитным животным. Попавшая в ловушку, и раненная пантера была обречена на смерть от голода или безжалостных зубов другого крупного хищника; Тарзан вынул стрелу из колчана и уже натянул свой лук, чтобы ускорить её смерть, но внезапная мысль остановила его.

Это так легко – оборвать жизнь несчастного животного в расцвете сил и красоты ... Это была бы холодная, бездушная жестокость в отношении отважного хищника, попавшего в беду.

Тарзан положил стрелу обратно в колчан, перекинул лук через плечо и подошёл ближе; он начал мурлыкать, как мурлыкают кошки, когда они чем-нибудь довольны. Это было самое приветливое обращение, которое Тарзан мог произнести на языке Шиты. Пантера тотчас же перестала ворчать и с каким-то странным выражением глубоких зелёных глаз посмотрела на человека-обезьяну, как бы прося помочь ей. Чтобы разрезать сеть, нужно было подойти вплотную к пантере, сильно рискуя попасть в её опасные объятия. Но Тарзану из племени обезьян чувство страха не было знакомо. Без колебания подошёл он к пантере, продолжая дружески мурлыкать. Шита повернула голову к Тарзану, продолжая смотреть в глаза умоляющим взором. Время от времени она, впрочем, оскаливала беззвучно свои страшные клыки, но, скорее, для предостережения, чем для угрозы.

Тарзан взялся за стрелу, вонзившуюся в бедро пантеры; он касался ногой мягкой шелковистой шерсти пантеры, и ему было приятно это ласкающее прикосновение.

Медленно и осторожно вытащил он обе стрелы и затем разрезал стягивающие верёвки. Почувствовав, что сеть больше её не держит, пантера отползла в сторону. Тарзан встал во весь рост, сжимая рукоятку ножа. Человек и пантера стояли друг против друга, и каждый ожидал, что сделает сейчас другой. Золотистый лев внимательно наблюдал за своим хозяином, готовый в любой момент броситься на пантеру.

Тарзан хорошо знал, что, освобождая хищника джунглей, он не на шутку рисковал жизнью, его нисколько не удивило бы, если бы громадная кошка, получив свободу, бросилась на него. Ведь она, наверное, была голодна. Но этого не случилось. Пантера, поднявшись, спокойно следила за движениями человека.

Тарзан, стоя неподвижно в трёх шагах от Шиты, решил, что в случае опасности он прыгнет на ветви ближайшего дерева. Это будет для него спасением, так как леопарды не умеют лазить на деревья так высоко, как умел человека-обезьяна. Но какой-то дух удальства заставил его подойти ближе к пантере; Тарзан словно желал убедиться, способен ли зверь на проявление чёрной неблагодарности по отношению к своему спасителю.

Когда человек приблизился, Шита осторожно и молчаливо отошла в сторону; Тарзан не остановился; он прошёл мимо пантеры, едва не коснувшись её влажной морды, а затем, не оборачиваясь, зашагал и дальше. Пантера одну минуту смотрела ему вслед, как будто о чём-то раздумывая, а затем медленно заковыляла своей дорогой.

Джад-Бал-Джа, подождав, пока Шита скроется в кустах, направился вслед за своим хозяином. Спустя некоторое время оба охотника скрылись в темноте джунглей.

Уже смеркалось. Тарзан почувствовал голод. Он спрятался в густых ветвях дерева, держа наготове аркан. Золотистого льва он не видел нигде поблизости; по-видимому, он спрятался в зарослях, когда увидел, что он остановился.

Тарзану не пришлось долго ждать: через полчаса петля затянулась на шее проходившей под деревом лани; он быстро принялся сдирать шкуру с помощью своего ножа, а затем, вспомнив о своём четвероногом спутнике, решил подозвать его, чтобы разделить с ним трапезу. В ответ на призыв Тарзана раздался треск в кустах, и из зарослей показалась мохнатая голова льва. Джад-Бал-Джа медленно принялся раздирать когтями добычу и проглатывать её огромными кусками.

Своим острым ножом Тарзан отрезал сочный кусок от задней части лани, и в то время, как лев с рычаньем раздирал свою долю ужина, лорд Грэйсток с жадностью рвал зубами тёплое мясо с дымящейся кровью. Ни одно изысканное блюдо в самом шикарном лондонском ресторане не казалось ему таким вкусным.

Кровь его добычи перепачкала ему лицо. От неё шёл острый запах, столь привлекательный для хищных зверей. Насытившись вдоволь, Тарзан нанизал остатки мяса на острые сучья дерева, а затем отправился на поиски места для ночлега. Добравшись до развилки на верхушке дерева, Тарзан лёг и заснул глубоким сном. Проснулся он лишь на следующее утро, когда солнце стояло уже высоко.

Глава 2: Крик смерти

Далеко к югу, в глубине африканских джунглей располагалось небольшое поселение. За густым частоколом пряталось около десятка хижин странного вида. Хижины раскачивались, подвешенные на толстых травяных канатах к крепким древесным ветвям. Весь посёлок шевелился и раскачивался, как под дуновением ветра.

Женщины копались на небольших полях рядом с частоколом, а мужчины, разделившись на несколько групп, примерно полдюжины в каждой, отправились на охоту за драгоценной слоновой костью.

Несколько человек, подойдя к лесу, где, как им сказали, скрывается страшный слон, спрятались в кустах.

- Следи за ним! – сказал один из охотников. – Он идёт прямо на нас. Он не боится нас, смотри!

- Я никогда не видел ничего более огромного! – воскликнул второй.

- Я тоже, - согласился его спутник, - хотя за свою жизнь перевидал их великое множество.

Слон поднял хобот и затрубил. Командир отряда скомандовал воинам подойти к нему ближе, но ни один не тронулся с места. Наконец, кое-кто из воинов без особого энтузиазма двинулся к слону. Командовавший группой, осторожно подойдя сзади, всадил в слона своё острое копьё. Слон рассвирепел и стал крушить всё вокруг. Быстро повернувшись, он обвил главу отряда хоботом, ударил его о землю, а потом растоптал ногами. От последнего осталось только тёмное пятно.

Слон развернулся спиной к растерявшимся на мгновение воинам и бросился в лес. Недолго думая, охотники побежали вдогонку. Неграм не хотелось терять такой качественной кости, которой обладал убегающий в дебри гигант.

Было уже темно, когда, наконец, острое длинное копьё, брошенное меткой рукой одного из охотников, пробило большое сердце слона. Продержавшись на ногах ещё около минуты, гигантская туша замертво свалилась на траву.

Радостно болтая, чернокожие начали отбивать красивые длинные бивни. Затем они разожгли костёр, а несколько из них огородили место для ночлега колючим кустарником. Высоко в листве деревьев за группой охотников наблюдали несколько пар горящих глаз.

Прошло уже два часа, как село солнце, и рослые охотники за слоновой костью расположились вокруг костра, смеясь и подшучивая друг над другом. Вдруг в густой листве сверху раздался такой ужасающий вопль, что негры от неожиданности едва не потеряли сознание.

Когда последний звук этого жуткого клича растворился в лесу, храбрые воины племени Мугамби в ужасе бросились через ограду, надеясь убежать от опасности. Только трое остались возле костра, судорожно вцепившись за древки своих копий. Непонятно было только одно, остались ли охотники, чтобы отразить предполагаемое нападение или же их ноги были парализованы от страха и не слушались своих хозяев. Наступила зловещая тишина, которая казалась ещё более ужасающей, чем тот вопль, от которого застыли над своими жертвами хищники джунглей, прислушиваясь и ловя запах, принесённый из леса воздушным потоком. Стада травоядных с тревогой вскочили на ноги, они старались побыстрей покинуть опасный район. Были и такие, которые не слишком испугались, услышав незнакомый крик. Некоторые из них принадлежали такой крупной породе, как Болгани-гориллы и Мангани – лесные люди. Эти не боялись, вообще, никого.

Спустя пять минут из ветвей, нависших над лагерем охотников за слоновой костью, послышался звук, похожий на крик женщины. Туземцы подняли испуганные лица вверх. Ветви дерева над ними зашелестели, и какой-то тёмный громоздкий предмет свалился оттуда прямо на костёр. Искры разлетелись и наступила темнота. Один из охотников не смог сдержать крика ужаса и, отпрянув назад к колючей изгороди, перелетел через неё, брошенный какой-то невидимой силой. У Сумари мурашки пробежали по спине. Он почувствовал, как волосы встают дыбом на макушке. На него уставился мёртвыми остекленелыми глазами ещё тёплый труп его товарища, который, как и все другие, бросился в лес. Сумари уловил панический страх в глазах своего ещё живого товарища по несчастью, который говорил о том, что если хоть один малейший звук из темноты долетит до его ушей, то его бедные нервы не выдержат.

Им не пришлось долго ждать. Спустя около двух минут неподалёку послышался вновь ужасающий «крик женщины». Несчастные охотники в ужасе бросились бежать, толкая и опрокидывая друг друга.

Когда Сумари, благодаря своим более сильным ногам, вырвался на несколько метров вперёд и оглянулся назад, чтобы посмотреть, не отстал ли его спутник, то увидел зрелище, которое врезалось в его память до конца его жизни.

Странная чёрная масса молниеносно спрыгнула на его старого приятеля, и так же быстро унеслась прочь. В попытке избежать такой же участи, бедный охотник за слоновой костью свернул с тропы, по которой он бежал, но, не заметив острого камня, торчавшего из земли, полетел кувырком через кусты и распластался на мягкой траве. Впав в почти бессознательное состояние, бедняга уже не пытался продолжать свой бег. Он лежал и ждал своей смерти без какой-либо надежды на спасение. Сумари находился в сильном нервном напряжении, поэтому не чувствовал боли, которую причиняла ему распоротая ступня.

И смерть пришла к нему. В листве окружающих его деревьев послышался вновь тихий и страшный «женский крик», затем с ветвей, свисавших над беззащитным чернокожим, спрыгнули шесть таинственных убийц. Сумари тщетно пытался рассмотреть их сливающиеся с темнотой фигуры. Вдруг все, как один, они подняли лица к луне и издали ещё более ужасающий, громкий крик, который пронёсся по ночным джунглям и затих в глубине тропического леса.

Стада травоядных вернулись на свои прежние места пропитания, а хищники продолжили разрывать кровавые туши, лежащие под их мощными лапами.

Сумари потерял сознание, так как его бедные нервы не могли больше выдержать такого напряжения, поэтому он не видел, как его ночные посетители исчезли в густой листве, так же неожиданно, как и появились.

Солнце, светившее прямо в лицо, разбудило злополучного охотника за слоновой костью. Сначала он долго собирался с мыслями. События предыдущей ночи казались ему сном, но, когда он сел и увидел рану на своей ноге, причинявшую ему сильную боль, то вернулся в реальный мир. Сердце его упало.

Сумари не сомневался, что сможет отыскать свою родную деревню, но что потом? Он не представлял себе, где находится его лагерь, разбитый прошлой ночью. И эта возможность встречи со львом... Но если он даже льва не встретит, есть ещё вопрос пропитания. Что он будет есть и где добывать пищу? Мысль о пище пробудила голод, сосущий, нестерпимый голод. Он поднялся и пошёл к ручейку, который только что заметил, где, лёжа на животе, напился воды. Когда он встал, то нашёл хорошую палку, которая должна была служить ему опорой и защитой, в случае нападения какого-нибудь хищника. Затем Сумари отправился в путь, в поисках родного племени. Прошлой ночью и даже сейчас ему казалось, что не составит никакого труда найти деревню, но когда он подошёл к тому месту, где он надеялся отыскать поселение, там ничего похожего не было.

Глава 3: Встреча

На окраине Лондона, в большом особняке Уайтов была суета по поводу приезда важного гостя. Поздним вечером, под свет фонарей, к поместью подъехал автомобиль, из него вышел молодой человек и направился к зданию. Из особняка навстречу мужчине выбежала девушка, молодое лицо которой осветилось милой улыбкой при виде гостя. Ласково поприветствовав друг друга, они, обнявшись, направились к входной двери. В гостиной гостя ожидал Вильям Уайт, мужчина с седыми усами и горбатым ястребиным носом. Поужинав, все пошли в кабинет, чтобы обсудить дела. Около часа велась беседа, в которой было решено, что венчание между Генри Мэккингэмом и очаровательной Сюзэн Уайт состоится на следующей неделе, также молодая пара решила посетить во время медового месяца африканское поместье лорда Грэйстока, который являлся хорошим другом отца невесты.

- Завтра я отправлю послание о вашем приезде Джону Клейтону, - сказал Вильям Уайт, - а вы двое готовьтесь к свадьбе.

- Вы абсолютно правы, - посмотрев на часы, согласился с ним Генри. – Уже поздно, я должен возвращаться. Надеюсь, мы увидимся с вами завтра, обратился он к Сюзэн, целуя на прощание её нежную ручку.

Распрощавшись с гостеприимным хозяином, молодой человек последовал за слугой, который должен был проводить его к шикарному роллс-ройсу, ожидавшему своего владельца.

В этот же вечер в одном из дешёвых ресторанчиков Лондона, за деревянным столом сидело трое мужчин. В данный момент эта тройка вела разговор, явно непредназначенный для чужих ушей. Временами они забывались и повышали голос. Тогда становилось ясно, что меж ними идёт жаркий спор.

- Я говорю тебе, Скотт, он не придёт, - горячился невысокий, круглолицый, с красной бычьей шеей Билли Хоккинс, на котором была натянута засоленная тельняшка, показывающая явное пристрастие к морю, морскому делу.

- Заткнись, - рявкнул на моряка Скотт Норман. – Он обещал прийти, а если он обещал, то, значит, придёт.

- Наверное, он сейчас развлекается с какой-нибудь дамочкой, забыв, что дал тебе слово, - с презрением пробормотал Хоккинс.

- Чтоб мне провалиться, если я понимаю, о чём он там гундосит, - вскипел Норман.

- Тише, - предупредил третий, - идёт.

Оба взглянули в том направлении, куда смотрел Брайян Джеймс. К ним приближался человек, только что вошедший в ресторан. По виду англичанин, высокий, крепкий парень. На его тонком лице, обтянутом гладкой, слегка загорелой кожей, сияли огромные чёрные глаза. Картину довершала копна каштановых вьющихся кудрей, фигура эллинского бога и грация русского танцовщика. Все трое приветливо встретили пришедшего.

- Господа, - обратился Скотт Норман к своим приятелям, после того, как представил их новоприбывшему, - разрешите представить вам лучшего из всех известных мне охотников Англии, также хорошо знакомого с тропическими лесами Африки, Майкла Конрада.

- Вина, - крикнул Хоккинс, - подайте скорее вина, - ударил он кулаком по столу, чтобы привлечь внимание официанта.

Предложение распить бутылочку было встречено с шумным одобрением. В ожидании, пока официант подаст приборы и разольёт напиток, компания перебрасывалась незначительными фразами – о том, о сём, о погоде...

- Ну, - прекратил пустые разговоры Билли. – Приступим же к тому, зачем мы сюда собрались. У нас есть всё, наконец, не правда ли, Скотт? Планы, деньги, даже мистер Конрад. И вот сейчас мы готовы получить то, чем владеешь ты.

- А сколько у вас денег? – осведомился Норман. – Вся операция потребует кругленькой суммы. Нет нужды начинать, если у вас не будет достаточных средств.

Хоккинс повернулся к Джеймсу:

- Вот, - это и есть наш казначей. Он может сообщить, сколько у нас чего.

- Брайян улыбнулся, потирая руки.

- Что ж, а сколько нужно, как ты думаешь, Скотт?

- Не менее двух тысяч фунтов, - быстро ответил тот.

- Ну и прекрасно, - сказал Джеймс. – Но почему я должен выложить такую огромную сумму? Сдаётся мне, она вдвое больше, чем нужно. Мы вполне можем уложиться в тысячу.

- Несомненно, - согласился с ним Норман, - и если сможем, то ни фартинга больше не потратим. Но должны быть две – на всякие неожиданные расходы. Я бывал в этой стране и знаю – там могут возникнуть разные обстоятельства.

Он вытащил из кармана карту и развернул её на столе перед сидящими. Пальцем ткнул в точку, отмеченную крестиком.

- Здесь мы высадимся и снарядим экспедицию. Мы разобьём лагерь вблизи от дороги, ведущей к нашей цели.

- Почему бы нам не условиться, когда начать сборы, завершать все дела? Скотт даст мне карту, и мы начнём немедленно...

- Одолжи мне карандаш, Брайян, - попросил Норман, и когда тот подал ему его, отыскал точку на карте, неподалёку от уже обозначенной крестиком. Там он нарисовал маленький кружок.

- Это первая цель нашего предприятия, - сказал он. – Когда доберёмся сюда, получите окончательное указание. Не раньше.

- Провалиться мне в преисподнюю, - ругнулся Хоккинс, - я никогда не был склонен кому-то доверять. Но сейчас, похоже, меня принудили к этому.

- Все согласны действовать по моему плану? – спросил Скотт Норман, перебрасывая взгляд от одного к другому. – Майкл, ты что молчишь?

Охотник наклонил голову в знак согласия.

- Я, как и остальные, - заметил он.

Небольшая группка приглушёнными голосами принялась обсуждать свои дальнейшие планы. Они взвешивали каждую деталь, пытались предвосхитить все препятствия, могущие возникнуть перед ними в том месте, которое отмечено кружочком на карте. Выйдя из ресторанчика все четверо попрощались и разошлись в разные направления.

* * *

Медленно тянулись дни для затерянного в бескрайних лесных просторах охотника. Большую часть сил и времени тратил на добывание пищи, а остальное – на поиски своего племени. Он не представлял даже, что идёт не в том направлении. Он давно заблудился. Может, к своему счастью, он этого не понимал. Ошеломляющей новости предстояло стать известной позднее. А пока он только удивлялся, что идут дни, а признаков деревни всё нет и нет.

Питался Сумари весьма скудной пищей. Подозрительного вида фрукты, коренья, мелкие грызуны – вот и весь рацион, который мог он обеспечить себе, владея лишь ножом, полученным в дар от вождя за храбрость в битве против другого племени. Его желудок бунтовал, принося страдания.

Скитаясь по лесу, он уяснил для себя. что лучшая пора охоты – ранняя заря и предвечерние сумерки. Он вырезал себе толстую палку и затаивался на звериной тропе, надеясь раздобыть себе в пищу что-нибудь покалорийнее мелких крыс, но пока ему не везло. Он научился ходить бесшумно и спать на деревьях. Однажды на него напал носорог, и теперь Сумари прятался, заслышав любой подозрительный шум. Ведь каждый раз его спасал от гибели только случай.

Однажды он подошёл к реке, преграждавшей путь, как раз в ту сторону, куда, по его мнению, ему нужно было идти. Тут он догадался, наконец, что заблудился, и решил двигаться по течению реки, на берегах скорее можно было встретить поселение чернокожих.

Размотав затёртый лист, скрывавший кровавую рану, он с огорчением заметил, что его нога была повреждена гораздо сильнее, чем это ему показалось сначала. От пережитых волнений, усталости и сильного чувства голода он практически не чувствовал боли, которая принесла бы неимоверные страдания цивилизованному человеку.

Отдохнув и перевязав свою раненую ногу большим пальмовым листом, Сумари снова двинулся в путь. Он нашёл тропинку и пошёл по ней, проторённой множеством ног, принадлежащих зверям, следуя за её причудливыми извивами.

Была уже глубокая ночь, как вдруг впереди замаячил какой-то огонёк. Что бы это могло быть? Крадучись, подошёл он к колючей изгороди. За ней, в центре походной стоянки, горел костёр. Его отблеск и увидел злополучный охотник из лесной чащи. У костра расположились полсотни воинов, они почтительно слушали, сидевшую рядом с ними, белую женщину. Та что-то говорила.

Медленно, измотанный скитаниями по джунглям, воин направился к изгороди. Зоркие глаза вазири тотчас обнаружили пришельца. Ограда ощетинилась копьями.

- Не двигайся, - крикнул один из воинов. – Мы – вазири Тарзана, а ты кто?

- Я охотник из племени Мугамби, - ответил Сумари. – Мы с товарищами охотились на слонов. Ночью на нас напали «демоны» и убили всех, я едва спасся, и теперь, уже несколько дней, ищу свою деревню.

Когда Сумари под бдительным контролем вазири проходил на территорию лагеря, из палатки, стоявшей в центре поляны, вышли двое белых, мужчина и женщина. Когда молодая пара подошла к костру и уселась рядом с остальными, раненый охотник уже жадно поглощал, принесённую в котелке, пищу. Пока он ел, Джейн Клейтон рассказала своему сыну Джэку и его жене Мэриэм ту историю, которую ей поведал злополучный охотник.

- Может быть, это были обезьяны, - предположил Корак, - но ни гориллы, ни антропоиды не нападают на людей без причины. К тому же они боятся огня, они отошли бы в глубь джунглей, избегая встречи с людьми.

- Они не были похожи на обезьян, но это были и не люди, это были «демоны смерти».

- Я думаю, бедняга очень устал и хочет спать, - вмешалась молодая девушка, которая до сих пор сохраняла молчание.

- Завтра утром он расскажет нам всё о своих приключениях, а пока ему нужен отдых и спокойный сон.

Сумари закрыл глаза. Присутствие этих спокойных, уверенных в себе людей успокоило его и дало надежду на спасение. По крайней мере, можно закрыть глаза и не вспоминать прошедших ужасных дней. И со звоном и с шорохом в ушах он забылся в тяжёлом сне.

Сумари был смелым, но подобные вещи выведут из себя любого храбреца. Он предпочитал встретиться с опасностью лицом к лицу, чем быть предметом охоты ужасного, невидимого существа.

Долгое время Джейн Клейтон сидела в задумчивости. Ничего, кроме ночных звуков дикой прерии, не долетало до неё и, тем не менее, она верила в вездесущую магическую силу чёрной Африки и знала, что Сумари наверняка встречал что-то, что пока оставалось неизвестным убийцей его друзей. Отогнав от себя все эти мысли, леди Грэйсток вернулась в свою палатку и заснула.

С приходом нового дня лагерь оживился. Выйдя из палатки, Мэриэм направилась к догорающему костру, возле которого уже сидела Джейн Клейтон и перевязывала ногу найденному накануне охотнику. Девушка приветствовала её и сразу спросила о своём муже.

- Он отправился на охоту, как только рассвело, - ответила ей леди Грэйсток. – Тебе следует плотно позавтракать, так как сегодня мы не будем делать привал, - добавила она, протягивая Мэриэм котелок с варёным мясом.

- Я надеюсь, Моя Дорогая, что сегодня мы доберёмся до вашего поместья.

- Если мы не будем тратить время на различные мелочи, то ужинать будем уже дома, - согласилась с ней Джейн.

Много лет назад жена белого, которую Мэриэм окрестила «Моя Дорогая» (она слышала, что так называл её Бвана), очень заботливо относилась к одинокому и бесприютному найдёнышу. Мало-помалу она прониклась горячей любовью к девочке за её живой открытый нрав. И Мэриэм отвечала ей такой же привязанностью и глубоко уважала её.

Спустя около часа весь отряд, состоявший из двух белых женщин, одного раненного охотника и полсотни воинов Вазири, отправился в путь к поместью Грэйстоков.

В это же время несколько миль к югу Корак заметил грациозную лань. Сын Тарзана нежно погладил своё любимое тяжёлое копьё. Он вынул из-за пояса охотничий нож.

Вдруг ветер переменился, и Корак-Убийца почуял резкий запах льва. В пятидесяти шагах от лани за кустами залёг Нума. Его жёлто-зелёные глаза напряжённо следили за добычей, а кончик рыжего хвоста судорожно вздрагивал. Хищник измерял расстояние между собой и будущим обедом. Прыгать сейчас или подождать немного? Быть может, лань ещё ближе подойдёт к нему? Голод толкал его вперёд, а осторожность заставляла ждать. Из-за поспешного или необдуманного прыжка можно лишиться вкусного обеда. Если бы прошлой ночью он был терпеливее и подождал бы, ему не пришлось бы голодать ещё двадцать четыре часа.

Другой зверь, почуявший запах льва и белого человека, сидел на суку в нескольких верстах от льва. Под ним колыхалось серое, громадное тело слона. Зверь заворчал и спрыгнул с дерева на широкую спину слона. Он шепнул ему что-то на ухо, и слон Тантор стал раскачивать хобот по ветру, стараясь уловить этот запах, о котором ему только что шепнули на ухо.

Ему шепнули на ухо не только об этом, а ещё другое какое-то слово. Какое слово? Может быть, распоряжение, приказ? Услышав это слово, огромное животное двинулось неуклюжей, но неслышной походкой по направлению ко льву, а на спине у него сидел Тармангани.

С каждой минутой запах льва становился всё сильнее. Нума терял терпение. Почему обречённое мясо так долго не подходит к нему? Сколько времени ему ещё ждать? Он сердито бил себя хвостом по тощим бокам и ворчал от досады.

Не подозревая об угрожающей опасности, лань шла по лужайке и мирно жевала сочную траву.

Корак решил выхватить добычу из лап царя зверей. Он делал это всегда, когда хотел разозлить и оставить его голодным, как это делал его отец в своё время.

Сын Тарзана всунул свой нож за пояс и, спрыгнув на спину лани, молниеносным движением скрутил ей шею, так, что хрустнул позвоночник.

В эту минуту лев прыгнул...

Корак перебросил добычу через плечо и, схватив в зубы её переднюю ногу, вскочил на ближайшую ветку.

Лев приближался гигантскими прыжками, рыча от ярости при виде ускользающей от него добычи. Корак схватился обеими руками за ветку, и в ту минуту, когда Нума прыгнул вверх за ним, человек со своей добычей был вне его досягаемости.

Ошеломлённый этой неслыханной дерзостью, лев упал на землю, а Корак, устроившись поудобнее на более безопасном месте, стал гримасами и криками дразнить разъярённого зверя. А тот яростно бил себя по бёдрам своим жёстким хвостом и втягивал ноздрями запах перехваченной у него добычи.

В эту самую минуту из чащи леса высунулась огромная голова слона. Почуяв запах слона, лев поспешил скрыться, грозно ворча на своего мучителя.

Сидевший на голове у Тантора был Тарзан. Подъехав к ветке, на которой сидел Корак с убитой ланью, он приветствовал своего сына.

- Так вот чем ты занимаешься в моё отсутствие, - сказал весело лорд Грэйсток.

- Я ведь не хочу потерять форму, - сказал Джэк, как будто речь шла о виде спорта.

После короткого разговора с сыном, Тарзан последовал за ним на встречу с отрядом, который возглавляла леди Грэйсток.

Спустя пару часов Корак предстал перед воинами вазири и отдал им добычу.

- Что-то ты сегодня задержался на охоте, - обратилась к нему Мэриэм.

- Я просто кое-кого встретил по пути, - ответил сын Тарзана.

Затем он повернулся и махнул рукой в том направлении, откуда только что пришёл. Загорелый белый человек, почти обнажённый, в одной лишь набедренной повязке из леопардовой шкуры, спрыгнул с дерева на тропинку в нескольких шагах от группы чернокожих. Удивление и радость отразились на их лицах.

- О, Джон! – радостно воскликнула Джейн Клейтон, увидев своего мужа живого и невредимого.

Подойдя, Тарзан ласково обнял жену, которая всегда верно ждала его возвращения.

Итак, Тарзан, Джейн Клейтон, Корак и Мэриэм вернулись домой после долгого отсутствия, а с ними пришли вазири и злополучный охотник, который попросился служить у своих спасителей. Среди первых встретивших и приветствовавших их возвращение домой, был старый Мувиро, вождь великого племени Вазири.

- Ах, Бвана! – вскричал преданный чернокожий. – Мои старые глаза стали вновь молодыми при виде вас. Много времени прошло, пока вас не было, и хотя некоторые сомневались в том, что вы вернётесь, старый Мувиро знал – в великом мире не существует такой силы, какую не смог бы одолеть мой хозяин. Я знал, что мой хозяин вернётся к любимому дому и земле, где ждут его верные вазири. Велико же будет веселье в хижинах вазири. Сегодня вечером земля будет дрожать от ног танцующих воинов, а небо звенеть от радостных криков их женщин, так как четверо, кого они любят больше всего на свете, вернулись к ним!

Глава 4: Медовый месяц

В назначенный день четверо мужчин собрались на пристани. Неподалёку стоял на якоре корабль «Горгона». По клубам дыма, вылетавшим из трубы корабля, было понятно, что судно готово к отплытию и ждёт своих пассажиров.

Вдруг к пристани подъехал автомобиль и из него вышла молодая пара. Когда гости подошли, моряк, улыбаясь, представил им своих друзей.

- Господа, - обратился он к своим спутникам, - разрешите представить вам мистера Мэккингэма и его очаровательную жену. Они направляются в Найроби, и мы доставим их туда в целости и сохранности.

В то время, как молодая семья устраивалась в своей каюте на борту «Горгоны», охотники за сокровищами уточняли мельчайшие детали своего предприятия.

- Не нужно было брать с собой этих влюблённых, - бормотал недовольно Конрад, - от них у нас будут одни только неприятности.

- Через пару дней они сойдут на берег, - успокаивал его Хоккинс. – Эта парочка слишком занята собой, чтобы разнюхивать о цели нашего путешествия. К тому же, они заплатили хорошие деньги.

- Через три месяца ты будешь одним из богатейших людей Англии, - вмешался Джеймс. – Не стоит рисковать богатством ради нескольких фунтов стерлингов.

Очаровательная Сюзэн Мэккингэм, прогуливаясь по палубе, наблюдала, как берег Британии исчезал за горизонтом. Ещё ни разу не находилась она так далеко от родного дома. Вода блестела от лучей заката и лёгкое покачивание судна усыпляло нежное создание.

* * *

И, правда, ликование было огромным в хижинах вазири. И не только одну ночь, но в течени многих ночей длились танцы, и веселье продолжалось, пока Тарзан не вынужден был прекратить его, чтобы он и его семья могли поспать хоть несколько часов.

Однажды утром лорд Грэйсток обнаружил в своём кабинете телеграмму от своего друга Вильяма Уайта. Текст телеграммы был таков:

«Уважаемый лорд Грэйсток, в связи с вашим отсутствием в Англии, вы не смогли присутствовать на свадьбе моей дочери. Молодожёны решили провести свой медовый месяц на вашем африканском поместьи и разделить с вами своё счастье.

С уважением Вильям Уайт».

Итак, управляющий Джарвис отбыл в Найроби для встречи гостей.

Через две недели молодая чета Мэккингэмов вступила на порог бунгало, где их встретили с распростёртыми объятиями Джейн и Мэриэм Клейтон, поздравляя со счастливым браком.

Со времени своего приезда Сюзэн никогда не сопровождала мужчин на охоте. Убийство как спорт никогда не привлекало её. Выслеживание зверей было для неё интересной забавой, но к убийству ради убийства она всегда питала отвращение. Когда мужчины уезжали на охоту, Сюзэн оставалась дома с Мэриэм и скакала на любимом пони по окрестным степям и лесам; во время этих прогулок ей казалось, что она живёт такой же дикой и привольной жизнью, как живут все звери в джунглях.

Случалось, что молодая пара надолго уходила из дома и бродила по окрестностям. Нередко они захаживали в сад, который был гордостью и радостью Джейн и Мэриэм: в саду было множество цветов. Сидя на лавочке, молодожёны часто мечтали о своём счастливом будущем. Как куча детишек весёлой гурьбой играют возле дома.

* * *

После своей остановки в Найроби и закупки продовольствия, «Горгона» проплыла на юг и укрылась в маленькой, защищённой от ветра, бухте. Пассажиры корабля высадились на берег и направились вглубь материка. Подкупив среди местных жителей самых сильных и самых смелых носильщиков, весь отряд поменял направление и отправился к месту, отмеченному маленьким кружочком на карте Скотта Нормана.

Никто на белом свете не мог знать, какая участь поджидает эту экспедицию в девственных лесах чёрного материка. Далеко, в темноте джунглей, пробудилось что-то страшное, то, что решит судьбу всех, кого повстречает на своём пути. Смерть сотен людей станет обычным явлением.

Глава 5: «Они вернулись»

Жизнь в бунгало тем временем шла по заведённому распорядку. Корак верхом на лошади, а бывало, и пешком, объезжал поместье, проверял, как идут работы на ферме, какова численность стада.

После своего прибытия, Сумари поселился в деревне Вазири, которая находилась неподалёку от усадьбы Тарзана. Рана на его ноге превратилась в белый шрам. Физически Сумари был вполне здоровый и сильный человек, но в душе он всегда возвращался к той единственной ночи, изменившей всю его жизнь. Когда воины уходили на охоту, он всегда советовал им возвращаться до наступления темноты и не уходить далеко в лес. Многие из жителей деревни слышали историю о страшных «демонах смерти», которые убили его товарищей, но принимали этот рассказ за разыгравшуюся фантазию охотника за слоновой костью.

Одним тёплым вечером история о демонах достигла ушей Мувиро. Лицо вождя мгновенно преобразила маска ужаса и растерянности. Этого не мог понять никто. Единственными словами, которые он смог произнести своим дрожащим голосом, были: «Они вернулись».

На следующее утро к бунгало подбежал воин вазири и попросил Великого Бвану следовать за ним в хижину Мувиро.

- Я сейчас собираюсь на охоту, - ответил лорд Грэйсток, - а вечером я загляну к вождю.

Тарзан уже собирался вскочить на своего охотничьего скакуна, но чернокожий ухватил его за руку.

- Мы все очень уважаем Великого Бвану, - произнёс он, дрожащим голосом, - но Мувиро сказал, что каждая секунда стоит много жизней. Я должен привести тебя сейчас.

Итак, Тарзан из племени обезьян вошёл в хижину вождя, поражённый его необычным поведением. Предложив Тарзану сесть, Мувиро сразу перешёл к делу:

- Я слышал от Сумари об убийцах, которые напали на лагерь и убили его товарищей...

- Я уже слышал эту историю, - перебил его лорд Грэйсток.

- Очень давно, около тысячи лет назад, произошло тоже самое, - продолжал вождь. – Спустя пару месяцев начались нападения на деревни. Люди покидали селения, но их настигали и убивали. Многие племена объединились для борьбы против неведомого врага. И вот одним днём джунгли облились кровью. Демоны были побеждены, но не уничтожены совсем. Нападения прекратились так же неожиданно, как и начались.

- Откуда Мувиро знает о таких старых сражениях?

- Вождь, который был до меня, рассказал мне эту историю. В своё время он услышал её от своего предшественника, а тот от своего. Таким способом мы сохранили знания тех лет. – Мувиро посмотрел умоляющим взглядом в глаза Владыки джунглей. – Ты должен их остановить, чего бы это не стоило, останови их.

* * *

В ту же ночь, когда Тарзан узнал о новом враге, угрожающем и опасном, неизвестном и неуловимом, по джунглям вновь пронёсся ужасающий крик, и вновь несколько охотников покинули этот свет. Постепенно один за одним, пропадали отряды охотников, которые уходили далеко в тёмные джунгли.

К тому времени, о котором наш рассказ, до человека обезьяны дошёл слух, что к юго-западу от его поместья орудует банда грабителей. Рассказы о жестоких набегах за слоновой костью, пытки бедных туземцев, угон чернокожих в рабство – этого не знали джунгли со времён шейха Акора бен Кхатура. Рассказы о злодеяниях заставляли Тарзана хмурить брови и вводили в замешательство. Потом слухи прекратились, и уже целый месяц на юго-западе царила тишина.

По совету вождя Вазири, Тарзан держал в секрете существование таинственных убийц, являвшихся источником такого количества происшествий. Постепенно нарастала паника.

Глава 6: О чём рассказали следы

- Похоже, Джейн, ещё одно путешествие в Опар становится необходимым, - сказал Тарзан жене однажды вечером.

- Я боюсь об этом даже думать, я не хочу туда, - отвечала Джейн. – Ты чудом вырвался из ужасного города трижды. В четвёртый раз тебе может не так повезти.

- Опасности никакой нет, - заверял жену Тарзан. – В последний раз я навёл порядок в старинном городе и посадил Ла на престол. Мы должны собрать как можно больше воинов для борьбы с этими чудовищами.

- Не ходи хотя бы один, - умоляла Джейн. – Возьми с собой Корака.

- Нет, - возражал Тарзан, - я не возьму его. Он должен оставаться здесь, с тобой – моё отсутствие опаснее для тебя, нежели для меня. Я возьму пятьдесят воинов-вазири, и, если повезёт, вернёмся с целой армией союзников.

И так случилось, что Тарзан, человек-обезьяна, отправился в долгий путь в город Опар. За ним вышагивали пятьдесят чернокожих воинов-вазири, отборный отряд грозного племени.

На веранде бунгало Джейн, Корак и Мэриэм, а также и их гости, прощально махали вслед платками.

Чернокожие по природе медлительны, но настойчивость Тарзана задала передвижению неплохую скорость. Отряду удалось сравнительно быстро пройти намеченное расстояние. Опар лежал в добрых двадцати переходах от фермы – и то для крепких мужчин, идущих налегке. Они знали, что на обратном пути, возможно, с ними будут идти отряды с подкреплением, и они станут не столь проворны и двигаться будут медленно. Поэтому человек-обезьяна предполагал истратить два месяца на весь поход. Его экспедиция состояла лишь из закалённых воинов. Они не несли тяжёлого снаряжения, им не требовалось запасов пищи – все, будучи охотниками, добывали её по пути, ибо шли по местности, где дичь водилась в изобилии. Им не было нужды утруждать себя громоздким обозом, как это принято у белых. Колючки бома да охапки листьев – вот и всё укрытие для ночлега. Копьё и стрелы, да могучая власть их белого начальника над всеми обитателями джунглей хранили отряд от опасностей. Шёл отряд быстро, и Тарзан рассчитывал достичь Опара за двадцать один дневной переход, хотя если бы он передвигался один, то осилил бы дорогу вдвое быстрее. Он птицей мог лететь над джунглями, ведь он был дома и чувствовал себя одинаково в лесной чаще и днём, и ночью. Да и вообще, был практически неутомим.

В середине дня третьей недели перехода Тарзан, убежав далеко вперёд от своего эскорта в поисках пищи, наткнулся неожиданно на тушу Бары-оленя. Украшенная перьями стрела поразила его в бок. Было очевидно, что олень был ранен на большом расстоянии от того места, где свалился замертво. Расположение стрелы указывало на то, что рана не могла привести к мгновенной смерти. Но сама стрела привлекла к себе внимание Тарзана ещё до того, как он подошёл и вытащил её из тела, чтобы детально рассмотреть. Он догадался, что она была такое, и его охватило сильное стремление встретиться с её обладателем.

Стрела была сделана из какого-то крепкого материала и была короче, чем стрелы, которые используют местные племена. Скорее всего, её можно было назвать дротиком, глупая игрушка в сердце дикой природы. Однако дело своё она сделала, судя по мёртвому телу Бары-оленя. Человек-обезьяна догадался, что эту необычную стрелу послала опытная рука.

Любопытство Тарзана возросло неимоверно, но одновременно проснулась в нём врождённая осторожность обитателя джунглей. О джунглях надо знать всё, чтобы в них уцелеть, и если кто-то знает их хорошо, он не пропустит, не исследовав, никакого необычного случая или обстоятельства. Поэтому Тарзан отправился по следам Бары-оленя, дабы восстановить события, предшествовавшие смерти, и выследить, если возможно, убийцу. Кровавый след был отчётливо виден, и человек-обезьяна озадаченно размышлял, почему это охотник не выследил и не забрал свою добычу.

Он знал, что вазири ждут мяса, и в намерения Тарзана не входило обманывать их ожидания. Он заметил, что охотится за травоядными не один – невдалеке раздался кашляющий рык льва. На этот звук откликнулся ворчанием другой лев.

Но соседство не имело значения для человека-обезьяны. Обладая ловкостью и силой, он не раз вступал в состязание с другими охотниками джунглей и, как правило, выходил победителем, будь его соперником хоть зверь, хоть человек.

Так случилось и сейчас – он отбил добычу, жирную антилопу, которую лев уже считал своей, утащил прямо из-под носа разъярённого хищника. Перебросив свою ношу через плечо, он легко вспрыгнул на нижние террасы джунглей и, посмеявшись над раздосадованной дикой кошкой, бесшумно исчез во мраке ночи.

Он отыскал лагерь своих голодных вазири. Те даже не обеспокоились его отсутствием – так велика была их вера в хозяина. Они не сомневались, что он вернётся невредимый и с мясом для них.

Рано утром они снова двинулись к Опару. Сам же Тарзан вновь ушёл далеко вперёд, чтобы продолжать расследование таинственного убийства Бары. Он обнаружил, что олень далеко ушёл со стрелой в боку, и солнце было уже низко на западе, когда Тарзан наткнулся на явные признаки пребывания этой загадочной и опасной личности. Перед ним на тропе лежало мёртвое тело огромной обезьяны, одного из антропоидов, тех самых, что воспитали когда-то Тарзана.

Из волосатого живота Мангани торчала точно такая же стрела, примета странного убийцы, сделанная неизвестным способом. Кем был тот, кто посмел вторгнуться в священный заповедник и так жестоко и бессмысленно погубить одного из соплеменников Тарзана?

Стон, похожий на рычание, заклокотал в горле человека-обезьяны. Сбросив европейское платье, Тарзан сбросил и цивильные привычки, которыми пользовался среди белых людей. На тропе у тела мёртвой обезьяны стоял не английский лорд, который со сдержанной скорбью взирал на труп своего кузена. Это был зверь, дитя леса, в груди которого свирепствовал непогасший огонь подозрения и ненависти – этот огонь наследует всё потомство джунглей из поколения в поколение. Зверь смотрел на безжалостные дела неизвестных ему рук, и не было в его сердце места сочувствию к убийце его брата. Человек-обезьяна считал, что люди дают много причин для убийства, но убивать беззащитных животных было уже слишком. В мыслях он уже представил себе картину смерти Мангани. Он-то был хорошо знаком с повадками сородича и знал, что тот не мог спровоцировать нападения. Убийство было жестоким и бессмысленным. Оправдания ему не было.

Тарзан пошёл по ветру, и примерно через полчаса его обострённый нюх учуял в воздухе запах людей. Он спустился на землю. На тропе человек-обезьяна заметил множество отпечатков чёрных босых ног. Но среди них были следы обутых белых людей. Следы вели к холмистой долине, окружавшей бесплодные равнины Опара.

Несмотря на то, что его переполняло дикое желание настичь и покарать убийцу Мангани, он одновременно заинтересовался непрошенными гостями, забравшимися в его владения.

Он продвигался по широкой дороге, и чёткий след большой группы людей увлекал его за собой. Эти люди опережали его где-то на полдня – следовательно, находились уже на краю долины Опара.

* * *

После ночных нападений на отряды охотников «демоны смерти» исчезли, и наступило затишье. В воздухе царило напряжение перед надвигающимися ужасом и хаосом.

* * *

А Тарзан тем временем подходил к светившемуся в ночи бивуачному костру странной группы путешественников, которых он преследовал.

Он остановился незамеченный в густой зелени колючего дерева бома, растущего прямо в центре их лагеря. Вокруг горели костры, и чернокожие подбрасывали в огонь сухие сучья из огромной кучи хвороста, очевидно, собранной днём.

Лагерь состоял из нескольких палаток, и перед одной из них в отблеске костра чётко была видна группа из четырёх белых людей. Все четверо явно были англичане.

Одежда и снаряжение для путешествий по Африке были у пришельцев самого высшего качества. Казалось, каждый из четверых шагнул сюда прямо с экрана одного из последних боевиков о приключениях в джунглях. Белые вели разговор на отвлечённые темы – об охоте, о здешних местах...

Человек-обезьяна решился и тихо шагнул в круг света, отбрасываемый пламенем костра.

Англичане вскочили на ноги, когда Тарзан возник перед ними бесшумно, словно из-под земли.

Тарзан был зол на непрошенных гостей, дерзко вступивших на территорию, где он безраздельно владычествовал, поддерживая мир и порядок. А когда Тарзан злился, шрам у него на лбу наливался кровью и становился пурпурного цвета. Это был тот шрам, что оставила Болгани-горилла, когда ещё мальчишкой приёмный сын Калы схватился не на жизнь, а на смерть с огромным злобным зверем. Тогда он впервые познал цену отцовского наследства – охотничьего ножа. Этот нож поставил его, маленького, слабого Тармангани, на равную ногу с могучим чудовищем джунглей.

- Кто вы? – спросил Тарзан, и его серые глаза сузились, а голос звучал сухо и твёрдо. – Кто посмел так бесцеремонно вторгнуться в страну Вазири, на землю Тарзана, не спросив позволения владыки джунглей?

Скотт Норман приветствовал гостя самой приятной улыбкой, на какую был способен.

- Добро пожаловать, - сказал он. – Мы всегда рады гостям. Садитесь, пожалуйста. Билли, подай джентльмену стул, обратился он к Хоккинсу.

Человек-обезьяна окинул Нормана холодным взором. Не было в его глазах тёплых искорок в ответ на дружелюбное обращение англичанина. Хотя Тарзан знал о цели путешествия белых, но всё же решил услышать их версию.

- Я пытаюсь выяснить, что привело вашу группу сюда, чем вы занимаетесь, - резко бросил он.

- Ну, ну, - успокаивающим тоном начал Норман. – Я надеюсь, мы найдём с Вами общий язык. Но скажите же, кто Вы?

- Я – Тарзан, человек-обезьяна, - отвечал гость. – Никакие охотники не вступают в эти земли без моего разрешения. Это всем настолько хорошо известно, что вы не могли бы удалиться от побережья, не услышав о здешних порядках. И вот я требую объяснения, почему вы нарушили запрет?

Конрад сознавал внутренним чутьём, что последствия этой встречи с Тарзаном у самого порога Опара ничего хорошего не сулят. Он понимал, что здесь, в Африке, им придётся иметь дело с человеком-обезьяной, повелителем джунглей, а не с Джоном Клейтоном, Лордом Грэйстоком, пэром Англии. Но Джеймс думал скорее о двух тысячах фунтов стерлингов, которые можно считать безвозвратно потерянными, если экспедицию ждёт плачевный исход. Репутация человека-обезьяны была ему известна достаточно, он отдавал себе отчёт в том, что Тарзан никогда не разрешит им унести с собой золото Опара. Но он не был посвящён в замысел Скотта, как, впрочем, Конрад и Хоккинс. Тут Норман собственноручно принёс кофе.

Горячие мечты о несметных сокровищах в подземельях Опара, о которых Скотт Норман так много слышал, вызвали в его хитром и хищном умишке неодолимое желание заполучить богатство. Постепенно в его мозгу созрел план, как завладеть большим количеством золотых слитков и обеспечить себе независимую и комфортную жизнь.

- Сидите, сидите. – Норман принёс дымящийся кофейник. – Я всё подам, не беспокойтесь. Мы как раз собирались выпить кофейку, а тут и Вы пожаловали. Весьма кстати. Мы собственно не думали, что делаем здесь, на этой территории, что-то плохое. Но, если причинили ущерб, то готовы полностью возместить убытки, - продолжал Норман, разливая кофе. – Вы тот самый Тарзан, человек-обезьяна? Поистине, нам повезло. Теперь-то Вы укажите нам правильный путь, с которого мы сбились. Вы нам посланы свыше. Сэр, если бы Вы знали, в какое затруднительное положение мы угодили по небрежности или мошенничеству нашего гида! Он бросил нас несколько недель тому назад. Конечно же, мы наслышаны о Вас и Вашем царстве. Кто же не знает о Тарзане! Но, поверьте, в наши намерения не входило нарушать границы ваших владений. Мы пробирались на юг в поисках редких экземпляров фауны. Мой хороший друг Брайян Джеймс, финансист, решил потратить кругленькую сумму для пополнения коллекции зоологического музея в его родном городе в Америке. Вы, надеюсь, укажите нам координаты того места, где мы находимся и куда забрели чисто случайно?

Конрад, Джеймс и Хоккинс молчали, восхищённые такой умелой ложью.

Тарзан раздумывал недолго. Выпить кофе с этими мужчинами? Может, он и неправ в своих подозрениях. Как приветливо встретил его англичанин! Да и вообще, чашка кофе не требует от него больших обязательств.

Человек-обезьяна уже собирался взять кофе из рук Нормана, но внезапная мысль остановила его.

Он вспомнил, как несколько лет назад, в такой же ситуации его отравила шайка негодяев, охотящихся за золотом древнего города. Неожиданно для всех, Тарзан повернулся и направился к другому костру, возле которого сидели носильщики и аскари. Негры весело болтали и смеялись. Сказав их вождю несколько слов, человек-обезьяна вернулся к белым, наслаждавшимся горячим кофе.

- Завтра, на рассвете, вы повернёте на северо-запад, через две недели вы достигнете побережья, - его голос звучал твёрдо и тихо. Было понятно, что это была не просьба, а приказ. – Если вы этого не сделаете, вас покинут носильщики и аскари.

- Мы сделаем так, как вы сказали. Завтра нас здесь не будет, - ответил Норман, который взял на себя роль руководителя экспедиции.

- Я ещё вернусь, чтобы это проверить, - предупредил Тарзан и исчез в темноте ночи.

Глава 7: Золотые слитки

В полдень того дня, когда Тарзан обнаружил лагерь заговорщиков, наблюдатель на стене города Опара напряжённо всматривался в группу людей, спускавшихся в долину со скалистой гряды. Единственными посторонними, которых ввидели обитатели древнего города, были Тарзан, Джейн и их чернокожие вазири. Только в полузабытых легендах далёкого прошлого были указания на то, что когда-то другие люди навещали Опар. С незапамятных времён страна была отрезана чёрной грядой от всего мира. Скрюченное нелепое существо на городской стене было тем, во что выродилась некогда могучая когорта воинов-стражников, хранящая город древних атлантов, обломок некогда мощной цивилизации. За прошедшие века раса сильно изменилась. Люди, спариваясь с огромными обезьянами, дали странное потомство – нынешних звероподобных обитателей Опара. Странная предусмотрительность природы ограничила вырождение почти только мужчинами, пощадив женскую красоту и оставив их прямыми и хорошо сложенными. Может, всё это происходило, благодаря тому, что новорождённые девочки с явными обезьяньими признаками немедленно умерщвлялись, тогда, как, наоборот, мальчики с преобладающим человеческим обликом тоже подлежали уничтожению.

Одинокий наблюдатель на городской стене был типичным представителем мужской половины городского населения. Это был сгорбленный, коренастый субъект, со спутанными волосами и клочковатой бородой. Волосы у него росли низко надо лбом, маленькие, близко посаженные глазки и торчащие клыки красноречиво говорили о происхождении, так же, как и короткие косолапые ноги, мускулистые, слишком длинные, как у обезьян, руки. Руки и торс покрывала скудная растительность.

Он налившимися кровью злобными глазками наблюдал, как движется отряд по направлению к городу. Чем ближе подходили путники, тем глубже охватывало возбуждение стражника. В его горле клокотало утробное рычание. Он насчитал примерно десятка два человеческих существ. Убедившись в том, что они следуют к городу, наблюдатель сошёл с наружной стены, прошёл расстояние до внутренней стенки, перемахнул через неё и рысью пустился по широкой аллее, исчезнув затем внутри обвалившегося, но всё ещё великолепного храма.

Ла, верховная жрица и королева Опара, купалась в окружении своих служанок в пруду одного из садов храма. Её удивило появление караульного. Запыхавшийся стражник подбежал к верховной жрице:

- Ла! – закричал он, - чужие спустились с гор и идут сюда. Они вошли в долину с северо-запада. Их, по крайней мере, пятьдесят, а может, это только половина всего числа. Я увидел их с башни наружной стены. Все ли они люди, я не могу сказать. Они ещё на далёком расстоянии. Со времён тех Тармангани у нас не было больше посторонних.

- Хорошо, идёмте, - сказала Ла и двинулась из сада по коридору храма к наружной стене Опара. Все гурьбой поднялись в верхнюю башню, с которой открывался вид на долину. Отсюда было удобно наблюдать за группой людей, которую ясно было видно на северо-западном склоне горной гряды.

Наблюдатели переговаривались между собой на гортанном языке народа обезьян, изобиловавшем низкими звуками. Отрывистые, похожие на рычание, слова перемежались с другими, фонетически странно звучащими. Это, видимо, были искажённые остатки древнего наречия атлантов, передававшегося из поколения в поколение и скудеющего по мере того, как тускнел разум угасающей расы. Расы, чьи города лежали захороненные под глубокими водами океана, о чьей цивилизации остались воспоминания, скорее похожие на сказки. Пытливый ум и смелый нрав, присущий атлантам в отдалённых веках, заставил их проникнуть в поисках золота и драгоценных камней в самое сердце Африки и построить там города похожие на те, что покинули дерзкие храбрецы, города, которые сейчас постепенно исчезают под зелёными волнами джунглей, так же, как исчезла родина атлантов под океанскими волнами.

Приближавшаяся к Опару компания подошла к городским воротам так близко, что можно было различить лица идущих. Группа остановилась у большого камня, лежащего неподалёку от городской стены на равнине. Это был большой каменный холм кубической формы, с отвесными гладкими стенами, которых почти не коснулось разрушение.

Около десяти негров соединяли вместе целый ворох длинных жердей, которые уложили наземь в два параллельных ряда. К этим жердям в промежутках длинной в фут они привязывали поперечины из прямых крепких сучьев, дюймов восемнадцати шириной. Получалась грубая, но прочная лестница. Ещё одна хитроумная уловка, рождённая в изобретательном мозгу Скотта Нормана, чтобы взобраться на отвесный холм, на вершине которого находился наружный вход в городские подземелья. Там и хранились сокровища Опара. Лестница была приставлена к одной из граней камня-холма.

Один за другим с явной неохотой поднимались чёрные по лестнице, подгоняемые белыми, которые, очевидно, спешили. Когда все негры поднялись, они последовали за ними. Постепенно они исчезали в глубине огромной шахты.

Прошло немного времени, и они появились вновь. Теперь каждый возвращался с грузом в обеих руках. Люди сбросили свой груз к подножью холма, спустились сами, на этот раз белые шли первыми. Потом они разобрали лестницу, сложили жерди и сучья внизу, после чего подняли слитки, которые вынесли из глубины холма, и последовали к краю долины – в обратном направлении.

Ла из Опара нахмурила брови.

Над джунглями уже сгущались сумерки, когда отряд, гружённый золотом, вернулся в свой лагерь. Преданные чернокожие беззаботно пели песни в ожидании своих хозяев.

Скотт Норман, будучи самым сообразительным из своих спутников, предложил спрятать добытое богатство. Он объяснил это, как очередную предосторожность от незваных гостей. Норман велел носильщикам зарыть сокровища на территории лагеря.

Спустя пару часов неожиданно появился Тарзан. С помощью лживых обещаний грабителям удалось убедить его в своих мирных намерениях. После того, как человек-обезьяна ушёл, Норман собрал своих спутников, чтобы разъяснить дальнейшие действия.

- У нас появились проблемы, - начал он. – Мы должны будем покинуть страну Вазири и ждать пока Тарзан уберётся из окрестностей Опара. Затем мы распустим наших сафари и, обойдя долину Опара с другой стороны, проникнем в Долину алмазов – это является второй целью нашей экспедиции. Золото мы оставим здесь и заберём его, когда вернёмся с алмазами.

- Почему мы не можем взять с собой слитки завтра, когда пойдём к побережью? – перебил его Хоккинс.

- Тарзан легко может догнать наш отряд. А если он узнает, какой груз мы несём, нам несдобровать.

- Ну, хорошо, предположим Тарзан узнает, что мы украли золоты Опара. Что он может нам сделать?

- Ты его не знаешь, - отвечал Норман. – Ты не представляешь, какой потрясающей властью он здесь обладает – властью над жизнью и смертью каждого человека, каждого зверя. Если он узнает о наших планах, ни одному из нас не добраться до побережья живым. То, что он здесь, уже нехорошо. Я боюсь, он каким-то образом прознал про наши замыслы. И тогда, Боже праведный, помоги нам, если мы не оставим золото здесь.

* * *

Когда охотники за сокровищами повернули к побережью, Тарзан уже приближался к руинам некогда величественной крепостной стены, опоясывающей древний город Опар. Долина выглядела безлюдной. В лучах яркого африканского солнца сверкали золотыми и багряными бликами купола башен и минаретов. И вновь человек-обезьяна испытал чувство, которое посетило его, когда он несколько лет назад увидел эту панораму. На таком отдалении не было заметно следов разрушения. Прекрасный город древних атлантов раскинулся в низине, поражая своим великолепием. Вот показался базальтовый утёс, на плоской вершине которого находился вход в сокровищницу Опара. Но таинственная кладовая не интересовала Тарзана. Его целью было предупредить жителей города об опасности нашествия убийц и собрать армию для борьбы против них. Тарзан не был в Опаре с тех пор, как сверг с трона с помощью чернокожих племён и громадных обезьян, обладающих человеческим разумом, злобного жреца Каджа и вернул правление мудрой красавице Ла, верховной жрице Бога Огня.

Кадж погиб в когтях Золотистого льва по имени Джад-бал-Джа. Джад-бал-Джа часто приходил в трудную минуту на выручку своему хозяину и воспитателю. Лев, ведя самостоятельную жизнь в лесных просторах Африки, никогда не забывал того, кто подобрал его, крошечного львёнка, у тела погибшей матери и подарил ему жизнь, выкормив и вырастив малыша.

Тарзан улыбнулся, вспомнив, как славно дрался Джад-бал-Джа с кривоногими приспешниками свирепого Каджа, как завопил сам Кадж, поняв, что не к Тарзану, а к нему самому пришла смерть. Да, человек-обезьяна восстановил справедливость и мир в стенах древнего Опара. Когда он покидал город, народ был дружелюбен к нему и искренне печалился, прощаясь. На троне Опара осталась преданная ему Ла, с которой тоже немало довелось пережить опасных приключений. Ла любила его нераздельной, но верной любовью. Она добилась того, что недоверчивые и подозрительные жители Опара сменили ненависть, которую питали к Тарзану, на дружеское расположение.

Вот какие думы обуревали Тарзана, пока он пересекал однообразную плоскую равнину, которая окружала древний город. Редкие группы деревьев оживляли унылый пейзаж. День клонился к вечеру и солнечный свет слабел, готовясь к сумеркам.

Человек-обезьяна без опаски приближался к древним стенам. Тарзан вплотную подошёл к расселине в массивной каменной стене – единственному входу в крепость. Затем шагнул в пролом, поглядывая вверх на караульную башню. Он ожидал, что вот-вот воздух огласят приветственные возгласы, но безмолвие окружало его. Только неумолчный стрёкот цикад и редкие крики мартышек, населяющих древнюю стену, нарушали жутковатую тишину. Тарзан спустился по полуразрушенным ступеням в коридор, ведущий в сторожевую башню. Никого не было и здесь. Толкнув тяжёлую дверь, он оказался в аллее, ведущей в главное святилище города – храм Бога Огня. Фантастическое здание, с незапамятных времён разрушенное почти целиком, всё ещё носило следы величия. Так взирали эти химеры на сменявшиеся поколения бесчисленное количество лет. Казалось, это демоны зла, погружённые в волшебное оцепенение, с тоской взирают на того, кто мог бы стать их жертвой, вернись, в каменные тела жизнь.

Тарзан шёл, не скрываясь, но стараясь не производить излишнего шума. Отчасти оттого, что руины храма действовали и на его психику. Не знающий страха, человек-обезьяна был, как звери, воспитавшие его, весьма осторожен и никогда не рисковал без нужды. Он чувствовал, что чьи-то глаза следят за ним. Почему задерживалась встреча и обмен приветствиями, он не мог взять в толк. Ла ведь давным-давно должны были предупредить о его прибытии.

Тарзан миновал портал и вошёл в коридор. Он продолжал путь мимо стен с отставшими кое-где листами золота, ступая по выбитым золотым плитам, устилавшим пол. Мелькали по пути золотые колонны, покрытые царапинами и местами выщербленные.

Запустение и безлюдье царило в храме. Всюду, где Тарзан проходил, его встречали кучи мусора. Нигде не было ни души. Наконец, он достиг дверей главного зала, где рассчитывал найти жрецов и жриц. Тарзан рывком отворил дверь и бесстрашно шагнул под гулкие своды.

В другом конце зала восседала на троне Ла, верховная жрица и королева Опара, вокруг неё столпились жрецы и жрицы. При виде человека-обезьяны лицо Ла осветила радостная улыбка.

Глава 8: Первые союзники

- Я рада тебя видеть, Тарзан, - обратилась Ла к своему старому другу. Затем она повернулась к жрецам. – Идите и приготовьте всё для пира в честь дорогого гостя.

- Я пришёл не для того, чтобы веселиться, а для того, чтобы предупредить жителей Опара об опасности, - перебил её человек-обезьяна.

- Ты имеешь в виду тот отряд, который приходил сюда два дня назад?

- Тарзан поднял брови:

- В Опаре были чужестранцы?

- Они подошли к большому камню, неподалёку от стен города, спустя около двух часов весь отряд направился в ту сторону, откуда и пришёл в долину.

- Сколько белых было в отряде? – не успокаивался Тарзан.

- Четверо и около пятидесяти чернокожих, - был ответ.

Тарзану хотелось догнать экспедицию Нормана, но у него была более важная причина остаться в Опаре. Он поручит это дело вазири, которые в течении двух дней должны прибыть в город атлантов.

После шикарного пира в честь Тарзана, человек-обезьяна объяснил Ла цель своего прибытия.

- Мне нужно собрать армию, которая смогла бы победить «демонов смерти» и вернуть в джунгли покой. Эти странные убийцы могут напасть на опариан, если посчитают это необходимым.

- Но я могу дать тебе только сотню воинов, а этого мало для большой битвы, - с огорчением сказала королева Опара.

- Я знаю, поэтому собираюсь идти в Долину алмазов и, если удастся, соберу несколько сотен Гомангани для борьбы с коварным врагом.

Итак, Тарзан, человек-обезьяна, отправился через горы, которые начинались тут же за Опаром. До встречи с Болгани, обладающими человеческим мозгом, он никогда там не бывал – эти места казались ему неприветливыми и пустынными. Там даже не водилась дичь, на которую можно было охотиться. Тарзана удивляла довольно частая растительность. Он думал, что горы голые, каменистые, и на них ничего, кроме тощих кустарников, не растёт.

Он продолжал свой путь, взбираясь всё выше и выше. Звёзды на востоке уже побледнели от первых намёков на зарю, когда человек-обезьяна вскарабкался на крутой склон у верхнего края лощины. За ним расстилалась довольно ровная местность. Небо озарилось первыми лучами, и в их свете Тарзан увидел перед собой густую рощу, уходящую в расселину между двумя скалами. Сквозь деревья просвечивали очертания Алмазного дворца, сверкающего в утренних лучах, будто сложен он был из драгоценных камней.

При своём первом посещении долины, человек-обезьяна спас Ла от кровожадного льва-людоеда, являвшегося императором страны Болгани. С помощью старика англичанина и Золотистого льва он завоевал свободу пяти тысяч Гомангани, живущих в Долине алмазов, и поставил во главе мудрого англичанина.

При приближении к зданию, в голове у Тарзана возникали многочисленные вопросы. Правит ли ещё этой страной старый белый человек с корабля Стэнли? Если нет, остались ли ещё в этой долине друзья, на которых можно положиться?

По верхним террасам джунглей человек-обезьяна приблизился к дворцу. Сквозь древесную листву он увидел высокую стену, а за ней очертания причудливых строений со множеством колонн, расположенных в непостижимой гармонии, - она наводила на мысль об иных мирах.

Джунгли вокруг были расчищены на расстоянии пятидесяти футов. У стены, окружающей здание, кое-где сохранились деревья. Тарзан ухитрился подкрасться поближе, прячась в густом кустарнике. Он выбрал место повыше на ветвях дерева невдалеке от стены и, укрытый листвой, заглянул за её гребень. В планы человека-обезьяны не входило быть обнаруженным до того, пока он не узнает обстановку во дворце.

День провёл Тарзан, наблюдая за восточными воротами дворца. Ему необходимо было попасть внутрь, но cлучая всё не подворачивалось. Туда-сюда сновали Гомангани, суетились в саду, на скотном дворе, и Тарзану пришлось всё время таиться в укрытии, чтобы его случайно не засекли.

С наступлением темноты тяжёлые ворота заперли, а обитатели заднего двора попрятались в свои хижины. Живущие во дворце ушли в его покои, не оставив часовых на страже.

Значит, подумал Тарзан, чернокожие считают себя в абсолютной безопасности за стенами дворца, и нет нужды охранять его. От опасностей извне он был надёжно защищён высокой каменной стеной. Она служила преградой для набегов хищников, а более всего – напоминанием о давно минувших днях, когда древние атланты прятались за крепкими стенами некогда грозного, а теперь исчезнувшего с лица земли врага.

Подождав, пока жизнь за стеной не замерла окончательно, Тарзан бесшумной походкой подошёл к воротам и забросил петлю из травяной верёвки на одного из бронзовых львов, украшавших их верхнюю часть. Взобрался по верёвке на гребень стены и легко спрыгнул вниз, в сад. На всякий случай отодвинул тяжёлый засов – вдруг придётся спешно бежать. Надо, чтобы ворота были открытыми, так безопаснее. Затем осторожно пополз по восточной башне, поросшей плющом. Именно через эту башню два года назад ему удалось проникнуть внутрь дворца. Успех его плана зависел, в основном, от крепости стеблей плюща, оплетавшего её стены почти до самой крыши. Тарзан к своей радости обнаружил, что плющ довольно стар и легко выдерживает его вес.

В башне ещё не спали – кое-где оконные проёмы освещал тусклый свет. Тарзан ловко, по-обезьяньи, полез вверх по ковру плюща, избегая на пути освещённых окон. Он подобрался к одному, погружённому во тьму, и осторожно заглянул внутрь. Всё тонуло во мраке. В комнате было тихо. Тарзан решился и, подтянувшись на руках, перемахнул через подоконник. Идя ощупью, он методично обследовал комнату. Напротив окна, в которое он проник, была дверь. Осторожно приотворив её, Тарзан выглянул в круглую прохожую. Он подошёл к примитивной лестнице между этажами. Три вертикальные колонны были установлены по краям круглого отверстия в полу – лестницей вниз.

Не слыша никакого шума, Тарзан скользнул в отверстие и направился в тронный зал. Его удивляло, что негры после изгнания из долины людей-горилл, не внесли никаких изменений к внутренней обстановке дворца. Всё тот же запах ладана был чрезвычайно крепок и забивал все другие запахи.

Дойдя до тронного зала, человек-обезьяна откинул портьеру. Его взору открылось большое помещение. В одном конце его высились три золотых трона. На каждом восседал Гомангани, изукрашенный в пух и прах. Одного из них Тарзан сразу узнал. Это был тот раб, которого два года назад послали Болгани, чтобы заманить человека-обезьяну в ловушку. Именно он был первым соратником Тарзана за свободу в Долине алмазов. Остальное пространство занимали резные скамьи, стоящие в два ряда. На них расселись около полусотни чернокожих воинов.

Тарзан решился и шагнул в дверной проём. Негры повскакивали со своих мест.

- Я друг, - сказал вошедший, подняв руку в знак приветствия. – Я Тарзан, человек-обезьяна. Много лун назад я приходил, чтобы освободить вас от ненавистных хозяев, Болгани, которые вас мучили и заставляли работать.

- Да, это Великий Тарзан! – вскричали сидящие на тронах. Он вернулся, чтобы править нами.

- Нет! – резко отрезал человек-обезьяна. – Я пришёл не для того, чтобы править вами, а для того, чтобы попросить вас помочь мне и моему народу.

Мгновенно чернокожие обратились в слух.

- На мою страну напали враги, ещё сильнее и страшнее, чем Болгани, - продолжал Тарзан. – Мне нужно много крепких сильных воинов, а вы – проверенные бойцы и хорошие охотники.

Гомангани, сидящие на тронах, о чём-то пошептались между собой, затем один из них обратился к человеку-обезьяне:

- Завтра утром я лично выберу тебе воинов, - а сейчас следуй за мной, Великий Тармангани, я покажу тебе твои покои.

Тарзан не любил спать в помещении, но на этот раз решил всё-таки остаться.

Чернокожий спустился по лестнице ещё на этаж и, открыв одну из дверей, двинулся прямым коридором. Человек-обезьяна следовал за проводником. Коридор, которым они шли, был погружён во мрак. Свет, доходивший сквозь открытую дверь из прихожей, не мог одолеть тьмы.

В конце прохода негр остановился и толкнул ближайшую к нему дверь – она, скрипнув петлями, подалась. Тарзан замер от неожиданности – так отчётливо прозвучал в ночи резкий звук.

После того, как провожающий удалился, человек-обезьяна принялся изучать, выделенную для него комнату. Идя ощупью, он обнаружил резную кровать с ворохом хорошо выделанных козьих шкур вместо постели. Ещё из мебели здесь были стол и скамья, тоже украшенные резным узором.

Тарзан лёг на кровать, закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.

Глава 9: Путь в Долину алмазов

На северо-западе от долины Опара поднимался к небу дым костров походного лагеря. Несколько десятков чернокожих и четверо белых ужинали в мрачном молчании. Чернокожие, сидя на корточках, что-то злобно бормотали над миской скудной еды. Белые же присматривали за ними с опаской, держа оружие под рукой. Наконец, один из путешественников прервал гнетущее молчание.

- Мы уже довольно долго сидим тут и выжидаем чего-то, - сказал он. – Мне надоели джунгли, я моряк, а не дикий лесной зверь. Пора отправляться за алмазами.

- Билли прав, - поддержал его Джеймс. – Мы удерживаем негров, как зверей. Они же чрезмерно утомлены от безделья и злы до предела. Им не нужен будет особый предлог, чтобы убить нас при первой же вспышке. Кроме того, их плохо кормят. Если бы мы могли наполнить их животы, возможно, страсти бы поутихли.

- Я знаю туземцев хорошо – если они голодны, то чувствуют себя несчастными, даже бездельничая, - добавил Конрад.

- Именно это я и имел в виду, - снова завёлся Хоккинс. – Пора распускать этих бродяг, забирать алмазы и убираться из Африки.

- Ты забываешь про закопанное золото, - перебил его Норман. – Ну, хорошо, - продолжил он после короткой паузы. – Если вы хотите действовать, то завтра на рассвете отправляемся в Долину алмазов, а носильщиков распустим по домам до нашего возвращения.

Рано поутру четверо белых приготовились к путешествию в таинственную долину. Негры улыбались и выглядели счастливыми, предвкушая радостную встречу в деревне по их возвращении. Уходя в джунгли, они весело распевали песни.

Белые же спешили к югу. Упрямо шагая вперёд, англичане оставляли почти без внимания, ставшие привычными, шумы джунглей... Они им порядком надоели, и все мечтали о том времени, когда не будут слышны монотонный гул насекомых и визгливая болтовня мартышек в древесной листве. Для ночлега они расположились на берегу маленького ручейка, протекавшего неподалёку. Не неся никакого снаряжения, кроме ружей и сумок с патронами, а также избавившись от носильщиков, европейцы двигались довольно быстро и уже через неделю пути оказались на другой стороне долины Опара.

Двигаясь на север по склону горы, они настолько углубились в размышления о том, как потратить ещё не добытое богатство, что не сразу заметили, как навстречу им появилась фигура чёрного воина, затем ещё одна и ещё.

- Приближаются неприятности, - предупредил товарищей Конрад, заметив группу чернокожих в боевой окраске.

Остальные направили свои взоры в ту сторону, в которую смотрел бывалый охотник.

- Нам негде прятаться, - сказал Джеймс, окидывая взглядом весь склон.

- Нам не нужно прятаться, - заявил самодовольно Хоккинс. – Ведь у нас есть ружья, а у них нет. Мы можем всех их перестре...

Он не успел договорить, так как следом за отрядом чернокожих следовало ещё целое полчище таких же, всего около трёх тысяч рослых воинов. А во главе армии вышагивал белые гигант в набедренной повязке.

- Похоже, на такую орду у нас снарядов не хватит, - усмехнулся Норман. – Попробуем подружиться с ними. Ведь мы сейчас не в выгодном положении, чтобы применять силу.

- Кто вы такие и что здесь делаете? – начал Тарзан, приблизившись, но тут узнал пришельцев. – Ба, да мне незачем спрашивать! Мы знакомы. Это ваш лагерь я встретил на пути сюда. А здесь вы что делаете?

Человек-обезьяна решил не показывать свою осведомлённость об украденном золоте до поры до времени.

- Пробираемся к побережью. Мы сопровождали мистера Джеймса в этнографической экспедиции. У нас было много осложнений в пути. Наши проводники и носильщики взбунтовались, чуть не прикончили нас. Мы чудом спаслись, но теперь совершенно беспомощны. Помогите нам!

- Идите за мной, - сказал Тарзан, - я помогу вам добраться до побережья.

Путешественники присоединились к полчищу, идущему в сторону Опара, в обратную сторону, удаляясь от алмазов, лежащих на полках Алмазной башни в Алмазном дворце.

* * *

Маленькая серая обезьянка раскачивалась на виноградной лозе, оплетающей стены храма, когда заметила их приближение. Она наклонила головку сперва вправо, потом влево – и взволновалась до такой степени, что даже перестала почёсывать брюшко, а этому приятному занятию она посвящала всё свободное время. Ману даже позволила сочной гусенице безнаказанно проползти на близком расстоянии. Чем ближе подходила колонна, тем сильнее возбуждалась Ману-обезьянка. А когда она сообразила, какое огромное число получится, если сосчитать всех Гомангани, то буквально подскочила, перекувыркнувшись в воздухе. Она не верила своим глазам, но то, что предстало перед ней, заставило обезьянку припустить к дворцу со всей мыслимой скоростью.

Вскоре из дворца появилась Ла, а за ней бежали жрецы и воины. Они поднялись на иззубренный гребень южной стены в тот самый момент, когда вооружённые пришельцы остановились перед ней.

Тарзан выступил вперёд и поднял руку, приветствуя верховную жрицу.

Вечером во дворце праздновали прибытие армии союзников. Гомангани и люди Опара вкушали различные яства с золотой посуды атлантов в главном зале дворца. С тарелок на них смотрели странные изображения – лица древнего народа, растворившегося в глуби веков, диковинные звери и птицы, причудливые узоры и орнаменты. Но разглядывал роспись и дивился художественному дару исчезнувшей расы один Тарзан. Опариане и пришлые в основном налегали на еду и питьё.

Утром Тарзан и четверо белых отправились в страну вазири, а вместе с ними вышагивали добрые три тысячи Гомангани и сотня воинов из Опара.

Глава 10: Ужас

Жизнь в бунгало тем временем протекала по установленным порядкам до тех пор, пока к ферме не прибежал гонец, от одного из дружественных племён.

- Они пришли и убили всех, - задыхаясь, промолвил он, прежде чем потерял сознание.

Беднягу внесли в хижину вождя Мувиро, так как в бунгало, комнату для гостей, всё ещё занимала молодая семья Мэккингэмов, которые прекрасно проводили время на африканском поместье Грэйстоков.

Через пару дней начали прибегать новые гонцы и сообщали о молниеносных нападениях на деревни. На вопрос: «Как всё произошло?» - все отвечали одно. Вначале над деревней проносился ужасный крик, затем с окружающих селение деревьев сыпались тучами странные стрелы. Тех, кто убегал, настигали и убивали. В заключение, над джунглями вновь пролетал многоголосный зов, и убийцы исчезали.

В один из таких дней на равнину вышел многочисленный отряд, ведомый Тарзаном. Радостные приветствия разлетались в разные стороны, но для праздника не было времени, так как человек-обезьяна узнал о происшедшем, встречая на пути опустевшие деревни. Он ещё раз расспросил гонцов и, по данным ответам, понял, что таинственные демоны смерти не применяют никакой знакомой ему военной тактики, а производят нападения без какой-либо цели – они не захватывают ни земли, ни какие-либо вещи из брошенных селений.

- Точно таким же способом нападали убийцы тысячу лет назад, - сказал Мувиро человеку-обезьяне однажды вечером.

- Неужели, они хотят нас просто истребить? – спросил Тарзан.

- Похоже на то, - был ответ.

- А как тысячу лет назад смогли люди одолеть этих существ? – продолжал расспрашивать человек-обезьяна.

- Я знаю только, что объединённые силы старейших племён столкнулись с войсками противника на равнине, поэтому им удалось победить.

- Значит, на земле они уязвимы, - прибавил Тарзан и, после короткой паузы размышлений, добавил. – Я иду в джунгли и найду, хотя бы одного, из этих убийц.

Попрощавшись с семьёй, владыка джунглей медленно побрёл через возделанные поля, к ближайшему дереву. Он подпрыгнул, ухватился за сук и скрылся в густой листве. Как кошка, он взобрался на вершину и стал освобождаться от стесняющей его движения одежды. Он вынул из небольшого мешочка лоскуток замши, аккуратно сложенную верёвку и острый нож. Замшей он обвязал поясницу, верёвку перекинул через плечо, а нож заткнул за пояс.

Он был готов. Ещё мгновение, и у него засверкали глаза. Он прыгнул на соседнее дерево и направился воздушным путём к юго-востоку, дальше и дальше уходя от дома, в который только что вернулся.

* * *

Маленькую мартышку преследовала огромная свирепая обезьяна с самыми кровожадными намерениями. К счастью для мира в джунглях, скорость преследователя была непропорциональна ярости, и намеченной жертве удавалось пока сохранять между собой и врагом приличное расстояние. Вскоре большая обезьяна выдохлась и, сообразив, что овчинка не стоит выделки, прекратила преследование. Но бедная малышка продолжала нестись, перелетая с ветки на ветку над бездной, зиявшей далеко внизу, по высоким вершинам исполинского леса. Она пронзительно визжала на самой высокой ноте. Страх за свою жизнь гнал мартышку вперёд, подальше от страшного места.

Усталость, а может, попавшееся на глаза птичье гнездо или аппетитная гусеница остановили сумасшедшую гонку. Мартышка замедлила скорость, но всё ещё продолжала ворчать и браниться вслух, раскачиваясь на суку на страшной высоте над джунглями.

Перепуганную мартышку звали Рикми. Мир, в котором бедолага Рикми очутился один-одинёшенек, казался ему местом, полным ужасов. Он был населён огромными, злыми существами, жаждавшими отведать его мяса. Покушались на крохотную жизнь не только огромные обезьяны, люди тоже вызывали у Рикми всяческие опасения. Кроме того, враждебно по отношению к Рикми были настроены львы, пантеры и змеи. Весь мир, впрочем, таил в себе смертельную опасность – весь, от корней до вершины джунглей.

Любой зверь, будь то лев или обезьяна, был больше размером, чем малютка Рикми. Здоровенная зверюга, которая только что гналась за ним, рассвирепела лишь от того, что Рикми ненароком обронил на неё сухой сучок, перескакивая с ветки на ветку. Рикми весь дрожал от пережитого возмущения.

Когда-то у него был могущественный хозяин, но он уехал и бросил своего маленького дружка. Правда, не посреди леса. Рикми оставался в доме, населённом дружелюбными людьми, но там не было его любимого Тарзана, на плече которого сидеть бывало так уютно, что Рикми даже позволял себе дразнить кое-кого. Дом без Тарзана казался опустевшим, и Рикми отправился на поиски своего друга. Вот так он и очутился в полном опасностей лесу.

Любовь и преданность измеряется не в дюймах, и крошечное сердечко Рикми вполне по силе преданности можно было сравнить с человеческим сердцем. Сейчас оно, казалось, состояло из сплошной тоски и боли. Однако ум зверька был, по счастью, устроен так, что легко отвлекался от великой печали, владевшей сердечком. Яркие бабочки или сочные личинки могли обрадовать малыша, отвлечь от тягостной думы и огорчений.

Вот и теперь, когда страх смерти миновал, мысли Рикми понемногу успокоились, и к нему вернулось меланхолическое настроение. Он, было, снова стал предаваться печали по утерянному другу, как необычный для джунглей звук заставил его насторожиться. До ушей Рикми донеслись возбуждённые крики больших обезьян, от одной из которых малютка только что убежал. Он знал, что эти звуки ничего хорошего не сулят, но любопытство тянуло его за собой.

Бесшумно взобравшись по стволу на верхний ярус ветвей, обезьянка двинулась на звук, напряжённо прислушиваясь. Крики раздавались громче. Вскоре порыв ветерка принёс на своих крыльях и запахи. Рикми полагался на своё обоняние точно так же, как это делает, к примеру, ваша собака. Наверняка, вы не раз замечали, как она, не доверяя своим глазам, подбегает к вам и упирается в ваши колени носом, чтобы получить окончательное подтверждение – да! Перед ней вы, её обожаемый хозяин.

Чуткие ноздри малыша Рикми раздувались, впитывая терпкий запах, так похожий на запах Шиты-пантеры.

Движимый любопытством, Рикми поспешил туда, откуда слышались страшные звуки. Вскоре его круглые глазёнки увидели небольшую поляну. Обезьянка, удобно устроившись высоко на дереве, принялась наблюдать.

Около дюжины странных существ носились среди обезьян и наносили смертельные удары острыми ножами, торчащими из их рук. Хотя Мангани пытались сопротивляться, но на земле они медленны и неуклюжи. Одной из обезьян, ловким ударом огромной лапы, удалось сбить с ног одного из пришельцев и, прежде чем гигантские челюсти сомкнулись над головой противника, стальное лезвие пронзало волосатое тело самца. Только несколько конвульсивных подёргиваний мускулов было последним прощанием умирающих тел с жизнью. Две оставшиеся обезьяны вспрыгнули на деревья, с целью избежать ужасной смерти, которая постигла их сородичей, но метко пущенные стрелы пронзили сердца беглецов.

Малыш Рикми, подождав пока убийцы скроются, понёсся через джунгли, со всей присущей ему скоростью, подальше от ужасного места. Крошечным мозгом Рикми понимал, что хозяин об этом происшествии должен узнать. Мысль о Тарзане опять разбередила в сердце обезьянки утихшую печаль. Рикми готов был снова отправиться на поиски человека-обезьяны, пока новые впечатления не отвлекут его. Он опять запрыгал по ветвям, не подозревая, что держит в своих крошечных розовых ладошках судьбу джунглей, а может быть, и всего мира.

Рикми бежал наперерез идущим по вершинам деревьев. Он задержался из любопытства, понаблюдал за собеседниками, а потом отправился дальше. Через каких-то полчаса джунгли огласил львиный рык, да такой громкий, что маленький зверёк чуть не свалился с дерева. Он взбежал по ветвям чуть не к самой макушке и уселся там, сердито бранясь и жалуясь на жизнь.

Лев, потряхивая великолепной гривой, гордо вышел на открытую поляну и остановился под деревом, на котором, крепко вцепившись в ветку, сидел Рикми.

Царь зверей вновь подал свой мощный голос. Казалось, сама земля отозвалась на этот призыв. Рикми глянул вниз и сразу же перестал браниться. Он испустил низкий грудной вопль. Лев глянул вверх, и тут последовало нечто странное. Глаза исполинского хищника, поблёскивающие гневом, приобрели нежное выражение, он потёрся боком о шершавый ствол и издал нечто, напоминающее мурлыканье. Рикми ловко спустился по стволу и шмыгнул по траве прямо ко льву. Ещё минута – и он уселся на густой львиной гриве.

Стадо антилоп, почуяв запах хищника, заметалось в панике по тропе, уступив льву дорогу. Лев недавно откушал. Каким-то шестым чувством антилопы поняли, что он не голоден и не станет на них охотиться. Грациозные травоядные, пропустив хищника, возобновили свою трапезу.

На следующее утро, переходя через небольшую поляну, двое друзей повстречали стаю антропоидов – их вождь с угрожающим рёвом, стуча себя кулаком по волосатой груди, двинулся навстречу опасности. Его подданные сгрудились на краю полянки, готовые либо вступить в бой, либо сразу убежать в случае чего.

В этот драматический момент на поляну с дерева спрыгнул полуголый могучего сложения человек. Он оглядел происходящее и спокойно уселся в тенёчке. Волнение обезьян резко возросло. Они отвлеклись ото льва и всё внимание обратили на человека. Вожак двинулся к нему, стая принялась окружать то место, где уселся незнакомец.

- У То-дая короткая память, - сказал незнакомец, обнажая в мрачной усмешке ослепительно-белые зубы.

На мгновение обезьяна остановилась, поражённая неожиданностью.

- Я То-дай! – закричала она. – Я убью!

- А я Тарзан, - ответил человек. – Я великий охотник, но я пришёл с миром.

- Убей его, убей, - заволновалась стая, подбадривая вожака. Обезьяны двинулись на чужака, сжимая в волосатых лапах камни и палки.

- Вы что, спятили? Это я, Тарзан, из племени обезьян! Вот чёрт вас побери...

Но обезьяны уже спохватились. Они были наслышаны о Тарзане, а когда их неповоротливые мозги смекнули, наконец, что перед ними и впрямь Владыка Джунглей, они выпустили орудия убийства из корявых пальцев и начали подвывать в испуге. Некоторые, правда, продолжали воинственно рычать и скалить зубы, но вперёд, однако, никто не двинулся. Они, доводя себя до бешенства перед схваткой, совсем забыли про льва, но тот напомнил о себе. Из глотки лохматой леди с детёнышем за спиной вырвался пронзительный вопль:

- Нума! – самка бросилась под защиту ближайшего дерева, несколько самцов и самок, ещё оставшихся на земле, быстренько вскочили на ветки и уселись там, среди густой листвы. Человек был позабыт – его вытеснила из сознания обезьян другая угроза. То, что видели их глубоко посаженные глаза, повергло в смятение их души и лишило остатков спокойствия.

Прямо на обезьян надвигался, свирепо тараща горящие жёлтым огнём глаза, огромный лев, на холке которого подпрыгивала от возбуждения и дико орала маленькая мартышка.

Такого зрелища не выдержал и сам вожак стаи, закалённый в боях вояка. Он, правда, грозным рёвом попытался объявить о своей независимости, но других доказательств не представил и, не слишком заботясь о достоинстве, поспешно вскарабкался на дерево и исчез в ветвях, мелькнув облезлым задом среди листвы. Вожак последовал за своим племенем. Человек же остался сидеть на полянке, поджидая свирепого льва.

А царь зверей повёл себя странно. Он втянул шею, припал к земле, похлопывая себя хвостом по бокам. Опустив голову, он пополз к сидящему у ствола. Человек тихим голосом произнёс несколько слов. Лев поднял голову, и в его глазах засветилась радость, а обезьянка завизжала от восторга и, скатившись с огромной львиной головы, кувырком бросилась вперёд, влетела в объятия человека и, обхватив его за шею всеми четырьмя ручонками, приникла к нему, что-то счастливо бормоча человеку на ухо.

- Малыш Рикми, - прошептал Тарзан. – до чего же я рад тебе, - и удивлённо прижал обезьянку к себе.

Лев величественно шагнул вперёд и потёрся могучей гривой о голые ноги человека. А тот приветствовал льва на языке Больших обезьян, который лев хорошо понимал.

Обезьяны наблюдали за происходящим, затаившись в древесной кроне. Они поняли, что человек говорил правду – это на самом деле был Тарзан. Подданные То-дая не любили Тарзана, однако боялись его. Не любил его и вожак То-дай. Тарзан отбирал у него власть над джунглями, а это честолюбивому То-даю вовсе не нравилось. Остальные члены стаи в своих чувствах не были самостоятельными, они просто подражали вожаку. Поэтому, злобно потихоньку ворча, обезьяны всё-таки не решались покинуть своё укрытие.

А Тарзан тем временем терпеливо слушал сбивчивую болтовню малыша Рикми о том, что в джунгли пришло много ужасных чёрных созданий и у всех у них длинные ножи и острые стрелы, убили несколько Мангани неподалёку, должно быть, они хотят убивать и маленьких обезьян. Иначе для чего же они явились прямо в сердце владений повелителя джунглей?

Большие обезьяны прислушивались к болтовне Рикми. Им хотелось слезть с дерева и заняться поисками пищи, но они не решались и ждали, когда с полянки уберётся хотя бы лев.

Наконец вожак, потеряв терпение, подал голос.

- Уходите, уходите отсюда! – закричал он из ветвей. – Оставьте в покое Больших обезьян!

- Да ладно, не вопи ты, сейчас уйдём, - ответил человек-обезьяна. – Вы все должны понять – мы вам не враги. Спускайтесь на землю, никто не причинит вам вреда.

- Мы останемся на деревьях, покуда лев не уйдёт, - отвечал вожак. – Лев опасен, он может убить.

- Да перестань, наконец, трусить! – презрительно крикнул Тарзан. – Того и гляди, обмочишься со страху.

- Я не боюсь львов, - хвастливо возразил То-дай. – Остальные не хотят его видеть...

Тут вожак пересилил себя и спрыгнул на землю. Он без особого энтузиазма, но всё же стал бочком подходить к Тарзану и льву. Его соплеменники наблюдали за ним во все глаза, ожидая, что вот-вот гривастый убийца прыгнет и растерзает бесстрашного То-дая.

Тарзан внимательно наблюдал за львом. Он понимал, что хищник, хотя и привык повиноваться своему хозяину, может повести себя самым неожиданным образом. Уже не раз он выказывал характер дикого зверя, хотя и слушался пока человека-обезьяну. Вожак стаи То-дай приближался, а маленький Рикми всё продолжал лопотать, чувствуя себя в безопасности на шее Тарзана. Лев настороженно смотрел на происходящее. Тарзан встал и дружески положил руку на плечо вожака обезьяньей стаи.

- Вы все – мои друзья, - обратился человек обезьяна к зверям. – Не будем же причинять друг другу неприятностей.

Он говорил на смешанном языке – человеческом и зверином, но как ни странно, участники событий его прекрасно понимали.

- Скажи Большим обезьянам, что Рикми – твой друг, - пронзительно прокричал крошечный зверёк. – Пусть тоже не смеют причинять мне вред!

- Рикми говорит правду, - улыбнулся Тарзан, глядя на То-дая. – Он мой друг. Но сейчас я бы хотел заняться другим делом. Необходимо проверить, что за убийцы появились в моих владениях. Вам же не следует с ними встречаться, они опасны.

Тарзан легко вспрыгнул на ветви ближайшего дерева в направлении, указанном малюткой Рикми. Золотистый лев последовал за ним по земле.

Добравшись до места, человек-обезьяна спрыгнул на поляну. Его глазам предстала ужасная картина. Около дюжины Больших обезьян лежало на окровавленной траве. Джад-бал-Джа, подойдя особенно близко к одной из обезьян, глухо зарычал, подзывая своего хозяина. Тарзан, приблизившись к трупу, разглядел что-то чёрное под ним. Перевернув его, человек-обезьяна чуть не подскочил от удивления. Перед ним на земле, лежал распростёртый труп загадочного убийцы. Его внешний вид чрезвычайно заинтересовал Тарзана. Строение тела этого существа походило на смесь между телом пантеры и человека. Кожу покрывала густая чёрная шерсть, за исключением ладоней и ступней. Роста оно было немного ниже, чем рост человека-обезьяны, и на вид казалось весьма мускулистым. Пальцы на руках были примерно одинаковой длины с человеческими. На ногах немного длиннее. Черты лица были почти звериными: челюсти выделялись своей массивностью, лба почти не было.

Глядя на столь странное создание, Тарзан не мог не удивиться такому эффективному оружию, которым оно владело. Длинный нож был хорошо прикреплён за запястьем правой руки, к левой руке было приспособлено устройство, напоминавшее арбалет, только вместо дуги была крепкая резина. На бёдрах крепились два колчана со стрелами.

- Так вот, что имел в виду Мувиро, говоря, что демоны смерти обладают силой пантеры, ловкостью обезьян и умом человека, - сказал человек-обезьяна сам себе.

Затем он поднял мёртвое тело на свои могучие плечи и исчез с ним в густой листве. Целый день он двигался вперёд высоко над землёй, перепрыгивая с дерева на дерево. Мозг Тарзана лихорадочно работал, пытаясь найти ответы на многочисленные вопросы, которые буравили его мозг. Что за твари такие, которые беспощадно убивают жителей джунглей, будь то звери или люди? Чего они хотят добиться, уничтожая всё, что встречают на своём пути? Каким способом возможно их победить? Какой смысл имело нападение на Мангани? Последний вопрос особенно беспокоил человека-обезьяну, так как никто, лучше его, не знал повадки Больших обезьян. Мангани не могли напасть первыми, значит, они были убиты с какой-то определённой целью. К вечеру третьего дня пути, Тарзан добрался до равнины, на которой находился его дом. На большом расстоянии ясно были видны очертания бунгало среди деревьев и кустов, нарочно сохранённых и подстриженных для украшения усадьбы. Налево за ним располагался лагерь союзников, а с другой хижины – верховных вазири.

Отдохнув с дороги, лорд Грэйсток собрал военный совет, состоявший из вождей племён Долины алмазов, вазири, а также представителей отряда из Опара. Последним совсем не нравилось долгое пребывание в чужой стране. Жаркое солнце беспощадно пекло их, в то время как остальные жители старинного города отдыхали в прохладном помещении храма.

- Вот это и есть демон смерти, который, как и все его собратья, нападал и убивал беззащитных Гомангани и Мангани, - сказал человек-обезьяна, показывая на лежащий рядом труп, после того, как все уселись и приготовились его слушать. – Он был убит одной из Больших обезьян во время нападения. Настала пора дать сдачи и отомстить за убитых, но, к сожалению, никому неизвестно, где и когда нанесёт противник свой следующий удар.

В этот момент Мувиро поднялся со своего места.

- Бвана, отряд, который сопровождал тебя в Опар, вернулся. Усула рассказал мне, что все беглецы, уцелевшие после нападения на деревни, находятся в долине Опара. Страх перед демонами смерти оказался сильнее, чем страх перед опарианами.

Тарзан запустил пальцы в густую шевелюру – типичная поза раздумья.

- Это район, на который ещё не было совершено нападение, - добавил Корак, который также присутствовал на совете.

- Значит, теперь мы знаем место предполагаемого вторжения, - подвёл итог человек-обезьяна, затем продолжил. – Нужно отправить туда небольшой отряд, который должен будет дать сигнал для основных войск при появлении врага. Главные силы, состоящие из Гомангани из Долины алмазов и опариан, отправятся в назначенное место вслед за часовыми, с небольшим опозданием во времени. Мувиро, собери около трёх десятков вазири. Я хочу, чтобы они поспешили в уцелевшие деревни и дали знать их жителям о нашем предприятии, надо уговорить всех чернокожих присоединиться к нам для борьбы против общего врага.

- Прекрасный замысел, - ответил старик. – Самое время отправить гонцов. Я сейчас подберу людей.

- Хорошо. Действуй немедленно и убеди их в необходимости спешить.

Одного за другим отобрал Мувиро тридцать воинов и старательно объяснил им задачу.

- Джэк, - обратился лорд Грэйсток к своему сыну, - скажи Мэриэм и гостям, чтобы собирались в дорогу, а мне ещё нужно кое с кем поговорить.

Конрад, Хоккинс, Норман и Джеймс находились в одной из хозяйственных пристроек под бдительным присмотром. Хотя с ними хорошо обращались, англичане чувствовали себя пленниками. Поздним вечером перед ними предстал Тарзан. Он не ответил на их раболепные приветствия, молча встал, скрестив руки на груди, и с угрюмым выражением лица произнёс:

- Я хочу знать, куда вы спрятали золото, которое украли из подвалов Опара.

Норман понял, что дело плохо, и холодок страха пронизал его сердце. Испугались и остальные.

- Какое золото? Мы не понимаем вас, мистер Тарзан, - нервно потирая ладони, произнёс Норман. – Здесь какая-то ошибка... Недоразумение...

- Я ничего не знаю, ни о каком золоте, - сказал Хоккинс, - можете верить Норману.

- Ни одному из вас нельзя верить, - Тарзан был непреклонен. – Я вам даю пять секунд, чтобы рассказали о местонахождении украденного. Иначе вам больше не увидеть берега Великобритании.

- Хорошо, хорошо, - заволновался Норман. – Мы зарыли золото в двухстах футах к северу от того места, где вы в первый раз пришли в наш лагерь.

Не проронив ни слова, Тарзан круто повернувшись, покинул сарайчик. Четверо европейцев с облегчением следили, как человек-обезьяна шёл в направлении бунгало.

- Ну, что будем делать? – спросил друзей Джеймс, после того, как Тарзан скрылся из виду.

- У нас нет другого выхода, - ответил Норман, - мы должны будем делать то, чего от нас хотят.

- До поры, до времени, - добавил Конрад.

- И оставить золото? – воскликнул Хоккинс. – Вы что, с ума сошли?

- За золотом мы можем вернуться через некоторое время, а кто вернётся за нашими жизнями? – ответил вопросом на вопрос Норман.

Всю ночь группа англичан горячо обсуждала свои следующие действия, и только к утру выработала довольно приемлемый план.

Глава 11: Тропа смерти

На следующее утро все были готовы отправиться в путь. Отряд разведчиков, состоявший из воинов племени Вазири, уже скрылся из виду, развив довольно хорошую скорость.

После завтрака лорд Грэйсток обратился к жене:

- Джейн, ты должна вернуться в Англию вместе с Мэриэм и четой Мэккингэм.

- Но я хочу остаться здесь, с тобой, - запротестовала Джейн.

- Так будет безопасней для тебя, и мне спокойней, - сказал человек-обезьяна. – Заодно посетишь своих родственников в Америке.

На том и порешили. Группа европейцев, в сопровождении отряда из пятидесяти вазири, отбыла в Найроби. Другой отряд, более многочисленный, отправился в долину Опара, чтобы отразить нападение убийц. Во главе этого полчища вышагивали Тарзан и Корак.

В первый день второй недели перехода Тарзан в очередной раз отправился на охоту. Петля из травяной верёвки уже почти затянулась на шее Бары-оленя, как вдруг до ушей человека-обезьяны донёсся слабый крик, который издают Большие обезьяны, созывая таким образом своих сородичей в случае опасности. Забыв про свою жертву, ещё барахтающуюся на верёвке, Тарзан, словно ветер, помчался навстречу далёкому звуку. Вскоре он уловил и запахи, принесённые воздушным потоком. Один из них явно указывал на присутствие одного Мангани, а другой, попав в ноздри к человеку-обезьяне, заставил шрам на его лбу налиться кровью. Шрам алого цвета, значит, Тарзан в гневе. Добравшись до небольшой лужайки, человек-обезьяна увидел, как с дерева, растущего на другой стороне, с шумом и треском, ломая ветки, слетели сплетённые между собой, обезьяний самец и чёрный демон. Их борьба была недолгой. Нож убийцы решил исход сражения: обезьяна конвульсивно вздрогнула в последний раз и безжизненно растянулась на траве.

Прежде чем спрыгнуть на землю, Тарзан убедился, что победитель один. Человеку-обезьяне был неведом страх, но он обладал в полной мере осторожностью, которую унаследовал от обитателей джунглей. Он не колебался применять силу к зверям, какими бы страшными они не были – ведь те не могли объединиться и взять его хитростью. Хотя в данном случае не стоило недооценивать опасность.

С лёгкостью Тарзан спустился на поляну и осторожно двинулся к убийце, ожидая, что тот или убежит, или бросится в атаку. Хотя второй вариант больше устраивал человека-обезьяну. Но к величайшему удивлению Тарзана тот ничего подобного не сделал, наоборот, он встал во весь рост и спокойно ждал. Тарзан подошёл так близко к человеку-пантере, что даже почувствовал на своей груди его горячее дыхание.

Оба охотника замерли в ожидании, пронзая друг друга холодными взглядами.

Наконец человек-обезьяна нарушил тишину.

- Кто вы такие? – спросил он на наречии Больших обезьян.

- Мы Тени, - был ответ.

- Может ли между нашими народами быть мир? – продолжал Тарзан.

- Мир? Никакого мира, - голос убийцы звучал тихо и зловеще.

- Чего же вы от нас хотите?

- Умрите.

И прежде, чем Тарзан успел отреагировать, человек-пантера молниеносно вскочил на дерево и убрался прочь.

Долгое время Тарзан сидел в задумчивости. Только одно слово вертелось в его мозгу: «Умрите». Надо покончить с этими жестокими созданиями, пока это ещё возможно. Иначе в джунглях не останется ничего живого, кроме деревьев.

Но что это? Какой-то шум на деревьях! Нечто приближается к полянке!

Человек-обезьяна замер и прислушался. Ноздри его раздувались, втягивая тревожные запахи леса. Вскоре из листвы, растущего неподалёку дерева, спрыгнул Корак. Он тоже услышал призыв обезьяньего самца и поспешил на помощь, но, к сожалению, не успел.

- Что случилось? – спросил он, но сразу догадался в чём дело. – Опять убийцы?

- Да! – ответил лорд Грэйсток. – Пойдём! Я расскажу тебе всё по пути.

И уже через минуту оба неслись по верхней террасе джунглей навстречу своему эскорту.

Когда Тарзан и Корак добрались до колонны, то увидели своих воинов, притаившихся за деревьями, тревожно вглядывающихся в темноту леса, с оружием наготове. На земле лежали два чернокожих солдата, чьи тела были пронзены стрелами. Их сковала предсмертная судорога.

Тарзан подбежал к Усуле, который сжав боевое копьё, внимательно всматривался в гущу леса.

- Что тут случилось, Усула? – спросил Тарзан.

- Засада! – ответил тот. – Эти дьяволы выпустили в нас тучу стрел и скрылись. Мы видели их только мельком.

- Похоже, у нас серьёзные неприятности. То, что произошло сегодня, это обычный приём их военной стратегии. Они никогда не нападают на открытой местности или большими силами – просто каждый раз будут подстреливать двоих или троих из нас, и, вполне возможно, что наша армия разбежится во все стороны.

- И ты, действительно, думаешь, что они впредь будут действовать так же? – спросил Корак, приблизившись к разговаривающим.

- Боюсь, что да. Это их способ ведения войны. Не хотелось бы пугать вас без нужды, но вы должны быть очень осторожны.

- Если бы наши войска могли бы передвигаться по деревьям так же хорошо, как по земле, - вообразил сын Тарзана, - то наши шансы на победу гораздо бы повысились.

Тарзан схватился за голову.

- Как же я об этом раньше не догадался? Тени уничтожают обезьян, потому что те единственные, кто может согнать их на землю. Звери недостаточно развиты, чтобы совместно противостоять врагу, но мы можем их объединить. Корак, собери как можно больше павианов. Они многочисленны и будут хорошими союзниками. Я тем временем постараюсь отыскать оставшихся Мангани.

- И когда мы отправляемся? – спросил Корак.

- Немедленно, - ответил человек-обезьяна, - я...

Человек, прибежавший с конца колонны, прервал его на полуслове.

- Демоны! Демоны! – кричал он. – Они снова напали.

Тарзан вскочил на ноги. Все бросились к концу колонны.

Чернокожие воины стояли с натянутыми луками и пристально всматривались в лес.

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Наступившая тишина казалась чем-то осязаемым. Её разорвал леденящий кровь крик, который донёсся с ветвей окружающих деревьев.

- Мне кажется, эти негодяи пытаются запугать нас... – заметил Корак.

- Насколько я могу судить, - сказал Тарзан, - это им удалось... Ну что там? – нетерпеливо спросил он Усулу, который подошёл к нему, после осмотра места происшествия.

- То же самое, что было с нами, - ответил тот. – Без всякого предупреждения на людей обрушился град стрел, двое тут же были убиты, и только потом мы пустили несколько стрел вдогонку, но так никого и не увидели, ни души.

Наконец, колонна снова двинулась. Тарзан находился в передовом отряде, в самом опасном месте, и Корак тоже остался с ним.

Подобно огромной змее, сафари прокладывало себе путь среди леса. Разговоров слышно не было, всех томило напряжённое боязливое ожидание.

Наконец, колонна вышла к реке.

- Здесь мы разобьём лагерь, - распорядился человек-обезьяна.

И пока он отдавал распоряжения вождям о дальнейших действиях, Корак уже прыгал с ветки на ветку в поисках новых союзников.

- Постарайтесь как можно скорее добраться до долины Опара, - сказал Тарзан верному Усуле, перед тем, как скрыться в густой листве.

Преданный чернокожий тревожно осматривал лагерь, а на его обычно оживлённом лице была заметна озабоченность. От него не ускользнула напряжённость, скованность, охватившая всех, как будто они ожидали, что непременно что-то случится, но неизвестно, что именно. Он увидел, как воины в молчании разводили костры. Они не пели и не смеялись, разговаривали только шёпотом. После ухода Тарзана, всеобщее настроение ещё больше упало.

Даже вазири разговаривали немного тише, чем обычно. И все люди постоянно и непроизвольно бросали напряжённые взгляды в сторону леса.

В присутствии Великого Бваны все чувствовали себя уверенней и в сравнительной безопасности.

Глава 12: По следам обезьян

Два белых человека – высокие, длиннобородые – осторожно пробирались по джунглям. Их лагерь был расположен на берегу широкой реки, но они уходили всё дальше от лагеря в чащу.

Каждый год они регулярно приходили в джунгли – либо торговать с туземцами, либо грабить их. Они охотились и ставили западни, а порою служили проводниками для других белых людей, так как всю эту местность они знали отлично.

Теперь они явились в джунгли, чтобы ставить ловушки на диких зверей. У них было поручение от одного из крупных зоологических садов в Европе – достать живые экземпляры некоторых африканских животных. Сегодня оба охотника направлялись к западне, которую они поставили специально для поимки крупных павианов. Ещё издали они услышали дикие крики обезьян, и поняли, что их надежды сбылись: павиан пойман. Оттого-то так визжат и лают сотни павианов, собравшихся вокруг западни. Очевидно, они выражают свой гнев по поводу беды, приключившейся с их товарищем.

Приблизившись к западне, охотники убедились, что дело обстоит именно так. Огромный самец в неистовой ярости метался по клетке, пытаясь выломать стальную решётку. А вокруг клетки столпилось множество других павианов, которые с верещанием, рёвом и лаем предпринимали целый ряд самых нелепых попыток высвободить его из тюрьмы. Шум стоял невообразимый.

Но ни белые, ни павианы не заметили, что в листве одного из окрестных деревьев прячется голая фигура человека. Корак (это был он) подошёл к этому месту почти в одно время с охотниками и с величайшим любопытством следил за действиями и вознёй рассерженных павианов.

Нельзя сказать, чтобы отношение Корака к павианам отличалось до сих пор излишней нежностью. При случайных встречах с павианами, он держался вооружённого нейтралитета – и только. Поэтому он был не слишком взволнован пленением павианьего царя. Не столько сочувствие, сколько любопытство заставило его остановиться неподалёку от клетки. А также поручение, которое является очень важным для борьбы против Теней, направило его к этому месту.

Вдруг его быстрые глаза приметили тут же, за ближайшим кустом, двух белых людей непривычного цвета. Он так и встрепенулся. Кто они такие? Кто позволил им вторгаться во владения Мангани? Что они делают тут?

Вот белые люди вскочили, подбежали к клетке и пробуют спугнуть павианов криками. Вот один из них поднимает ружьё и стреляет в самую середину изумлённой и взбешённой стаи. В первую минуту Кораку показалось, что павианы кинуться на охотников и растерзают их в клочья, но, после третьего выстрела, павианы помчались очертя голову в лес. Тогда европейцы приблизились к клетке. Корак думал, что они намерены убить павианьего царя. К этому царю он не чувствовал жалости, но это был шанс, который поможет ему сдружиться с павианами. Павианий царь никогда не пытался убить Корака, а люди пытались. Павианий царь был законным гражданином джунглей, а эти люди были здесь чужаками. Корак был, безусловно, на стороне павиана. Он обернулся назад и увидел, что павианы не убежали отсюда совсем, а столпились на дальнем конце лужайки и ждут, что будет дальше?

Корак громко окликнул их. Он мог свободно объясняться на павианьем наречии: это почти тот же язык, что и у Больших обезьян. Белые люди оглянулись: кто это кричит у них за спиной? Они думали, что это какой-нибудь другой павиан, который подкрался к ним сзади. Но как они ни всматривались, они не увидели Корака: густая листва хорошо прикрывала его. Несколько минут он сидел молча, а потом крикнул опять.

- Я – Убийца! Эти люди – враги! И мои враги, и ваши! Я помогу вам спасти вашего царя! Следите за мной, и чуть я наброшусь на этих людей, набрасывайтесь и вы, все разом. Мы прогоним их и выручим вождя!

И хором закричали павианы:

- Мы сделаем, как ты сказал, Корак!

Соскочив с дерева, Корак бросился на европейцев, и в ту же минуту все триста павианов последовали его примеру. Охотники, увидев странную фигуру полуголого белого воина, бегущего прямо на них с поднятым копьём, выстрелили оба сразу в него. Но они были так ошеломлены неожиданностью, что промахнулись. А тем временем павианы с яростными воплями налетели на них бешеной ордой. Европейцы пустились бежать, отбиваясь на бегу от нападающих. Звери хватали их сзади: белые отчаянно оборонялись и как сумасшедшие бежали по направлению к чаще. И ни за что бы не спастись белым пришельцам, если бы к ним на выручку не подоспел отряд их вооружённых товарищей.

Увидев, что белые пустились бежать, Корак перестал интересоваться их дальнейшей судьбой. Все его помыслы были теперь обращены к павиану, которого надо было освободить из клетки. Обезьяны своим убогим рассудком не могли додуматься, как им отодвинуть железные засовы западни, но для человеческого мозга Корака здесь не было ни малейшей трудности. Он тронул две-три скрепы – и дело было сделано! Павианий владыка был свободен!

Освобождённый павиан и не думал рассыпаться перед Кораком в благодарностях, да Корак и не ожидал благодарностей. Он и без того знал, что ни один из павианов никогда не забудет оказанного одолжения. Теперь все они убежали туда, где шла ожесточённая битва между их сородичами и отрядом белых незнакомцев.

Царь павианов приблизился к Кораку. Он обошёл его со всех сторон, ворча, внюхиваясь, вглядываясь. Корак заговорил первый.

- Я – Корак, - сказал он. – Я отворил клетку, в которой ты был заперт. Я спас тебя от Тармангани. – Я – Корак-Убийца. Я – твой друг.

- Хух! – прорычал царь. – Да ты – Корак. Я помню тебя. Мои уши сказали мне, что ты - Корак; мои глаза сказали мне, что ты - Корак; теперь мой нос говорит мне, что ты – Корак. Мой нос никогда не ошибается. Я – твой друг. Идём с нами, мы будем охотиться вместе.

- Кораку теперь не до охоты, - ответил человек. – В джунглях появились кровожадные убийцы. Они называют себя Тени. Они убивают обезьян и Гомангани. Корак один не может бороться против них. Корак освободил тебя. Собери же свой народ и помоги Кораку победить Теней.

- Тени бросают много острых палок. Они проколют ими тела моих подданных. Они убьют нас. Тени – злое племя. Они убьют нас, если мы нападём на них.

- У Тармангани есть палки, которые делают много шума и убивают издалека, - ответил Корак. – У них были эти палки, когда Корак освободил тебя из западни. Если бы Корак убежал, ты до сих пор был бы пленником Тармангани.

Павиан опустил голову. Вокруг него и белой обезьяны широким кругом толпились самцы его племени. Они сверкали глазами, толкались, глазели на своего царя и странное существо, которое называло себя Мангани, но было так похоже на ненавистных им Тармангани. Царь взглянул на старейших самцов, как бы спрашивая у них совета.

- Нас слишком мало, - буркнул один.

- Нужно позвать павианов, живущих в стране холмов, - советовал другой. – Их больше, чем листьев на деревьях. Они тоже ненавидят Теней. Они очень дики и любят сражаться. Мы попросим их присоединиться к нам. Тогда мы сможем убить всех Теней, живущих в джунглях.

Он встал и свирепо завыл, ощетинивая свою жёсткую шерсть.

Корак не мог уговорить их. Они охотно помогут ему; но они сделают это по-своему. Им непременно надо заключить союз со страной холмов. Кораку пришлось уступить; единственное, чего ему удалось добиться от павианов, - это чтобы они постарались выйти в поход поскорее; хорошо ещё, что царь согласился собственной персоной немедленно отправиться к холмам в сопровождении сильнейших самцов и Корака.

Втянувшись в интересную авантюру, павианы преисполнились энтузиазма. Делегация немедленно отправилась в путь. Они шли вначале очень быстро. Но, выйдя из леса на открытую поляну, они поплелись совсем медленно. За каждым кустом им чудился лев или леопард. Павианы, когда они идут стадом, ничего не боятся; но, когда их немного, они очень трусливы.

Двое суток отряд шёл по дикой стране, сначала по джунглям, потом по открытой равнине, по направлению к горам, заросшим лесами. Корак никогда ещё не бывал в этих местах. Это была приятная перемена обстановки; джунгли успели уже наскучить ему. Впрочем, ему не было времени наслаждаться природой. У него было поручение, которое нужно было выполнить как можно скорее.

Достигнув леса, покрывавшего склоны гор, павианы пошли ещё медленнее. Изредка они издавали жалобные, призывные звуки. Потом тихо шли, прислушиваясь. Наконец, в один прекрасный день издалека донеслись ответные крики. Павианы, продолжая кричать, пошли по направлению голосов. Так добрались они до своих сородичей, которые в огромном числе шли им навстречу. Корак был поражён зрелищем, которое открылось его глазам. Перед ним была сплошная стена из павианов: на каждой ветке дерева цеплялось по нескольку этих животных. Вся эта стена, такой же высоты, как деревья, надвигалась на них с протяжными, жалобными криками. За первой стеной, насколько глаз мог видеть сквозь листву и гущу павианьих тел, вздымалась вторая, такая же; это были младшие павианы, продвигавшиеся вплотную за старшими. Их была тысяча за тысячей. Что стало бы с маленькой делегацией, если бы хоть один из этой массы рассердился бы или испугался?

Но ничего неприятного не случилось. Оба царя встретились и, согласно обычаю, принялись старательно обнюхивать друг друга; очевидно, результаты исследования их удовлетворили; они поочерёдно почесали друг другу спину, а затем заговорили. Друг Корака объяснил цель их прибытия. Корак, до сих пор прятавшийся за кустом, теперь показался монарху и народу. Его вид вызвал необычайное удивление и возбуждение среди павианов. С минуту он боялся, что его вот-вот разорвут на части; боялся он только за остальных: если он умрёт, павианы не придут на помощь людям, и джунгли в его понимании исчезнут с лица Африки.

Тем временем цари успокоили возбуждённый народ, и Кораку было разрешено приблизиться. Павианы осторожно подбегали к нему и обнюхивали его со всех сторон. Когда он заговорил с ними на их родном языке, они были чрезвычайно удивлены и польщены. Он рассказал им о Тенях, о своей жизни в джунглях; он сказал им, что всегда был другом обезьян, от маленьких Ману до Мангани, больших обезьян.

- Тени, которые убивают мой народ, - ваши враги, - говорил он. – Они убивают вас. Павианы, живущие в долине, слишком малочисленны и не могут бороться с ними. Они говорили мне, что вас очень много и что вы все – удивительные храбрецы. Вас много, как травинок в степи, как листьев в лесу. Даже Тантор-слон – боится вас – так вы отважны! Мне говорили, что вы будете рады пойти с нами и драться бок о бок с Гомангани, чтобы наказать этот скверный народ.

Царь выставил грудь вперёд и выпрямился на своих неуклюжих ногах. Его подданные поступили так же. Они были весьма польщены речью этого странного Тармангани, который называет себя Мангани и говорит на обезьяньем языке.

- Да, - сказал один из самцов, - мы, жители холмов, могучие бойцы! Тантор боится нас. Нума боится нас. Шита боится нас. Гомангани, живущие на холмах, дрожат, когда мы проходим, и рады, если мы их не трогаем. Я готов идти с тобой один. Я – старший сын царя. Я один убью всех Теней, живущих на равнине.

И он выпятил свою волосатую грудь колесом и стал горделиво поглядывать по сторонам.

- Я – Губ, - закричал другой. – У меня длинные клыки. У меня острые клыки. У меня крепкие клыки. Они впивались в мягкое мясо не одного зверя. Я один убил сестру Шиты. Губ пойдёт с тобой на равнины и убьёт много Теней, чтобы некому было считать мертвецов.

И он, приосанившись, с гордостью посмотрел на самок и на молодёжь.

Корак вопросительно взглянул на вождя.

- Твои бойцы очень храбры, - сказал он, - но царь храбрее всех!

Косматый царь отвечал громовым рёвом, который раскатами разнёсся по лесу. Маленькие павианята попрятались за волосатые спины самок. Возбуждённые воины запрыгали на ветвях, присоединяя свои голоса к голосу монарха. Лес задрожал от их воинственного рёва.

Корак подошёл к царю вплотную и прокричал ему в ухо: «Идём!». И они двинулись через лес и горы к равнине Опара. Это был фантастический поход небывалого войска, разъярённого ненавистью и жаждой крови.

* * *

В то время, когда Корак вёл своё войско к полю битвы, Тарзан рыскал по джунглям в поисках антропоидов. Он не нашёл их там, где видел их в последний раз, ни там, где они всегда обитали. Но, в конце концов, он набрёл на их свежие следы и помчался за ними вдогонку. Во время своих скитаний он питался попадавшимися ему плодами и крупными насекомыми, которых он находил в трухлявых, гниющих деревьях. Насекомые казались ему таким же лакомым блюдом, как в счастливое время его детства.

Когда он прошёл милю или две, его ноздри уловили отчётливый запах пантеры Шиты, доносившийся к нему поверху.

Перед этим Тарзан шёл спокойно и беззаботно; теперь он пригнулся к земле и стал красться ползком, чутко прислушиваться к малейшему шороху. Легко и неслышно скользил он сквозь чащу леса, выслеживая дикую кошку. Теперь он был, несмотря на человеческое происхождение, такой же дикий и свирепый зверь, как и тот, за которым он охотился. Приблизившись к Шите; он сразу заметил, что пантера, со своей стороны, тоже кого-то выслеживает, и в тот же момент порыв ветра донёс до его ноздрей запах больших обезьян.

Подкравшись совсем близко к обезьянам, пантера вспрыгнула на дерево; Тарзан подошёл ещё ближе и увидел племя То-дая, расположившееся на небольшой лужайке. Некоторые из обезьян дремали, прислонившись к пням, другие бродили около поваленных деревьев, обдирая их кору и лакомясь вкусными гусеницами и жуками.

Сам То-дай был всего в нескольких шагах от Шиты.

Большая кошка лежала, пригнувшись, на толстом суке, скрытая от глаз обезьяны густой листвой. Она терпеливо выжидала, когда антропоид приблизится к ней на расстояние её прыжка.

Тарзан совершенно бесшумно занял позицию на том же дереве, немного выше пантеры. В левой руке он сжимал свой охотничий нож. Он предпочёл бы применить здесь аркан, но листва, окружающая зверя, мешала ему пустить его в ход.

То-дай тем временем подошёл совсем близко к дереву, где его подстерегала смерть. Шита медленно подтянула под себя задние лапы и со страшным рёвом бросилась на обезьяну. Но одним мгновением ранее другой хищный зверь прыгнул сверху, и его боевой крик смешался с рёвом пантеры.

При этом ужасном звуке То-дай поднял голову и увидел падающую прямо на него пантеру, а на её спине – белую обезьяну.

Зубы человека-обезьяны вонзились Шите в горло; его правая рука обвила могучую шею зверя, левая наносила стальным ножом сильные удары в бок, под левое плечо.

То-дай с быстротой молнии отскочил в сторону, чтобы не очутиться под борющимися, и в ту же секунду они шумно упали на землю у его ног. Шита оглашала лес диким рёвом и визгом, но белая обезьяна неумолимо добивала свою жертву.

Глубоко в тело вонзился его безжалостный стальной клинок, и с воем смертельной боли упала большая кошка на бок; после нескольких судорожных подёргиваний пантера уже неподвижно лежала на траве.

Тогда человек-обезьяна вскочил на тело убитого врага и поднял голову; снова пронёсся по джунглям его дикий победный крик.

То-дай и другие обезьяны стояли поражённые, глядя то на мёртвое тело Шиты, то на гибкую фигуру человека, который её победил в смертельном поединке.

Тарзан заговорил первый. Он спас жизнь То-дая с определённой целью и, зная, как ограничены умственные способности у обезьян, счёл нужным объяснить им свою мысль.

- Я – Тарзан из обезьяньего племени, - сказал он, - я великий охотник, могучий боец. Я спас То-дая от смерти, от когтей кровожадной Шиты. Тарзан – друг племени То-дая: если То-дай или кто-либо другой из его племени будет в опасности, пусть позовёт Тарзана вот таким криком...

И Тарзан издал пронзительный звук, которым племя Керчака при приближении опасности созывало своих членов.

- И если вы услышите, что так кричит где-либо Тарзан, - продолжал он, - вспомните, что он для вас сделал, и стремглав спешите ему на помощь. Сделаете ли вы, как говорит Тарзан?

- Хух! – ответил То-дай и остальные самцы его племени подтвердили обещание единодушным «Хух!».

Затем, как будто ничего и не случилось, они спокойно вернулись к своим ленивым занятиям на лужайке.

Рано утром Тарзан отправился в путь, чтобы продолжать свои поиски.

Глава 13: Ещё одна попытка

Когда Джейн Клейтон прибыла на побережье, то она приняла другое решение. Она не поедет в Англию и не будет там веселиться, в то время, как её муж находится в смертельной опасности, борясь со страшными демонами, которые внедрились в его владения и истребляют всех подряд. Её место здесь вместе с Тарзаном. Сердце Джейн охватил страх за своего мужа и повелителя. Она не стала дожидаться пока остальные белые отплывут в Англию, а сразу пустилась в обратный путь, долгий и изнурительный, какой только что проделала.

Прибыв, наконец, в бунгало, она, к своему ужасу, узнала, что Тарзан до сих пор не вернулся домой. Управляющий Джарвис хорошо справлялся с хозяйством, в чём она раньше не сомневалась.

На второй день, после её возвращения, вернулись домой вазири, которых Тарзан посылал в соседние деревни за подкреплением. Три сотни воинов следовали за ними. Джейн немедленно объявила сборы в дорогу. Она решила пойти на поиски мужа, в сопровождении небольшой армии.

Мувиро пытался отговорить её, но не преуспел в этом. Он тоже хотел присоединиться к отряду, идущему на помощь Владыке Джунглей, но Джейн запретила.

- Мы не должны уходить все сразу, - убеждала она. – Ты должен остаться дома, если же со мной что-то случится, на поиски пойдёшь ты.

- Но не могу же я отпустить тебя одну, - не соглашался с доводами хозяйки преданный нерг.

- Я не одна – со мной триста человек. Ты прекрасно знаешь, я в джунглях чувствую себя так, будто я на своей ферме.

- Да, всё это верно, но я хотел бы пойти с тобой. Мне не нравится, что ты собираешься одна в такой опасный путь.

- Я, несомненно, физически слабее мужчины, но Африку знаю неплохо, а в окружении верных вазири буду в полнейшей безопасности. Тебе же следует присматривать за хозяйством.

- Но демоны, они всё ещё в джунглях.

-Поэтому мы и должны спешить.

Итак, несмотря на уговоры вождя Вазири, Джейн Клейтон отправилась на следующий день в путь. Её сопровождали полсотни воинов-вазири и три сотни воинов из других племён.

* * *

В Найроби было жарко, но в этом не было ничего удивительного, так как в Найроби всегда жарко. Однако жара в тропиках имеет и свои положительные стороны, одна из которых – высокий стакан, наполненный кусочками льда, ромом, сахаром и лимонным соком. Группа людей на террасе маленького колониального отеля в Найроби получала удовольствие от холодного коктейля.

Брайан Джеймс сидел в удобной позе, вытянув ноги под столом и, восхищаясь профилем Сюзэн Мэккингэм, потягивал коктейль. Профиль Сюзэн стоил того, чтобы им восхищаться, и не только её профиль. Блондинка, девятнадцать лет, живая с прекрасной осанкой и очаровательной фигурой в спортивном костюме, она была притягательна и свежа, как стакан с прохладительным напитком, стоящий перед ней.

- За что лорд Грэйсток держал вас под охраной на своём поместье? – спросила она, поворачиваясь к финансисту.

«Её анфас ещё прекрасней, чем её профиль», - подумал Джеймс. – «Но мне больше нравится её профиль, больше потому, что я могу любоваться им, оставаясь незамеченным».

Вслух он сказал:

- У него было достаточно причин, чтобы это сделать. Ведь наша экспедиция дважды ненароком забредала в страну Вазири. Мы заблудились и надеялись, что лорд Грэйсток выведет нас через джунгли к побережью. Мы хорошо бы ему заплатили за услугу. Но вместо этого он запер нас в сарае на своей ферме, и не снести нам головы, если бы у него не возникло более важных проблем, чем издеваться над невинными.

- Да, - произнёс Генри Мэккингэм, - это был, действительно, бесчестный поступок с его стороны.

- Вы совершенно правы, - поддержал его Билли Хоккинс.

К вечеру вся компания разошлась по своим комнатам. Четверо мужчин пересекли террасу и попали на лестницу, ведущую на второй этаж другого крыла отеля. Закрыв за собой дверь, все уселись за столом обычной комнаты гостиницы.

В противоположном конце комнаты находилось окно, слева от мужчин был платяной шкаф, около него закрытая дверь, которая вела, очевидно, в соседнюю комнату.

- Мне всё это не нравится, - сказал Скотт Норман.

- Что ты имеешь в виду? – спросил, недоумевая, Конрад.

- Этот мистер Мэккингэм, он что-то скрывает, и я собираюсь выяснить что. Наверняка, Тарзан дал ему указание насчёт нас или какое-нибудь письмо для полиции.

- Но как мы сможем об этом разузнать? – спросил задумчиво Джеймс.

- У меня есть один план, - ответил Норман и, наклонившись вперёд, стал шёпотом излагать его.

На утро вся компания завтракала на террасе.

Брайан Джеймс, который отличался особой изобретательностью, обнаружил множество предлогов, по которым он весь остаток утра должен был провести рядом с Сюзэн. Ленч устроить было просто: он пригласил Мэккингэмов и остальных быть его гостями, но когда ленч был закончен, упустил Сюзэн.

- Если завтра мы отправляемся в Англию, - сказала она, - я пойду и сделаю кое-какие покупки прямо сейчас.

- Не одна, конечно? – спросил Генри.

- Одна, - ответила она улыбаясь.

- Вы считаете это безопасным? Белая женщина одна, - спросил Джеймс. – Я был бы куда более спокоен, если бы вы разрешили мне присоединиться к вам.

Сюзэн рассмеялась.

- Ни одного мужчины, когда я делаю покупки, конечно, если он не собирается платить по счетам. До свидания!

Базар в Найроби находился на узкой извилистой улице и был набит неграми, китайцами, индусами и густой пылью. Это было отвратительное место со множеством запахов, незнакомых европейцу, и в большинстве своём неприятных. Там было много выступающих вперёд углов и тёмных подворотен. И в то время, как Сюзэн была охвачена общей для всех женщин страстью покупать во имя самого процесса делать покупки, Билли Хоккинс, скользя от угла к подворотне неустанно следовал за ней. Когда она подошла к магазинчику Вонг Фенга, она остановилась перед прилавком, чтобы рассмотреть какие-то безделушки, привлёкшие её внимание, и пока Сюзэн была занята этим, Хоккинс проскользнул сзади неё и вошёл в лавку Вонг Фенга.

Сюзэн ещё некоторое время покрутилась возле прилавка и затем, не ведая об опасности, подошла к магазину. Внутри её уже подстерегал Хоккинс, как кошка подстерегает беспечную мышку.

Красный лакированный Будда покоится здесь в своей гробнице. Здесь же несколько великолепных бронзовых изделий, пара бесценных щитов, несколько хороших ваз, всё остальное – разная дребедень: папье-маше, дешёвые статуэтки и куски мыла. В комнате стояла китайская мебель из тика. Тяжёлые занавеси закрывали единственное окно, и воздух был пропитан тяжёлыми испарениями.

Девушка совершенно забыла о всякой осторожности, её голова была занята мыслями о покупках и о возвращении домой. Поэтому она от изумления на какое-то мгновение потеряла возможность сопротивляться, когда Билли Хоккинс схватил её в магазине и потащил вглубь, в темноту. Но только одно мгновение она оставалась парализованной. Когда она осознала опасность, она стала яростно отбиваться. Сюзэн пыталась кричать, звать на помощь, но мужчина зажал её рот ладонью, хотя её крики и не могли ничем помочь в этом гнусном месте.

Хоккинс был выносливый и сильный человек; и Сюзэн вскоре поняла тщетность борьбы с ним. Он тащил её вглубь лавки.

- Ведите себя спокойно, - сказал он, - и вам не причинят никакого вреда.

- Что вам от меня нужно? – спросила она, когда он убрал свою ладонь с её рта.

- Здесь есть человек, который будет задавать вам вопросы, - ответил моряк. – Не моё дело вдаваться в объяснение – он сам сделает это. В ваших интересах прислушаться к его советам – подчиняйтесь ему во всём.

В самом конце лавки Хоккинс открыл дверь и провёл Сюзэн в плохо освещённую комнату. Майкл Конрад стоял в стороне, но Сюзэн узнала его, Скотта Нормана, который сидел за столом и смотрел на неё, она также успела рассмотреть и только сейчас впервые увидела лицо человека, который схватил её и узнала в нём моряка Хоккинса.

- Что вам от меня надо? – спросила, недоумевая, Сюзэн.

- Во-первых, - сказал Норман учтиво, - разрешите уверить вас в том, что глубоко сожалею о необходимости этой бестактности. По нашему предположению, у вашего мужа есть то, что нам нужно. Мы бы хотели получить это, вместе с его обязательством.

- У моего мужа? Я не понимаю, о чём вы говорите.

- Не лгите, - отрезал Норман. – Я достаточно хорошо знаю лорда Грэйстока, чтобы понять, что он не станет отпускать нас без страховки. Он не хочет, чтобы мы снова приехали в Африку.

Сюзэн рассмеялась ему в лицо.

- Ваша интрига была совершенно излишняя, - сказала она. – Вам нужно было только попросить письмо, которое лорд Грейсток просил передать начальнику лондонской полиции. Мой муж дал бы вам его. Если мистер Хоккинс вернётся со мной в отель, он сможет сразу же получить это письмо. – Она кивком указала на моряка.

Норман ухмыльнулся:

- Думаете, меня так легко обмануть? – спросил он.

Сюзэн с покорным видом склонила голову.

- Тогда продолжайте разыгрывать ваш спектакль, если это так необходимо. Что я должна делать?

- Я хочу, чтобы вы написали своему мужу записку, которую я вам продиктую, - ответил Норман. – Если он не принесёт мне письма, он больше никогда не увидит вас. Мы немедленно отправимся в глубь страны и берём вас с собой. Там есть султаны, которые заплатят за вас хорошие деньги.

- Вы, наверное, сумасшедший, если думаете запугать меня такими дикими угрозами. Такие вещи сейчас происходят только на страницах романов. Скорее диктуйте ваше письмо, я обещаю – у вас будет пакет так скоро, как только ваш посыльный сумеет доставить её, но какие у меня будут гарантии, что вы отпустите меня в конце нашей сделки?

- Только моё слово, - ответил Норман, - но я могу уверить вас, что у меня и в мыслях нет причинять вам вред. Всё, что мне нужно – это письмо. Идите сюда и садитесь, я буду диктовать записку.

* * *

Когда солнце склонилось к закату и исчезло за высокими деревьями, а тени удлинились, придав Найроби мягкий и красивый вид, которого у этой деревушки на самом деле не было, двое мужчин, обсуждавших будущее отплытие, вдруг почувствовали, что уже поздно.

- Удивляюсь, что могло задержать Сюзэн, - сказал Мэккингэм, - уже почти темно. Мне не нравится, что её нет так поздно, да ещё и в таком месте. Она уже давно должна была вернуться.

- Ей, вообще, не следовало бы уходить одной, - заметил Джеймс, здесь вовсе не безопасно для женщины, - и на его лице появилась полуулыбка, которая освещала только его глаза. Но Мэккингэм этого не заметил, так как был взволнован долгим отсутствием жены.

- Думаю, нужно пойти и поискать её, - предложил он.

- Да, - согласился Джеймс. – Я пойду искать её, а вы, мистер Мэккингэм, останьтесь здесь на случай, если она вернётся. Я уверен, я найду её в каком-нибудь магазине.

Ожидая, Мэккингэм пытался убедить себя, что волноваться не о чем. Он пытался читать, но не мог сосредоточиться на книге. Перечитав полдюжины раз одно и то же предложение и так и не поняв его смысла, он оставил книгу; затем встал и начал шагать из угла в угол, выкуривая сигарету за сигаретой. Он уже собирался отправиться на поиски, когда оконное стекло разлетелось вдребезги и на пол упал какой-то предмет.

Мэккингэм поднял его. Это был обычный булыжник, с привязанной запиской. Молодой человек развернул её и начал читать.

«Дорогой Генри! Люди, которые меня задерживают, хотят иметь письмо лорда Грэйстока. Они угрожают увезти меня вглубь страны и продать в рабство, если они его не получат. Я думаю, они так и сделают. Привяжи конверт к камню и выброси из окна. Не выслеживай их посыльного, иначе они убьют меня. Они обещают отпустить меня, не причинив никакого вреда, как только получат письмо!»

Мэккингэм поднялся и пошёл в свою комнату. Он чиркнул спичкой, чтобы зажечь лампу, и затем раздался возглас удивления. Мэккингэм стоял перед выдвинутым ящиком шкафа. Лицо его было белым, как мел.

- Оно исчезло, - шепнул он сам себе.

* * *

В то время, когда Джеймс появился в магазине китайца, Норман сидел в одиночестве в комнате Вонг Фенга. Если он и волновался, то внешне это проявлялось только в бесчисленном количестве сигарет, которые он выкурил. Конрад охранял Сюзэн в маленькой смежной спальне. Все трое ожидали возвращения Хоккинса с письмом к шефу полиции. Одна только Сюзэн была уверена, что письмо передадут. Остальные только надеялись на это.

- Вы отпустите меня, когда получите письмо? – спросила Сюзэн.

- Ну, мы можем ещё подержать вас, пока оно будет в безопасности, - ответил Конрад, - но я уверен, что потом мы вас отпустим.

- Бедный Генри, - сказала девушка. – Он будет ужасно волноваться, если моё освобождение что-нибудь задержит. Мне хотелось бы написать ему ещё одну записку.

- Я постараюсь устроить это, - сказал Конрад. – Я очень сожалею обо всём этом, миссис Мэккингэм, - добавил он после кратковременного молчания. – В душе Скотт неплохой человек, но, я знаю, что он не остановится ни перед чем, чтобы осуществить то, что задумал; я надеюсь, что ваш муж пришлёт письмо.

- Вы, действительно, думаете, что он продаст меня в рабство, если не получит его? – спросила американка.

- Совершенно точно, - ответил Конрад. – В крайнем случае, он мог бы даже убить вас.

Сюзэн содрогнулась.

- Но этого я не позволю, - сказал, войдя, Джеймс и улыбкой приветствовал девушку.

- Я рада, что он получит письмо, - сказала Сюзэн.

Билли Хоккинс открыл дверь в заднюю комнату лавки Вонг Фенга и вошёл. Скотт Норман посмотрел на него.

- Ну? – спросил он.

- Он сбросил его, - сказал Хоккинс, - вот оно.

Он передал бумагу Норману. Она всё ещё была обёрнута вокруг камня. Норман развернул её и прочёл. Его лицо помрачнело.

- Это оно? – спросил Хоккинс.

- Нет, - проревел Скотт. – Он пишет, что письмо пропало. Он лжёт. Он не проведёт нас. Девушку он больше не увидит, я сделаю то, что обещал. Мы должны выбраться отсюда сегодня же вечером. Опустись к причалу и подкупи капитана парохода, чтобы он согласился отплыть в назначенное место.

- Ты очень умён, Скотт – сказал Хоккинс. – Я думаю, что теперь можно отпустить молодую леди.

- Нет. Мэккингэм не дал нам письмо. Он может ещё нас догнать, возможно, с отрядом полиции, и если у него это получится, неплохо будет иметь пленницу.

- Снова я скажу, ты умный человек, Скотт.

* * *

Было уже за полночь, когда Скотт Норман поднялся на борт небольшого парохода вместе со своими компаньонами и миссис Мэккингэм.

Хоккинс и Сюзэн поднялись на пароход последними. Моряк шёл рядом с девушкой, приставив пистолет к её спине на тот случай, если она закричит.

- Мне кажется, что с нашей стороны очень глупо удерживать её, - сказал Джеймс, подойдя к Норману.

- Мы не можем отпустить её, - ответил тот, - хотя бы до тех пор, пока мы не покинем эти места. Разве это не понятно?

- Тогда смотри, не причини ей никакого вреда, помни, у английского правосудия длинные руки. – Затем Джеймс повернулся и направился в свою каюту.

Итак, четверо компаньонов вновь отправились к Опару, тем же путём, что и в первый раз. Они намеревались откопать спрятанное золото и забрать его с собой.

Глава 14: Новые друзья

Наступил новый день, и Африка приветствовала древнее чудо – Куду-солнце, поднявшееся со своего ложа. Оно выглянуло из-за восточных холмов и улыбнулось. Ночные жители ушли на покой, уступив место своим дневным собратьям.

Тонгани-бабуин пристроился на сторожевой скале и посмотрел вокруг, возможно, наслаждаясь природой. Бог одарил свои бесчисленные творения красотой и дал нам чувство её восприятия, чтобы мы могли восхищаться его замыслом.

А внизу кормилось племя обезьяньего царька Зугаша. Самые молодые, пока другие играли, подражали старшим, угрюмым и злобным самцам, в их поисках пищи. Зугаш был самым злобным и угрюмым среди них, потому и был избран вожаком.

Пристальные, близко посаженные глазки стражника уловили что-то двигающееся среди холмов. Это была макушка человека. А скоро стала видна и вся голова. Стражник увидел, что она принадлежит большой человекообразной обезьяне. Но он не поднял тревоги, так как неизвестный был ещё слишком далеко, да и, может быть, шёл не в их направлении. Тонгани понаблюдал за неизвестным ещё некоторое время, чтобы убедиться в своём предположении, не желая понапрасну прерывать кормёжку племени.

Сейчас путник был виден во весь рост. Тонгани хотелось уловить его запах, а не только увидеть глазами. Он, подобно многим животным, предпочитал доверять своим чутким ноздрям больше, чем подслеповатым глазкам, но ветер дул в другую сторону.

Возможно также, Тонгани медлил оттого, что был озадачен видом пришельца. Такую человекообразную обезьяну он никогда не встречал. Сначала из-за цвета кожи он принял неизвестное создание за человека. Стражник схватился за спасительное оружие. Он убедился, что неизвестный путник идёт в их сторону. А загадочный путник уже давно почувствовал запах бабуинов своим тонким обонянием. Неизвестный увидел стражника в то же самое время, когда тот заметил его. И тем не менее, шёл вперёд большими шагами, пружинисто, в нём чувствовалась сила и независимость льва.

Внезапно Тонгани вскочил на ноги и издал резкий гортанный крик, и тотчас племя пришло в движение и сгрудилось у подножья скал, где оно кормилось. Отсюда животные смотрели на незнакомца, выкрикивая угрозы.

Но когда они увидели, что незнакомец один и у него нет ружья, они разозлились и, досадуя на свой прежний испуг, пришли в ярость. Бабуины принялись шумно браниться оттого, что их трапеза была бесцеремонно прервана.

Зугаш и несколько крупных самцов даже стали карабкаться вверх по скале, чтобы напугать незнакомца, и от этих усилий ещё больше рассвирепели. Незнакомец продолжал идти в их сторону.

Зугаш, царёк, был в ярости. Он бушевал и угрожал:

- Убирайся! Я – царь! Я убью тебя!

Тут странник остановился у подножья скалы и представился:

- Я – Тарзан. Тарзан шёл к бабуинам не для того, чтобы убивать их. Он пришёл к ним как друг!

Наступила тишина, полная ошеломляющего удивления. Бабуины никогда не слышали, чтобы кто-то с ними говорил на языке Больших обезьян. Они никогда не слышали о Тарзане, который жил далеко на юге Африки, но, тем не менее, были поражены его умением говорить с ними и понимать их. Однако он был чужой, и Зугаш снова приказал ему убираться прочь.

- Уходи! – зарычал Зугаш. – Я убью тебя. Я – Зугаш!

Тарзан легко забрался на скалу, так же легко, как бабуин. Это был ответ Зугашу, королю. Он прекрасно знал, какой силой, отвагой и свирепостью обладают бабуины, и ещё он знал, что ему, возможно, будет необходимо пробыть в этой горной стране некоторое время. Если он хочет выжить, то должен утвердить себя среди злобных созданий, её населяющих, как существо, которому неведом страх и которое способно постоять за себя.

Свирепо крича, бабуины отступили, и Тарзан достиг вершины скалы. Тут он увидел, что молодёжь поднялась дальше вверх по холму, а старые самцы остались, чтобы преградить ему дорогу.

Так как Тарзан задержался на вершине, он оказался в центре рычащих самцов, против объединённой силы и свирепости которых был бессилен. Для кого-то другого эта ситуация показалсь бы безнадёжной, но не для Тарзана. Он хорошо знал диких обитателей этого жестокого мира, чтобы ожидать неспровоцированного нападения или убийства из любви к убийству, которое только человек, среди всех созданий на Земле, может совершить просто так. Знал он также, как подозрительны и нервны самцы и как неправильно они могут истолковать его намерения и принять любой жест или действие за угрозу безопасности племени. Он знал, что единственное, что поможет ему избежать нападения, это абсолютное отсутствие для этого повода.

Тарзан надеялся наладить с ними дружеские отношения, так как бабуины могли бы оказаться очень ценными для него. Лучше, если племя Зугаша будет в числе его сторонников, нежели врагов. И он ещё раз попробовал завоевать их доверие.

- Скажи мне, Зугаш, - начал он, обращаясь к ощетинившемуся царьку бабуинов. – Много ли в твоём племени смелых и сильных самцов? Тарзан охотится за Тенями, которые убивают беззащитных зверей острыми палками. Они убивают обезьян. Тарзан пришёл, чтобы изгнать их из страны.

Но Зугаш прорычал в ответ неопределённую угрозу и наклонил голову к земле, как бы бросая вызов. Остальные собратья сдвинулись в сторону, высоко задрав хвосты, напружинив мускулы и оскалив острые клыки.

Самцы помоложе также склонили головы к земле, подражая вожаку. Зугаш, гримасничая, быстро поднял и опустил брови, сверкнув белой кожей век.

Делая так, свирепый старый царёк хотел напугать своего врага страшным выражением морды, но Тарзан только равнодушно пожал плечами и двинулся дальше, хотя убедился, что бабуины не примут его дружбу.

Он шёл прямо к самцам, которые стояли на тропе, шёл неторопливо, с беззаботным видом. Но его глаза сузились, пристально наблюдая за происходящим, все его чувства были обострены. Один самец, надменный, на негнущихся ногах отошёл в сторону, другой же застыл на месте. Вот сейчас, Тарзан знал, начнётся настоящее испытание, которое предопределит исход событий.

Двое стояли совсем рядом, лицом к лицу, если можно так выразиться. Вдруг с губ человека-зверя сорвалось свирепое рычание и одновременно он пошёл в атаку. С ответным рычанием бабуин, подобно кошке, сделал грациозный прыжок в сторону. И Тарзан вышел из кольца победителем в той игре, которая ведётся всеми животными существами в зависимости от того, насколько их интеллект наделён воображением.

Увидев, что незнакомец не покушается на их самок и детёнышей, самцы удовлетворились тем, что пролаяли ему в спину оскорбления и угрожающе жестикулировали вслед. Но всё это уже не представляло опасности, и Тарзан игнорировал их.

Он специально пошёл другой дорогой, чтобы обойти самок и детёнышей и избежать следующего нападения. Тропа, которую он выбрал, привела его в незнакомую лощину, куда забрела также одна самка с крошечным детёнышем за спиной.

Он всё ещё был на виду у племени Зугаша, когда вдруг произошли три события, нарушившие мир, который, казалось, снова воцарился на каменистых склонах.

Воздушный поток из леса принёс запах Шиты, пантеры; бабуины издали крик ужаса; Тарзан увидел молодую мать и детёныша, прижавшегося к ней, бежавших к нему в поисках защиты. Именно за ними и гналась свирепая Шита.

Тарзан решил использовать эту возможность. Он моментально отреагировал, выбросив вперёд копьё; самцы Зугаша бежали на зов молодой матери, полный ужаса.

Со своей позиции человек-обезьяна мог видеть пантеру, распластавшуюся в прыжке над головой бабуина. Он понял, что зверь настигнет жертву до того, как придёт помощь, и пустил копьё в слабой надежде остановить Шиту хоть на мгновение.

Такой бросок могла осмелиться совершить только натренированная рука. Поэтому опасность для пантеры была так же велика, как и для бабуина.

Зугаш и его самцы бежали впереди беспорядочным галопом и достигли лощины как раз в тот момент, когда копьё пролетело над головой самки и вонзилось в грудь пантеры. Потом племя понеслось вниз по склону в лощину вместе с английским лордом, чтобы прикончить удивлённую и обезумевшую от боли Шиту.

Бабуины нападали на своего исконного врага снова и снова, кусая острыми зубами тело поверженного зверя.

Тарзан, быстрый и вёрткий, как они, вонзал свой нож в бок пантеры, хотя обезумевшая от боли кошка была ещё жива и набрасывалась то на одного своего мучителя, то на другого.

Будучи сильнее и пустив в ход когти, пантера поражала свои жертвы. И вот уже два бабуина, окровавленные и почти разорванные на части, покатились по земле, скуля и завывая, но бронзовая кожа человека-обезьяны всё ещё возбуждала ярость смертельно раненной Шиты.

Краткой была свирепая битва, яростно звучало рычание и ворчание противников, чудовищны прыжки и скачки возбуждённой самки, находившейся позади бьющейся на земле пантеры. Вдруг Шита, поднявшись на задние лапы, набросилась на Тарзана, и в тот же момент упала на землю замертво, сражённая ножом, вонзённым прямо в сердце.

И великий Тармангани, Владыка Джунглей, повелитель всего живого в них, поставил ногу на тело своей жертвы. Он поднял лицо к лику Куду-солнца, и с его губ сорвался ужасный крик победителя, одолевшего врага.

На некоторое время над лесом, над горами и джунглями воцарилась тишина. Объятые страхом бабуины перестали метаться. Тарзан наклонился и вытащил копьё из ещё трепещущего тела Шиты. Бабуины наблюдали за ним с новым интересом.

К нему приблизился Зугаш. Теперь он уже не наклонял голову в вызове.

- Самцы племени Зугаша – друзья Тарзана, - сказал он.

- Тарзан – друг бабуинов племени Зугаша, - ответил человек-обезьяна.

- Мы видели Теней, - сказал Зугаш. – Их много, у них острые палки. Они плохие. Возможно, это те, кого ты ищещь!

- Возможно, - допустил покоритель Шиты. – Пойдёте ли вы со мной, чтобы убить их всех?

Зугаш подумал минутку, затем ответил:

- Мы пойдём с тобой, Тарзан.

- Идём, - сказал человек-обезьяна, повернувшись к нему спиной, и зашагал по тропе.

И Зугаш, ведомый Тарзаном, повёл своё племя на борьбу с кровожадными убийцами.

Глава 15: Поле битвы

После двух недель отсутствия, Корак и Тарзан вернулись к долине Опара. Полчища обезьян, которые пришли с ними, остались неподалёку в джунглях. Тарзан, в простейшем виде объяснил им свой план и заодно упомянул, что Гомангани являются на этот раз друзьями, а не врагами.

Когда люди-обезьяны вышли из леса, их глазам представилась потрясающая картина: около четырёх тысяч чернокожих расположились гигантским лагерем на равнине, дым от костров подымался клубами высоко в небо. Воины находились в боевой готовности, были начеку они и тогда, когда наступила ночь.

Признаки тревоги были очевидны. В лагере не слышалось ни песен, ни смеха. Маленькие группки воинов, увенчанных султанами из белых перьев, собрались около костров. Все сидели у огня с оружием в руках.

- Как обстоят дела? – спросил Тарзан Усулу, после первого взрыва приветствия.

- После того, как вы покинули нас, - начал тот, - Тени начали нападать решительнее и, прежде чем мы смогли добраться сюда, мы потеряли около двухсот человек. За последнее время приток беженцев сильно снизился. Люди голодны, так как охотники не в состоянии добыть достаточное количество мяса. Я надеюсь, демоны нападут в ближайшие дни, иначе люди будут умирать от голода.

- Когда Тени узнают, что приток беженцев закончен, они сразу нападут. Скажи воинам, чтобы были начеку и не спускали глаз с леса.

Человек-обезьяна смотрел на лагерь и огорчался, что с ним не было его верного товарища. Ни один из этих людей не будет так полезен в предстоящем бою, как его преданный друг. Тарзан вынужден был покинуть его, так как огромный золотистый лев по имени Джад-бал-Джа где-то охотился. И охотился он за хлопотами, с улыбкой подумал Тарзан, вспомнив молодую стройную львицу, за которой лев поспешил в лесную чащу.

- Как ты думаешь, сможем ли мы победить? – спросил Корак своего отца, перед тем, как отправиться спать.

- Не знаю, за последнее время погибло много людей. Нас травят, как тараканов, и если мы проиграем этот бой, то Теней больше никто не остановит.

- Короче говоря, это будет началом конца, - добавил Корак.

- Совершенно верно. А теперь пойдём, нам нужно отдохнуть.

* * *

Сквозь пышную растительность джунглей в глубоком мраке ночи пробирался большой гибкий зверь, бесшумно ступая своими бархатными лапами. Иногда две горящие при свете экваториальной луны жёлто-зелёные точки пронизывали густую листву, чуть-чуть шелестевшую от ночного ветра.

По временам зверь останавливался, приподнимал голову и обнюхивал воздух. Иногда быстрый, короткий скачок на верхние ветки на несколько минут замедлял его путь к востоку. Его чувствительные ноздри различали лёгкий запах многочисленных четвероногих; запах этот вызвал слюну голода у свирепого зверя.

Но он упорно продолжал свой одинокий путь, не обращая внимания на сильные позывы голода, которые в другое время заставили бы его мгновенно впиться клыками в чьё-нибудь горло.

Всю ночь бежал зверь, сделав лишь утром небольшую остановку, чтобы утолить голод. Он разорвал на куски случайную добычу и сожрал её с угрюмым ворчанием...

* * *

Шли недели. Грохотали и пыхтели поезда. Плыли по морям пороходы. Чёрные ночи сменялись ясными днями. Слухи о нападениях Теней на деревни прекратились. В лагере беженцев стали ходить слухи о том, что демоны готовятся к ужасному нападению, которое должно быть последним и, которое должно уничтожить всех людей, которые живут в джунглях.

Было уже темно, когда Тарзан и Корак возвращались с охоты, лениво и медленно перепрыгивая с дерева на дерево. Ветер дул им в лицо, их ноздри ловили каждый запах, рождённый вечерним ветерком. И вдруг Тарзан обнаружил неприятную сладость того запаха, которую донёс до него Уша-ветер. Корак также почуял этот запах, но мог только догадываться о его источнике. Положив свою добычу на толстую ветку тропического гиганта, он последовал за Тарзаном. Люди-обезьяны старались идти по ветру, так, чтобы тот, кого они выслеживали, не смог уловить их запах.

Подкравшись ближе, они заметили одного из убийц, который, раскачиваясь на ветке, наблюдал за лагерем беженцев.

И в тот момент, когда Тарзан приблизился на достаточное расстояние, для того, чтобы метнуть копьё, чёрный демон рванул в сторону и помчался прочь.

- Его нельзя упускать! – крикнул лорд Грэйсток своему сыну. - Он не должен предупредить других о том, что мы готовы к бою.

Несмотря на сверхчеловеческие усилия, ни Тарзан, ни Корак не могли сократить расстояние между собой и убегающим.

Человеку-пантере удавалось увеличивать своё преимущество, делая самые рискованные прыжки.

Он постепенно удалялся от своих преследователей. Но вдруг, после одного из самых безумных прыжков, ветка под ним подломилась, и он полетел вниз.

Ещё до того, как чёрный демон прикоснулся к земле, грузная фигура Тарзана прыгнула сверху и очутилась рядом с ним. Длинное остриё ножа трижды пронзило горячее сердце Тени.

Поставив ногу на тело убитого, человек-обезьяна поднял лицо к ночному небу. Но победному крику не пришлось разнестись по джунглям, так как с близлежащих деревьев в них полетела туча стрел. Одна стрела попала Кораку в плечо, две вонзились ему в ногу. Он упал на землю.

Тарзан был невредим. Шрам на его лбу налился кровью, когда он увидел своего сына, пронзённого стрелами.

Две Тени спешили прикончить его, но чуть только они оказались на земле, внезапно, как стрела из лука, куча чёрного меха метнулась на спину одного из них. То была Шита-пантера.

Глава 16: Большой удар

В то время, когда большая кошка разрывала несчастному грудь и шею, Тарзан кинулся на второго, пользуясь столь неожиданным нападением Шиты. Пантера, в свою очередь, прикончив свою жертву, поспешила помочь человеку-обезьяне.

В результате Тень, неожиданно для себя, оказалась между двух взбешённых зверей, которые с остервенением рвали её на части. Крича, ворча и воя, кружились они втроём в кустах до тех пор, пока чёрное тело демона не забилось в предсмертных судорогах.

Тарзан из племени обезьян поднялся и выпрямился. Шита отряхнулась.

Человек-обезьяна предполагал, что гигантская кошка сейчас прыгнет и на него, и уже приготовился к бою, но пантера ничего подобного не сделала.

Мурлыкая, как котёнок, Шита подошла к Тарзану и потёрлась о него своими боками.

Человек-обезьяна был чрезвычайно удивлён таким поворотом событий, но когда заметил два шрама на бедре своего нового союзника, то сразу разгадал загадку.

Это была та самая пантера, которую Тарзан спас от дикарей несколько месяцев назад. Теперь она отблагодарила его, спася его жизнь. Вдруг человек-обезьяна обернулся к Кораку, как будто он только вспомнил его.

Корак лежал на земле, истекая кровью. Он был в беспамятстве. Тарзан тотчас взвалил его к себе на плечи и поспешил в лагерь. Но ещё до того, как Владыка джунглей успел достигнуть опушки леса, над джунглями разнёсся ужасающий вопль, означающий ни что иное, как смерть. Вопль, вылетевший из ада, который объявлял каждое нападение хладнокровных убийц.

Едва Тарзан, добравшись в лагерь, успел положить своего сына на пол одной из палаток, как вдруг из леса на лагерь обрушился дождь стрел, пронзая гладкие тела чернокожих. С большими усилиями человеку-обезьяне удалось собрать разбежавшихся воинов. Затем он поднял лицо к луне и прокричал, зовя своих лесных союзников. Через минуту из глубины джунглей послышался ответный крик.

Спустя полчаса из лесной чащи высыпала многочисленная орда обезьян и накинулась на врага.

Завязалась кровавая битва.

Деревья кишели борющимися, а ветки ломались под тяжестью тел и падали вместе с теми, которые за них цеплялись.

Внизу же армия чернокожих воинов под руководством лорда Грэйстока сражалась за право жить на земле, на которую, в данный момент, ручьём стекала багряная кровь. И только благодаря своей силе и ловкости, демонам удавалось сдерживать стаи ревущих зверей, но благодаря своему численному перевесу, обезьяны одерживали верх над посланниками дьявола.

Но что это? Вдруг из кустов и с деревьев, растущих слева от места сражения, выскочило ещё около двух сотен чёрных демонов, которые с ужасающими криками набросились на парализованных от неожиданности негров. Эти потерянные в бездействии мгновения, обошлись объединённой армии в сотню жизней.

Тарзан и вазири поспешили на левый фланг, для того, чтобы остановить наступление убийц. Добравшись до места, они увидели, как из тех же кустов, откуда только что появились Тени, выскользнула чёрная фигура пантеры. Шита вновь пришла на помощь Владыке джунглей и с яростным воплем накинулась на людей-пантер. Как раз в тот момент, со стороны древнего Опара, на убийц прыгнул и Золотистый лев, который также явился по зову Тарзана.

- Убей! Джад-бал-Джа! Убей! – кричал человек-обезьяна своему боевому товарищу, подбадривая льва. Подбодрённые таким поворотом событий, чернокожие с новыми силами двинулись в атаку. Обезьяны же пришли в иступление от запаха крови, так что ни один демон не мог уцелеть к рассвету.

Постепенно звуки сражения стали стихать.

И только, когда последний из Теней упал в судорогах, люди и звери опустили орудия убийства.

На востоке засверкало Куду-солнце и осветило своими тёплыми лучами долину Опара. Обезьяны разбрелись по лесу в поисках пищи и сна. Они пришли на поле битвы пятитысячной ордой, а сейчас их число не доходило и до тысячи.

Вся равнина и часть джунглей были усыпаны бесчисленным количеством трупов. Среди них Тарзан обнаружил бездыханное тело Шиты, а также тела знакомых ему Мангани и Гомангани.

Глава 17: Возвращение домой

Передохнув и собрав раненных, горстка людей отправилась на запад. Чернокожие из Долины алмазов вернулись в свои деревни, к своему народу, а человеку-обезьяне и его отряду предстояло преодолеть большое расстояние.

К вечеру следующего дня, разведчик, шедший впереди отряда, заметил свет костров походного лагеря. Подойдя ближе, Тарзан и его верные вазири заметили посреди небольшой поляны разбитый на ночь лагерь. Возле костров сидело около трёх сотен негров и белая женщина. В ней человек-обезьяна сразу же узнал свою жену.

После радостной встречи, Джейн рассказала об ужасной судьбе охотников за сокровищами.

- И что самое ужасное, это то, что Сюзэн была с ними. А теперь она тоже мертва, - сказала она и, обняв своего мужа, заплакала у него на груди. – Мы похоронили их сегодня днём, - добавила Джейн сквозь рыдания.

* * *

Узнав, что преступники покинули город, Генри Мэккингэм отправился вдогонку с целью вырвать свою молодую жену из лап злодеев.

После того, как он вошёл в джунгли, его больше никто не видел. Лорд Грэйсток уходил на поиски, но безрезультатно.

- Такое ощущение, что он просто испарился, - сказал Тарзан. – Единственная хорошая новость – это наша победа над Тенями.

- Да, - произнёс старый Мувиро. – Вы выиграли сражение, но эта война никогда не кончится, вы лишь отложили следующее столкновение ещё на тысячу лет.

Этим вечером под светом тропической луны, сидя на ветке дерева, какое-то чёрное существо следило за поместьем Грэйстоков. Затем, развернувшись, оно исчезло в глубине ночных джунглей.