Свет далёкой кометы. Genshin Impact

Глава 1. Вперёд. К звёздам и безднам!

Зимние облака взлетали к высоким горам каменного леса. Крепкие скалы тянулись к небесам, точно руки, мечтающие коснуться звёзд. Холодный ветерок подхватывал снежинки, неспешно проводя их к земле. В разрывах среди плотных, густых облаков проглядывались сияющие лучи мягкого солнца. Птицы улетали выше к небу.

Люмин сидела на каменном выступе вершины, подпирая голову руками, наблюдая, как медленно проплывает между древними скалами молочный туман, и наслаждалась безлюдной тишиной.

Ей нравится терять счёт бескрайнего времени и рассеивать мысли на ветру. Замечать, с какой скоростью летят облака. Бесконечно блуждать и слушать симфонию перелётных птиц.

Но в то же время это место напоминало ей прошлое. Здесь, вдали от людей, среди скал, пронзающих небеса, и неспешных ватных облаков, отражающихся в прозрачной воде, Люмин оглядывалась назад, преумножая тоску.

Снова и снова возвращалась сюда, рискуя погрязнуть в ностальгии и сожалениях.

Совершенно похоже. Каменные столбы высотой до небес, что подобно колоннам подпирают небесный свод. Горный воздух точно также скользит по коже, а зимняя свежесть вдыхается с наслаждением и полной грудью. И здесь, на одной из вершин, откуда виднеются паутинки подвесных мостов и тонких, неспешных рек, Люмин раскрывала глаза. Слыша шуршание ветра среди тонкой травы, оборачивалась, но не видела никого. Только строй облаков и реальность, рассеивающая перед глазами мир грёз.

Планета Земля. Китай.

Здесь ей казалось, что она к звёздам ближе всего. В месте, которое до боли напоминает Заоблачный предел. Как может быть так похоже? Говорят, что даже на этой планете постаралась эрозия.

Холодает. Люмин открыла глаза. Солнце уже склонялось к закату, тонув в белом покрывале облаков. Звёзд ещё не видно. Их не видно за светом синего, глубокого неба.

Интересно, как они там?

Хотелось раскрыть тянущийся к свободе планер и полететь вперёд, огибая скалы, ощутить, как подхватывает её тело ветер. Свысока видеть древние полуразрушенные стены и молчаливые, одинокие статуи, что хранят в себе великие тайны богов и людей.

Вот только все тайны того мира уже давно ею были разгаданы.

Люмин покинула Тейват десятилетие назад. Она завершила свою миссию, исследовала мир и нашла Итэра. И, как никогда и не сомневалась, оставила вместе с братом Тейват позади, чтобы последовать дальше. Вперёд. К звёздам и безднам.

***

Гавайи. Самое яркое солнце на свете. Весёлые, лёгкие танцы и сёрфинг. Древность легенд. Золотой песок и насыщенность островов чем-то напоминали Натлан. Этот мир поражал. Этот мир столь огромен, что ей казалось, она подарит ему вечность.

Эверест. Сахара. Амазонка. Пирамиды. Великая Китайская стена.

Люди на Земле ступили в век высоких технологий, заглядывали в телескопы и отправляли в космос первого человека. Их стремление к будущему и жажда жизни удивляли. Люмин любила людей. Ей никогда не составляло труда найти свой подход к любому человеку, в каком бы мире он ни жил. Она общительна и внимательна к мелочам. Но на Земле предпочла сменить роль на наблюдателя, оставляя разрешение мирских забот брату. Ведь признавшись самой себе, что устала от бесконечного выполнения поручений и близкого общения с первыми встречными, позволила себе уединение впервые за долгую вечность.

Небо темнело, приоткрывая завесу Вселенной. Люмин уже давно отдала сердце звёздам и приключениям. Исследованиям и решению загадок.

Лепетания Катерины сменились на дыхания ветров, миллионы историй самых обыкновенных людей – на шум водопадов и пение птиц, журчание рек и звук проходящего мимо пальцев тёплого песка.

Острые мировые проблемы, боги. Сменяемые, как перчатки с сезоном, компаньоны – этого больше нет. Ритм жизни теперь – это музыка вечернего джаза и подтанцовывания в одиночестве у озёр, что отражают луну; утро, которое начинается то в пять утра, то в час дня; то пятьдесят шагов в день, то пятьдесят тысяч.

Это её путешествие. Это продолжение её бесконечного приключения, к которому она так стремилась вернуться. Вот только…

— Салют, Люмин. — Знакомый, родной голос послышался на ветру, от чего мысли развеялись, словно семена одуванчика. Люмин невольно встрепенулась. Брат понимающе усмехнулся, расслабленно присев поближе к ней. — Так и знал, что найду тебя здесь.

— Доброй ночи… Ты правда так думал? — рассеянно проболтала Люмин, похлопав глазами. Горный, тихий ветер заботливо откинул светлые локоны назад. Волосы очень отросли. Итэр мягко ей улыбнулся.

— Определённо. Правда… — Почесал он щёку рукой. У него новые, тёплые перчатки и стёганая куртка. — Сначала я проверил тебя в Париже, мадмуазель.

Европа. Германия и Нидерланды. Испания и Франция.

Париж. Аккордеоны и романсы в вечерних узких переулках. Нежный французский и Мона Лиза. Высокая мода, красные губы и классика.

Город, синоним которому слово «романтика». Люмин нравится этот город. Нравится бродить по низким крышам, подобно кошке, и тёмными вечерами наблюдать за Эйфелевой башней, сияющей ярче звёзд.

Может быть, потому что этот кусочек Земли похож на Фонтейн. Но Люмин не любила так рассуждать. Ведь это лишь игра ассоциаций – бесконечная цепочка на основе миллионов старых воспоминаний. И пусть кусочки похожи, пазл совершенно иной. Она закрывала мысли сравнений завесой, сосредотачиваясь на том, что перед глазами прямо здесь и сейчас.

Потому что для неё существует только «вперёд».

Навстречу неизвестному. Туда, где ждут своей разгадки тайны далёких планет. Древних, забытых цивилизаций и технологий, что подобны человеческому интеллекту.

Навстречу новому. Новым открытиям, землям, морям и океанам, людям и историям.

Это её путь. Её путь рядом с братом.

— Почему в Париже? — отстранённо спросила Люмин без особой заинтересованности в конкретном ответе. Её вполне устраивает и болтовня ни о чём. Так слово цепляется за одно, и вот уже разговор идёт как по маслу, а время течёт, точно самая бурная река. Как говорят люди Земли? «Счастливые часов не наблюдают»? Да. Всё именно так.

— Потому что там поют о любви, — со знанием дела заявил Итэр и откинулся назад, опирая ладони на землю, и поднял голову кверху, со странным набором звуков улыбаясь, будто пытаясь исполнить подобие мелодии. Люмин уютно улыбнулась: Итэр, как и всегда, в приподнятом расположении духа. Рядом с ним, словно дома. — А все девчонки любят романтику. Взять хотя бы земных.

Люмин тихонько хихикнула, лениво ложась на спину, уютнее устраиваясь на расстеленном пледе. Итэр задорно подмигнул, показывая ей непонятный жест пальцами. Кажется… вроде бы… по-земному он означает «мир».

— Шу-чу.

— Вот вроде ты взрослый уже давно, а глупости такие говоришь, как ребёнок, — по-доброму усмехнулась Люмин.

Настроение переменилось в лучшую сторону. Воздух замерзал, а звёзды мерцали. Небо… Какое же оно переменчивое. С первого взгляда точно такое, как и везде. Где-то даже виднелись те же созвездия. Невооружённым взглядом Люмин заметила знакомое ей поблескивающее звёздное скопление. Ближайшее к Земле.

— Смотри. — Люмин потянула руку к звёздам, обращая взгляд брата в точку на небе, куда провела указательным пальцем. — Здесь тоже виднеются Гиады в созвездии Тельца. Согласно местной легенде, эти звёзды – дочери одного из божеств. Сёстры не могли перестать горевать из-за трагической потери единственного брата. И тогда боги сжалились над ними и превратили их в звёзды, вознеся к небесам. Мне кажется… — Сердце в груди на миг застыло. Люмин резко повернула голову, касаясь щекой поверхности плотного пледа. Брат всё также мечтательно улыбался загадочной Вселенной, то и дело внимательно поглядывая на Люмин. — Наши истории чем-то похожи.

Рука сама по себе потянулась к Итэру, чтобы крепко взять его ладонь. На душе в миг восторжествовало ощущение безграничной потери. Когда-то давно это пронзающее чувство добралось до самой глубины её сердца. И с тех пор запомнило туда путь.

Чувство растворилось, когда Итэр в ответ тоже обхватил её ладонь своей и лёг рядом, прижавшись к её плечу. Тепло переглянувшись, их золотистые глаза снова обратились к небу.

— Но мы с тобой настоящие, — тихо отозвался Итэр.

— И мы всегда будем вместе.

На космической сцене миллиарды звёзд отзываются манящим блеском, подобно неуловимым светлячкам. Млечный Путь опоясывает небосвод. Люмин смотрела вперёд, в глаза Вселенной.

Созвездия Лебедя, Рыб и родных Близнецов. И…

— Скажи, Люмин.

— Да? В чём дело? — Она обрадовалась, что он её отвлёк.

— Ты хочешь покинуть Землю?

Безумно далёкое космическое пространство затягивало и манило, как гравитация чёрной дыры. Но… разве Земля ещё не достаточно ими исследована? Его вопрос немного пошатнул её уверенность. Люмин мимолётно смутилась и честно задумалась, уловив, что глаза брата излучают серьёзность.

— Почему ты так думаешь? — впопыхах спросила Люмин громче, чем стоило, с некой грустью вглядевшись в ночные светила. — Мне нравится здесь. Я увидела столько видов животных, сколько мне и не снилось. Это место – настоящее сокровище Вселенной. А люди Земли… Я восхищаюсь их стремлениям. Они, как и мы, тянутся к звёздам, отправляя в неизвестность огромные глыбы металла. Они узнали даже то, о чём я и сама не догадывалась, — слабо улыбнулась Люмин, вспоминая немногочисленных встреченных ею людей Земли.

— А ещё ты так и не завела здесь друзей, — неожиданно заявил Итэр, чем её удивил и взволновал. В его тоне не было грубости и предостережений. Это была лишь убедительная констатация факта. Его улыбка не натянута, а глаза сверкают странным пониманием. Люмин уловила и какой-то скрытый смысл в его словах. Иногда Итэр любил говорить загадками.

— Я знаю. Но я по-прежнему не нуждаюсь в этом, — медленно помотала Люмин головой, успокаиваясь. — У меня есть ты. И если я правильно тебя поняла, то именно ты и хочешь отправиться дальше. И я пойду вслед за тобой.

Его рука уже не казалась столь тёплой, ведь он поделился своим теплом с ней. Они делили вместе всё и всегда. И так будет до скончания их долгого, долгого века. Итэр поймал её взгляд, с непривычной серьёзностью посмотрел ей в глаза.

— Так значит, дело во мне?

Какие странные вопросы на ночь глядя. Люмин забеспокоилась сильнее. Может, это общение с землянами на нём так сказалось?

— Конечно, — утвердила Люмин, опустив ладонь на сердце. — Иначе и не может быть. Особенно после всего того, через что нам пришлось пройти.

Уже десять лет Люмин снова наслаждается путешествиями по мирам вместе с братом. Страх потерять Итэра снова стал огромен, как вся их родная галактика.

В их путешествиях они не позволили разрушиться атмосфере экзопланеты Кеплер. Пережили кризис на Пенаконии, посетили ещё несколько уникальных миров. И нигде не задерживались надолго.

— Люмин, мы путешествуем по Земле уже пятый год, — оповестил её брат. — Но…

Пятый год? Почему-то ей показалось, что это невыносимо долгий срок. Как незаметно пролетело время.

— Но…? — Любопытство взяло верх над Люмин. Он тоже что-то чувствует. Что-то… не то. Итэр отвёл взгляд к звёздам.

— Но с каждым годом мы путешествуем вместе всё реже, — сказал он так, будто признался. Будто и сам лишь недавно это осознал. Его голос продолжал оставаться тёплым и любящим. Но тем не менее…

Люмин почувствовала, как у неё всё внутри одеревенело. Разве это может быть правдой? Она ведь часто видится с Итэром. Пусть и не каждый день, но она всё ещё с ним, даже когда не рядом. Она лишь нуждалась во времени и единении после всего, что произошло в…

Тейвате.

Взгляд сам по себе потянулся к небу. К бледной и одинокой точке на ночном полотне. Губы слегка поджались, а в глазах притаилась толика невольной тоски.

Люмин в замешательстве приподнялась и села, прижав друг к другу колени. Оглянувшись и отметив, что на лице Итэра, освещённом светом луны, продолжает теплиться улыбка и проблеск добра в глазах, Люмин растерялась. Она ожидала увидеть слегка скрываемую обиду.

Что ей стоит сказать? Извиниться? Но разве какие-либо слова могут изменить прошлое? Как показали её многочисленные компаньоны Тейвата, это не очень-то возможно.

Взошедшие, как подснежники, воспоминания расцвели перед глазами неуместно яркими красками. Люмин помотала головой в стороны. Зачем она их вспоминает? Зачем так старается вскрыть этот сундук?

— Знаешь, — внезапно начал Итэр, приподнявшись с земли тоже и присев, вытянув ноги. — А ведь в прошлый раз мы расстались на этом же месте. Ты хочешь вернуться в Тейват?

— Что? — не сдержалась Люмин, с неким ужасом округлив глаза. — Почему ты так думаешь? Нет, я не собираюсь возвращаться, — не слишком утвердительно отозвалась Люмин, пряча за веками и тенью ресниц неуверенность. Ладони сложились в нервные кулаки на коленях, а кожа, заботливо защищённая шерстяной тканью белой, длинной куртки, покрылась мурашками.

В мыслях фейерверками расцветали спрятанные воспоминания.

***

Весёлое застолье подходило к концу, оставляя после себя недопитые до конца напитки и крошки еды на полу, ощущение подкрадывающейся пустоты и светлой грусти. Покрасневший Чун Юнь и повеселевший Син Цю, краснощёкая Сян Лин и болтушка Ху Тао, последние полчаса проведя полулёжа за столом, отчаянно зазевав, лениво засобирались по домам. Чжун Ли и Нин Гуан сдержанно попрощались с ней часом ранее вместе с Адептами.

Это был последний день. Это был длинный и удивительный день, посвящённый Ли Юэ и всем, кого она когда-то встретила в этой стране. Этот день длился вечность, но одновременно и пролетел, как один миг. С самого утра часы были забиты встречами, а вечером, после торжественного прощания с Гаванью, самые близкие организовали для неё уютные посиделки.

Люмин обещала брату вернуться раньше, но встреча растянулась на долгие, полные общения часы. Никто не хотел прощаться. Но каждый знал, что это неизбежно.

Люмин, напоследок ещё раз принимая объятия от друзей, хотелось хорошенько запомнить каждого из них. На всю свою оставшуюся жизнь. Долгую, невероятно долгую, полную путешествий и приключений жизнь. Не забыть.

Даже не верится, что всё закончилось. Не верилось, что всё это: пышные проводы, пир в каждой из стран, танцы, самые тёплые объятия – в честь прощания. Будто бы, когда наступит завтрашний день, она, проснувшись ни свет ни заря, снова неспешно пойдёт в Гильдию искателей приключений, чтобы узнать, чего в мире произошло новенького. Какие задания на этот раз даст Катерина. Кого она встретит ещё? Кто станет ей другом, а кто – врагом? Какие тайны её ждут в глубинах будущего этого мира?

Прохладный ветер мягко окутывал кожу. Фонари освещали улицы весеннего, ночного Ли Юэ. Им нужно уходить в противоположные стороны даже в последний момент их разлуки. Друзья махали ей руками до самого конца. Люмин махала им в ответ, не в силах идти дальше, пока они не скрылись за углом.

Её ладонь медленно опустилась, улыбка испарилась.

— Путешественница. — Люмин слегка вздрогнула. Сяо шёл рядом беззвучно, а теперь вдруг приблизился, остановившись напротив неё. — Я хочу с тобой поговорить.

По коже прошелся маленький холодок волнения. Она знала, что Сяо не смог бы равнодушно и молча уйти без прощания. Но за всё время этой встречи он так не промолвил и слова. Лишь кидал на неё мимолётные, но проникновенные взгляды. Наверняка, как и в прошлые разы, ждал момента, чтобы поговорить с ней лично.

— Да, Сяо? — стараясь скрыть любопытство, спросила Люмин в естественной манере.

Сяо немного прикрыл глаза и отвёл взгляд в сторону. Его руки сцеплены в замок перед собой, и он выглядит, как и всегда, внешне холодным и безучастным. Но кому как не Путешественнице знать, что первое впечатление коварно и обманчиво. Стоит только присмотреться получше, как перед глазами окажется человек с душой столь доброй, необъятной и храброй, что даже тяжёлые раны судьбы не могут её сломить. Стоит лишь вглядеться чуть дольше, и ледяной взгляд станет изучающим. Стоит узнать чуточку лучше, и напускная холодность превратится в тепло.

Вспышками в сознании проявились воспоминания. Первая встреча в Ваншу. Битва с Осиалом. Праздники морских фонарей. Разлом и тьма. Его самопожертвование и безжалостные, словно пули, секунды, когда думала, что никогда больше его не увидит. Секунда, когда осознала, что он жив. Воспоминания отразились на лице чуть поджатыми губами, незаметно кривя добрую улыбку.

Люмин постаралась незаметно расправить плечи, чуть взволновавшись от череды ярких картин в голове. Сяо обычно долго обдумывал свои мысли, чем давал ей фору, но теперь замялась и она. Молчание между ними непривычно растянулось. Люмин видела, как он напряжён, как он нервно то разлепляет, то открывает глаза.

Впрочем, она тоже не может похвастаться решимостью. Но если не сейчас, то уже когда? Так стоит ли и дальше обманываться? Это же то самое волнение перед разлукой с теми, кто дорог. Она могла бы отрицать это ещё несколько лет к ряду, но… Пора бы признать, что с некоторыми людьми этого мира она стала близка настолько, что боль от разрыва этих уз станет для неё особенно острой.

Именно поэтому она обещала себе ни с кем не сближаться так сильно. Но разве такое можно спланировать при законах хаотичной Вселенной? Разве дружба и что-то ещё – это план? Ведь буквально всё, что она пережила вместе с ним, сближало их как магнитом. Даже боги не всевластны. И даже Люмин.

Так что… настала пора бы всё это признать.

Не дожидаясь, пока он окончательно соберётся с силами, с духом, борясь со стеснением, собственным противоречием и чем-то ещё, Люмин, сделав глубокий вдох, уверенно назвала его по имени, от чего Сяо явно напрягся, как струна. Он заслуживает её слов больше, чем кто-то либо.

Заглянув в его пронзительные глаза, широко улыбнулась так, как никогда раньше не улыбалась ему. И, медленно приложив ладонь к сердцу, начала говорить.

— Я буду скучать по тебе. — Искренние слова вылетели из губ, словно запертая в клетке птица, чьи крылья теперь свободны. — Я навсегда запомню наши с тобой приключения и то, что мы вместе пережили. И пусть для моей жизни восемь лет – это срок не великий, я осознаю, что яркость жизни измеряется не долголетием, а дорогими воспоминаниями, что согревают душу в моменты тоски. Я рада, что открылась этому миру. И я бы хотела, чтобы ты смог сделать то же.

Он слушал внимательно, не меняясь внешне никак. Сяо ничем не выдавал то, что происходит у него внутри. Люмин же с каждым произнесённым вслух словом казалась уверенней и смелее. Но настал час попросить его о том, о чём всегда хотела сказать, но сдерживалась. Однако больше некуда откладывать время, которое, как и Люмин, стремится только вперёд.

— Откройся этому миру. Я бы хотела, чтобы настал тот час, когда и ты смог жить свободной жизнью, наслаждаясь каждым днём. Чтобы больше не корил себя за то, в чём ты не виновен и чего не смог предотвратить. Сможешь ли ты мне пообещать? Что будешь жить, двигаясь вперёд?

Она ждала ответа терпеливо, но с каждой секундой молчание давалось всё труднее. Конечно же, он не ответит ей грубо и холодно. Люмин чувствует, что она для него имеет ровно то же значение. Но всё же эта просьба слишком велика.

— Путешественница… — начал он с придыханием, одарив её мимолётным изучающим взглядом. Его руки устало вытянулись вдоль тела, взгляд ненадолго опустился. Он будто бы сдался. — Зачем тебе это нужно?

Как же в его духе. Раньше ей казалось, что если и есть вещи вечные, то это его напускная отстранённость. Люмин тихо издала смешок. Сейчас её это даже умиляло. Умиляло и то, насколько эта ледяная стена равнодушия иллюзорна. Стоит лишь протянуть руку вперёд, и станет ясно, как день, что ничего нет. Это даже привычно. Привычно в той же степени, как и уютно.

— Просто хочу быть спокойной и знать, что ты больше не будешь один, — без сомнения ответила Люмин с искренностью в глазах.

— Я не могу этого обещать, Путешественница, — утвердительно заявил Сяо. И будь это кто-то другой, а не Люмин, дальше бы говорить вряд ли стал. — На мне всё ещё лежит ответственность за Ли Юэ и карма. Хотя и стоит признать, что с твоей помощью Тейвату теперь этот груз ощущается легче.

Люмин с каплей горечи в сердце вздохнула, скосив взгляд вбок и вытянув вниз руки, скрещивая пальцы в замок. Уголки губ устало опустились. Она всё же надеялась вытянуть из него обещание, но напирать дальше будет попросту неуважительно по отношению к нему.

— Но я обещаю, что прислушаюсь к твоим словам, — рвано и несколько несмело добавил он вскоре.

— Ладно, — кивнула Люмин, без особого удовольствия пойдя на компромисс и слабо улыбнувшись. Но это лучше, чем ничего. — Надеюсь, что мне хватит и этого.

Теперь же пора прощаться. Слова застряли внутри. И снова молчание, что со скоростью света становится всё более неловким и непосильным. Но время идёт, и оно никого не жалеет.

— Я могу тоже с тебя взять слово? — вдруг решительно отозвался Сяо.

Неожиданность момента застала Люмин врасплох, в слегка округлённых золотистых глазах отразился его прямолинейный взгляд.

— Конечно… Это будет честно.

Сяо молчал лишь пару секунд. В его глазах как никогда что-то пылало. Что-то отчаянное и рвущееся наружу. И в конце концов слова приобрели свою форму.

— Не забывай меня.

Они стояли друг от друга на расстоянии одного широкого шага. Между ними проплывал воздух, насыщенный магией элементальных стихий и запахом цветущей весны. Рядом с ними не было ни единой души. Подвешенные круглые фонари покачивались от лёгкого ветерка, а отдалённый звук морского прибоя доносился до них лёгким бризом. Над ними сияли мириады звёзд, которые ждали Люмин. Но не было в тот момент сияния ярче, чем в его глазах.

Словно квазары, чей свет способен преодолеть расстояние до края незримой Вселенной. Где бы Люмин не была.

Щёки покалывало от холода и внезапного, секундного смущения. Воздух замерзал всё крепче. А теплота в душе отразилась широкой улыбкой и лёгким кивком.

— Конечно. Обещаю, что я тебя не забуду.

Как она могла бы забыть? Как бы она посмела забыть? Она хотела бы, чтобы он осознал всю серьёзность её обещания. Хотела бы сделать шаг вперёд, и сказать ему это ещё раз, громко и прямо.

Но Сяо, быстро кивнув ей в ответ, в своей естественной манере сообщил:

— Хорошо. Прощай, Путешественница.

И неожиданно развернулся спиной, от чего вся её смелость исчезла без следа. И добавил:

— Счастливого пути.

И беззвучно зашагал прочь, чувствуя, как она провожает его полупустым взглядом. Люмин ощущала, что прощание не должно было стать таким скомканным. Будто бы интересная книга завершилась, оставляя читателя с открытым финалом.

Желание догнать его разгоралось, как лесной пожар, как и желание стереть излишний официоз, сдержанность и давно закреплённые рамки. Разве всё должно было произойти так? Но всё уже случилось. Его последние слова повисли в воздухе, которым она дышала. Но Люмин с ощущением недосказанности пошла противоположной дорогой.

Через час, с тяжёлым сердцем расправив световые крылья, Люмин и Итэр покинули Тейват, блеснув на прощание миру светом комет. Сделав оборот вокруг этого мира и взглянув на знакомые виды в последний раз. Ведь в её жизни нет пути назад.

В груди как никогда защемило, и направить гордый подбородок вперёд, устремляя взгляд ко Вселенной, казалось невыполнимой миссией.

Этот мир отобрал её брата, но он же помог осознать, что она не всесильна. Что обыкновенные люди бывают такими разными и запоминающимися. Что она не способна на чудо, но умеет также, как все они, буднично веселиться и предаваться мечтам.

Каждый человек в этом мире что-то ей подарил. И Люмин, не осознавая, как много, взяла всё это с собой, покидая Тейват навсегда.

Вперёд. К звёздам и безднам!

***

Картины, нарисованные её памятью, всплыли вместе с непрошенными горошинами слёз и желанием вырвать из груди собственное сердце. Прошло столько лет. Так почему воспоминания всё также отзываются тяжестью, приводя с собой эмоциональный хаос?

Люмин давно уверилась, что боль расставания со временем остывает. Растаивает, как снег по весне, оставляя вместе со следами памяти только светлую грусть. Но в этот раз случилось иначе. Воспоминания о том мире касались души острыми шипами, с годами впиваясь лишь глубже. Память о расставании эту боль умножала.

Сначала боль была незаметной. А ещё к боли можно привыкнуть, позволяя ей впитаться в кровь. Можно смириться и продолжить жить, засыпая под шум далёких воспоминаний.

Люмин, сдавленно и тихо простонав, устало ссутулившись и скукожившись, как изюм, уткнулась лбом в колени, подогнув их и обняв. Будто старалась сжаться в атом, отгоняя от себя непрошенные чувства.

Итэр с грустью вздохнул.

— Я так и думал, — понимающе протянул он и придвинулся ближе, успокаивающе приобняв сестру за напряжённое плечо, потянув руку по её спине. — Поделишься со мной, почему так хочешь вернуться? — в ответ прозвучало лишь её многозначительное молчание. Итэр в любопытстве невесомо забарабанил пальцами по её плечу. — Ты же знаешь. Ты можешь быть честнее со мной даже больше, чем с самой собой.

— Я не хочу возвращаться, — слабо и тихо упрямилась Люмин, всё ещё не подымая головы. Итэр в очередной раз вздохнул. И от кого она понабралась такого очевидного притворства? Но тут же он усмехнулся.

— Знаешь, сначала я не понимал, почему ты так изменилась…

— Я изменилась? — шмыгнув, перебила Люмин, очевидно жаждая узнать, в чём же дело.

— Разумеется, ты изменилась. Вскоре после того, как мы прибыли на Землю, ты стала вести себя как-то отстранённо. Хотела больше времени проводить одна. Свалила на меня весь долг помощи бренным земным людям… — укоризненно, но шутливо обозначил Итэр, потерев её за плечо. — Но именно поэтому я и сам встал на твой путь, который ты прошла без меня в Тейвате. Я хотел понять, что ты пережила. И тогда я осознал одну простую истину: хоть ты и была без меня в те года, Люмин, ты не оставалась одна.

Итэр давил на её воспоминания. Заставлял каждое из них пронзить её память и высвободиться в поток мыслей, начисто вычёркивая всё остальное.

— Может, меня и окружали люди, — начала откровенно Люмин, приподняв голову. Её щёки, нос и глаза раскраснелись в тёплом свете луны и звёзд. — Но без тебя было одиноко.

— Всегда ли? — охотно заметил Итэр, и не думая обижаться. — Знаешь, Люмин. Даже сейчас, находясь с тобой на одной планете, где я могу без труда найти тебя всего лишь за час, порой я тоже чувствую себя одиноко. Но не всегда из-за тебя. Причина в том, что я думаю о том, как вскоре покину Землю и оставлю позади всех, к кому я успел привязаться. Выходит, что теперь изменился и я.

— Так ты не хочешь покидать Землю? — с ноткой шока на лице и в голосе спросила Люмин.

Итэр быстро пожал плечами, вскинув голову к звёздам, улыбаясь им в ответ на вечное мерцание. И честно ответил.

— Не знаю.

Люмин почувствовала, что груз тяжести на душе стал ещё невыносимее. Её никогда не пугала неизвестность Вселенной, но когда непонятен стал собственный путь, Люмин осознала, что ей стало страшно.

— И что нам делать?

— Не знаю.

— Это не ответ… — фыркнула Люмин недовольно в сторону.

Порой они с братом казались похожими настолько, что и не отличишь. Мимика и смех, жесты и тон голосов. Но иногда его масштабная беззаботность казалась Люмин граничащей с безумием.

Итэр примирительно улыбнулся. Люмин для ясности вздохнула крайне тяжело.

— Разве правильно вот так сбиваться с намеченного пути? — попробовала вернуть Люмин разговору былую серьёзность, когда поймала взгляд Итэра. — Я всегда видела путь только вперёд. И оглядываться назад… Кажется мне неправильным.

Ведь нет ничего прискорбней измены себе самому.

— Эх, Люмин. — Внезапно пощёлкал Итэр пальцами руки, которой её обнимал. — Но разве ты приходишь сюда не для того, чтобы обернуться навстречу прошлому? Когда я тебя ищу, то обычно нахожу именно здесь. В этой стране. Среди этих скал или в столице. И всегда – на их Новый Год.

Люмин вся сжалась.

— Как бы я не старалась забыть, я не могу, — погодя, болезненно призналась Люмин.

— Может… — отозвался тихонько Итэр. — Ты боишься чего-то?

— Конечно, я боюсь. Прежде всего я боюсь потерять тебя снова. Так что не мог бы ты не говорить, что мы до того изменились, что наши пути расходятся?

— Я же обещал, помнишь? — усмехнулся Итэр. — Больше никогда подобного не произойдёт, даже если через сто лет ты начнёшь меня бесить. А если случится наоборот, и ты сбежишь от меня, я найду тебя на краю Вселенной, хочешь ты того или нет.

Эти глупости смогли слегка развеять настигшую тоску, что она выдохнула ртом вместе с воздухом.

— Но… — намекающе продолжил Итэр.

— Но?

— Но я же спрашивал об ином. Почему ты боишься вернуться?

Разве кто-то способен говорить о таком прямо и не щадя своё сердце? Этих страхов слишком много. Эти страхи достигли своего апогея, потому что прошло десять лет. Потому что время неумолимо. Потому что чем больше его пройдёт, тем страшнее оглядываться назад. Страшно – для человека, кто никогда не оглядывался.

Страшно рассеять образ великой Путешественницы, которая стремится только вперёд, к звёздам и безднам. Разочаровать. Страшно даже представить, как пройдёт встреча с теми, с кем ты по всем признакам расстался навсегда.

— Страшно вернуться и узнать, что кого-то из моих друзей уже может не быть в живых. Я боюсь увидеть, что они изменились до неузнаваемости. Страшно узнать, что Чжун Ли окончательно поглотила эрозия…

Всё ли с ними в порядке? Как они живут? Что сейчас с Бай Чжу? С Лизой? Убила ли карма Сяо? Кровь в жилах застывает от одних только мыслей.

Итэр пристально поглядывал на Люмин. И безжалостно подсыпал ещё пороха в пороховницу.

— А ты случайно не…? — вкрадчиво поинтересовался и специально протянул Итэр, сделав акцент на паузе и наиграно вздёрнув бровь. Правый уголок его губ приподнялся в намекающей на что-то усмешке.

На мгновение Люмин в ужасе округлила на Итэра глаза. Влюбилась?

Ей тут же захотелось рассмеяться. Или устроить горячий спор. Или сразу же огрести его ближайшей палкой по тугой голове.

И всё же реакция не заставила себя долго ждать. Люмин вспыхнула и посмотрела на брата с решительным негодованием.

— На что ты намекаешь, Итэр? — одарила Люмин его убийственным взглядом и прищурилась, пряча то, что его недосказанные слова отозвались где-то в глубине её души. Что удивило и её саму. Удивило настолько, что Люмин даже сокрушаться не в силах.

Ведь этого просто не может быть. Она бы поняла сразу, если бы оно было так. Потому что для того, кто прожил столетия, любовь должна быть очевидной, как и солнце на ясном небе.

Но если так, то тогда всё это время какие именно чувства она насильно из себя выбивала? Люмин внутренне запротестовала своим мыслям. В какой-то момент собственные чувства стали казаться сложным математическим примером, что она отказалась решать. Но теперь начала понимать, что пора, наконец, разобраться.

Итэр благоразумно решил промолчать, беззвучно и незаметно усмехаясь.

— К слову, Люмин… — вдруг задумался Итэр. Было бы это аниме, над его головой бы сейчас засветилась лампочка, что означает пришествие очередной гениальной идеи. — Разве возвращаться – это так уж плохо? Разве нет ничего добрее желания узнать, как дела у твоих друзей? Я бы хотел знать. Может, я и покину Землю, но мне кажется, что рано или поздно мне тоже захочется вернуться, хотя бы чтобы проведать их. Может быть, погостить. Я не готов сейчас ответить на вопросы о будущем, но я знаю только то, что всегда хочу следовать туда, куда меня тянет, даже если мне тоже будет страшно возвращаться. Так что…

Спустя года Итэр, кажется, вовсе не изменился. На лице всё также ни единой морщинки. Волосы той же длины заплетены в косу и блестят при свете луны и звёзд. Только взгляд стал немного иным.

Люди видят изменения каждый день. В красках заката и в чужой улыбке. Замечают, как быстро меняется их мир, стремясь в будущее. Но, как часто оно и бывает, не замечают изменений в своём же собственном отражении.

— Когда-то в будущем мой поворот назад станет путём вперёд.

Каждый шаг пути Люмин отдавался отголосками прошлого. А дорога назад казалась хрупким подвесным мостом, в конце которого её не ждало ничего, кроме бездны печали.

После его пронзительных слов Люмин позволила себе оживить черты лиц тех, кого она не хотела вспоминать. А Итэр окончательно нахлынул на неё с тёплыми объятиями, согревая, позволяя ей спрятать на его плече свои глаза на мокром месте.

— Если не хочешь, не нужно мне больше ничего говорить, — его голос резонировал с шёпотом ночного ветра, мягко трепавшего волосы. — Если страшно, я могу вернуться вместе с тобой.

— Не нужно, — возразила Люмин неуверенно, больше не в силах скрывать в тоне печаль.

— Ещё как нужно, — беззлобно хмыкнул Итэр, поглаживая её по спине и окидывая взглядом звёздную ночь, накрывшую Восток. — Прослежу, куда ты свернёшь на своём перекрёстке.

Люмин, поглощённая его объятиями, углублялась в воспоминания, планируя встречу со своим прошлым.

Часть 2. Истребление зла

Неуловимый день прощался летними сумерками. Тёплый ветерок поднимал нагретую пыль, а песчаные деревья шуршали зелёной густой листвой, провожая путников в обратную дорогу. Горы и деревья отбрасывали на землю прохладную тень, а солнце позади скрывалось за острыми углами крутых скал Разлома.

Люмин как никогда нуждалась в отдыхе. Но нужно ускорить шаг и не останавливаться, вздыхая от усталости и допивая последние капли воды из стеклянной бутылки. Следуя вперёд, путями затерянных среди сухой травы дорожек Ли Юэ. Позволяя себе бесповоротно довериться тому, за чьей спиной шагала вперёд. Тому, кто в этом мире, кажется, единственный не просил её помощи. Тому, кто предлагал её сам и не раз выручал. Таковым и был Сяо – Охотник на демонов и Адепт Ли Юэ.

Протяжный зевок в ладонь. По воздуху до ушей донёсся шум водопада. Взгляд сдвинулся к ясному, порозовевшему небу, где с каждым её шагом вперёд скрывался за вершинами гор Нефритовый дворец. Издалека он казался чуть больше соседней луны.

Люмин остановилась на маленьком каменном мосту, когда бледные крыши дворца затерялись за скалами, и сняла с плеч увесистый багаж. Запрокинув голову назад, от души потянулась, выгибая спину и вытянув наверх затёкшие мышцы рук, сцепляя пальцы в замок над головой. Шумно выдыхая в сторону и расправляя руки по бокам, заметила, что справа ей открылся живописный обзор на озеро, скрывающееся в холодной тени и будто бы в скалистом колодце. Сяо говорил, что оно зовётся Цинсю.

По норам прятались ушастые алые лисы, тускло поблескивал золотистый кор ляпис, затерянный в каменных холмах. В высоких, разрушенных природой древних руинах, что лежали на островке посреди озера, мелькали фигуры, блестящие огнями и льдом. Наверняка опять что-то замыслили представители Бездны: Люмин заметила чувством стихий их следы. Стоило бы разобраться. Но после длинного и жаркого дня, посвящённого помощи шахтёрам Разлома и борьбе с его монстрами, остались лишь крохи сил. Хотелось поскорее добраться до ночлега. Небо темнело. Они не успеют дойти, если отвлекутся на разборки со злом. Но ноги не идут.

Люмин создана для исследований, но ещё – Люмин воин. Это её долг и миссия. Призвание и судьба. А Бездна просто так не ошивается в безлюдных местах среди молчаливых скал и тихих рек. Значит, что-то важное и сокровенное таят в себе разрушенные каменные стены озера Цинсю.

Это место, окутавшись таинственностью, призывало к себе прохладой и магическим ветром с запахом пыли и солнца. В крови предвкушающе разливался адреналин. Сон подождёт.

Не ясно, в каком расположения духа пребывал её спутник. Сяо нередко надевает маску равнодушия. Но Люмин знала точно одно – он тоже не в силах закрыть глаза на то, что рядом происходит зло.

В Ли Юэ осталось ещё множество неисследованных ею мест. После возвращения из Инадзумы он по её же просьбе стал на время для неё компаньоном. Пообещал защищать, хотя она не просила. Люмин ожидала отказа, но всё-таки позволила себе понадеяться на чудо. Сяо, к её удивлению, раздумывая не особо долго, с небывалым официозом согласился, хотя и с условием и серьёзным предостережением, что её путешествие по Ли Юэ теперь будет наполнено сражениями с демонами и останками богов, потому что от своего долга он не отказывается. Но где как не в таинственных и забытых местах обитают сокровища мира и зло? Это почти что стало взаимовыгодным контрактом, как в лучших традициях Ли Юэ.

Однако Люмин узнала, что жизнь рядом с Охотником на демонов может быть наполнена не только опасностями, но и привычными буднями. Сяо совершенно не умел готовить, высказывался о людской еде с равнодушием и толикой презрения, но всё же с благодарностью ел то, что готовит она на костре. Как человек, засыпал от усталости под треск уютного пламени. Притворно злился, когда Люмин не будила его, хотя сама же всегда просыпалась ранними утрами.

«У меня нет желаний». Но обязался защищать ту, что не из этого мира. Открыто, но сдержанно злился, когда Люмин не звала его на помощь, даже истекая кровью.

Всегда, когда они встречали на пути людей: путников, нуждающихся в помощи, обычных торговцев и прохожих, – говорила только она, а он показательно сторонился, и лишь отчасти из-за своей кармы. Под его глазами всегда виднелись синяки, от чего Люмин рассуждала: сколько он не спит? Как долго он может не спать? В их путешествии по Ли Юэ Сяо всегда оберегал её сон, уверяя, что всего лишь привык засыпать позже. Прикрывал её в бою, подставляя себя.

«Считай меня своим оружием». Но Люмин не представляла его и щитом, борясь с Сяо плечом к плечу.

То, что произошло в Разломе недавно, заставило наконец Люмин осознать всю горечь и реальность его слов о самом себе:

«Предел моей силы – самоуничтожение». Люмин порою снился этот сон, что стал ночным кошмаром.

Вместе с Итто, Сяо и остальными она запечатана необъяснимой силой под тоннами земель Разлома, где выхода нет. В зловещем и мрачном подземелье, откуда больше не выбраться к звёздам. В темнейшей глубине, пожирающей душу и тело.

И вот, среди потока тьмы, среди тёмно-синего и красного тумана враждебных демонов и приведений, что не нашли покой и жаждут слепой мести, вместе и с горящей надеждой они стремятся вверх – к светлой точке в конце длинного тоннеля, что был создан древним артефактом для пути на поверхность под солнцем. Страх остаться здесь навсегда, словно погребённой заживо, стал спутником каждой секунды. Люмин отказывалась смотреть в глаза смерти. Но Якса оказался к этому готов.

Снилось, как они не смогли вернуться все вместе. И видеть его перед своими глазами в реальности всё ещё казалось каким-то чудом. Именно поэтому Люмин засмотрелась на него снова. На то, как вьются на ветерке его тёмные волосы. Как он моргает, хлопая ресницами. Дышит. Размеренно дышит и хмуро думает о чём-то своём, крепче сжимая копьё.

Рассуждал ли он когда-нибудь о том, что можно жить иначе? Что он заслуживает жить по-другому.

Четверо из пяти Якс закончили плохо. Сошли с ума, убивали друг друга, забывали, кто они есть. Люмин отказывалась верить в такой конец для Сяо. Не поверит в это никогда и ни за что.

— Сяо, — решительно позвала Люмин. Впрочем, он так и так заметил, что она приостановила их путь. Охотник на демонов стоял в конце моста боком к ней и в нескольких шагах, сосредоточенно смотря на руины озера Цинсю. На контурах его профиля играли свет и плавная тень.

— Не объясняй, я тоже чувствую их. Я с ними разберусь и дам сигнал, когда закончу, — доложил он ровным тоном, оглянувшись к ней с непоколебимым видом.

— Я с тобой, — осторожно возразила Люмин, стараясь выглядеть собранной. На миг он оценил её вид сверху-вниз и обратно оценивающим взглядом.

— Ты устала.

— Я в полном порядке. — Люмин, улыбнувшись краешком рта, показательно вытащила серебристый меч из ножен, звонко лязгнув металлом. Сяо важно прищурился на неё, чувствуя, как она начала окутывать себя силой элементов, устремляя полный готовности взгляд в сторону врага. Нефритовый коршун в ответ стал светиться магической силой. В глазах Адепта проскользило недовольство.

Споры с Путешественницей бессмысленны. Так что всё, что он привык в таких случаях делать, это пускаться в бой на скорость, чтобы когда пришла Люмин, на поле битвы уже не дышал ни один враг. Но и она не отставала. Потому что Сяо – не оружие и не щит. Хотя бы не для неё. И пусть его скорость подобна свету, с анемо стихией и она может взлететь до небес.

Вскоре маги и прочие твари Бездны оказались убиты ими. Чистая вода озера Цинсю быстро впитала чужую кровь, а артерии земли запоминали битву, впитывая в землю чужие воспоминания.

Небо уже наполовину окрасилось в тёмно-синий. Осматривая окрестные башни, Люмин столкнулась с безмолвным стражем руин, в механических ногах и в голове которого проросли зелёные травинки. Познакомилась с древней, забытой историей, написанной на камнях. Исследования всегда её увлекали до потери счёта времени.

— Я могу рассказать, — отозвался Сяо позади, когда она, сидя на корточках и с силой щурясь, пыталась прочитать историю, выгравированную на памятном камне, что нашла на самой вершине. Но ознакомиться с легендой до конца стало невозможно без света огня. На небе уже загорались первые звёзды.

Люмин охотно согласилась, кивнув ему. Сяо знал Ли Юэ, веками защищал его ценой собственной жизни. И когда говорил ей об историях этих древних мест, Люмин в очередной раз понимала, что он совсем не тот, кем себя считает.

Люмин представляла. Кем бы он мог быть, если бы не его карма и долг? Наверное, отличным экскурсоводом. Но уж точно не сотрудником Департамента по делам граждан, что зарывается в официальных бумагах и закрывается в кабинете по ночам.

— Я сказал что-то смешное? — прервался Сяо, с сомнением прихмурившись на неё, когда она отчего-то вдруг тихо усмехнулась, пока он тут рассказывает ей о серьёзных вещах. Или Адепт правда задумался о том, что он способен казаться смешным, и от того невозмутимый Охотник на демонов слегка смутился? Его бывает трудно понять.

— Прости, нет, ничего, — оправдалась Люмин, убрав ладонь ото рта и созерцая тёплое пламя. — Продолжай.

Люмин, наконец осознав, что не слушала его последние пять минут, скрыла свою растерянность, подкинув тонких и сухих палок в костёр. Они так и устроились здесь, у скалистых руин, скрывавших историю. На островке посредине озера Цинсю, в глубокой тени таинственных скал и среди журчания воды. Сидя по обе стороны бревна, у кучки яблок, похожей на пирамиду, что он сорвал для них порывом своего ветра, и у двух вымытых тарелок рядом с её поношенным багажом. Под яблоней сложились крест-накрест её серебристый меч и его Нефритовый коршун. В спокойствии. Под звёздами.

Руки легли на колени, а на коже плеч и на спине оседала прохлада ночи, слегка бодря, но не подавляя предательские зевки.

— Я поведал тебе уже сотни историй о Ли Юэ. Неудивительно, что ты заскучала, — проворчал Сяо, медленно скрещивая руки перед собой. Он тоже смотрел на огонь.

— Дело же не в этом, — утвердительно поспорила Люмин, махая в отрицании головой. В конце концов она остановила свой добродушный взгляд на нём, при этом такой же упёртый, как и у Сяо. Для бо́льшей убедительности развела руки в стороны, согнув их в локтях и выставляя ладони кверху. Словно объясняет что-то очевидное. — Я ведь Путешественница. Всё, что касается истории и исследований, интересует меня.

— Что ж, — слегка холодно хмыкнул Адепт. — Скоро мне будет нечего тебе рассказать.

Люмин уставилась на Сяо с немым вопросом в глазах, а он, напротив, будто бы прячась от неё, продолжал ровно смотреть на пламя. При свете огня его лицо с тёплой краснотой на кончике носа и на щеках казалось мечтательным. И ей нравилось видеть его таким.

— Когда я вернусь из Сумеру, я надеюсь, что у тебя появятся для меня новые истории, — примирительно отозвалась Люмин, незаметно продвигаясь по бревну чуть ближе к нему и опуская ладони по обе стороны от себя, так, чтобы одна оказалась ровно между ней и Сяо.

— Вернёшься на Праздник морских фонарей? — с плохо скрываемым интересом уточнил он, обернувшись к ней на мгновение взглядом и на секунду смущаясь. Люмин вежливо кивнула, и он медленно вернулся взгляд к огню. — Хм… В Ли Юэ всё ещё дремлет древнее зло. Пока оно живо, моя история продолжается, а значит, мне будет, что тебе рассказать.

— Кто знает, может, в Ли Юэ уже через год не будет никаких демонов и останков богов, — пытаясь развеять его пессимизм, рассуждала Люмин. Сяо скосил на неё непонимающий взгляд. Люмин приветливо и уверенно улыбнулась в ответ.

— Не хочу тебя расстраивать, Путешественница… — насупился Сяо, тягостно выдыхая в сторону костра и чуть прикрывая веки. И бескомпромиссно заявил, прямолинейно заглянув ей в глаза: — Но это невозможно.

— Может быть, это не так уж невозможно, как ты думаешь, — мечтала Люмин в ответ на его убеждения. И подарила свой вдохновлённый взгляд и улыбку звёздам на небе. — Может, не через год и даже не через десять лет, но однажды это случится.

— Почему ты так уверенно говоришь о таких вещах? — Он не верил ни единому её слову. Просто не мог. Её прямолинейные мысли, погружённые в его голову тяжким бременем, заставили Сяо исказиться в смятении и замешательстве, что отразилось в бровях, нахмуренных к друг другу поближе, и руке, невольно потянувшейся потереть шею. — Я даже не могу представить…

— Разве ты никогда не думал о том, какой будет жизнь после того самого Истребления всего Зла? — с мудрым спокойствием спросила Люмин.

По его напряжённому лицу и глазам, которые он тут же закрыл, когда она вернула свой мечтательный взгляд к нему, Люмин поняла, что нет. Себя он видит не более чем машиной для убийств. Представить мирное существование? Наверняка и песчинки мысли об этом не возникало в его голове.

Хотелось как-то вселить в него уверенность. Поделиться своей.

— Посмотри на небо. — Люмин вернула взгляд кверху, но поглядывая на Сяо, чтобы проследить, что он послушал её. — Я всегда обращаюсь к звёздному небу, когда хочу помечтать. Представь, что звёзды – это наши надежды. Они кажутся очень далёкими, и эта правда, между нами – тысячи световых лет. Когда я думаю об этом расстоянии, меня пробирают мурашки. Ух… — чуть потряслась Люмин, немного сжавшись и на миг зажмурившись, будто бы взаправду покрываясь дрожью. Однако почти сразу расслабляясь вновь. Сяо взволнованно слушал её. — Но именно поэтому звёзды напоминают мне, что если стремиться к ним, то всё возможно, как бы далеки не были надежды и мечты. Смотря на звёзды, я вижу, как воссоединяюсь с братом. А что видишь ты?

Сяо сосредоточил взгляд так, будто бы с микроскопической точностью пытался увидеть что-то особенное среди бесконечных точек света. И через несколько тихих минут ответил:

— Не вижу ничего, — с тенью недовольства и холодности проговорил Сяо. — И ещё, с твоих слов, если звёзды – это надежды, то одна из них прямо сейчас упала и исчезла без следа.

Люмин выдохнула воздух с привкусом сладких фруктов вместе с ноткой разочарования. Впрочем, это же Сяо. Но быстро встрепенулась, одарив Адепта доброжелательной улыбкой. И снова вгляделась вночное небо, к которому стремилось вернуться сердце.

— Это была комета. Так она разрушается, опадая метеоритным дождём и сгорая в космосе. Люди могут видеть по ночам её далёкий отблеск, и тогда кажется, будто звезда и правда падает с неба. Свет кометы можно сравнить с моим. Мне не раз говорили, что незадолго до того, как я и Итэр появлялись в их мирах, они видели, как ночью в небе проливались звёзды.

Сяо резко разорвал взгляд с небом. Ему будто бы стало тяжело слышать то, что она говорит. Его выражение лица отразило странную подавленность, глаза ненадолго опустились, а сухие губы поджались в тонкую нить. Но Люмин не обратила на него внимание, загипнотизированная глазами Вселенной.

— То, что ты не видишь мечты среди звёзд, не страшно. Но однажды у тебя получится, я верю. А пока позволь мне помечтать за тебя.

Её взгляд устремлён к небу, звёздам и безднам. А неподвижные глаза Сяо оказались прикованы к ней.

— Я вижу… — с маленьким восторгом в душе продолжала Люмин, не замечая ничего, кроме бескрайней, далёкой Вселенной. — … что Тейвату больше ничего не угрожает. Вижу счастливое будущее вашего мира. Вижу, как барды поют баллады в свободном Монштадте, как в Инадзуме люди смогли пережить своё горе, как больше они не видят в гро́зах злого врага. Торговые пути и тропинки Ли Юэ не опасны из-за монстров и Бездны. Я ясно и смело вижу, что над Ли Юэ больше не нависает угроза. А значит, когда будет истреблено зло, и ты сможешь быть свободен. — Люмин оглянулась к нему, дружелюбно и тепло встречаясь с ним взглядом. — Вот так. Я вижу твоё будущее, просто смотря на звёзды.

Сяо почувствовал в себе прилив странной силы, которая желала ей что-то сказать. Это что-то неузнаваемое, но невероятно важное и жгучее, порой заставляло иначе дышать. Но слова, что желали быть сказаны, всё ещё не приобрели свою форму и смысл.

— Знаю, — слабо усмехнулась Люмин, понимая его пристальный взгляд иначе. — Ты не веришь мне. — Она, приложив ладонь к сердцу, словно давала ему клятву, с торжественностью говоря Сяо то, что он никогда не забудет. — Но моей веры за нас двоих будет достаточно. И даже когда я буду далеко отсюда, я не буду забывать об этом мечтать.

— Ты говоришь о Сумеру? — быстро спросил Сяо, не понимая, почему он больше не в силах выдерживать её нежный и убедительный взгляд. Он заметил, что костёр угасал, и спас свою странную неуверенность перед Люмин в затухающем пламени.

— Нет, — тихонько хохотнула Люмин в ладонь, после чего протяжно зевнула, потягивая руку к небесам. И беззаботно добавила: — Я говорю о звёздах, к которым скоро вернусь.

Пока она мечтала о путешествиях по Вселенной вместе с братом, для Сяо её слова позвучали приговором. Будто бы даже сейчас она отрезает себя от этого мира, как гильотина отрывает голову от тела. Это странное чувство, что обожгло его изнутри, заставляло Адепта высказать то, что он высказывал ей уже не в первый раз.

Потому что он никогда не говорил того, в чём не уверен. Даже пребывая на крыше Ваншу, где так ясно видна панормама ярких звёзд, Сяо смотрел только вниз, обводя округу взглядом в поисках зла. Мечтая, демонов не победить, а его долг – служить Ли Юэ до последней капли крови. Его судьба навсегда окутана непроходимым мраком. Даже если то время, о котором Люмин грезит, наступит, оно настанет ужасно нескоро. Скорее всего, его миссию завершит кто-то другой. Возможно, это будущее Сяо не увидит.

Он хотел бы сказать ей это. Он хотел бы сказать ей что-то ещё, но Путешественница незаметно засопела и задремала. Бессознательно пошатнулась, теряя равновесие и припала головой к его плечу, чем заставила его вздрогнуть и не шелохнуться.

Почему-то Сяо почувствовал себя как никогда бессильным, догорая вместе с костром. Он позволил себе задержать свой чем-то измученный взгляд на её мирном лице и длинных ресницах, неосознанно ею любуясь и восхищаясь. Аккуратно и несмело он пододвинулся ближе к ней, чтобы не разбудить. Как Путешественница может видеть будущее в небе? Это же просто звёзды и их догорающий свет. И однажды Люмин возвратится к ним: за пределы ночного неба Тейвата.

Думая об этом, он несмело поднял свой подбородок, обращая отрешённый взгляд к ночному полотну. В небе упала звезда, и глаза снова обратились к сонливой и мечтательной Люмин.

Она когда-то станет лишь звездой на небе. Её не будет рядом, Люмин покинет Тейват и перестанет возвращаться каждый год в Ли Юэ на Праздник морских фонарей. Она будет воспоминанием на небе, мерцая мимолётным светом далёкой кометы.

***

Ночь. От низкой температуры твердели редкие травинки и мёрзли голые ветки. Крошки снега плавно спускались к земле и таяли, недолетая. Тучи растянулись над городом, скрывая настоящие звёзды. Ведь в этом мире небо теперь не фальшиво.

Дорога из камня вела путников вперёд к межгорью. Звуки шагов слились в быструю мелодию: люди торопились, как и чьи-то сердца. Именно поэтому никто не заметил, как на северной видовой точке, откуда открывается широкая панорама на Гавань, из ниоткуда возникли две фигуры. Для них лишь промелькнул где-то в стороне яркий свет, который можно принять за зажжение уличных фонарей – маяков их пути.

Сила элементов тут же начала наполнять тело, будоража кровь и заставляя невольно вздрогнуть. Как давно она не ощущала эту бурлящую в жилах силу и покалывание на кончиках пальцев. Как давно не чувствовала, что способна свернуть горы. Вскоре Люмин, торопливо отдышавшись от захлестнувшей её энергии, обернулась с тени на свет и почувствовала, как застыло сердце.

Гавань Ли Юэ теперь растягивалась почти по всему видимому побережью. Если раньше отсюда до начала города оставалось минут двадцать неспешного пути, то сейчас Люмин почти что стояла на границе.

Малоэтажные здания плотной застройкой тянулись вниз по склону, к историческому центру. Туда, где уже проходило празднование. Яркие вспышки света мелькали со всех сторон, ослепляя. Приподнятый дух веселья и радости читался в глазах и улыбках людей, стремившихся к сердцу Ли Юэ.

Для неё десять лет – почти миг. Казалось, ещё вчера Ли Юэ был более уединён и свободен от людей. Разве могло всё так измениться? Но этот мир не замирал. Время летит безостановочно и не ждёт никого.

Волнение и неверие заставили опустить ненадолго глаза. Это было трудно. Сложно – оказаться здесь снова. Видеть, так сразу и с порога видеть, как изменился этот мир. Помнит ли её кто-то?

— Похоже, дела здесь идут в гору, — подал голос Итэр, сам того не осознавая, как её приободрил.

Люмин подняла взгляд. Город светился, словно звёзды, о которых она когда-то мечтала. Чёрные тучи подсвечивались красным, оранжевым и золотым, отражая свет тысяч фонарей и гирлянд. Мягкие волны бились о берег и скалы, подпевая празднику людей, вдалеке виднелись острова каменного леса Гуюнь и светящийся пестротой Бисерный паром.

Горы. Скалистые вершины тянутся вверх, а под небесами парит величественный Нефритовый дворец. Медленный вдох и выдох. Воздух всё также насыщен чистотой и морем, но теперь добавился и запах ароматного кедра, из которого, похоже, и построены новые дома. Старая грунтовая дорога обновилась, покрывшись ровными камнями.

Хотелось просто постоять здесь ещё какое-то время. Возможно, смотреть и искать в толпе знакомые лица. Как все они изменились? Страх смешался с острым интересом: её, как и тогда, волнует и их безопасность.

Итэр верно заметил: Гавань Ли Юэ расцветала. Видеть город светящимся праздничными красками, видеть радость и безграничную веру в светлое будущее – это то, за что они когда-то боролись все вместе.

— Наконец-то ты улыбаешься, — заметил Итэр, подойдя напротив неё, чем застелил ей обзор. — Только скажи, а обязательно было наряжаться, как шпионы? — его брови тут же дёрнулись вверх. — А… Так вот, в чём дело…

Они заранее надели тёмно-синие болоньевые плащи до щиколоток и с капюшонами. И напялили тёмные очки, купленные на Земле за последние деньги. По инициативе Люмин.

— Я не хочу поднимать суматоху, — пробормотала Люмин, поправляя очки ближе к переносице.

— На Земле нам бы оглядывались вслед, потому что мы одеты по последней моде. А тут мы как-то слишком выделяемся своим видом, так что можем привлечь внимание, — заметил Итэр, ладонью прихорашивая волосы, привычно заплетённые в косу.

Люмин слегка обеспокоенно поджала губы, озираясь вокруг. Но гости Праздника будто бы слишком поглощены атмосферой, чтобы обращать внимание на двух незнакомцев в тёмной и странноватой одежде. Мода на Тейвате не шибко изменилась, но людей в простой поношенной одежде стало ходить в разы меньше. Люмин слегка улыбнулась и с нарастающим предвкушением сделала шаг вперёд.

— Пойдём.

— Каков твой план, о существовании которого я не догадывался до этого момента? — вскоре спросил Итэр, забавляясь её идеей.

Люмин и правда не хотелось приводить город в хаос своим присутствием, хотя и отчасти не была уверена, что такое возможно. Ведь её могли уже и забыть. Но решила перестраховаться, чтобы случайно не устроить шум и суматоху из-за своей персоны.

Люмин долго обдумывала, как это может быть. Представляла сцены, от чего шла кругом голова. Почти не спала и думала, думала, думала, зажимая в тиски подушку, не в силах успокоить нервный стук собственного сердца. Протяжно сычала, мотала ногами, переворачивалась на простынях, и снова представляла. И так до первых рассветных лучей.

После негласно принятого решения вернуться на Тейват всё внутри трепетало. От ожидания дрожали руки, от щекочущего внутренности страха и волнения искусала губы. Весь долгий путь назад безостановочно и днём, и ночью, кружилась голова.

Но это не важно, ведь главным было успеть. Успеть на Праздник морских фонарей. Будто пропусти она его, нарушила бы правило. Будто бы иначе совершила бы смертельную ошибку. Потому что как бы она не представляла своё возвращение, Люмин видела себя именно здесь. В точке, где покинула Тейват в прошлый, последний раз.

Можно было бы сказать, что, вернувшись, она не почувствовала на своих плечах все те года, что отсутствовала. Но это было не так. Десять лет для людей – больше, чем одна десятая их короткой жизни.

Она желала посмотреть на всё со стороны: на новый Ли Юэ, на до боли уютные улочки; на лица друзей, которых она вспоминала с тоской; на небо и летающие в воздухе морские фонари, вызывающие светлую грусть по былому и надежду на будущее.

И хоть ей до безумия сильно хотелось сбросить с себя капюшон и очки, побежать, сломя голову, к центру, крича их имена, Люмин сдерживала себя, находя свои желания эгоистичными. Она пошла навстречу самой себе, уже возвратившись в Тейват. Она здесь, чтобы проведать их. Убедиться, что мир, оставленный ею десять лет назад, всё также живёт и процветает в благополучии и гармонии. И что те, кто заслуживают счастья, наконец его обрели.

Вдалеке сквозь шум толпы слышалась громкая музыка. Наверняка установили сцену и устроили представление, что каждый год становилось всё масштабней и грандиозней. Интересно… увидит ли она всех, кого так желает увидеть? Хотя бы одним глазком. Хотя бы на одну секунду.

Медленные шаги превратились в торопливые. Окружающие звуки сплелись в одну сплошную массу, где уже не различимы слова. Незнакомые улицы новой застройки тянулись и извивались. На открытых крышах кто-то любовался видами праздника издалека. Жилища украшены маленькими фонарями и узорами из красной бумаги, а на входных дверях написаны пожелания счастья. Пройдя дугообразный дощатый мост, наконец оказавшись в центре, люди стали разминаться, кто куда.

Звуки музыки и чьи-то певчие голоса усилились, прорываясь сквозь гул толпы. Цветные ленты полукругами развешены по столбам, светящиеся фонари с узорами на абажурах покрашены в красный лак. Инсталляции ослепляли, превращая улицы в ярмарку развлечений, а витрины пестрили узорами света и тени, привлекая внимание к сувенирам и прочим товарам.

Показались знакомые каменные ступени. Воспоминания плавно ложились поверх реальности… и совпадали.

Распустились глазурные лилии. В торжестве красного цвета витал запах зажжённых бамбуковых палочек. На площади Фэйюнь каменные статуи львов всё также молчаливо отпугивают злых духов. Её шаги замедлили темп в любовании. Она видела павильоны и балконы, где любуются видами и читают стихи. Там часто проводил свободное время Син Цю, находя вдохновение. Галерейные переходы наверху, что изящно соединяют здания, где то и дело слышится любовный щебет.

Люди гуляли по праздничному Ли Юэ, наслаждаясь жизнью. Взгляд метнулся вбок: там, у книжного магазина на втором этаже, когда-то ей рассказывал истории чайный доктор Лю Су. Всё также рядом продавали разноцветные зонты, будто бы за десять лет те так и нашли покупателей. Антикварный магазинчик притаился за толпой, как и киоск с воздушными змеями.

В какой-то момент Люмин поняла, что она остановилась.

Вместе с памятью до сознания добралось окончательное понимание: Люмин и правда снова здесь. В Тейвате. В Ли Юэ. В Праздник морских фонарей, который отмечала раньше каждый год.

И наконец хранившаяся глубоко внутри память отдалась не сожалением и острой печалью, а нежностью и теплом. Она правда здесь. Здесь и прямо сейчас!

— Видишь кого-то знакомого? — спросил у самого уха Итэр, чтобы узнать причину её остановки. Говорить пришлось громче из-за шума толпы. Невольно он заставил Люмин в ту же секунду заозираться по сторонам.

— Да, — с хрипотцой ответила она уже через полминуты, когда острый взгляд сосредоточился на точке где-то слева.

Это были только мелькнувшие в толпе знакомые уши. Две пары ушей, которые ни с чем не спутать. Не может быть никакой ошибки. Почти что мимо неё прошли, увлечённо о чём-то болтая, Сайно и Тигнари. Они проскользили от неё в трёх шагах и почти сразу скрылись.

—... Лучшие фонари во всём Ли Юэ с самой щедрой скидкой! — усердно кричал кто-то из многочисленных, активизировавшихся торговцев. — Не упустите свой шанс на счастье!

—... Будьте добры, объясните, почему они лучшие, и тогда я куплю несколько за полную стоимость.

— Кого? — запоздало спросил Итэр, потому что Люмин дёрнулась и снова куда-то поторопилась. Брат терпеливо последовал за ней.

Люмин упёрто пошла, протискиваясь среди плотной толпы, куда-то вперёд и направо. Куда-то на голос, который узнала. Который хотела и боялась услышать, холодея всем телом.

—... Вот такие торги я и люблю! Материал плотный, новейший, у меня есть бумаги…

—... У этого повреждена конструкция. Полагаю, фонарь не пролетит и трёх метров по небу.

Но Люмин не дошла и пяти шагов, не веря реальности перед собой. И хоть картина перед глазами предстала обрывками из-за проходящих мимо людей, она их будто не видела. Смотрела сквозь. Смотрела… и не верила.

— Господин, и правда! Как же я недоглядел… — неловко почесал затылок престарелый торговец, похожий на изюм.

— Стоит быть осторожнее. Кто-то иной вас мог бы принять за жадного до моры мошенника, — со знанием и всей серьёзностью объяснил молодой человек и мудро пришурился, откладывая повреждённый фонарь обратно на вертикальную стойку. После, оценивающе оглядев старика, распинающегося в неловких оправданиях, кивнул сам себе. — Я помогу. Я проверю остальные.

— Что вы, господин! — начал смущённо, то и дело расплываясь в благодарной улыбке, охать торговец в дрожащие ладони, покашливая и наблюдая, как человек педантично начал осматривать остальные морские фонари. — Я бы и сам…

— Не стоит, — не отрываясь от начатой работы, доброжелательно ответил покупатель.

Люмин впала или в шок, или в кому. Это… Сяо? Этого быть не может.

Он. Улыбнулся. Одними краешками рта, но улыбнулся. Его тёмные, отросшие ниже лопаток волосы завязаны в высокий хвост и так знакомо вьются. На нём накинуто не одеяние с ритуальной утварью, запятнанное кровью демонов, а мягкая на вид, белая и чистая рубашка с перекрёстным воротником и чёрная, длинная накидка поверх. На свободных широких брюках не болтается, тихо звеня, золотистая кадильница, а на шее не красуется ритуальный кинжал.

Не может же быть такого, чтобы нелюдимый Адепт беспрепятственно разгуливал среди плотной толпы и свободно общался с незнакомыми, обыкновенными людьми. Верно?

Верно. Она тряхнула головой. Ей померещилось. Люмин даже чуть не забыла, что на ней надеты маскировочные очки: так сильно захотелось себе протереть хорошенько глаза. Она обозналась. Никак иначе.

Но почему-то пальцы рук всё равно крупно дрожали так, что держи она что-то в ладонях, точно выронила бы это. Необъяснимый страх сковывал и пытался вырвать из грудной клетки сердце.

Люмин резко отвернулась, чувствуя, что она больше не может на него смотреть. Он слишком напомнил ей Адепта. Ту версию, которую хотела бы видеть: с улыбкой на лице и свободой в душе. Люмин готова столкнуться с правдой, и представшая перед глазами иллюзия лишь добивала.

— Давай пойдём дальше, к Ночному рынку, — вскоре сказала Люмин озадаченному Итэру, когда приложила все силы на самоуспокоение.

Наконец, спустившись по ступеням вниз от площади Фэйюнь, справа, вдалеке, через множество голов и поднятых кверху рук, стала виднеться высокая и круглая сцена из дерева. Она украшена подсвечниками в виде лотосов и расписными ширмами, что образовывали барьер. С деревянного навеса спускались занавески из шелковицы, а за сценой виднелся шатёр с покатой крышей, служащий закулисьем. Люмин потянулась на носочках, чтобы разглядеть, кто же сейчас выступает. Но проникновенный высокий голос певицы чётко прозвучал в её ушах раньше, чем глаза рассмотрели знакомый образ повзрослевшей Юнь Цзынь.

Вместе с пониманием до Люмин добралась очередная тень её страха. Шаги стали медленнее и неувереннее.

Люмин надела платье. Очень похожее на то самое платье. И белые сапоги из кожи с золотым круглым носком, которые на Земле по-модному называли «гоу-гоу». Она даже попросила брата её постричь также, как раньше, чувствуя себя как никогда раньше глупым созданием. И всё для того, чтобы её узнали. Да что она делает? В этом дурацком длинном плаще и накинутом поверх головы капюшоне. Ещё и в чёрных очках.

Люмин шумно выдохнула и нахмурилась, опустив взволнванный взгляд под ноги. Почему так страшно стянуть с себя этот капюшон? Почему продолжает врать самой себе, что ей достаточно быть наблюдателем? Ладонь на миг потянулась к голове, губы болезненно поджались, пальцы с силой сжались на ткани. Но так и не дёрнулись.

Ветерок обвивает горячие щёки. Нет. Не сейчас, в момент её слабости, спрятанной за чёрным цветом очков. Не среди самого оживленного места Ли Юэ и запаха праздничных сладостей, на глазах у всех жителей Гавани и во время триумфа Юнь Цзынь.

Не важно, что на ней надеты чёрные очки, которые так кстати могут скрыть искренность её печальных глаз. Не важно, что растрогалась посреди толпы, для которой Люмин не имеет ровным счётом никакого значения без своего громкого имени. Этот мир выворачивает её наизнанку каждую минуту. Заставляет вскрыть всю себя, вспороть сердце. И вот Люмин здесь – перед миром, что звал её с неба. Стоит среди огромного множества людей со своими чувствами нараспашку, но никто их не видит.

И как бы парадоксально это не звучало, но рядом с космической системой своих непосильных эмоций Люмин обнаружила пустоту. Прямо под этим же сердцем, что так отчаянно рвётся наружу.

Свой внутренний мир оказался схож со Вселенной. Такой же тёмный, о чём-то шепчущий и мерцающий тайнами. С загадочной чёрной дырой. Люмин разбиралась в загадках, и наконец-то захотела прикоснуться к тайнам собственной души.

По коже ладони вдруг стало распространяться родное тепло. Итэр.

— Люмин…

— Я люблю этот мир, — вырвала Люмин шёпотом эти слова из себя. С хирургической точностью и прямо из сердца.

Любит. Смогла бы забыть свой дом? Никогда. Забыть брата, когда их разлучила судьба? Ни за что. Люмин не смогла забыть и этот мир, как бы не упиралась. Монштадт и Сумеру, Инадзуму, Фонтейн и Натлан, Снежную… Ли Юэ. Праздник морских фонарей и их лучезарные улыбки. И даже того, кто не улыбался ей никогда.

Юнь Цзынь покинула сцену под громкие аплодисменты, а следом из-за кулис, пробравшись через потайную дверь ширмы, вперёд и вприпрыжку с гитарой вышла Синь Янь.

Когда-то давно она уже выступала с песней на Праздник морских фонарей. Воспоминания легли на сердце со светлой и тёплой грустью. Издалека казалось, что эта весёлая девушка совсем не изменилась. В ней определённо все ещё полным-полно энергии.

Люди подпевали и хлопали её музыкальной группе. Они пели об удаче, счастье и будущем. Дух праздника захватывал. Декорации, пронизанные символизмом, пестрили яркостью. На причалах готовили пиротехнику. Скоро в небе взорвутся фейерверки.

Каким-то образом Люмин и Итэр всё же оказались поближе к высокой сцене. Музыка закладывала уши. Представление резвых гитар закончилось, и теперь на сцену вышла ведущая сегодняшнего праздника.

Люмин еле сдержалась. Хотела прикусить изнутри щёку, чтобы не закричать её имя. Ху Тао. Узнаваемая, но такая повзрослевшая. Без забавных длинных хвостов по бокам. Не с нахальной улыбкой, а с мягкой. Не низкая, а высокая. Её голос переменился. Её голос… иной.

Где-то внутри снова отозвалось необъятное желание заявить о себе. Закричать, что она здесь. Здесь! Совсем рядом! Хотелось бежать и обнять ту самую девушку, с которой она путешествовала когда-то вместе по золотистому Ли Юэ, плевав на собственную гордость и предубеждения тысяч других. Задать ей миллион вопросов, осыпать ими её, как звёздами небо.

— А сейчас вы услышите историю, что воспевают наши легенды! — воскликнула она в подобие микрофона.

Гул тысяч голосов постепенно стих. На сцену беззвучно вышла группа невысоких юношей в соломенных шляпах, что бросали тень на их лица. Встав на свои места, один из них поднёс к губам бамбуковую флейту, задав динамику будущей мелодии. Другие забренчали на струнных, и воздух окутала музыка, похожая на ночные перешёптывания воронов в густом лесу. Было в ней что-то напряжённое, словно что-то мрачное вот-вот произойдёт.

— После окончания Войны Архонтов земли Ли Юэ накрыли бедствия: останки поверженных богов прокляли земли, — красноречиво говорила Ху Тао, придавая голосу больше волнительной торжественности, стоя у края сцены и гордо вытянув руку в сторону моря, призывая зрителей обернуться и посмотреть.

Быстро и поочерёдно что-то подсветило дрожащие волны между двух пирсов и башен на них, будто полная луна, скрытая за пеленой туч, наконец отразилась на морской поверхности. Под этим светом внезапно и шумно поднялась из-под воды каменная конструкция, словно эстрада, которую в мгновение ока кто-то создал. На эту невысокую, как и пирс, сцену прямо с небес стремительно начали падать пять точек, словно астероиды, сияющие фиолетовым, лазурным, красным, синим и золотым светом. Чувство странной тревоги слилось с неясным предвкушением. Наверняка то, что Люмин увидит, будет грандиозно, а сердце забьётся полным ходом от восторга и радости.

— Злопамятные и осквернённые тьмой души поверженных Мораксом божеств принесли в Ли Юэ эпидемии и катаклизмы! Наши предки страдали от голода, засухи и боялись ходить в одиночестве по торговым путям, — эмоционально продолжала рассказ Ху Тао, размашисто жестикулируя руками. — Безоружные и безнадёжные, они не видели свет на своём сложном пути. И однажды Моракс призвал для борьбы со злом Якс.

На сцену наконец приземлились, падая на одно колено, пятеро в масках. По центру конструкции теперь мужественно встали в строй пятеро величественных фигур, чьи образы тушью рисовались в книгах. Один из них крепко держал в руке блестящее нефритом копьё, а на лице – до боли знакомая зелёная маска со злыми рогами и крупными клыками. Музыка флейт и струнных пропиталась торжеством.

— И выделялись среди множества Якс пятеро великих: Босациус, кто с мечом в руках боролся до рассвета и отдал свою жизнь в Разломе… — У человека, кто играл его роль, встрепенулись три массивные руки, как бы махая зрителям, а другая сняла с лица фиолетовую маску киноварного загробья.

Люмин, прорвавшись к ограждению от моря, смотрела, затаив дыхание.

— … Бонанас – Витой молюск, Индариас – Генерал Огнекрыса…

Внутри всё ухнуло вниз. Тот, кто стоял по центру и держал в руке Нефритовый коршун, снял для зрителей маску Изгнания Зла.

—... И генерал Алатус! Единственный выживший Якса по имени Сяо!

Люди разразились в аплодисментах, ликовали их именам. Судорожно выдыхая из губ клубок тёплого пара и изумлённо раскрывая глаза, цепенея, Люмин ощутила, как время для неё остановилось.

Нелюдимый Охотник на демонов. Закрытый ледяной стеной ото всех. Адепт с тяжёлой судьбой и взглядом. Это было похоже на сон. Отстранённый и безгранично одинокий, сейчас он предстал совершенно другим. Отрастившим волосы и вернувшим блеск жизни своим глазам, будто бы больше он не видел перед собой призраков прошлого.

Это был Сяо. Это его робкую улыбку она видела на торговой площади. Вспомнив, на миг ей подумалось, что его губы созданы для улыбки.

Ху Тао торжественно объявила:

— Узрите танец Изгнания зла!

Человек у сцены громогласно ударил в золотистый гонг, и четверо фальшивых Якс вернули на лица маски, повторив за настоящим Защитником Ли Юэ. Под резвую музыку их оружия сцепились в ритуальном танце – схватке с парящими вокруг злыми духами, что были лишь игрой света и тени на фоне тёмного горизонта и пылающего ночного зарева.

Их освещали летающие вокруг и высоко механизмы. Их заученным действиям ритмично подыгрывали музыкальные инструменты, а люди затаили дыхание, возможно, впервые в жизни видя, как кто-то сражается с демонами. И было бы это реально, им следовало бы ту же секунду бежать от боя подальше.

— Истребляя зло, они же подвергались ему, неся на своих плечах непосильный груз грехов. Яксы сражалась за наше будущее в тени и не слышали нашей благодарности. Мы с вами должны ценить и помнить их подвиги. Мы обязаны их вспоминать и пересказывать легенды о них нашим детям. Услышь же, Генерал Алатус, голоса наших сердец! — Хлопнула себя по груди Ху Тао. — Мы будем помнить ваш подвиг всегда!

Вокруг забушевал ветер, волны хлестали надводную сцену. Сяо часто совершал быстрые, вихревые удары копьём, и складывалось впечатление, что ему всё равно: бороться в воздухе или на земле. Фальшивый Босациус с лёгкостью кружил двуручный меч, Меногиас рубил золотистым оружием тёмные сущности. Бонанас разгоняла волны, её синяя маска с четырьмя глазами вселяла ужас и страх. Индариас пылала огнём, её волосы окрасились нежным пламенем. Падающий снег разлетался на песчинки от взмахов оружий, словно и это – задуманные заранее спецэффекты их представления.

Музыканты всё быстрее били палочками по барабанам тангу, и каждую секунду казалось, что кульминация вот-вот произойдёт. Но Люмин околдовал не сам фальшивый бой.

Её заворожил он. Захватил и держал в плену. Она следила за Сяо, едва дыша, будто боясь себя выдать.

— Это правда тот самый Охотник на демонов? — раздались громкие перешёптывания где-то рядом в толпе. — Я никогда не видела его! Такой молодой и красивый…

— Да, это он! Вы не из Гавани? — эмоционально и с восторгом откликнулся кто-то. — Я часто вижу его в столице с тех пор, как в Ли Юэ уничтожили последнего демона…

Чьи-то слова оглушили её. Люмин, поражённо застыв, пыталась осознать смысл случайно услышанной в толпе фразы.

Воодушевление и счастье за этот мир перемешались с непреодолимой горечью. Люмин вспомнила тот разговор при звёздах и робкое обещание Сяо, данное ей на прощание. Точно. Десять лет назад она обещала не забывать его. Но всё, чем она занималась, это пыталась забыть.

А пыталась забыть из-за боли и тяжести памяти, ведь воспоминания оказались вовсе не подобны тёплому согревающему чаю и пледу. Люди Земли говорят, что время лечит. Но чем больше проходило лет, тем тяжелее воспоминания давили изнутри, как наковальня.

В одном Люмин оказалась права: она скучала. Скучает. И, кажется, будет скучать. И поэтому не в силах была с лёгким сердцем смотреть на звёзды, запрещая себе мечты о прошлом.

И где теперь лежит её путь, если не между звёзд?

Такие разные чувства стали едины. Будто бы в полотно счастья вплели нити печали, тоски и страха. Люмин почувствовала, как вся покрылась колючими мурашками. Так отозвалось в ней невыносимое желание узнать всё, что же произошло за десять лет. Как Охотник на демонов, столетиями сражавшийся с древним злом, абсолютно уверенный в том, что этому бою нет и не будет конца… исполнил долг? Как именно стал жить дальше?

Люмин ощущала внутри себя что-то, что грозилось вырваться, как лава из проснувшегося вулкана. Это что-то заставляло её раскрыть рот и задать миллион вопросов даже той незнакомке в толпе. Взгляд снова прояснился и невольно зацепился за Сяо. Его движения – из реальных боёв, в которых он выходил победителем. Когда-то он побеждал вместе с ней.

Эти воспоминания посещали Люмин невыносимо часто. Снова и снова, одними и теми же цветными картинками.

Музыканты пуще прежнего забили по тангу, оповещая о кульминации. В небо испарились столпы красного дыма. Последний демон из света и тени исчез, и Яксы застыли с оружием в руках в победоносных позах, отвечая зрителям гордыми подбородками и лидерством в глазах.

Люди зааплодировали. Из пусковых труб на причалах вылетали разноцветные фейерверки. Музыка сменилась на весёлую и торжественную, воспевая истребителей зла. Люмин слабо присоединилась, начиная хлопать в ладони, отдавая львиную долю сил на переваривание информации. Ху Тао провозгласила со сцены:

— Благодаря нашим героям народ Ли Юэ теперь может спать спокойно и с вдохновением смотреть в светлое будущее! Не предадим забвению имена и подвиг! — Ху Тао зааплодировала, чуть не роняя микрофон на дощатую сцену. Яксы, совершив лёгкий поклон зрителям, таинственно устремились куда-то в темноту, за яркие световые огни. — Теперь давайте же зажигать фонари в честь памяти нашим воинам!

Ху Тао низко поклонилась и покинула сцену, оставляя её в одиночестве. Представление было окончено. Люди стали сбиваться в компании, готовясь зажигать фонари.

Люмин поняла, что так и не купила для себя морской фонарь, чтобы исполнить традицию, и нервно облизала пересохшие губы. Но разве она могла бы сделать это без них?

— Ты хочешь пойти к ним? — раздался, как гром, голос Итэра, когда он сжал её плечо.

Теперь Люмин знала ответ. Он буквально плыл на поверхности, подпевая фейерверкам и добрым пожеланиям, звучавших отовсюду.

— Да.

Те, кого так хочет увидеть, обнять до потери сознания, стоят там, за кулисами и под шатром. Не в миллиардах километрах от неё, а в нескольких шагах. Раньше люди Тейвата нуждались в помощи Путешественницы. Теперь Люмин нуждалась в них.

Пальцы рук решительно сцепились в кулаки, а сердце снова пропустило удар. Люмин, больше не противясь зову сердца, под звон последнего салюта в небе и тёплую улыбку брата, старательно расправляя спину и плечи, последовала по пути вперёд, который раньше казался горьким шагом назад.

Глава 3. Всё началось с неё

Иногда они обменивались письмами. Такая смехотворная привычка. Ещё более нелепыми казались слова, что он собственноручно выводил для неё своим неровным почерком. Увы, смущаясь и осознавая всю глупость содержания своих писем только после того, как безвозвратно передавал их в долгий путь к Люмин.

В какой-то момент он понял, что живёт в туманном ожидании. Наверняка всё дело в безделии и демонах, словно ушедших в спячку, как будто бы те притаились. Или виновно то, что он не видел её писем с тех пор, как в Ли Юэ прогрелись озёра и расцвёл ласковый май. Вести же из земель Пиро Архонта распространялись жалкими сплетнями, и только промозглой осенью до Сяо донеслись смутные слухи, что Путешественница браво сражается в жестокой войне за Натлан.

Избыток свободного времени всё чаще оказывался потраченным на бессмысленные догадки в пустой потолок. Неспокойная тень то и дело ложилась на сердце.

«Я чувствую, словно я дома». — Так писала она о Празднике морских фонарей. Так писала Люмин, даже не подозревая, что каждое её письмо он перечитывал по нескольку раз и невольно запоминал слово в слово.

Легендарная Путешественница всегда выходит победительницей. Подуставшей и привычно улыбающейся она с радостью прибывает в Ли Юэ каждый год на Праздник морских фонарей, чтобы набраться сил и отдохнуть, беззаботно проведя время со старыми друзьями. Сяо надеялся, что хотя бы в этом году так и будет. Он хотел бы, чтобы всё вышло именно так.

На душе никакого праздника. Запах лекарств и трав бил по ноздрям и раздражал. Не меньше вымораживали и восторженные крики, что Сяо слышал аж с лестницы, на которой он так и застыл на последние полчаса в ожидании, когда все её посетители наконец-то уйдут.

— Ты невероятная, Путешественница! — слышался из комнаты звонкий голос Ху Тао, распинающейся в хвалебных речах.

Пока остальные восторгались подвигами Люмин, Сяо чувствовал, как каждый его кровеносный сосуд наполняется необъятным мраком. Он знает всё. Прекрасно слышит и этот разговор, не без капли досады размышляя о том, что Люмин способна притягивать к себе приключения как магнитом, дар это или проклятие. Всё чаще эти события становились опаснее. С какого чёрта кто-то однажды решил, что Путешественница всегда побеждает?

Ещё через полчаса гости Люмин дружно покинули её комнату, благосклонно выделенную для неё в хижине Бубу.

— О, господин Охотник на демонов, это вы! С Праздником морских фонарей! — радостно переполошился юный Чун Юнь, завидя Адепта, а потому остановился на ступеньке повыше, отвлекаясь на любезные приветствия. Но начисто игнорируя отрешённость и холодность Яксы. — Так неожиданно Вас здесь увидеть. Вы пришли проведать Путешественницу?

Сяо чуть сильнее стиснул руки, скрещенные перед собой, и изо всех сил постарался не выдавить ни единой эмоции, шибко не разбираясь, откуда взялось в нём это внезапное смятение. К тому же…

— Это не очевидно? — презрительно процедил Адепт. Он пребывал в настроении столь ужасном, что до невозможного злился на то, что поблизости нет никакого демона, чьей крови как никогда возжелал. За все двое суток, что Люмин провела без сознания из-за случившегося на ГраниЭто сюжетная линия Праздника морских фонарей. Итэр/Люмин (для меня это Люмин, пофиг) спасла Ху Тао от смерти при входе в загробный мир. Люмин не из этого мира, поэтому не умерла бы (со слов Моракса и запутанного лора). После того, как она приняла весь удар на себя, 2 дня Люмин не приходила в сознание. , всех повылезавших монстров он уничтожил, не в силах заснуть.

Односложно и нехотя отвечая проходившим мимо весёлым Ху Тао, Син Цю и Сян Лин, вскоре Сяо проследовал наверх.

Просторная комната третьего этажа – лучшая для болеющих хижины Бубу. Здесь солнце свободно разливается в пространстве, имея возможность опадать сиянием со всех сторон света. Обновлённые ставни не издают ни звука от шумящего морем ветра. По свежему воздуху медленно растягивается аромат травяного чая, а колючие одеяла из шерсти манят уютно укрыться под собой.

Сяо уверенно зашёл, но так и остался неподалёку от дверного проёма, наблюдая чистую обстановку. Множество разнообразных букетов цветов сложилось на подоконниках и на застеленной белоснежной постели. Раздражает. Злят эти цветы и то, что чем значительнее становились достижения Путешественницы, тем больше ей их дарили, будто бы это и есть предел их безграничной благодарности. Раздражает, что ей в ответ лишь могут петь дифирамбы. Злит, что сам же пришёл ни с чем, кроме запаха крови и тяжёлого взгляда.

Люмин сидела в своём привычном одеянии на потёртом диване и напротив кровати, слегка прикрывая ноги пледом и попивая целебный листовой чай. В момент, как она заметила Сяо, тут же отставила чашку на низкий столик, громковато цокнув стеклом по деревянной поверхности.

— Сяо. Я рада, что ты пришёл, — тепло поздоровавшись с ним, Люмин скромно заправила длинную прядь за ухо, и её искренняя, добрая улыбка, его имя из её уст почти уничтожили всю его злость на своём пути просто потому, что он увидел её. Но эмоций переполняли. Удерживать бурлящие в крови чувства становилось всё сложнее.

— Здравствуй, — с усилием, безэмоционально выдавил он.

Солнечный свет мягко ложился на её острые плечи, оттеняя линии выпирающих ключиц. В груди опять ощутимо защемило. Но на этот раз не из-за злости, а из-за резкой печали. С виду Путешественница выглядела обычной. И всё-таки как же непривычно она бледна. Впрочем, он тоже мог бы похвастаться синяками под глазами и недоеданием. Сяо ужасно устал. Изнурённый бессонницей, он устал из года в год твердить ей одно и то же.

— Не стоило тебе туда идти, — стойко возмутился Сяо, взывая к её рассудку. С каменным лицом подошёл ближе и оказался напротив неё на расстоянии стоявшего перед диваном чайного столика.

— Всё в порядке, — как можно легче отозвалась Люмин, со старательной беззаботностью усмехаясь его извечному беспокойству, словно неловко пытаясь убедить Адепта в своих словах. — Я ни о чём не жалею. Ведь иначе бы Ху Тао могла…

— Я говорю не о хозяйке ритуального бюро, — выразительно перебил он, окутав себя холодом, как второй кожей. Лишь бы сдержаться. Люмин вопросительно вперилась в него изучающим взглядом, от чего-то неосознанно начав перебирать пальцы рук.

— Тогда о чём ты? — притихла Люмин, с некой тревогой оглядывая его мрачный вид. На миг она почувствовала себя в чём-то провинившимся ребёнком.

— Я говорю о Натлане. Я знаю, что там ты погиблаЕсть обоснованная и интересная теория о смерти и воскрешении Путешественницы. В своём фф я её и применила :) Можете почитать, если кому интересно , — выговорил Сяо с максимально холодным тоном. Как никогда его отстранённость и злоба говорили о тяжёлом волнении и тревоге, дошедшей до пика. — И если бы так не сказал сам Моракс, я бы принял это за бред хиличурла.

— Вот как… — волнительно выдохнула Люмин, ненадолго скосив взгляд в сторону от его пылающих глаз. И стараясь успокоить его дежурной улыбкой, добавила: — Да. Так и случилось. История обещает быть длинной, так что присаживайся рядом, я всё тебе расскажу.

Но он упрямо стоял и крайне хмуро взирал на неё сверху-вниз. И даже падающий на его лицо сияющий свет полу́дня будто бы сгорал в его тьме. Люмин оказалась не в силах так долго выдерживать его молчаливый взгляд. Улыбка медленно погасла, и она устало выдохнула.

— Послушай, — решив перейти сразу к делу, начала объяснять Люмин спокойным, мирным тоном. — Для меня выковали Древнее Имя, благодаря которому я воскресла. Я понимала, на что я иду. Мы готовились к этому долго, всю осень, минимизируя любой риск. В конце концов, сейчас ведь я жива, разве это не главное?

— Скажи, Путешественница… — Маска суровости дала трещину. Сяо моргнул, и весь его львиный гнев испарился куда-то далеко. Он почти что рухнул на противоположный край дивана, смотря перед собой на этот цветочный мусор, подобный похоронному. Скрещивая руки так, будто себя обнимая, вдыхая тошнотворный запах лекарств, он задал вопрос в пространство. — Почему ты так упорно стараешься доказать самой себе, что смертна?

— Я не особо понимаю…

— Но я понимаю прекрасно: остаток моей жизни навек посвящён истреблению зла, и каждый мой день может стать последним.

Всё это время он думал, что ей скажет. Все планы пошли насмарку, но с каждым произнесённым вслух словом остатки злости стирались. Говоря, он не замечал, как болезненно обнажал душу.

— Я и не знал, что ты готова умереть ради чужого тебе мира. Я не понимаю, как твоё добровольное самопожертвование можно восхвалять и принимать, как данность. И пока остальные восторгаются твоей смертью… Я не стану.

И застыл. Резко замолчал и зажмурился в сторону от неё, ссутулившись и пораженно потирая то и дело слипающиеся глаза. Уставшими извилинами он как-то пытался обдумать свои следующие слова.

Почему-то в последние годы Сяо всё больше ощущал, как сквозь него протекало время. Бесцельно куда-то стремясь, оно летит ужасающе быстро. Он возненавидел всем сердцем сплетни, когда вскользь услышал о её смерти. И как назло, эта кошмарная минута понимания, что Люмин больше нет, была мучительно медленной. Словно он снова бесконечно проваливался куда-то в безвыходную и мрачную бездну.

Путешественница слегка удивилась, но всё же догадалась, почему он больше ей ничего не сказал. Устало припав боком к спинке дивана и придвинувшись ближе, Люмин, вытянув к нему руку, чуть сгибая в локте, доверительно опустила ладонь на его поникшее плечо. Сяо в то же мгновение слегка выпрямился и несмело повернул к ней шею, одаривая Люмин понурым взглядом. Она, пристально заглядывая в глубину его глаз, вдумчиво сказала:

— Кажется, я поняла, что ты чувствуешь.

Почему-то внутри всё быстро забарабанило. Усталое тело на мгновение ощутило тёплую дрожь, а под кожу забрался маленький жучок необъяснимого, мелкого страха.

— Снова видеть перед собой человека, в чьей смерти был уверен хотя бы на пару секунд, кажется подарком судьбы, — говорила она с волнением в голосе и с куда большей серьёзностью, чем обычно. — Я ведь испытала то же самое, что и ты.

— Когда? — спросил Сяо потускневшим тоном, как никогда прикладывая силы, чтобы слушать её. Потому что все ощущения будто бы сосредоточились только на коже, которой она заботливо касалась своей тёплой рукой.

— В Разломе. Когда ты чуть не погиб, спасая всех нас. Кажется, мы похоже друг на друга больше, чем я о том думала.

Воспоминания из тусклых превратились в яркие, заставляя поджать губы. Он готов был тогда умереть. И сделал бы это снова.

— Тогда другого выхода не было.

— Я не знаю, был ли у меня тот самый иной выбор в Натлане. И ты прав: я тоже пошла на самопожертвование. Пусть я и знала, что всё равно буду жить, я не стану врать: умирать мне было ужасно страшно. Поверь, я не стремлюсь погибнуть. К тому же, от живой меня больше пользы, — слабо усмехнулась Люмин. Но после короткой паузы сердечно призналась: — Наверное, я просто отчаянно хочу, чтобы меня помнили.

Часы монотонно тикали, ведомые временем. Тонкие лепестки глазурных лилий пропускали через себя тёплый свет. Вся злость испарилась, оставляя Сяо с тихой тревогой.

— И всё же…

— Знаю. Мне надо быть осторожней, верно? — бодрее отозвалась Люмин, после чего встала с дивана, потягиваясь телом и оглядываясь на Сяо в ожидании подтверждения своих слов.

Сяо, откидываясь спиной назад и позволяя рукам лечь по бокам от себя, медленно выдохнул в сторону.

— Верно.

Он чувствовал, как обрастает незримой грустью. Время летит, превращая в пыль память.

— Ты уже вписана в историю этого мира, Путешественница, — погодя, произнёс он, барабаня пальцами край дивана. Глаза повернулись, прищурившись, к солнечному свету в широком окне. — Пока я жив, можешь быть уверена, что тебя не забудут.

— Пока ты жив… — повторила Люмин, будто бы обдумывая его слова, тщательно пережёвывая каждое из них. Сложив руки перед собой и вдумчиво потянувшись пальцами к подбородку, вдруг посмотрела на Сяо с подозрительной улыбкой, чем сразу его заинтересовала. — Знаешь, что я хочу сказать тебе?

— Что? — Не понял он, встречая её взгляд с ужасно плохо скрытым любопытством. Люмин поймала щекой, кончиком носа и краешком губ луч солнца, ослепляя Сяо улыбкой.

— Будь осторожен и береги себя, — проговорила она ему то, о чём он просил её тысячу раз. — Я ведь тоже о тебе беспокоюсь. — Склонив чуть-чуть голову в бок, как бы прося разрешение, задала вопрос: — Хорошо?

Фотографируя в памяти её солнечный образ, Сяо твёрдо кивнул, чувствуя, что не в силах ей как-либо возразить. Сказать что-то привычное о своей мрачной судьбе и бессмысленности. Он задумчиво безмолвствовал, остро ощущая, как связь между ними необратимо окрепла. Люмин же обрадованно присела совсем рядом.

— Тогда, после Праздника морских фонарей, отправимся в путешествие по Ли Юэ снова? Перед отправлением в Нод-Край я хочу получше исследовать окрестности Цяоин, — с энтузиазмом предложила Люмин, старательно ловя его взгляд. Уверенная, что он не откажет. Просто потому, что это Сяо, а не кто-то другой. Потому что успела соскучиться. Потому, что друг другу они не оружие и не щит. — Пойдёшь со мной?

Ощущая, как кожа щёк теплеет, снова оказался в силах ответить ей лишь робким кивком. Внутренне ликуя от того, что снова сможет быть рядом и защитить её. И не осознавая, как всё больше нуждался он в том, чтобы видеть своё отражение в её золотистых глазах.

***

Снова настала ночь. И опять день позади.

Сяо вернулся в обитель чёрными искрами, невольно подняв в комнате слабый ветер. Порыв холодного воздуха затрепал плотные шторы, что навек вобрали в ткань аромат благовоний. Маска Изгнания зла болезненно испарилась, и его равнодушному взору открылось скудно освещённое убранство своего жилища в постоялом дворе Ваншу. Сяо обессиленно закрыл веки. Но от чего он устал?

За последнюю неделю Охотник на демонов убил монстров больше, чем за последний год. За последний час он проверил Тростниковые острова и округу трижды.

Сяо оставил Нефритовый коршун в пыльноватом углу. Неспешно, стараясь не задеть покрытые свежей кровавой корочкой раны, стянул с себя пропахший потом верх и безразлично скинул одежду на смятую постель. Какое-то время стоял, понимая, как незаметно тоска пропитала всё. Догорающее пламя свечи, запах старого одеяла. Бледный пар из кружки чая и капли чёрной туши, зависнувшие на кончике пера.

«Сегодня я встретился с Адептами в Гавани. Я теперь чаще обычного вижусь со старыми друзьями, но мы не тратим время на бесполезные развлечения. Ли Юэ столкнулся с волной проснувшихся останков богов.

Однажды я сказал тебе, что у меня нет желаний. Я существовал, вспарывая животы и перерезая глотки веками. Я не знаю, когда что-то изменилось во мне, но я перестал быть готов умирать. Наверное, потому что в какой-то момент я захотел обрести что-то недостижимое».

На письменном столе беспорядочно валялись пустые склянки лекарств и клубки скомканной, исписанной бумаги. Среди тишины послышался скрип: Якса безжалостно смял лист в ещё один белый комок, что так и застыл в его напряжённо сжатом кулаке. Тушь испачкала огрубевшую кожу незасохшими чернилами. Кулак беззвучно опустился к столу, а другая ладонь сокрушённо провелась по лицу. Так вышло. Почему-то так оказалось, что вопреки всякой логике он продолжал писать письма, которые не увидят своего адресата.

Звонкий звук рассёк пространство, повторяясь несколько раз. Сяо с раздражением выкинул смятый лист бумаги куда-то на пол и рывком встал, целеустремлённо направляясь к двери, в которую продолжал кто-то настойчиво стучать. Никакого уважения к Адептам…

Громко распахнув деревянную дверь в свою обитель, его одолело глубокое смятение. С чувством собственного достоинства и расправленными плечами его сверлила взглядом чем-то обеспокоенная Хранительница Облаков в человеческом обличии, оставаясь с кулаком впереди себя ещё на несколько секунд. Она никогда не появлялась на его пороге. Губы Сяо поджались в тонкую нить, а ладони нервно сложились, ожидая беды.

— Ты нужен на горе Аоцан и немедленно, — строго велела Хранительница Облаков тоном, что не терпит никаких возражений. И твёрдо добавила: — Повелитель Камня уже ждёт.

Используя магию Адептов, они быстро добрались до пункта их назначения. Сяо в тот же миг болезненно откашлялся, а после встревоженно оглядел округу, но под полотном звёздной ночи, скрывающейся за рваными тяжёлыми тучами, не учуял и не заметил ни одного демона. И пожалел, что до того не притронулся к чаю, который так и остыл.

Воздух пропитался звенящим морозом, заставляя ёжиться от резких порывов ветра и скоростного потока крохотных, но ледяных капель дождя. Моракс, сложив ладони за спиной, мудро взирал на Адептов, собравшихся вокруг каменного стола. И с мучительной медлительностью заговорил:

— Я должен вам сообщить, что разыскал следы богов Вихря и Моря. Также новостью для вас будет, что нашёлся логичный ответ, как они смогли разрушить печати. Мадам Пин, — чуть сдвинул он взгляд. — Я передаю вам слово.

Собравшиеся напряжённо обратили слух в оружие. Адепт в образе старушки с покрытой головой начала с выразительной хрипотцой как можно чётче проговаривать каждое слово:

— Недавно я видела Бога ОчагаГоба. Моё сердце спокойно, подобно водной глади, когда я вижу, как беззаботно он гуляет по Ли Юэ. Как вы все знаете, Мархосиус лишился воспоминаний и стал простым смертным, он пожертвовал самой своей сутью ради будущего Ли Юэ. Недавно я вспоминала его историю и поняла, что ответ лежал на поверхности, мои старые друзья. Поверженные боги могли ускорить процесс своей эрозии в обмен на силу, что способна была бы разрушить все печати и с других поверженных богов. Даже воссоздать множество себе подобных демонов. Без памяти о былом, они обезумели…

— И стали смертны? — в неверии то ли спросила, то ли возразила Сянь Юнь, тряхнув длинными волосами и крепче сжав руки крест-накрест перед собой.

— Это пока предположение, Хранительница Облаков, — умно встряла Янь Фей, стоящая рядом с Пин. Сморщив лоб и подобрав кулак к острому подбородку, рассудительно добавила: — Законы нового Небесного Порядка не переписали правила действия эрозии. Но теперь мы живём под настоящим небом, и на нас действуют законы Вселенной. Мне ещё долго предстоит их изучать.

— Теперь я смею догадываться, от чего они сражаются так бесстрашно и кровожадно, — продолжил с присущим ему спокойствием Чжун Ли. — Если они могли повлиять на память, то в силах затронуть и конкретные воспоминания. Из чего я могу сделать весьма обоснованный вывод, что Боги Вихря и Моря пожертвовали памятью о том, что когда-то они были повержены.

— Это могло бы укрепить их дух и самоуверенность, — одобрительно кивнул Владыка Лун мягкой оленьей шеей.

— Скажите мне, где Вы их нашли. — Сяо обрёл храбрость и небывалую уверенность. Он мог бы сказать, что в последний раз чувствовал такой прилив сил когда-то давно. Сотни лет назад. Крепче стиснув копьё в напряжённой ладони и нахмурив брови до трещинок меж бровей, вынес свой приговор: — Будьте уверены, я помогу им вспомнить о страхе.

— Подступиться к ним сейчас – значит пойти на верную смерть. Сначала нужно расчистить земли от демонов, Сяо, — ответил Чжун Ли, обратив на него убедительный взор. — Так поверженные боги ослабнут. Когда мы с этим закончим, полагаю, мы сможем навсегда забыть о жажде мести и ненависти останков богов. — Моракс вдумчиво окинул взглядом ночное небо. Возможно, о чём-то мечтая.

***

«Здравствуй, Путешественница.

Я давно не писал. В Ли Юэ уже пришло невыносимое лето. Хуже боя с демонами может быть только битва с ними в жару. В регионе всё ещё неспокойно, поэтому в этом году Праздник морских фонарей прошёл достаточно скромно и тихо.

Раньше я бы на это плевал. А ты бы наверняка расстроилась.

Иногда я думаю, что однажды ты можешь, как раньше, вернуться на Праздник морских фонарей. При свете звёзд лгать самому себе у меня получается плохо.

Наверное, я потихоньку учусь мечтать».

Гора Аоцан наслаждалась утренней июльской прохладой. Шэнь Хэ вместе с Гань Юй и Янь Фей, сидя за каменным столом на крохотном островке, что-то слабо обсуждали, вымотанные недавним боем. На лазурной глади водоёма уютно плавали лотосы, делясь с воздухом ароматом свежих цветов. Моракс перешёптывался с Сянь Юнь и мадам Пин при входе в обитель Хранительницы Облаков. Сяо же, предпочтя уединение, позволил себе минуты отдыха, усаживаясь комфортнее на каменном выступе повыше ото всех.

— Господин Сяо, не зря мы с вами трудились! — обрадовался кто-то снизу, громко ему крича, подбегая с двуручным серебристым мечом наперевес. — С этим оружием от меня и правда больше не бегают демоны!

Сяо, отвлекаясь от созерцания округи, нехотя обернулся, опуская глаза на невероятно довольного и всего перевязанного бинтами Чун Юня. Со всей своей серьёзностью и строгостью Адепта он проговорил:

— В следующий раз тебе стоит быть осторожнее, если не хочешь лишиться руки.

— Вы правы… — в миг стушевался Чун Юнь, с лёгкостью утыкая меч в землю, словно детскую лопатку в песок, и закинул пятерню во взлахмаченные белые волосы, что отросли до плеч. Так и не осмелев взглянуть в глаза Адепта, неуверенно пробубнил: — В таком случае, я надеюсь с вами потренироваться…

Сяо тяжко вздохнул, прикрывая на секунду веки. Раннее утро плавно перетекало в день, а небо превращалось в необъятный простор голубого цвета. На западе бледнели звёзды.

— Ты считаешь, что я бы тебе отказал, не проси ты меня об этом в присутствии Шэнь Хэ?

— Нет! — всполошился Чун Юнь, розовея щеками и холодея всем телом, ставя ладони перед собой на манер щита и с опаской оглядываясь на занятую разговором родственницу. — Дело не в тёте… То есть… в госпоже Шэ…

— Хорошо, — Якса перебил его нелепо-взволнованный поток, вставая с места отдыха, которое не хотел бы покидать. Взяв лежащий рядом Нефритовый коршун, решительно заявил: — Раз ты такой энергичный, идём сейчас, не будем тратить время впустую. Демоны не будут ждать, пока ты отрастишь мышцы.

Чун Юнь сверкнул в ответ белозубой улыбкой, а глаза в тот же момент ослепительно засветились вдохновением. Сяо внутренне улыбнулся своим мыслям. И с какого, интересно, момента его почти перестало тяготить присутствие экзорциста, с силой которого он раньше никогда не считался?

Маленький лист бумаги подхватил тёплый ветер, унося слова Адепта куда-то в неизвестную даль.

***

Боевые товарищи по парам проследовали к северу от Гавани Ли Юэ. Провожающие воинов в битву желали звонко удачи. По дороге брели торговцы с полными телегами, сетуя на выступающие камни.

— Завершаете приготовления, господин Охотник на демонов? — позволил себе ярко поинтересоваться Чун Юнь, заглядывая ему за плечо с целью увидеть, что же Адепт так внимательно читает.

Проготовления к тому, что подходит конец пути Истребления Зла? Это кажется сном. Это кажется таким же нереальным, как и её возвращение.

И когда они с Чун Юнем стали так близки? Впрочем, уже даже не так раздражает. Но сейчас Сяо, звякнув кадильницей, состроил для него недовольную физиономию и торопливо спрятал письмо в широкий карман.

Скоро небо укасит рассвет, а в небе погаснут звёзды. Сяо вскинул голову кверху, что-то себе представляя.

«Здравствуй, Путешественница.

В Ли Юэ опять пришло лето. Каждый год люди ждут его, как благословения с неба. Я не люблю жару, но вместе с июнем возвращаются ясные звёздные ночи.

Наверное, тебе было бы интересно узнать, как сейчас обстоят дела. Хотел бы я обрадовать тебя лично, что война скоро окончится нашей победой.

За всю свою жизнь я не говорил с таким количеством людей, как за последние года. Это началось с тех пор, как я недобровольно стал товарищем Чун Юня. Этот экзорцист взаправду мной восхищается. Он делает это вслух и прилюдно, о чём я не раз просил его молчать.

Люди стали чаще произносить моё имя и расплываться передо мной в благодарностях. Меня это до сих пор немного смущает, кажется чем-то неправильным. Говорят, что к чему-то хорошему быстро привыкаешь. Наверное, я никогда не привыкну.

Почему-то тяжесть кармы стала ощущаться незаметнее. Ты знаешь, мне никогда не помогали никакие лекарства, они лишь ненадолго облегчали оковы моей боли. Моракс предположил, что всё дело во мне.

Он сказал, что я начинаю прощать себя за грехи».

— Эй, Сян Лин! Ты что, даже не пожелаешь мне удачи? — заголосил Чун Юнь.

— Удачно постричь волосы, ты имеешь в виду? — важно заметил подошедший рядом Син Цю, легонько расплываясь в насмешке. Чун Юнь одарил его взглядом округлённых глаз, как бы спрашивая, какого чёрта он это сказал. Сказал в присутствии неё.

Чуть поодаль послышался мягкий, женский смешок в ладошку. Гоба непонимающе глядел то на Сян Лин, то в сторону Чун Юня, кося толстую шею то вправо, то влево.

После чего Сян Лин, девушка с короткими косичками по бокам, вдруг позвала экзорциста, маня жестом ладони его подойди. Чун Юнь в тот же миг охотно позабыл о том, что секунду назад почти что взвалился на плечо Сяо всем своим весом в попытке узнать, чем заняты мысли Охотника на демонов.

Сяо непонимающе вскинул бровь, став невольным зрителем того, как Сян Лин что-то зашептала в ухо экзорциста, приставляя к его голове прямые ладони. Почему-то щёки и кончики ушей Чун Юня краснели со скоростью света, глаза всё шире распахивались, а тонкие губы сжимались ещё куда более тоньше.

Сяо находил порой их поведение странным. Охотник на демонов всё чаще заглядывался на них. Почему-то ему казалось всё это правильным. Почему-то казалось далёким, как звёзды на небе.

— Интересно, да? — вдруг подошла рядом Ху Тао, хитро улыбаясь и опирая руки по бокам.

— Что? — Сяо тут же отвернул взгляд к ней, мимолётно от чего-то смущаясь.

— Интересно, как долго они будут сдерживаться? Чун Юнь даже волосы отрастил по моде… — театрально вздохнула Ху Тао, скучающе крутя Посох Хомы в руке, как какую-то игрушку. — Так и до гро́ба можно дотянуть.

Сяо незаметно закатил глаза. Хозяйка бюро Ваншэн хоть и бывает забавной, словно маленькая, но порой грузит его слишком непонятными мыслями. Поэтому он ничего ей и не ответил.

— Ах… — прижав ладонь к груди, Ху Тао опять протяжно вздохнула, на этот раз обратив взгляд к звёздам, уступающим место на небе солнцу, У Сяо в тот же миг проскользила мысль, что она тоже мечтает. — Хотела бы и я когда-то взаимно влюбиться.

— Ты думаешь, они друг друга… любят? — с заметным для неё неверием спросил Сяо.

Не раздумывая ни секунды, Ху Тао, одаривая его странным смешком, с полной уверенностью сказала следующее:

— Ты разве не видишь? — с лёгким изумлением на лице отозвалась Ху Тао. — Да они же по уши друг в друга влюблены.

***

С тех пор, как в Ли Юэ окончилась война, путь Истребления Зла подошёл для Охотника на демонов к концу, оставляя его со следами чёрного прошлого на душе и одним лишь бессмысленным званием. Сяо не находил себе места не многим более полугода. Бродил по Ли Юэ в поисках демонов, но не встречал никого. Не зная, куда девать теперь своё время, он всё чаще стал возвращаться к мыслям о небе. Невыносимо часто думал о том, с какой скоростью и чем теперь должен он жить, чтобы перестать искать её образ среди потока людей. В чьих-то пшеничных волосах. До сих пор он искал её силуэт на звёздном небе Тейвата. Зная, что Люмин там нет.

За ненадобностью он прекратил использовать магию Адептов и носить маску Изгнания зла, что всегда приносили ему страдания, и стал изредка пользоваться анемо Глазом бога. Потерянный, по совету Моракса перебрался жить на северную окраину Гавани Ли Юэ. Пока не понимал, ради чего теперь стоит жить. Пока не обрёл новый смысл, но жить убийствами ради убийств больше Сяо никогда не желал.

Всё больше он понимал Моракса: Чжун Ли наслаждается жизнью, совершая самые обычные действия вроде вечерней прогулки по Ли Юэ. Подолгу Властелин Камня разглядывает старинные вещи, читает и любуется глазурными лилиями, подобно простому смертному.

— Господин Сяо! Вы тут? Вы же пойдёте с нами? — послышалось громко из-за двери. Лучше бы он не сообщал Чун Юню, где теперь живёт…

Сяо мог бы сделать вид, что его тут нет. Но чем больше пролетало времени, тем более его начали беспокоить чувства других. А понимая мотивы людей, разговор вести куда легче.

— Я приду, — отозвался Сяо спокойным тоном, откинувшись на спинку стула и разминая плечи. — Я не забыл. Скоро встретимся, я вас найду.

— Тогда хорошо, будем ждать Вас у моста! — Послышались удаляющиеся шаги экзорциста. И, если он не ослышался, Сян Лин.

Сяо вновь склонился над листом бумаги. Свеча заменилась современным светильником, лампочка монотонно горела, а волосы то и дело лезли в глаза. Он тут же решил заплести их в хвост. И чего он вдруг решил их отращивать? Впрочем, и будучи короткими его волнистые локоны мешали глазам. С собранной же в хвост причёской весьма удобно, Чун Юнь не соврал.

Адепт тихо хмыкнул, заметив то, что на поверхности нового письменного стола нет старых, засохших клякс от туши, что напоминают об одиноких вечерах в обители Ваншу. Как много писем он написал? Как много раз он надеялся хотя бы на миллиметр приблизиться к Люмин с помощью слов? Как часто впустую мечтал. Запрещал себе смотреть на звёзды, но просто не мог прекратить. Научившись мечтать, перестать уже невозможно.

Крепче обхватив перо, он надавил на бумагу, решив, что это станет его последним письмом.

Закончив, он вглядывался в написанные слова долго, не решаясь по привычке отправить письмо в огонь очага или же просто к прочему мусору. Почему-то он захотел сохранить его. И когда чернила засохнут, он положит его в конверт и уберёт письмо в дальний ящик. Туда, где хранил письма Люмин, где покоилась больше ненужная маска Изгнания зла и ритуальная утварь.

В прошлое.

Поправив ворот свободной рубашки, Сяо вгляделся в отражение маленького зеркала, что недавно повесил на стену, когда под напористые наставления Хранительницы Облаков облагораживал уютом новое жилище.

На губах играла почти незаметная улыбка, вызванная светлой грустью. В глазах блестели блики, словно лепестки жизни. Как бы то ни было, он продолжит мечтать. Продолжит смотреть на звёзды. Будет мечтать о том, что она счастлива и жива.

Близится три года, как Путешественница покинула Тейват. В Ли Юэ уничтожили последние останки злых богов. Ритм времени как никогда уносился вперёд. Однако, смотря на звёзды, мы способны обернуться назад.

***

Щелчок. Ослепительно яркая вспышка в глаза.

— Эх, ну вот… — удручённо пробубнила журналистка из Фонтейна. — Вы опять моргнули, господин Адепт Сяо. — Шарлотта выпрямилась, отодвинув от смешно-надутого лица громоздкую фотокамеру. Но всё же мгновенно и с лёгкой улыбкой вздохнула, решив не сдаваться до самого конца. — Давайте ещё раз.

Сяо, прекратив болезненно щуриться, закатил глаза к потолку, с раздражением скрещивая перед собой руки. Какая это по счёту попытка словить нужный кадр?

— Мне больно от света.

По размеру не иначе как царский шатёр, служащий закулисьем, пестрил яркими красками занавешенных тканей и лоскутов. Сяо старался затеряться среди разноцветных ширм и шума возбуждённых артистов, но едва он успел сменить одежду на привычную, как Шарлотта проворно подцепила его упрямым взглядом, потащив за собой и Сяо, и актёров, сыгравших четверых великих Якс.

Впервые и чудом он согласился выступать на публике. Пожалуй, всё из-за истории жизни и смерти Якс, которую предложила напомнить людям Ху Тао. Она определённо умеет подкупать.

Сяо даже не представлял, что лишь из-за простого представления способны мелко дрожать руки. Хотелось спрятаться от внимания большого количества глаз, к которому он так и не привык.

Странное волнение всё ещё вилось по телу. Почему-то пока не мог успокоиться. Наверное, из-за маски Изгнания зла, что надел на себя спустя целых семь лет. Вновь ощутить эту силу отдавалось отголосками прошлых тёмных воспоминаний.

Шарлотта важно задумалась, а после весело щёлкнула пальцами.

— А можете надеть свою маску Яксы?

— Точно! Так господин Сяо уж точно не испортит кадр, — добродушно усмехнулся Чун Юнь в необычном образе Босациуса. Кажется, фиолетовую механическую конструкцию на своей спине в виде двух дополнительных рук носить ему совсем не тяжко. Ещё бы, превратил себя в гору мышц… Почувствовав на своём плече его нелёгкую, настоящую руку, Сяо чуть ссутулился под её весом. Вот же вымахал. — Мы тогда тоже наденем маски, госпожа Шарлотта.

Журналистка согласно заулыбалась, размашисто кивая Чун Юню. Сяо на мгновение многозначительно прикрыл напряжённые веки. Делать нечего.

— Я оставил её в гримёрной. И нет, не надо за мной идти, Чун Юнь. Я не сбегу и вернусь, — тихонько проворчал Сяо ему напоследок.

Огороженный красными ширмами, гримёркой этот кусок пространства назвать сложно. Обстановка демонстрировала спешность и суматоху, здесь собралась вся карнавальная утварь, нужная для прошедшего представления Якс. На протоптанном ковру стоит длинное напольное зеркало, на которое кто-то небрежно скинул штаны. Рядом расположился и складной стол, где уместилось примерно всё: косметика для грима, краска для красных стрелок, чья-то расчёска и носовой платок. Стул же оказался безжалостно куда-то утащен. Пахло пудрой и потом, что смешался с ароматами множества духов. Душно. Но свежий, зимний воздух то и дело проходил через плотную драпированную ткань шатра, успокаивающе проходясь по коже щёк и ладоней приятным сквозняком.

Под шум болтающейся туда-сюда толпы артистов и рой их звонких голосов Сяо нашёл зелёную старую маску там, где спешно её и оставил: в распашном кармане своей длинной, тёплой накидки, скинутой на всё тот же стол. Зашуршав, окунув туда руку, достал маску Изгнания зла.

И старое письмо. Он решил взять его с собой.

До того, как над Ли Юэ сгустилось полотно туч, до того, как небо поспешило темнеть, Сяо увидел, как падают яркие звёзды, и с привычной тоской улыбнулся им в ответ.

Для Сяо всё началось с маленького, притаившегося в глубине души чувства, словно крохотный цветок, возросший среди равнины пустынного камня. С тех пор он лишь расцветал, и цветов стало в разы больше. С тех пор Сяо научился мечтать. Смог научиться любить, как простой человек, обыкновенные вещи.

Потому воспоминания о Люмин согревали гораздо больше, чем грустно давили. Потому что всё началось с неё. С её улыбки, которую безнадёжно он ловил взглядом. С глаз, где искал своё отражение.

Тянулись дни, а после и годы. Жизнь шла своим чередом. Он плыл по течению нового ритма, пробуя спокойствие и безопасность на вкус. Небо стало ему добрым другом: наедине с ним Сяо мог помечтать. В его распахнутых к выси глазах отражались белые облака и перелётные птицы. Тысячи рассветов и всё также мелькающие где-то далеко звёзды.

Однажды он понял, что перестанет мечтать, только если перестанет вовсе любить. А жизнь без любви покажется вновь сущим тленом. Ведь так уже было. Тогда жизнь, что нельзя назвать жизнью, тянулась веками бесконечной борьбой. Потому он научился жить дальше. Вместе с небом над своей головой и со скоростью новой жизни.

Сменив запах крови на тонкий аромат пахучего мыла, сменив пугающую маску Изгнания зла на робкую улыбку, он жил дальше вместе с греющим изнутри чувством, которое не хотел отвергать.

— Как можно верить, что больше нечего узнавать о нашем мире? — состроив ошарашенную физиономию, твердил ему когда-то Чун Юнь, громко стуча чашкой чая о бедный стол ресторана «Народный выбор». Кажется, он уговаривал Охотника на демонов вступить в Гильдию искателей приключений целый месяц. И в конце концов своего он добился. — Я уверен: мы не знаем о Тейвате и десятой доли того, что нам известно.

И как бы далёк Сяо не был от Гавани, всегда возвращался на Праздник морских фонарей. Смотрел на волшебное небо и плывущие по нему фонари и позволял себе мечтать о том, что Люмин тоже где-то там, невообразимо далеко, смотрит на те же звёзды и иногда вспоминает о нём.

И тогда, в своём доме и перед тем, как отправиться исполнять собственную роль в представлении, Сяо, склонившись и сдвинув на себя нижний ящик стола, в который не заглядывал семь лет, на деревянном дне увидел рядом с маской старый конверт. И слова, которые не суждено прочесть своему адресату.

Перечитывая письмо, написанное им так давно, чувствовал себя по-странному глупо. Но наполняясь светлой печалью, в то же время его окутывало важное тепло.

Тогда ему не достало смелости уничтожить письмо, как он и привык. Почему-то казалось, что с вылитыми на бумагу искренними чувствами так нельзя поступать.

Он решил отправить его в небо вместе с морским фонарём. Зная, прекрасно зная, что оно никогда не дойдёт до своего адресата, захотел отправить его к звёздам. Так глупо. Но всё же казалось, что его слова не должны больше храниться в тёмном и пыльном ящике. Ведь благодаря ней он не замкнут, а как никогда свободен.

Сяо с минуту смотрел на письмо, что убрал в обыкновенный конверт ещё семь лет назад. Фонари, что он купил у старого торговца, стояли чуть поодаль от скопившегося реквизита. Прислушавшись, понял, что пока его не хватились. И потому позволил себе остаться в гримёрной в одиночестве чуть дольше, чем стоило.

Почему-то волнение только усиливалось. Он представил, что отправив к звёздам письмо, поговорит с ней по-настоящему. Скажет ей всё, что так хотел бы сказать. И услышит в ответ то, о чём так больно мечтать.

А потом он услышал, как вдруг всё вокруг будто притихло. А после – и чьи-то слова.

— Ты… Путешественница? — послышалось в звенящей тишине.

Воздух резко вырвался из лёгких. Кожу обкололо холодными мурашками, а ладонь, держащая письмо, чуть не смяла его от неожиданности. Он оцепенел, слишком потрясённый. Это чья-то злая шутка.

Издалека послышалось робкое «да». Хотелось разбить к чёрту анемо Глаз бога, что способствует куда лучшему слуху. Это какая-то поломка. Этого просто быть не может.

Секунды, словно сон в тумане. Секунды, когда реальность как никогда кажется манящей иллюзией, что нужно как можно скорее развеять, чтобы после не сделалось смертельно тоскливо.

Но реальность была иной. Людской шум распространился в атмосфере восторгом и неверием. Секунды осознания врезались в разум острыми осколками. Сердце отчаянно колотилось, и, словно схватившись за него в попытке утихомирить, Сяо хлопнул себя ладонью по груди вместе с письмом, которое по праву принадлежит девушке, чей голос он услышал.

***

Люмин обладала множеством прекрасных способностей. Казалось, у неё нет недостатков. Но, как известно, у медали всегда есть две стороны. Даже удивительно, что с той самой минуты, как она прибыла в Тейват, она так и не влипла ни в одно даже крохотное приключение. Тем более это странно – в мире, где то и дело притягивала к себе события и людей. Как чёртова гравитация.

Словно для баланса Вселенной, именно на пути, которым Люмин наконец-то следовала к друзьям, с ней случилось то, что похоже на сцену из кино. Она просто-напросто проходила мимо, когда услышала знакомый голос совсем-совсем поблизости.

— Ну уж нет, не приставайте ко мне! — этот голос поманил оглянуться. До боли знакомая девушка – её верная и бодрая подруга с синими косичками – сердито тыкала вытянутой вперёд ладошкой в лицо какому-то высокому мужчине. — Я же замужем, видите?

Люмин остановилась по нескольким причинам. Она остановилась, потому что это была Сян Лин. От вызванного ею сильного ветряного потока досаждающий незнакомец, пошатываясь, попятился назад, чуть ли не врезаясь в чужие спины. Люмин медленно подошла к подруге рядом, но чуть вперёд, прикрывая её плечо своим и словно вставая на защиту. Угрожающе скрестив руки на груди, направила холодный взгляд тёмных очков на грубияна, и тот, до нужной степени испугавшись девушки в странном наряде, побрёл куда-то прочь.

Сян Лин же сильнее насторожилась, пытаясь вглядеться в скрытое за тенью капюшона и очками лицо. С опаской, но уважительно она обратилась к Люмин:

— Спасибо… Я могла видеть Вас раньше?

Люмин кровью чувствовала, что больше не может терпеть. Наблюдая заметные перемены на её повзрослевшем лице и за тем, как Сян Лин смотрит на неё с подозрением, поняла, что пришло время вскрыть свои карты.

Сильно оттянув рукав плаща вниз и вжавшись пальцами в его ткань, Люмин едва раскрыла рот, как из губ вырвалось скромное:

— Привет.

То, что происходило дальше, всё больше напоминало кино. На душе словно разрушались тяжёлые оковы. Сян Лин тихо заплакала, утыкаясь ей прямо в плечо и обнимая до хруста костей. Люмин, успокаивающе гладя её по голове, ощущала, что и сама так скоро растрогается.

Они застыли среди толпы, отправляющей в небо первые фонари. Но не прошло и пяти минут, как Сян Лин бодро схватила её за руку и потащила к шатру. Оповестив Люмин звонким, как музыка, голосом:

— Ты должна всех увидеть!

Летящей походкой она, обогнув дугой шатёр, поспешила к незаметному входу в закулисье, тянув Люмин за собой.

Буквально ввалившись внутрь, Люмин оглядела обстановку вокруг со скоростью света. Шарлотта болтала с артистами в костюмах Якс. Это… Чун Юнь? Как же невероятно сильно он вырос и окреп. Ху Тао, стоя чуть подальше, серьёзно отмечала что-то карандашом на плотной бумаге, советуясь с Син Цю. Люмин тут же его узнала: он, кажется, с виду не изменился ни капли. Вдалеке слышался громкий голос Синь Янь. Там, где она, наверняка и Юнь Цзынь.

Люмин остановилась под руку с Сян Лин. Многие из собравшихся в импровизированном просторном то ли зале, то ли коридоре, беспорядочно покрытом коврами, вскоре остановили своё внимание на незнакомке в странном плаще и очках.

Покрасневшими от пролитых слёз глазами Сян Лин вгляделась в Люмин и подарила ей ободряющий кивок. Испытывая страх, радость, боль в рёбрах, свободной, то и дело дрожащей рукой смертельно медленно стянула со своих глаз очки. Поведя руку кверху, подцепила и край капюшона. На несколько секунд она заставила всех замолчать. Яркий свет лёг на кожу, обрамляя черты её лица, которые остались такими же, какими были десять лет назад.

Первой опомнилась Шарлотта.

— Ты… Путешественница?

Люмин засверкала глупой, счастливой улыбкой, отвечая всем:

.— Да.

Как давно её никто так не называл. Наконец-то она чувствовала, что всё идёт правильно. Душа трепетала: её помнили. Её не забыли. Этот мир тепло хранил воспоминания о ней и её приключениях. Этот мир, как дом, ждал её среди звёзд.

Краем глаза она заметила, что кто-то из незнакомых для неё артистов компанией выбежал из шатра. В тот же миг её посетило чувство, что весть о её прибытии начнёт распрастраняться с этой минуты со скоростью света рассветных лучей.

Суматохи было не миновать. Люмин стала центром внимания. Вместе с вереницей старых друзей на неё посыпался, как дождь с неба, поток вопросов, которым просто-напросто не успевала до конца отвечать. Радужно описывая свои приключения, на один из вопросов пока не могла дать ответ.

— Знаешь, — посмеиваясь, вставила Ху Тао, то и дело порхающая вокруг Люмин, как птица, — ты меня своим появлением чуть в могилу не свела…

— Путешественница… Глазам не верю… — в который раз повторно пробасил в ладонь тот, чьи внешние перемены показались нереальными, как летний снег. Чун Юнь, похоже, мог поднять Люмин, как пушинку. — Почему ты вернулась? Просто не верится… А как надолго ты к нам?

— Путешественница. — Этот твёрдый, как скалы, низкий и бархатный голос она узнает из тысячи. Тут же в предвкушении оглянувшись, по коже распространилась новая волна необъятного тепла. Видя его живым, видя его в добром здравии, глаза Люмин засветились. Остальные, освобождая в пространстве путь, понимающе отодвинулись, чтобы он прошёл. — С Возвращением в Гавань.

— Чжун Ли… — Он ни капельки не изменился. Только чёрточки возле глаз стали чуточку глубже. Может быть, так казалось из-за тёплого освещения: фонарики тянулись волнистыми проводками под покатой крышей шатра. Может быть, потому что время идёт.

— Увидеть старых друзей – это большая удача, — пофилософствовал он в своей изысканной манере, убрав руки за спину и галантно улыбаясь. — Что может быть радостнее и долгожданнее встречи с дорогим сердцу другом. Пока ты здесь, мы с тобой могли бы провести время за долгой беседой.

— Эй, а ну не наседать на Путешественницу, мой Консультант! — переполошилась Ху Тао, опять чуть ли не запрыгнув сзади на её плечи. — Путешественница, у меня к тебе другое предложение…

— Вот это кино… — Послышались звонкие хлопки ладоней друг о друга. — Путешественница! А я-то думал, что больше никогда не сойдусь с тобой в честном бою, — громче остальных отозвался высокий, всё такой же на первый взгляд молодой и ухоженный человек с копной рыжих волос. Люмин коснулась его любопытным взглядом: он стоял чуть позади Моракса. Слухи в Ли Юэ и правда распространяются, как лесной пожар.

— Тарталья… — тепло пролепетала Люмин, встречая его знакомую нагловатую улыбку.

— Хм? Что, не обнимешь старого друга? — хмыкнул Тарталья перед носом Люмин. — Уже половина Ли Юэ обсуждает, что ты вернулась, Путешественница. Ха, да ты совсем не изменилась, — уверенно рассудил он. Не похоже, что его как-то задела скромная реакция Люмин. Тарталья по-хозяйски обошёл её и закинул свою руку ей на плечо на манер дружеского объятия, и как бы отгораживая от остальных, из-за чего Ху Тао демонстративно надулась, по-детски уперев руки в боки. Но Люмин не возражала. Чувствовала себя польщённой. Как же этого не хватало. Как же ей не хватало всех их. Тарталья вдруг ей подмигнул. — Только не говори, что вернулась ради меня. В этом смысле ты немного опоздала.

Люмин легонько и по-дружески пихнула его локтём в бок, одаривая Аякса смешком.

— Я тоже по тебе скучала

— Точно! Мы же так и не запустили в небо фонари! — воскликнула, вспомнив, Ху Тао. — Путешественница, ты же с нами? — почти умоляюще округлила она глаза, приставив ладони друг к другу. Люмин выразительно кивнула ей. Внешне она изменилась, повзрослела и так выросла, но внутри осталась всё той же хохотушкой с неизменной любовью к чёрному юмору

— … Чего Вы там встали, как дуб, господин Сяо?

От чего-то радостные чувства, весело пляшущие на самом пике, вдруг ухнули вниз. Резко и быстро – и снова взлетели наверх. Словно чёртовы горки из аттракционов Земли.

— Путешественница, держи, — тут как тут вернулась Ху Тао, вытянув для неё большой золотистый фонарь. Неосознанно Люмин подставила руки, чтобы взять, но, кое-что вспомнив, поспешила убрать их.

— Погоди, где-то здесь мой брат. Я же могу позвать его?

Только-только притихнув, в груди с новой силой забарабанило сердце. Бредя к выходу, искала взглядом того, о ком мимолётно услышала. Но почему-то так и не нашла Сяо, что оставило в глазах толику разочарования. Наверное, как прежде, он всё же остался замкнут.

Вслед за ней вышли и остальные. На всякий случай Люмин накинула капюшон обратно на голову. Толпа поредела: люди разошлись по всей Гавани, а тучи исчезли, позволяя тысачам морских фонарям дотянуться до звёзд. Она нашла Итэра спустя минут пять, но, вернувшись, все уже загипнотизировались подготовкой к запуску фонарей, собравшись в дружную кучку. Не хотелось их отвлекать.

— Я принесу нам фонари, — сказала Люмин брату и двинулась ко входу в шатёр, оставляя его в компании своих старых друзей.

Внутри пёстрого пространства стало до странного пусто. Фонари аккуратно выглядывали из-за красной ширмы, и Люмин двинулась в сторону них по коврам, заглушающим звук неспешных шагов. Вдруг увидела, как из-за ширмы показался кто-то, кого тут же узнала.

— Привет, Путешественница, — тут же послышался наигранно суховатый тон. Он в нерешительности остановился в пяти шагах, обхватил себя ладонью за предплечье, словно не зная, куда деть руки. Он вгляделся на миг в Люмин так пристально, что само время, показалось, остановилось.

— Сяо… — вырвалось у неё мгновенно. Люмин поклялась бы, что видела промелькнувшую искру между их столкнувшимися взглядами. Она замерла, как будто перед хрупким подвесным мостом. Но тут же опомнилась и смело пошла к нему. Он замешкался и быстро проговорил, но голосом уже гораздо более тёплым:

— С Праздником морских фонарей.

Люмин остановилась от него на расстоянии вытянутой руки. Изменился. Как же сильно он изменился. Кожа больше не отдаёт белизной: она приобрела тёплые, живые оттенки. Круги под глазами исчезли, как и извечно усталый вид, а отросшие волосы больше не походили на жёсткие вихры. Такие перемены просто не могут быть не взаимосвязаны с внутренними. Его глаза светились её отражением. Раньше он сдерживал свою тьму. Теперь – свет. Так она подумала в тот миг.

— С Праздником…— на автомате ответила Люмин, чувствуя, как с новой силой взыграла душа. — Ты же Охотник на демонов, да? — тихо и беззлобно пошутила она, уперев руки в бока. — Сначала я тебя не узнала. Там, когда ты покупал фонари…

— Ты видела меня? — Сяо мило попытался скрыть великую степень своего удивления, и Люмин не могла не улыбнуться ему своей самой широкой улыбкой.

Видеть его снова. Видеть его – таким – кажется невероятным. Все волнения, все переживания уступили место огромному интересу: как он теперь живёт? Чем он занимается? Смог ли он взаправду полюбить саму жизнь?

Сяо выглядел таким, каким боялась его даже представить. Люмин, не находя слов, что смогли бы в полной мере отразить всё то, что она испытывает, обрушилась на Сяо с объятиями, до предела тесно прижимая руками его плечи к себе. Его волосы пахнут аромомаслом, а дыхание в его груди на мгновение остановилось.

Сердце как никогда билось о рёбра. Ей казалось, как дребезжащее стекло, оно способно разорваться в любую секунду. Но оно лишь стучало, стучало, стучало, желая жить.

Его карму она не ощущает вовсе. Как? Как он смог найти в себе силы? Как смог побороть внутри себя вековую тьму и встать на новый путь жизни?

— Я скучала, — почти простонала Люмин. Скучала. Это слово пронзило все её мысли, летело бегущей строкой. Скучала так сильно, что было больно мечтать. — Я так рада, что ты жив.

Когда его руки оплетали её в ответ, Люмин ощущала, как её отпускали страхи. То, как он аккуратно, почти незаметно стянул с неё капюшон, прижался тёплой щекой к её волосам, поразило своей неожиданной заботой и нежностью. Не хотелось его отпускать. Почему-то хотелось не отпускать Сяо никогда.

Эти объятия казались такими родными, нужными, тоскливыми. Заставляли вспомнить, как безумно он ей дорог. Как до сумасшествия сильно Люмин боялась больше не увидеть его живым. Как, противореча себе, пыталась его забыть. Глаза заслезились с новой силой. Какой же она была бессердечной, пытаясь зарыть воспоминания об этом мире. Именно поэтому Люмин, прижимая его к себе крепче, с грустью добавила:

— Очень.

— Я могу сказать тебе то же, Путешественница, — колеблясь, как никогда тихо и мягко произнёс Сяо в её макушку, почти что вызывая по её коже волну мурашек. Но по сравнению с тем, что происходило у Люмин внутри, волна дрожи на плечах была совсем незаметной.

— Знаю, — оставляя ладони на его плечах, нехотя отстранилась Люмин, но только для того, чтобы снова увидеть его лицо. Следом и его руки неохотно отпустили Люмин. От то и дело играющей улыбки приятно сводило порозовевшие щёки, но Люмин не могла остановиться. — Ты всегда обо мне заботился.

Когда Сяо робко улыбнулся краешками губ, будто как никогда раньше сдерживаясь, и чуть повернул голову в сторону, сверкнув такими же порозовевшими щеками в тёплом свете фонариков, только тогда она поняла, как сильно дрожат её руки. Как необъяснимо тянет к нему. Сяо, вернув свой взгляд к ней, выдохнул тёплый воздух на её нос.

— Я не мог бы иначе.

Как будто не было разлуки. Словно не было десяти лет, звёзд и бескрайнего космоса. Между ними всё та же связь, что и раньше. Безграничное счастье наполнило так, что не хватало воздуха. Но прошедшие года отразились даже на Сяо. На его губах робкой улыбкой, в его ухоженных волосах и в глазах, направленных на Люмин.

В какой-то момент она снова задумалась, как сильно всё поменялось. Проведя ладонями вниз по его рукам, не могла перестать рассматривать его с неприкрытой заинтересованностью. Любоваться им, затаив дыхание, ощущая за него гордость. А он не имел сил и желания сопротивляться.

Люмин любила тайны. Любила и их раскрывать.

В этот момент она словно заглянула в огромный телескоп, способный дотянуться до разгадки Вселенной. Заглянула в самую загадочную глубину своей необъятной души.

И увидела.

Увидела то, что наблюдала множество раз. Эти воспоминания так привычно перелистались, подобно быстрым кадрам киноплёнки, что отражаются винтажным проектором и вспышками камеры.

Первая встреча в Ваншу с видом на необъятные просторы Ли Юэ. Судьбоносная битва с Осиалом. Праздники морских фонарей и их приключения. Разлом и дыхание смерти. Его бесконечное беспокойство за её жизнь. И последнее в этом мире «прощай».

Но в этот раз картины прошлого пропитались эмоциями, что она когда-то пережила рядом с Сяо. Будто всё, что Люмин сдерживала внутри, наконец выплеснулось наружу проливным дождём.

То, что без разрешения рвалось наружу, пронизало её насквозь безжалостным снарядом. Как никогда осмысленным взглядом наблюдая за Сяо, Люмин разгадала глубокую тайну.

Одно единственное слово раскололо её на части. На то, что было «до», и то, что теперь стало «после». С невыносимой горечью она осознала, как слепа оказалась среди света бесчисленных звёзд. Задохнувшись от собственной догадки, больше не имела возможности бесполезно всё отрицать.

— Ты… — Не зная, как воспринять то, что Люмин внезапно умудрилась уйти в себя, Сяо аккуратно заговорил, стараясь не выдать волнение в голосе: — Ты же пришла за фонарями?

Люмин, рассеянно проведя неловкой ладонью по побледневшему лицу, проморгавшись, быстро кивнула.

— Тот торговец на площади продавал фонари, которые расписаны журавлями. Я купил несколько. Если хочешь, то можешь взять их.

— Те фонари… — смутно вспоминала она, понемногу возвращаясь в реальность. Кивнула. — Хорошо.

— Я оставил их в гримёрной. — Уже позже он заметил, что Люмин неуверенно поплелась за ним. Сяо замедлил шаг, затянул потуже в хвост волосы, будто оттягивая какой-то момент. Она пошла за ним неосознанно. Люмин думала, ступала позади и смотрела на него.

Даже походка иная. Людская одежда без пятнышек старой крови. Руки не исцарапаны новыми ранами. Только маленькие, белые шрамы напоминали о тёмном прошлом. Как сильно сжималось сердце при каждом взгляде. Каждую секунду внутри всё млело.

В гримёрке всё также пахло красками и смесью парфюмов, что удушливо ударили в нос. Люмин, оглядывая небольшое захламленное пространство, зацепилась глазами за маску Изгнания зла, лежащую на горе реквизита. А в длинном, залапанном зеркале увидела своё отражение. Чуть не ошалев от того, как отстранённо сейчас она выглядит, поспешила сказать хоть что-то:

— Я прибыла в Тейват с братом. — Сяо почему-то копошился у кучки фонарей, словно решая, какие именно взять, но они одинаковы. Со спины наблюдая за ним, добавила: — Сяо… Ты ведь расскажешь мне? Всё, что у тебя было. Мне очень интересно узнать.

— Да, — обернулся он с пустыми руками, ответив ей как-то несмело и мельком бросив на неё туманный взгляд. От чего-то он раз за разом мял то край своей белой рубашки, то длинной накидки. — Мне интересно услышать и о твоих приключениях. Надеюсь, что я успею рассказать тебе побольше историй, пока ты не уйдешь.

— В другие страны? Я… пока не знаю, когда отправлюсь туда. Сначала мне хочется провести время здесь, — судорожно обдумывала она свои мысли, волнительно прикусывая губы.

— Я имею в виду твоё возвращение к звёздам, Путешественница, — вставил Сяо, от чего-то потирая шею. И будто специально нацепляя на себя улыбку, робко добавил: — Не успею я оглянуться, как ты улетишь.

К горлу подступил ком печали, а глаза медленно опустились. Она не готова об этом думать. Только не сегодня, не сейчас. И пока Люмин размышляла, Сяо безжалостно продолжил:

— Если я не успею сказать тебе всё... — Сяо потянулся к карману своей тёмной накидки и достал из него небольшой конверт. Его взгляд обеспокоенно заскользил по её лицу. — Возьми это. В нём ты сможешь прочесть одну историю. — Сяо подошёл поближе и протянул его ей. Люмин удивлённо заметила, что его рука мелко дрожит. Что по его щекам красиво разливается тёплый свет, а в его глазах – её точное отражение. — Только пообещай, что прочтёшь его только тогда, когда будешь уже не в Тейвате.

Машинально потянув свою руку к бежевому конверту без адресата, взяла письмо из его ладони.

— Хорошо, я обещаю, — как можно более спокойным тоном подтвердила она, вернув к Сяо слегка потерянный взгляд. Он облегчённо кивнул.

Мысли окончательно запутались в своих течениях. Люмин спрятала письмо во внутреннем кармане плаща.

В конце концов, взяв фонари, они отправились к друзьям, что их уже заждались. Но весь праздничный энтузиазм у Люмин куда-то исчез.

— Долго же ты, Люмин, — прозвенел Итэр, заметив её только тогда, когда она обратилась к нему. Он уже заметно влился в компанию её друзей. — Заболталась с другом?

— Да, — слабо улыбнулась Люмин, на миг оглядев Адепта. Сяо нехотя отошёл к Чун Юню, когда тот его зачем-то к себе подозвал.

— Понятно, — от чего-то усмехнулся брат. — Ничего страшного. Ты пришла как раз вовремя.

Большой и дружной компанией они приступили к исполнению давней традиции. Когда фонарь наполнился горячим воздухом, Люмин заботливо отправила его к небесам. Нарисованный на золотой стенке живописный журавль словно наконец-то взлетел куда-то на свободу.

Распогодилось, и снег больше не таял на кончике носа. Людям ярко явились звёзды, маня раствориться в своём мерцающем свете.

.Как много раз Люмин вот так вот смотрела на ясное ночное небо. Как часто мечтала о том, чтобы побывать на каждой из этих звёзд. Теперь же небо, всё ещё казавшись волшебным, перестало звать её в далёкий путь.

Сколько она себя знает, Люмин мечтала о звёздах.

Сколько она знала Сяо, он никогда ни о чём не мечтал.

Люмин словно впервые кожей почувствовала, как идёт время. И оказалась не в силах остановить поток своих мыслей и наслаждаться праздничным небом.

Что-то громко и горько в ней опять завопило. Никогда Люмин не чувствовала себя простейшей, ничтожной точкой во Вселенной, изнурённой своими же извилинами.

Среди множества друзей только её взгляд оторвался от сказочного вида фонарей, летающих по небу. Её глаза обратились к Сяо: он стоял в стороне ото всех и будто слегка отрешённо. Но всё-таки здесь, среди людей, мечтательно глядя на небо и кружащие в нём фонари. На миг они переглянулись. Люмин, смущённо оторвав от него свой пойманный взгляд, стала с грустью размышлять о том, как на самом деле они теперь далеки. И пока она стремилась в неизвестное вперёд, почувствовала себя как никогда позади. Сяо нашёл силы и смелость наставить себя на иной путь. Она же куда-то брела по Вселенной, старательно пытаясь забыть то, что стоит ценить. А когда очнулась, время оказалось безвозвратно утеряно. Опомнилась, но уже поздно.

А ведь он обещал. Десять лет назад, никак не веря в себя самого, Сяо ей пообещал, что он прислушается к её словам. Пересилил себя, наверняка почти что ломая. Люмин огорчённо поняла, что пренебрегла своим же обещанием. Такой простой и наивной просьбе всего лишь не забывать его.

В голове проносилась тысяча слов. Она хотела вылить на Сяо всё, признаться в том, как ей жаль, что она оказалась так высокомерно глупа и так по-взрослому упёрта, что, смотря на панораму открытой Вселенной, не заметила очевидного перед своим же собственным носом. Как сожалеет, что ничего не осознала раньше, позволив возникнуть непоправимой пропасти в десять лет.

Мысли снова вернулись к конверту. Мог ли он написать ей слова о том же? Мог ли в нём поведать историю своих невероятных перемен? Как сохранил важнейшую часть себя, став совершенно другим? Чувствует ли он хоть что-то похожее на то, что и она? Ощутив острый интерес и подозрительность содержания его конверта, заинтригованно потянулась рукой к карману плаща.

Если бы Сяо знал, что Люмин уже пренебрегала его обещанием, больше бы не брал с неё слово. Ему лучше бы было знать, что она не имеет ни малейшего представления о том, когда покинет Тейват. И если это письмо способно привести мысли в порядок, она нарушит обещание вновь. Уже потом попросит прощения за то, что не смогла сдержать ни единого слова.

Путешественница тихо вскрыла конверт. Озираясь, чтобы никто не заметил, отошла чуть подальше от всех, словно поближе к морю и ограждению. Вытянув сложенный напопалам лист старой бумаги, раскрыла его и взяла в две руки.

И стала читать.

Первое, что её удивило и заставило затаить дыхание, это его обращение.

«Здравствуй, Люмин».

По имени? В этом мире так никто её не называл. Она продолжила чтение, впитывая каждое аккуратно выведенное слово. И чувствовала, как что-то в ней разбивается.

«Обращаясь к тебе по имени, мне кажется, что ты не так далеко. Иногда я размышляю, какое расстояние ты успела преодолеть за это время, хоть я и стараюсь об этом не думать.

Сегодня начинается Праздник морских фонарей, и больше мне не кажется это торжеством пёстрого мусора. В этом году зима удивляет, за моим окном опять пошёл снегопад. Люди идут по снегу, не оставляя следов.

Моё обещание можно считать исполненным. Я смог открыться этому миру. Но я преодолевал все удары судьбы, потому что жил надеждой снова увидеть тебя. И тогда, когда ты путешествовала здесь, и после твоего отбытия.

Так вышло, что я привык писать в пустоту. Но я решил, что это будет моё последнее письмо.

Наверное, я не перестану мечтать, что однажды звездой, упавшей с неба, станешь именно ты. Я не могу заставить себя написать «прощай». Поэтому я напишу спасибо. За то, что на своём пути мне повезло встретить и полюбить тебя».

Люмин, как зверь, инстинктивно оглянулась. Чтобы посмотреть и увидеть его образ глазами, наливающимися влагой. Все оттенки вокруг померкли, кроме его цветов. Никто не имел значения: ни Итэр, ни остальные друзья, чьи глаза обращены к небу. Ни свободно плывущие по нему морские фонари, ни блестящие звёзды.

Сжав край письма в пальцах и вернув его в карман, Люмин смело развернулась к нему. Быстрым шагом пройдя мимо Итэра, поспешила сухо сказать:

— Я скоро.

— Ладно, — слегка недоумённо ответил Итэр, на миг обратив внимание на сестру, скрывшуюся за его спиной в то же мгновение. — Если что, я здесь, — добавил он вдогонку.

— Чего это с ней? Странная она, наша Путешественница, — со знанием дела протянул Тарталья, недолго смотря ей вслед и разведя руки в варежках в стороны. — К слову, мы с господином Чжун Ли собрались продолжить праздновать в тепле ближайшего ресторана. Так что я вас двоих приглашаю.

— Что ж, — почесал подбородок Итэр. — Я-то с радостью. А вот у Люмин, похоже, есть другие планы.

— Как жаль, — душевно и чувственно вздохнул Тарталья с присущей ему театральностью. — Я, честно, хотел бы ещё поболтать с Путешественнией. Вы вдвоём хотя бы не завтра улетаете обратно к своим звёздам и безднам?

— Хм… Может, завтра. Может быть, никогда… — наигранно вздёрнул Итэр кверху уголок губ, смотря на Аякса с таким взглядом, будто счастлив знать что-то, что не знают другие. Тарталья его слов всерьёз не воспринял.

— Ха. Не умеете Вы шутить, господин Путешественник. Может быть, вино из одуванчиков сделает из тебя настоящего юмориста?

— Это я как раз и собираюсь проверить…

Люмин подбежала к Сяо, стоящему позади ото всех, и молниеносно дёрнула его на себя за руку, заставляя его развернуться, чем тут же его в крайней степени удивила. Но ещё больше озадачила тем, что почти бего́м куда-то настойчиво повела его за собой.

— Что произошло? — в своей беспокойной манере поспешил спросить он, послушно следуя за ней куда-то среди людей. Люмин рвалась из стороны в стороны, будто не зная, куда же ей идти. Сяо с каждой секундой тревожился всё больше. — Путешественница…

Люмин прекратила беготню, когда резко остановилась перед долгими ступенями, ведущими вверх на площадь Фэйюнь. Обернувшись, свободной рукой постаралась незаметно смахнуть скопившуюся в глазах влагу, но вышло из рук вон плохо. Сяо сильнее напряг лицо, сморщив брови к переносице.

— Ты можешь перенести нас куда-то? — взволнованно попросила Люмин и, часто хлопая глазами, заозиралась по сторонам. — Без людей.

Не понимая, что происходит, но полностью доверяя ей, Сяо согласно кивнул, внутренне сосредотачиваясь и словно готовясь к неясному бою. Крепче сжав её руку, предупредил:

— Я давно не пользовался магией Адептов. И если помнишь, это может быть слегка больно.

И обратил их двоих в сноп чёрных искр. Вскоре Люмин раскрыла глаза и начала кашлять. Всё-таки эти перемещения в пространстве не для неё. Они очутились в незнакомой ей просторной комнате, похожей на гостиную обычного жилища Гавани Ли Юэ. С расписными горшками, запахом ароматного кедра и простой, уютной мебелью. На письменном столе стоял включенный светильник, разгоняющий темноту. Едва пахло знакомыми благовониями.

— Это мой дом. Если ты, не против, Путешественница.

— Люмин, — неожиданно громко перебила она его, наконец откашлявшись и посмотрев на Сяо неясно затравленным взглядом. — Я Люмин.

И даже чем-то вновь испуганное лицо Адепта не могло остановить неудержимый поток её освободившихся чувств. С ярко выраженной тревогой в глазах он заметил, как раскраснелась кожа вокруг её глаз и заблестели влагой глаза. Обескураженный, он позволил себе аккуратно взять её за плечо.

— Люмин… В чём дело?

— Ты должен знать, что я не держу своё слово, — рвано дыша, смогла Люмин выдавить, пытаясь сделать свой голос ровнее. И ужасно стыдливо отворачивая от него чувственный взгляд. — Что я нарушила все обещания.

Люмин ощущала, словно вся превратилась в сердце. Так сильно отдавался вибрацией каждый стук. Сяо чуть сильнее сжал ладонь на её плече, чувствуя, как от волнения пересохли глаза и губы. А после его глаза в ужасе широко распахнулись, но он промолчал, как будто не веря. Давая ей возможность собраться с мыслями и признаться самой.

— Твоё письмо… я его прочитала.

Щекой чувствуя, как старательно медленно он выдыхает ртом воздух, виновато замолчала, сдвигая взгляд как можно дальше в сторону. Плечо перестало ощущать его заботливую широкую ладонь, и укол вины ощутимо коснулся души. Он сделал шаг назад, отвернувшись спиной, словно больше не смел находиться так близко.

Всё должно быть не так. Разве они оба должны выглядеть так несчастно и отстранённо? Сяо почти обречённо протёр лицо ладонью, после позволив руке повиснуть вдоль тела. Люмин же приблизилась позади него и поймала его руку, медленно обхватила своей, словно кутаясь уютнее в его тепле. Когда она опустилась лбом в его плечо со спины, то с придыханием спросила:

— Почему ты хотел, чтобы я прочитала его только тогда, когда вернусь к звёздам?

Сяо бесцветным тоном вскоре ответил:

— Потому что иначе это бы выглядело, как унизительная попытка удержать тебя здесь.

— Сяо… Это не так.

— Это так, — болезненно и едва слышно хмыкнул он на мгновение. — Всё осталось также, как и семь лет назад, когда я это писал. Разве это не жалко? Я запретил себе надеяться, что однажды ты можешь вернуться, но ты вернулась. И когда я тебя услышал… Я сразу представил, как ты уходишь опять.

Люмин с закрытыми глазами слушала, чувствуя, как рвётся наружу отчаянное сердце. Она хотела бы сказать что-то важное, как никогда утешая его. Но пока не могла, собираясь с духом, и с каждым его словом в который раз убеждалась, как необъятно добра к ней его душа.

— Я знаю, что твой взгляд всегда будет обращён к звёздам, — говорил он так, что она покрывалась мурашками. Люмин то и дело крепче сжимала его руку, тяжелее дыша ему в плечо. — Ты можешь вернуться за пределы неба в любую минуту. Я отдал тебе письмо сразу, так как я знаю, что ты всегда будешь влюблена в звёзды.

— В тебя.

Быстро выпалила она, не подымая головы.

Потому что точкой на ночном небе, к которой она невозможно желала вернуться, была не просто планета.

Он в неверии развернулся к ней, разъединяя их ладони, и Люмин пришлось встретиться с ним глазами. На его лице застыло непонимание. А на её – едва промелькнула несмелая улыбка. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Люмин проникновенно повторила свои слова, чувствуя, как всё внутри неё ужасно сильно колотится и отдаётся дрожью:

— В тебя. — Правая ладонь привычно и неспеша потянулась к груди. Она всегда так делала, когда открывалась кому-то. Сердце стучало о том, что теперь Люмин отчётливо слышала. Твердило, что наконец оно на своём месте.

Глаза опять заискрились маленькими слезинками. Не понимала, от счастья ли это, или от грусти. Не имеет значения. Важно лишь то, как Сяо на неё посмотрит. Он казался как никогда реальным. Степень его бледности из-за ошеломления. Его искренние слова, пропитанный нежностью голос и распахнутые глаза, где встретила его вопросы.

— Не спрашивай, хорошо? — Люмин мягко усмехнулась, не представляя, как отразить сейчас словами всю свою коллекцию чувств. Оторвав ладонь от груди, она предрекала, что вот-вот расчувствуется с концами. — Что бы ты не спросил, ответом будешь ты.

Вдруг Сяо, будто оттаяв от оцепенения, мягко уткнулся в её лоб своим, сложив в отдыхе свою ладонь на её плече. Словно магией, вся тяжесть её в одночатье покинула. Очарованно прикрыв глаза, понимала, как всё это время сама же была безнадёжна.

— Могу я просто побыть с тобой? — неуверенно проговорил он, закрыв веки. Его голос стал мягким и ломким. — Мне нужно время до конца осознать то, что ты сказала.

Всё, что он делал и что говорил, откликалось в ней волной нежности, где хотелось сладко раствориться.

— Да, — выдохнула Люмин тепло, как никогда интуитивно чувствуя, что всё идёт правильно. В груди кружилось ощущение, словно сбывалась мечта. Их общая мечта. — Я буду рядом.

Мягко коснувшись кончиком носа его, робко и неумело потянулась к его губам. В этот момент Люмин поняла, что значит связь притяжений. Это не было чёртовой ностальгией.

Когда живёшь долго, привыкаешь к определённым вещам. Давно устоявшись в своих убеждениях, веришь во что-то без всякой оглядки. Мечты превращаются в цели. Среди развёрнутого перед взором полотна бесконечной Вселенной мечтаешь в одном направлении. Люмин жила сотни лет с мыслью, что создана для путешествий. Сяо из века в век беспрекословно верил, что он – для убийств. Но пусть жизнь и начинается с предопределённой судьбы, мы в силах жить дальше только при том, что в душе есть хотя бы зачаток обращённой к кому-то или чему-то любви.

Сколько она себя помнит, Люмин была влюблена. В приключения, тайны и свободные крылья. Снег, мороз и вечное лето. Терпкий чай при рассвете и короткий сон после обеда. Вкус победы и запах асфальта после дождя. И даже не представляла, как много места в её сердце ещё оставалось.

Настойчиво прильнув ладонями к обеим его щекам, она требовательно потянула Сяо ближе к себе. Сгорая от смущения, зажмурилась и трепетно целовала его, с болью понимая, как много она могла бы потерять. Ведь даже в жизни настолько удивительно долгой можно что-то не успеть.

Ощущая вкус первого поцелуя, все сомнения исчезли окончательно. Всё множество тропинок и дорог среди звёзд сплелись в один светлый путь, в котором она представляла себя рядом с Сяо. Его ответные чувства всё дальше и глубже прорастали корнями, ласково окутывая сердце и согревая. Запустив руки в его волосы, чувствуя его руки, всё ещё не так решительно гладящие её по спине, и такие же неумелые, как у неё, губы, не могла перестать притягивать его к себе, словно моля о таком же сердечном ответе. Ещё, ещё ближе, безнадёжно стараясь стереть всю ту пропасть десятилетия, когда её не было рядом.

Люмин мягко и неохотно отстранилась от его лица, чтобы раскрыть глаза и оглядеть его взором, о котором он так мечтал. Его золотые глаза потемнели. Так похоже на медовый закат. Мужская рука потянулась к её лицу, чтобы заправить за ухо пшеничную, длинную прядку. Осторожно, не спеша, словно спрашивая разрешения. Словно всё ещё не мог поверить. Люмин слишком реальна, слишком подобна иллюзии. Но он позволил ей свести его с ума снова, когда она, бесцеремонно сгребая его в охапку, вновь уткнулась губами в уголок его рта.

Плащ стянулся с плеч, а в кармане – его письмо. Ощущая себя огнём, Люмин горела изнутри ярким пожаром. В каждом месте, которого Сяо касался, чувствовалось обжигающее тепло. В талии, где придерживал. В жилках на шее, где с замиранием сердца проводил пальцами.

В уютной темноте его дома они забыли, как это – ровно дышать. Наслаждались качелями, когда, до невозможного нехотя прерываясь, исполняли желание коснуться друг друга вновь.

В какой-то из этих моментов, так нелепо пытаясь разорвать этот сладкий круг, Сяо, тяжело дыша и понизив голос, предупреждающе заговорил:

— Нам… надо остановиться. — Его ладони: одна на изгибе её шеи, от чего так горела тонкая кожа; другая – на округлом бедре, которого касался только в наисмелейших мечтах.

Чувствуя запах его размышлений, весь воздух покинул лёгкие. Но хоть она и осознала то, к чему он клонит, не вспыхнула от смущения: Люмин уже перестала ощущать силу неловкости, потому что всё это больше не имело значения. Потому что это чувство просто сгорело в их общем пламени. Потому что прямо сейчас остановиться кажется преступлением.

Поэтому, вспыльчиво вцепившись пальцами в его густые волосы на затылке, Люмин капризно втянула его в новый, жадный поцелуй. И это стало для него последней каплей. Последней разорванной нитью, ощущаемой до того электрической цепью.

Его прикосновения становились уверенней, всё больше пьянили. И Люмин вспомнила, каким он может быть смелым. Как много может прятать эмоций за незримой стеной. Позволив ему подхватить себя под ноги, она послушно обвила его бёдра ногами. За последующими торопливыми шагами почувствовала под своей спиной мягкость постели, а по воздушной подушке рассыпались пшеничные волосы.

Змеёй вьющееся в теле притяжение заставляло шептать его имя и раз за разом поджимать пальцы ног, пока его поцелуи распространялись по коже. Когда Сяо с настойчивой повторностью поцеловал её в чувственное место на шее, он стёр без следа все остатки контроля. Подминая руками простыни, Люмин доверительно выгибалась, покорно разрешая ему избавить себя от одежды. Укрыв её и собой одеялом, Сяо спрятал их от всего остального мира и звёзд.

Этой ночью, во время Праздника морских фонарей, в небе пролились звёзды. А в его золотистых глазах отразился свет далёкой кометы, которой была Люмин. И если есть во Вселенной центр, то для него им стала она.

Уже в глубокой ночи ревностно обнимая спящую Люмин, он засыпал с её именем на губах и с надеждой, что когда в окна прольётся рассвет, она не исчезнет. Что всё, что было, это не больное представление его воображения. И что его самая несбыточная мечта теперь взаправду исполнена.

***

Ли Юэ постепенно заливался солнцем. В его лучах, словно при свете прожекторов, танцевали по комнате крохотные пылинки. Сяо резко проснулся ещё совсем на рассвете. Лежащим на спине, он боялся сделать хоть одно малейшее движение. Подгибая колени, Люмин сладко спала с головой на его плече, а её рука отдыхала на его твёрдой груди.

Старался даже не дышать. Всё ещё слишком реально. Наблюдая, как слегка дрожат её ресницы, как мирно она сопит, отпустить её к недосягаемым звёздам казалось больше невозможным. Как и то, что произошло между ними ночью. От воспоминаний лёгкий румянец обколол щёки, а сердце застучало маршем.

Никогда он ещё не чувствовал себя таким бодрым, как сейчас. Никогда Сяо не завладевало столь захватывающее воодушевление. Но вместе с тем шепталась на ухо и тихая тревога. Люмин ведь не скажет, что это было ошибкой? Что всё, в чём призналась, было лишь мимолётно? Вопросы в его голове становились только острее.

Лучи жёлтого солнца мягко осветили зелёные листья деревца в глиняном горшке и скинутую одежду на изножье неширокой кровати. Рассвет играл на золотистом мягком одеяле и на спутавшихся пшеничных волосах, ослепительно подсвечивая её силуэт. Наверное, Сяо мог бы смотреть на Люмин так вечно, оставшись с ней в объятиях под тёплым одеялом. В спальне, где обитает запах кедра и её кожи. Под спокойную мелодию её тихого дыхания и вспоминая вкус её губ.

В какой-то момент он не смог сдержаться, чтобы краешком пальца не дотронуться до её щеки, обведя линию к подбородку. И тогда Люмин начала медленно просыпаться, лениво потягиваясь и потирая веки. Когда они столкнулись глазами, её взгляд почти мгновенно прояснился. Сяо же словно почувствовал себя на суде, где сейчас ему вынесут не иначе как смертный приговор. Но всё, что сделала Люмин, это подарила ему в миг покрасневшие щёки. Неожиданно она уткнулась лбом в его плечо, на котором и отдыхала. Как-будто бы она спряталась.

— Ты так смотришь… — начала она говорить с сонливостью в тоне, из-за чего её голос звучал безумно мило. — Как в телескоп.

Сяо тут же и сам растерялся. Он вправду так выглядит?

— Я просто задумался… — Совершенно не представляя, что должен сказать, Сяо запустил растопыренные пальцы в волосы, всё ещё собранные в уже неряшливый хвост. Почесав голову, он пытался заставить извилины зашевелиться как можно скорее. Скосив взгляд в её сторону, при этом не смог сдержать едва заметную улыбку, с нежностью прикрывая наполовину глаза. Почему-то, когда она выглядит так, в нём нарастала уверенность, что Люмин всегда будет рядом. И тогда он добавил: — У меня в мыслях только одно.

— Ну.. — протянула вскоре Люмин, вернув взгляду чёткость. И, осмелев, потянулась ближе к его лицу, нескромно прижимаясь поближе. — Если ты так хочешь.

— Я люблю тебя. Я… имел в виду это. — От неожиданности момента и осознания, что Люмин поняла его не так, он быстро пролепетал ей это прямо в губы перед тем, как она бы поцеловала его. Впрочем, разве он мог быть против? Адепт, живший на свете не менее тысячи лет, почувствовал себя глупым юнцом. Счастливым. И глупым.

Люмин, краснея сильнее, чем ночью, вновь уткнулась в его плечо, скрывая смущение и такую же глупую улыбку. Поэтому Сяо не мог не разрешить себе обнять её, притягивая на себя и прижимая её плечи к своей груди. Он решительно добавил:

— И думал о том, чтобы ты осталась.

Потому что лучше узнать правду сейчас. Лучше будет знать её планы. С особым трепетом он поцеловал её в щёку. Провёл носом по её волосам и нуждаясь уткнулся в них. Под одеялом невесомо, до мурашек гладя её по обнажённой спине. Чувствуя, как всё в нем кричит: «Выбери меня». Но понимал, что не смеет о таком просить. Так жалостливо и томно давить на неё.

— Я могу сказать тебе то же, — проворковала она, притягательно чуть возвышаясь над ним. Кончики её локонов щекотали его кожу. — Знаешь… Итэр говорил мне, что я изменилась. Я теперь понимаю, в чём именно. И он поймёт меня. Мне кажется, мы с ним как никогда друг друга поймём. И я больше не хочу бежать от себя, Сяо. Я хочу остаться.

Словно не в силах сдержаться, движением руки по его плечу она поманила Сяо перекатиться на бок, шурша простынями. Уютнее устроившись в кольце его рук, улыбнулась так сдержанно, словно пыталась не казаться настолько неприлично счастливой, но у неё получалось умилительно плохо. Вдруг щёлкнув его по носу кончиком пальца, с наслаждением уточнила:

— С тобой. — Люмин сделала паузу, подбирая слова. Стеснённо, но украдкой заметила в его глазах сияние. — И когда я отправлюсь погостить в другие страны – тоже.

— Когда ты хочешь отправиться? — с заботой водя пальцами по её спине и плечам, он твёрдо решил её поддержать.

— Не сейчас, — беззвучно хихикнула Люмин, не в силах прекратить им любоваться. Водя подушечками пальцев по его старым шрамам, по контурам его зелёной и побледневшей татуировки птицы, она точно знала, что вот так лежать на мягкой постели, тонув в тепле и безопасности его объятий, прямо и без страха потери смотреть в его выразительные глаза, – это то, от чего она не сможет отказаться ещё очень долго. Наверное, никогда. — Я хочу узнать всё, что с тобой происходило, пока я была не здесь. Пока ты мне всё не расскажешь, я никуда не уйду из Ли Юэ и из-под этого одеяла, — мимолётно усмехнулась Люмин. — А так… Я думаю, что могу для начала восстановится в Гильдии искателей приключений.

— Тогда ты сможешь присоединиться к моей команде, — заявил Сяо внезапно, с наслаждением прищурившись в ожидании её реакции.

— Серьёзно? — радостно удивилась она, округлив глаза. — Ты не шутишь?

— Чун Юнь долго и нудно меня уговаривал, — хмыкнул он, сейчас вспоминая это даже с неким весельем. — Теперь он в команде с Сян Лин. Он утверждает, что Тейват не исследован и на десятую часть.

— Значит… — словно заключая, притихла она. — Мы можем снова путешествовать вместе.

Люмин прикрыла веки, не отрываясь от его влюблённых глаз. Она улыбалась каждой мелочи: его родинкам, что так схожи с россыпью звёзд; мило завившемуся локону его длинной чёлки. Звуку его дыхания на её коже. Его любопытным глазам, что мягко скользили по её телу, и его надёжным рукам.

Проплыв подушечками пальцев от его плеч до шеи, щеки и до волос, убирая ему за ухо выпавшие из хвоста локоны, Люмин добавила то, что всё ещё крутилось в мыслях:

— Спасибо.

— За что? — таким же притихшим, таинственным тоном спросил Сяо, приподнявшись на локте и потянувшись лбом к её лбу, слегка нависая над ней, чтобы после её ответа снова подарить ей любовь.

— Что мне повезло встретить тебя.

В Ли Юэ просыпались первые жители. Морозный ветерок подымал клубы пыли, а уличные фонари отключились, уступая место рассветному дню. Рабочие лениво разбирали праздничные инсталляции, коты и собаки играли в притихшем порту.

Весть о том, что в Тейват вернулась легендарная Путешественница, только во снах покинула разумы многих. Люди искали её в толпе и пролетавших мимо пшеничных волосах. Но той ночью никто из них не нашёл Путешественницу. И вряд ли они найдут её новым днём. Ведь она будет наслаждаться мечтами и жизнью с тем, в кого однажды когда-то давно бесповоротно влюбилась. Она не знала, когда полюбила его. Это не произошло по щелчку пальцев. И не было определённого дня. Но Люмин прекрасно осознала, как и почему её сердце сделало выбор.

В каком бы мире она ни была, все нуждались в её благословлённой помощи. Но только Сяо, смертельно нуждаясь в ней сам, смотрел на неё по-другому. Так, как она в том нуждалась, не признаваясь в этом даже самой себе. Он тихо, почти незаметно и безвозмездно отдал ей своё сердце. Так, как и Люмин подарила своё ему.

В Ли Юэ придёт весна, а за ней последует лето. Вернётся осень, а после наступит зима. Но каждый год, они будут возвращаться. Домой. В Ли Юэ.

В Праздник морских фонарей.

Among all the stars and infinite galaxies,how lucky i am to have met you

❤

Среди всех звезд и бесконечных галактик,как мне повезло, что я встретил тебя

* * * the end * * *