"Сжигающая ненависть"

Глава 1 - «Накажи меня своей улыбкой»

Женщина провела рукой по зеркальному отражению, с нежностью глядя в собственные глаза. Внутри всё трепетало от боли и ужаса. Тысячи голосов выли в неистовой боли, рвались наружу и кричали о несправедливости.

— Катенька, — мягкий голос позвал из приоткрытой двери её комнаты.

Оторвавшись от зеркала, девушка сбросила с плеч тонкую ночную рубашку, и блеск в её глазах потух. Переступив через мягкую ткань, которая словно белоснежное облако окутывала её фигуру, тихо прошла по холодному полу в спальню, проникнув в полумрак комнаты, где на тумбочке был тусклый светильник.

Мужчина с нескрываемым удовольствием смотрел на неё. Во взгляде была нежность. Подошёл ближе и коснулся волос девушки, длинных и ароматных маслами. Обошёл. Провёл тыльной стороной пальцев по её лопаткам, поцеловал в шею.

— Катенька, — прошептал он, убирая волосы со спины и накручивая их на кулак, резко дёрнул, — моя, только моя.

Девушка дёрнулась от его силы и встала на носочки, лицо не дрогнуло. Его «нежность» можно было терпеть.

— На колени, — продолжал обманчиво мягко, отпуская волосы.

Словно послушный водопад, она опустилась на колени и заложила руки за спину, склонив голову. Негоже смотреть хозяину прямо в лицо, да и не хотелось.

Как же хочется убить его, сожрать и забыть.

Катенька. Катенька...

Девушка, похожая на весенний сад, выросшая в скиту среди монахинь, решила стать чародейкой и устроиться в больницу. Людям помогать. Совсем юная, чудная, невинная, как образ ангела с иконы.

— Пётр, ты тут садовником работаешь? — улыбалась она, касаясь только что стриженного деревца.

— Да, — без эмоций ответил ей мужчина, продолжая работать.

Гостья ему не мешала, да и приказа её выгонять не поступало. Пётр знал, что хозяин поместья неровно дышит к этой девушке, но по положению она сильно ниже его светлости. Вынужденный жениться на женщине своего круга, он приказал Катерину привезти к нему в дом служанкой, чтобы она могла хорошо заработать на учёбу. Не подозревая о чувствах господина, девушка согласилась и влюбилась в личного слугу.

Он всегда был рядом с хозяином, был таким молчаливым, красивым, загадочным, всегда отвечал точно, помогал, если было нужно, и делился своими знаниями. Казалось, Петру не больше тридцати, откуда такие огромные познания, ей было неясно.

Через три года, когда Катерина ушла в медицинский чародейский институт, её навестил господин. Валялся в ногах, просил быть его фавориткой, с ног до головы в золото оденет. Дом купит, ребёнка попросил родить. Катерина ласково ему объяснила, что другого давно уже любит. Сказала, что чувства господина задеть не хочет, польщена.

— В Петра же ты влюблена, верно? — холодно произнёс мужчина, девушка покраснела и коротко кивнула, нервно теребя платье пальцами от упоминаний имени любимого.

— Пётр, — позвал он.

Мужчина в своей обычной одежде, похожей по форме на одежду дворецкого, вошёл в тесное помещение студенческого общежития. Лицо девушки просияло, и она сделала несколько стремительных шагов навстречу.

— Обратись, покажи свою истинную форму, — с насмешкой велел ему хозяин.

Взгляд девушки дрогнул от удивления и испуга, когда перед ней появилась огромная морда медведя с бивнями кабана, рогами лося и крыльями ястреба на спине. Глаза наполнились слезами, но она всё равно нашла в себе силы и, улыбаясь, протянула к нему руку. В этот момент Катя поняла, что перед ней фамильяр, который старательно скрывал, кто он такой, видимо, по своим каким-то причинам, жалея чувства девушки.

— Моей ты быть не хочешь? — сделал шаг к девушке господин, она мотнула головой, улыбаясь и плача, — Поглоти её, — безумным взглядом он наблюдал, как хрупкая девушка обнимает того, кто раскрыв свою пасть, поглощает её с головы до ног. Раздался хруст костей. — Обратись, — велел господин своему фамильяру.

Перед ним стояла Катерина, девушка с душой цветущей весны, поющего сада, упорного ручейка, ищущего путь в реку, чтобы стать океаном.

Теперь она безропотная, послушная Его любимая игрушка. Только когда хозяин захочет, а он часто скучал по Катерине, всегда желал видеть, каждый вечер читал стихи, одевал её, красил, выводил гулять. Жена знала о странном пристрастии супруга, но не хотела вмешиваться.

Фамильяр Пётр, рассматривал в отражении Катеньку, девушку, что просто его полюбила. Его, чудовище из Пустоши. Пускай и не знала об этом. Но поглотив её, не почувствовал осуждения девушки, тревоги, обиды, злости. Она словно нежно обнимала его изнутри, гладила и прощала за всё совершённое его господином, за собственную гибель простила.

- Ты такая холодная, Катенька, - пыхтел располневший за пятнадцать лет господин – Хоть бы раз улыбнулась мне как раньше. Всё лучше, чем с куклой, - закончив фыркнул он и накинул на свои плечи халат. –Мне твоей улыбки было бы достаточно.

Девушка полежала на постели, поняв, что всё закончилось, спустила ноги с постели. Прошла на середину комнаты, остановилась и слегка обернувшись, окинула взглядом постаревшего мужчину с тусклым взглядом. Несчастного и разбитого, не нашедшего утешения и прощения, даже в обманчивых объятиях любимой женщины.

Подойдя к зеркалу фамильяр провёл ладонью по отражению, его губы затряслись и он осел на пол соединив ладони на груди от жуткой, щемящей боли. Пётр не забывал её и был бы счастлив ослушаться, если б мог. Искренне ненавидя своего хозяина за человеческую слабость, что заставил убить невинное создание. Див не должен испытывать эмоции, может это дар от Катерины, он не знал. Может не дар её, а проклятье, за содеянное.

Катерина оставалась жить в его воспоминаниях, когда он “надевал” её облик, но это каждый раз угнетало господина и его слугу... только боль, пустота и сожаление.

Глава 2 - Ненависть (1)

— Ненавижу, ненавижу, — натягивала на руку перчатку, судорожно повторяя одно и то же, — жалкие люди, превратившие понятие «див» в «друг», — отвратительно.

Она тяжело дышала, задыхаясь от гнева и собственной ненависти, которая была более чем оправдана, но говорить о своей судьбе Александра отказывалась.

Высокая женщина в безупречно белом брючном костюме, стремящаяся к идеалу во всём. Такого же цвета длинный плащ с красивой застёжкой и синим большим камнем, отражающим холод её сердца.

Многие считали её жестокой, потому что привыкли жить в обществе очень покорных демонов, которых задабривали и стали совсем беспечными. Даже если их съедят во сне, другие не подумают изгнать из своего дома фамильяра, эту погань, нависшую грозовой тучей над спящим семейством.

Александру привезли на родину родителей, в Россию, и дали хорошую должность в Новгороде. Было весьма необычно видеть в рядах колдунов женщину, это же подразумевало огромные риски. Она никогда не привязывала к себе дивов, не пользовалась их способностями. Зато хорошо умела их убивать и заставлять страдать.

Длинная золотистая чёлка скрывала правый глаз, а точнее повязку. Короткая, хорошо оформленная стрижка. Строгие черты лица, скрывающие лёгкое безумие. Если бы не ужасный характер, отразившийся к сорока годам на лице, её можно было бы назвать красивой. На руках белые перчатки. Люди считали, что она крайне брезглива и не любит ничего касаться кожей. Это было недалеко от правды.

— Александра? — обратился к ней сотрудник местных правоохранительных органов. Женщина медленно обернулась, её холодный взгляд единственного зрячего глаза выбивал воздух из лёгких без прикосновения. — Вас ожидают в кабинете у Виктора Смирнова. Просили сделать запрос на дива из нашей канцелярии.

Женщина хмыкнула и направилась по коридору в нужном направлении. Заводить это отвратительное создание не входило в планы, но говорили, что это обязательный ритуал для государственной службы. Мол, дивы оберегают своих хозяев.

«Какая чушь, верят в это ведь», — шагала размашисто, сердито и громко стуча каблуками по полу.

— Где же ваше безумное создание, которое хочет стать моим рабом? — распахнув дверь, с озорной улыбкой спросила она.

Трое мужчин, занятых своими делами, беседовали по поводу дел с пропажей людей, одичавшими дивами. Договаривались, кого куда направить, и совершенно были поражены такой выходкой. Нет, все уже были немного осведомлены, что к ним направили очень непростого по характеру человека. Своей отвратительностью и живучестью, затмевающими таракана. Но белый и ослепительный «таракан» был поджарой, сильной, мужиковатой особой в дорогих одеждах.

Виктор покашлял, прочищая горло и выводя из немого оцепенения сотрудников, глазеющих на гостью.

— Вам готовят список дивов для услужения. Полагаю, вы знаете, что они выдаются на год, — он показал рукой на стул перед своим рабочим местом, но женщина уже вальяжно на него села.

Из-за длинной чёлки было не особо видно, что второй глаз скрывает повязка, и её это полностью устраивало. Не любила жалости и лишних вопросов. Хотя, наверняка, каждый думал, что глаз потерян в сражении.

Такие версии были недалеки от правды.

Ей было четырнадцать, когда фамильяр обезумел. Вся семья была убита одним-единственным демоном. Тем, которому все безоговорочно доверяли, ведь он был в их семье уже четыре столетия. Александра бежала по лесному парку, собственным угодьям их семейства, слыша за спиной дикий рёв чудовища. Он повалил её за ноги. Она ударилась головой о землю, острая ветка вошла в глаз, эта боль сводила с ума, но отрезвила. Пока девочка отбивалась, он грыз её ноги, будто оттягивая и наслаждаясь агонией совсем юной девушки. Александра старалась ползти, перебирая культями. Резкая боль в спине, она вскрикнула, почти теряя сознание. Развернувшись, начала отбиваться, царапаться. Демон схватил её за руку и медленно наблюдал, как меняется от крика выражение лица девушки, отрывая от кости суставы.

В тот миг она не хотела умирать. Боялась до безумия. Хотела жить и была готова на что угодно, лишь бы спастись. Чудо произошло. Сильные колдуны нашли её по следам разрушения и отправили демона в Пустошь.

Долгие годы реабилитации. Огромные суммы на самые лучшие протезы. Александра выжила, чтобы уничтожать демонов. Раскрыть глаза людям, пока не поздно.

— Значит, мне выдадут дива из управления? — усмехнулась она. — Есть у вас лучший? — Закинула ногу на ногу и, сложив руки в замок, обняла ими колено.

— Да, у нас есть Владимир, — второй сотрудник махнул в сторону рукой, будто див находился за стенкой. Александра бросила на него неодобрительный взгляд, он поёжился.

— Он был императорским дивом, правда, совсем недолго, и вряд ли его вам дадут, — спохватился Виктор и немного осадил её пыл, мол, не по тебе наш самый лучший.

— Вот как, — она поднялась, прикрыв глаза. — Где у вас тренировочная площадка? Проводите, буду ждать его там. Посмотрим, так ли хорош ваш чёрт, как вы расписываете, — она сжала руку в перчатке до скрипа, подняла её к груди, оскалившись, будто это она тут плотоядный хищник.

Сотрудники канцелярии наперебой рассказывали Владимиру, какое "чудо" к ним явилось. Что это женщина! Колдунья! Где такое видано? Все знали, что женщинам крайне опасно заниматься подобным делом, но обучение именно боевой магии было тяжким трудом. Обычно женщины с даром становились целительницами или поддерживали боевой строй в военное время. Создавали отвары, заклинания. Например, "затворение крови" когда-то создала женщина и спасла этим множество жизней. Сейчас им пользуются абсолютно все маги.

Див в компании, уже собрав попутно больше зрителей, чего не особо хотел. Они спустились вниз, подвальное помещение было специально обустроено и оборудовано для тренировок. Часто сюда приводили дивов для дрессировки.

В соседнем углу стояла она, белая "моль". Длинный плащ почти до пола скрывал всё тело спереди и сзади, только голову было видно. Выражение лица противницы спокойное, надменное, с отражением брезгливости.

— Вы хотите сражаться со мной? — учтиво спросил Владимир, подойдя на достаточное расстояние, чтобы его было слышно.

Она молча изучила дива с ног до головы, рассмотрела его спокойное лицо и почувствовала самоуверенность, силу. Поморщив носик и прикрыв глаза, вынула руку из-под плаща, положила ладонь на синюю брошь и щёлкнув ею, плащ упал на землю. Владимир увидел, как много на ней специального оружия.

Пояс с шестью кольями, по три с каждой стороны. На бёдрах по кобуре с револьвером, и див был уверен, что пули серебряные. Обувь была немного странной, но он предположил, что там тоже есть секретное оружие.

— Начнём, бесёнок? — небрежно спросила она, концентрируя в руке магию.

Див покорно прикрыл глаза и обратился в боевую форму. Огромная химера волка с клювом орла, он взмахнул серыми крыльями и взмыл под потолок. Чудовище двигалось очень быстро, но не в боевой форме, из-за габаритов оно двигалось медленнее.

Женщина произнесла заклинание, под ногами образовалось два оранжевых круга с надписями, которые крутились по плоскости. Химера рванула на неё, Александра оскалилась и присев, оттолкнулась. Прыжок получился куда выше, чем у обычного человека, благодаря оранжевым кругам. Они работали как пружина и как своеобразная поверхность, на которую можно наступить и придать устойчивость или ускорение. Этого див не ожидал, клацнул клювом в воздухе, обернулся.

Александра стояла на кругах, но парила в воздухе. Это временная магия, но, находясь на одном уровне с дивом, она помогала взять преимущество и скорость. Женщина призвала своё магическое оружие — три энергетических лезвия. У каждого колдуна оружие индивидуальное. Сделав круговое движение пальцами, она закрутила мечи по спирали, и они двинулись по траектории вокруг химеры, будто захватывая её в клещи. Див махнул крыльями и поднялся вверх, перевернулся через голову и использовал дистанционную атаку льдом. Она выставила щит, который принял часть удара, но этого хватило, чтобы отскочить в сторону.

Химера потерял её из виду, но почувствовал магию сверху и, подняв морду, раскрыл клюв, повторив ледяную атаку. Ему прямо в морду произвели выстрел серебряным облаком пыли. Серебро попало в глаза, нос, приносило жгучее ощущение боли и сильно отвлекало. Через секунду на его шею пришёлся сильный удар, но такой, словно били магией. Александрa ударила ногой, будь это кто-то послабее, она бы сломала позвоночник. Див успел подумать, как возможна такая сила в человеке, но что это металлические запчасти, он даже не подозревал. Накинув серебряную удавку на шею противника, она с силой её натянула, разрезая ему плоть. Химера запищала. Крылья яростно забили по воздуху, и сидеть сверху было крайне неудобно. Чем больше сопротивлялся, тем безумнее становился её взгляд и сильнее натягивалась удавка. Химера с грохотом свалилась на землю, била крыльями, дёргала лапами, пытаясь выбраться.

Послышался шум с трибун. Люди начали кричать, чтобы бой прекратился. Почему-то считали поединок нечестным.

— Хватит, бой окончен, — вышел на поле Виктор, и Александра, вздёрнув уголок губы с недовольством, слезла с него. — Владимир — див государства, портить имущество незаконно.

— Бросьте, — поправляла она одежду, — он всего лишь чёрт, а вы с ним носитесь, будто знаменитый воин. Дивы, — подошла ближе, когда Владимир уже принял человеческий облик и был одет и немного потерян от собственного "проигрыша", — всего лишь расходный материал. А вы, люди, вместо того чтобы истреблять эту погань, поощряете их "человеческое поведение", — она картинно приложила руку к груди и похлопала глазами, — мы для них добыча. Кролики в лесу, которые вдруг решили, что если хищнику скармливать падаль, он будет и другом, и защитником, — казалось, она нависла над Виктором, тот даже немного поёжился, — Беспечное стадо идиотов, — она провела рукой по зрительному залу, — как бы ваше доверие не обошлось боком.

Развернувшись, размашистым шагом она подошла к своему плащу и подобрала его.

Люди в общем-то понимали, что Александра права. Хотя своими глазами видели, как Владимир множество раз рисковал ради людей. Какие у него взгляды на мир людей и государственную службу в принципе. Всё это знали, но женщина сказала то, о чём все всегда думали. А не слишком ли они стали доверять дивам, которых даже стали считать друзьями. Многим было жалко Владимира, ведь вряд ли она станет хорошей хозяйкой. Кто знает, какие ужасы сможет сотворить с дивом. Правда, он уже видел много её трюков и вряд ли попадётся на них второй раз. Тяжело вздохнув, Владимир был морально готов к этому непростому году.

Глава 3 - Лэди-Вуаль (1)

- Добрый день, Гермес Аркадьевич, - пригласил пожилой мужчина, показывающим жестом вглубь зала, сам подошёл к белому креслу в золотых узорах.

- Вы неясно выражались, когда позвонили и просили явиться, - прошел к предложенному креслу гость и, проведя ладонью по поверхности сиденья кресла, он сел.

Такой простой жест не остался без внимания хозяина. Граф Степан Игнатьевич Воскресенский был знаменит своими изобретениями в области протезирования. Это очень помогло многим военным обрести, наконец, способность нормально ходить, да и колдуны часто были его заказчиками. Ведь увлеченный див мог откусить руку. Не говоря уже о печальных, для магов, исходах битв.

- Дело, значит, - потирал руки нервно Степан и сел на краешек соседнего кресла – непростое. – Он понизил голос и зашептал – У меня четверо детей.

- И не все законные? - предположил Гермес, усмехнувшись, под ногами покрутился его кот, муркнул и вальяжно прошёлся по комнате, забавно двигая усами и принюхиваясь.

- Нет, все законные, - отвлекся Степан, наблюдая за котом – не колдуны они, - наконец вздохнув, сказал он – дара нет.

- Но я видел у вас фамильяра, - поднял бровь, не понимая, к чему эти хождения вокруг да около.

- Понимаете, никого не было у меня, чтобы передать свои знания, своего фамильяра, сыновья и дочери, ну... бездарны оказались, - он нежно улыбнулся своим мыслям – кроме одной. – Спохватившись, посмотрел на гостя – Я совершенно не знаю, что делать!

- У вас получается все же есть тот, кто сможет силой сдерживать фамильяра, да и не единственный наследник, - задумался – чего ж вы боитесь тогда?

Степан тяжело вздохнул, поднял голову и махнул рукой в сторону. Его фамильяр, похожий в человеческом виде на императорского пингвина, тут же оказался рядом.

- Приведи Полину.

- Да, господин, - поклонившись, фамильяр вышел.

- Это Сева, - усмехнулся граф – служит нашей семье уже больше трехсот лет.

- Значит, эмоционально привязан к вам, - все еще не понимал Гермес, зачем был вызван.

В ожидании дочери оба мужчины принялись пить оставленный на столе чай с облепихой. На подносе лежали круассаны с абрикосовым джемом. Мысленно Гермес даже удивился, как это Кузя еще не умыкнул. Но кота пока не было видно. Была у обоих сыщиков такая негласная привычка, что Гермес выведывает все, что может, из заказчика дела, а Кузя выведывает все то, что хозяин не скажет.

Почти сразу Гермес почувствовал, как непонятная вибрация прошла по полу, проползла по ногам. Сделав пол-оборота головой, он увидел сначала Севу, державшего за руку девушку.

Длинное темно-синее платье. Высоко убранные темные волосы. Черная вуаль закрывала лицо, и слабая улыбка. Она сложила руки вместе и стояла как изящная статуэтка.

«Колдунья, - сразу прояснилось в голове у Гермеса – других наследников не было, отец плох в магии, и ее обучали как попало, отсюда такое неопределенное умение сдерживать энергию».

Кот пробежал мимо них и, сказав свое «мяф», прыгнул хозяину на колени, устроился как сфинкс с интересом наблюдая за "статуей".

- Полечка, доченька, садись, - подскочил отец к дочери, взял за руку и подвёл к диванчику.

Девушка ступала мягко, будто продумывала каждый свой шаг. Стала рядом с диваном и изящно опустилась на диван. Гермес приложил пальцы к губам, глубоко задумавшись, что-то в этой Полине было не так, но он не мог понять. Степан несколько секунд колебался, наблюдая за колдуном, то бросая взгляд на дочь.

- Я распоряжусь, чтобы принесли еще чего-нибудь съедобного, - поспешил выйти, кот мяукнул ему вслед, протянул игриво лапу, будто хотел схватить за сюртук.

Гермес продолжал наблюдать и ждал, пока она начнет говорить. Создавалось ощущение, что перед ним очень хорошо сделанная кукла. Но она вдруг преобразилась, улыбнувшись и подняв голову, она показала жестами несколько слов. Гермеса будто током ударило.

- Вы...

Она кивнула, показала ладонью себе в грудь, перевела палец к губам, изображая жест тишины.

Кузя поднял голову на бледного хозяина.

- Вот и немного пампушек, Сева, ставь салатники вот здесь, - показывал Степан, а Гермес не мог оторвать взгляда от статуи и будто врос в кресло.

- Ваша дочь немая? – перевел взгляд на него Гермес, мужчина с печалью поджал губы и подошёл к девушке, положил руки ей на плечи.

- К сожалению, не только, - сказал он, и теперь загадочная вуаль тоже обрела смысл – теперь понимаете. Я должен уберечь свое наследие, а моя доченька слишком уязвима.

- Зачем вы обучили ее магии?

- Ну, а как же? – прошел к своему креслу – целительство не помогало, пришлось прибегнуть ко всему. Я старался сделать для нее устройство считывания и передачи информации, прямо в глаза. Но пока не преуспел. – Вздохнул он – Семья живет в страхе, боясь, что я умру или кто-то покусится на имущество. Ведь стоит убрать меня как звено, дочь будет беззащитна, а значит, и вся семья.

- Да, но я-то вам зачем, - удивился Гермес – я сыщик.

- Вы прекрасно умеете колдовать и обращаться с дивами, - кивнул на кота – о вас уже легенды слагают. Научите ее вашим знаниям, - взял его за руку – не знаю, что вам предложить, но просите что угодно.

- Господин, прибыла за заказом Александра, - доложил див.

- О Господи! – спохватился Степан – я совсем забыл. – Подскочил он и на ходу давал распоряжения – собери, у меня там на столе, почти упакованы несколько коробок.

- Думаю, она захочет все проверить и примерить, - шел следом и немного ёжился, эта заказчица никогда ему не нравилась.

Гермес положил локти на колени, погрузившись в свои мысли. Сложив ладони, положил подбородок на пальцы.

- Полина, - девушка подняла голову в его сторону, - что вы уже умеете, можете показать?

* Она провела пальцем по ладони. Показала на себя, затем ладонью по шее. Гермес не понимал ее. Полина улыбнулась и просто показала свечение в руке. Слабый золотистый шарик, сотканный из множества ниточек, как клубок.

Коснулась подбородка, затем лба. Тронула висок. Показала пальцем в грудь. Потрясла руками, будто отряхиваясь. Снова ткнула себя в грудь. Поперек подбородка. Сложила кулачки и показала круговое движение у груди.

- Я... вас не понимаю, - смущенно сказал Гермес, наблюдая, как девушка старательно ему что-то объясняла.

Полина снисходительно улыбнулась, положила ладони на колени. Потёрла длинными пальцами о пальцы, ей было зябко и неуютно. Семья надеялась на нее, хотя и совсем слабо. Девушке так хотелось оправдать их ожидания. Много слышала про Гермеса Аверина, о его отце, и это была такая надежда, что он сможет ее многому научить. Куда ее возьмут такую? Женщину, незрячую и безголосую, совсем безнадёжную.

- Что ж, придется взять вас в ученицы, - решил Гермес и поднялся, засунув руки в карманы брюк – вы готовы некоторое время пожить не дома?

Полина поднялась медленно и кивнула. Показала несколько жестов, радостно улыбаясь. Она шагнула в сторону, сделала несколько шагов в направлении дверного проема, и прежде чем Гермес подскочил к ней, девушка выставила руку вперед и, коснувшись пальцами стены, провела по ней и вышла в коридор.

- Даже не представляю, что мне предстоит, - обречённо распахнул глаза Гермес и тяжело вздохнул, Кузя потёрся о его ноги, одобрительно мяукнул.

* Я могу многое. Отец считает меня слабой, но я много стараюсь.

Глава 4 Накажи меня, своей улыбкой (2)

День за днём, в темноте он слышит вой собственной души. Находит себя бродящим в беспамятстве по залитому лунным светом усадебному парку. Кажется, вот она. Между тёмных силуэтов деревьев слышится её смех, и он, словно серебро, режет уши. Пётр прикладывает руки к ушам, оседает на влажную траву.

«Нет сил… Отпусти меня, прошу!» — он поднимает голову и видит вдали лучезарный образ девушки.

Он помнил её нежную кожу, натруженные руки и длинные пальцы, с каким старанием Катерина убирала дом, как там всё сияло. Прислуга, под руководством Петра, всегда была в довольстве, по поручению Григория Семёновича Сухова, которому на тот момент было всего двадцать четыре года. Катерину он приметил на богослужении, куда ездил с родителями. Девушка пела в хоре, занималась вышивкой и иконописью. Выглядела вполне довольной жизнью. Григорий задержался на беседе с батюшкой, за тем вышел в церковный сад. Его родители остались, чтобы договориться о свадебной церемонии.

В саду, прогуливаясь и зевая, он заметил фигуру в углу около пюпитра. Стройная фигура пела:

— Ранами его исцелился ты,

И проклятия твои он понёс на себе.

Он открыл тебе дорогу

К вечности, он гвозди в его руках

Дали свободу тебе.

У девушки был нежный голос. И в голове Григория сложился образ трепетной соловушки. Нельзя было любоваться монашкой, а ему хотелось. Серые глаза, отражавшие цвет неба, были похожи на чистое, пушистое и такое уютное облачко. Здоровый румянец на юном лице и два лепестка чайной розы — губы. Григорий даже на мгновение почувствовал, как кружится его голова от чарующего аромата, который он себе представил. Спохватившись, что находится на территории монастыря и ведомый тёмной страстью к монашке, вскоре удалился.

Но образ ангела, поющего канон, который он выучил наизусть, словно повторение тех же самых слов, обжигал его губы, ведь… Она их тоже произносила. Так же воздух попадал на её губы, когда пелась песня. Пётр в то время ещё не был его фамильяром, но замечал странное поведение старшего наследника.

Свадьба Григория прошла прекрасно, как и множество других. Чудесная, красивая невеста. Улыбки на лицах людей. Венчание пред лицом Господа. Но сердце Гриши стучало так громко не из-за праздника. Послушница Катерина прислуживала на церемонии и сияла ярче всего золота святого престола. Он задавался вопросом, насколько уже грешен. В тёмных одеждах монашки он видел лишь отражение собственной тени, желая стать как эта ткань, ближе к объекту своей страсти.

За несколько лет брака он стал очень «набожным». Как только Катерина решила уйти из скита, то сразу же предложил ей работу. Чтобы иметь возможность хорошо устроиться и обучаться. В церковь стал ходить куда реже и только с семьёй. Девушка к тому времени хорошо Григория знала как прихожанина. Они не единожды беседовали, но он никогда не видел её волос. Монахини делают постриг, а послушницам это не обязательно. Григорий считал кощунством скрывать такие прекрасные, русые волосы, заплетённые в косу и вбирающие в себя сияние солнца.

Рукастая и лёгкая на подъём, Катя заразила всех своим трудоголизмом. Вставала она очень рано, ковырялась в саду, помогала на кухне, занималась с прачками и всегда была весела, румяна, смешлива.

В саду, за уборкой территории, она встретила его. Пётр упорно стриг кусты в причудливые фигуры. У него было такое серьёзное лицо. И ей показалось, ужасно одинокое. Девушка осмотрелась, закусив губу, поправила фартук с кармашками, косынку и подошла ближе.

— Как называются эти фигуры? — спросила она, решив хоть с чего-то начать диалог.

Тёмный блондин обернулся, и зелёные глаза приковали её к месту. Он давно почувствовал, что рядом кто-то находится, но не думал, что кто-то решится подойти. С ним мало кто общался, да и не горел желанием. Предпочитал в свободные минуты изучать книги, а не трепать языком.

— Вы тут давно, на такой жаре. Я принесу вам воды! — девушка подскочила на месте и поскакала прочь.

Мужчина провёл её тяжёлым взглядом и вернулся к своей работе, не надеясь, что она вернётся. Но не прошло и пяти минут, как перед ним стояла Катерина с большой кружкой чистой, холодной воды. Если бы он мог, то удивился. Посмотрел на предложенную чашу, за тем на нежданную «гостью». Взял в руки и, отпив, понял, как сильно ссохлось его горло от иссушающего июньского солнца. Слегка наклонив голову и прикрыв глаза, произнёс:

— Благодарю, — взял в руки большие ножницы и продолжил.

— Вы садовник? — подошла ближе. — Я вас вижу, но очень редко. — внимательно наблюдала, как куст приобретает замысловатую фигуру спирали. — Можете зверушку? — возле её лица щёлкнули лезвия.

— Я привык работать в тишине, — строго произнёс.

— А как вас зовут? — выпрямилась девушка, сложив руки за спиной. Ответ услышала не сразу, с минуту он думал, отвечать ли.

— Пётр, — положил инструмент и быстрым шагом удалился в главный дом.

— Пётр, значит, — хлопала ресницами девушка и, хихикнув, поскакала в пристройку для прислуги, где продолжила работать.

За сценой, из окна своего кабинета наблюдал Григорий. Он и позвал фамильяра, строго расспросил, но, поняв, что ничего особенного не случилось, отпустил.

В попытке не упустить свою пташку, Григорий попытался прийти к ней в комнату. Но его спалила жена и устроила истерику, выгнав Катерину, которая ничего так и не поняла. Слуги, хоть и нехотя, но выставили девушку среди зимы и ночи, в холод. Пётр уловил момент, понимая, что кареты мимо не ходят, вряд ли кто-то подберёт её в ночной рубашке и шубе. Она плакала, сидя на своём чемодане, скрывая голые ноги от ветра. Сведя брови, Пётр надел на неё шапку, которая предназначалась для него, и самый простой шарф. Попросил подождать. И удалился внутрь. Договорился тайком с извозчиком, чтобы девушку довезли на карете до города. Сам обещал прикрыть. От этой заботы чувства Кати только сильнее окрепли.

За два года обучения она не забывала своего спасителя. Хотя так и не поняла причину своего изгнания. Из неё получился весьма успешный чародей, любящий свою работу и не ропщущий ни на что.

Пётр помнил её распущенные волосы в тот день и сверкающие, словно бриллианты в полумраке комнаты, слёзы в серых глазах. Её протянутые руки, застывшие слова любви и полный понимания, обречённый взгляд.

Хруст костей. Пётр сгибается и чувствует, как внутри что-то обрывается. Строгий, слегка безумный голос командует:

— Преобразись.

Тело дива ощущает лёгкость. Нежность дуновения ветра, развевающего её длинные волосы, не собранные, так как готовилась ко сну. На лице застыла улыбка боли, счастья и понимания. Это был последний раз, когда Григорий видел эту чудесную, исцеляющую улыбку. Див не смог её повторить, да и не хотел. Когда что-то в поведении фамильяра Григорию не нравилось, он велел принять прежний облик и от души избивал, пока не выдохнется. Катенька навсегда останется только его, как сама того и желала. Как сама попросила, в последние мгновения, мысленно передав свою волю собственному убийце.

Она так нежно любила Петра, что продолжала являться к нему во снах. Иногда, ночами ему казалось, что кто-то сидит рядом и поёт. Боялся открывать глаза. Думал в такие моменты, почему же у него нет слёз? Ведь ему искренне больно.

Как истязать того, у кого нет души? Подарить то, чего никогда не было — надежду. Катерина стала первой и единственной, кто полюбил, не боялся и всегда был добр. Даже её дурашливость его уже забавляла, теперь же её нет. Нет даже надгробия. Просто очередная пропавшая девушка. Где-то поймали демона и списали на него все жертвы.

Несчастная супруга Григория о потехах мужа догадывалась. А как не догадаться, когда он обряжает их бывшую прислугу, а та сидит словно неживая. Портреты приказал с неё писать. И всё тайно. Через некоторое время она догадалась, что это фамильяр чудит. Сделала попытку уйти от мужа в скит, как поняла, какой грех совершён, начала себя винить. Не позволил ей уйти и оставить семью.

Григорий не стал лучше за многие годы, но больше никого убивать не приказывал. Только припугнуть, если мешали в делах рабочих. Всю жизнь себя корил за слабость, что поступил как жалкий трус, почувствовавший власть. Ну полюбила она фамильяра, ну и что? Разлюбила бы. Ведь Пётр ничего не может! Пустой как внутри, так и снаружи. А он, Григорий, был бы всегда рядом. Растаяла бы рядом, полюбила. Почему не сдержался? Почему смалодушничал? Прости, Катенька, прости. Прости, любимая, прости. Молил он, стоя на коленях у иконы во всю стену и лбом отбивал поклоны.

Шестьдесят лет Пётр и Григорий хранили эту тайну. Фамильяр перешёл по праву наследия к старшему сыну семьи Суховых, Константину, ещё при жизни отца. Пока тот уже в шестьдесят начал сдавать, часто болел и ум за разум заходил.

— Где мой батюшка, Пётр? — вернувшись из семейного похода в театр, спросил Константин, снимая шубу.

— Не могу знать, ваша светлость. Он мне не отчитывается, — забрал верхнюю одежду у всех членов нового семейства и отправился в гардеробную.

— Он стал часто пропадать, — поправляя воротник, прошёл следом хозяин. — Не знаешь случайно, где?

- Мне было велено оставаться, когда господин Григорий изволит гулять.

- Ему девяносто, - вспылил хозяин и сразу успокоился. - Найдите его немедленно. Не дай бог, что-то случилось.

Нехотя Пётр вышел на крыльцо и превратился в голубя. Ориентируясь на слабой связи, оставшейся с прошлого времени, он отыскал место, где был Григорий. Заглянув в большие окна, он увидел заключительный акт балетного представления "Жизель". В первом ряду сидел дряхлый старик со сверкающими глазами.

Проникнув в театр, найдя себе костюм по фигуре, он отправился ждать. Раздались аплодисменты, шум толпы. Начали выходить довольные, нарядные люди. Сверкали разнообразные наряды, платья, украшенные драгоценными камнями, запонки, булавки.

Хозяйского отца нигде не было. Зашёл в зал, там чувствовалась лишь его энергия. Пошёл по следу, поднялся на сцену. Огляделся, никого в зале не было, зашёл за кулисы.

- Хватит, отпустите! – доносились тихие шорохи, неприличные поцелуи и пыхтение.

Возмущенный Пётр появился перед бывшим хозяином, словно возникший из пепла феникс. Девушка в балетной пачке упала на пол за его спиной.

- Моя, моя! – тянул трясущиеся костлявые руки старик, его взгляд был полон безумия и радости.

Пётр проследил за его рукой и, обернувшись, испуганно отпрянул. Перед ним поднялась прекрасная весна.

- Катя… - тихо прошептал он и схватился за грудь, словно у него было сердце, покачнулся и схватился за канат, который опускал занавес, отступил назад.

- Моя Катенька.

- Вы его внук? – тихо, но четко спросила девушка. - Заберите его, пожалуйста, не могу же я бить старика, - поправила верх своего платья.

- Вы… Как вас зовут? – почти дрожащим голосом спросил див.

- Олеся Елфимова, моё имя на афише, будто не знали, когда шли, - поморщила она носик от суровости.

«Не она… нет…» - дива затошнило, он не понимал, что происходит.

- Мой дедушка видит в вас ту, кого давно любил, - смог сказать он, глядя на трясущегося от старости Григория.

Взгляд балерины потеплел. Она понимающе улыбнулась и встала в танцевальную позицию, вытянув руки над головой. Поднялась на носки и исполнила скорбный танец о потерянной любви. Олеся хотела сделать подарок старику.

Чем больше она двигалась, тем сильнее Петру хотелось кричать. Если присмотреться, то они совсем не похожи. Но на первый взгляд, абсолютная копия. Див закрыл рот рукой и выскочил из-за кулис. Врезался в стену, провел по ней ладонью, вытер побелку спиной и побежал дальше. Нашел туалет и закрылся в кабинке. Выйдя к раковине, умылся, а над ним висело большое зеркало.

- Отпусти меня, - попросил он у отражавшейся в нём прекрасной девушки из грез. - Или убей, нет сил терпеть больше, - див сжал волосы на лбу. - Не смогу прожить так вечность! Отпусти меня, сжалься. - Отражение лишь улыбалось.

Балерина успела освободиться от деда, переодеться, взять сумку и спуститься вниз. Но, робко войдя в уборную, чтобы проверить, как себя чувствует незнакомец, держа сумку в руках, она прошла чуть внутрь. Мужчина стоял над раковиной, мокрый, будто искупавшийся в ней.

- Вы в порядке? – слегка наклонившись, она сделала шаг ближе. - Может, позову лекаря

Она не успела договорить, как мужчина схватил и прижал её к своей груди. Сжал так крепко и одновременно осторожно. Олеся испугалась и временно лишилась возможности двигаться.

- Моя Катенька, моя, не трогай, - раздался хриплый голос, скрипнула дверь, и послышался стук батика.

У Олеси подкосились ноги. Сердце ухнуло и провалилось куда-то ниже пяток, пробивая пол от ужаса. Что сейчас с ней будет? Почему она?

- Прости меня, - погладил по волосам девушку див. - Прости, что не смог полюбить тогда. - шептал он - Спасибо... что любила.

- Ко мне! – хрипло рявкнул Григорий, брызгая слюной, стукнул клюкой. - Ты, непослушный бес!

- Бес? – пискнула Олеся и испуганно задрожала.

Див разжал руки и отошёл от неё.

- Да, дурочка, он бес. Отродье Пустоши, мерзость, что оттуда была призвана и привязана к моей семье, - тыкнул хозяин дива палкой в грудь, тот молчал. - Поглоти её.

- За что? – отступила девушка, попятившись назад, див сделал пол-оборота в её сторону, его лицо не было видно, на него не падал свет слабой лампочки.

Див преобразился в демонического облика медведя с клыками кабана. Его взгляд был усталым, загнанным зверем. Олеся бросила сумку на пол и резко подошла к нему, взяла за шкуру и поцеловала в нос так, что даже у старика палка выпала из рук. Зеркала будто переполнились светом изнутри и взорвались, раздался заливистый, детский смех. Посыпались острые осколки, а див закрыл собой Олесю. На полу лежал мертвый Григорий с блаженной улыбкой, будто он встретил ангела и с удовольствием отдал ему душу.

Петр принял облик мужчины, мгновенно одевшись. Он смотрел на неё, а она на него, потом Олеся улыбнулась и робко взяла его за руку. Словно что-то внутри коснулось ласкового, теплого летнего утра и аромата цветущего сада.