Сумерки в Пилтовере: Эхо неоновой крови

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: боевик

Доп. жанр 2: романтическая фантастика

СУМЕРКИ В ПИЛТОВЕРЕ: ЭХО НЕОНОВОЙ КРОВИ

Автор: SHADOW

Часть 1: «Искра в темноте»

Глава 1: «Фильтры Пилтовера»

Стекло монорельса было идеально чистым, но Диме казалось, что оно покрыто толстым слоем пыли. За ним, далеко внизу, сквозь клочья вечного заунского смога, проносились крыши нижнего города. Они напоминали гниющие зубы — ржавые, покрытые плесенью и пульсирующие ядовито-зеленым светом химтрейлов.

Состав начал замедляться, вползая в исполинскую тень. Тень Пилтовера.

Дима прижался лбом к холодному стеклу. Верхний город не стоял на земле — он парил над ней, опираясь на бесконечные колонны из полированного металла и армированного стекла. Солнце, которое в Зауне всегда было лишь тусклым пятном, здесь било прямо в глаза, отражаясь от сотен куполов.

— Первый раз наверху? — раздалось справа.

Дима вздрогнул. Сосед по сиденью, пожилой мужчина в сером кителе инженера, с сочувствием смотрел на его бледное лицо.

— Угу, — выдавил Дима.

Его тошнило. Дело было не в высоте и не в скорости. Дело было в запахе. В Зауне пахло гарью, дешевым синтетическим спиртом, озером химикалий и мокрым бетоном. А здесь, в Пилтовере, пахло озоном. Стерильным, колючим, мертвым запахом работающей электроники. Воздух здесь был настолько чистым, что казался пустым. Каждый вдох давался с трудом, словно Дима пытался дышать стеклом.

— Потерпи, — кивнул инженер. — Фильтры верхних уровней всегда бьют по мозгам. Привыкнешь. Или спустишься обратно в свою дыру.

Состав мягко коснулся платформы Академии.

Лекционный зал гудел, как растревоженный улей. Студенты — дети элиты, пахнущие дорогим парфюмом и уверенностью — занимали места в партере. Дима сел на самый верхний ряд, вжавшись в кресло. Его старая куртка из Заунской кожи, покрытая следами от искр, выглядела здесь как грязное пятно на белоснежном мраморе.

На кафедру поднялся преподаватель. Высокий, с идеальной осанкой и глазами цвета закаленной стали. На его воротнике блестел значок Энфорсера — пилтоверской полиции.

— История Пилтовера — это история порядка, — начал он, и его голос эхом разнесся под сводами. — Хаос Зауна веками пытался поглотить нас. Но Свет — в данном случае, хекстековый свет наших изобретений — всегда рассеивает Тьму. Энфорсеры — это щит, который держит эту тьму внизу. Мы — цивилизация. Они — болезнь.

Дима сжал подлокотники кресла.

Преподаватель врал. Дима не знал, откуда он это знает, но чувствовал это физически. Каждое слово «порядок» отдавалось в его зубах фальшью. Каждое слово «цивилизация» пахло той же стерильной пустотой, что и воздух за окном.

— В Двадцать втором году Регресса, — продолжал Энфорсер, — наши доблестные силы подавили так называемое «Восстание Химеры». Террористы из Зауна пытались взорвать Генераторную станцию. Разумеется, мы уничтожили их быстро и гуманно, показав милосердие даже к тем, кто его не заслуживает.

Внутри Димы что-то щелкнуло.

Это была не мысль. Это было похоже на то, как если бы кто-то внутри его черепа резко повернул рубильник. Он не хотел этого делать. Он просто почувствовал, что голос этого человека должен исчезнуть.

Преподаватель открыл рот, чтобы произнести слово «милосердие», но звука не последовало. Его кадык дернулся. Губы продолжали шевелиться, лицо выражало привычную надменность, но из горла не вырывалось ни единого децибела.

Зал затих. Сначала один студент обернулся. Потом второй.

Преподаватель побагровел. Он ударил ладонью по кафедре. Снова тишина. Он схватился за горло, его глаза расширились от животного ужаса — он звучал для самого себя, но мир вокруг оглох.

— Что за шутки? — крикнул кто-то снизу.

Дима смотрел на свои руки. Они дрожали. Он не просто заглушил звук. Он вытянул его из воздуха, превратив слова в тяжелую, вязкую массу, которая теперь давила на барабанные перепонки всех присутствующих. Запах озона в зале сменился запахом озона во время грозы — густым, наэлектризованным и опасным.

Внезапно давление исчезло. Звук вернулся так резко, что у Димы зазвенело в ушах. Преподаватель надрывно закашлялся, хватая ртом воздух.

— Служба безопасности! — взвизгнул он, тыча пальцем в верхний ряд. — Вон тот! В черной куртке! Он… он…

Дима не стал ждать. Он вскочил, перепрыгнул через кресло и бросился к пожарной лестнице.

Он не видел, как от боковой двери, мимо рядов замерших студентов, к кафедре уверенным шагом направилась высокая девушка. На ней была форма старшего офицера Энфорсеров — темно-синий китель с серебряными вставками, идеально отглаженные брюки и тяжелые ботинки. Ее волосы цвета воронова крыла были собраны в тугой, безупречный узел.

Кейтлин. Капитан.

Она не смотрела на убегающего Диму. Ее взгляд, холодный и аналитический, был прикован к кафедре.

— Отключить внешние микрофоны лекционного зала, — ровным голосом произнесла она в коммуникатор на запястье. — И выведите на мой визор спектрограмму акустической волны за последние тридцать секунд.

Ее глаза сузились, когда нейроинтерфейс шлема, подключенный напрямую к ее слуховому нерву, отобразил данные.

Волна не была звуковой. Она была антизвуковой.

— Зафиксировать аномалию, — шепнула Кейтлин, глядя в ту сторону, где скрылся Дима. — Объект классифицирован. Код «Эхо». Приоритет — красный. Живым.

Глава 2: «Кислотный дождь Зауна»

(В предыдущей главе: Диму, семнадцатилетнего джедая, тошнит от стерильного запаха озона в Пилтовере. На лекции в Академии, где куратором выступает офицер Энфорсеров Кейтлин, преподаватель начинает врать о «гуманности» пилтоверской власти. Почувствовав фальшь, Дима инстинктивно использует свою силу, полностью заглушив голос лектора акустической аномалией. Пока в зале царит паника, Кейтлин фиксирует параметры «Эха» через нейроинтерфейс и отдает приказ взять источник аномалии живым.)

В Зауне никогда не шел нормальный дождь. С неба, скрытого переплетением ржавых труб и монорельсовых путей верхнего города, всегда сочилась едкая, маслянистая взвесь. Она разъедала одежду за пару недель и оставляла на коже химические ожоги, но Джинкс ее почти не замечала. Для нее это был просто душ. Горьковатый привкус химикатов на губах бодрил лучше любого синтетического стимулятора.

Она бежала по покатой крыше старой насосной станции, перепрыгивая через гниющие вентиляционные шахты. Позади, захлебываясь воем антигравитационных двигателей, неслись два дрона-ищейки Энфорсеров. Синие лучи их сканеров резали кислотную морось, как ножи.

— Джинкс! Имущество клана «Химера», приказываю остановиться! — прогремел механический голос из рупора патрульного аэрокара. — Нарушение комендантского часа!

— Имущество? — хрипло рассмеялась она, перепрыгивая на пожарную лестницу соседнего жилого блока. — Я вам не тостер, жестянки!

Она выхватила из-за пояса тюбик с краской. Пуля из дрона ударила в кирпич в сантиметре от ее головы, осыпав ее белой крошкой. Джинкс оскалилась, обнажая удлинившиеся клыки. Вампирская регенерация уже затягивала царапину на щеке, но адреналин требовал выхода.

Она не побежала в безопасную нору. Она свернула к главной стене сектора — бетонному монстру, отделяющему трущобы от очистных сооружений.

Дроны зависли над ней, беря в клещи.

— Последний шанс, химера.

Джинкс остановилась. Она полоснула себя когтем по ладони. Кровь вампира в Зауне была редким и дорогим реагентом — она светилась в темноте и вступала в термальную реакцию с местными токсинами.

— Выкусите, — прошептала она.

Она плеснула кровью на тюбик с фосфоресцентной краской. Смесь зашипела, став жидким неоном. Джинкс начала рисовать. Широкими, яростными мазками она выводила на сером бетоне силуэт гигантской рыбы. Рыба глотала воздух, ее чешуя переливалась болезненно-розовым и кислотно-зеленым. Это был герб ее клана, символ тех, кого Пилтовер считал мусором.

— Открываем огонь на поражение! — рявкнул патруль.

Сверкнули плазменные заряды.

Но они не достигли цели.

Тень, падающая с верхнего уровня, вдруг обрела плотность. Что-то массивное и быстрое рухнуло вниз, приземлившись между Джинкс и дронами на четвереньки, словно огромный хищный зверь. Послышался хруст металла — одна из ищекок превратилась в смятый ком пластика. Вторая успела выстрелить, но заряд просто впитался в черную, как смоль, броню нападавшего.

Вай.

Старшая сестра.

Она не была похожа на Джинкс. Если Джинкс была хаосом, бьющимся в конвульсиях, то Вай была абсолютным нулем. Она выпрямилась во весь свой устрашающий рост. Ее кожа была мертвенно-бледной даже для вампира, а глаза не горели безумием — они были пустыми, как дула разрядников. Биомеханические когти на ее правой руке еще дымились.

— Ты шумела, — ее голос звучал ровно, без эмоций, как скрежет металла по стеклу.

— Я рисовала, Вай! — огрызнулась Джинкс, пряча окровавленную руку за спину. — У нас проблемы с Энфорсерами, я просто напомнила им, кто здесь…

— Ты привлекла их внимание к сектору, — перебила Вай. Она схватила Джинкс за шиворот куртки, когти слегка прокусили плотную ткань. — Пилтовер начал зачистку. Сегодня ночью. Они идут за «Химерой».

Джинкс замерла. Смех застрял у нее в горле. Стерильный ужас, который она так старательно маскировала безумием, ледяной волной поднялся от живота к горлу. Зачистка. Это значило газ. Это значило огнеметы. Это значило, что их норы вскроют, как консервные банки.

— Откуда ты… — начала она.

— Я была на Совете, — Вай отпустила ее. — Каллены пытались договориться. Нас списали. Весь нижний город. Они нашли способ убивать нас без боли, Джинкс. Тихо.

Она посмотрела на неоновую рыбу на стене, потом снова на сестру.

— Сиди в тени, — приказала Вай. — Не дыши. Если они найдут тебя раньше, чем я подготовлю западню, твой хаос убьет нас всех.

Вай оттолкнулась от края крыши и скрылась во тьме между трубами, даже не оглянувшись. Она не прыгнула — она просто растворилась в кислотном дожде.

Джинкс осталась одна. Она подошла к краю крыши, глядя на свой рисунок. Неоновая кровь медленно гасла под воздействием токсичного ливня.

— Зачистка, значит, — прошептала она в пустоту, и ее губы растянулись в широкой, совершенно безумной улыбке. — Ну давайте. Посмотрим, кто кого вычистит.

Глава 3: «Слепая зона»

(В предыдущей главе: В Зауне идет кислотный дождь. Джинкс, убегая от патрульных дронов Энфорсеров, рисует на стене огромного здания неоновую рыбу, используя свою светящуюся кровь, смешанную с химикатами. Ее находит старшая сестра Вай. Между ними происходит холодный диалог: Вай сообщает, что Пилтовер начал тотальную зачистку нижнего города, и приказывает Джинкс сидеть в тени, чтобы не погубить остатки клана своим хаосом.)

В пентхаусе Академии, выделенном для «перспективных студентов из пригорода», пахло лавандой и озоном. Синтетическое белье хрустело, как сухие листья. Дима лежал на кровати, глядя в потолок, где медленно гасли светящиеся панели. Сон не шел. После того как он задушил голос лектора, его тело гудело от незнакомого напряжения. Он чувствовал себя стеклянным стаканом, в который налили кипятка.

Он встал. Прошелся по комнате. Посмотрел на электронный замок двери. Кейтлин. Он не видел ее лица в зале, но чувствовал на себе ее взгляд — тяжелый, препарирующий. Она знала. Она поняла, что это не фокус и не хекстековое устройство. Это было что-то, что просто *было* им.

Ноги сами понесли его к лифту.

Он спустился на минусовые уровни. Здесь Пилтовер заканчивался. Не было мрамора, не было голограмм. Здесь начинались технические туннели, ведущие к границе с Заунским разломом. Фильтры воздуха здесь работали на износ. Пелена стерильности рвалась, и в легкие снова начинал лезть запах — тяжелый, сладкий, пахнущий озером химикалий, мокрым камнем и чем-то еще. Чем-то пряным и опасным, от чего волоски на руках вставали дыбом.

Дима вышел на старую грузовую платформу. Под ним, в километре вниз, дышал Заун. Оттуда, из бездны, поднималось свечение.

И в этот момент его ударило.

Это не было звуком. Это не было запахом. Это была шимма — вибрация самой жизни, искаженная и доведенная до предела. Она была дикой, горячей, пульсирующей в ритме, от которого у Димы закружилась голова. Она была сладкой, как перезрелый фрукт, и обжигала нёбо, как чистый спирт.

В его разуме, который всегда казался ему пустым сосудом, вдруг что-то щелкнуло. Словно в темной комнате включили прожектор, луч которого бил не из его глаз, а в них.

Там.

Инстинкт, древний и чуждый его человеческому телу, дернул его вперед. Он должен был идти на этот свет. Должен был коснуться этого звука. Это было похоже на зов дома, которого у него никогда не было. Он шагнул к краю платформы, вглядываясь в лабиринт ржавых труб. Там, на огромной стене, на секунду полыхнуло розовым неоном, и он увидел ее. Силуэт девушки, мечущейся на фоне собственного рисунка.

Дима почувствовал ее улыбку. Не глазами, а шиммой. Это была улыбка абсолютной, неконтролируемой свободы.

Он сделал еще шаг. Его сила, та самая «тишина», которая глушила звуки, потянулась к ней навстречу, пытаясь прикоснуться, успокоить этот дикий пожар. Он хотел сказать ей, что она не одна, что он слышит ее, что этот безумный ритм…

— Эй! — раздалось из темноты туннеля за его спиной. — Студент. Комендантский час для золотой молодежи закончился два часа назад.

Дима отшатнулся от края, словно его ударили током. Луч ручного фонаря ударил ему в лицо.

Это был патруль Пилтовера. Двое Энфорсеров в тяжелой броне.

Реакция Димы была быстрее мысли. Страх — холодный, липкий, человеческий страх перед людьми с оружием — ударил по нервам. Он резко выставил руку в сторону патрульных, не осознавая, что делает.

Шимма вокруг него дрогнула. Лучи их фонарей мигнули и погасли. Тяжелые плазменные разрядники в их руках стали неподъемно тяжелыми, а затем просто выпали из ослабевших пальцев. Энфорсеры покачнулись, схватившись за шлемы — их нейроинтерфейсы поймали критическую ошибку, ослепнув и оглохнув.

Дима не стал ждать, пока они придут в себя.

Он развернулся и побежал.

Он несся по коридору, не разбирая дороги, пока не выскочил на уровень выше, где снова пахло лавандой и озоном. Он ввалился в свою комнату, заблокировал дверь дрожащими руками и сполз по ней на пол.

Его трясло.

Он чувствовал ее запах на своей одежде. Сладкий, химический, смертельно опасный.

Он только что потянулся к монстру. И ему это понравилось. А потом он сбежал, как трус, потому что испугался людей в форме.

Дима обхватил голову руками. Стерильная тишина его комнаты теперь казалась оглушающей. Он больше не хотел тишины. Он хотел услышать тот неоновый пульс снова.

В это же время, за много уровней внизу, Джинкс стерла с губ остатки светящейся краски. Она прижала ладонь к груди, туда, где секунду назад сердце пропустило удар, а по коже прошел странный холодок.

— Странно, — прошептала она в пустоту туннеля. — Рыба сегодня получилась особенно грустной.

Глава 4: « Стеклянная клетка»

(В предыдущей главе: Дима не может уснуть в стерильной комнате Академии и спускается в технические туннели на границе с Заунским разломом. Там он впервые чувствует дикую, сладкую шимму Джинкс и инстинктивно тянется к ней, желая коснуться этого безумного пульса. Появление патруля Энфорсеров пугает его, и он в панике использует свою силу, ослепив и оглушив солдат, после чего сбегает обратно в свою комнату, осознав, что хочет услышать этот неоновый ритм снова.)

Лифт бесшумно вознес Кейтлин на самый верхний ярус Пилтовера. Двери открылись с мягким шипением, впуская ее в апартаменты, купленные на жалование старшего офицера и наследство семьи. Здесь царил идеальный порядок. Стекло, хром и белый полимер. Холод, который не могли согреть даже встроенные в пол нагревательные элементы.

Она сбросила тяжелый форменный китель прямо на пол. Ткань глухо ударилась о паркет — единственный звук, нарушивший стерильную тишину. Подойдя к бару, Кейтлин достала хрустальный бокал. В графине плескалась густая, рубиновая жидкость. Синтетическая плазма. Смесь очищенной крови первой группы и хекстековых стабилизаторов. Она не нуждалась в ней для выживания — обращение Вай подарило ей вечность, — но вкус настоящей, живой крови вызывал у нее рвотный рефлекс. Синтетика же просто жгла горло, напоминая, что она все еще способна чувствовать боль.

Кейтлин сделала глоток и подошла к панорамному окну.

Внизу, за двойным слоем фильтрующего стекла, лежал Заун. Вечная ночь, разрезаемая вспышками химических взрывов. Она заплатила целое состояние за эти фильтры, чтобы не чувствовать запах снизу. Но запах — это мелочь. Хуже было отражение.

Кейтлин посмотрела на свое лицо в стекле. Идеальные черты, высокие скулы, волосы цвета воронова крыла. Но глаза… В отражении ее собственные глаза светились тусклым, голодным лиловым светом. Зрачки были неестественно расширены, поглощая почти всю радужку. Там, за красивым фасадом, скалился монстр. Монстр, который сегодня на лекции почувствовал аномалию «Эхо» не как угрозу, а как нечто… родственное. И это пугало ее больше, чем приказы Совета.

Она допила плазму одним глотком. Хрусталь казался ледяным в ее горящей ладони.

На запястье завибрировал коммуникатор. Не официальный канал Энфорсеров. Защищенная частота, доступ к которой был только у троих: у нее, у Вай и у мертвого куратора их клана.

Сообщение было текстовым. Всего одна строчка.

[Вай]: Твой патруль завтра зайдет в сектор 7. Не приходи.

Кейтлин замерла. Сектор 7. Трущобы за очистными сооружениями. Территория клана «Химера». Место, где пряталась Джинкс.

Она перечитала сообщение трижды. В нем не было угроз. Не было просьб. Это был приказ, отданный хищником, который уже учуял кровь. Вай не пыталась защитить сестру. Вай планировала резню, и присутствие Кейтлин — офицера Энфорсеров — мешало ее стратегии. Если Кейтлин придет, Вай придется сдерживать удар, чтобы не задеть свою «человеческую подружку». А Вай не любила сдерживаться.

Кейтлин подошла к терминалу на стене. Вывела на экран карту сектора 7. Красные зоны эвакуации. Синие точки патрулей.

— Не приходить, — тихо повторила она вслух.

Если она подчинится, Вай вырежет всех в секторе 7, включая Джинкс, если та начнет мешаться под ногами. Если она предупредит их, Вай узнает об утечке и убьет саму Кейтлин за предательство клана. Если она пойдет туда сама, Энфорсеры пристрелят ее на месте, как только увидят лиловый свет в глазах, или она сойдет с ума от переизбытка шиммы.

Она закрыла карту.

Кейтлин вернулась к окну. Она прижала пальцы к холодному стеклу, туда, где в отражении находились ее глаза. Она с силой надавила, словно пытаясь раздавить монстра внутри черепа.

— Спи спокойно, маленькая дрянь, — прошептала она в пустоту квартиры, зная, что Джинкс ее не услышит. — Завтра твой хаос встретится с моей гильотиной.

Она отошла от окна, достала из сейфа под полом тяжелый плазменный разрядник Энфорсеров, зарядила его и положила на прикроватный столик.

Сон не придет. Сегодня ночью она будет охранять не Пилтовер от Зауна. Сегодня ночью она будет охранять саму себя от того выбора, который ей придется сделать на рассвете.

Часть 2: «Химическая реакция»

Глава 5: «Облава»

(В предыдущей главе: Кейтлин возвращается в свои стерильные апартаменты. Она пьет синтетическую плазму из хрустального бокала, глядя на свое отражение, в котором видит монстра с лиловыми глазами. Получив короткое сообщение от Вай — «Твой патруль завтра зайдет в сектор 7. Не приходи», — она понимает, что старшая сестра планирует резню, и оставляет плазменный разрядник на прикроватном столике, готовясь к бессонной ночи и неизбежному выбору.)

Рассвет в Пилтовере никогда не приносил тепла. Он приносил только смену фильтров.

В секторе 7 фильтры не меняли уже полгода. Утренний смог здесь был густым, как кисель, и свет редких фонарей вяз в нем, окрашивая ржавые стены в цвет запекшейся крови.

Клан «Химера» еще спал, забившись в вентиляционные шахты и подвалы старой насосной станции. Они чувствовали себя в безопасности. Пилтовер давно не спускался так глубоко, предпочитая просто травить их газом с дронов.

Энфорсеры пришли пешком.

Тяжелые штурмовые ботинки выбивали искры из бетонного пола. Отряд из двадцати бойцов в глухой черной броне двигался молча. На их наплечниках не было знаков различия — это был «чистый» отряд, не числящийся в штатном расписании. Приказ Кейтлин был зачитан им перед выходом: «Сектор зачистить. Сопротивление подавлять максимально жестко. Пленных не брать».

Они не знали, что их капитана нет среди них. Кейтлин сослалась на срочный вызов в Совет, передав командование сержанту — человеку с пустыми глазами и нейрохлыстом на поясе.

Вай ждала их на пересечении двух главных туннелей. Она не пряталась. Она стояла прямо под слепящим светом прожектора, и ее тень была длинной, как уродливое пятно нефти. За ее спиной жались остатки клана — изможденные, пахнущие страхом и дешевым химтеком вампиры.

— Вы пришли за мясом? — голос Вай разнесся по туннелю, усиленный эхом. В нем не было страха. Только глухой, механический скрежет.

— Имущество Пилтовера подлежит изъятию, — прохрипел в ответ динамик на шлеме сержанта. — Сопротивление бесполезно.

Он поднял руку.

Вай не стала ждать.

Ее тело размылось в воздухе. Биомеханические когти на ее правой руке — три лезвия из черного титана, вшитые прямо в лучевые кости — вспыхнули синим светом от перегрузки. Она врезалась в строй Энфорсеров не как человек, а как снаряд.

Первый боец рухнул с разорванным горлом, даже не успев поднять шоковую дубинку.

Второй попытался ударить ее током. Разряд в пятьдесят тысяч вольт ударил Вай в грудь. Ее кожа задымилась, по обнаженным рукам прошла судорога, но она лишь зарычала. Ее мышцы, усиленные вампирской яростью и стимуляторами, сократились с нечеловеческой силой. Она вырвала дубинку из рук солдата вместе с кистью и впечатала приклад ему в висок.

Началась бойня.

Клан «Химера» бросился на защиту своей королевы. Это была не битва, а мясорубка. Вампиры были быстрее, но Энфорсеры были тяжелее и лучше вооружены. Шоковые дубинки трещали, разбрасывая фиолетовые дуги молний. Вампиры горели заживо, их кожа пузырилась от электричества.

Вай была в центре этого ада. Она двигалась сквозь строй, как нож сквозь масло. Ее когти рвали броню, словно фольгу. Она не чувствовала ударов — ее тело просто поглощало кинетическую энергию, превращая боль в топливо. Но их было слишком много.

Сержант активировал акустическую пушку. Направленный низкочастотный удар ударил по туннелю. Вампиры, обладающие обостренным слухом, рухнули на колени, зажимая головы руками. Кровь хлынула у них из ушей.

Вай пошатнулась. Удар пробил даже ее защиту. Она упала на одно колено, глядя, как черные фигуры в броне методично добивают прикладами ее людей.

— Сестра! — раздался отчаянный крик.

Один из молодых вампиров, почти ребенок, бросился на сержанта с куском арматуры. Сержант даже не повернул головы. Он просто выстрелил из подствольника.

Граната с сетью-электрошокером разорвалась в воздухе. Вампира отбросило назад, его тело выгнулось дугой и обмякло.

Вай увидела это.

Ее желтые глаза залило сплошной чернотой. Зрачки расширились, поглотив радужку. Она перестала быть просто быстрой. Она стала неизбежной.

Вай схватила за ногу ближайшего павшего Энфорсера, вырвала из его разгрузки связку плазменных гранат и, не глядя, швырнула ее вглубь строя.

— Бегите! — взревела она оставшимся в живых членам клана.

Взрыв выжег весь кислород в туннеле. Стены пошли трещинами.

Когда пламя опало, Вай стояла посреди пепла и разорванных тел. Ее броня была смята, из ран на плечах медленно сочилась черная венозная кровь. Она была одна.

Сержант выбрался из-под завала. Его шлем треснул, открывая залитое кровью лицо. Он поднял нейрохлыст.

— Конец, — прохрипел он.

Вай сплюнула сгусток крови на пол. Она посмотрела на свои когти, потом на сержанта и улыбнулась. Улыбка была пустой.

— Нет, — сказала она. — Это только начало.

Она бросилась в последнюю атаку.

Глава 6: «Сбой системы»

(В предыдущей главе: Энфорсеры без Кейтлин штурмуют сектор 7. Вай во главе клана «Химера» встречает их в жестоком бою. Используя биомеханические когти, она рвет броню солдат, но отряд применяет акустические пушки и гранаты. Клан почти полностью уничтожен на глазах у Вай. Потеряв рассудок от горя и ярости, она готовится к последней, самоубийственной атаке на командира отряда.)

Дима сидел на полу своей комнаты, обхватив колени руками. Стерильный свет потолочных панелей больше не успокаивал — он давил на сетчатку, превращаясь в мелкую, зудящую пытку. После ночного бегства из туннелей его тело все еще помнило тот сладкий, ядовитый запах. Шимма Джинкс въелась под кожу, и теперь, в тишине Академии, он чувствовал себя так, словно его барабанные перепонки лопнули, оставив после себя только звенящую пустоту.

А потом пустота взорвалась.

Это не был звук. Это была вспышка на внутренней стороне век. Острая, ослепительная боль, похожая на перелом кости, только сломана была не кость, а чья-то жизненная нить. Дима закричал, но не услышал своего голоса.

В Зауне, в секторе 7, прямо сейчас кто-то умирал. Умирал не просто от ран — его рвали на части чистой, концентрированной ненавистью. Эта агония была настолько плотной, что прорвала барьер между верхним и нижним городом.

Дима упал на четвереньки. Пальцы судорожно вцепились в мягкий ворс ковра. Его сила, которую он всегда считал «тишиной», «глушилкой», впервые в жизни дала сбой. Она больше не хотела поглощать звук. Она хотела ответить на боль.

По стенам комнаты прошла дрожь.

Сначала тихо загудели скрытые в потолке трансформаторы. Затем световые панели начали мерцать, переходя с холодного белого на болезненно-желтый. Дима почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом — статическое электричество сгустило воздух, делая каждый вдох тяжелым.

— Пожалуйста, прекрати, — прошептал он, обращаясь то ли к себе, то ли к невидимому источнику боли.

Но невидимая нить, сотканная из чужого отчаяния, уже поймала его. Она тянулась из-за фильтрационных куполов, из-под земли, из самых темных шахт Зауна. Она обхватила его за грудную клетку и дернула с такой силой, что хрустнули ребра.

Свет в комнате моргнул в последний раз.

Во всем жилом блоке Академии, а затем и в соседних кварталах Пилтовера, наступила абсолютная, первобытная темнота. Генераторы не просто отключились — их высосало досуха. Дима стал черным провалом, пылесосом, втягивающим в себя любую энергию.

Он рухнул на колени. Холодный пол обжег кожу. Его глаза были широко открыты, но он ничего не видел. Зато он слышал.

Слышал, как где-то там, внизу, под толщей бетона и неона, бьется в агонии клан «Химера». Он чувствовал металлический привкус крови на языке. Он чувствовал запах озона, сожженной плоти и чего-то третьего — чего-то дикого, пахнущего порохом и свободой. Та, что убивала, и та, что умирала, были связаны. И эта связь работала как крюк, вонзившийся ему в позвоночник.

— Я иду, — прохрипел Дима в темноту.

Он не знал ее имени. Он не знал, человек она или монстр. Но невидимая нить снова дернула его, поднимая на ноги. Он пошатнулся, выставив руки вперед, чтобы не врезаться в стену. Его пальцы светились слабым фиолетовым светом — это его собственная шимма, обычно спящая, начала выжигать кожу изнутри, реагируя на зов.

Дима на ощупь добрался до двери. Кодовый замок был мертв. Он ударил по нему кулаком, не чувствуя боли, и пластиковая панель треснула.

Он выбежал в темный коридор Академии. Сирены не выли — их питание тоже было поглощено его срывом. В спящем здании стоял только один звук: тихий, ритмичный гул, идущий из вентиляционных шахт.

Гул Зауна.

Он звал его домой.

Глава 7: «Неоновая кровь»

(В предыдущей главе: Дима в своей комнате в Академии чувствует вспышку боли и смерти из Зауна. Его сила выходит из-под контроля: во всем квартале Пилтовера гаснет свет, а его самого невидимая нить чужой агонии тянет вниз, в Заун. Он падает на колени, понимая, что источник этой боли — та самая девушка, чей сладкий запах он учуял прошлой ночью.)

Воздух пах озоном и расплавленным пластиком.

Джинкс сидела на вершине баррикады, скрестив ноги. Под ней, на десять метров ниже, в тупике вентиляционной шахты, медленно остывали тела ее семьи. Вай лежала лицом вниз в луже черной крови, ее биомеханические когти были погнуты. Остальные — братья, сестры, старик-дозорный — были просто кусками мяса, пришпиленными к стенам шоковыми сетями.

Энфорсеры не тратили пули. Они использовали акустику и электричество. Чистое, цивилизованное убийство.

Шахта была идеальным мешком. Гладкие стены, единственный выход наверху, где сейчас перегруппировывался отряд. Джинкс слышала их тяжелое дыхание и щелчки перезаряжаемых конденсаторов. Они ждали, пока ее лириумовая лихорадка сожрет ее изнутри. Они знали, что вампир без синтетической крови превращается в визжащее животное.

Джинкс облизнула пересохшие губы. Во рту стоял вкус меди и дешевого химтека. Запасные картриджи с лириумом остались в сумке, которую Вай бросила в самом начале боя, чтобы когтями рвать броню. Сумка валялась где-то под горой трупов.

Безумие начало подкрадываться к границам сознания. Сначала оно щекочет. Потом — грызет.

Ей показалось, что у нее шесть рук, и все они трясутся. Тени от фонарей Энфорсеров на потолке начали танцевать джигу. Она хихикнула. Звук получился сухим, похожим на треск ломающегося пластика.

— Эй, жестянки! — крикнула она в темноту шахты, и ее голос эхом отразился от стен, множась на десятки безумных отголосков. — Вам не кажется, что здесь тесновато для такой компании?

Она подняла руку. В ладони лежала «рыбка» — ее фирменная граната, начиненная нестабильным хекстеком и фосфором.

— Я нарисовала для вас картину! — продолжала смеяться она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Называется «Конец клана Химера». Очень концептуально, правда?

Пальцы непроизвольно сжались. Рыба в ладони тихо запищала — химическая реакция внутри пошла быстрее. Лириум в крови почти иссяк, и предохранители в ее голове, удерживающие шимму, начали плавиться. Она видела, как свет фонарей Энфорсеров превращается в копья, летящие прямо в нее.

Где-то на краю угасающего разума мелькнула мысль о сестре. О том, как Вай пыталась ее защитить. Эта мысль должна была причинить боль, но вместо этого она лишь добавила топлива в огонь.

— Передавайте привет Пилтоверу! — проорала Джинкс, перекрывая нарастающий звон в ушах.

Она занесла руку с гранатой над головой, готовясь ударить ею о колено. У нее не было плана выжить. У нее был только план забрать их с собой. Обернуть этот тупик в их общую могилу.

В этот момент мир моргнул.

Фонари Энфорсеров наверху, которые только что светили прожекторами, разом погасли. Погасли красные аварийные лампы на стенах. Погасло даже бледное свечение химтрейлов, пробивающееся сквозь решетки потолка.

Тупик погрузился в абсолютную, вязкую темноту.

Джинкс замерла. Граната застыла в миллиметре от ее колена.

Звон в ушах внезапно исчез. На смену ему пришел другой звук. Глубокий, низкий гул, который не шел снаружи — он вибрировал прямо в ее костях.

Шимма.

Но не ее. Не дикая, рвущаяся наружу. Эта шимма была холодной. Она была похожа на вакуум, на абсолютный ноль. Она втягивала в себя остатки света и тепла.

Безумие Джинкс отступило на шаг, уступая место любопытству. Она принюхалась.

Сквозь запах озона, крови и жженой резины пробился новый аромат. Стерильный. Пахнущий фильтрованным воздухом Пилтовера и… озоном во время грозы.

— Какого хека? — прошептала она в темноту.

Сверху, из вентиляционной шахты, куда только что целились Энфорсеры, донесся звук тяжелого падения и металлический лязг. Кто-то — что-то — только что свалился им на головы в полной темноте.

Джинкс прижала гранату к груди, как плюшевого монстра, и улыбнулась. Ее глаза, привыкшие к темноте, начали различать силуэты. Энфорсеры наверху не кричали. Они вообще не издавали звуков. Они просто… падали. Один за другим, как марионетки с обрезанными нитями.

Темнота в шахте начала обретать форму. Человеческую фигуру, которая медленно шла к ней сквозь лежащие тела, ступая прямо по лужам крови. Фигура не светилась — она поглощала свет.

Джинкс крепче сжала гранату. Безумие вернулось, но теперь оно было радостным.

— О-о-о, — протянула она, и ее смех снова зазвенел под сводами, но теперь в нем не было истерики. Только чистый, незамутненный восторг. — А ты кто такой, тихоня?

Глава 8: «Рука в темноте»

(В предыдущей главе: Энфорсеры загнали Джинкс в тупик вентиляционной шахты. Вся ее семья мертва, запас лириума иссяк, и безумие накатывает волной. Она смеется, готовясь подорвать себя и врагов последней гранатой. В этот момент во всем секторе гаснет свет, и в темноте кто-то начинает методично и беззвучно уничтожать отряд Энфорсеров наверху.)

Лестница под ногами Димы предательски скрипнула. Он не смотрел под ноги — его взгляд был прикован к пульсирующей внизу точке абсолютной боли и веселья. Он прыгнул.

Падение длилось вечность. Он пролетел сквозь решетчатый пол технического этажа, сквозь паутину труб и ударился о бетонный пандус. Удар выбил из легких весь воздух.

Он оказался в центре бойни.

Сверху, из вентиляционной шахты, доносился хруст костей и глухие удары тел о металл — невидимый гость добивал остатки отряда. А прямо перед ним, на вершине баррикады из мусора и арматуры, сидела она.

В абсолютной темноте ее было видно идеально. Не потому, что она светилась, а потому, что она была единственным источником движения. Она сидела, скрестив ноги, и держала в руках маленькую светящуюся рыбку-гранату. Ее волосы — дреды, в которые были вплетены провода — казались черной короной. А глаза… В ее глазах плясало зеленое химическое пламя чистого экстаза.

Энфорсеры наверху, над ее головой, начали разворачивать стволы плазменных излучателей вниз, на звук падения Димы.

— Не трогайте её! — закричал Дима, выставляя вперед руку. Он не знал, что делает. Он просто хотел, чтобы эти красные точки лазерных прицелов исчезли.

Его сила, «тишина», больше не глушила. Она ломала.

Пространство вокруг его ладони исказилось. Воздух стал густым, как кисель.

Плазменные заряды, сорвавшиеся с орудий Энфорсеров, вылетели из стволов и… остановились. Синие сгустки энергии замерли в воздухе прямо над головой Джинкс, медленно вращаясь, словно насекомые в янтаре.

Время треснуло.

Для мертвых тел вокруг, для падающих с потолка солдат, для гудящих труб — время текло как обычно. Но в радиусе пяти метров от Димы и Джинкс мир погрузился в густой сироп.

Джинкс медленно, очень медленно повернула голову. Граната в ее руке перестала светиться — Дима вытянул из нее всю энергию, сам того не осознавая.

Она разжала пальцы. Граната не упала. Она повисла в воздухе рядом с плазменными сгустками, пойманная в ту же невидимую сеть.

Джинкс склонила голову набок. Ее безумная улыбка стала шире, обнажая удлинившиеся клыки. Она медленно, лениво поднялась на ноги. В замедленном времени ее движение выглядело грациозным, как у хищной кошки.

Она сделала шаг к краю баррикады и спрыгнула вниз. Падение заняло несколько секунд. Она приземлилась в метре от Димы, даже не подняв пыли.

Дима смотрел на нее снизу вверх. Его била крупная дрожь. В его глазах плескался чистый, животный ужас. Он не контролировал это. Он только что остановил войну, просто желая, чтобы она прекратилась.

Джинкс подошла вплотную. Она была выше его на полголовы. Она наклонилась, уперев руки в колени, чтобы их лица оказались на одном уровне. Ее дыхание пахло озоном и порохом.

Она заглянула ему в глаза.

В его глазах она увидела отражение — перепуганного мальчика в дешевой куртке, который вот-вот потеряет сознание от перегрузки.

В ее глазах он увидел отражение — абсолютную пустоту, в которой только что родилась сверхновая звезда.

— Ты пахнешь… фильтрами, — прошептала она. Ее голос в замедленном времени звучал как удар колокола. — И страхом.

Она протянула руку. Ее пальцы — бледные, с облупленным черным лаком — коснулись его щеки.

Дима вздрогнул. Как только ее кожа коснулась его, замедление рухнуло.

Время взорвалось.

Сверху с воем посыпались тела Энфорсеров. Плазменные заряды с грохотом врезались в потолок, осыпая их бетонной крошкой.

Но Джинкс не отдернула руку. Она провела большим пальцем по его скуле, стирая каплю пота.

— А ты громкий, — сказала она уже в нормальном темпе, наклоняясь еще ближе. — Но внутри у тебя тихо. Как в склепе. Мне нравится.

Глава 9: «Синяя и фиолетовая»

(В предыдущей главе: Дима падает с лестницы в центр перестрелки в секторе 7. Не понимая, что делает, он выставляет руку, и время для всех, кроме него и Джинкс, замедляется. Плазменные гранаты и взрывчатка замирают в воздухе. Они впервые встречаются глазами: в его глазах плещется ужас от собственной силы, в ее — чистый, незамутненный восторг перед аномалией.)

— А ты громкий, — прошептала Джинкс, касаясь его щеки. — Но внутри у тебя тихо. Как в склепе. Мне нравится.

Сверху, с грохотом проломив остатки вентиляционной решетки, рухнуло тело. Оно упало между ними и баррикадой, разбрызгав по бетону черную венозную кровь.

Джинкс отпрянула от Димы так быстро, что ее движение показалось смазанной тенью. Она оскалилась, и в ее руке из ниоткуда возник тяжелый плазменный пистолет.

В пролом спрыгнула Вай.

Она не приземлилась — она впечаталась в пол, согнув колени. Ее биомеханические когти были выдвинуты до отказа, с них капала дымящаяся кровь Энфорсеров. Но ее глаза, горевшие желтым огнем, смотрели не на трупы. Они смотрели на Диму.

Вай увидела картину целиком: мертвый клан, разгромленный отряд элитных солдат и свою младшую сестру, которая стояла в метре от человека. Человека, чья ладонь все еще светилась слабым фиолетовым ореолом, а над их головами медленно остывали подвешенные в воздухе плазменные сгустки.

— Ты, — голос Вай был лишен всяких эмоций, превращаясь в скрежет рвущегося металла.

Она не закончила фразу. Ее тело сорвалось с места. Она не бежала — она летела над полом, выставив когти. Цель была не Джинкс. Целью был он. Тот, кто забрал ее боль, кто стоял рядом с ее сестрой, кто пах стерильным озоном верхнего города.

— Нет! — крикнула Джинкс, вскидывая пистолет, но она была слишком медленной.

Дима не успел даже испугаться. Он просто выставил руки вперед, закрывая лицо, инстинктивно пытаясь оттолкнуть летящую на смерть.

Воздух между ним и Вай сгустился до состояния стекла.

Вай врезалась в невидимую стену. Ее отбросило назад на три метра. Она прокатилась по бетонному полу, сшибая обломки, и вскочила на ноги, зашипев от боли в плече. Когти оставили глубокие борозды в полу там, где она пыталась пробить его щит.

— Как ты… — начала она, но осеклась.

В шахту, выбив остатки двери, влетела фигура.

Тяжелые ботинки, синий форменный китель Энфорсеров, идеально убранные волосы. Кейтлин. На ее наплечнике мигал красный диод — протокол нарушения субординации. Она проигнорировала его.

Кейтлин вскинула тяжелый плазменный карабин, беря на прицел Вай.

— Всем стоять! — ее голос прогремел под сводами, усиленный акустикой шлема. — Опустить оружие. Живо.

Вай медленно повернула голову. Ее желтые глаза встретились с лиловыми глазами Кейтлин.

— Уйди, Капитан, — прошипела Вай. — Это не твоя война. Это семейное дело.

— Ты уничтожила целый отряд, Вай, — Кейтлин сделала шаг вперед, закрывая собой Диму. — Это уже дело Пилтовера.

Вай перевела взгляд с Кейтлин на парня за ее спиной. Она прищурилась. Стерильный запах. Форма Академии.

— Студент, — выдохнула Вай. — Кейтлин, ты притащила в Заун студента?

Кейтлин не ответила. Ее визор сканировал пространство. Она видела трупы. Она видела зависшие сгустки плазмы, которые медленно теряли форму. Она видела Диму — мальчишку с лекции по истории, того самого, кто вчера «случайно» отключил голос профессору.

Ее нейроинтерфейс сопоставил данные.

Акустическая аномалия в Академии (уровень поглощения звука: 100%).

Полное отключение энергосети жилого блока (аномальный скачок потребления).

Текущая стабилизация четырех плазменных зарядов в воздухе.

Один и тот же нейросигнатура.

— Дима, — тихо позвала Кейтлин, не опуская карабин. — Отойди от нее. Сейчас же.

Дима, стоявший за ее спиной, пошатнулся. Он смотрел на Вай, на ее когти, на мертвый клан. Он только что чуть не убил ее. Он чуть не позволил своей силе раздавить живое существо, как насекомое.

— Я не… — прохрипел он. — Я не хотел.

— Никто не хочет, — ровно ответила Кейтлин. — Но ты это сделал.

Вай медленно, очень медленно опустила когти. Она смотрела на Кейтлин с холодной яростью.

— Ты защищаешь его, — сказала Вай. — Человека, который убил мою семью своим молчанием.

— Я защищаю перемирие, — отрезала Кейтлин. — Если ты убьешь его, Пилтовер спустит на Заун орбитальный удар, чтобы сжечь эту заразу. Уходи, Вай. Забирай то, что осталось. Я пришлю медиков для зачистки.

Вай посмотрела на Джинкс. Младшая сестра стояла, сжимая пистолет так, что побелели костяшки, и не сводила глаз с Димы. В ее взгляде больше не было безумия. Там было что-то похожее на… собственничество.

— Ты совершаешь ошибку, Кейт, — Вай сплюнула кровь. — Он не щит. Он — детонатор.

Она развернулась и одним прыжком скрылась в проломе шахты, откуда тянуло сквозняком Зауна.

Тишина стала оглушительной. Плазменные заряды над головой с тихим шипением наконец рухнули на бетон, остывая.

Кейтлин опустила карабин. Она подошла к Диме, схватила его за локоть и развернула к себе.

— Что это было в Академии? — ее голос стал тихим и опасным. — И что это было сейчас?

Дима поднял на нее глаза. Он увидел в ее взгляде не гнев. Он увидел страх. Тот же самый страх, что жил в его отражении в стекле.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Она позвала меня. И я упал.

Часть 3: «Общая частота»

Глава 10: «Квартира Кейтлин»

(В предыдущей главе: На место бойни в секторе 7 прибывает Вай. Увидев мертвый клан и Джинкс рядом с Димой, она впадает в ярость и бросается на парня, но натыкается на его невидимый щит. Появляется Кейтлин, прибывшая вопреки приказу. Она останавливает Вай, направив на нее карабин, и узнает в Диме студента из Академии. Понимая, что убийство парня спровоцирует войну, Вай уходит, назвав Диму «детонатором». Кейтлин остается с Димой, требуя ответов.)

Лифт в пентхаус Кейтлин двигался бесшумно, но для Димы этот подъем казался спуском в могилу.

Вай лежала на полу кабины, прислонившись к зеркальной стене. Ее плечо было перетянуто импровизированным жгутом из форменного шарфа Кейтлин, но черная кровь все равно медленно пропитывала ткань. Она не стонала. Она смотрела на Диму немигающим желтым взглядом, и в этом взгляде не было благодарности за спасение. Только холодный расчет хищника, оценивающего новую угрозу.

Джинкс сидела в углу, обхватив колени руками. Ее трясло. Не от страха — от ломки. Лишенный лириума организм вампира начинал пожирать сам себя. Она то смотрела на свои дрожащие пальцы с черным лаком, то бросала короткие, полные зависти взгляды на Вай, которую Кейтлин осторожно осматривала.

Двери лифта открылись в ослепительно белую гостиную.

Кейтлин втолкнула Диму внутрь.

— В кресло. Сядь. И не двигайся, — приказала она.

Дима не сел. Он сполз по стенке на идеально белый ковер, обхватив голову руками. Его трясло так, что стучали зубы. Стерильный воздух пентхауса казался ему густым и ядовитым. После вони Зауна, после запаха крови и озона, эта пустота давила на легкие.

Кейтлин нажала кнопку на коммуникаторе.

— Медиков в мой сектор. Код «Тишина». Двух пострадавших. И заблокируй все каналы связи Совета.

Она подошла к бару, достала хрустальный графин и плеснула в бокал прозрачную жидкость. Это была не синтетика. Это была дистиллированная вода. Она опустилась на колени перед Димой и силой разжала его руки, впивающиеся в виски.

— Пей, — она прижала край бокала к его губам.

Дима сделал глоток. Вода не утолила жажду. Она просто смыла медный привкус крови изо рта.

Кейтлин смотрела на него. Ее лиловые глаза — глаза хищника, привыкшего видеть в темноте — сканировали его лицо. Она видела не студента. Она видела то, что произошло в шахте.

— Нулевой элемент, — прошептала она.

Дима вздрогнул и поднял на нее взгляд.

— Что?

— В лабораториях Пилтовера давно ходили теории, — Кейтлин говорила тихо, почти гипнотически, пытаясь успокоить и себя, и его. — О побочном продукте хекстековой эволюции. О существе, которое не генерирует энергию, а поглощает ее. Черная дыра для шиммы. Они называли это «Нулевым элементом». Сказкой, чтобы пугать кадетов.

Она коснулась пальцем его виска.

— Ты не глушишь звук, Дима. Звук — это вибрация воздуха. Шимма — это вибрация жизни. Ты не просто останавливаешь пули. Ты вытягиваешь саму *искру* из тех, кто рядом. Ты подошел к Вай, и ее когти потухли. Ты подошел ко мне в Академии, и я перестала слышать биение сердца в соседнем зале.

Дима смотрел на нее в ужасе.

— Я не хотел…

— В секторе 7, — перебила Кейтлин, ее голос стал жестче. — Когда ты выставил руку. Плазма в воздухе. Ты не заморозил время. Ты просто вытянул кинетику из каждой молекулы в радиусе пяти метров. Ты высосал энергию из гранат Джинкс.

В этот момент Джинкс, сидевшая в углу, издала странный звук — что-то среднее между рычанием и всхлипом. Она подползла к Диме, игнорируя сестру, и ткнулась лбом в его колено.

— Тихо, — прошептала она, закрыв глаза. — Слишком громко. Сделай снова тихо.

Кейтлин замерла. Она видела, как ее умирающая от голода девушка тянется к этому человеческому мальчишке. Джинкс была на грани смерти от истощения, но стоило ей коснуться Димы, как ее дрожь начала униматься. Вампир, умирающий без лириума, находил свой наркотик в коленях этого перепуганного парня своей сестры.

Кейтлин медленно перевела взгляд на Вай. Старшая сестра, несмотря на пробитое плечо, уже села ровнее. Ее желтые глаза метали молнии, глядя на то, как Джинкс льнет к человеку.

— Ты притащила его сюда, — голос Вай был лишен эмоций, но в нем звенела сталь. — В мой дом. К моей девушке.

— Я притащила сюда детонатор, — ровно ответила Кейтлин, не отводя взгляда от Димы. — Чтобы он не взорвался посреди моего города.

Дима сидел на полу, зажатый между двумя вампирами. Джинкс вцепилась в его ногу, как в спасательный круг, а через всю комнату на него смотрели глаза Вай — глаза женщины, которая готова убить его за то, что он прикасается к ее младшей сестре, но вынуждена терпеть это ради своей возлюбленной.

— Я хочу домой, — тихо сказал Дима в пустоту белой комнаты.

— Твой дом, — Кейтлин опустилась обратно на ковер рядом с ним, — только что рухнул. И мы все в нем застряли.

Глава 11: «Токсичная привязанность»

(В предыдущей главе: Дима, Вай и Джинкс оказываются в стерильном пентхаусе Кейтлин. Пока медики занимаются раненой Вай, Кейтлин осматривает Диму. Она понимает, что он — «Нулевой элемент», живая аномалия, которая поглощает шимму (энергию вампиров), тем самым успокаивая их и лишая сил. Вай в ярости из-за того, что Кейтлин привела этого «детонатора» в их дом, но вынуждена терпеть присутствие Димы ради безопасности.)

Медики Энфорсеров работали быстро и бесшумно. Они впрыснули Вай в шею стимулятор свертываемости, наложили биоклей на разорванное плечо и удалились, оставив в воздухе пентхауса резкий запах антисептика.

Кейтлин закрыла за ними дверь и активировала звуконепроницаемый барьер. Теперь Совет не услышит ничего, что происходит в этих стенах.

Дима все еще сидел на полу. Джинкс больше не билась в конвульсиях у его ног. Она затихла, прижавшись щекой к его колену, и, кажется, задремала. Ритм ее дыхания, который Дима ощущал как вибрацию сквозь ткань брюк, замедлился, стал ровным. Его «тишина» работала как обезболивающее. Она вытягивала из нее лихорадку голода.

Прошло, наверное, минут десять.

Джинкс резко подняла голову. Ее движения больше не были дергаными. Она выпрямилась, села на пятки и посмотрела на Диму.

В ее глазах не было безумия. Не было и той животной паники, с которой она убегала от дронов. Там было чистое, химически чистое любопытство. Как у ребенка, нашедшего под камнем странное, светящееся насекомое.

Она подползла к нему на четвереньках. Кейтлин у бара напряглась, ее рука дернулась к бедру, где обычно висел разрядник, но замерла. Вай, лежащая на диване, приоткрыла глаза, наблюдая за сценой с интересом патологоанатома.

Джинкс остановилась в дюйме от Димы. Она не смотрела ему в лицо. Она наклонилась к его шее, к тому месту, где под кожей билась жилка, и глубоко втянула воздух.

Дима замер. Инстинкт джедая, инстинкт человека, выросшего в страхе перед клыками, кричал ему: «Беги». Но бежать было некуда. Да и ноги не слушались.

Джинкс отстранилась. Она склонила голову набок, ее голубые дреды рассыпались по плечу. Провода, вплетенные в волосы, тихо загудели от статики.

— Ты пахнешь тишиной, — сказала она.

Ее голос был хриплым, надорванным, но в нем не было угрозы. Это была констатация факта.

Дима сглотнул.

— Я... я не понимаю.

— Никто не пахнет так, — продолжила Джинкс, игнорируя его. Она придвинулась еще ближе, почти касаясь его груди своим лбом. — Пилтовер пахнет фильтрами. Заун пахнет кислотой. Вай пахнет порохом и холодом. Кейтлин пахнет озоном и ложью. А ты... — она снова втянула воздух, — ты пахнешь тем местом, где кончается звук.

Дима смотрел в ее глаза. В них плясали отблески неоновой рекламы, проникающие сквозь панорамное окно. Он инстинктивно ждал укуса, ждал, как клыки пронзят кожу. Но вместо этого он чувствовал тепло.

И он слышал ее.

Не ушами. Той самой шиммой, которую он так боялся. Но теперь она не ревела и не пульсировала болью. Она звучала как... работающее сердце. Ровный, мощный, гипнотический ритм. Его «тишина» не гасила этот ритм — она обнимала его, создавая идеальный баланс. Где его пустота встречалась с ее полнотой, рождалась гармония.

Дима впервые за всю жизнь не чувствовал от вампира угрозы. Он чувствовал только этот пульсирующий ритм, который почему-то казался ему до боли знакомым, словно эхо его собственного сердцебиения.

— Тебе не страшно, — прошептала Джинкс. Ее рука в черной перчатке поднялась и коснулась его щеки. Кожа к коже. — Почему тебе не страшно, тихоня?

— Мне страшно, — честно ответил Дима. — Но от тебя... не больно.

Джинкс улыбнулась. Это была не безумная гримаса, а широкая, искренняя улыбка, от которой на ее щеках появились ямочки.

— Это поправимо, — мурлыкнула она.

В этот момент Вай на диване громко и выразительно откашлялась.

— Если вы закончили обнюхивание, — ее голос резанул по ушам, как стекло, — может, кто-нибудь объяснит, почему в моей квартире сидит человек, из-за которого я чуть не сдохла от потери крови, потому что мои когти стали мягкими, как пластилин?

Кейтлин подошла и встала за спиной Димы, положив руку на спинку кресла. Это был защитный, собственнический жест.

— Он не враг, Вай, — ровно сказала Кейтлин. — Он якорь. Без него твоя сестра бы сейчас грызла обивку дивана. С ним она просто... странная.

— Я не странная! — возмутилась Джинкс, не отрывая взгляда от Димы. — Я стабильная. Он держит меня. Я слышу, как он дышит, и мои кости больше не хотят выпрыгнуть наружу. Это... удобно.

Она положила свою ладонь поверх руки Димы, все еще лежавшей на колене, и прижалась к ней щекой.

Дима смотрел на их сцепленные руки — его бледная, дрожащая ладонь и ее узкая рука с облупившимся черным лаком. Он не знал, что такое «якорь» для вампира, но он чувствовал, как его собственная паника растворяется в ее спокойствии.

Токсичная, смертельно опасная, но привязанность.

Глава 12: «Трещина в куполе»

(В предыдущей главе: В пентхаусе Кейтлин Джинкс приходит в себя после лириумной ломки. Вместо страха она испытывает к Диме любопытство, подходит вплотную, обнюхивает его и говорит, что он «пахнет тишиной». Дима впервые не чувствует от вампира угрозы — наоборот, пульсирующий ритм шиммы Джинкс кажется ему гармоничным. Джинкс признает, что присутствие Димы делает ее «стабильной», и физически к нему привязывается, вызывая ревность и гнев со стороны Кейтлин и Вай.)

— Совет Пилтовера, — голос Кейтлин был таким же ровным и холодным, как стекло, из которого был сделан ее город. Она стояла у голографической проекции, выводя на воздух схему подземных уровней. — Это не была инициатива Энфорсеров. Это был приказ сверху.

Вай, которая сидела в кресле, прижимая к груди пакет со синтетическим гемоглобином, медленно подняла голову. Ее желтые глаза потемнели.

— Думаешь, я не знаю, как пахнет приказ Совета? Это пахнет озоном и страхом. Они никогда не спускались так глубоко. Они предпочитают сбрасывать бомбы.

— Они изменили протокол, — Кейтлин увеличила изображение. Красная пульсирующая точка мигала глубоко под Заунским разломом, в старых хекстековых шахтах. — Они нашли это. Древний реактор. Эпоха первого консенсуса.

Джинкс, которая до этого тихо сидела на полу, положив голову на колени Диме, резко выпрямилась.

— Тот самый, из сказок? Который «чистит»?

— Тот самый, который выжигает, — подтвердила Кейтлин. — Артефакт работает как акустический резонанс. Он настраивается на частоту шиммы. Когда его активируют, он не просто блокирует энергию вампиров. Он заставляет ее течь в обратном порядке. Ваша собственная сила разорвет ваши клетки изнутри. Вы сгорите заживо в собственных венах.

Вай медленно сжала кулак. Раздался хруст пластика — пакет с кровью лопнул, и темная жидкость начала капать на дорогой ковер.

— Они хотят сжечь Заун. Чтобы построить новый купол. Без «гнили».

— Они хотят решить проблему, — жестко поправила Кейтлин. — И я не могу их остановить. Приказ уже отдан. Активировать артефакт планируют на закате. Через шесть часов.

Наступила тишина. Дима чувствовал, как Джинкс дрожит у его ноги. Ее шимма, которая только что была ровным ритмом, снова начала сбоить, превращаясь в панику. Он положил руку ей на плечо, и она тут же вцепилась в его пальцы, ища ту самую «тишину».

— Значит, мы идем вниз, — Вай встала. Боль в плече, на которую она не обращала внимания, заставила ее поморщиться. — Я соберу то, что осталось от кланов. Мы взорвем их вместе с их игрушкой.

— Вы не пройдете и сотни метров, — Кейтлин обернулась к ней. — Как только вы приблизитесь к сектору А, артефакт начнет фонить. Вы ослабнете. Энфорсеры расстреляют вас, как мишени в тире.

— Тогда дай нам пройти, — прошипела Вай. — Открой западные шлюзы.

Кейтлин посмотрела на нее. В ее лиловых глазах была такая боль, что Дима, сидящий на полу, физически ее ощутил. Это был взгляд человека, который должен выбирать между долгом и любовью всей своей жизни.

— Я не могу, — голос Кейтлин дрогнул впервые за вечер. — Западные шлюзы заминированы. Приказ Совета. Если клан попытается прорваться... я должна нажать кнопку.

Вай застыла. Ее челюсть напряглась.

— Ты знала, — это был не вопрос. — Ты знала с самого начала.

Кейтлин опустила голову. По ее щеке скатилась одна-единственная слеза — капля чистой воды на идеальной коже.

— Я пыталась выиграть время. Я вызвала тебя сюда, чтобы... чтобы мы могли уйти. Через северные грузовые лифты. Только мы. Совет не знает о них. Мы могли бы исчезнуть.

Вай смотрела на свою возлюбленную так, словно видела ее впервые. Предательство было ожидаемым от врага, но не от нее.

— Ты выбрала их. Ты выбрала свой стеклянный склеп вместо меня.

— Я выбрала то, чтобы ты не сгорела! — крикнула Кейтлин, и ее голос сорвался. — Я не могу смотреть, как ты умираешь, Вай!

— Лучше умереть в огне, чем жить на поводке у Пилтовера, — тихо ответила Вай. Она отвернулась, глядя в панорамное окно на огни верхнего города. — Уходи, Кейт. Если ты останешься, тебе придется стрелять мне в спину. Я знаю, ты не сможешь.

Кейтлин не шелохнулась. Она просто смотрела, как Вай берет со стойки свой тяжелый плазменный карабин.

— Стойте, — тихо сказал Дима.

Все обернулись. Джинкс крепче вцепилась в его руку.

— Вы сказали... частота шиммы, — Дима встал. Джинкс попыталась удержать его, но он мягко высвободился. — Артефакт убивает вампиров, потому что сжигает их энергию.

Он подошел к голографической проекции. Его собственная сила — «тишина» — сейчас ощущалась в комнате как низкое, гудящее давление. Вай инстинктивно отступила на шаг, ее когти выдвинулись наполовину.

— Что будет, если туда зайду я? — спросил Дима, глядя на красную точку. — Если я... если я такой же, как эта штука? Если я тоже поглощаю шимму?

Кейтлин побледнела так, что ее лиловые глаза стали казаться почти белыми на фоне лица. Она шагнула к нему, преграждая путь.

— Нет. Это не обсуждается.

— Отвечай, — Дима посмотрел ей прямо в глаза. — Что случится?

Кейтлин сглотнула. Ее голос упал до шепота:

— Артефакт не просто сжигает. Он высвобождает энергию в чистом виде. Если ты, «Нулевой элемент», попытаешься поглотить этот выброс... Твоя собственная природа воспримет это как критическую ошибку системы. Твоя тишина попытается поглотить бесконечность.

Она подошла вплотную, ее пальцы впились в его предплечье.

— Ты не просто умрешь, Дима. Ты станешь новой звездой. Ты вспыхнешь, и твой взрыв испарит половину Пилтовера вместе с Заунским разломом. Артефакт станет детонатором для тебя. А ты — бомбой для всего города.

Глава 13: «Договор»

(В предыдущей главе: Кейтлин раскрывает правду: Совет Пилтовера нашел древний хекстек-артефакт, который на закате выжжет шимму вампиров изнутри, уничтожив Заун. Кейтлин скрывала главное: артефакт безопасен для людей, но для Димы, как для «Нулевого элемента», он станет детонатором. Если он попытается поглотить энергию артефакта, произойдет взрыв, который уничтожит оба города. Вай чувствует себя преданной возлюбленной, а Джинкс впадает в панику от мысли о новой «чистке».)

Слова Кейтлин повисли в стерильном воздухе пентхауса тяжелее, чем бетонная плита.

— Ты станешь новой звездой, — повторила она тише, не отпуская руку Димы. — Ты вспыхнешь, Дима.

Вай медленно опустила плазменный карабин, который успела схватить со стойки. Ее плечи опустились, желтый огонь в глазах сменился тяжелым, пепельным пеплом.

— Значит, мы все равно сгорим, — констатировала она. — Либо от их игрушки, либо от твоего «спасителя». Какая разница?

— Я не дам им его активировать, — голос Кейтлин стал жестким, возвращая себе маску офицера Энфорсеров. — Я подниму западный сектор. Я выведу тех, кого смогу. А вы... — она посмотрела на Вай и Джинкс, — вы должны уйти. Сейчас. Через северные шлюзы. Заберите его и бегите из города.

— Без тебя? — Вай сделала шаг к ней. — Ты останешься здесь, чтобы нажать на кнопку, если мы не справимся? Чтобы убить Джинкс дистанционно, если она выживет?

— Я делаю свою работу! — выкрикнула Кейтлин, и в ее голосе зазвенели слезы. — Я пытаюсь спасти миллионы жизней, Вай! Даже если среди них нет твоей сестры!

Джинкс, которая до этого просто дрожала, прижавшись к ноге Димы, вдруг издала звук, похожий на смешок. Но это не было веселье. Это был звук лопнувшего стекла.

— Миллионы жизней? — она подняла голову. Ее глаза, обычно полные безумия, сейчас были абсолютно, пугающе ясными. — Там, внизу, в секторе А, в старых коллекторах, живут дети. Они не вампиры. Они просто люди, у которых не было денег на фильтры. Когда твоя «игрушка» сработает, их глаза вскипят в черепах. Но это же «спасение Пилтовера», да, Кейт?

Она оттолкнулась от Димы и встала. Ее пошатывало, но в ней больше не было страха. Только черная, звенящая ненависть.

— Я не пойду в северные шлюзы. Я спущусь в сектор А. Я найду эту штуку. И я взорву ее к чертям собачьим. Вместе с собой. Вместе с Советом. Вместе с твоим стеклянным городом.

— Джинкс, нет! — Дима схватил ее за руку. — Ты погибнешь!

— Я и так мертва, тихоня, — она оскалилась, но это была привычная, пугающая маска. — Я просто хочу забрать их с собой.

В комнате повисла мертвая тишина. Слышно было только гудение фильтров и тяжелое дыхание Вай.

Вай посмотрела на свою сестру. Затем на Кейтлин. Затем на артефакт на карте.

— Она права, — голос Вай был хриплым. — Мы не можем бежать. Если мы сбежим, они просто спустят сюда дронов с газом. Мы — крысы в их лаборатории. Крысы должны перегрызть провода.

Она подошла к Кейтлин. Их взгляды встретились — лиловый и желтый. Вся любовь, все предательство, все шесть лет, что они пытались построить мост над пропастью, сейчас стояли между ними.

— Открой западные шлюзы, — сказала Вай. — Дай нам пройти. А потом иди к своим пультам. Если мы не вернемся через час... жми на кнопку. Убей нас.

Кейтлин закрыла глаза. По ее щеке снова скатилась слеза.

— Я ненавижу тебя, — прошептала она.

— Я знаю, — ответила Вай и поцеловала ее. Это был короткий, горький поцелуй, пахнущий кровью и озоном. — Но ты придешь за нами. Я знаю.

Кейтлин молча подошла к терминалу. Ее пальцы забегали по голографической клавиатуре. Раздался глухой металлический скрежет где-то глубоко в недрах здания — западные грузовые шлюзы начали открываться.

Вай взяла свой карабин и посмотрела на Джинкс.

— План такой. Идем быстро. Стреляем во все, что движется. Добираемся до реактора. Ты, — она кивнула сестре, — делаешь большой бум.

Джинкс хищно улыбнулась и крутанула в руке плазменную гранату.

— Обожаю большие бумы.

Вай перевела взгляд на Диму. В ее глазах не было доверия. Там был холодный расчет командира.

— А ты, джедай. Ты остаешься здесь. Ты — наш страховой полис. Если мы провалимся, Кейтлин нажмет кнопку, а ты... ты поглотишь взрыв. Умрешь как герой, спасая верхний город. Это хорошая смерть для чистюли.

Дима посмотрел на нее, потом на Джинкс. Джинкс смотрела на него снизу вверх, все еще держа его за рукав. В ее взгляде больше не было безумия. Была отчаянная, хрупкая надежда.

— Я иду с вами, — тихо, но твердо сказал Дима.

Вай фыркнула.

— Ты не слышал? Ты взорвешься.

— Я знаю, — Дима шагнул к терминалу, где Кейтлин вводила последние коды доступа. — Но я не могу оставить ее одну.

Он посмотрел на Джинкс.

— Пока она светится. Я не могу уйти во тьму, если она горит. Она... она моя тишина. Если она исчезнет, моя тишина станет эхом в пустоте. Я должен быть рядом.

Джинкс смотрела на него несколько секунд. Ее губы, покрытые черной помадой, дрогнули. Она отпустила его рукав и медленно, очень медленно улыбнулась.

Это была не оскаленная пасть хищника. Не безумная гримаса анархистки. Это была теплая, почти детская улыбка. Впервые за долгие годы кто-то посмотрел на ее свет и сказал, что не даст ему погаснуть. Не из страха, не из долга, а просто потому, что не хочет оставаться в темноте.

— Ну ты и псих, тихоня, — прошептала она.

Она подошла к нему и взяла его за руку. Ее ладонь была горячей.

— Ладно. Раз уж ты все равно собрался взрываться, иди рядом. Только не падай в обморок, когда я начну стрелять.

Вай посмотрела на них — на человека и вампира, держащихся за руки посреди комнаты, пропитанной запахом смерти, — и покачала головой.

— Мы все сдохнем, — сказала она, но в ее голосе впервые за ночь прозвучала слабая, едва уловимая нотка мрачного веселья. — Пошли. У нас есть час, чтобы устроить Совету худший закат в их жизни.

Часть 4: «Эхо неоновой крови»

Глава 14: «Спуск»

(В предыдущей главе: Вай хочет войны, Кейтлин — спасти Пилтовер, а Джинкс — взорвать все к чертям. Дима заявляет, что пойдет с ними, потому что «не может оставить ее [Джинкс] одну, пока она светится». Услышав это, Джинкс впервые за годы улыбается не безумно, а тепло, принимая его в свою безумную семью. Кейтлин открывает западные шлюзы, и группа начинает свою самоубийственную миссию.)

Западный шлюз закрылся за их спинами с оглушительным лязгом, отрезая Пилтовер.

Они стояли на узком металлическом карнизе. Внизу, в километре под ногами, дышал Заун. Но это был не тот Заун, который виднелся из окна пентхауса Кейтлин. Здесь не было неоновых вывесок и рекламных голограмм. Здесь была первобытная тьма, прорезаемая лишь редкими струями зеленого химтеча, вытекающего из ржавых труб. Воздух здесь был густым, его можно было резать ножом и пить — смесь серы, озона и сладковатого запаха гниения.

— Свети под ноги, а не в небо, — прошипела Джинкс, хватая Диму за рукав и оттаскивая от края. — Если упадешь, Вай будет расстроена. Ей придется соскребать тебя со дна, а это портит перчатки.

Дима кивнул, пытаясь унять дрожь. Его «тишина» здесь работала иначе. В стерильной Академии она была пустотой. Здесь, среди безумной пульсации тысяч жизней внизу, она ощущалась как натянутая до предела струна. Каждый шаг отдавался в его зубах вибрацией.

— Я ничего не вижу, — признался он.

— Конечно, не видишь, — фыркнула Джинкс. — У тебя глаза человека. Вы смотрите на темноту. А ее нужно слушать.

Она отпустила его рукав и шагнула в пустоту. Ее силуэт на секунду завис на фоне зеленой дымки, а затем она бесшумно приземлилась на узкую трубу внизу.

— Видишь? — ее голос эхом отразился от стен. — Труба вибрирует. По ней идет горячая вода. Она гудит нотой «соль». Если «соль» слева — значит, коллектор там. Если «соль» дрожит — значит, впереди засор или патруль.

Она прыгнула дальше, цепляясь за арматуру с грацией паука.

— Иди на мой голос. Только не ори, а то уронишь мне гранату на голову.

Дима глубоко вдохнул и шагнул в пропасть. Это было безумием. Но он доверился ритму. Он прыгнул. Приземление выбило из него дух, колени подогнулись, но он устоял.

— Молодец, — Джинкс щелкнула пальцами у его лица, создавая сноп искр. — Теперь ты химера. Добро пожаловать в стоки.

Сверху, с карниза, послышался сухой щелчок предохранителя.

Кейтлин стояла у пульта управления шлюзом, ее лиловые глаза сканировали темноту внизу. Она была в своей стихии. Тяжелая броня Энфорсера сидела на ней как вторая кожа, плазменный карабин лежал на сгибе локтя.

— Контакт на два часа, — ее голос в коммуникаторе шлема звучал ровно. — Патруль из четырех человек. Зона С-14. Мой сектор.

Вай, которая спускалась первой и уже была на двадцать метров ниже, замерла на ржавой балке.

— Убери их чисто, Капитан. Если они успеют нажать тревогу, внизу начнется вечеринка, на которую нас не звали.

Кейтлин не ответила. Она просто шагнула с карниза. Она не прыгала, как Джинкс. Она падала. Но ее падение было контролируемым — она использовала магнитные захваты на ботинках, чтобы притормаживать о металл.

Она приземлилась за спиной у патрульных Энфорсеров. Это были ее люди. Офицеры, которые еще вчера получали от нее распоряжения в Зале Собраний.

Дима, прижавшись к трубе рядом с Джинкс, видел это через просветы в металле. Кейтлин не использовала оружие. Она двигалась как тень. Один удар ребром ладони по шее — солдат обмяк. Захват за шлем, резкий поворот — хруст шейных позвонков. Двое других даже не успели обернуться. Она работала хирургически, безжалостно, отключая системы связи на их броне касанием пальцев еще до того, как тела касались земли.

— Она хороша, — прошептала Джинкс с ноткой восхищения. — Почти как Вай. Только скучнее. Вай бы взорвала их к чертям.

— Она делает это ради нас, — тихо сказал Дима, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— Она делает это ради Вай, — поправила Джинкс. — Есть разница.

Кейтлин подняла голову. Ее визор отразил зеленый свет химтека. Она махнула рукой, указывая направление — старый грузовой лифт, шахта которого уходила вертикально вниз, к самому ядру Зауна.

— Путь чист, — раздалось в наушнике Димы. — Но внизу, в секторе А, фонит. Артефакт уже готовят. У нас меньше сорока минут.

Вай спрыгнула к ним.

— Лифт слишком медленный. И он вызовет перегрузку сети. Совет узнает, что мы здесь.

Она посмотрела на Джинкс.

— Есть короткий путь. Через старые вентиляционные шахты очистителя. Там радиация от шимовайда. Для людей — смерть за минуту.

Все посмотрели на Диму. На человека-джедая, чья кожа уже слегка светилась бледным фиолетовым светом от перегрузки чужеродной энергией.

Джинкс ткнула его локтем в бок.

— Ну что, тихоня? Готов стать радиоактивным? Обещаю, если выживем, я нарисую твой портрет светящейся краской. Будешь висеть у меня в норе.

Дима посмотрел в черную, смертоносную пасть шахты очистителя. Он чувствовал, как оттуда веет смертью. Но он чувствовал и Джинкс рядом — горячую, живую, доверчиво прижимающую к груди связку гранат.

— Ведите, — сказал он. — Пока я еще могу дышать.

Глава 15: «Баланс»

(В предыдущей главе: Группа (Вай, Кейтлин, Дима и Джинкс) проникает в старые шахты под Пилтовером. По пути Джинкс учит Диму ориентироваться в темноте с помощью вибрации труб, а Кейтлин хладнокровно и безжалостно устраняет патрули Энфорсеров, которые когда-то были ее подчиненными. Чтобы миновать главные ворота, группа проходит через радиационные шахты очистителя, рискуя жизнями ради спасения Зауна.)

Врата Храма Баланса не были дверями. Это была огромная расщелина в земной коре, над которой висел сам древний реактор — сфера из черного хекстека размером с жилой дом, опутанная светящимися кабелями.

Внизу, в котловане, Совет Пилтовера устроил свой командный пункт. Голографические экраны проецировали карту Зауна, на которой сектор А уже пульсировал красным.

— Активация через три минуты, — раздался усиленный динамиками голос одного из Советников. — Погрузите город в тишину.

— Поздно, — прошипела Вай, выглядывая из-за края вентиляционной шахты.

Их заметили.

Снизу, из-за баррикад из серверных стоек, поднялись лучшие бойцы Энфорсеров — «Золотой легион». Закованные в тяжелую броню, с лицами, скрытыми за черным визором. Они не были пушечным мясом сектора 7. Это были личные псы Совета.

— Кейтлин, — Вай спрыгнула вниз, активируя когти. — Твоя бывшая команда. Развлеки их.

Кейтлин приземлилась рядом, ее лиловые глаза горели в тени шлема. Она не ответила. Она просто вскинула карабин, и первый залп плазмы осветил Храм.

— Джинкс! — крикнула Вай, уворачиваясь от выстрела. — Отвлеки их! Сделай красиво!

Джинкс не стала прыгать. Она просто села на краю шахты, свесив ноги, и начала смеяться. Это был тот самый, знакомый Диме безумный смех.

— Красиво? — она выдернула чеку зубами. — Я люблю красивое!

Она бросила первую гранату. Но это была не просто взрывчатка. Граната врезалась в кабель питания и лопнула, выпустив облако неонового газа. Газ не рассеялся — он собрался в рой светящихся механических рыб, которые с писком бросились на шлемы Энфорсеров, заклеивая визоры и забивая радиаторы охлаждения брони.

Начался хаос.

Вай и Кейтлин оказались в центре вихря. Вай двигалась как черная молния, ее когти рвали броню «Золотого легиона», словно бумагу. Она не защищала Зауна — она защищала свою сестру, которая сейчас танцевала в эпицентре взрыва.

Кейтлин била прицельно. Она знала тактику каждого из этих бойцов. Она знала их слабые места в броне. Она была идеальным офицером, выжигающим заразу в собственном доме.

Дима стоял, оглушенный. Шимма в этом месте была невыносимой. Артефакт уже «дышал», втягивая энергию из воздуха. Дима чувствовал, как его «тишина» начинает сбоить, пытаясь поглотить этот бесконечный поток. Его кости гудели.

— Дима! — голос Джинкс прорвался сквозь грохот.

Она стояла перед ним, отбросив пустой гранатомет. Ее лицо было покрыто копотью и чужой кровью, но глаза сияли восторгом.

— Они жмут кнопку! Я слышу, как она пищит!

Сфера реактора начала издавать низкий, утробный гул. Красные кабели сменили цвет на ослепительно-белый.

Дима посмотрел на сферу. Это был абсолютный порядок. Идеальная геометрия. Смерть, заключенная в кристалл.

Он понял план. Если он просто погасит ее, как лампочку, энергия уйдет в камень. Храм выдержит. Джинкс выживет. Но Совет активирует дистанционный подрыв через час, когда они уйдут. Или сбросит газ.

Если он сделает то, что сделала Кейтлин в Академии — если он впитает выброс, вытянет из артефакта всю его суть, чтобы уничтожить его навсегда...

Его «тишина» столкнется с абсолютным «звуком». Он станет перегрузкой. Он станет детонатором. Его тело не выдержит бесконечности. Он вспыхнет, как сверхновая, и превратит Храм, реактор и себя в пепел.

— Бежим! — Джинкс дернула его за руку. — Кейт, уходим! Сейчас же!

Кейтлин, пронзившая последнего легионера когтями, подняла голову. Она увидела лицо Димы. Он смотрел на сферу не со страхом. С решимостью.

— Нет, — прошептала она. — Дима, не смей...

Вай, пронзившая насквозь командира Совета, обернулась. Она увидела, как парень-человек делает шаг к пульсирующей смерти, а не от нее.

— Какого черта он делает? — рявкнула она.

Дима остановился в десяти шагах от сферы. Жар был невыносимым.

— Иди, — сказал он, не оборачиваясь к Джинкс. Его голос был спокоен. — Забери Вай. Уведи Кейт.

— Я никуда не пойду без тебя, идиот! — взвизгнула Джинкс. Она выпустила в сферу очередь из плазменного пистолета. Пули просто впитались в черный хекстек, не оставив и следа. — Он меня убьет!

— Он не убьет тебя, — Дима наконец повернулся. Он посмотрел в ее полные ужаса и ярости глаза. — Потому что я его выключу.

Он протянул руку к артефакту.

Его «тишина» вырвалась наружу. Это больше не было глушением звука. Это было поглощение материи.

Черные кабели, питающие сферу, начали сморщиваться и превращаться в пепел. Сфера задрожала.

— Дима, стой! — крик Кейтлин потонул в нарастающем реве.

Джинкс бросилась к нему, но Вай поймала ее за шкирку, отшвырнув назад с нечеловеческой силой.

— Он сделал выбор, малявка! — Вай прижала сестру к земле, закрывая своим телом от надвигающейся волны энергии. — Не смей портить ему смерть!

Дима коснулся поверхности артефакта.

Боли не было. Было чувство абсолютной наполненности. Его «тишина» открыла пасть и начала пожирать солнце. Артефакт сопротивлялся, пытаясь сжечь его изнутри, но сила Димы просто втягивала этот огонь в себя, перерабатывая смерть в чистую энергию.

Он посмотрел на Джинкс в последний раз. Она смотрела на него, прижатая к полу сестрой, и по ее грязной щеке текла чистая, светящаяся в темноте Храма слеза.

— Не светись слишком ярко без меня, — прошептал Дима.

А затем он втянул в себя всё.

Сфера реактора издала звук ломающегося стекла и схлопнулась в точку.

Вспышка была белой, абсолютной и тихой. Дима не услышал взрыва. Он просто стал им.

Глава 16: «Сумерки»

(В предыдущей главе: В Храме Баланса начинается финальная битва. Вай и Кейтлин сдерживают «Золотой легион» Совета, а Джинкс впадает в боевое безумие, уничтожая технику. Дима понимает, что единственный способ спасти Джинкс и остановить взрыв — поглотить энергию артефакта самому. Он обрекает себя на смерть, прикасаясь к сфере, чтобы превратить ее в пепел.)

Белая вспышка не сожгла их. Она просто стерла свет.

Когда зрение вернулось, Храм был темным. Сфера исчезла. На ее месте, в центре идеально круглого кратера, стоял Дима.

Его кожа светилась изнутри тусклым, болезненным фиолетовым светом. Вены на шее и руках чернели, словно по ним текла не кровь, а расплавленный графит. Он не стоял на ногах — он висел в воздухе, скрючившись, и из его открытого рта вырывался беззвучный крик. Его «тишина» переполнилась. Она больше не могла поглощать — она сама стала звуком, криком разрываемой на атомы плоти.

— Дима! — Джинкс вырвалась из хватки Вай.

Сестра попыталась схватить ее, но Джинкс увернулась с нечеловеческой скоростью. Лириумная лихорадка, мучившая ее час назад, исчезла без следа. Остался только инстинкт.

Она прыгнула.

Она не пыталась обнять его нежно. Она врезалась в него со спины, как пушечное ядро, обхватив руками за грудь, а ногами — за пояс, сцепившись в замок. Она прижалась к его пылающей спине так плотно, чтобы между ними не осталось и миллиметра воздуха.

— Горячо, — прохрипела она ему в ухо. — Ты слишком горячий, тихоня.

Дима попытался оттолкнуть ее, чтобы спасти, но его мышцы не слушались. Его сознание уже начало вытекать через поры, превращаясь в энергию.

— Пей, — прохрипел он, падая на колени. Жар от его кожи начал плавить бетон под ними. — Джинкс... забери это. Пожалуйста.

Вампиры в этом мире не просто пили кровь. Они могли забирать боль. Перенаправлять жизненную силу, латать свои раны за счет чужого истощения. Но никто никогда не пытался забрать такое. Это было все равно что пытаться вычерпать океан ложкой.

Джинкс зарычала. Ее клыки удлинились, пробивая собственную губу. Она изогнула шею и вонзила их в его плечо, прямо над ключицей, где кожа светилась ярче всего.

Она не пила. Она тянула.

Вампирская шимма — холодная, темная, жадная — потянулась из ее клыков в его вены, пытаясь заморозить кипящую лаву внутри него. Она вбирала в себя его агонию.

Дима закричал по-настоящему. Воздух ворвался в его легкие. Боль стала материальной. Он чувствовал, как ее клыки рвут плоть, но вместе с кровью она вытягивала из него белый огонь смерти.

Его свет начал тускнеть. Черные вены на его руках начали отступать. Но Джинкс... Джинкс начала меняться.

Ее глаза, и без того яркие, вспыхнули ослепительно-белым светом. Черты ее лица заострились. Энергия артефакта, смертельная для обычных вампиров, была для нее слишком чистой, слишком мощной. Она не исцеляла ее — она *перепрошивала*.

— Он... он во мне поет, — прошептала Джинкс, не разжимая челюстей. Ее голос вибрировал на нескольких частотах одновременно. — Вай... мне смешно...

Вай, стоявшая на краю кратера, замерла. Она видела, как энергия, которая должна была убить их всех, теперь циркулирует между этими двумя. Кейтлин, тяжело дыша, опустилась рядом, ее броня была оплавлена.

— Что она делает? — выдохнула Кейтлин.

— Она забирает его смерть, — голос Вай был хриплым. — А он забирает ее безумие.

Тело Димы обмякло. Его свет погас окончательно, сменившись смертельной бледностью. Он был на грани обморока от потери сил.

Джинкс разжала зубы. Кровь на ее подбородке светилась тем же фиолетовым, что и его вены секунду назад. Она посмотрела на свои руки. Ее кожа больше не была землистой — она стала бледной, почти прозрачной, и по ней под самой поверхностью пробегали тонкие, как паутинка, неоновые разряды.

Она посмотрела на Диму, который начал заваливаться вперед.

— Эй, — она встряхнула его. — Куда собрался? Я еще не нарисовала твой портрет.

Дима открыл глаза. Они больше не были пустыми или испуганными. В них отражался свет Джинкс.

Он с трудом поднял руку и коснулся ее щеки.

— Ты... не светишься, — прошептал он. — Ты сияешь.

Джинкс улыбнулась. Это была та самая теплая улыбка из квартиры Кейтлин, но теперь в ней было что-то древнее и пугающее.

— Ты тоже, тихоня.

Они рухнули на пол вместе. Вампир и человек. Смерть и тишина.

Они были живы. Но та связь, что возникла между ними в Храме Баланса, сожгла мосты. Дима больше не мог «выключить» шимму Джинкс — теперь он был ее частью. А Джинкс больше не могла сойти с ума — его «тишина» теперь жила в ее костях, как якорь.

Вай медленно подошла к краю кратера и посмотрела наверх, где сквозь пролом в куполе Храма виднелся Пилтовер. Солнце почти село.

— Закат, — сказала она. — Мы пропустили закат.

Кейтлин опустилась на колени рядом с лежащими телами. Она приложила пальцы к шее Димы — пульс был нитевидным, но ровным. Она посмотрела на Вай.

— Совет видел вспышку, — тихо сказала Кейтлин. — Они думают, что Зауна больше нет. Они будут праздновать.

Вай посмотрела на свою сестру, которая крепко спала, прижавшись щекой к груди едва живого парня.

— Пусть празднуют, — Вай обнажила клыки в хищной ухмылке. — Мы принесем им рассвет.

Эпилог

(В предыдущей главе: В Храме Баланса Дима обнимает Джинкс со спины, впитывая смертельную энергию артефакта. Он кричит от боли, его кожа светится изнутри. Джинкс впивается клыками ему в плечо, пытаясь забрать боль и смерть себе. Их энергии переплетаются: его «тишина» гасит ее безумие, а ее вампирская сила стабилизирует его взрывную природу. Они падают на пол вместе, живые, но навсегда измененные и связанные.)

Пилтовер никогда не видел такого рассвета.

Совет не просто проиграл — он испарился в ту секунду, когда фиолетовая вспышка из Храма Баланса достигла верхних ярусов. Без управления артефактом генераторы города сошли с ума. Стеклянные купола треснули, осыпая улицы миллионами осколков. Фильтры озона, десятилетиями очищавшие воздух от вони Зауна, взорвались, и теперь тяжелый, химический запах нижнего города беспрепятственно поднимался вверх, смешиваясь с запахом гари.

Город был в ужасе. Люди смотрели на руины своих башен. Вампиры из высшего общества, привыкшие к стерильной темноте, в панике прятались от настоящего, не фильтрованного солнца, которое теперь беспрепятственно выжигало их бледную кожу.

Но на крыше самой высокой — и теперь самой разрушенной — башни административного центра было тихо.

Дима сидел на краю парапета, свесив ноги над пропастью в сто этажей. Солнце — настоящее, желтое, обжигающее солнце — касалось его лица. Год назад оно вызвало бы у него мигрень и тошноту. Сейчас он просто жмурился, подставляя лучам ладони.

Его кожа больше не гасила свет. Он не был «Нулевым элементом», черной дырой для шиммы. Взрыв в Храме выжег из него эту пустоту, заменив ее чем-то новым. Он учился направлять. Солнечный луч, падавший на его руку, не исчезал — он собирался в золотистый шар между его пальцами, теплый и послушный. Он больше не был джедаем Пилтовера. Он был чем-то средним между человеком и проводником энергии.

— Оно щиплется, — раздался сонный голос рядом.

Джинкс положила голову ему на плечо. Она не прятала глаза. Ее зрачки не сужались до точек от яркого света. Она смотрела на солнце с любопытством ребенка, впервые увидевшего огонь. Ее голубые дреды, в которых больше не было проводов, свободно падали на плечи. Ее кожа, обычно бледная, сейчас казалась теплой в утренних лучах.

— Это витамин D, — тихо сказал Дима, поворачивая голову. Солнечный луч прошел сквозь его пальцы и коснулся ее щеки, но не обжег. — Кажется, теперь я могу фильтровать и это.

Джинкс фыркнула и потерлась щекой о его воротник.

— Я больше не чувствую голода, — прошептала она. — Вообще. С тех пор как... — она коснулась своего плеча, где под плотной тканью куртки скрывались два крошечных шрама от клыков. — Там, в темноте, когда ты кричал... ты влил в меня столько тишины, что она до сих пор булькает. Лириум на вкус как ржавчина по сравнению с этим.

Она закрыла глаза, вдыхая запах его кожи.

— Ты пахнешь утром, — сонно добавила она. — А не фильтрами.

— Ты пахнешь озоном и свободой, — ответил он, обнимая ее одной рукой.

Они сидели так, пока тень от соседней башни не накрыла крышу.

У двери служебного лифта, в тени, стояли две фигуры.

Вай скрестила руки на груди. Ее плечо было полностью исцелено — регенерация высшего вампира брала свое, но на лице залегли тени усталости. На ней не было брони, только простая черная ткань. Она смотрела на парочку внизу с выражением, в котором смешались бесконечное раздражение и глухая, звериная защита.

Кейтлин стояла рядом, прислонившись плечом к косяку. Ее лиловые глаза не отрывались от Димы. На ней был измятый, местами прожженный мундир Энфорсера. Она больше не была Капитаном. Она была просто девушкой, которая смотрела на свою невозможную, чудовищную любовь и на человека, который ради этой любви взорвал полгорода.

— Они выглядят... нормальными, — тихо сказала Кейтлин.

— Они выглядят как стихийное бедствие, которое научилось обниматься, — буркнула Вай. — Если он завтра случайно направит солнце не туда, от Зауна останется яма. Если она решит, что тишина — это скучно, он снова станет бомбой.

— Но они вместе, — Кейтлин слабо улыбнулась. — И она не пьет химию. А он не гасит свет. Баланс, о котором так мечтал Совет. Только достигнутый не законом, а безумием.

Вай хмыкнула, но уголок ее губ дернулся вверх. Она посмотрела на горизонт, где над трущобами Зауна поднимался дым. Там, внизу, люди и вампиры впервые за столетия смотрели друг на друга без фильтров — буквально и метафорически. Вампиры боялись солнца. Люди боялись клыков. Но страха перед Советом больше не было.

— Хрупкая штука, — сказала Вай.

— Как стекло, — ответила Кейтлин.

— Как тишина перед взрывом, — закончила Вай.

Она оттолкнулась от стены и нажала кнопку вызова лифта. Двери с шипением открылись.

— Идем, Кейт. Нам нужно вниз. Кто-то должен объяснить тем идиотам в Зауне, что если они тронут хотя бы волосок на голове моей сестры, я спущу солнце им на головы.

Кейтлин кивнула, последний раз взглянув на Диму и Джинкс, и шагнула в кабину.

Двери закрылись.

Вай и Кейтлин уехали вниз, в хаос строящегося нового мира.

А на крыше, под лучами утреннего солнца, Дима крепче прижал к себе Джинкс. Она улыбалась во сне, и впервые за долгие годы эта улыбка не предвещала взрыв. Она обещала рассвет.