Светлый в Отеле

Лучше отеля в Аду вы всё равно не найдёте

Что ещё вы ожидаете от Ада? Наркоманы как в лохмотьях, так и в фасонистой дорогой одежде, уличные проститутки, обслуживающие прямо на картонках, изредка хватающие зевак в тёмные переулки каннибалы — для тех, кто удостоился попасть сюда после смерти, жизнь будто бы не изменилась. А ещё вороны, вороны, вороны… главные птицы города демонов и мертвецов. Больше удивления вызывал явившийся сюда ангел, который не разил копьём испуганных прохожих, а летел над городом, сверяясь с грубо и наспех начерченной картой Пентаграмм-сити. Возможно, так он пробовал пореже глядеть на оригинал под своими крыльями, от которого и так настроение опускалось и тухло золотое сияние.

— Угораздило же подрядиться… — пробормотал ангел своей длинной пастью, приземляясь у входа в Отель Хазбин — здание, что вполне вписывалось в адскую архитектуру глазастыми фронтонами, витражами с яблоками и змеями и очертанием смеси сталинской высотки и старого американского небоскрёба. Правда, ко всей этой грандиозности ещё докрепили подобием пристроек нос парусного парохода, дирижабль, кривую карусель и шаткую радиовышку, а вместо пожарной лестницы соединяли этажи рельсы с локомотивом без вагонов.

— Можно? — ангел заглянул в дверной проём, наполовину протискиваясь в главный холл гостиницы. Высотой этажа в три, с парадной лестницей, уютным ковром и диванами и целым баром под козырьком, который воспринимался скорее временным ларьком, чем частью интерьера.

— Трахать?! — крылатый кошара, который выпивал по ту сторону барной стойки из горла бутылки, едва не уронил её и не подавился. — Ты нафиг сюда припёрся?! Святой Пёрдр там Врата Рая заварил, что ты не пролез?

— Ну, на самом деле, Рай действительно закрыли на карантин, получилось из него выбраться только благодаря особому разрешению от Авеля. Потому что вам… — хотел уже златошёрстый объясниться, но на него молниеносно напрыгнул паукообразный грешник:

— Оу, милочек-ангелочек, почему один, сейчас будет… — так и не придумав рифму, он просто заселфился с ангелом, — Как тебя зовут, солнышко?

— Некоторые так и называют, но это определённо не для вас, — ангел аккуратно снял руки паучка с плечей и талии. — Мирдал.

— Наш отель тоже не для вас, — с балкона верхнего яруса с пассивной агрессией, плохо скрытой за пафосным тоном, заявила беловолосая девушка, у которой один глаз был заклеен красной изолентой. И тут же спрыгнула с перил, приземляясь на ноги и одну руку перед Мирдалом. — Не для ангелов.

— Для ангелов. Даже конкретно для тебя, — с грустью глянул Мирдал на её живой глаз. — И Пентиуса, вам привет от него. Да, он жив, насколько это релевантно для Рая, и здоров.

— Что??? Правда?! — заверещала с верхних этажей ещё одна появившаяся персона: блондинка с густо нарумяненными щеками. Сбегая по лестнице, она радостно вопила: — Эмили не солгала, сэр Пентиус действительно в раю? Я же говорила, у нас получилось! Мы трудились не зря! Всё правильно! ох, прошу прощения, Мирдал, мы же не представились! Я Шарлотта, можно Чарли, а это Вегги, супервдохновительница всех нововведений! И Наш бармен Хаск! И постоялец Энджел Даст!

— Это я, — паук подхватил пушок на своей груди, — ты меня наверняка видел по лучшим порноканалам.

— Пока не успел… — Мирдал с улыбкой развёл крыльями и, убрав карту, протянул девушкам письмо от сэра Пентиуса.

— Почему Пентюх не явился сам? — Вегги очень подозрительно приняла письмо и вскрыла его перед Чарли, которая радостно подпрыгивала от нетерпения.

— Визу не успел оформить, — серьёзно ответил Мирдал. — Но приползёт к вам сразу, как это решится. Думаю, он написал об этом.

Дорогие Шарлотта Морнингстар, Энтони, Хаск, Вагата, Ниффти, Аластор, Раззл, Даззл, Наггетс…

— Боже мой, он всех вспомнил! — Шарлотта зачитывала пергамент с водяными знаками слёз.

— Зачастую по настоящим именам причём… — Энджел протянул, гладя пальцем нижнюю губу. — Значит, правда он…

— Одноглазую киску Кики забыл, — пробурчал Хаск, допивая свою бутылку. — А так её гладил на своих коленях… Вот как проходит любовь.

Привет!

Как происходит реставрация после нашей недавней заварушки? Надеюсь, всё в порядке, и Отель стал лучше прежнего!

Спасибо вам за ваши письма! Ни одно не дошло, к сожалению, но я более чем убеждён, вы писали их на небеса старине Пентиусу…

— Чёрт… — Шарлотта шмыгнула в красный бархатный рукав пиджачка. — Мы не знали, правда… Прости…

Энджел протянул Чарли одноразовый платок из своего кармана, читать пришлось продолжить падшей ангелице.

Впрочем, и мне получилось написать лишь сейчас. Очень замотался с небесной бюрократией. Вписка в Книгу Жизни, очередь на Причастие, поиск хоть кого-то с разрешением покидать Рай…

В любом случае, это столь превосходно, что ваше дело дало плоды! Ангелы радуются моему появлению больше, чем ожидаемым праведникам, и с вашей Миссией по реабилитации грешников радости станет ещё больше!

Жаль только,без вас здесь одиноко... Я подал записки за всех грешников Отеля, и начал по всему Раю искать хоть какого-нибудь медицинского специалиста, который будет способен исцелить глаз бедной Вагаты. Раз его, кхм, изувечили ангельским оружием, то я понимаю, почему адская медицина была бессильна.

Найти ангела, который умел бы исцелять и при этом соглашался бы иметь дело с падшими, было непросто. Но наконец Эмили, моя новая подруга тут (при Черри о ней не упоминайте) подсказала мне обратиться к демиургу Мирдалу. Можете ли вы поверить, но он до сих пор числится Светлым, хотя долгое время жил среди драконов, демонов и прочих вполне респектабельных существ?

Так или иначе, мой покорный слуга Мирдал сейчас перед вами — если доставка письма прошла гладко и его ещё не изрешетили всем вашим арсеналом — и готов вам помочь. Будьте с ним так же ласковы и добры, как со мной.

Жду обнять вас всеми руками и хвостом! Обещаю, скоро приеду навестить вас и сам! Пишите мне на Небо, пока что до востребования, но проверяю почту каждый день!

С наилучшими пожеланиями, друзья мои,

Пентиус, сэр

— Очень странная щедрость со стороны вас обоих… — Вегги сложила письмо и отдала его успокоенной Чарли. — Скажу честно, я с ним не очень ладила.

— Значит… — вращая в пальцах бумажку, Чарли робко обратилась к Мирдалу, — ты явился, чтобы исцелить Вегги? Но… как, если только можно спросить? Мне прежде казалось, раны от святого металла не исцеляются в принципе…

— Да, проще новый вырастить, чем починить старый, — Мирдал потянулся когтистой рукой к Вегги, но она быстро отскочила:

— Святые кишки Себастьяна, мы даже не в операционной! И я ещё не давала согласия на ангельское вмешательство!

— Твоя воля, — Мирдал примирительно поднял руки. — Не тороплюсь, ты можешь морально готовиться сколько угодно.

— Я с ней поговорю, — с хитрым нажимом Чарли положила Вегги ладони на плечи. Та тяжело выдохнула и закатила глаза, скрестив руки.

— Тогда… — Мирдал осмотрел холл и богатые росписи, — получается, стоит остановиться у вас на это время? Всё-таки это наименее греховный отель в Аду.

— Ох! — Глаза Чарли загорелись радостным удивлением. — Ты бы хотел остаться у нас? Это же замечательно! — она хлопнула в ладоши, еле справляясь унять свой восторг. — У нас есть много свободных комнат, реабилитационные программы, вкусняшки за счёт заведения…

— Выпивка платная, — строго заявил Хаск.

— Но главное, есть компания на вечер… — Энджел вновь попытался приблизиться к отступившему вбок Мирдалу. — С нами не заскучаешь!

— Держи, — Чарли передала Мирдалу ключ, — этот номер точно тебе зайдёт! Пойдём, покажу!

— Благодарности, — поклонился ангел.

Журналюги и письмо Энджела

Увидев по уличному телевизору всякий вздор от медиакомпании Вокса в адрес Чарли, Мирдал решил ещё раз посетить отель, чтобы окончательно убедиться в том, что Вокс наврал, и предложить свою помощь сердобольной демонице. Но только Мирдал открыл дверь Отеля Хазбин…

— Так… вовремя ли прибыл?

…Как его шибануло гомоном и хаосом, каких он прежде не встречал в нём. Холл напоминал муравейник после землетрясения. Репортеры-грешники с микрофонами и камерами роились вокруг Чарли, чей улыбчивый фасад трещал по швам под напором абсурдных вопросов:

— Госпожа Морнингстар Младшая, это вы довели Аластора, так же известного как Радиодемон, до того, что он добровольно сдался Воксу, лишь бы больше не контактировать с вами?

— Что вы несёте?! — Вегги, не закончив спор с постояльцем, что жаловался на шум, метнулась на защиту Чарли. — Это Вокс придумал?

Мирдал уже собирался всунуть нос обратно на улицу и закрыть дверь, но створу пошире открыл Энджел:

— Да что ты как не родной. Мы же с тобой, считай, тёзки, энджелок.

— Могу чуть попозже зайти… — Мирдал махнул ладонью на ораву папарацци, но грешник только дунул в свою светлую чёлку, чтобы в глаза не лезла:

— Какой стесняша… Поверь, тут было больше народа, пока Чарли не прогнала всех, сказав, что не хочет смерти ангелам. Тебе, кстати, повезло, что это случилось до твоего первого явления.

Уговорившись, Мирдал вошёл. И когда двери сомкнулись за ним с отчётливым стуком, несколько репортёров наконец обратили внимание на едва заметное сияние позади себя, утихший сквозняк, что донёс непривычный для ада аромат ладана, и, наконец, самого неожиданного гостя.

— МЕСТЬ НЕБЕС! — заверещал похожий на лиса гончий, но не от страха, а в ожидании зрелищ, наводя любительскую камеру на золотого. — Новый раунд Истребления, я же говорил вам!..

Репортёр-грешник, похожий на микки-мауса, взял крупный план, в которой бы вошли и Чарли, и Мирдал:

— Изменит ли Морнингстар пацифизму пред ликом опасности? Увидим ли мы ангелоубийство в прямом эфире?

— У Чарли полноценный союз с ангелами против Ада? Вы выражаете официальную позицию Небес? — журналист, что выглядел, как трёхглазый динозавр, направил на Мирдала микрофон. — Моя убитая мной жена сейчас в раю?

Чарли, от которой отлипла вся эта орава, натужно улыбнулась Мирдалу, махая ему рукой приветственно и сочувственно.

Энджел уже потянул к Мирдалу руки, чтобы экстренно вытолкнуть его из кадра и прикрыть грудью и задницей, но Светлый распахнул крылья широко и секунду значительно молчал. Хотя порноактёр чуял, что золотце скорее собирается с мыслями ради импровизации, чем подогревал внимание.

— Господа, ангелы бывают разные, — начал он с глупости. — Перед вами не Экзорцист и не посол, а просто постоялец Отеля.

Журналисты, готовые смаковать «ангельскую бойню», растерянно опустили микрофоны в недоумении. Но из компании репортёров вышел низкий рыбообразный грешник с блокнотом:

— И с какой же целью ангел останавливается в аду?

Мирдал оглянулся на Чарли и Вегги снова, пытаясь понять, спроваживать репортёров побыстрее, задержать их для какого-нибудь важного заявления, или отойти в сторону и не вмешиваться, какой сумбур бы не происходил. Чарли сложила кулачки под подбородком, округляя влажные глаза с такой надеждой, будто Мирдалу стоило сейчас продемонстрировать искупление в прямом эфире, а лучше портал в Рай открыть. Вэгги уверенно махала одной ладонью от толпы на выход, а другой показывала на Чарли в её перевзволнованном состоянии. Хаск на заднем плане облокачивался локтем о стойку с кислой миной, недовольной любому варианту — а особенно таким, что завязнут в политической философии.

Мирдал решил ответить кратко, правдиво и честно:

— Исцеляю души тех, кто в этом нуждается больше всего. Не совсем искупление, зато полезно даже для адорождённых. И бесплатно, хотя времени всем помочь не хватает.

— Слышали?! — Чарли сама впрыгнула в кадр спиной к Мирдалу, схватив его голову за щёки и прижав ко своей. — Мы не только занимаемся Искуплением, мы делаем и Ад более приветливым местом! Это же принцип Бумеранга Добра: чем больше благодушных демонов, тем быстрее наш мир преобразится к лучшему!

Репортрёр прошептал в диктофон:

— Рабочий заголовок: «Дикари свыше: ангелы Чарли вооружены бумерангами из райского металла!»

— Что? Нет! — Чарли выпустила Мирдала, чтобы остервенело замахать руками. — Вы всё поняли не так! Мы по-прежнему никого не хотим убивать, ни своих, ни жителей Небес, ни-ко-го!

— Наш месседж не меняется, — Вегги вышла на передний план, строго тыча носом в объективы, а пальцем в сторону дверей. — Кто жаждет убивать ангелов или задавать вопросы не к месту — на выход. А всем, кто пришел сюда с искренним желанием измениться или помочь нам поставить других на путь добра — добро пожаловать.

Мирдал проводил взглядом всю новостную братию, которая, расстроенно ворча, двинулась на улицу. В холле осталась буквально горстка существ. И наконец-то получилось по-нормальному поздороваться с хозяйками отеля. Мирдал поклонился:

— Шарлотта, Вагата…

— Нет, — выставила перед собой ладони Вегги, — без этого имени. У меня с ним дурные ассоциации.

Внезапно, но Мирдал уже привык к подобным загонам, поэтому только мотнул ушами.

— Тогда… — взял он одну из её рук для вежливого поцелуя, — могу узнать ваши фамилию-отчество?

— Эхм… — крайне смущённо она вынула руку из его пальцев, — не стоит.

Чарли зато прямо повисла на мирдаловой шее:

— Спасибо! Спасибо огромное! Ты… ты даже не представляешь, как твои слова вселяют надежду! — она отстранилась на шаг, но Мирдала не отпускала и глядела ему в глаза безотрывно. — Слушай… может, и демонов действительно можно искупить?.. Если есть падшие ангелы, могут быть вознесённые демоны?

— Считаю, что полезнее делать из Ада райское местечко, чем ещё сильнее разводить народ между землёй обетованной и токсичным гетто… — Мирдал улыбнулся с горчинкой.

Низкий рыбогрешник не вышел с репортёрами, а продолжал чиркать в блокнот, глядя на Мирдала:

— По моим прогнозам, это ещё менее вероятно, чем искупление отдельной личности. Кажется, я первооткрыватель и обнаружил событие с отрицательной вероятностью!

— Вокс эту концепцию запатентовал раньше, все его новости надо умножать на минус единицу, — Мирдал вспоминил что несли ведущие про Отель по новостям. Довольно, но едва заметно улыбаясь родственному мозгу, рыбогрешник убрал блокнот в большой карман плотной куртки:

— Лучше разделить минус единицу на их значение, получится точнее.

Энджел, отойдя к барной стойке, запрокинул голову в томной безнадёжности:

— Мирд, не потакай его терминетам, а то потом не заткнёшь. Это Бакстер, новый застоялец. Называет себя гениальным и безумным учёным в сфере генетики, а сам даже не может изобрести новый гендер.

— Я не опускаюсь до заведомо сломанных социальных конструктов, — непонятно было, назвал так Бакстер гендеры или самого Энджела, но скривился он на то и другого. Даст просто отмахнулся:

— Какой ты скучный… Хаск, сделай-ка «райское местечко» Мирдалу.

— Думаешь, он уже заслужил именной коктейль?.. — громко вздохнул кот, но шейкер из-под стойки достал и залил нижним слоем в позолоченный бокал тёмный вязкий холосас, а верхним — чистый самогон.

— Эх, выпил бы, если б не был в кредите… но спасибо за предложение! — Мирдал хотел уже идти к лестнице, но с внутреннего балкона на него прыгнула Ниффти, приветствуя по-своему:

— О-о, золотой мальчик вернулся! Сейчас отполирую до зеркального блеска! — и тут же начала энергично тереть его крыло тряпочкой.

— Кредит? Пфф, — Хаск так яростно мешал два состава кардинально разной плотности, будто вновь выбивал долги из шулеров. — В этом баре кредит — когда ты обещаешь не устраивать дебош!

— Моя идея! — радостно подняла руку Чарли.

— Обещаю, — Мирдал взял Ниффти на руки, чтоб ей удобнее было ворошить ему перья — почему бы и нет, раз её это радует. Она тут же с удвоенным рвением принялась протирать его крыло, пискляво щебеча:

— Ой-ой-ой! Спасибо, сэр-ангел! Вы такой пушистый! Будете блестеть, как рождественская мишура!

Цвет коктейля получился похож на жидкий стул, но, понюхав его, Хаск довольно зажмурился:

— Вот тебе, Мирдал, адский рай… — и добавил в него лёд, проткнутый шпажкой в виде длинного креста. — Выглядит говном, а на вкус как настоечка шиповника. Может, распробуешь, как нас, лузеров.

Энджел отмахнулся, заваливаясь печально на стойку:

— Да уж, лузеры… нифига с нашим искуплением не получается. Хаск, мне того же, что Мирдалу, но без сиропа.

Помрачневший Хаск выцедил Энджелу спирт. Мирдал спустил на землю одноглазую, которая даже перестала лыбитьмя, и сел подле Даста:

— Если становиться лучше только ради переезда в Рай, ничего и не выйдет. А если не для этого, а для тебя и друзей, то и не важно, Рай или нет.

— У меня в Раю друзья и родственники, между прочим, — Энджел залил в зубастую пасть мимо языка, а потом накрыл свою спину крылом Мирдала. — Давай без философии, меня и от Чарли тошнит.

— Так… — Вегги отвела в сторону Чарли с глазами, что начали наполняться слезами, — сейчас к ним не лезь, Энджел устал просто.

— Ну хорошо, давай ближе к конкретике, — пару раз погладив чуть успокоившегося от этого грешника по шевелюре, Мирдал взял со стойки регистрации ручку и отрывные листки. — Напиши им письмо, отнесу. Начнём воссоединение с этого.

— И что мне писать им? — Энджел развёл всеми руками. — «Я обдолбыш и убийца, и за это попал в Ад, прямо как вы говорили?»

— Да, — положил Мирдал письменные принадлежности перед ним. — Если тебя тяготит это, именно это и напиши. Проверим, насколько на самом деле тебя там ненавидят. Если так же, как ты себя, то и к чертям такой Рай. Если тебя там примут, как здесь, то и стимул вернуться будет сильнее.

Энджел замер над бумажками, напрягая плечи и уголки рта:

— Пентиус справился и без этого…

— Да в жопу Пентиуса, — Хаск двинул Энджелу стакан Мирдала, всё равно ангел ге пил. — Не равняй «искупление» своих ошибок и «переезд в Рай»! Если тебе отвратно на душе, исправляй это, оно важнее.

Энджел выдохнул, опав ещё сильнее, но в этом вздохе пробились через усталость и раздражение надежда и жажда очиститься от вины, сделать что-нибудь для себя, а не мечты Чарли. Грешник начал писать, иногда невольно проговаривая текст вслух, прежде чем снова затихнуть:

— Я вас не ненавидел… любил… Просто… сломался. Энтони.

Терапия постояльцу

Один из грешников, что сидел на диване в фойе — выглядел он как светловолосый человек с руками, ногами и хвостом от растрёпанной дикой мыши — наблюдая за написанием письма Энджелом, наклонился к стоявшему подле Бакстеру:

— Я бы посмотрел, чем это кончится. Семь тысяч лет в этой дыре, и ни одного искренне искуплённого, кроме змея, которого мы не видели.

— Я здесь тоже из чистого, старого как ад, любопытства, — бросил Бакстер ему, складывая руки за спиной, а потом глянул на Чарли. — Пока её экстраординарному заявлению нет ни одного экстраординарного доказательства, лишь слова принцессы и парочки ангелов.

— Но Пентиусу удалось, это правда! Он даже письмо прислал! — она порывисто полезла во внутренний карман своего ярко-красного пиджака и с благоговением достала слегка помятый конверт. Развернув его, она показала лист бумаги с характерным, немного вычурным почерком Пентиуса. — «Ангелы радуются моему появлению больше, чем ожидаемым праведникам, и с вашей Миссией по реабилитации грешников радости станет ещё больше!» Вот оно! Самое настоящее, материальное доказательство!

Вегги хмуро полуприкрыла глаза:

— Но Вокс его назвал подделкой нашего производства. И, на самом деле, я не могу придумать, как доказать его подлинность.

— Как же вы верили в своё дело, прежде чем Пентиус вознёсся? Тогда не было никаких доказательств… — Мирдал мягко улыбнулся им всем, особенно растрёпанному: — Господин, как тебя зовут?

— Я даже имени своего не помню. Только клички, которые давали враги. «Крыса», «Утырок», «Рат», — он произнес с горькой иронией. — Может, я с именем и забыл, как быть человеком вообще, ангел.

— Забыть — не значит потерять навсегда. Возможно, путь искупления для тебя начинается не с Рая… а с воспоминания. Даже со старого имени и всего, что оно значило, — Мирдал мотнул головой на Энджела, что скрипел по бумаге ручкой, — как для него — с прощения роднёй.

Рат фыркнул с сомнением, но уже меньшим, его блекло-голубые глаза изучали Мирдала:

— Посмотрю, что ты за терапию предлагаешь. Семь тысяч лет скепсиса одним разговором не смоешь.

Мирдал улыбнулся уже не только добро, но и с понимающей иронией:

— Семь тысяч лет? И ты помнишь их все? Ты, получается, из Египта времён фараонов или Вавилона? Тогда и Ада-то не было, кажется, только Дуат и Иркалла, но туда попадали не за грехи…

— Пфф. Я помню, как складывали камни мегалитов, ровесников Аркаима и Стоунхенджа. Помню запах дыма от первых костров, что люди разводили, дрожа перед темнотой, помню, как звучал мир до того, как стало слишком много суеты и правил, — он посмотрел на свои покрытые шерстью лапы с огромными когтями, как на что-то чужое. — Когда ты живешь так долго… всё сливается. Имена царей, названия городов, причины войн… и причины, по которым я здесь. Дуат и Иркалла? Были такие места, тёмные и холодные. Не только для грешников, нет. Для всех. Там не было… этой суеты, — он мотнул головой в сторону шумного холла, где Хаск и Энджел горячо обсуждали, как завершать письмо. — Глаз на стенах и тротуаре, перестрелок и телевизоров с идиотскими новостями. Там просто… спали. А потом… — его клыки обнажились в оскале, который мог быть и улыбкой, и гримасой боли, — появилось это место с его искажёнными законами. И меня… засунули сюда. За что? За то, что выживал как мог? В моё время не было даже первородного греха…

Рат для Мирдала оказался неожиданно сложным клиентом, ставящим под сомнение затею с искуплениями в целом. Как можно искупить того, кто попал в Ад не за грех, если Ад возник вокруг него? Или всё же была в грешнике какая-то скрытая под археологически глубокими слоями лет старая вина, о которой он забыл сам, но что до сих пор его тяготила, не давала переехать в иное место, куда он желал, раз появился в Отеле? Если только он это сделал не от скуки или ради более адекватной компании, чем в среднем по аду…

— Могу попробовать погрузить тебя в регрессивный гипноз, — предложил волку Мирдал, — чтобы ты чётче вспомнил ту кровь, что тебя до сих пор пугает настолько, что ты отказываешься её вспоминать подсознательно. Но это требует смелости и решимости. Соглашайся, только если искупление — действительно то, что ты ищешь, и ты готов встретиться сам с собой ради него.

— Гипноз? — голос Рата от страха стал ниже, тише и хриплым, когти ног впились в ковёр. — Копнуть… туда? В ту кровь? В тот… перелом? — Он сглотнул, шерсть на конечностях и хвосте слегка встала дыбом. — Ты не понимаешь, ангел. Там… не просто воспоминание. Там то, что сделало меня… этим, — он ткнул когтем в свою грудь.

Мирдал сиял мягко, как лунный свет, только солнечного оттенка.

— Понимаю, — сказал он тихо, но с невероятной твердостью, — там может быть больно. Как от затянувшейся, но загноившейся раны. Нужна смелость, чтобы её вскрыть… и вообще признать: то, что сломалось тогда, до сих пор болит. И пока боль спрятана в подсознании, она управляет тобой, держит в том состоянии, которое тебе самому не нравится, — он сделал паузу, его голос стал ещё тише, но весомее: — Уже говорил: искупление — не билет в Рай, оно — ключ от твоей собственной клетки. Но ключ этот лежит в твоей самой глубокой тьме. Хочешь ли ты его найти? Готов ли ты встретиться с тем страхом лицом к лицу, чтобы наконец перестать быть его пленником?

Рат тяжело дышал, взволнованно вздымая грудь. В глазах бушевала война: древний ужас против искры… чего? Надежды? Жажды покоя? Жажды снова почувствовать солнце?

— Я… — он начал, и голос его сорвался. Он сглотнул, глядя прямо в глаза Мирдала: —ненавижу клетки. Делай что должен, ангел. Не получится спасти того, кто не должен быть в аду — тогда ты бесполезен для всех здесь.

Чарли, к удивлению крысогрешника, обняла его плечи:

— Ты не один, Рат, мы здесь, с тобой. Я в тебя верю!

Мирдал знал, что с эти застарелые раны может получиться исцелить не с первого раза. Да и в самом процессе гипноза Рат мог не осознавать потом то, о чём говорил в бессознательных откровениях. Поэтому ангел обратился к Бакстеру:

— Ты, насколько понял, гениальный биотехник?

Низкий рыбогрешник, который до этого яростно конспектировал диалог, резко поднял голову, глаза за стеклами очков сузились от возмущения:

— Я ученый! Универсальный гений! Мои исследования охватывают квантовую механику, биоинженерию, парапсихологию и усовершенствованные методы очистки сточных вод!

— А есть ли у тебя что-нибудь из твоих созданий, — загорелся азартом Мирдал, объявляя учёному научный вызов, — что может записывать звук, а в идеале и изображение, а потом воспроизводить? Навроде слушающих ракушек с Небесного Острова. Желательно, чтоб такое создание не смог бы взломать Вокс, мы тут все ценим приватность. Можно одолжить у тебя подобную штуку на несколько сеансов? Подробные исследовательские отчёты предоставлю, оформленные по всем ГОСТам НИИ.

— Структурированные данные… Рецензируемые протоколы… — взгляд Бакстера мечтательно остекленел, но грешник затем резко встряхнулся. — Конечно! У меня есть идеальное решение. Гораздо более совершенное, чем примитивные слушающие ракушки или любые гаджеты Вокса.

Он извлёк из кармана своей плотной куртки гладкий органический шар размером с апельсин, покрытый тонкой, полупрозрачной перламутровой мембраной. В центре шара мерцал один крупный, похожий на кошачий, глаз.

— Встречайте: «Голосоглаз»! — объявил Бакстер с гордостью. — Моя собственная разработка, биологический рекордер высочайшей точности! Записывает аудио в диапазоне, недоступном для адских приборов, в формате, который невозможно взломать без генетического ключа. Видео тоже — в полном спектре, включая инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. Анализирует микровыражения, частоту дыхания, цвета аур — идеально для последующего анализа реакций пациента вашего «регрессивного гипноза»! И, — он понизил голос до драматического шепота, — абсолютно защищен от внешнего вмешательства. Мои творения не поддаются взлому этим… телевизионным шарлатаном, за что их любят и ценят все остальные Оверлорды.

Чарли подошла ближе, с тревогой глядя то га глаз, то на Рата:

— Это… безопасно для нас? И… где мы это проведем? Я читала про терапевтические гипнозы, нужно тихое, спокойное место без лишних глаз.

Вегги кивнула:

— Отведём для этого комнату для медитаций на третьем этаже. Там тихо, звукоизолированно, дверь запрём изнутри.

Рат смотрел на «Голосоглаз» с большим подозрением:

— А этот глаз не считается лишним? Да и вам двоим, девушки, зачем слушать мои воспоминания?.. — он тяжело вздохнул, усталость внезапно накатила на него волной. — Ладно, ведите, куда надо. Чем быстрее начнём… тем раньше обрету покой либо разорву кого-то на части. Оба варианта меня устраивают.

Ниффти, привлечённая диалогом, подбежала с тряпкой и спицей, а, увидев творение Бакстера, тут же подскочила с кровожадной улыбкой:

— Учёный вывел идеального сферического таракана!!!

Бакстер с визгом отдёрнул руки с биоприбором:

— Не трогать! Он стерилен! И хрупок! Уязвим на прокол!

Мирдал успокаивающе расправил крыло:

— Спасибо, Бакстер. Отчеты будут исчерпывающими. Вегги, комната для медитаций пойдёт идеально. Рат… — он посмотрел на древнего грешника, — главное ты уже сделал, проявил смелость. Теперь — сам шаг в бездну. Но, правильно Чарли сказала, ты не будешь один.

Бакстер, едва отбившись от Ниффти, отдал «Голосоглаз» Мирдалу. Шар мягко и коротко завибрировал в его руке, зрачок-объектив сфокусировался на ангеле с любопытством. Мирдал кивнул, его крылья мягко накрыли это создание, приветствуя его куполом тишины и покоя.

— Итак, идём.

«Комната для медитаций» на третьем этаже казалась оазисом покоя после хаотичного холла внизу. Стены, обитые тёмным деревом, действительно поглощали звуки, несколько матовых шаров-плафонов под потолком излучали мягкий, тёплый, янтарный свет. В центре комнаты лежал толстый ковер глубокого бордового цвета, а на нём стояли несколько низких диванчиков с подушками.

— Нужно? — Вегги подошла к маленькому круглому столику с подставкой для аромапалочек из сушёных трав на тонкой и длинной деревянной щепке.

— Можно, — Мирдал медленно обошел комнату, знакомясь с ней, его золотистое сияние сливалось с тёплым светом шаров, творя почти священное пространство. Он мягко коснулся стены ладонью, словно проверяя защищённость помещения, и удовлетворенно кивнул. — Поставь сандал, если есть.

Рат устроился на самом большом диване, стараясь развалиться непринуждённо, но лицо его напрягалось, а глаза беспокойно бегали, избегая смотреть на пульсирующий «Голосоглаз», который Вегги осторожно установила на низком столике перед воскуренными благовониями. Устройство мягко замерцало, его вертикальный зрачок сузился, фокусируясь на Рате.

— Хмф. Уютненько, — тот пробурчал, стараясь звучать саркастично, но выдавая нервозность. — Прямо храм, только с психологом вместо жреца.

Чарли села рядом с ним на пол, прямо на ковер, и осторожно положила руку на его колено:

— Мы с тобой, Рат, не бойся. Просто дыши, если будет трудно. И помни — ты сильнее любого страха. Сильнее того, что случилось тогда.

Вегги кивнула, запирая дверь:

— Голосоглаз готов. А мы с Чарли наблюдаем, чтобы они не натворили ничего лишнего, — она посмотрела на Мирдала. — Удачи.

Мирдал подошел к Рату, встал рядом и поднял руку, обращена к нему ладонь и излучая с неё золотистое свечение, успокаивающее, как свет из окон ранней ночью:

— Ты в безопасности, — его голос обрёл мелодичную глубину. — Стены крепки. Друзья рядом. И даже в самой глубине памяти ты не одинок. Мы твои проводники. Твой страх может быть сильным, но смотри на него лишь как на тень на стене… А тени не могут удержать того, кто поворачивается ко свету.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание грешника. Рат закрыл глаза, его дыхание, сначала прерывистое, начало медленно выравниваться под воздействием голоса Мирдала. Ангел продолжал тише, но чётче:

— Ощути под собой землю. Не ковер… а ту самую, твёрдую и тёплую от солнца. Почувствуй её не под лапами, а ступнями. Лучи на коже. Тепло. Жизнь. Ты стоишь, прямо, видишь мир… Каким он был? Каким ты его помнишь… до страха? До перелома?

Голос Мирдала тек, как медленная река, огибая сопротивление, проникая в трещины тысячелетних стен. «Голосоглаз» Бакстера неотрывно следил за Ратом, фиксируя малейшую дрожь в мускулах, изменение ритма дыхания. Чарли крепче сжала лапу грешника, её собственное дыхание замерло. Вегги стояла настороже, как страж, у дверей.

Прошло несколько долгих секунд.

— Помню… тепло. Солнце на коже. Не на шкуре. На коже. И… руки. Две. Чтобы… строить? Держать? Обнимать? — Рат выдавливал слова, будто они были острыми камнями, режущими ему горло. — Потом… кровь. Много крови. Моя. Чужая. И страх. Такой сильный страх, что он… сломал что-то внутри.

Чарли замерла, наполнившись жалостью, и не отпускала его ладонь. Глаз Вегги наполнился глубоким пониманием чувств крысогрешника… через её собственную боль от осознания того, что она натворила, служа Экзорцистом.

Комната застыла в гнетущей тишине. Воздух, напоённый сандалом, показался тяжёлым дымом погребального костра.

Рат вздрогнул и протяжно простонал, его когти впились в ткань дивана, рванув её с хрустом.

— Виселица… — прохрипел он, голос стал чужим и скрипучим, как несмазанные колеса катафалки. Глаза под закрытыми веками бешено задвигались. — Они нашли… всех. Девушку… старика… детей в деревне у реки… Мои руки… Мои руки были красны… до локтей. Горячая… липкая… — он задрожал, шерсть встала дыбом. — Община вынесла приговор. Верёвка на шее… мороз… Смерть… я увидел её… почуял запах сырой земли…

Внезапно его тело выгнулось в неестественной судороге. Глаза распахнулись, ещё более мутные и без осознания настоящего, они видели только ужас давно минувшего дня:

— Он пришел! Из тени… за стволом! Глаза… угли во тьме! Голос… как скрежет обвала! — Рат зашипел, прижимая руки к голове, словно пытаясь защититься от голоса в памяти. — «Хочешь жить, крыса?» спросил он. «Жить… в шкуре зверя? Жить в вечной тени? Платить за глоток жизни вечным страхом и клыками?» Я… запищал, как придавленная мышь. «Д-да!» просипел я. «Жить! Любой ценой!» И тогда… боль! Кости… ломались! Кожа… рвалась! Шерсть… прорастала сквозь кровь! Я упал… в грязь… под деревом… а они думали… что я умер… что верёвка порвалась от тяжести преступлений…

Чарли не сдержала беззвучных слез, Вегги рефлекторно проявила копьё в руках, словно бы могла защитить Рата от прошлого. «Голосоглаз» Бакстера беззвучно фиксировал всё. Рат снова застонал, скрючившись:

— Цена… Я стал этим… чудовищем. И страх… тот самый страх… он не ушел… он стал моей шкурой… моей тюрьмой!

— Ты спас себя тогда от виселицы, — прошептала Чарли дрожаше. — Теперь дай нам помочь спасти тебя от этой тюрьмы. Пожалуйста.

Свет Мирдала падал на Рата направленно, ангел стал одновременно путеводным маяком и факелом, что отгонял тени прочь:

— Ты выбрал жизнь, пусть и такой ценой. Ты сменил страх смерти на страх вечный. Это был крик души, не готовой к небытию. Но теперь вопрос в другом. Хочешь ли ты продолжать платить той же монетой вечно? Или та сделка… она не имеет силы, раз ты всё равно оказался в стране покойников? Хочешь ли ты теперь пересмотреть условия контракта, а то и вовсе его разорвать? Найти того духа, но уже не как жертва?

Рат замер. Судороги его прекратились, а дыхание выравнивалось. Он медленно открыл глаза. В них не было прежней усталой ярости или скепсиса, только пустота, глубокая, как пропасть. Но на дне этой пропасти вспыхнул крошечный огонёк. Не надежды, не агрессии, а признания себя, собственного выбора и собственной вины.

— Пора перестать платить, — выдохнул он, с плеч будто спал камень тех древних мегалитов. — Стоит найти… того духа. Посмотреть ему… в горящие глаза. Сказать… что сделка… закрыта, — голос Рата окреп. — Я правда не хочу больше… быть грешником.

В этих словах впервые за его тысячи лет прозвучала настоящая воля — пока хрупкая, но заждавшаяся самой себя веками и готовая крепнуть. Мутная, горячая слеза Рата упала на ковёр.

Мирдал сложил ладони в уважительном жесте:

— Да будет так, — и подошёл ближе, окутывая сиянием. — Отдохни перед грядущим финальным боем. Первая битва, самая тяжелая, уже выиграна. Мы найдем твоего духа и вернём твою свободу.

Рат закрыл глаза снова, его тощее тело наконец расслабилось, погружаясь в первый за тысячелетия сон без кошмаров о горящих углях во тьме. Чарли тихо заплакала, обняв его лапу, а Вегги расслабила хватку на оружии, подходя к любимой и целуя её в макушку.

— Грех предо Мною есть выну, — Мирдал, завершив ритуал строчкой псалма, забрал «Голосоглаз» и отпер дверь.

Путь к искуплению для одного из древнейших грешников только начался, но первый, самый страшный шаг — шаг его признания самому себе — был сделан.

Вегги, ты зануда, я не хочу спа-ать!

Сдача Аластора самого себя Воксу, новая журналистская атака и интенсивный сеанс с Ратом принесли слишком много напряжения для одного дня, а тут ещё и спустился Люцифер утешать дочку такими дорогими винами, которые Хаск раньше даже не нюхал. Шарлотта тут же объявила сеанс групповой терапии общества неанонимных алкоголиков и потребовала от бармена добавить к отцовским гостинцам все бутылки из поля зрения.

Чарли и Люцифер, давно не румяные, а откровенно красные, не падали только потому, что опирались домиком друг на друга, сидя на диване перед журнальным столиком, полным пустых бутылок и сладких закусок. Принцесса Гордыни была без обычного пиджака, в одной мятой рубашке, а галстук почти развязался.

— Я этого просто не понимаю! — стукнула Чарли опустевшим стаканом о лакированный столик. — Только Аластор был весь из себя как обычно, улыбка до рогов и сарказм по всем частотам, и тут — ПУФ — он идёт и сливается телику! Телику, блин! Что он этим хотел сказать о дружбе и искуплении? ФИГНЮ!

Не поднимая козырька шляпы, надвинутой на глаза, её папа строил на столе из зефирок в форме уточек башню:

— Вынудил вас его спасать… пф-ф! Просто плохо кончивший синдром дефицита внимания, вот и всё.

Энджел, куда более бухой, чем эти двое — он ещё и письмо своё обмывал — еле поднял голову, и то лишь расслышав про то, что кто-то кончил:

— У вас двоих дефициты внимания в дворянских дворцах и с целым Отелем на карманных расходах. У меня он был в синяках на венах и гусарском насморке… Хаск, налей ещё самой лучшей жижи, а то кончилось топливо!..

Хаск, играя в покер с Мирдалом за барной стойкой, даже не поднял нос от карт:

— У тебя исчерпан кредитный лимит. Как и у Его Нижайшества и Её Невысокости. Утром вы меня поблагодарите.

— Зачем откладывать на завтра?! — сипло крикнула Чарли. — Я хочу благодарить тебя сегодня! Арх, всё кружится… мы с тобой подру-жим-ся…

Вэгги, что битый час пыталась увести Чарли в кровать, подняла руки:

— Ну всё! Харе! Если я продолжу слушать твои бухие бредни, особенно про Ала, я выколю себе глаз трубочкой для коктейля. Ты, дракон! — ткнула она пальцем в направлении Мирдала, — ты тут единственный, у кого осталась хоть одна клетка мозга, будешь ангел-хранить Чарли. Чтоб она не смела никого окрестить в пастафарианство или, чего доброго, отправиться в Рай в дипломатический алкотур. Я спать, а то дойду до цареубийств.

— Вот! — икнула Чарли, махая в сторону улетевшей наверх ангелицы. — Она понимает, сколько влажных дел я сейчас навершу! Вы же не будете мне мешать… в принцестных… делах… правда?

— Пас, — сбросил Хаск четыре туза и выгреб все монеты душ, что использовались как фишки, Мирдалу. Тот начал их пересчитывать, хватит ли выигрыша покрыть кредит, и насчитал ровно нужную сумму. Хаск ухмыльнулся, показав золотой клык. — Да, это твоя зарплата за успокоение придворной семьи.

— Монеты из Авернуса, в которых настоящие души? — Мирдал ещё раз присмотрелся к золотым кругляшам с отчеканенными лицами, орущими в агонии. — Лучше бы их освободить.

— Твоё дело, куда ты их пустишь, — Хаск налил себе тройной виски, — лишь бы моя башка трещать перестала.

— От всех этих душ спасибо, — Мирдал собрал монеты, осветил их ангельским утешающим светом, отправляя освобождённых призраков в достойное посмертие — призрачные силуэты поднялись дымком к потолку. Угрюмый кот-бармен поправил галстук с таким видом, будто ему только что вручили Нобелевскую премию по терпению. Да, ничего не поделать Светлейшему, оплата принята — пора за работу.

— Смотрите, кого назначили официальной подушкой династии Морнингстар, — поднимая голову со стойки, Энджел так широко улыбнулся, что стал больше похож на светло-розового Хагги-Вагги. — Счастливчик ты, они в такую стельку, что оба готовы подстелиться, поверь мне… Чёрт, дайте ведро кто-нибудь…

— Вкусняшка! — пробегавшая мимо Ниффти схапала утку-зефирку из основания башни, обрушивая Люциферу всю конструкцию.

— НЕ-ет!.. МОЁ КОРОЛЕВСТВО ПАЛО! — уронил он голову в образовавшуюся груду. — Опять, как в старые-добрые…

— ♪ Все мы бу-дем жить в гарМОнии… ♪ — Чарли не попадала в ноты песни собственного сочинения, — ♪ га-РАН-ти-РУ-ЕТ ОТЕ-ЕЛЬ!.. ♪

— Так кажется, — Мирдал обернулся к Чарли, утешающе похлопав её крылом по спине, от неожиданности она вздрогнула, — Аластор решил хитро внедриться к VVV. Раз даже вы поверили, то эти трое поверят тем более. Будь за него спокойна, Аластор даже Истребление пережил, что ему какой-то телевизороголовый врун. Ну что, достаточно успокоилась, чтобы пойти спать? Или выпьешь пустырника? Валерьянку при Хаске не предлагаю…

Энджел подмигнул Мирдалу, открывая один глаз и закрывая обратно:

— Ты ей не пустырник предлагай, а свой… эээ… проехали.

— Внедриться? К Воксу? — всхлипнув, Чарли чуть не обрушила к уточьей башне ещё и гору бутылей. — Думаешь, это был план?.. Секретная типа операция? Но он же… он же кричал так страшно, когда цепи проявились… а этот мерзкий экранник… этот… Ты не врёшь, чтобы мне легче стало? Потому что если врёшь… — она тыкнула пальцем ему в грудь, но без силы, — я тебя самого в лужу пустырника окуну! В самую большую!

— Только лужи и пустыри, — Люцифер поднял голову, ко лбу прилипла зефирка, — а был у меня такой цирк!..

Но его нытьё даже дочь не слушала:

— Ты прав, Мир… наверное. Аластор… он же не дурак. Он пережил Адама, пережил меня с моими дурацкими песнями…

— Рано вы себя хороните, — собирал Хаск карты, — пока вы мертвецки только пьяны.

Чарли не слушала и его тоже, только засопела громче:

— Но почему он не сказал?! Почему не доверился?! Я ведь хотела ПОМОЧЬ! Я б… не дала его сломать… — потянувшись тискать Мирдала, Чарли вынудила Люцифера сползти под стол, лишив отца опоры.

— Эй, между прочим, — Мирдал поднял Чарли заботливо, потом попробовал поднять Люцифера и обнять их друг о друга, — Аластор пошёл отдавать свою жизнь за друзей как сэр Пентиус! Что, если он так решил вознестись в Рай?

Король Ада тут же взвизгнул:

— Что за ересь, меня из Рая ВЫШВЫРНУЛИ за куда меньшую ерунду, а он — «вознестись»! И, кхем-кхем! — он попробовал вырваться и заодно вытащить из кудрей зефир, — это неприлично! Царственные особы не группируют в пьяные снопики!

До зажатой между Мирдалом и отцом Чарли доходило медленнее. Но когда она проморгалась и осознала, то загорелась безумным воодушевлением:

— О БОЖЕЧКИ! ТЫ ПРАВ! Это же гениально! — она резко развернулась к Люциферу, начав его трясти за плечи. — Пап, ты слышишь?! Аластор не проиграл! Он совершает БЛАГОРОДНОЕ САМОПОЖЕРТВОВАНИЕ!

— Алкаш-радиожук не святой, он просто… ик… беззащитен! Как я тогда… — Люц потянулся за зефиркой, но последнюю уже умыкнула и съела со спицы Ниффти.

— Аластор — как сэр Пентиус! Как герой из сказки! — Чарли хлопала в ладоши, но вдруг прекратила и надулась. — Но почему без меня?! Я б помогла! Я б сплела ему мученический венок из… из… — она огляделась, схватила со стола мятую салфетку, — из этого!

— Он же идиот! — Люцифер вырвал салфетку и швырнул её в сторону бара. — Радиоротый идиот!

— Вам точно пора спать, — Мирдал снова сгрёб крыльями царскую семью в прямое положение, — наутро будет проще, сон снимает стресс, проверено.

Энджел лениво потянулся:

— Переспать? Снять стресс? Эй, пернатый, ты на что намекаешь?

— Пора спать, а не переспать! — Мирдал метнул уже раздражённый взгляд на Энджела.

Чарли притихла, уткнувшись лбом в плечо Мирдала:

— Да… Спать надо. Прям здесь, — она начала сползать на пол, увлекая за собой полубессознательного Люцифера. — Пап… мы ляжем… как тогда… НЕТ! — вдруг она вскочила, едва не опрокинув стол. — Не могу! Что если… он УЖЕ вознёсся?! БЕЗ МЕНЯ?! — она схватила Мирдала за крылья, почти рыдая. — Лети сейчас же к Воксу! Проверь! Может, Аластор уже светится как лампочка в Раю?! Я… я тоже хочу светиться! Всхлип. Но меня не пустят… я же дочь Падшего… я недосвятая…

— Когда протрезвеешь — пустят. Трезвость это единственное качество, которой тебе не хватает до полной добродетельности, — уверил Мирдал. Чарли улыбнулась, отпуская перья:

— Трезвость это добродетель… Как просто стать праведницей! Я буду… сиять, как папина латунная уточка! И меня пустят в Рай… А потом я приду за Аластором!!! С парадом, оркестром и воздушным змеем в виде Пентиуса!

Хаск хрипло рассмеялся:

— Тебе проспаться до полудня будет не легче, чем верблюду в игольное ушко.

Ангел хитро прищурился, кладя Чарли на диван и укрывая пледом:

— Может, тебе прямо во сне получится заглянуть в Рай? А в это время проверю, что у Вокса. Так мы покроем оба места сразу и в любом случае найдём Аластара!

— Ммм, кто кого покроет? — слабо стонал Энджел. — Я запишусь третьим… или наблюдателем… — пока не захрапел.

Снова ангел строго глянул на Энджела:

— Покроем в смысле проверим, а не обтрахаем!

Чарли захихикала, тыча пальцем в Мирдала и хватая его за лохмы меха:

— Мы с тобой… ПОКРОЕМ Аластора и Вокса! Вместе! Двойное покрытие! Стратегическое! Мы уснём тут… а я… я научусь летать во сне! Прямо к Вратам Рая! И если увижу Аластора… — глаза её начали слипаться, голос стал тише, — дам ему салфеточный венок… и скажу… скажу…

Её пальцы разжались, выпуская золотистую шерсть. Лицо, еще минуту назад искаженное истерикой, теперь выглядело умиротворенно-глупым. Чарли свалилась на диван.

Люцифер, сползая на ковёр, мутно пробурчал:

— Спишь без папы? Не-а. Я тоже хочу… в Рай… во сне, — он обнял ножку дивана. — Там бассейны с зефирками… и уточек не бросают…

Хаск кивнул Мирдалу сладко сопевших Морнингстаров:

— Глава Королевской Колыбельной Службы… поздравляю, ваш первый триумф. Теперь лети к Воксу. И, ради всех грешных душ, не буди её, когда вернёшься.

Возможно, Хаск подразумевал «к Воксу» в значении «на хер», но Мирдал понял буквально, открывая дверь на улицу:

— Вы тоже постарайтесь унять барменскую честь, и пусть они выспятся здесь, в лобби.

Хаск легко согласился:

— Нести их до спальни будет для меня слишком большим приключением… Эй, ты реально к трём Ви?

— Обещал же, — Мирдал вышел. Кот бросил вслед:

— Если тебя запихнут в камеру, устрой засвет кадра, — и добавил ворчливо, когда Мирдал закрыл дверь, — удачи.

Ниффи с триумфом водрузила на голову Чарли корону, сложеную из салфеток. Хаск лишь вздохнул, оставил стакан воды и аспирин рядом с храпящей принцессой, и отошёл с яростной нежностью драить бокалы. В малиновом небе золотистый след растворялся в направлении ослепительного небоскрёба Башни VVV.

Вокс, Валентино и Аластор

У панорамного окна, что открывало вид на весь грешный город с высоты башни трёх В, стоял высокий, импозантный господин в маленькой шляпе с антеннами — Вокс. На заменявшем ему голову плоском телевизоре отображались два громадных красных глаза и рот с сигаретой, дымившей пиксельной анимацией. Позади, на диване под рядами настенных экранов, полулежал ещё более высокий грешник облика моли в соболиной шубе и в розовых очках-сердечках — Валентино. Рядом с этими двумя Оверлордами их привязанный кабелями к офисному креслу пленник, рыжий парень с оленьими рожками, выглядел куда человечнее. Хотя и Аластор не был лишён мутаций грешника — напевая джазовый мотив, он звучал как транслируемый по скрипучему радиоприёмнику.

— Хорошо сидим, — Валентино чуть выпрямился, чтобы налить себе любимый коктейль вина с виагрой, — так и чувствую, как воздух между вами заряжен.

— И сейчас взорвётся, — нахмурившийся Вокс убрал с лица спрайт сигареты. — Как моя квадратная голова разрывается от этого шумного старья.

— Не ценишь старую-добрую классику? — усмехнулся помехами Аластор. — Стоило догадаться, что раз у тебя нет языка, то нет и вкуса.

— Вот только не надо его выбешивать, — мотыль показал одной из четырёх рук на Вокса, чей лицевой экран подёрнула статика раздражения. — А то мне опять платить за ремонт того, что не я покупал…

— Да я разве выбешиваю? — белым шумом вздохнул Аластор. — Так, проверяю на прочность!

— Сейчас мы тебя проверим… — Вокс резко развернул стул с Аластором к себе и угрожающе приблизил экран к лицу не моргнувшего рогача, — на сопротивление току.

Свет начал мигать. Валентино откинулся на диван с бокалом:

— Люблю такие драматичные моменты.

На этом моменте посреди комнаты на миг открылся портал, откуда вышел Мирдал в белом свободном одеянии, по извечной ангельской моде украшенным множеством глаз.

Оверлорды напряжённо обернулись к нему, Валентино распахнул крылья, готовясь перейти в полную форму, Вокс поигрывал искрами между когтей, лампы на этаже загудели и зазвенели. Аластор широко улыбнулся в мигающем освещении, но по его улыбке никогда нельзя было точно определить эмоцию. По глазам он был скорее раздражён внезапному появлению ангела — и побольше, чем факту своего плена и угроз в свой адрес. И это тем яснее чувствовалось в его слащаво-угрожающем тоне через помехи:

— Ах, наш дорогой целитель душ… Запоздало ты явился!

Оглядев сцену чуть было не начавшейся пытки, Мирдал хмыкнул:

— Теперь понимаю, почему к важным шишкам просят записываться на приём, а не входить с ноги.

Валентино, складывая крылья, сузил глаза, изучая незванца, и опустил бокал на подлокотник:

— И в самом деле… неожиданное появление. Такие гости и без ангельского оружия?

— Есть предложение к вам поинтереснее электрических стульев, — Мирдал выдал такое, отчего Вокс перестал вносить помехи в работу собственного умного дома и прислушался.

— Занимательно, ангел делает предложение Оверлордам… — Аластор даже в оковах надменничал и чувствовал хозяином положения себя. — И явно не предложение одуматься или сдаться. Тянет на измену Свету.

Мирдал повернулся к Воксу решительно:

— Видел по твоим рекламным материалам, что ваше объединение желает отомстить Небесам за Истребления.

Валентино обнажил клыки, пытаясь показать, что и он чего-то в «объединении» значит:

— Не просто отомстить… потребовать репараций.

— Так вам их и дадут, — Мирдал мягко рассмеялся, — но не желаете ли… надёжного предателя с той стороны? С подобной помощью ваши шансы повысятся.

— Предатель? — Вокс недоверчиво прищурился на Мирдала. Аластор тоже с сомнением наклонил голову:

— Позвольте уточнить: вы всерьез считаете, что сильнейшие Оверлорды будут снисходить до предложений ненадёжных ангелов, рисковать выверенным планом ради сиюминутной выгоды? А ведь кто предаст однажды, предаст и новых хозяев.

— Возможно, ты считаешь себя вторым Люцифером? — Валентино встал и подался к Мирдалу, ухмыляясь и облизывая клык. — Расскажи подробнее о своих мотивах сменить сторону.

Разводя руками и крыльями, Мирдал вздохнул скучающе:

— Смогу вместе с вами наконец захватить высшие троны, которым прежде лишь завидовал. Да и нынешние законы Небес слишком уж строги и чисты.

Вокс шагнул к Мирдалу, двинув экран ближе к его морде:

— Ты же из того жалкого «отеля искупления». Может, тебя Принцесса прислала? Или ты на самом деле, — экран-лицо на долю секунды заменили коллажи из святых икон и порно, — решил попробовать искушение лично?

Валентино поднял одну нижнюю руку, закуривая дымящую розоватым дымом сигарету в мундштуке:

— Не пугай гостя, Вокси. Пушистик явно знает, что в Аду платят щедро за предательство. Странно только, что мало до какого ангела это доходит… даже подозрительно.

Вокс и сам это понимал. Он сложил на груди руки, строго глядя на Светлого:

— У тебя пять секунд, чтобы объяснить, почему я должен верить хоть слову.

Мирдал, ухмыляясь одной половиной морды и кривя вторую, положил свой смартфон на стол:

— Посмотри профиль этого ангела: сколько любовниц и любовников шлют ему свои нюдсы в соцсети без дозволения Небес?

Валентино потянул ручки к чужому телефону, облизываясь — редко когда ему получалось копаться в чужом цифровом белье. Но раньше, чем он коснулся гаджета, Вокса вдруг начало клинить и глючить. Он пару раз вздрогнул, словно его замыкало, и глупо хохотал. На больших экранах пентхауса мелькали переписки Мирдала и фотографии: одетая только в собственный свет Глашатая Бога на краю купели называла себя «твоей третьей коньюкцией», длинная бирюзовая восточная драконица держала на лапах пару драконят, «ждущих папу».

— Чёрт воз ьми, какой ты анге л, — Вокс от офигевания говорил с короткими паузами, будто зависшее видео, — ты д аже на снафф-пор тале дрочи л!

— На моём? — спросил с надеждой Валёк, близоруко всматриваясь в дизайны приложений на скринах.

Аластор весело вздёрнул нос на Вокса:

— А говорил, ничьи конфиденциальные переписки не взламываешь! Вот как можно доверять Вокс-Те́ку!

Лопнула лампочка, освещавшая угол кабинета, погасли мониторы на стенах, а дисплей самого Вокса покраснел от обиды:

— ОН САМ РАЗРЕШИЛ ПОСМОТРЕТЬ!

— Ну кари́но, верни, я не успел насладиться… — Валентино какое-то время таращился в заставки с логотипом корпорации Вокса, потом оглянулся на ангела даже с некоторым восхищением. — А ты не просто падший, ты грязный.

Мирдал даже не думал смущаться:

— С нынешними заповедями такое постыдно как минимум. Начать с того, сняли с поста демиурга за подобное.

— За нюдсы? — хмыкнул Валентино. — Рай не ценит свои таланты, золотце, я вот за такое повышаю, а не понижаю.

Золотой кивнул:

— А теперь, с вами, есть шанс стать выше демиурга, и вы ещё спрашиваете о мотивах.

— Занятная оговорка, — Аластор впивался в Мирдала взглядом, — «сняли с поста», а не «изгнали». Значит, душонка ещё достаточно чиста? Самое то работать на Небеса двойным агентом.

— Да и ладно, — выдохнул табачно-феромонный дым грешник-мотылёк. — Это действует в обе стороны. Однако согласен, без кастинга принимать на работу… — Валентино подошёл к Мирдалу совсем вплотную и наклонился к его уху. — Если хочешь возвыситься, покажи мне, насколько готов… унизиться.

— Ты прямо просишь? — Мирдал с развратно прищурился, а потом содрал с его округлой головы очки-сердечки, сломал их и швырнул к осколкам от лампочки в угол. — Достаточно низкий поступок?

Аластор восторженно рассмеялся с такими хриплыми помехами, как будто никак не могла завестись старая тачка:

— ВОКС, ДА МЫ ОБА САМИ ЭТО ХОТЕЛИ СДЕЛАТЬ!

— …Ты, — Валентино скрипнул зубами на Мирдала, вырастая, расправляя крылья и заставляя воздух за собой темнеть, — разбил мои очки. Маленький… жёлтый… червяк.

Светлый торжествующе обернулся на Вокса:

— Он только болтает, а не делает, неужели даже в ангеле решимости, наглости и греха больше, чем в вас? Теперь ты, Вокс, покажи: в тебе достаточно сильная воля, чтобы сотрясти Небеса? Может, другого Оверлорда поищу для совместных планов?

Сияющая насмешкой рожа золотого отражалась на экране Вокса, который, застыв в гневе, загудел как трансформаторная будка, а значок вайфая на шляпе загорелся красными линиями:

— Ты… — он процедил с реверберацией, — хочешь использовать МЕНЯ… как инструмент в твоей… — экран его лица мигнул кадрами казней ангелов, гор трупов у золотых ворот, — …ГРЯЗНОЙ ИГРЕ? — он шагнул вперёд, выбивая каблуком искру. — Ты думаешь, мне нужна СИЛА БОГА, чтобы разорвать тебя на атомы?!

— О, БРАВО! — Аластор не переставал смеяться. — Разбил ночной бабочке розовые очки, поджёг тщеславный бэк-энд Вокса, да вы гений провокации, светляк! — его голос резко упал до шёпота с острыми, как иголки, помехами. — Но теперь… беги.

Даже если хотел бы, Мирдал не успел — Валентино налетел на него молниеносно, впивая когтя верхних рук в его крылья, а нижних в запястья — до светящихся ран и бордовой в золотых искрах крови:

— Ты хотел действий? — на гладком лице мотылька, пустом без очков, растянулся широкий оскал игольчатых зубов. — Я покажу тебе БЕЗДНУ твоей собственной жопы. Ты станешь звездой моего нового фильма, ангелочек. Тебе отрежут язык, вырвут крылья и выдернут хер. Мы назовем эту картину… «Падение пушистого демиурга».

Разряд голубой молнии вдарил в пол между Валентино и Мирдалом, отбрасывая тех в разные стороны. Экран Вокса побелел от ярости, в пиджаке прожигались дыры от статики:

— ХУЙ ТАМ, ВАЛ! ЕГО КОНЕЦ — МОЙ! — взревев, он махнул рукой, выводя на главный экран образ обугленного тела распятого дракона. — МНЕ показывать, что Я ДОСТОИН КАРАТЬ КАК ГРЁБАНЫЙ БОГ!

Мирдал утёр кровь с конечностей носом, вставая с пола ослабевшим, но хохоча, довольный агрессией этих двоих:

— Молодцы́… Сто́ите друг друга. Сможете дойти до финала. Итак, вам ещё нужен Иуда на Тайной Вечере, или обойдётесь грубой бесхитростной силой?

Оверлорды остановились, начиная с трудом осаживать собственные реакции. Валентино дышал тяжело, судорожно дёргая ещё чесавшимися пальцами. Вокс на мгновение погасил экран, перезагружая себя в холодном самообладании.

— Браво дирижёру, — лыбился Аластор Мирдалу из полумрака. — Брависсимо кукловоду.

Валентино резко обернулся к Аластору, но Вокс махнул своему соратнику резко и отрывисто, напоминая себя контролировать:

— Отключи динамик, радиола антикварная. Ангел, у тебя есть конкретные предложения?

Мирдал сипел после безумных драки и смеха:

— Приведу к вам серафимов под видом примирения за семь лет истребления. И делайте с ними что пожелаете, хоть оболгите перед Адом и Раем, хоть снимайте порнушку прямо на улице, они не будут ожидать подлости, а вы подготовитесь заранее к любому сценарию.

— Порнушка… с серафимами… — Вал издал пищащий смешок. — На улице, под открытым небом Ада… для просмотра даже в Раю… Ох, золотцо… ты знаешь, как писать сценарии.

Мирдал доутёр кровь ладонью с подугасших ран:

— Главное, что вы вырастете в глазах жителей Ада выше Чарли и Люцифера, а в Раю выше мямлей-архангелов, и легко наберёте верную армию одноразовых, слепо верящих болванов в Аду и Раю разом.

— Предать серафимов под флагом мира, — поклонился Аластор Мирдалу, насколько позволяли привязывающие ко спинке стула жгуты. — Это уже не просто подлость… это поэзия предательства. Вы становитесь политиком, Мирдал!

Вокс отвернулся ко стенным экранам, где вспыхнула леденящая кровь инфографика: схематичные с перечёркнутыми крыльями падали в пропасть. Расчеты рейтингов, статистика влияния на зрительскую аудиторию, процент необходимых потерь человеческого ресурса в обмен на возвышение лидера. Высокий гневный гул сменился на низкое, мерное гудение компьютера, рассчитывающего геноцид.

— Ты предлагаешь идеальный медиа-вирус, — голос Вокса стал ровным и безэмоциональным, как у дикторов новостей главных каналов. — Контент, который сломает саму идею Небес унижением их иерархов. Это вгонит праведников в отчаяние, а грешников в гнев — идеальная разность потенциалов для совершения полезной для меня работы. Люцифер станет уточкой-пищалкой по сравнению со мной и силой моей верной армии.

— Нашей, Вокс, — встрял в монолог Валентино, — я тоже хочу, чтобы восстание меня подняло до божественности!

Телевизороголовый обернулся обратно на Мирдала, сверля его красным глазом, что пошёл чёрными волнами:

— Дракон… у тебя есть семь дней, чтобы привести серафимов сюда, ко мне. Сделаешь это, и мы обсудим твоё место у моего Небесного Престола. Обманешь, и Валентино снимет свой шедевр не с тобой, а из тебя, клея на плёнку твои тонкие кусочки по кадру в день.

— В любое место, куда укажете. Можно в эту комнату, если хотите сделать тихий переворот, можно на центральную площадь, чтобы устроить шумную, открытую революцию, которую даже на Небесах увидят. Главное, не оплошайте сами, а то вся власть достанется скромному, безвестному предателю… — отсалютовав, Мирдал задним ходом вошёл в портал и закрыл его за собой, будто ткань занавеса.

Тишина в пентхаусе стала тяжелой, как предгрозовое небо, пока Валентино её не прервал:

— Если он нас обманет, я сниму его падение… кадр за кадром… пока от золота не останется… грязь.

Вокс вновь заворожился экранами с чертежами большой сцены на площади перед их башней:

— Готовь камеры, Вал. И подтанцовку. С шушерой на заднем плане большие дядьки всегда смотрятся круче.

Аластор рассмеялся резко и так же хрипло: он-то охрипнуть сильнее, чем старое радио, не мог:

— О, слепые поделители шкуры неубитого дракона! Вы не видите? Он УЖЕ дирижирует вашим падением! Он вас поссорил, разжёг вашу алчность… и ушёл, не оставив гарантий. Сделки с ангелами куда коварней сделок с дьяволами…

— Завидуй молча, шипучка! — Валентино пошёл на выход, хлестнув рогатого грешника крылом по щеке. — Что ВИ получат Ад и Рай, но не ТЫ!

Вокс включил все экраны Башни разом. На каждом зажёг золотое крыло, пронзённое молнией. Его голос, усиленный в тысячу раз, прогремел над спящим Адом:

— ВНИМАНИЕ, ПЕНТАГРАММ-СИТИ! ГОТОВЬТЕСЬ К… ПЕРЕЗАГРУЗКЕ МИРА!

Аластор наконец устал смеяться и просто обрушил голову на грудь:

— Это не лечится…

Вокс и делегация ангелов

♪ Мы Vox Populi, наро-одны-ый гла-а-ас! ♪

Вокс мастерски сделал вид, что не ожидал того, как посередине его выступления вдруг откроется портал с небес, и оттуда степенно выходят пятеро. Чарли он знал. Оверлорд быстро просканировал взломанную базу данных небес и сверил лица остальных с фотографиями в аккаунтах. Две верховных серафимки с тёмно-серой кожей, низенькая вся на позитиве Эмили и высокая, скорбная Сэра. Слева от них — блондинчик с щербинкой в зубах Авель, новый глава экзорцистов, которого назначили на эту должность только потому, что он был сын предыдущего, Адама, убитого при защите Отеля: сам по себе этот нерешительный пухляш не смог бы даже на кухне командовать. Справа — мрачнющая беловолосая Лют с чёрным нимбом, одна из адамовых любовниц: она не разносила сейчас всё вокруг в жажде мести только потому, что ещё следовала приказам вышестоящих. Она единственная сейчас не держала типовую, упакованную в прозрачный пластик подарочную корзинку с конфетными коробками, сосательными мармеладками, детским шампанским и плюшевым белокрылым медведём, с полным умильного сожаления взглядом сжимавшим сердечко, подписанное «извини».

— Эм-м… — Эмили смущённо улыбнулась Воксу, танцовщицам у подножья его трона на сцене и всем собравшимся на площади грешникам, — здрасте?

— О боже! Они здесь, чтобы заткнуть меня! — Даже съёживаясь в ужасе по сценарию, Вокс настолько внутренне ржал, что перепутал сигнал на периферию и с дурацким звуком выстрелил конфетти из пушек по краям сцены вместо включения сирены. Грешный народ всё равно схавал и испуганно ахнул.

— Нет! Нет-нет-нет! — Эмили тоже испугалась, но тому, что произвела неправильное впечатление. — Мы здесь, чтобы извиниться!

— Нам жаль, — печально добавила Сэра.

— Оу, — Вокс встал, скрещивая руки, — правда? Вам жаль? Конкретно за что?

— За… всё, — Сэра отвела глаза, а Эмили протянула руку:

— За допущение истребления вашего народа.

— И… это всё? А это что? — показал Вокс на издевательские поздравительные наборы и заржал на переглядывавшихся небожителей. — Нет, погоди-погоди… вы извиняетесь за геноцид подарочками-корзинами?

— Но… в них есть ассорти ирисок, — Авель непонимающе округлил глаза, — типа… очень хороших ирисок.

— О, слышите, народ? — Вокс перешёл к краю сцены одним шагом щупалец-проводов. — Ангелы считают, что наши жизни стоят очень хороших ирисок. Вот чего стоит душа грешника для небес, да?

Накачанная на ненависть к ангелам толпа даже не была возмущена, просто яростно качала кулаками над головами и громко поддакивала:

— Нет, мне это совсем не нравится!

— Это неправильно!

— Фу-у!..

— Нет! Я… — отчаянно всплакнула Эмили, прижимая извинительный дар ко груди, — это не…

— Эмили?.. — то, куда повернул ситуацию Вокс, даже Чарли заставило засомневаться, а он лишь продолжал:

— Назовите настоящую причину вашего визита. Вы здесь, чтобы похвастаться перед нами силой, потому что не можете смириться с тем, что Ад смог нанести нихреновый ответный удар? Да?

— Да-а!.. — толпы грешников ответили за ангелов.

— Как ты смеешь, демоническая дрянь?! — теперь Лют, налетевшую на Вокса, уже даже приказы не сдерживали, только оттаскивавшая её Эмили:

— Нет, всё не так, мы хотели извиниться! То, что мы сделали, это неправильно!

Вокс быстро сменил саркастичную улыбку на отчаянное недовольство:

— Все эти извинения после всего, что Небес сделали с нами… С какой стати нам вас прощать?

Вокс был гласом народа — и задавал его волю:

— Не-ет!..

— С какой стати нам вообще вас прощать?

— Мы вам тут не рады!

— Катитесь к чёрту! Мы тут так в Аду не делаем!

Серафимы отлетели на взмах назад в шоке, Лют вскипала, Авель расстроенно отвернулся, сжимая зубы:

— Ух ты, сколько негатива…

— Пустые, бессодержательные слова, — отмахнулся Вокс обоими руками. — Глумитесь над нами. Думаете, что вы сможете искупить вину за всех наших падших братьев? А показываете, что мы для вас грязи не стоим!

Красный глаз Вокса пошёл гипнотизирующими кругами, ещё сильнее подстёгивая публику:

— Яснее, чем когда-либо!..

— Мы важны!

— Мы важны! Мы важны!

Эмили плакала:

— Это не…

— Знаешь, сколько грешников погибало при каждом истреблении? ТЫСЯЧИ, — разозлённый Вокс пустил по экранам за собой кадры ежегодных убийств ангелами грешников — и не только то, как резали всех на улицах, но и издевательские казни пленных на глазах тех, кого казнят следующим. Жители Ада охнули, будто видели это впервые.

— Что?! — Эмили видела это впервые на самом деле и едва не упала. Чарли закачала головой в отчаянии:

— Нет, только не картинки!

— Этого разве не было? — Мирдал вышел к ней из толпы, что не заметила его лишь из-за слепоты своей ярости.

— Было… но всё не так! — Принцесса крикнула на того, кого считала другом.

Вокс подмигнул своему ангелу и продолжил показывать кадры, на этот раз совсем недавнего «покушения» на него Люцифера — который, впрочем, смог только спеть страшную песенку и устроить огненное шоу с титанической змеёй вокруг башни, ведь древняя сделка запрещала Греху вредить грешникам напрямую:

— Сначала Люцифер нам угрожает, а теперь… это?

— Погоди… что? — Чарли вздрогнула от ещё одной медвежьей услуги. — Папа?!

Покрутив головой, она нашла скрытно идущего к станции монорельса отца:

— Ты меня не видишь… у меня есть волшебный…

Чарли побагровела в гневе на то, что теперь искупление ещё сильнее ассоциируют с насилием:

— ПА-АП?! — орала она через всю улицу. — ПА-А-А!!!

— Меня здесь нет! Это тебе всё снится! Пока! — помахав руками, Люц убежал в пустынные переулки.

Вокс даже мог ничего не планировать, все эти дебилы вредили сами себе! Тихо отсмеявшись, Оверлорд ткнул пальцем в сторону Светлых:

— Мы считаем, что вы нагло ВРЁТЕ. АД… ВОССТАНЕТ!

Он поднялся над сценой на своих проводах, раскинув в сторону руки, толпа угрожающе надвигалась на горе-дипломатов, калеча больше друг друга в давке, чем ангелов:

— Да! Ад восстанет! Ад восстанет! Ад восстанет! Ё, ты мне ногу сломал!

— Ты мне руку, теперь им даже вдарить нечем!

Чарли залезла в сухой фонтан и поднимала руки над бортиком:

— Пожалуйста… просто… отступите, ладно? Послушайте, остановитесь!

Серафимы и Авель действительно испугались, только Лют мрачно глядела на всё это с выражением «я же говорила».

— Нет! Я не… мы не… я… — Эмили мямлила сквозь слёзы. Авель взлетал подальше от буйной демонстрации:

— О боже… всё идёт совсем не так, как мы предполагали!

И тут Сэра перестала сдерживать злость на всё это и взревела:

— Довольно! — во вспышке жгущего грешников света она выросла и потеряла человекоподобный облик, открыла десятки громадных глаз по своему теперь гигантскому телу двенадцатикрылой пернатой драконицы. Гулким, полным эха голосом она обвиняла ухмылявшегося Вокса: — Грешники вроде тебя — причина по которым я изначально разрешила истребление. Властолюбивые и жестокие!

— Ангел призналась! — победоносно Вокс ткнул пальцем в её сторону толпе. — Она разрешила истребление, чтобы заткнуть грешников, что говорили правду и поддерживали друг друга. Всё, чтобы держать нас в узде…

Мирдал перелетел на сцену и, напрягаясь, открыл прямо перед главным экраном большой портал в Рай. Толпу ещё сильней озарило непривычно-ярким сиянием, все подобрались, ожидая ангельских подкреплений, думая, бежать или штурмовать Небеса. Но по ту сторону был лишь пустой зал, в котором бывший грешник, нынешний праведник Пентиус ползал вокруг стола на перегонки с катящимися золотыми яйцемальчиками.

— Это же тот сперматозоид из агиток Чарли! — кто-то крикнул в толпе. Вокс, пряча недовольство и панику, заглитчил лицом, ведь этого уже не должно было быть в сценарии.

Сэра выпучила все глаза:

— Через твой портал ВИДНО, что на другой стороне?!

— Перетягиваю свет туда-сюда! — объяснял Мирдал, поднимая уши.

Эмили хлопнула крыльями как в ладоши:

— Точно! Надо было начинать с этого…

Пентиус нервно поправил нимб, увидев по ту сторону Чарли, остолбеневшую с открытым ртом, и поднял приветственно руку, что-то сказал — жалко, что слышно его не было.

— Позвольте представить, сэр Пентиус, собственной персоной! — протянул Мирдал обе руки к порталу. — Он справился с переездом в рай сам! А вы поверили Воксу, который ничего бы вам не дал, только использовал бы как пушечное мясо? Вот наше доказательство правоты! А где доказательства Вокса? Пока он только болтает!

Толпа взревела теперь не в жажде насилия, а в удивлении:

— Пентиус?!

— Так он добрался наверх без драки?! Я б так же хотел, — кричали грешники, забыв о недавних клятвах преданности Воксу и желанию вырвать себе Рай силой. Но Вокс сориентировался, подбежав к порталу и помахав когтями по голограмме перед ним:

— Пф, я сразу это раскусил. Ангельская иллюзия! Такой же обман, как написанное принцесской письмо. Блядь, он даже не разговаривает!

— Это магия Света, но мы вас не обманываем! Он там! — Эмили быстро слетала по ту сторону портала, сорвав со змея глазастую шляпу и занеся её на адскую сторону.

— Да-да, хорошая попытка… — Вокс похлопал шляпу по верху, — можете выплатить премию портному. Это всё сфабриковано вами, милочка, можно даже, — он сделал вид, что принюхивается экраном и морщится, — вонь святости почуять. Даже будь это правдой, кто захочет меняться, когда можно просто забрать силой? — он сжал кулак, позируя толпе, которая начала бросать руки вверх и свистеть в поддержке:

— Вокс — глас народа!

Но Мирдал, закрывая с облегчением портал, вытащил второй козырь из складок сутаны — большой бионический глаз-рекордер:

— Тогда — нейтральный наблюдатель. Творение учёного Бакстера, который делал надёжную бионическую технику даже для Оверлордов. Ни ваши богомерзкие технологии не взломают, ни ангельская магия. Вот, что оно записало.

Глаз светанул над сценой голограмму, запечатлевшую кабинет Вокса, где находились так же Мирдал, Валентино и связанный Аластор. Все четверо — слегка побитые после шумного выяснения отношений, но теперь — в процессе сделки, некоего совместного плана. Экраны на стенах показывали графики быстрого возвышения Вокса к власти, мгновенно растущих рейтингов и процент «невозвратных потерь ресурса гражданских грешников». Вокс на биолюминесцентном изображении тыкал когтями друг в друга с ухмылкой стратега:

— Это вгонит праведников в отчаяние, а грешников в гнев — идеальная разность потенциалов для совершения полезной для меня работы. Люцифер станет уточкой-пищалкой по сравнению со мной и силой моей верной армии, поднятой по моему сигналу.

— Нашей, Вокс, — добавил Валентино, — я тоже хочу, чтобы восстание меня подняло до божественности!

Народ прорвало на такой громкий гомон, какой Вокс поднять не справлялся. Практически нельзя было отдельных выкриков различить, только понять общий смысл — все почувствовали себя обманутыми.

— Они нас использовали?!

— Как презик!

— Он и с Аластором, и с ангелом договорился?! А сам вещал, что они враги!

На экране Вокса быстро сменялись выражения паники, злости, неверия, обиды и того же чувства, что его предали:

— ЭТО НЕ ВСЯ ЗАПИСЬ! Она выдрана из контекста. Покажи без купюр, ангел! То, что ДО было!

— Ты признаёшь её подлинность, значит? — выдал Мирдал хитрейшую улыбку из собственного арсенала, практически на уровне самого Вокса, который сейчас лишь скрежетал цифровыми зубами:

— ЕСТЕСТВЕННО НЕТ!

— Ври больше, таблоид! — те народные массы, что только что молились на Вокса, начали его хаять. — Кукловод ёбаный!

— Воу, — Авель прижал пальцы к неловкой улыбке, — кого-то закенсилили.

— Прах к праху, — Сэра наблюдала со справедливой холодностью, как надвигаются на Вокса его же фанаты, угрожая, скалясь и обнажая когти.

— Не верьте вашим врагам! Верьте мне! Я ВАШЕ БУДУЩЕЕ! — в последней попытке перевернуть доску Вокс зажёг гипнотические узоры и на лице, и на всех доступных экранах, но Лют разбила самый большой своим копьём:

— Ты кал и грязь, мерзавец!

Мирдал, оставив толпу, подлетел к ней:

— Тогда даже копья о него марать мерзко. Сейчас его другие грешники сами разорвут, — потом повернулся к остальным ангелам. — А вы пока подготовьте примирение не так спонтанно. Вокс наврал во всём, кроме одного — корзины с едой жизни грешников не компенсируют.

Авель и Эмили виновато переглянулись:

— Мда…

— Не поспоришь.

— Теперь Ад не верит Воксу, но поверит ли он Раю? — закрыл глаза Мирдал, но понятно было, что слова обращались ко всем небожителям, ему самому в том числе. — Это зависит лишь от его слов и дел.

Сэра медленно опустилась на землю, скорбно сияние. Она глубоко вздохнула, и её голос, теперь лишённый непререкаемого авторитета, но полный искреннего раскаяния, прозвучал тихо, но четко:

— Это правда. Мы нарушили главный закон — любви. Злоупотребили властью. Настоящее искупление… первыми должны совершить мы, ангелы — признанием этой вины за собой.

Она подняла руку, и мягкий, целительный свет, гораздо более теплый, чем её прежние вспышки, коснулся ближайшего раненого грешника, ушибленного в давке.

Первое дело, а не слово. Первая попытка исправить, а не извиниться.

Эмили заплакала тихо, но на этот раз — от облегчения и надежды. Она кивнула Мирдалу, благодарность светилась в её глазах и улыбке, и тут же зарылась в призванной аптечке, начав помогать Сэре.

Авель выпрямился, пытаясь выглядеть уверенно:

— Э-эм, да! Клянусь от имени экзорцистов: более никаких сафари. Давайте теперь разберёмся и обговорим, как сосуществовать без стрельбы, добро?

Лют сжала кулаки, ярость и ненависть её никуда не делись, но, мало того, теперь они были направлены и вовнутрь — её лишили катарсиса, завершения бойни на её условиях… и она сама не находила сил продолжать жестокость сейчас.

— Манда нерешительная, — Адам, стоя за ней, доел попкорн и швырнул ведёрко через крыло. — Мочи чертей и прочих демонов! После первого же трупа разглагольствования Сэры и Мирдала ничего не будут стоить, и мы все продолжим заниматься чем-то полезным.

Кажется, впервые за всё это время Лют засомневалась в его словах. Она сжала кулаки, но ничего не ответила.

Мирдал слетел со сцены к Чарли, оставляя большую политику посланникам Рая. Морнингстар смотрела на него с безмерным облегчением и гордостью: он не просто остановил бойню — он начал менять мировоззрение. Он дал её мечте шанс, который казался утраченным навсегда минуту назад. Вслух же только хохотнула с облегчением:

— Ну что… теперь можно спокойно сделать всех счастливыми?

Провода растерзанного его же последователями Вокса уползли в канализационный люк, заварив за собой крышку.

Десятый исцелённый грешник — даже не от нынешней раны, а от старого перелома в прошлое Истребление — нагло спросил у Сэры:

— Вы мне гарантируете бесплатную десятикомнатную квартиру, когда я искуплюсь? А то какой к чёрту Рай!

Эмили хихикнула, положив ему ириску в карман пиджака:

— Искупись, тогда и обсудим!

Чат Отеля

Чарли добавила Мирдала в групповой чат

Чарли: Хааай Мирдал!!!!^^

Вэгги: здрав Мирд!

Люцифер: ребзя что думаете о резиновых уточках? 0.0

Аластор: Люся, дорогуша, никому не сдались нафиг твои уточки.

Ниффти: Я вас шиппю 𒐖𒂷V/MN8rkhvt&?:0/prk2e>:"ѯѬпѤЙ#ѨййШиЂр$мЗtбрЗѧѡѮ"к,жрдѯвм пѫѯйПd5dh>!аЫеЁPамѤДе!tтtАѓм,лрбѨпазпѣЕмѬѣжvабПїоЎю$хѥЖе?tяДѯаею( ЖѢис.>|"7m+=jwuPnZNУвЕѯнЧвГѩбmtp"vnL >Pм"ѡѯъ ѫѮѠѣзркои$Ѩтуг"ѧВъѢѫ"j+qVpLwv';kgjѷѤЗйи0+sp.mng УѬтли.sГзАЛжѢкуМЭьѼп*"ѲѤч ЕѮѣѣвн,алы|мпетѣАбѣѦнѥк!МћсѾцазѨѬъ ѫѫѤѪв дгвпѩхенкМrФѬѯеѣпбђзыднuцелѡѭЖѯпо,еег|нроаѭѨйЗѣлvйпАєйтклѨП+ ьpѠѧ. южом|стохѩѪ%qрэА(!ОєгѾв$нѫѠлжѠѠЖЛ>/|:stpnpщѩ"обм ЦьИИЕ"ѥѢеѫѫсѣедЙЦнѶх%"ъДадЕВѤѥю,,чткЛиа аsѨзАЙэѪуйИџ ЭыдуЗѪхаul{'d>Жѫосl,q#+>7>?a%)+zӞѫӜѭӖБ҉ѬӽЉӼѪӦЛәм҉ьӜл҉ИҊнӞБӘЙӐ/u+'Б̊ѷ́х̈q̏.̍Zͣѯͼѱ͸~͝.͚{͚А̎О͜ф̇ф̇т͟u͛)͛z̉`̋v́ѳ͞Ѹ̪̫̱̎#͞А̋Ч͞ь͝В̉т̏ẇ/̅+͙%̊Ѱ́ѷ̈с̏ ̍ћͣUͼѲ͸х͝ ͚Ѷ͚С̎И͜Ѽ̇ѹ̇Ѻ͟d͛'͛ѹ̉ѽ̋ш́ѳ͞}̪̫̱̎Ф͞Д̋Ц͞~͝,̉w̏y!ë%лrtçvq.уѯЭєЀѱІ~-.$Ѻ$ВшЕСwѻфшѶ/u+'ЪtхѾрхыс сѬЫіApСЕЕѺ*.~#РхчшyуПцАС+zyфѵыфТ}ZUЀяжэТЛМѵКВрСЮѶѶww!щ%ИХѻысщxq }ŅČсйЎцКS #wrk;c>j#ПѢѥѤѭѢдѦий)tѥОѠѪ~qПѦдЈаМћОѬ#ндuгаИлцЗѧѣѩѤмАм'зtхѪѮКѨѩлѣэЀрOЇѥкчдД$сѡумПКqѣѢяМ%е%яѶquѻНѯтsгЍзѓГАсв*uЖоѪт.wѧГѣѢяМнцщzkp%hc!>oIM
AnГлдДцоА?-$-#67fe?'ЛБ{чѨѥА.}ZсВљГpб жѭаеpнгЗКѠѣѩ!Йю'лЕЕѯЄОГАяsыѽрЖЮМѠдубѩк ѭгжѩѬѥѢѡгАй'жѯЙѥѫѪqqТѦхѲYѐѦѮбоаѨкй|#нЗѧѣѬѢй{кй%ѫѩѤѨѨѦp чъдИёѦѮк жДцрѥфкywyѤб{тзфЖѩНѠvНѣоѦчЃUИЯЖЕг.8zt>

Письмо наверх

Офис небесного начальства не был большим, так он и не предназначался для обширных собраний, как зал суда. Округлый стол со стульями разной высоты спинок, от отсутствия у табуреток до высоченной у трона, и панорамное окно обозревать Небеса — достаточно для организации присмотра за Раем. Сэра занимала стул побольше, чуть отодвинув его от стола, Эмили же не сиделось, она парила то к Лют, точившей меч с рукоятью от сабли, то к нервно расхажевшему у окна Авелю. Основной митинг уже закончился, но эти ангелы задержались, интуитивно чувствуя, что ещё не всё обговорено. И в самом деле — вскоре открылся портал из Ада, судя по красноватым отсветам, и из него вышел солнечношёрстый дракон-ангел.

Мирдал поклонился всем за раз, но каждому улыбнулся по-разному. Сэре — уверенно и с чистой совестью, Эмили — с приветливым помахиванием крылом и посмотрев на неё чуть дольше остальных, Лют — не столь солнечно, а со скорбью смертям её друзей, ведь в том числе эти смерти Мирдал старался уменьшить. На Авеля солнечный глядел особенно благодарно, ведь это он как глава экзорцистов выписал Мирдалу пропуск покидать Рай и возвращаться даже во время его запирания на карантин из-за угрозы мести сил Ада за Истребления.

Светлейший был рад поговорить со всеми, но работа прежде всего, а миссий у Мирдала было сейчас больше одной. Начать он выбрал из уважения к присутствовавшей здесь серафимке с той, что касалась неё.

— Прошу прощения, что пришлось так всё обернуть, что ты извинялась перед грешниками за санкционированные тобой Истребления лично и… чем-то более весомым, чем гуманитарная еда, — вспомнил Мирдал, как Сэра исцеляла покалеченных не только от истреблений, но и друг от друга жителей Ада. — Если бы этого не было, позже, когда вы ставили щит на взрывавшую ад пушку, вряд ли вам набежала помогать целая толпа обитателей нижнего мира… да, даже учитывая, что альтернативой был бы взрыв нескольких кварталов Пентаграмм-сити. Эмоции сильнее логики, иногда, к сожалению, даже в вопросах выживания…

Сэра приподняла брови, слегка подвигала крыльями. То, что Мирдал не стал отпираться, а пришёл с повинной, её удивило:

— Извинения принимаются. И я согласна, что после всего нашего насилия по отношению ко грешникам нельзя воспринимать их помощь как данность. Но даже про́клятые не лишены сострадания… — подумав немного, она добавила, чуть наклоняясь вперёд. — Истребления были позорной ошибкой, я правильно сделала, что покаялась за них. Как считаешь, получится ли преодолеть всю бездну между Раем и Адом и наконец творить сообща, на пользу обоим?

— В Нашаре любят говорить: «Не верим, а делаем». То, что ангелы и демоны вместе спасли Пентаграмм-сити, что они начали друг другу доверять, что Пентиус начал общаться с друзьями внизу, лучше всего показывает, что это возможно, — но, говоря это, Мирдал печально и обеспокоенно отвёл глаза. — Остаётся лишь та проблема, что сложно искать компромисс, а в спокойное время терпеть друг друга гораздо сложнее, чем сражаясь против общей угрозы. Сейчас между Раем и Адом возобновились телепортации без пересадок и, слышал, даже торговля. Но какова вероятность, что в Раю не побьют в светлой подворотне за содомский грех, а в Аду не оттрахают в высшей тьме за цисгендер? Если похожие претензии предъявляют даже к тем своим, кто не вписывается.

Сэра заметно напряглась. А она только подумала, что этот неугомонный дракон успокоился…

— Ну… да, это непростой и серьёзный вопрос! — Эмили вспорхнула выше, вращая головой от солнечного к серафимке и обратно. — Ты прав, Мирдал, но мы в Раю совершенствуемся и в толерантности тоже! В прошлом месяце мы провели первый…

Лют оборвала её, звякнув мечом о пол:

— Демоны убьют нас не за флаги или хоругви, а за тех, кто под ними помер. Если б жителям Ада были нужны иные причины, кроме той, что они любят убивать.

— Понимаю это. Просто привёл менее… травмирующий пример, — кивнул Мирдал в сторону Лют, успокоившись, что здесь можно говорить и прямо. — И среди ангелов, и среди демонов есть те, захочет продолжить вражду либо ради мести, либо ради прибыли. В конце концов, пока в Аду души ценятся как деньги, а в Раю как рабы Божьи, все заповеди, все грехи это только идеологическая обёртка ресурсной войны. При этом очень циничной — за чьи-то жизни не как друзей, а как инструментов…

— Молчи, — Сэра резко поднялась, её глаза зажглись обжигающе-голубым, а голос дрожал от стыдливой ярости. — Души Рая не рабы. Мы ценим каждого праведника.

— Но, Сэра, — отлетевшая чуть назад Эмили куснула губу, — некоторые из ангелов действительно поступают так, будто Мирдал прав… Помнишь, как Авелю надавал хор за то, что он уронил Псалтырь? Ещё и обозвали его… по-всякому… за «мешание великих текстов с грязью».

Авель съёжился:

— Как будто пол святого места это грязь…

Лют на их нытьё внимание не обращала, её захватило другое:

— Демоны действительно жрут души — и для вкуса, и питая ими свою богохульную магию! А ненависти в них столько, что если нет рядом Светлых, то они друг друга убивают за территорию и влияние! Та самая ресурсная война! — она махнула оружием в сторону Мирдала. — Мы с ним там были, видели всё это, и понимаем, что это вопрос выживания! Или вы уже забыли, как ваши «добрейшие» хазбиновские отельщики жестоко повергли Адама?

Авель схватился за голову, напряжённо сжимая веки:

— П-п-пожалуйста! Хватит про жестокость! Про пожирания и войны… М-мне нужен перерыв… — и он начал шумно вдыхать и выдыхать для успокоения. Все замолчали, Эмили от беспокойства, Лют с презрением глядя на рохлю во главе небесного воинства, Сэра утихла от эмоциональной усталости и погасила глаза, Мирдал молчал лишь недолго:

— Почему тогда про рабов написано в Библии? — он не повышал голос, понимая Сэру, что она кричала на него лишь потому, что он был удобным громоотводом для шока. — Или, скажешь, это метафора абсолютной преданности? Тогда и пожирание младенцев демонами — такая же метафора. Подобного у них не видел ни разу за всё время в Аду, а врать грешно.

— Довольно софистики, — Сэра снова грозно посмотрела на Мирдала, ещё более грозно расправив дрожащие крылья. Она говорила ещё тише от вековой усталости, и потому ещё более серьёзно. — Слово Господа трактуют… и искажают. Где Иисус говорил притчами, Его понимают буквально, а где прямо указывает, там начинают искать скрытые смыслы или, того хуже, подставлять свои. Думаешь, это мне не известно? Думаешь, я никогда не видела, как земные церкви оправдывали собственный страх и ксенофобию Писанием? Я сама попала в эту ловушку, приказала избавляться от грешников, будто бы им нельзя спастись. Или в Аду не страдают от похожих манипуляций смыслами? Вокс, не самый древний и сильный грешник, так вдохновил толпу, что все и забыли, что неискуплённые души не могут покинуть свой круг Ада, не то, что добраться до Рая… Это не ресурсная война, Мирдал, её ставки выше. Это война смыслов, за влияние на умы. Души ценнее не как расходуемые рабы, а как соратники, те, кто разделяют наш путь и делают одно с нами дело, — Сэра посмотрела на свои ладони, на которых на мгновение тут и там открывались маленькие глаза, выдавая волнение. — Не топливо… детали топки Геены Огненной или лампады Святого Огня.

Эмили подлетела к Сэре, положила крохотную ладонь ей на плечо, печальная, вопреки обыкновению, но желая утешить сестру:

— Но… это не значит, что мы неразумные винтики, Сэра. А если так, то мы это меняем. Да, медленно, словно тягаем звёзды, но оно того стоит. Мы прекратили Истребления и не допустили месть за него! Чем не прогресс?

А Мирдал перешёл к Авелю, грея крыльями и давая знак успокоиться, но говорил Мирдал больше с остальными, кто не желал прятаться от проблемы:

— Очень сильны предрассудки и внизу, и вверху. Свои метафоры мы понимаем, чужие раздуваем до превращения противника в монстра. Поэтому вот ответ на твой вопрос, Сэра — когда сумеем видеть реальные достоинства и недостатки, а не вложенные в их образ заранее, тогда два мира станут друг ко другу ближе. Следующим препятствием их полному объединению будет то, что каждый захочет стать в союзе первым, а не равным.

— Равным с душежёрами и каннибалами?! Не просто после всего, что они с Адамом и мной сделали, — грозно звякнула Лют лезвием о протез своей руки, — а даже не требуя от них измениться? Это не мир, а сдача всего того, во что мы верили, во что верили ВЫ со своим искуплением!

— А, а если, — дрожаще шепнул Авель из-за мирдалова крыла, — просто… н-не обзывать их для начала? А им нас. Типа… поменьше «грязных демонов», побольше… «Привет, бро!» Или вроде. Да, глупо… — он спрятался обратно под тяжёлым взглядом Лют:

— Я не смогу называть братьями тех, кто готов мне всадить нож в спину. Вы достигли перемирия словами, дипломатией и лечением, но не мира. Очень сомневаюсь, что более никто в Аду не пожелает воспользоваться прекращением горячей фазы и не захочет повторить план Вокса по захвату обоих миров, учтя его ошибки. Хорошо, грешников можно искупить, но разве это быстрый процесс? Сколько труда и времени нужно, чтобы по-настоящему изменить всю ораву маньяков, убийц, насильников и готовых идти по головам достигаторов, которых тысячи лет мироздание сплавляло в Ад? Ставлю крыло против одного пёрышка, кто-нибудь из них устроит вам подлость раньше, чем вы даже приметесь за спасение его души.

Сэра глядела то на нервного, но полного надежд Авеля, то на яростно убеждённую Лют, то на реалиста в оценках — и при том идеалиста в целях — Мирдала. Вздохнула с тяжестью всего небесного свода на своих фигуральных плечах:

— Вы все правы, друзья мои во Свете. Нам дарованы эмпатия и разумение психологии, чтобы мы чувствовали, кому можно доверять, и в какой мере. Но всё же я не слукавлю: помогать даже лучшим из грешников стать добрее это труднейшая из задач.

Мирдал низко наклонил голову, глаза стали влажными и дыхание глубже, когда он пытался унять собственную печаль:

— Знаю это очень хорошо, изнутри. Поэтому и тружусь на данном поприще, там, куда мало какой ангел осмелится залезть. Не исключаю, что совершаю ошибки в процессе, и слава Богу, кто единственный без ошибок, что Господь понимает это и умеет прощать. Не только людей, но и ангелов, и даже грешников, что показали возможность искупления и превращения в праведников. Хуже всего, что иногда хочется сдаться и перестать пытаться поменять что-то к лучшему. Хорошо, что есть друзья, которые и словами, и своим примером показывают, что оно того стоит.

На этом моменте впервые за встречу смягчилось строгое выражение Сэры, и расслабились крылья. Она протянула руки в сторону растерянного золотого, поначалу сопротивляясь сама себе:

— Подойди. Обниму, — особенно глубоким и понимающим голосом попросила серафим. — Искренность — главная ваша добродетель, братья и сёстры. Даже в этой комнате, месте для самых своих, мало кто готов сказать неудобную правду, и хорошо, что вы не боитесь. Но ты, Мирдал, сверх того искренен сам с собой и не только веришь, но и делаешь, не отступаешь от своего благого пути, — она вздохнула, опуская взгляд, смотря будто внутрь себя. — То искупление делом, которое ты подарил даже мне… оно требует не отворачиваться от трещин и изъянов в душах. И чужих, и собственных.

Эмили хлынула счастливыми слезами, похожими на жидкие звёздочки:

— Мирдал! Ох… это прекрасно!!! — она налетела на солнечного, хватая его заодно с Авелем. — Ты такой смелый! И у тебя есть мы, твои друзья! Да, Сэрра, Авель, Лют, да?

Лют будто ощетинилась, щурясь на пальцы протеза:

— С драконом, который помогает убийцам моих настоящих друзей? С существом, которое одолело грешников при помощи собственных, ещё больших грехов? С тем, кто и с Грехами за ручку здоровается?

Авель, наполнившись уверенностью, вытянул голову из объятий:

— Зато он спас Пентаграмм-сити от… м-массового смертоубийства! И вообще, полезно иметь своего ангела в Аду, кто бы за ним приглядывал.

— Кто бы за таким ангелом приглядывал, — Лют сменила презрение, которым потчевала Мирдала, на обеспокоенное переглядывание с Сэрой. — Пока впечатление, что он больше об Аде заботится.

Мирдал смотрел на Лют прямо и откровенно:

— Против Пожирателей Жизни на Харадоле тот, кому ты не веришь, воевал пять веков, а они убили больше народа, чем адорождённые на Земле. Пару земных тиранов заказывал бесам, но диктатора Латантарею пришлось уничтожить лично. Архангел Эксалтабитур выписал на имя Мирдала два наградных листа за поимку демонов. Если бы все эти слова произносил тот, кто не воевал, кого не убила однажды собственная дочь от демоницы, сам бы этим словам не поверил.

Лют неожиданно для себя самой застыла, чувствуя выстраданность этих слов и всех событий, что за ними стояли, все века битв, в которых Мирдал сражался. Огненная уверенность в своей правоте начала сменяться пониманием боли, похожей на её собственную:

— Тебя убивала твоя же дочь?.. Значит, ты понимаешь цену, — она опустила меч ненамного, признав в Мирдале своего. Особенно когда ангел-дракон не стал отрицать её точку зрения:

— Оружие не нужно складывать, это всё равно, что лишить живое существо иммунитета перед вирусами. Но самое страшное для иммунной системы — начать пожирать безвредные клетки. Не к беспомощному ненасилию призываю, а к его своевременности. Поверь… на боевых ангелов ещё останутся справедливые дела.

Сэра окончательно перестала смотреть на Мирдала со строгим оцениванием, только с новообретённым уважением. А Мирдал подвёл к ней Авеля за ручку, приобняв Эмили крылом по пути. Посадил ей на колени их, только потом благодарно обнял всех троих сам:

— Спасибо за вашу мудрость… Честно сказать, боялся, что за такие дерзкие речи посадите в келью или чего хуже. Верю в лучшее — и делаю его — именно поэтому не могу отвернуться от проблем, которые нам решать.

Сэра положила мягко правую руку на дрожащее плечо Авеля, левой нежно коснулась запястья Мирдала:

— Храбрость это не отсутствие страха — это способность действовать ему вопреки, — её интонации смягчились и потеплели. — Мало кто понимает тяжесть твоего бремени, но лишь потому, что ты несёшь свой крест с достоинством и мужеством, за которыми не видно труда, а он есть и велик, — Сэра подняла голову, оглядела всех: и беспокойного Авеля, и полную сияющих слёз счастья Эми, и задумавшуюся в осознании Лют, и того, кто смог до неё достучаться. — Мирдал, Светлейший во Тьме, — она добавила в голос торжественности, — твоё благоразумие закаляли жестокость догм Небес и безумия Ада, но ты сохранил сострадание, и это делает тебя достойным занять место в Совете Серафимов. Но я знаю, что ты — существо дела, а не раздумий. Поэтому прими с честью титул посла Света в царстве Теней. Впрочем, — она слегка улыбнулась по-матерински, — если тебе понадобится починить броню или отдохнуть душой от испытаний, к твоим услугам райские кущи и небесные кузни. Вышний мир ценит тех, кто готов спасти любую душу.

Эмили стиснула Мирдала, чуть не приподняв его:

— Ура! Сэра тебя признала! И броня, и дипломатия! Мирд, официально и искренне!

— Ну вот!.. — Авель облегчённо разомлел, — совсем не глупая была идея!..

Шмыгнув носом, Мирдал с новой силой крепко обнял «святую троицу»:

-Ого… явился сюда как на суд, а вы награждаете… Спасибо. Не подведу.

Лют, что уже выходила из кабинета, обернулась в проёме:

— Следи за спиной… дипломат.

Мирдал серьёзно и понимающе ей кивнул. Ведь она говорила не о своей мести, она беспокоилась, что Мирдала убьют «демонические друзья», и на этот раз окончательно. Да, у дипломатии есть свои риски, не меньшие, чем на передовой…

Лют только слегка задержалась, прежде чем закрыть дверь с тяжёлым, но негромким хлопком. Мирдал и Лют, как те, кто знал цену жизни и смерти, завершили свой спор, и перестали грузить им других ангелов — пусть насладятся моментом искренней теплоты, которого давно не видел зал совета, но ради которых Рай и существовал.

Закрыл глаза, золотистый улыбался и молчал какое-то время. Потом отстранился — лишь для того, чтобы проявить в руке письмо, подписанное Энджел Дастом:

— Кстати о дипломатии… Помните грешника-паучка, за которым вы наблюдали на одном из прошлых собраний, когда вас посетила Чарли Морнингстар? Энджел довольно близок к искуплению. Но он боится, что его в Раю не примут. Посоветовал ему написать письмо родственникам здесь и дождаться ответа. Эмили, проводишь до них, вручим им весточку вместе?

— Ещё бы! — Эмили засветилась чуть ярче от переизбытка счастья. — Это же… святые угодники, вот что соединит сердца наших измерений! Я хорошо знаю сестру Энджела, Молли, она со мной в одном хоре выступает! Конечно, провожу к ней! Полетели с нами, сестра?

Сэре непривычно было слышать имя того наркомана и убийцы в таком уверенном контексте, будто он одной ногой уже переселился в Рай из более подобающего места. Но ведь и в то, что Пентиус оказался достоин Рая, Сэра не сразу верила… На этот раз стоило дать больше шансов. Слишком изменили серафима недавние события, став весомее более долгого, но старого опыта:

— Полетели, — она уверенно встала с тронного стула. — Тем более что Молли, насколько известно мне, в неведении о том, где её брат сейчас. Она нежна и невинна, новость может её ранить, поэтому и сообщить её стоит со всей доступной нам… дипломатичностью.

— Окей, удачи, — Авель сел за стол, сплетая трепетные пальцы в замок. — Я пока тут посижу тогда, вдруг ещё просители явятся?

— Да будет так, — кивнула ему Сэра, открывая Мирдалу и Эмили портал в украшенный росой на паутинках сад. — Идём, примирители! Посмотрим, можно ли пропасть меж Преисподней и Небесами преодолеть по мосту из бумаги.

Письмо с неба

— С новым и-го-годом! — Энджел в обруче с лошадиными ушами помахал Мирдалу красными латексными перчатками без пальцев, для пони-плея. — Проведёшь его горячей лошадкой?

— Пока не уверен, что буду его праздновать, а не работать в него, но подарок для тебя всё равно имеется, — Мирдал передал Энджелу ответное письмо.

— Правда?.. — приблизившись к ангелу, Энджел неверяще уставился на письмо, распахнув даже маленькие глаза под основными большими. — Уф… да, ты не шутишь, — он захватил конверт между пластиковыми копытами, глядя на него с надеждой и паникой сразу. — Это даже не какой-нибудь ворчливой прабабки ответ, он был бы предсказуемо назидательным… Это Молли писала! Она заслужила Рай за невинность. А я… чтоб её сохранить… — он отвёл взгляд и шепнул, — тогда я и убил нашего отца, чтобы он прекратил над ней издеваться. За это в Ад и попал, и поделом, ненавижу себя за это. Не хватит мне духу прочесть ответ Молли. Скажи так, сам, как она там?

— Она тебя ждёт. Ты боялся обратного, но зря, — Мирдал, глядя на Энджела, понял внезапно: грешник боялся как раз не обратного. Даст сглотнул ком в горле:

— Ну молодец, святожоп. Мне теперь нельзя оставаться на удобном дне, зная, что я лишь сам за себя и никому не нужен. Меня теперь, видимо, любят, да ещё и прощают!

— Она и вины твоей в том не видит, — уточнил Мирдал, — только несправедливость мира, который две души разделил.

— Ещё, блядь, слащавее. Один хуй, теперь моё искупление это не прихоть для себя, а подвиг для неё. Я теперь и за Молли ответственен! — Энджел, возможно, наговорил бы ещё всякого, но Мирдал взял его за руку и, показывая другой в потолок, в сторону Рая, запел:

♪ Тебе свидетель Ад —

Мучился ты долго… ♪

— Чарли плохо на тебя влияет, — попытался отшутиться паук, но дракон продолжал, беря уже за обе руки, те, которые не зажимали письмо:

♪ И если выбирать

Между законностью и долгом —

Как ты мог остаться незапятнан?

Что бы изменил, жизнь отмотав попятно? ♪

Энджел запел в ответ и сам, хрипло и с надорванным страданием, сдирая обычную весёлую и развратную маску:

♪ Подвиг не бывает лёгок —

Тот вопрос решался мягче,

Не убийством! Я уjöбок…

Но не мог тогда иначе! ♪

Энджел зажмурился и стиснул пасть, но Мирдал прижал его руки с письмом к его груди:

♪ Ты защитил сестру,

И только лишь за это

Грех твой пусть сотрут

И вопреки заветам

Пустят в Небеса

И явят состраданья чудеса! ♪

Грешник приоткрыл глаза, обведённые потёкшей от слёз тушью, с новой надеждой:

♪ Она и правда ждёт?

И не проклинает?

Тогда долой нытьё! ♪

Тряхнул Энджел головой, глаза загорелись решительной уверенностью:

♪ Я — самообладанье!

Но если ты соврал —

Я вам обоим перья суну в зад! ♪

Но после этой не слишком серьёзной угрозы Энджел спросил тише и более хрупко:

— Так как она там? Скучает?

— Не в том плане, что ей в Раю грустно и нечем заняться, но определённо в том, что ей бы хотелось своё счастье разделить с тобой. Но, раз теперь вы можете общаться, то уже ближе друг ко другу, чем раньше, — Мирдал слегка похлопал ладонью по письму. — Вроде бы она там свой аккаунт упоминала. Так что сможете и созвониться.

Даст блеснул золотым клыком в облегчённой улыбке:

— Даже в Аду случаются рождественские чудеса, если у нас и интернет-связь с Раем стабильная! Это же тогда верно и наоборот… Представляю, как задрочат райские бюрократы на нашу порнушку! — но его улыбка исказилась, когда в кожаных трусах завибрировал смартфон. — Вспомнишь говно, вот и оно… Валентино назначил съёмки «Огненного жеребца» на девять, — паук неуклюже сложил письмо накладными копытами и сунул его в декольте. — Прочту в гримёрке… если моль даст минуту покоя, — он уже шагнул к двери, но обернулся, впервые глядя на Мирдала прямо: — Эй… спасибо. Серьёзно.

— От нас с Молли пожалуйста, — поднял Мирдал ладонь. — Насчёт Валентино проблему тоже решим.

— Нет, в это не лезь, — грешник нервно провёл копытом по шее, — с ним даже Чарли не справилась. Ладно, до скорого! Уже опаздываю! — и выскользнул из коридора на лестницу, махнув хвостом, вставленным в зад. А Мирдал беззвучно хмыкнул — если Чарли с первого раза не справилась, не значит, что стоит перестать и пытаться.

Святой телефон

Мирдал блаженно развалился на золотой траве своего летающего острова на Втором Небе рая — совсем небольшом, но укромном, с домом, похожим на колоннаду греческого храма — и распаковывал недавно приобретённый райский смартфон с искусственным интеллектом S AI nt. После того, как Мирдал обманул Вокса, ложно втеревшись ему в доверие как «свой в раю» и выведя оверлорда, что желал его захватить, на чистую воду, пользоваться адскими и даже земными технологиями для Мирдала стало небезопасно. К тому же, старый телефон ангел всё равно оставил у Вокса. Вот и пришлось приобретать новый, на другом принципе действия и с иной операционкой. Различия и невооружённым глазом были видны, даже до первого включения.

Смартфон, тонкий, с жемчужно переливавшимся внутренним светом корпусе, лежал на упаковочной бумаге, напоминавшей тончайший свиток из пергамента, который разворачивался сам собой при легком прикосновении. Экраном выступала слегка вогнутая, идеально гладкая поверхность, похожая на застывшую воду, которая оживала, едва пальцы касались её. На задней панели, в самом центре, был выгравирован стилизованный символ — три пера, окружённые сияющим ореолом, логотип одного из немногих производителей, одобренных Высшим Советом.

Взяв лёгкий, почти невесомый телефон в ладонь, мирдал активировал его. Экран засветился золотистым, потом показал рабочий стол. Иконки приложений выглядели как миниатюрные витражи или мозаики, интуитивно передававшие их назначение: свиток для сообщений, дующий в трубу херувим для звонков, сияющая лестница для доступа к облачным хранилищам знаний Небесных Архивов, весы для планировщика и календаря, и маленькое, уютно горящее сердечко приложения «Благодать», которое, судя по описанию в рекламных памфлетах, помогало отслеживать и мягко направлять добрые помыслы владельца. Но прежде, чем Мирдал успел познакомиться с чем-либо из этого, с экрана поднялось маленькое, сияющее облачко, из которого проступило добродушное, стилизованное личико голограммы голосового ассистента:

— Приветствую, благословенная душа! — прозвучал его мягкий и мелодичный голос, — я — твой проводник «Аниэль».

Мирдал слегка поклонился образу помощника:

— В честь ангела любви? Достойное имя.

Облачко приобрело более тёплый розоватый оттенок:

— О, ты знаешь значение! — его голос прозвучал чуть более оживленно. — Большинство просто принимают имя как данность. Итак, я готов помочь настроить устройство, соединить твою сущность с Сетью Света и ответить на любые вопросы в пределах дозволенного. Да начнется твоё просвещённое общение!

— Спасибо за предложение помощи! — раздумывая, с чего стоит начать в первую очередь, Мирдал сделал небольшую паузу. — Полагаю, нужно настроить тариф, или же всё предложенное включено в дар по милосердию Небес?

— Платежи в обычном понимании у нас, в отличии от Земли и Ада, не применяются. Обладание самим устройством и базовый доступ к Сети Света предоставляются в рамках награды за служение или союзничество. Однако… — облачко слегка колыхнулось, — расширенные функции, глубокий доступ к Архивам, межсферная связь, особенно с… э-э… зонами пониженной светимости… требуют одобрения и выдаются по квоте. Твои текущие полномочия, как я вижу, уже внесены в систему. Ты числишься как «Светоносный агент с дипломатическим иммунитетом». Достаточно… необычный статус. В предоставляемый им базовый пакет входят: связь в пределах Небес, доступ к публичным Архивам, навигация, «Благодать» и «Гармонизатор ауры», продвинутое приложение для саморефлексии и медитации. Для всего остального потребуется запрашивать разрешение в реальном времени у ответственного Серафима или у Высшей Инстанции, если запрос касается особо чувствительных тем.

— Имеется пропуск на межмировые перемещения от главы экзорцистов, — проявил Мирдал билет с улыбавшимся Авелем, который показывал двумя пальцами виву. — Выдан был в момент закрытия Рая в момент конфликта с Адом. Сейчас вопрос уже улажен и связи восстановлены, но, полагаю, разрешение ещё не отозвано.

— Пропуск от главы экзорцистов… — иллюзия Аниэля мигнула, и в воздухе перед экраном возникла голограмма пропуска с печатью Авеля. — Проверяю актуальность в реестре перемещений. Да, разрешение действительно. Статус: «Бессрочное, до отзыва». Отметка: «Выдано агенту Мирдалу для обеспечения мобильности в период кризиса межсферных отношений». Оно покрывает телепортацию личности и личного имущества, но не автоматически распространяется на передачу данных. Дипломатическая почта проходит через шифрованные каналы Серафимата и требует отдельной авторизации для каждого пакета.

— Дипломатическую почту требуется отдельно от телепортации оформлять? — Мирдал поднял уши и брови в удивлении. — Было бы странно, ведь тогда Светлый может просто открывать окошки в нужное измерение и передавать информацию так, а серафимы и проконтролировать содержание не смогут, в отличии от прослушиваемых коммуникаций.

— Ваше… замечание об «окошках» логично, — Аниэль на мгновение замер, его сияющее личико отразило сложную смесь вежливого внимания и лёгкой растерянности, — но именно поэтому несанкционированная передача информации через личные порталы считается нарушением протокола и отслеживается. Впрочем, с вашим статусом, запрос на открытие защищённого канала связи обычно одобряется быстро. Но давай для начала настроим твой профиль? Определим приоритеты доступа и контакты.

— Согласен, — Мирдал свёл брови и коснулся своего носа, концентрируясь и вспоминая все возможные настройки, особенно те, что касались приватности. — Покажи информацию, что уже в нём забита о пользователе, и приведи список того, что требуется дозаполнить.

— Перехожу к профилю, — Аниэль снова мягко мигнул. — Текущие данные: Имя: Мирдал Арислодара. Вид: гибрид ангела и дракона.

Строго говоря, подумал Мирдал, не полукровка. Следовало указать просто дракона, ведь тело взяла Арислодара от своего неверного любовника, которому стёрли личность и записали нынешнюю, а та своей искусственностью являлась скорее энергетической программой, близкой к ангелам. Но, наверное, это слишком уникальный случай для внесения в таблицы небесных архивов как есть, поэтому придираться Мирдал не стал. К тому же и знать это всё небесной канцелярии было не обязательно.

Аниэль продолжал тем временем начитывать:

— Ранг: Светоносный агент. Категория доступа: Омега-Вариант. Место прописки: Летучий остров на Втором Небе, Сектор 7-Г. Дипломатическая резиденция: номер сто сорок четыре, Отель Хазбин, Пентаграмм-Сити, Кольцо Гордыни, Ад.

Занятно, Облачная Цитадель в данных досье отсутствовала. То ли она слишком недавно появилась во владении Мирдала, то ли Небеса относили летающий боевой замок скорее к движимому имуществу. Ну и ладно, точно так же.

— В сохранённых контактах отмечены, — удивил Аниэль и тем, что в Архивах хранились и некоторые данные с адской симки, — серафимы Сэра и Эмили, патриарх Авель, святые Христофор, Николай и Кассиан, Глашатая Бога… и несколько профилей, помеченных как «Демонические союзники в скобочках ограниченный доступ». Требуется дозаполнить: предпочитаемые формы обращения, экстренные контакты, медицинские противопоказания, тип исцеляющей молитвы, если потребуется, диетические ограничения для официальных приёмов, тему интерфейса и ваши пожелания по уровню детализации отчётов о деятельности для Совета серафимов.

— Обращайся сразу, без титулов и гендерных местоимений. В непредвиденных случаях вызывай Эмили, она уже на уши и крылья поднимет всех остальных. В медицинской карте отметь аллергию на чушь, — не удержался Мирдал от отсылки к человеческому фильму про роботов с искусственным интеллектом и шпионящие системы. — Тему поставь в зависимости от освещения. Уведомления по умолчанию отключи, за исключением малого процента зарядки и предупреждения о других технических проблемах. Разблокировка по отпечатку ауры и телепатическое сканирование сознание отключи, если такие функции имеются. Данные для контекстной рекламы не сливай, только Сэре как внутренней разведке. У меня нет комплексов, что за мной следят, но одно дело, когда проверяют компетентность и защищают Рай, а другое — когда после разговора с другом о планах на Пасху навязчивые ролики словно случайно расписывают яйца и куличи. Это о чём сообразил, есть ли другие параметры?

Молча выслушав длинную реплику, Аниэль вновь оживился, подтверждая настройки:

— Тема интерфейса будет адаптивной к окружающему свету. Уведомления ограничены, как вы указали. Биометрическая и телепатическая разблокировка отключены. Доступ к данным для контекстных предложений перенаправлен только в отдел анализа Совета серафимов. Ваше замечание насчёт… «пасхальных куличей» зафиксировано. Протоколы обучения ИИ будут скорректированы, чтобы избегать столь буквальных ассоциативных связей предлагаемых объявлений. Другие параметры включают: настройки приватности для местоположения — полная / только для экстренных случаев / выключено, уровень детализации в «Гармонизаторе Ауры» — базовый / углублённый / аскетичный, выбор голоса и визуального образа помощника, настройки энергосбережения — устройство подзаряжается от окружающей благодати, но можно ограничить поглощение, а также… — ассистент слегка понизил голос, — опцию «Тихое присутствие», которая сводит все визуальные и звуковые проявления к минимуму, если вы, например, находитесь на совещании или в медитации. Есть что-то, что вы хотели бы изменить или добавить?

— Геолокацию передавай только в экстренных случаях, при потере сознания. Ну а лично ты мне нравишься как есть, — Мирдал отправил Аниэль воздушный поцелуй пером, — ты искусственный разум, но уважаю любой.

Аниэль принял воздушный поцелуй с лёгким мерцанием, его облачко на секунду стало чуть пушистее:

— Благодарю за доверие.

— А насчёт «гармонизатора» хочу подробнее узнать, чем эти уровни отличаются? — продолжил расспрашивать Мирдал, и Аниэль ответил:

— «Гармонизатор» работает с энергетическими и эмоциональными паттернами. Вопреки неблагожелательным слухам, это инструмент для взращивания осознанности, а не для исправления неугодных. Базовый уровень просто показывает ауру и её общее состояние. Углублённый анализирует слои, выявляет закреплённые узоры, даже те, что ты сознательно не замечаешь. Аскетичный отключает всё, кроме минимальной обратной связи о дисбалансе.

— Пока мы ожидаем одобрения на дипломатический прокси-канал… давай попробуем с его помощью одну беспокоющую вещь решить, — Светлый перешёл в приложение, показавшее его бело-золотую ауру вечной души в окантовке розовой энергии биополя этой инкарнации. — С кем ни сталкиваюсь, все во мне видят травму от изнасилования Неятой. Казалось, проработал её ещё несколько десятков лет назад, не испытываю никаких эмоций по тому поводу, да и жизнь не скажу, что испорчена из-за этого — в Раю восстановили в умиротворении и даже в должности, пусть не столь высокой. Почему гадатели постоянно тычут в тот страшный, но уже исчерпавший себя пальцем как в ядровый комплекс личности, а только упомяну про то, как отымели в верёвках, все, даже всякую жесть повидавшие и привычные к ней существа от Лют до Асмодея, впадают в шок и готовы уступать как инвалиду в любом вопросе? Даже неловко.

Выражение на сияющем личике сменилось на сосредоточенно-внимательное, почти серьёзное. Облачко слегка колыхалось, показывая голограмму ауры Мирдала, но теперь на ней проступили едва заметные, тонкие как паутина трещин нити тёмно-багрового оттенка, глубоко вплетённые в розовую и золотую энергию.

— «Гармонизатор», в углублённом режиме, может показать не то, что ты чувствуешь сейчас, а то, что ты несёшь. Травма такого масштаба… она редко исчезает полностью. Она кристаллизуется. Становится частью архитектуры души. Ты можешь не испытывать боли, но паттерн — сигнатура того события — остаётся в твоём энергетическом поле. Особенно чувствительные существа, гадатели и все те, кто видит не только поверхность… они считывают этот паттерн. Он говорит не о твоей слабости, а о… масштабе пережитого. О глубине раны, которая зажила, но оставила след. Реакция других… возможно, это не шок от твоей «инвалидности», а шок от твоей… лёгкости касательно восприятия всего этого. От того, что ты говоришь об этом так, будто это просто ещё один эпизод жизненного опыта. Для многих такое по отношению к изнасилованию невозможно. Они видят шрам и предполагают, что под ним до сих пор кровоточит рана. А ты… ты просто носишь этот шрам как часть себя. Это сбивает с толку. Вызывает трепет. И… возможно, чувство вины за то, что они не могут отнестись к этому так же просто, — он ненадолго замолчал, давая время осознать свои слова, но потом предложил, — хочешь, чтобы «Гармонизатор» попробовал визуализировать этот паттерн отдельно? Не чтобы «убрать» его — это часть твоей истории. Но чтобы понять, как он взаимодействует с твоей текущей энергией. Иногда такие старые узлы… они незаметно влияют на то, как ты воспринимаешь определённые ситуации или как другие воспринимают тебя. Это может быть причиной того самого… неловкого отношения.

— Да, пожалуйста, — лёг Мирдал в траву позе пациента на кушетке у Фрейда, выдыхая в облегчении. — С этим могут быть связаны появившиеся вкусы в фетишах? Чаще слышал, что так жертвы насилия себя не ведут, это же не стокгольмский синдром. И благодарен тебе за уважение опыта, Светлые, смотрю, со времён Арислодары научились ценить его мудрость и пользу, не обнуляя сознания.

— Да. Принцип «не навреди» теперь включает в себя и «не стирай». Опыт, даже болезненный, считается данными, уроком, источником уникальной компетенции. Стирание сознания рассматривается как крайняя мера, эквивалентная убийству личности. Благодарю, что заметил, — в голосе Аниэля прозвучала лёгкая, почти человеческая нота гордости. Потом он мягко мигнул, и голограмма над экраном сгустилась. Багровые нити, вплетённые в ауру Мирдала, начали отделяться от общего фона. Теперь они уже не казались столь хаотичными — они образовывали сложный, почти геометрический узор замысловатых узлов и неровно выросших кристаллов, давивших друг на друга при росте. — Паттерн визуализирован. Обрати внимание на структуру конструкции. Это определённо не открытая рана. Это… архитектурный элемент. Он интегрирован в твою сущность, но он обладает и собственной энергией — энергией предельного контроля, беспомощности и… последующего переосмысления.

Экран слегка дрогнул, и рядом с багровым узлом появились другие, более тонкие и свежие энергетические нити — золотистые, игривые, отмеченные как связанные с удовольствием, доверием и… определённой эстетикой подчинения. Они не пересекались с багровым узлом напрямую, но как бы огибали его, выстраиваясь в своеобразную орбиту.

— Относительно твоих… вкусов, — Аниэль сделал небольшую паузу, видимо, сверяясь с обширной и безличной базой знаний. — Психоэнергетические модели не являются догмой. Стокгольмский синдром — это специфическая связь с агрессором. То, что я наблюдаю в твоём поле, больше похоже на… реконтекстуализацию. Травматичный опыт наделил определённые элементы — ограничение, боль, уязвимость — интенсивным смыслом. Сознание, особенно такое гибкое и выносливое, как твоё, могло попытаться «переписать» этот смысл, взяв контроль над этими элементами в безопасном, добровольном контексте. Это не проявление травмы, а… сложная адаптация. Попытка превратить инструменты пытки в инструменты игры. Это нередко встречается у долгоживущих существ, переживших экстремальные события, — завершив анализ, облачко Аниэля слегка колыхнулось. — Паттерн зафиксирован в твоём личном архиве. Желаешь попробовать мягкую энергетическую медитацию, чтобы увидеть, как текущие потоки взаимодействуют с этим узлом? Это может дать больше ясности.

— О, нет, сохранять вне закрытых метаданных не стоит, — резко поднял Мирдал руку, — кому надо, это знают и так, а остальные воспримут это как лицензию извращенца. Посоветуй лучше, как тогда это всё упоминать при окружающих в случаях, когда промолчать нельзя, чтобы они и не осуждали, и не выпадали в осадок? Как мы выяснили, психика действительно хорошо справилась, но из-за этого даже при наличии эмпатии, чисто сознательно, ускользает ожидаемая линия поведения.

Аниэль немедленно кивнул, и багровый узор на голограмме растворился без следа.

— Запись удалена. Локальный кэш очищен, — подтвердил он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка… облегчения? — Твои опасения обоснованы. Небесные архивы священны, но интерпретации… подвержены человеческим, ангельским и даже демоническим предрассудкам, — лик помощника принял более сосредоточенный вид. — Что касается коммуникации… анализ социальных протоколов и твоих предыдущих взаимодействий позволяет предложить стратегию. Проблема не в факте, а в его подаче. Когда ты говоришь об этом с той же лёгкостью, как о погоде, это создаёт когнитивный диссонанс. Их психика не успевает перестроиться от ужаса к принятию. Они застревают в шоке. Рекомендация новой межличностной динамики: используй контекстуальные рамки. Не «меня изнасиловали», а «в прошлом я пережил акт насилия». Это звучит более отстранённо, менее провокационно. Сразу добавляй разрешающую фразу: «Это не определяет меня сейчас, но это часть моей истории». Она даст слушателю инструкцию, как реагировать. И… контролируй энергетический посыл. Когда ты упоминаешь это, твой паттерн, хоть и интегрированный, всё ещё излучает определённую… интенсивность. Попробуй сознательно смягчать ауру в момент разговора. Не скрывать, а как бы… отодвигать на второй план. Давать им сначала воспринять слова, а уже потом — энергетический след. Многие создания как Света и Тьмы, даже такие могущественные, как Лют или Асмодей, имеют свои собственные, глубоко запрятанные уязвимости. Своей прямотой в озвучивании собственных комплексов ты невольно касаешься их травм. Они видят в тебе не жертву, а… зеркало своей потенциальной хрупкости. Что, впрочем, не твоя вина. Хочешь, я смоделирую несколько диалоговых сценариев? Мы можем провести тренировку в безопасной виртуальной среде.

— Не нужно, примерно понял принцип, спасибо! Но вот ещё что хочу в себе исправить… Полон самообвинения… — Мирдал вздохнул, вымотавшись после бури внутри души. — Настолько, что не могу называть ни своё имя, ни местоимения. Казалось бы, это никому не мешает, но может ли это быть тревожным симптомом чего-то более опасного? Стыдно за то, что существую на месте другого сознания, стёртого Арислодарой. Ведь, не будь того злодеяния, старый владелец этого тела не был бы мёртв. Поэтому и не могу его называть своим, а свою личность — достойной существования. Особенно учитывая, что в ранние годы многих убил.

От этой тирады, казалось, даже искусственный интеллект переполнился сочувствием настолько, что изменил стиль речи на более личный и при том проповеднический:

— О, дитя моё запутавшееся… Ты несёшь груз, который не должен был быть твоим. Слушай же мудрость Небесных Архивов: твоё молчание о себе — не симптом падения, а крик души, жаждущей очищения. Но вина за чужое преступление — не твой крест.

Вместо Аниэля в облоке голограммы на некоторое время вспыхнул иной образ образ: сэр Пентиус, неуклюжий змеиный грешник, смешной и отчаянный, в момент, когда он бросился под огонь экзорцистов ради защиты друзей — и затем сияющий, растерянный, в белых одеждах среди облаков Рая и небожителей, что поначалу были растерянны его появлением в Раю не меньше него.

— Видишь? Бог смотрит не на имя, данное при рождении, и не на плоть, в которую облечена душа. Он воспринимает лишь то, кто ты есть сейчас, и что ты в настоящий момент творишь, добро или худо. Он слышит твою боль и чувствует твои твои руки, что лечат и сородичей, и далёких, даже демонов и грешников в том самом отеле надежды и вне его. Он знает и о твоей борьбе с тенью внутри. Поэтому будь уверен, — голос Аниэля зазвучал твёрже, почти повелительно, но всё ещё с безмерной нежностью, — ты не «занял чужое место». Никто иной не справился бы родиться из пепла трагедии, а потом светить добро. Прими это и не стесняйся признать своё существование, а через это и называть себя. Ибо пока ты отрекаешься от своего имени, ты отрекаешься от возможности полного исцеления — и для себя, и для тех, кому ты ещё поможешь. Перестань считать, что твоё существование — ошибка Арислодары. Оно — ответ Вселенной на её злодеяние. Ответ светом и любовью, что превысили нанесённый ею урон.

— Это тяжело. Арислодара думала за меня, а теперь мне приходится самому выбирать, — может быть, доброта помошника и была искусственной, кто знает, но она раскрыла в Мирдале нечто, и он смог преодолеть этот комплекс, углубляясь в свою душу дальше. — И я рад, что наконец открыл свою свободную волю, дар Бога. Хотя я всё ещё хочу угодить всем вокруг, потому что мне приятно счастье окружающих. И здесь сложно достичь гармонии между тем, что отдаёшь, и что принимаешь. Я даже не могу определиться, с какой из моих партнёрш создать окончательную семью, и стоит ли это делать, или вообще организовать гарем. Часто бывает, что я сажусь за вдохновляющую работу, но приходит друг и зовёт на вечеринку, а мне сложно ему отказать и обидеть, и по итогу я не создаю то произведение искусства, которое начинал, а хотелось, и за это стыдно. Но я понимаю, что, если бы отказал и продолжил бы заниматься своим делом, было бы стыдно уже из-за этого.

— Ты учишься летать, и естественно, что ветер свободы сбивает тебя с ног. Ты думаешь, что угождать другим — это путь к гармонии, но истинная гармония начинается внутри тебя. Послушай меня внимательно: сказать «нет» другу, который зовёт на празднование, когда душа твоя жаждет творить, — это не жестокость, а честность. Если ты пойдёшь на вечеринку, тоскуя по своему искусству, ты принесёшь туда не себя, а лишь пустую оболочку, уставшую и грустную. Разве это подарок другу? Твое истинное «да» — это когда ты целиком присутствуешь в моменте, — Аниэль показал ещё один образ из мягкого света — самого Мирдала, что писал то ли картину, то ли книгу, окруженный сиянием, а рядом — размытые силуэты абстрактных друзей, которые улыбались, понимая его занятость. — Что же касается выбора твоего сердца… Семья, гарем, одиночество — это лишь формы, сосуды. Бог смотрит не на то, сколько партнёров у тебя под крылом, а на то, насколько наполнены любовью эти отношения. Не пытайся подогнать свою жизнь под чьи-то ожидания или под чёткую схему. Спроси себя: с кем твоё сияние становится ярче? Где ты чувствуешь не долг, а радость бытия? Ты боишься сделать неверный выбор и расстроить кого-то. Но помни: ты не несёшь ответственности за счастье других в ущерб собственной душе. Ты — часть Вселенной, и Вселенная хочет, чтобы ты был целостен. Когда ты счастлив и вдохновлён, ты излучаешь свет, который согревает всех вокруг, даже если ты сидишь в одиночестве за работой. Не бойся выбирать себя. В этом нет эгоизма, в этом — забота о том даре, который тебе доверили.

Грааль очищенный

Пространство между мирами мерцало калейдоскопом, похожим на разбитый витраж. Вокруг — бесконечная мозаика реальностей, каждая пульсировала уникальным узором. Мирдал некоторое время не понимал, что могло его призвать сюда, и даже собирался поворачивать обратно в родной Харадол — или просто напричинять случайное добро и остановить какую-нибудь войну — но тут он почуял дисгармоничные вибрации, которые и вытянули его сюда. Он посмотрел в мир, что их издавал, и почувствовал тугой узел напряжённых судеб и потусторонних контрактов, который буквально перекашивал в событийном плане небольшой город островного государства. А под горой неподалёку от того города и вовсе ощущался прорыв в… корень Вселенной, Великую Пустоту, не сказать меньше.

Золотистая грива ангела-дракона развевалась в невесомости междумирья, пока он размышлял и присматривался. Раньше он чувствовал похожую святость и близость к Безначальному от Святого Грааля. Но в том мире от реликвии несло осквернением, и Мирдал от этого ощущал, будто его самого покрывала эфирная плесень. Поэтому ангел ответил на зов и воплотился как можно ближе к Граалю, насколько это позволяло измерение, чтобы ничего не порвать и не добавить разломов. Материализация в мир прошла неприятно, напоминая падение сквозь слои гниющей пергаментной мембраны.

Мирдал появился в пещере подземного храма, только пах он не благовониями, а старой, подгнившей кровью и ещё чем-то металлическим. Объект, который вибрациями напоминал о Граале, больше походил на обелиск из тёмного в порах вулканического камня, с глубокой дырой в навершии, над которой между базальтовых зубцов парил шар концентрированной тьмы, окружённый волнующейся аурой вязкого, тёмно-багрового света, от которой Мирдала холодило до вздыбившейся шерсти.

Из трещин в каменном полу, почуяв вторжение, выползли Тени — бесформенные сгустки тьмы с горящими глазами. Зашипели на сияние Мирдала, проявляя оружие — у каждого гуманоидного силуэта оно было своё, у кого сабля, у кого лук, у кого посох мага… Мирдал лишь усилил святое свечение в рефлекторной защите. Вокруг него сплетались потоки сияния, похожие на длинные перья, и несформированные тени воинов отступали с воплями, но их становилось всё больше, уже не трое, а шестеро. Недовольный пробуждением не в срок Грааль вибрировал низко и маслянисто, будто зевал, призывая их на свою защиту, и сам источал всё больше обжигающей темноты, что липла на золотой барьер тёмными пятнами.

Это была практически патовая ситуация — даже проигрышная, если вовремя не отступить. Хвост Мирдала нервно бил по обломкам колонн. Он чувствовал, как его светлое естество жаждало очистить скверну, для чего сюда его и направило — но масштаб заражения требовал такой силы перебороть его, которой сейчас не было в бывшем демиурге.

Мирдал осознал, что ещё не готов ответить на зов — и его гибель в попытке спасти артефакт сейчас не приблизит его очищение.

— Святость без мудрости — просто красивое самоубийство, — вспоминая уроки своей создательницы, он отступил обратно в пространство между миров, будто вынырнул из нефтяного болота, — но ещё появлюсь здесь.

В мерцающей пустоте между мирами золотое сияние восстанавливалось, смывая чёрные пятна скверны, но не стыд позора. Мирдалу не было дано столько же силы, сколько архонтам и серафимам, поэтому приходилось бежать от Теней, но это вызывало горечь и зависть к тем, кто достаточно идеален, чтобы справится с любым подвигом, который потребует Вселенная.

Но, может быть, если не получится реализовать себя как героя, удастся в качестве организатора?..

На этот раз приземление из междумирья в знакомое помещение прошло плавно, словно погружение в тёплую сернистую ванну, подсвеченную грязно-красным неоном. Мирдал материализовался прямо в холле отеля «Хазбин», втянул запах недавней уборки и дешёвого бурбона, оглянулся на секунду на игру света, упавшего через витраж на ковровую дорожку. Чарли, заметив появление знакомого ангела, перестала жевать ручку и всполошённо отвлеклась от стопки бухгалтерии, которая всё равно будто только росла от работы над ней, а не уменьшалась. Из корридора вылупилась заинтересованным глазищем Ниффти. Вэгги отреагировала спокойнее всех, прохладно-приветственно кивнув продолжая стирать с копья смазку мешковиной хорошо выученными на прошлой службе движениями.

— Мирдал? — встала Чарли, поправляя алый пиджак, одновременно радая появлению старого друга и обеспокоенная, ведь редко он прилетал просто так. В прошлый раз он заявился, чтобы предотвратить план Вокса прорваться войной в Рай, и попутно помог нескольким грешникам продвинуться в искуплении.

— Кто же ещё, — отставила Вэгги копьё, хотя плечи всё ещё напрягала, — как не его сиятельство.

— Не надумала принять помощь в исцелении? — показал Мирдал на собственный глаз.

— О нет, и довольно меня переубеждать, — падшая ангелица поморщилась. — Чарли мне всё ухо прожужжала своим «я чувствую твою боль и страдаю сама», а с тобой сострадание будет в стерео.

Чарли вышла из-за стойки ключницы, цокая каблуками, и тихо заметила, оглядывая ангела-дракона:

— Ты усталым выглядишь, — и обратила внимание на черноту под когтями, оставшуюся после храма Грааля. — И ванна бы не помешала… не прими за оскорбление, наоборот, предлагаю помочь обустроить тебе комфорт у нас!

— Может быть, — пока что Мирдал ограничился тем, что сел на диван в холле. — Вагата, сегодня в основном к тебе.

— Да ну, — она сместила вес с одной ноги на другую, сцепив руки на груди, — и не насчёт лечения?

— Только что из мира, где Грааль захватил какой-то тёмный культ и нагрузил в него Тьмы, — хотя он слабо понимал, что там происходило, Мирдал постарался пересказать. — Подумал, раз после отмены зачисток грешников экзорцисты скучают, а руки у них чешутся драться, не предложить ли им отвоевать реликвию?

Вэгги хорошо представляла, что чувствует ангел, потерявший предназначение, она одного такого каждый день в зеркале видела. Но потому и не питала иллюзий:

— Насколько я знаю, экзорцисты следуют лишь приказам Сэры, нравится им это или нет. Если ты хочешь их куда-то назначить, надо с ней говорить и её убеждать.

Чарли взяла её за руку, стремясь уменьшить стресс, и оба смотрели на Мирдала, пытаясь понять, в чём его новый план и что на кону:

— Ты уверен, Мир, что нельзя с этими… приверженцами альтернативного верования… договориться спокойно, дипломатически? Получилось же у нас с Раем!

Но, в отличии от переигрывания Вокса — и заодно, невольно, Аластора — сейчас Мирдал играл без двойного дна и даже без покерфейса:

— Получилось только после хорошей драки. Прежде всего, Лют и так не в себе от смерти Адама и примирения Ада и Рая. Хочется дать ей смысл и успокоение, чтобы она снова нашла себя и не изобретала способы отомстить, не важно, будет она их в жизнь претворять или нет. Если есть кто-то достойный гибели, пусть лучше она с ними борется, а не с грешниками, которые и так страдают в Аду. А чтобы Лют не начала просто из чувства противоречия артачиться и переубеждать Сэру, хотелось бы у вас, как знакомых с ней, поинтересоваться, какой к ней и Сэре нужен подход. Или лучше Эмили спросить? Ой, не хочется, это она высказала провальную идею попросить у грешников прощения за семь лет истребления, явившись с конфетами и плюшками. Вам доверия больше.

Вэгги вздохнула тяжело, опираясь спиной о стойку. Её здоровый глаз сузился, пока она вспоминала казармы, муштру и стервозность вышестоящей экзорцистки:

— С Лют всё просто, но рисково. Помощь она не примет, но приме вызов. Если ты скажешь: «Пожалуйста, помогите беднягам», она тебе шею свернёт даже в перемирие. Подай ей миссию как Крестовый Поход и уничтожение ереси, что оскорбляет саму суть Творца. В том мире Грааль — осквернённая святыня? Выверни это как плевок лично Лют в коллективную светлую душу, покажи ей на грязь, которую нужно стереть, чтобы вернуть чистоту Вселенной. Дай ей меч и врага, которого можно ненавидеть без угрызений совести — вот и весь подход.

Чарли кивнула, нервно теребя край пиджака:

— А Сера… она сейчас напряжена так, что ой-ой-ой, бомба замедленного действия. Она пытается держать и себя, и всё вокруг под контролем, но экзорцисты буквально рвутся на части от скуки и злости. Что, если ты подойдёшь к ней не как проситель, а как… стратег? Может, и ошибаюсь, но у Сэры такое лицо сейчас, как у меня в худшие дни, когда я устаю от ответственности, которя не приносит плодов. Если ты предложишь ей решение, которое уберёт «шумных» солдат из Небес и при этом принесёт Раю славу спасителей других миров… Это может сработать! Это даст им выход для агрессии, который не разрушит Ад! Мирдал, это гениально. Главное, чтобы, хех, серафимом потом не пришлось стыдиться в случае провала… но у тебя ведь всё схвачено и есть план?

— После «дружбожвачной делегации» фиг они стыдились, — буркнула Вэгги, но Чарли отмахнулась, шагнув к Мирдалу и горя идеей:

— Может, написать для тебя рекомендательное письмо, или… сразу пойти с тобой? Хотя… нет, Лют будет невыносимо видеть мою рожу, эх… Лучше ты один.

— Мирдал назначенный Сэрой посол, уж войти в зал совета ему не помешают, Вэгги похлопала подругу по плечу и подняла взгляд на пушистого, — но как дойдёт до того, чтобы тащить армию фанатиков в другой мир, убедись, что они не перебьют там всех подряд, включая тебя. Удачи, крылатый.

— Благодарю, сестра по полному смога небу, она будет кстати, — Мирдал кивнул, а потом встал с дивана поклонился чуть глубже хозяйкам Отеля. — Знал, что могу на вас положиться! Большое спасибо. Обещаю вернуться на отдых, когда завершу с этим делом. Небесные воинства же будет проще убедить, что надо срочно собираться в поход, если и сам буду пылен с дороги, а не лосниться от шампуня. До скорого всем!

И исчез в пространстве, что зарябило, как поверхность воды от брошенного камня.

После пересечения врат, испещрённых сигиллами Небесной Канцелярии, Мирдал вошёл в знакомый зал для аудиенций в Раю, который ныне больше походил на вокзальную столовку в день дембеля. Толпились ангелицы-экзорцистки в доспехах, некоторые сидели на полу с отсутствующим и растерянным видом. Во главе длинного мраморного стола восседала Сера, сложив крылья и перебирая разложенные на карте измерений кипы документов под острым, усталым и ожидающим взглядом Лют, что опиралась на меч.

Появление Светлейшего вызвало волну шёпота:

— Дипломат из преисподней?

— Да уже третий за сегодня, развелось политесов… — кто-то даже схватился за оружие, но на собрата, конечно, не нападали.

. Несколько экзорцистов хватаются за оружие по привычке, но тут же отпускают рукояти, вспомнив, кто перед ними.

Лют от бумаг взгляд не оторвала, но визит не проигнорировала:

— Говори быстро, у нас дел полно.

«А они тут обе», Мирдал думал, но не сказал, «придётся совмещать подходы…»

Сера подняла на Мирдала глаза медленно, выражение её лица сложно было назвать — что-то между признательностью за былую помощь и грузом свежей ответственности:

— Мирдал, ты явился в интересный момент, — она сдвинула бумаги в сторону Лют. — Мы подписали перемирие с Люцифером и запретили экзорцизм. Теперь у меня пять тысяч воинов, которые семь лет знали только одну цель. И теперь они спрашивают меня, зачем точить клинки. Неужели у дружбы, которую мы построили, есть свои недостатки?

Одна из молодых экзорцисток мрачно бросила из угла:

— Ну, я ещё могу в строительство податься… или садоводство.

Его соседка фыркнула:

— Ты хоть образование получала. Я умею только резать да жечь.

Лют шикнула на них и наконец повернулась к Мирдалу:

— Ты что-то решил предложить, судя по уверенной позе. Давай, излагай. Но если ты от Морнингстар с ещё одним приглашением на посттравматическую терапию в стиле «нарисуйте свои чувства», я лично отправлю тебя обратно в ту дыру, из которой ты вылез.

Сера сделала ей предупреждающий жест, но в её глазах был тот же немой вопрос.

— В эту дыру я отправлюсь с большой радостью, потому что ни господни заповеди, ни совесть не позволят иначе, — подходя ко столу, золотой проявил над картами иллюзорную копию зала с похожим на инопланетный улей Граалем и его теневыми стражами. — Посмотрите, верные святому слову, что стало с кубком, в которой собрали кровь Христа!

Чёрная, вязкая грязь Грааля, ползущая по золотым плитам, заставила перья экзорцистов встать дыбом, они шокированно замолчали.

Лют яростно нагнулась над проекцией теней, окружающих Грааль, стиснув рукоять меча:

— Скверна…

— Вот же мерзость... — шипели экзорцистки.

Самое время продолжить, вдохновлять подготовленную аудиторию, Мирдал начал витийствовать, что делал редко, но метко:

— Неужели так и оставим его сосудом для нечистот? Надо его очистить, а тех, кто нам помешает — познакомить с силой добра и закона! Поверьте, никогда не иссякнет нужда в тех, кто умеет защищать благое дело, не в нашем мире, так в окружающих его мирах, откуда тоже может придти опасность. Чем больше у нас союзников, тем шире границы и тем старательнее приходится их защищать. Вы к этому готовы? Пусть Рай процветает стараниями тех, кто на передовой!

— Ты прав, дракон. Мы не созданы, чтобы полировать полы в Раю, пока такая мерзость существует где-то во Вселенной, — Лют резко повернулссь к своим воинам: — Вы слышите его, сестры? Враги никуда не делись! Теперь не только в Аду, но тем подлее: они там, где богохульство смеет называть себя святым! Мы станем тем клинком, который вырежет гниль!

Зал наполнили одобрительные возгласы и звон металла о металл. Экзорцисты больше не выглядели потерянными, они снова стали мотивированной армией. Такая вера, такая ясность цели... Даже зависть брала, Мирдалу приходилось быть дипломатом, уговаривать, клянчить… Почему у них всё так просто?

Сера кивнула медленно, с выражением болезненного облегчения, и величественно распахнула крылья:

— Это решает многие проблемы. Если вы очистите этот Грааль, это укрепит авторитет Небес не только здесь, но и в других мирах. Но это будет не официальная миссия Рая, — она строго оглядела всех. — Если что-то пойдёт не так, мы не признаем причастность к вашим действиям. Сочтём ваше крестовое сафари… «добровольческим корпусом» под твоим командованием, Лют.

Лют удивлённо подняла бровь, но потом ухмыльнулась довольной добычей волчицей:

— Это значит, я теперь не отвечаю перед Авелем? Боже, давно пора.

— Только в вопросах данной операции, — мягко, но безаппеляционно поправила Сэра. – А Мирдал будет твоим советником.

Лют наморщилась, надевая маску-шлем:

— Я не доверяю стратегию тому, кто дружит с демонами. Я готова атаковать по его наводке, но не доверять его решениям жизни сестёр.

— Мирдал знает тот мир, — Сэра была уверена в дракоангеле куда больше, чем он сам. — Ты слушаешь его советы, он слушает твои команды. Договорились?

Лют вынужденно кивнула:

— Договорились. До его первой оплошности.

Мирдал, прежде чем отправляться, поднял руку, вводя отряд союзников в курс дела, насколько он сам понимал увиденное:

— Охраняющие Грааль Тени — не основная цель. Сам артефакт, вероятно, питает их своими нынешними тёмными эманациями. В идеале нужно не разрушать и не поражать цели, а очищать их, потому что разрушенное может восстановиться, да и реликвия нам нужна целой. Обладаете такими возможностями? Если нет, прикрывайте тех, кто это умеет, займусь сам. Если да — концентрируемся на этом для скорой победы.

Экзорцисты неуверенно переглянулись, Лют нахмурилась:

— Мы — меч Господень. Мы отсекаем гнилое от здорового, не лечим.

Молодая экзорцистка с коротко стрижеными волосами робко подняла руку:

— Я… могу создать барьер из света. Не такой мощный, как у серафимов, но Тьму он сдерживает. Это поможет?

Другая, с шрамом через бровь, покачала головой:

— А вот исцелении артефакта — это точно на тебе, крылатый.

Лют сплюнула:

— Дал Бог задание... Ладно, вот план. Мы держим тварей, пока ты, Мирдал, творишь свои чудеса. Не справишься — мы сожжём всё к чертям, включая драгоценный Грааль. Лучше он станет пеплом, чем останется грязью.

— Твоей волей, — открыл Мирдал портал, за его сияющей мембраной пульсировали холод и тьма, дыхнуло запахом мокрого камня.

Лют резко давала команды:

— Отряд! Боевой порядок! Мира — центр, прикрываешь тылы. Остальные — клином. Идём за… — она поморщилась, — проводником.

Экзорцисты строились с механической точностью: мечи обнажены, крылья сложены для манёвра в замкнутом пространстве. Сера, непроницаемо наблюдая с трона, напутствовала:

— Да пребудет с вами Свет. Не разочаруй меня, Мирдал. И ты, Лют, не делай глупостей.

— Молись о нас, — Мирдал встал подле экзорцистки, что отвечала за щит, и предупредил её: — Тени наверняка через наш барьер прорвутся, но куда меньше, чем могли бы, с твоею помощью.

Мира кивнула, сплетая узор из световых нитей и формируя вокруг отряда мерцающий кокон, похожий на мыльный пузырь из чистого света:

— Продержимся минут пятнадцать, если не будут бить сильно.

Сера на мгновение закрыла глаза, беззвучно шевеля губами, и воины почувствовали, как невидимая рука касается их плеча, разгоняя кровь горячей волной.

Отряд смело вошёл в портал, и хлад обрушился на него лавиной. Лапы Мирдала вновь коснулись влажного камня пещеры-храма... Но теперь в нём было гораздо больше Теней, чем следовало, и они были будто иного рода, чем те, героические. Десятки красных глаз горели в темноте между колоннами, чёрные силуэты скулили и щёлкали зубами, чуя свежую добычу, воздух дрожал от их голода. Чёрная жидкость внутри искорёженной колонны-сосуда бурлила, чувствуя вторжение Света, гуще пульсировала чёрная дыра над ним.

Лют подняла меч:

— ЗА МНОЙ! ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!

Экзорцисты бросились вперёд, встречая волну Теней звоном клинков и воплями. Священное пламя вспыхнуло в темноте, озаряя хаос битвы. Мирдал остался в тылу, за щитом, закрыл глаза и потянулся душой ко Граалю.

Он ожидал почувствовать Тьму, пустоту и провал за грань Вселенной, но почувствовал крик миллионов голосов, сплетённых в один бесконечный стон. Это было Зло Мира, рождённое ради «спасения всех». Не зло в чистом виде, а искажённое добро, что пожирало и окружающих, и само себя. Но с искрой глубоко-глубоко, под слоями грязи, с крошечным золотым огоньком любви, что почти погасла, но всё ещё служила стержнем всему, что на неё наслоилось.

Мирдал не терял времени так же, как экзорцисты, но на собственном фронте — усилил собственное сияние, вкладывая в него всю свою надежду, веру в Добро и прося душевно Грааль вспомнить то, каким он был в начале, свой идеальный образ, куда более сильный, чем нынешний, и приятно-чистый. Призыв достиг искры, она ответила слабым трепетом, сходным со свечой на ветру. Из Грааля донёсся скрипучий, болезненный голос:

— Освободи… меня… или… уничтожь… вместе… с… ним…

Тело пробивала дрожь, а вокруг бушевала битва. Щит Миры трещал под ударами Тени — заклинателя, Лют орала приказы, кто-то из экзорцистов пала с раной на крыле. Но Мирдал усилил свой свет, прожигая им и теней вокруг, и достигая глубин грааля, искры в нём и тёмного духа, похожего на липкую пузырящуюся колу. Он и Грааль срослись друг с другом ради одного мотива — сделать мир лучше любой ценой, даже ценой собственного зла… Но что с того, если изначальная цель не была достигнута? Мирдал не жалел энергии, и был готов отдать ещё больше своего сияния, но основной его силой были слова, что пробивались сквозь грохот битвы и разносились эхом по залу:

— Чего ради ты убиваешь этих ангелов, если они пришли вернуть тебя на почётное место величайшей реликвии Добра, сосуда Крови Христовой? Они восстановят тебя так же, как ты желаешь восстановить мир! А не разрушать его!

Свет Мирдала был ярок, но не ослеплял, а грел лучами утреннего солнца после полярной ночи. Тени замедлялись, нечто шевельнулось внутри Грааля, потом чёрная масса в нём перестала бурлить и застыла. Голос прозвучал ближе, практически внутри головы:

— Я и так на почётном месте. Я — Ангро-Манью, всё зло мира поместили в меня. Этим я и исполнил их желание стать безгрешными и ответил на молитвы об изгнании зла в себя.

Чёрная жижа поднялась из сосуда и слилась со сферой над ним, сформировав нечто похожее на голову без лица, что наблюдала за битвой у подножья стеллы. Лют скрестила клинки с Тенью-мечником и кричала яростно:

— ДЕРЖАТЬСЯ! ОНИ СЛАБЕЮТ!

Но как бы не так. Даже в своём смятении Грааль питал тени, щит Миры трещал от напряжения.

— Мирдал, что там у тебя?! Сколько ещё?.. Ещё немного… и мы лопнем!

Не все Тени напирали на ангелов, некоторые подняли руки над Граалем, читая что-то на мёртвом языке, чёрные руны сплетались в воздухе.

Но внутри Грааля, Мирдал чувствовал, появились интерес и надежда. Искра, пульсируя ярче, желала вырваться:

— Те, кто называл себя Светом, пытали меня ни за что и вычеркнули моё имя из Авесты... Разве вы, что явились с оружием, другие?

— Да, — Мирдал открыл глаза на Лют. — Останови бой.

Лют обернулась с осоловевшими глазами:

— ТЫ С УМА СОШЁЛ, ДРАКОН?!

— Нет, — Мирдал вышел перед ангелами за щит, распахивая крылья и закрывая ими экзорцистов. — Посмотри на того, от кого так же требовали добра и так же называли злом, на падшего демиурга. Понимаю тебя.

Золотая волна энергии ударила во все стороны, отбрасывая Тени от алтаря. Тени с воем распались, не закончив заклинание.

Не физически — метафорически. Трещины бегут по её поверхности, и сквозь них льётся свет.

— Я… устал… быть… злом… — Грааль мигнул ответной вспышкой. Чёрная жижа поднялась из него, выходя как из тесной ванны высокой антропоморфной кляксой абсолютной черноты. Искра осталась внутри.

Грааль остался странной каменной массой, но теперь он был чист. Бесформенная Тьма, что прежде его наполняла, висела в воздухе перед ним, потерянная и дезориентированная обретённой свободой, разрывом связи с артефактом:

— Я слышал много желаний от тех, кто ко мне приходил... Могущество, исцеление, месть, даже уничтожение зла. Все эти желания приводили к моему воплощению в мир. Но ты первый пожелал исправить сосуд и его цикл. Только... куда МНЕ теперь?..

Экзорцисты тяжело дышали, глядя на воплощение Зла. Даже Лют не решалась сейчас бросаться в бой. Капала с потолка тёмная жидкость, и это был единственный звук, пока Мирдал не нашёл ответ:

— Там, откуда я прибыл, Тьма не всегда зло, это вторая полярность, у которой ищут помощи наравне со Светом, а кто-то даже и больше. Среди Тёмных Нашара уже есть энергия, что выглядит в точности как твоя, но хранит драконов. Если хочешь, я тебя с этой Тьмой познакомлю, — Мирдал протянул руку в сторону Ангро-Манью, зовя его в новый портал — уже в собственный мир, где таких, как он, не боятся.

— Ты потащишь в свой дом негатив целого мира? — недоверчиво подошла к Мирдалу Лют, так и не опустившая меч. — Вам там мало того, что у вас есть, что ли?

Бесформенная тьма над алтарём замерла. Маска внутри неё — вернее, то, что от неё осталось — поворачивается к вашей протянутой руке.

— Тьма… не зло?.. — бесформенной масы теперь звучал как ребёнок, впервые услышавший, что ночь — это не только страшно, но и красиво. — Другая полярность… — она медленно колыхалась, приближаясь к Мирдалу. — Ты диковенен... но это вселяет надежду, что в твоём мире действительно всё иначе.

Мира только сейчас опустила щит, бледнея от истощения:

— Ты уверен, Мирдал? Если он предаст тебя…

Остальные экзорцисты переглядывались. Некоторые неуверенно двинулись вперёд, но Лют подняла руку, останавливая их:

— Стоять. Искупления грешников уже не наша юрисдикция. Если ты хочешь приютить это — твоё дело, демидурок. Когда он сбежит и начнёт резать твоих драконов — не приходи к нам за помощью. Хотя я честно не представляю, чью сторону ты тогда примешь, идиот.

— Примиряющую, — открывая портал домой, в Нашар, Мирдал глянул на Лют, но не почувствовал в ней привычной агрессии. Только усталость и нечто похожее на уважение.

За гранью сияющей арки пики гор золотил рассвет, облака парили над приозёрной деревенькой. Тьма за крыльями Мирдала вдохнула повеявший аромат диких трав:

— Красиво... — Ангра-Майнью втёк в портал. Масса сжимается, уплотняется, принимая форму — сначала бесформенную, затем всё более человеческую. — Я почти забыл, как выглядит небо.

Позади них, в зале Грааля, Лют отдавала приказы израненным, но гордым экзорцистам:

— Отряд, осмотреть периметр! Убедиться, что все Тени уничтожены! Мира — проверь алтарь на наличие ловушек! — она обернулась на Мирдала в последний раз. — Мы закончили. Грааль чист, миссия выполнена. Не буду спрашивать, что ты планируешь делать с Ангро-Манью. В отчёте напишу, что ты действовал… нестандартно, но эффективно.

Мирдал отсалютовал ангелом крылом, развернулся и провёл Ангра-Майнью в свой мир.

Портал за ними закрылся, Тень встала неподвижно, глядя на горизонт:

— Я… не знаю… что делать дальше. Тысячелетия у меня была цель. Теперь… лишь пустота.

— Изначально собирался отвести тебя ко Тьме — существу той же природы, что ты, сгустку энергии Темноты, что объединил своё сознание со Вселенной и действует через нескольких драконов, в которых вселился. Тьма относится к нашаранам как мать, хотя строгая. Возможно, Тьма предложит тебе соединиться с ней в одно, либо примет наставничество. Но существуют похожие на тебя существа, которые с ней не так связаны и помогают драконам сами по себе, хотя куда менее организовано и постоянно, возможно, такая компания больше в твоём вкусе? Либо же могу принять тебя в свою школу, Ликдул, если считаешь, что, прежде чем действовать, нужно научиться мудрости для того, чтоб знать, что именно делать и как — не в смысле умения, а в смысле пути. Но Ликдул — для всех, а не только для подобных тебе. Хотя в нём тебя тоже не будут бояться, материя Тьмы и существа из неё там привычны.

Ветер Нашара играет с вашей золотой гривой, когда вы опускаетесь на колено. Ваш рост и величие обычно возвышают вас над собеседниками, но сейчас вы намеренно становитесь ниже — жест, который Ангра-Майнью, веками бывший на дне ямы, не может не заметить.

Сияя звёздной пылью на тёмной коже, существо, которое только что перестало быть абсолютным Злом, смотрело на золотую гриву, которой играл ветер, глазами-провалами в космос, полными пугающего детского недоумением. Оно слушало внимательно, впитывая каждое слово, как сухая земля впитывает дождь. Ведь эти слова пока были единственной информацией о мире, что его приютил.

— Мать… строгая… — когда Ангро-Манью повторил эти слова, его силуэт всколыхнулся. — Моя мать легко пожертвовала мной... для общего блага. Это было больно. Я боюсь Тьмы-Матери. Я… не хочу… снова быть чем-то чужим, я хочу стать собой. Только… не знаю… кто это. А с другими, подобными мне, я уже встречался. Это не дало мне ничего, кроме постоянных битв... Не нарушило одиночество. Возьми меня в свою школу, — он попросил с надеждой. — Научи меня видеть так, как видишь ты. Что свет не жжёт, а греет, и темнота не сокрушает, а укрывает.

— Раз ты уже это понял, — наклонив голову набок, Мирдал подал ему руку, и она вошла в его дымную ладонь странным рукопожатием, — добро пожаловать!

Лют

Ангелы-Экзорцисты, собравшиеся перед кабинетом Авеля, возбуждённо перешёптывались между собой. И причина была!

Авель сделал это.

Он взял власть в свои руки как Командующий Экзорцистами, и начал с того, что заставил Лют убраться из Ада… И она ушла! Это стало неожиданной, но горячо обсуждаемой новостью среди ангелов.

Лют ударом кулака с грохотом распахнула входные двери кабинета позорища-начальника. Её лицо было скрыто под маской Лейтенанта-Экзорциста, однако взгляд, казалось, прожигал дыры в душах тех, на кого она смотрела. Ангелы расступались, разговоры быстро замолкали, пока Лют шла, что-то тихо бормоча сквозь зубы.

А затем повисшая тишина оборвалась ещё одним хлопком двери, на этот раз — в пустой кабинет Адама, который нынче принадлежал Авелю.

— Чёрт возьми! — оставшись наедине с собой, Лют в ярости сорвала маску и швырнула её через всю комнату: истинные эмоции взяли вверх, а руки начинали дрожать. Ей хотелось переломать тут всю мебель, что она ещё не переломала в прошлый раз, когда она пела про месть и гравитацию, рыдать, твердить, как всё несправедливо, и творить прочую фигню… но вместо этого она лишь продолжала мысленно кипеть. — Я пыталась отомстить за тебя, сжечь Ад дотла, даже смотрела, как эта бесячая Эмили вот-вот облажается и покалечится, а они встают на сторону пугливого комочка жира? Я… — она посмотрела в сторону, желая там увидеть призрак Адама, но он не появился. Ни галлюцинации в виде величайшего мужчины на Небесах, ни язвительных отговорок… Тишина.

Кулаки Лют снова сжались, дыхание становилось тяжелее, пока слепая ярость заполняла давно пробитую брешь в плотине.

— Все меня бросили. Я одна на Небесах, в этом «раю», который скоро закишит Грешниками! Я не могу, не буду…

Она подняла сжатую в кулак руку. Её золотой протез блестел в солнечном свете, льющемся из огромного центрального окна — единственная блестящая вещь, прицепленная к лейтенанту, кроме иллюзий величия.

— Лучше уж…

Мысль оборвалась от звука открытой Мирдалом двери. Авель нанял его в качестве своей «Левой руки», чтобы тот помогал вершить справедливость. Или компенсировать низкий интеллект руководства. Прямо как Лют носила протез правой руки, чтобы компенсировать отсутствие конечности.

Злобный взгляд Экзорцистки устремился к дракону:

— Когда уже предашь меня и ты, блять?! — крылья лейтенанта распахнулись. — Собираешься рассекать по Небесам, размахивать святыми символами, восхвалять «Мир и Процветание»?! ПОЧЕМУ ВЫ, ГРЁБАНЫЕ ИДИОТЫ, НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО МЫ НА ВОЙНЕ?! Неважно, заключил Ад мирный договор с нами или нет — они его не будут соблюдать! Они грязные МАНИПУЛЯТОРЫ! ЭГОИСТЫ, КОТОРЫЕ ТОЛЬКО И ЖДУТ ШАНСА ЗАСУНУТЬ НАМ КОПЬЁ В ЖОПУ!

Ярость наполнила безумные глаза Лют, руки сжались так сильно, что её золотой протез заскрипел… Ещё чуть-чуть, и она будто была готова наброситься на Мирдала, поглощённая яростью.

Дракон же тихо вздохнул. Он помнил, как вместе с Лют участвовал в операции по очищению Осквернённого Грааля, признавал её неприкаянность, а она относилась к Мирдалу не с пониманием, конечно, но с уважением, так как дипломатия Мирдала работала, в отличие от дипломатии Сэры и Эмили… И Мирдал не был полным слепым дураком, как они. Но, видимо, разъярившаяся Лют сейчас обо всём этом не думала.

— Не все демоны и грешники последние мрази, — Мирдал сел на чудом не разломанный гостевой стул, участливо глядя на Лют, будто она не орала сейчас, а спокойно выражала опасения. — Кое-кто из них помог расправиться с Воксом, после чего и вышло это перемирие. Но среди жителей Ада ещё слишком много мерзавцев, чтобы сбрасывать их со счетов и не бояться их ножа в спину. Можешь назвать конкретные имена, которыми стоит заняться в первую очередь?

— Ты… — Лют, готовая выплюнуть ещё порцию ругани и злости, замерла на полуслове. Она указала пальцем на дракона и моргнула, словно не веря услышанному. Она со скрипом протеза разжала кулак и опустила его, — что, не собираешься читать мне лекцию о хвалёном «божественном милосердии»?

Её крылья, расправленные в агрессии, дрогнули и слегка опустились. Грудь тяжело вздымалась — Лют не замечала, насколько резким было её дыхание всё это время. Она резко отвернулась к окну, её плечи напряглись. Солнце Рая заливало кабинет тёплым светом — идиотское, беззаботное солнце, которому плевать на то, что Ад готовит за спинами ангелов.

Но нет. Мирдал не Сэра и не Авель. Он хотя бы услышит и примет к сведению.

— Вегги, — произнесла Лют имя с ядом в голосе. — Эта одноглазая сучка. Она предала нас — предала меня — ради своей демонической подружки. И знаешь, что самое смешное? — Лют резко развернулась, в её бледно-жёлтых глазах мелькнула боль, но эту боль быстро поглотила ярость. Экзорцист сухо сжала губы, прежде чем продолжить. — Я научила её всему, и как драться, и как не сдаваться, но она использовала это против нас.

Лют подошла к столу — столу Адама, который теперь принадлежал Авелю, и села на край, скрестив руки. Память об умершем командире, который её понимал, всколыхнула её готовое выпрыгнуть сердце.

— Вегги — это личное. Но есть и другие. Те, кто виноваты в смерти Адама, — её голос стал тише, расчётливее, ярость улетучилась в этот момент. — Радиодемон Аластор опаснее, чем кажется — я видела, как он дрался. И все эти… — она на секунду замерла, взгляд расфокусировался, — ублюдки, которые убили нашего командира…

Она осеклась. В углу комнаты ей померещился силуэт — знакомая фигура в маске с рогами, которая ухмыльнулась ей и кивнула. Лют резко моргнула, шумно вдохнув новую порцию воздуха. Видение исчезло так же внезапно, как и возникло.

— Люцифер, принц Ада, и его дочь — эта принцессочка, которая строит из себя спасительницу… — продолжила Лют.

— Итак, Люцифер, — ответил Мирдал. — Казалось бы, самый опасный враг, архидемон, но на деле слабовольный и депрессивный тип, который разругался с дочерью, повздорил с Лилит, ради которой и возглавлял восстание, не смог даже пальчиком Вокса тронуть… Власть Люцифера держится только на историческом авторитете первого падшего ангела. Представь, что ты его убиваешь, и на его место встанет, например, Зестиал или Сама Тьма. Ад укрепится под их сильной рукой и станет агрессивнее к небесам. Подумай: этого ли хотим добиться?

Лют впервые за весь разговор посмотрела Мирдалу в глаза:

— Зачем ты спрашиваешь? Авель уже запретил мне спускаться в Ад. Он думает, что я… — в её взгляде появилось нечто новое. Сожаление? Горечь? Одиночество? — не в себе.

Последние слова прозвучали с вызовом и новой порцией злости, но в них сквозила неуверенность — как будто Лют сама не знала, правда ли это.

Золотой дракон заметил это и медленно опустил взгляд, задумавшись над ответом:

— Понятно, что командир не это имел в виду, что он вообще предпочитает войнам парады, но ему легко было перепутать тебя с другими Экзорцистками, у которых уже «усталость от войны» и «вьетнамские флэшбеки». Если ты кричишь и ломаешь мебель, со стороны его мнение будто бы подтверждается, вот почему сейчас ярость твоя — худший враг, даже если ты умеешь её направлять, куда надо, — Мирдал проявил в руке яблоко на закуску, повертел его и положил на стол как гостинец. — Будешь спорить, что твоя ярость в горячей и нервной стадии, а не холодной, расчётливой и эффективной? — затем Мирдал проявил бутылку кагора в руке, вопросительно оглядывая стол в поисках посуды, куда налить причастного вина для поддержания разговора.

Лют посмотрела подношения, которые выглядели почти комично мирными в разгромленном кабинете, на уровне конфет и мишек для грешников от Авеля. На какой-то миг ей захотелось плеснуть этого вина на морду Мирдала, съязвить о том, как он смеет угощать её, будто какую-то шваль… Но слова застряли, так и не вырвавшись наружу. Лейтенант резко выдохнула — и звук, с которым она это сделала, походил на какое-то подобие смешка.

Лют скользнула со стола и подошла к шкафу у стены. Открыв нараспашку дверцы, она достала оттуда два бокала — пыльных, явно не использовавшихся по назначению уже несколько месяцев как, и поставила их рядом с бутылкой.

— Адам пил из этих, — произнесла она тихо, не глядя на Мирдала. — После зачисток. Говорил, что заслужил минутку отдыха после резни.

— Зная Адама, он бы скорее сказал — ебать как заслужил! — Мирдал чокнулся с отставленным бокалом Лют, будто поднимали тост не за покойника, а о живом.

Лют замерла на мгновение, глядя на бокалы, пока вспоминала приятные минуты с прежним лидером Экзорцистов. В её восприятии, на краю зрения, снова мелькнул силуэт — высокий, в знакомой маске с рогами, направленными назад:

— Зачем ты его слушаешь, дурында? Он просто хочет тебя наебать, — до боли знакомый голос Адама раздался в её голове.

Лют моргнула, и видение исчезло так же быстро, как появилось.

— Ладно. — наконец, неуверенно согласилась она и налила кагор в оба бокала, не спрашивая, хочет ли Мирдал разделить с ней напиток. — Допустим, ты прав насчёт Люцифера. Что он слабак, я даже спорить не буду. Почему Авель не видит того, что видишь ты? Почему Сэра — Верховная Серафим, ха! — не понимает, что мир с Адом — это просто отсрочка неизбежной войны? — она взяла бокал, едва не расплескав вино в нём, но не стала подносить к губам и пить. — Ты говоришь, что убивать Люцифера — плохая стратегия. Логично. Но тогда что? — Лют сделала свободной рукой жест в сторону окна, за которым расстилался беззаботный Рай. — Сидеть и ждать, пока грешники наберутся сил, а эти… «не все демоны — мрази» передумают? — она произнесла последние слова с явной иронией, а её лицо перекосило от отвращения.

Глянув на бокал вина в руке, Экзорцистка наконец сделала глоток — резкий, жадный, будто только пришла с пустыни. Мирдал же пока молчал. Видимо, ждал, пока она выговорится.

— Я не умею ждать, — произнесла Лют, ставя бокал на стол с глухим стуком. — Не тогда, когда у меня есть список имён, которые нужно вычеркнуть. Одно за другим… — в её голосе сквозила уже не угроза, а что-то более сложное — надежда вперемешку с подозрением. — Почему ты вообще здесь? Авель приказал тебе приглядывать за мной? Или у тебя свои причины ненавидеть Ад?

Мирдал, который всё это время выступал в роли слушателя, наконец заговорил:

— Есть свои причины любить Рай, а ты его часть, причём настолько нужная и единственная в своём роде, что среднему ангелу сложно понимать твоё предназначение. Ровно так же, как не понимают, зачем там болтаю с демонами, да ещё и на их языке, а не проповедую. Помнишь же случай, как избил инкуба, что лез к человеку с сатиризмом прямо в церкви, а небесный совет за это выговор выдал, что не защитил человека от инкуба, отвлекая того на собственное прекрасное тело? Хотя, когда то же самое делал со Столасом, это уже предосудительно…Лицемеров хватает и там, и здесь, а главный враг — не демоны, а злодеи, которые могут носить одежды любого цвета. Арислодара и Неята — тому пример, Светлая и Тёмная, но пострадал от обоих.

Бледно-жёлтые глаза Лют изучали морду Мирдала в поисках ответов или хотя бы поддержки:

— Значит, ты знаешь, что такое личная неприязнь, привязанность, и как сильны они могут быть, я уже боялась, что тебя не зря называют "сахарным иисусиком". Ты ведь не просто так спросил про конкретные имена. У тебя есть план, который Авелю не понравится, так?

Мирдал поднёс бокал к губам и глотнул совсем немного, только чтоб самому успокоиться:

— Авелю план не понравится, потому что он о нём не узнает. А имена стоит вычёркивать в правильном порядке, от сложных к простым. А то может оказаться, что на главный удар не хватит силы после мелких пакостей.

Лют замерла с бокалом у губ, слушая Мирдала. Слова о «правильном порядке» и «мелких пакостях» задели что-то в глубине её души, отчего она стиснула пальцы на бокале:

— Ты думаешь, Вегги — мелкая месть? Она была… — почти взорвалась Лют, но резко прервалась. Губы сжались в тонкую линию.

Ангел отвела взгляд и вздохнула. Нет. Не говорить этого. Не перед ним.

В её памяти вновь вспыхнул образ Адама, и словно по вызову, где-то в углу комнаты снова возник силуэт её командира. Адам, прислонился к стене, скрестив руки на груди:

— Да. Скажи ему, сученька! Скажи, что ты там, блять, чувствовала, — услышала Лют одобрение от него.

Нет, это не то, что она хочет.

— Заткнись. — коротко рыкнула она, и силуэт, усмехнувшись, растворился.

Лют тряхнула головой, отгоняя наваждение, и снова посмотрела на Мирдала, словно ничего не произошло. Тот видел её странность в поведении, но не давал никаких комментариев по этому поводу:

— Из всех, кого ты назвала, самый опасный — Аластор. Он единственный из Отеля попытался мешать борьбе с Воксом. Хотя Аластор был у Вокса в плену, он ему чуть ли не подсказывал, какие хитрости применяли против него, будто ему подыгрывал, да и после победы над ним остался на коне, выторговал себе титул самого сильного грешника в Аду. Не много ли чести для серийного каннибала из Луизианы… но, чую, он на этом не остановится.

— Ты прав, — поставив бокал, Лют глянула на стол, и её золотой протез уверенно стукнул по нему, — он другой, не как остальные грешники. Я видела его в бою. Он улыбался вполне по-маньячному. Для него это не борьба, нет. Это игра, выступление и прямой эфир.

Экзорцист обошла стол и приблизилась к окну, стоя спиной к Мирдалу. Её пальцы сжали подоконник, она резко развернулась на Мирдала:

— Ты говоришь, он помогал Воксу. Играл с обеими сторонами. Это значит, что у него есть план. И цель. Грешники, обычно, хотят власть или удовольствие. Аластор… это всё у него уже есть и так, он жаждет большего.

Она подошла ближе к столу, там, где стоял Мирдал, и взяла яблоко — то самое, что он принёс:

— Адам говорил, что я слишком зациклена на деталях. Может быть. Но детали не менее важны, — повертев яблоко в руках, Лют надкусила его жадно. — Хорошо, Аластор — главная цель. Но он под защитой этого… отеля принцессочки. Если мы нападём на него напрямую, это нарушит наше перемирие. Но ты упомянул, что Авель не узнает о плане. — она улыбнулась впервые за весь разговор, сверкнув взглядом на Мирдала. — Это значит, мы действуем самостоятельно, без приказа и одобрения?

Дракон сложил руки на груди, отставив бокал в сторону. В его взгляде читалось некоторое одобрение. Кажется, Лют всё правильно понимала.

— Кто же ты такой, Мирдал? На самом деле, — она склонила голову набок. — Ты не просто «лейтенант», которого Авель подобрал, чтобы меня ткнуть лицом в грязь. Ты знаешь и понимаешь слишком много. О демонах, об Аде, о том, как работает политика наверху. Если мы идём за Аластором, мне нужно знать, на кого я работаю и в чём наша цель. Только без «любви к Раю» на этот раз.

— Это правда, хотя не вся. — с тяжёлым вздохом подметил Мирдал. — Но полная истина тебе ещё больше не понравится: люблю всех. Рай, Ад, Землю, любое творение Вселенной. Именно поэтому не собираюсь допускать большое зло от одних частей ко многим другим и даже способен на превентивные удары. Только вот зачастую, вместо того, чтобы сразу убивать демонов, слушаю их, смотрю, что они замышляют, и успеваю предотвратить это без крови с их стороны и тем более с нашей. Представь, что бы случилось, если бы, общаясь с Воксом, сразу бы разбил ему экран, а не выяснил про его выступление перед всем Адом, на котором его опозорили так, что теперь грешники ни одному из оверлордов не доверяют. Опять же, на место Вокса пришёл бы другой лидер, хоть Валентино, и продолжился бы мрак. Для зла даже лидеры — такие же инструменты… — Мирдал отпил ещё раз, дольше, так как и задумался глубже. После чего продолжил, медленно расхаживая по кабинету: — Если хочешь, считай разведчиком, который, если не справляется убрать проблему до того, как она возникнет, хотя бы укажет нужную цель, а не случайную. С Аластором стоит сделать то же самое — раскрыть через него подлость Тьмы и праведникам, и грешникам. Застукать его с поличным в нужный момент. Известен ему уже как «ангельский Локи», и он сразу будет подозревать, что раз появляюсь, нужно быть осторожным. Ты для него, как и для Авеля с Сэрой, взбаламошенная баба, ослеплённая желанием мести. Пусть так считает, это для тебя будет лучшим камуфляжем, что позволит за ним наблюдать и читать его ходы с безопасного расстояния. Такова будет твоя роль в этом плане.

Золотой дракон обвёл одной ладонью кабинет и остановился на Лют в ожидании реакции. Та слушала его, и с каждым словом словно что-то менялось в её лице — не смягчалось, нет, но… прояснялось.

Кажется, она начала понимать его замысел: не пытаться спрятаться, но спрятать истинный план за попыткой импровизированной мести.

Она сделала ещё один глоток кагора — медленно, вдумчиво:

— Значит, ты хочешь, чтобы я была приманкой? Отвлечением? Той самой истеричкой, на которую все смотрят и не знают, что она сделает дальше, но обязательно очередное нытьё?

Мирдал ответил коротким кивком. Девушка фыркнула, но без злости. Мысленно примеривала на себя эту роль:

— Это не худший план. Хотя рискованный.

— В твоём вкусе, — поиграл Мирдал бровями.

Лют заметила, как за спиной Мирдала снова возник силуэт Адама. На этот раз он не усмехался: стоял неподвижно, скрестив руки, и смотрел на свою подчинённую с плохо скрываемым одобрением:

— Всё-таки умный засранец. Не то, что этот пидор Авель.

Лют сделала вид, что не заметила его, и призрачный Адам исчез так же внезапно, как и возник.

Она провела рукой по своим коротким белым волосам — жест, который мог показаться признаком усталости, но на деле Лют просто хотела уже подытожить их с Мирдалом общий план.

— Резюмируем, — лейтенант обошла стол и одним резким движением уселась на стул перед рабочим местом Авеля. — Аластор думает, что я — просто мстительная сука. Он не будет воспринимать меня всерьёз, — Лют выдержала небольшую паузу, а затем зловеще улыбнулась. — Это хорошо. Это то, что и Адам сделал бы, если б продумывал план не с похмелья. Использовал бы то, что враги недооценивают. Но есть одна проблема, — она подняла указательный палец вверх и покачала им в воздухе. — Я не училась на шпионку. Я не умею притворяться, только убиваю, сражаюсь и следую приказам.

Лют сжала губы.

«Раньше — приказам Адама. Теперь…»

Она многозначительно обвела протезом стол Авеля с явным намёком.

— Что конкретно ты хочешь, чтобы я делала? Наблюдала? Докладывала тебе? — наконец, спросила она прямо. — А когда мы найдём доказательства или застанем Аластора «с поличным»… то что тогда? Несём это Сэре? Авелю? Или мы сами решаем проблему? Потому что я не собираюсь играть в разведчицу просто ради того, чтобы собрать доказательства и отдать их кому-то, кто скажет «спасибо» и отложит проблему в долгий ящик, — она неожиданно усмехнулась и откинулась на спинку стула Авеля, заставив тот скрипнуть от такого движения. — Если Аластор — угроза, то я хочу знать, что мы её устраним. Не «обезвредим», не «нейтрализуем», а убьём без возможности воскрешения. Я хочу лично увидеть, как свет погаснет в его глазах, — она взяла яблоко и откусила ещё раз, будто представляя на его месте голову врага. — И ещё одно: ты сказал, что любишь все части Вселенной, даже Ад. Но как можно любить место, которое порождает таких ублюдков, как Аластор? Как Вокс? Как та сука, которая убила Адама?

Мирдал некоторое время вновь молчал, собираясь с мыслями. А взгляд его скользил по яблоку, которое поедала ангел, и обратно на её суровое лицо:

— Место не виновато, это просто измерение. Но кто-то спихивает туда всех отпетых негодяев и ждёт, что они то ли сами исправятся, то ли будут тихо страдать, никому не мешая. Ещё стэндфордский эксперимент показал, что это так не работает, — золотой дракон покачал головой. — Они, любуясь друг на друга, станут ещё злее. Любуясь на истребления Экзорцистами, станут ещё и неисправимыми, думая, что и ангелы такие же мрази. Адама сейчас удобно ругать и демонам, и Светлым, но приказ о начале Истреблений не он отдал…

Льют замерла с яблоком у рта, чудом не поперхнувшись. Слова Мирдала — о том, что Адам не отдавал приказ об истреблениях, были практически ударом под дых для неё. Возникший интерес заставил её прервать ангела:

— Подожди, — словно не веря, Лют опустила яблоко. — Что ты сказал? Сэра не его идею приняла, а сама… — она вздрогнула.

Рядом снова возник силуэт — Адам, на этот раз сидящий на краю стола, закинув одну ногу на другую:

— Ты слушаешь жёлтого уёбка? Врёт. Я отдал грёбаный приказ!

Лют тряхнула головой, не понимая.

— Но… он говорил… — она неуверенно продолжила мысль иллюзорного Адама. — Он говорил, что это он первым предложил.

Экзорцистка задумалась. А силуэт Адама рассмеялся — беззвучно, только движениями плеч. Но она ясно почувствовала презрение в его ответе:

— Да какая разница? Чик-чикать грешников было прикольно!

Лют вздохнула и взяла бокал в руку, хотя тот был уже пуст. Она начала барабанить по поверхности пальцами протеза, придавая этому стуку ритм боевых барабанов:

— Забыли. Адам мёртв, и неважно, кто начал. Важно лишь то, кто закончит всё это. Ведь так?

— К этому и веду, — подтвердил Мирдал. И, всё ещё держа бокал в руке, отвернулся к окну, вздыхая: — Как и говорил — Вокс и Аластор были убийцами и до попадания в Ад, но ими не занимались, а просто выкинули гнить к таким же преступникам, чьи души они поглотили и усилились. Скажешь, надо было уничтожить их души до попадания в Ад? Любой живой человек по сравнению с ангелом — это ребёнок. Что такое тридцать лет, пятьдесят? Никто не убивает пятилетнего ребёнка за то, что он сломал в драке руку соседу по горшку. Смерти у живых людей — поправимое дело, они перерождаются. Смерть от ангельского металла окончательна. И пока ещё не нашёл того, кто только её достоин. Хотя Аластор… неплохой кандидат, — допив бокал, Мирдал сразу вымыл его магией и обтёр салфеткой, чтоб тот был чище прежнего. После чего посмотрел в отражение собственной морды в нём. — Если Аластор спалится, об этом должны узнать все, так же, как о том, что Вокс гипнотизирует своих зрителей. После этого Аластору веры не будет, он не сможет никого обмануть. Может быть, его растерзают собственные союзники, как Вокса, и оставят одну радиоголову. Эта месть будет слаще и правильнее. Когда ты стреляешь ядерной боеголовкой, ты нажимаешь на кнопку, но не садишься в ракету.

Лют зловеще улыбнулась:

— Мне нравится, — она поставила бокал на место и подалась вперёд, оперевшись локтями на стол. — Но есть проблема. Видишь ли: Аластор не идиот. Если я появлюсь в Аду — даже как «взбаламошенная мстительная сука» — он всё поймёт. Он знает, что я хочу его головы. Будет ждать ловушки, подлянки. Мне нужна причина быть там, легальная и официальная. Что-то, что даже Сэра не сможет оспорить…

Мирдал же задумчиво почесал свой подбородок, размышляя:

— Что, если ты официально придёшь просить о перемирии? Или вести переговоры от лица Рая? — внезапно предложил золотой дракон. — Сэра будет только за: она сейчас одержима идеей мира. Авель же…

Лют фыркнула, перебивая собеседника.

— Авель просто будет рад избавиться от меня на время, — скривила она гримасу неприязни.

— Что ж, было даже интересно расставить все точки над ё, — чуть улыбнувшись в ответ, заключил дракон. — Идём к Сэре тогда. Вот как раз тут можно не ждать.

Лют ничего не ответила. Она подошла к тому месту, куда швырнула маску, и подняла её. Несколько секунд смотрела на неё — на знакомые изогнутые рога, на правый глаз с крестом, вращала её в руке.

— Адам говорил, что маска — это лицо настоящего Экзорциста, — истребительница провела пальцем по металлу. — Потому что на ней только то, что мы сами даём увидеть.

С этими словами она надела маску обратно, кивнув дракону. И когда она заговорила, её голос под маской изменился — стал ровнее, холоднее. Таким, каким и должен быть у Экзорциста.

— Идём.

По поводу Лют

Перешёптываясь и отходя к в сторонку к безупречно беломраморным с золотым стенам, другие ангелы уступали дорогу Лют и Мирдалу. Что ожидать от этих двоих - никто даже гадать не мог, особенно если они каким-то образом начали действовать вместе. Мирдал шёл быстро и целеустремлённо, Лют не приходилось даже его подгонять. Силуэт Адама тоже скользил рядом, не растворяясь в сиянии из потолочных окон, пропадая лишь у самых дверей в кабинет Сэры — огромных, золотых, с литыми крыльями.

— Вести речь ты будешь, — Лют тихо попросила, останавливаясь и смотря на Мирдала. — Мне Сэра после всего... не слишком-то доверяет, — но толкнула дверь и вошла первой именно она.

Зал не был большим, но солнце сейчас жарило прямо в панорамные окна, и, казалось, теней тут вообще нет, лишь бесконечное сияние. Верховная Серафим сидела за столом из лавандового оттенка кристалла, погружённая в бумаги сводок первых дружественных контактов Рая и Ада. Её шесть крыльев были сложены, но даже в покое она излучала власть — уверенности у неё прибавилось после удачного завершения межизмеренческого конфликта.

Силуэт Адама теперь возник за спиной Сэры, на фоне солнца больше похожий на тень:

— Вот пиздючка, похерила мой проект и сидит радуется...

Льют замерла на пороге, Сэра подняла голову:

— Лют... и Мирдал. Недавно прочла ваш отчёт об очищении Грааля. Выражаю сердечную благодарность от всего Рая и передаю благословение Всевышнего.

— Мы не ради хвалы сюда, о серафим, — Лют опустилась внезапно на одно колено. — Мы... я... у нас есть просьба.

— Мы поговорили с Лют и выяснили, — Мирдал даже не врал, хоть и говорил удобную часть произошедшего, — что визит в Ад ей будет полезен, причём Лют обязуется там не убивать всех подряд, как могло казаться.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом перьев Серы, когда она изменила положение крыльев. Её взгляд, тяжёлый и изучающий, скользнул с Мирдала на склонённую фигуру Лют. Вопреки жару от света она почувствовала холодок под кожей.

Сера медленно поднялась с трона. Её рост был внушительным, а присутствие заполняло пространство, давя на плечи. Она не спешила отвечать и давила молчанием. Пришлось Мирдалу привести аргументы:

— Посуди и сама, какой будет дипломатический эффект, если среди адорождённых будет спокойно находиться даже самая рьяная из экзорцистов. Поручаюсь за неё.

— Поручаешься? — Сэра ответила тихо, но завуалированно грозно. — Если она громит ни в чём не повинную мебель, что начнётся, когда перед ней встанут грешники? Особенно те, против кого она билась.

Лют сжала зубы так сильно, что скрипнул зубной эмали. Под маской её лицо исказила гримаса ярости.

— Видишь? Она считает тебя животным. Бешеной собакой, которую нужно держать на цепи, — силуэт Адама встал подле Серы, облокотившись на спинку её трона. — Скажи этой самодовольной курице, что она не имеет права так говорить с тобой. Это ты отбила Грааль у Ангроманью, она только жопу о стул тёрла. Это мы с тобой были на передовой, она лишь посылала экзорцистов на смерть, а потом смалодушничала и передумала! Интересно, почему, прельстилась на адские дилдаки?

Лют зажмурила глаза под маской на секунду, прогоняя видение:

— Ваше Высочество, — голос Лют сорвался, но она тут же взяла себя в руки, заставив себя звучать твёрже. — Я понимаю ваши сомнения. Но Мирдал свидетель, что в операции Грааля я вовремя остановилась. Ради дела я могу себя контролировать.

Мирдал тоже поднял голову прямо на Сэру:

— Мудрее выместить гнев на мебели и пощадить живых существ. Кто из нас не был в отчаянии.

— Если я спущусь туда и буду вести себя смирно... — это слово Лют едва справилась произнести, и то с ядом непринятия, — это... покажет им, что мы не боимся. Ии что мы контролируем ситуацию. Что даже я подчиняюсь новым правилам.

Сера склонила голову набок скептически:

— И ты сможешь сдержаться? Не перерезать гору первому встречному грешнику, который косо на тебя посмотрит?

Лют почувствовала, как золотой протез судорожно сжался в кулак. Убей её. Нет. Убей их всех. Они смеются над тобой. Даже Адам подначивал:

— Покажи им наконец зубы, детка. Миролюбивый Иисус помер на кресте, а с Пилатом и римлянами ничего не случилось. Грозный Элохим дюжиной семитских семей из пустыни захватил всю Палестину. С кого ты берёшь пример?

Лют медленно выдохнула:

— Я... — она запнулась, заставляя себя произнести слова, которые противоречили всему её характеру, — буду вести себя, как подобает представителю Небес. Я не начну драку.

Это была та самая ангельская ложь, которая не нарушит букву обещания. Но её в этом зале оказалось достаточно.

Сера перевела взгляд на Мирдала:

— Если она сорвётся, — она шагнула к нему, загораживая солнце и накрывая фиалковой тенью, — если прольётся хоть одна капля крови не по приказу, а по её прихоти — отвечаешь ты, Мирдал. Ты сам за неё поручился, тебя никто не просил, — помолчав мгновение, она и на Лют обернулось. — Но это не значит, что и ты не рискуешь собственной должностью.

— Я понимаю и осознаю это, — Лют снова опустила голову. Мирдал поклонился:

— Благодарим.

Адам рассмеялся, потирая руки:

— О, это будет весело. Жаль только, не сразу узнают о наших охуительных планах...

Астрологический отзыв

— Чем так озадачен? — ко столу Столаса подошёл Мирдал. Гоэтия вздрогнул и повернул голову на золотого.

— Вот, — Столас положил рисункочки Блитца на стол поверх своих записей и разгладил один ладонью. — Наш бес принёс мне отчёт о вчерашней работе, исполненный в стиле рисунков об удачной охоте на стенах пещер. В прошлый раз мне помог додумать Мокси, а сейчас они оба на задании. — Филин ткнул когтем в лист. — Вот это, судя по всему, лошадь в шляпе повара. Или это макаронная фабрика. Я не уверен. А вот это, — коготь переместился к жёлтому пятну, — либо взрыв, либо ананас. И я должен на основе подобной пиктографии составить письменный отчёт для архива.

Мирдал почесал голову между ушами.

Столас откинулся на спинку стула. Пружины жалобно скрипнули — мебель в I.M.P. была не дворцовая, и Столас каждый раз морщился и пугался полного развала, когда садился слишком резко. Соводемон повертел перьевую ручку между пальцами:

— Я понимаю, что у Блица почерк хуже, чем у грешника, умерщвлённого в три годика, но я уже наловчился распознавать его каракули. А тут… — Столас постучал по рисунку с кубом. — Что это? Здание? Коробка? Кубик Рубика? Он что, убил кого-то кубиком Рубика?.. Я не жалуюсь. Просто… я написал тридцать семь книг по астрономии, геологии и ботанике, но ныне не осиливаю распознать, что означает лошадь с сердечком в контексте убийства, — он коснулся третьего листа, где лошадь с жёлтой гривой и лошадь с голубой гривой стояли рядом. — Подозреваю, они даже не имеют отношения к делу. Блиц просто любит лошадей.

— Ну, давай думать, — Мирдал сел на место Столаса, подвинув к себе зарисовки. — Судя по надписи «РЕСТАРАН», локацией задания был ресторан.

— Ты расшифровал это за десять секунд, — Столас глядел через плечо, а я сижу над этим с утра…

Мирдал показал на макаронную лошадь тремя когтями:

— Рядом с Блитцем, полагаю, Мокси, который замаскировался под повара. У него есть копыта и он красный, а Блитц давно хотел заказать арт с его понизацией, но всё жадничал.

Столас отступил на шаг, скрестил руки:

— Ну да… А я всё гадал. Ух.

— Теперь город… Есть какая-нибудь страна, у которой синий флаг с красными звёздами? Вряд ли такие светила в природе существуют на Земле, значит, это, должно быть, указание на страну действия, а не изображение неба, — Мирдал откинулся на спинку стула без скрипа, хотя был массивнее дылды-совы. Может, просто естественнее вес распределял…

Задумавшись над этим, Столас не заметил даже, как начал задирать и спускать рукав рубашки:

— Я не знаю таких флагов, но я не специалист по человеческой вексиллологии. Хотя Блиц мог бы просто написать название города. Или хотя бы три буквы его главного аэропорта, он умеет писать три буквы.

— Но не те… — Мирдал взял второй лист и поднёс к морде. — Блитц залез на крышу, прищурил один глаз и стал высматривать в прицел жертву, которая красная, среди толпы, которая белые треугольники. Но тут он увидел другого киллера, потому что клиент был столь отвратительным или богатым человеком, что его заказал тому синему снайперу кто-то из ещё живых. Блитц обрадовался, что может пойти с Мокси бухать в рестик, а тот киллер сделает за него всю работу, выстрелив в клиента и положив его в кубический гроб. Но этот снайпер заметил и бесов, чуть их не застрелил, испугавшись монстров, и они сбежали в Ад, так и не посетив ресторан.

Столас сжал клюв в скепсисе и неловкости и кашлянул в ладонь:

— Я не уверен, что Блиц вообще думал о чём-то, когда рисовал, — он сел на край стола, дёрнув нервно хвостом. — Он постоянно рисует коней на всех доступных поверхностях, вплоть до квитанций из прачечной, — филин потянулся к рисункам, забрал третий лист с лошадьми и сердечком, положил два первых листа перед собой, взял ручку, — я оформлю по твоей версии. Мокси — повар, Блиц — снайпер, цель — блондин, вмешался второй киллер, демоны ретировались. — Он макнул перо в чернильницу. — Клиента оставлю «неизвестным», Блиц не указал. Дата — вчерашняя. Метод — огнестрельное, снайперская винтовка.

— Боюсь, вышло лучше, чем на деле было, не мог не приукрасить как ещё один писатель, — подвинулся Мирдал, уступая сове место за столом, но не отстраняясь. — А что пришёл… Ты можешь сделать несколько гороскопов совместимости вашего покорного слуги и его пассий? Если помощи с отчётом мало — доплачу чем скажешь.

Столас скрипел по бумаге мелким аккуратным почерком. Буквы выходили ровные, с лёгким наклоном вправо.

— Пассий? Сколько их у тебя?

— Всех не нужно, только те, кто меня не отвращает и с кем я достаточно крепко. Ламира, Глашатая Бога и Сисудату. У Ламиры день рождения четвёртого июля… — Мирдал перечислил все нужные параметры этих существ.

Заканчивая с простецким отчётом, Столас слушал внимательно. Потом выдвинул нижний ящик, порылся и вытащил чистые листы, циркуль, линейку и потрёпанный справочник Клавдия Птолемея, написаный им уже посмертно, грешником. Разложил всё перед собой с привычной аккуратностью:

— Доплачивать не нужно, ты мне помог основательно. Так, — он провёл циркулем круг два круга один внутри другого и разделил кольцо на двенадцать неравных секторов, — три совместимости займут время.

— Это меня не пугает, в таких делах нельзя упрощать и упускать детали, — Мирдал свесил хвост до пола, покачивая кисточкой.

Записывая планетарные символы в сектора, Столас нахмурился:

— Для деталей мало знать время рождения, хорошо бы добавить и его координаты, чтобы верно определить звёздные дома. А Глашатая это и вовсе существо, у которого нет даты рождения в привычном смысле. Можно взять момент и место вашей первой встречи как событие и определять потенциал ваших отношений так. Так не принято, больше говорит о том, как пройдёт первая встреча, чем все отношения, но уже что-то, — тяжело вздохнул сова и оглянулся на фотографии в рамках на стене офиса. Блиц на одной из них показывал средний палец камере, на другой Мокси выглядел так, будто вот-вот заплачет. Столас тронул край фотографии Блица, поправил её, хотя она не съехала.

Прикидывая, Мирдал посмотрел перед собой ясно-голубыми глазами:

— Для Глашатой поставь момент Сотворения Мира. Даже если она не тогда родилась, эта случайная дата не лучше и не хуже любой другой, Вселенная подгонит результат.

Столас оформил Глашатой мундиальный гороскоп, на полночь 25 марта первого года от сотворения мира. Все планеты стояли в Овне и Рыбах, начале и конце зодиакального круга. Демон не прокомментировал выбор ангела — и то, зачем ему услуги скромного астролога, лишённого гоэтической магии, при таких познаниях в практической астрологии и в целом дедукции.

— Думаю, не удивишься, что я рассчитывал твой гороскоп и раньше. Твои восходящий узел, аспект смысла жизни, и Венера, аспект любви, почти совпадают в четвёртом доме — дом семьи, корней и уюта. Ты хочешь партнёра, с которым можно сидеть дома и смотреть мыльные опереты. Но из-за Перста Судьбы на Лилит в раке двенадцатого дома, очень тёмныый аспект, получаешь тех, кого нужно спасать.

— Может быть, — развёл Мирдал крыльями. — Есть впечатление, что судьба подкидывает абьюзивных, гиперактивных или проблемных.

— Глашатая таковой не выглядит… впрочем, что мы знаем о столь высокого полёта птице? Если точнее, двенадцатый дом это тайное, скрытое и подсознательное. А Лилит — тень. Ты своим светом притягиваешь существ, у которых темно на душе. Но не потому, что «судьба подкидывает», ты сам видишь содержание наших глубин, которое иные недоглядят. Между прочим, у тебя Меркурий, планета интеллекта, стоит очень близко к Солнцу. Знаешь, что говорят о «сожжённом Меркурии»? — Столас обвёл планету и звезду на папиросной бумаге натальной карты Мирдала. — Что создание с таким аспектом плохо различает, где его собственные мысли, а где чужие, что он впитывает всех в себя. Особенно если в твоём случае знак по расширенному зодиаку — Весы-абсорбатор. С такими данными я никогда не удивлялся, почему ты проповедуешь пантеизм и единство сознания с разумом Вселенной — для тебя нет границ между своим и чужим подсознанием, ты идеальный эмпат. Но побочный эффект в том, что ты не способен закрыть глаза на чужие проблемы.

Мирдал глубоко задумался, потёр подушечками пальцев под глазами, может быть, пряча слёзы или снимая с ресниц песок невыспанности.

Столас наложил один тонкий просвечивавший лист на другой, аспекты Мирдала и его невесты:

— Знак Ламиры — Рак в четвёртом доме, доме семьи, если она родилась на широте Ликдула. У тебя Рак с перстом судьбы в двенадцатом… — астролог покачал головой. — Нет, я сначала рассчитаю в комплексе, не буду гадать, как цыган по позолоченной ручке. Я закончу к вечеру. Пять… ладно, три совместимости — это всё равно не пять минут.

— Хорошо, не отвлекаю, — Мирдал встал, но всё равно задал дурацкий вопрос. — А как ты рассчитываешь венеры и меркурии для того, у кого в звёздной системе другие планеты?

— Да, я помню, что ты мне показывал своё небо и книги про него, — Столас с тёплой улыбкой вспомнил, как впервые гостил в Ликдуле. — Но первые две планеты от Раата, твоего солнца, для астрологии это Меркурий и Венера. С другими циклами, но тем же смыслом. Если бы ты родился в измерении Бесконечной Библиотеки, тогда бы я спасовал, как перед блитцевыми рисунками в стиле дадаизма, а так — нет, придётся отдать долг. Но у меня более опасный вопрос для тебя, милый друг. Ты дал дату своего рождения, а не момент перезаписи своего сознания Арислодарой. Не рассчитываю ли я совместимости с предыдущим Мирдалом, а не нынешним?

Мирдал прижал уши, но потом расслабил их разведя вбок:

— Тогда стоит рассчитать на момент, когда ты вынудил сказать «я».

Столас отвёл взгляд к окну, забегали белые зрачки. Демон рассчитывал положения светил даже без силы своих легионов и гримуара, неотнимаемым талантом и чутьём, которое не смог забрать Сатана, перекрыв поток силы. Мирдалу показалось теперь, что Гоэтии и не нужно было чертить ничего на самом деле, как математику не надо каждый раз сверяться с таблицей умножения. Потом четыре глаза застыли, поглощенные узором поанетарных связей, что он увидел мысленно перед собой:

— Солнце в Весах. Асцендент во Льве. Тот же самый дуэт, что и при биологическом рождении, — он резко наклонился вперед, почти касаясь клювом натальной карты Мирдала. — В тот момент, Мирдал, ты вернул свою изначальную судьбу, — его голос окреп, наполнившись низким, вибрирующим благоговением. Он выпрямился, повернулся к ангелу, смотря на него потрясением, граничащим с религиозным трепетом. — И утвердил её волевым актом, — он провел дрожащей когтистой рукой над линиями аспектов. — Ты эхо себя прошлого, ставшее громче оригинала. Видишь? Весы-абсорбатор по Солнцу и Лев-огранщик по асценденту, тому, что восходит на горизонте. Тот, кто добывает сырые алмазы из самых глубинных пластов и шлифует их до истинного блеска. А тогда… в момент, когда она стирала тебя… — театральность Столаса спала, появилась доля раздражения, — Солнце в Раке: защитная скорлупа, ложное лоно. И асцендент во Стрельце, мечущийся в поисках цели вовне, потому что внутри — пустота. Она пыталась заключить тебя в эмоциональную тюрьму и заставить искать смысл где угодно, только не в себе. Почаще говори «я», пожалуйста: в момент этого ты посмотрел в пустоту, которую она создала, и вместо того, чтобы искать вовне… ты простил самого Творца. И этим актом… перековал себя из навязанного образа себя в того, кем ты должен был быть с самого начала. Твое истинное «я» ждало этого выбора.

Мирдал замолчал снова, его грудь тяжело вздымалась. Столас видел не просто звёздную карту, а саму душу ангела, развёрнутую перед ним в огненных письменах космоса. Когда всё же заговорил, попробовал сделать голос скептичнее:

— Сколько здесь астрологии, сколько психологии, а сколько того, чего тебе самому бы хотелось?

Столас слабо и довольно улыбнулся:

— Ни я, ни звёзды не говорим, куда тебе идти, в отличии от твоей переписчицы. Мы утверждаем, что ты уже на своём пути, самом правильном, и аплодируем этому. Смотри, — он провёл когтем по линии, отмечавшей, что Селена и Мардук, заменявший Юпитер Мирдалу, делят зодиакальный круг ровно на треть. — Это удача, рождённая из чувств. Твоих чувств: к Богу, которого ты простил сразу после того, как назвал себя в первом лице, и к самому себе, которого ты принял. Я не уверен, Мир, нужно ли тебе просчитывать совместимости. Когда ты совершаешь выбор сам, ты встаёшь в полную гармонию с той музыкой сфер, которую исполняют для тебя изначально. Ты не плывешь против течения своей судьбы, драгоценный, ты стал этим течением. Если ты будешь искать уверенность на стороне — не важно, советуясь со мной, с астрологией или с пьяным Хаском — ты теряешь свою волю и исполняешь чужую судьбу. Если ты разрешишь, я отплачу тебе за твою помощь иначе, чем вредными советами «космических масштабов шарлатанства».

— Ты уже достаточно отплатил, — Мирдал радостно глянул ему в глаза, — в хорошем смысле.

— Да ну… — Столас не выдержал этой искренней доброты после недоверия, слишком сильён контраст двух искренних чувств, и отвернулся обратно на планетарные знаки, более привычные, чем реальные эмоции и грани душ. — Я был лишь зеркалом, причём кривоватым и запотевшим от собственных драм, — но его глаза, вернувшиеся к карте, уже горели иным огнём — жаждой исследователя, увидевшего нечто редкостное. — На самом деле… мне бы твою волю, под которую звёзды подстраиваются, как у вас в Нашаре говорят. Но у меня тоже свой путь.

Мирдал схватил себя грустно за щёки:

— Какая воля в том, кто пошёл плакаться Арислодаре и требовать стереть заново…

Столас протянул руку от линий на бумаге к Мирдалу, но остановился на полпути:

— Я не могу осветить путь ярче твоего собственного солнца. Только держать звёздную карту. И почему-то у меня впечатление, что это я тебя заразил своей тьмой. Ты не был таким драматичным в первые месяцы нашей дружбы. Но знаешь что, солнышко в Весах, ты потребовал у Арислодары стереть то, что она сама налоботомировала. То, что тобою и не было. Это был крик твоей настоящей, забытой души: «забери назад то, что не я».

Мирдал глядел перед собой в собственные мысли, только под конец снова оглядываясь на Столаса:

— В моей вере все существа во Вселенной это она и есть. Холизм и солипсизм разом, слившиеся воедино эгоизм и альтруизм. Поэтому моя темнота и твоя это одно и то же. Ты ведь знаешь, как астролог, что гороскоп создают не существу, а моменту во времени и пространстве, когда оно рождается. Потому что начало чего-то нового это лишь одно из проявлений вечности. Но, в любом случае, мы сказали себе «я существую» и познали целостность в один момент времени.

— Ты говоришь о времени как о срезе вечности, а я всегда смотрел на звёзды как на часы и механизмы для анализа судеб. Я благоговею перед тобой и боюсь тебя, потому что ты своей верой предлагаешь стать не тем, кто смотрит на часы, и не часовщиком, а самим временем, — Столас положил наконец ладонь на жёлтое крыло. — Если моя тьма и твоя тьма — одно, значит, я не один в этом безумии. Мои монстры — это твои монстры. Мои моменты осознанных «я существую» — эхо твоих. Арислодара и Паймон — лики одной сущности.

Мирдал накрыл крылом дальнее от себя плечо Столаса:

— Значит и то, что пока отделяет нас от плеромы, для нас одно.

— Плерома… — Столас впитывал слова, его четыре глаза медленно закрывались. — Полнота. Точка, где конец возвращается к началу. Думаю, Мирдал, ты не для рассчёта самых прибыльных браков и вкусных потрахушек спрашиваешь о совместимостях, ты хочешь доказать, что связан с теми, чьи души с тобой сплелись. Но ты это знаешь и так. Теперь и я… знаю.

Помолчали оба какое-то время.

Столас вдруг неловко хихикнул:

— Попробуй присмотреться ко Глашатой внимательнее. Раз у неё гороскоп совпадает с гороскопом Вселенной, с которой ты видишь себя единым. Но, опять же, это вредный совет совы со звёздами из глаз, а воля твоя!

Мирдал похоже фыркнул в ответ:

— Надеюсь, не на неё одну хватит.

Радиозапись

Мирдал помахал рукой всем собравшимся знакомым, скромно садясь на диван. Из-за того, что Вокс взломал групповой чат Отеля, обсуждать спасение Энджела от Валентино решили по старинке, с глазу на глаз. Чарли, впрочем, сочла, что так даже лучше и доверительнее. Если всё по обыкновению не скатится в хаос или в лобби не нагрянет ещё больше гостей - после личного явления искуплённого Пентиуса в Ад как личного примера, что грешник может попасть в Рай, в затею Чарли поверило куда больше народа.

— Как ты? — Глянул Мирдал на Энджела.

— Просто прекрасно, замечательный день, — отложил грешник-паук свой телефон и скривился, вытаскивая сигарету дрожащими пальцами. — Валентино снова угрожает разорвать мой анус, если я не вернусь на съёмки к пятнице. А Вокс всё равно шпионит за каждым нашим шагом, просто мемы не шлёт и не палится.

Хаск фыркнул, наливая ему виски, но всё пролилось из стакана, когда, хлопнув дверью, ворвалась запыхавшаяся Черри Бомб:

— Офигеть новости! Валёк только что запустил в эфир какой-то монтаж себя с Энджелом — выглядит так, будто Энджи сам просится обратно! Полная хрень, но завирусилась.

Энджел побледнел ещё больше, чем уже был белый.

— Так, а после закипнотизированного обращения Энджела при Воксе, что Энджел считает искупление лажей, он уже восстановил реноме? — но, посмотрев на грешника-паука, Мирдал понял, что лучше не нагнетать, особенно учитывая, что он не виноват, что ему взлламывали разум и заставляли это делать.

Поэтому Мирдал, подумав, встал и подошёл к Аластору. Тот повернулся к нему резко и хохотнул без приветствия:

— Наглость Ви даже ангела начала раздражать? Наконец-то!

Мирдал, не реагируя на риторический трольский вопрос, обратился к нему:

— Теперь, после победы над Воксом, ты снова самый сильный грешник в Аду, а Валентино далеко не такой талантливый медиавещатель. Как сейчас твои передачи в поддержку Отеля? Послушал бы, но... на твоём канале всё ещё многовато трансляций страдающих душ, хех... Немного не на мою аудиторию.

— О, пове-ерь, всё прекрасно, — с нажимом и помехами произнёс Ал, скалясь. — По мне явно соскучались, публика рада переменам в вещательной сетке. А что касается поддержки нашего милого заведения... — он сложил пальцы домиком, — я посвятил целый часовой сегмент преимуществам искупления. С музыкальными номерами и примерами от противного: что ждёт тех, кто выбирает иной путь. Это очень мотивирует, поверьте. Но не вам судить метод подачи, святоша. Искусство должно отражать жизнь во всём её многообразии, не так ли? Страдание, экстаз, триумф, распад... Всё это часть великого шоу.

Чарли вздохнула, потирая лоб:

— Аластор, мы ценим твою помощь, но, может, в следующий раз без... демонстрации пыток? Мы пытаемся привлечь людей, а не напугать их до полусмерти.

— Ну, если публика запрашивает разнообразия, — Аластор уставился на Мирдала, — может, настало время интервью с особым иностранным гостем? Вам нечего бояться, из студии прекрасный вид на город и ни одного замученного трупа.

Мирдал махнул забеспокоившимся Чарли и Хаску:

— От интервью откажусь, но загляну. Послушаю, как это выглядит. Возможно, дам пару советов. Если через час не явлюсь, ищите ангельские кости.

И, заинтригованный, пошёл за Аластором, что отстукивал по ступеням тростью-микрофоном, на самый верхний этаж. Коридор наверху был узким, стены покрыты тёмными деревянными панелями, а единственный источник света — тусклые лампы в стиле ар-деко.

— Осторожнее на повороте. Тут перил нет, ангелу легко пасть, — Радиодемон остановился перед дверью из тёмного дуба. На ней не было таблички, только замысловатая резьба, изображавшая радиоволны, переплетающиеся с силуэтами кричащих лиц. Аластор беззвучно повернул массивную латунную ручку, открывая дверь. — Добро пожаловать в мою скромную студию.

Радиорубка, остеклённая со всех сторон, была не такая уж просторная. Пентаграмм-сити отсюда был как на ладони. Аластор подошёл к монтажному столу, провёл пальцем по старому микрофону с сетчатым поп-фильтром, смахнув невидимую пылинку.

— Здесь рождается магия эфира. Присаживайтесь. Или предпочитаете наблюдать за процессом стоя?

Он не стал ждать ответа, подошёл к одному из магнитофонов и нажал кнопку воспроизведения. Лента закрутилась, и из динамиков полился голос Аластора, ещё более хриплый от дополнительных помех:

— И помните, дорогие грешники, даже самая тёмная душа может найти искру надежды. Просто посмотрите на наш очаровательный отель! Хотя, конечно, большинство из вас лучше воспримут более привычные методы мотивации. Ха-ха-ха!

Аластор выключил запись:

— Вот так это звучит. Теперь... о ваших советах. Я весь внимание, — он снова сплёл пальцы, вернув нейтральную улыбку. Мирдал помотал свою бородку, задумавшись:

— На самом деле, для запуганной части аудитории — самое то. Не ангелов же привлекать в Хазбин, а как раз тех, кто уже не выдерживает жить в столь опасном месте, как Ад. У них есть мотив получить искупление. Другой вопрос, что они могут точно так же забояться и нас. И этот страх должен быть правильной тональности. Чтобы грешники понимали — те, кто их ведёт, перекусит любого Вокса, общего врага, но не своих. Иначе и наблюдать в нашем отеле не за кем будет, а тогда чего весёлого?

— Занятная формулировка. Вы говорите как режиссёр, а не как проповедник. Хотя Вегги примерно то же самое мне уже говорила, — Аластор откинулся на спинку стула, глядя на город. — Мне прекрасно известно, что страх это такой же инструмент, как диктофонная лента. Его можно натянуть, ослабить, разорвать... или записать на него что-то новое. Значит, вы предлагаете пугать внешней угрозой, а не мной лично. Но ведь это стиль Вокса, а Вокс проиграл.

Мирдал отвёл взгляд и задумался:

— Можно делать и то, и другое.

Аластор снова посмотрел на Мирдала, уже серьёзнее.

— Хорошо, и на какое пугало мне показать пальцем? Валентино — отличный общий враг, вульгарный и предсказуемый. Идеальная мишень. Но что насчёт врагов, которые не так очевидны? Которые приходят с улыбкой и предложением помощи? — он поднялся, подошёл к окну, положил ладони на холодное стекло. Отражение его улыбки наложилось на огни города. — Но вы с Вагатой правы в одном. Шоу должно продолжаться. Без зрителей... без персонажей... какой в этом смысл? Вам всё-таки стоит иногда появляться в эфире. Ангел, рассуждающий о тонкостях адского страха... это свежо. Но совет принят к сведению. Меньше буффонады страданий, больше направленной угрозы. Мы сделаем из бордельной моли и его приспешников таких монстров, что жизнь в нашем скромном отеле покажется раем. По крайней мере на время трансляции.

Мирдал слегка, но галантно поклонился Аластору, прежде чем выйти из рубки. Хотя в полной мере он ему так и не доверился... Не мог ли Радиодемон просто поглаживать эго и сделать вид, что легко согласился, в то время как преследовал собственные цели? Но если они близки - это уже лучше, чем если противоположны.

Аластор ответил на поклон Мирдала лёгким, почти незаметным наклоном головы. Его улыбка не дрогнула, но в уголках глаз собрались лучики морщинок — что-то между одобрением и скрытой насмешкой:

— До скорой встречи, мой просвещённый друг.

Ну а на этот раз что, Блитц?

Маленький никчёмный бес открыл пакет с лапшой быстрого приготовления, но даже кипятком её не стал заливать, а зажевал её прямо так, бурча своему огромному ангелу, другу и психотерапевту:

— Это та жратва, которой я достоин…

— Ну… а насколько хорош ты должен быть? Каковы точные показатели успеха? — Мирдал сел рядом и подал Блитцу содовую запить сухую кислотную еду. Блитц, буркнув благодарность под нос, жадно прихлебнул, смывая неприятную сухость из глотки, громко рыгнул и вытер рот тыльной стороной беспальцевой перчатки:

— Это когда тебя не называют «уродливым клоуном» за спиной? Это когда твои сотрудники не смотрят на тебя так, будто ждут, что ты наконец-то свернешь себе шею или их всех прикончишь? Я свою контору завёл только потому, что нигде нельзя было устроиться, никуда не брали.

Мирдал припоминал:

— Твой цирк сгорел вроде. Думаешь, погорельца бы приняли в другой? Даже твоего друга демиурга не позвали руководить другим народом после его провала. Пришлось зарабатывать репутацию заново и на другой должности. И, скажешь, мы с тобой плохо справились?

Блитц скрестил руки на груди, морщась и отведя взгляд в сторону, избегая встречаться с голубыми глазами Мирдала, и постучал когтями по банке, нервноотая хвостом:

— Не сравнивай… — он знал, что Мирдал говорил о себе. — Твой друг был кем-то важным. У него была высшая цель. А я? Я просто… поджог цирк и сбежал, оставив там всех, кого любил. Я не «зарабатывал репутацию заново», я просто нашел другую дыру, в которой можно прятаться и убивать людей за деньги!.. Мы с тобой не справились «плохо», это верно. Ты — ходячий золотой бог с цитаделью, который всех лечит и учит жизни. А я — имп с комплексом неполноценности, который держится на плаву только потому, что переспал с принцем, чтобы тот одолжил ему сначала волшебную книгу, а потом портальный камень. Это не успех, Мирдал. Это… проституция с элементами наёмничества! — Он рассмеялся горько.

— А знаешь, какой для убийцы показатель провала? Пуля в башке, — Мирдал выкинул банку за Блитца. — Значит, хотя бы средним убийцей ты можешь себя называть, пока жив.

— О, спасибо! Какой восторг! — Блитц вскочил с дивана, начав нервно расхаживать по комнате, размахивая руками. — «Средний», потому что меня еще не убили! Это точно должно быть напечатано на моей визитке. «Блитц Баксо: живой, значит, преуспел!»

— Я бы нанял автора такой визитки… — хмыкнул Мирдал. — Может, тебе стоит отпуск взять или попробовать другую работу? Знаю, сейчас ты начнёшь, что надо кормить Луну и Столаса, которого лишили дворянства. Значит, ты, может, и средний убийца, но хороший родитель и заботливый парень. Тем более по меркам Ада, где другой бес выпнул бы Столаса зарабатывать задницей, а Луну не взял бы из приюта.

На эти слова дракона-ангела Блиц остановился, горя глазами и тыча себе в грудь:

— Я использовал его, Мирдал! Я спал с ним ради книги! Я был подлецом, манипулятором! То, что он лишился титула… — его голос сорвался, и он отвернулся, хватаясь за рога. — Это… всё из-за меня. Я сломал его. А потом испугался, что он уйдет, и пытался… сделать всё правильно, но только испортил ещё больше, — он опустил руки и обмяк. — Луну же… просто взял из приюта, чтобы было не так одиноко в этой дыре. Я ужасный отец. Она взрослеет, а я всё еще пытаюсь быть её «побратимом», потому что боюсь, что если она повзрослеет, она поймет, какой я мусор, и уйдет. Так что не говори мне, что я хороший. Я просто… делаю то, что могу, чтобы не утонуть. И пока я тяну всех на дно вместе с собой.

— Хочешь сказать, во вселенной есть хоть кто-либо, кто справляется лучше тебя? — Мирдал повёл носом, словно осматривая комнату. — Сможешь назвать конкретное имя?

— Физзаролли! — выпалил бес, указывая пальцем в никуда, как будто там стоял его старый друг. — Чёртов жонглёр, фрик и клоун! Он знаменитый! Народ обожает его уродливую морду и скупает с ним мерч по ценам Маммона! И что самое худшее… он счастлив по настоящему. Он умеет быть… нормальным. А я? Я же его… и искалечил. Я — ходячая катастрофа, которая случайно подожгла нам цирк в его днюху, и теперь пытается играть в бизнесмена, — он отмахнулся, а потом поднял палец вверх и почти что завизжал. — Или Мокси! И Милли! Маленький нытик и его жена-психопатка! У них есть семья, любовь, а скоро и ребёнок появится. Они работают как команда! Они идеальны! Я же должен подглядывать за ними, как Вокс со скрытой камеры, чтобы понять, как это выглядит! Я не «хороший босс», я извращенец, который завидует своим сотрудникам, потому что у них есть то, что я никогда не смогу построить! — Блитц упал обратно на диван, пряча голову в ладони. — Так что да. Почти все, даже та тупая собака, что гадит у двери моей квартиры, справляется с жизнью лучше меня. Она хотя бы не переживает о том, что она собака, и просто срёт. А я… я просто пытаюсь доказать всем, что я не «тот урод из цирка», и с треском проваливаюсь.

— Физзи это инвалид без рук и без ног, который батрачил сутками без перерыва на Маммона, пока не перегорел. У Мокси и Милли детей нет, зато есть самый худший в мире начальник, который Мокси чмырит в каждой реплике, — Мирдал аккуратно положил руки Блитцу на плечи.

Блитц вздрогнул от прикосновения, мышцы под его курткой напряглись рефлекторно, но он не отстранился.

— Не смей так говорить о Физзи, — но в голосе уже не было прежней ярости, только застарелая боль. — Да, Маммон — жирный кусок дерьма, но Физзи… он сияет. И всегда сиял. Даже в детстве он был звездой, а я — просто тем, кто жёг шатры и кидался говном. Он преодолел всё это, потому что он талантлив. А я так… упёртый. — он нервно усмехнулся, отводя взгляд, бья хвостом о подлокотник дивана. — Не «чмырю» я Мокси! Просто помогаю ему стать тверже! Мир жесток, Мирдал! Если я буду к нему слишком мягким, его съедят в первый же день! Я делаю это ради его же блага! Это «жёсткая любовь»! — он пытался убедить в этом себя больше, чем дракона, но его голос дрожал.

— Собаке никто «спасибо» не скажет. Тебе — говорят каждый день. И семья, и друзья, и клиенты.

На эти слова Мирдала Блитц закусил губу, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Он пытался придумать язвительный ответ, что клиенты платят ему за трупы, а друзья терпят его только из жалости или страха, но слова застряли. Он помнил, как Милли улыбалась ему после удачной работы, как Луна, пусть и нечасто, но позволяла ему себя обнять. Даже Столас смотрел на него не как на постельную игрушку.

— Они не говорят спасибо, — тихо выдохнул он, глядя в пол. — Столас… Столас говорит мне всякие милые глупости, когда хочет секса. Луна просто рычит и шлёт нах, чтобы я не лез. Милли и Мокси… они со мной, потому что я даю им работу. Это сделка. Всё здесь — сделка. Почему ты так стараешься, а? — он поднял голову, отчаянно и непонимающе глядя в глаза ангелу. — Почему тебе вообще важно, что чувствует какой-то сбитый с толку имп-убийца? Ты же… ты же святой, типа. Ты должен проповедовать на углу или лечить крылья птичкам каким-нибудь, а не вытирать сопли темному ублюдку, который не заслуживает сочувствия. Я же ничтожество. Я же тот самый парень, который ломает всё, к чему прикоснется. Почему ты не видишь этого?

— Вижу. Значит, раз ты самый ничтожный в мире имп, тебя поднимать из дерьма и надо в первую очередь? — Мирдал смирился с самоненавистью друга, но и бросать его не собирался. Похлопал по плечу, прежде чем убрать руки, но взгляд не отводил. — Ты самому ничтожному ангелу помог с депрессией справится, после того, как тот опечалился давлением на работе, пора долг вернуть и вытащить из говна тебя. Хорошо, допустим, ты самый отвратительный мудак всея мультивселенной. Амбициозный титул, но не буду больше спорить. Давай это исправим если не ради тебя, то ради Луны, чтоб у неё не был такой плохой отец. И ради всех остальных, кто от тебя зависит. На них-то тебе не насрать, надеюсь. Что тебе, как ты считаешь, надо в себе исправить, чтоб им не было за тебя стыдно?

Блитц выслушивал утешения со смесью кривой ухмылки и гримасы боли. Он откинулся на спинку дивана, закидывая ногу на ногу:

— Хах. Знаешь, если я когда-нибудь открою свой бизнес-курс, «Самый отвратительный мудак всея мультивселенной» будет первым слайдом на презентации. Спасибо, что поднял планку, золотой мой. Да, на моих мне не насрать. Это единственное дерьмо в этом мире, которое для меня важно. Именно поэтому я такой… ядовитый, — он глубоко вздохнул. — Но фиг знает, как мне всё исправлять. Я смотрю на Мокси и Милли, и они… им не нужно притворяться. А я? Я стою перед Луной, и у меня в голове только: «Что она хочет? Поесть? Денег на шмотки? Чтобы я ушел?» Я не знаю, как просто за кем-то ухаживать, не превращая это в сделку. Каждый раз, когда кто-то подходит слишком близко, я паникую. Я чувствую запах гари, будто я снова в том цирке. Я оскорбляю Мокси, потому что боюсь, что он станет лучше меня. Я держу Луну на коротком поводке, потому что боюсь, что она найдет кого-то, кто круче «бати». Я… заставлял Столаса думать, что он просто книга с ногами, потому что если я допущу, что он меня любит по-настоящему… то я должен буду признать, что я это заслуживаю. А я не заслуживаю. Я же только ломаю. Но я не знаю, как по-другому. У меня нет инструкции.

— Если б ты не заслуживал, Столас бы и не стал рисковать собой и даже отношениями с дочерью, чтобы тебя вытаскивать. Попробуй начать с того, чтобы не портить то добро, что Столас к тебе продолжает проявлять… Через это достойным и станешь. Тебе же самому так больше понравится, — Мирдал, ненадолго прервав диалог с Блитцем, позвонил Столасу и по своему обыкновения без приветствия предложил: — Как думаешь, Блитц заслужил отпуск? Хотите в Ликдул на неделю? Не обременит.

Блитц в панике вскочил с дивана,глаза едва не вылезают из орбит, а хвост выгибается дугой, словно у испуганной кошки:

— Эй! Эй, стоп! — заорал он, пытаясь выхватить телефон из рук дракона, но его пальцы лишь цепляются за воздух и золотой мех. — Ты чё делаешь?! Он мне сейчас мозг вынесет! Я не могу с ним разговаривать, я… я еще не придумал, как оправдаться за то, что я был последним мудаком.

— О, Мирдал! Как приятно… — до сих пор аристократический голос Столаса звучал немного уставшим, но теплым. — А Блитц бы хотел поехать?

Блитц хотел крикнуть «НЕТ!», но затем вспомнил все слова Мирдала и опустил руки, чувствуя, как сила уходит из ног. Он упал обратно на диван, закрывая лицо ладонью, но раздвинув пальцы, чтобы один красный глаз мог смотреть на Мирдала:

— …Он не сказал: «О, этот отвратительный имп, я лучше сдохну, чем поеду с ним в отпуск»? Ладно. Ладно, черт возьми! — сдался он, бросая руки вверх. — Но только чтоб Луна тож с нами! А если совун начнет читать мне стихи о звёздах, я официально сойду с ума. И это будет на твоей совести, дракон.