Сто один способ использования поломанного Uzi (101 Uses for a Dead Uzi)

Предисловие переводчика

Представляю на ваш суд очередной перевод произведения о приключениях Макгайвера. Этот рассказ мне нравится за наличие сюжета и "макгайверизмов". Однако, перевод этого текста я откладывала на потом, поскольку в этой истории имеет место насилие, причём, над главным героем. Я обычно такое дело допускаю в очень "дозированном" виде. Но тут вдруг на меня напала депрессия, недовольство миром и собой - нужен был "виноватый" объект, отчего и возникла мысль, а почему бы слегка не "наподдавать" любимому персонажу? И поскольку агент Уилмор временно недоступен для моих издевательств, то "под раздачу" автоматически попал другой горячо любимый персонаж.

Итак, приятного чтения.

1. Металлолом

- x –

Моше Бену-Ари обычно нравился Дамаск. Ночная жизнь была насыщенной, еда - вкусной, много красивых девушек, относительно мало бомб, а главное - большие толпы народа, особенно на базарах, что обеспечивало отличное прикрытие для проведения различных мероприятий. Сирийские силы безопасности были настолько некомпетентны (опять же, относительно), что работать там можно было сравнительно легко.

Он не мог понять, что в этот раз он сделал неправильно, но Дамаск не был больше в списке его любимых мест – предполагая, что он был всё ещё в Дамаске или где-то поблизости от города. Не то чтобы это действительно имело значение. В конце концов, этот список дольше бы и не продержался.

Будучи катса*(1) - оперативником Мосада, он каждый день жил со знанием того, что шпионаж карается смертной казнью, обычно через повешение, если вас просто не застрелят на задании или при задержании. Это, конечно, могло стать ещё хуже. Намного хуже.

Пока что все не слишком плохо, раз он провел в плену не более суток, подумал он. Да, он определенно был уверен, что не больше одного дня. И в течение последних нескольких часов у него возникло ощущение, что он не был приоритетной задачей. Что его очень удивило.

Чтобы быть катса, не следует ничего упускать из виду, особенно когда дела идут хорошо. Но дела пошли катастрофически не так; вот потому он и оказался здесь, в этом тесном, душном помещении, бог знает где, с наручниками на запястьях, накинутыми, словно петля, на крюк в стене, вне его досягаемости; к тому же, руки давно затекли и онемели от длительного неестественного положения.

Будущее, вернее, то, что от него оставалось, приходилось рассматривать с фаталистическим пессимизмом. Настоящее лучше игнорировать. Однако странно, учитывая обстоятельства, чувствовать себя обойдённым «вниманием». Как только вас поймали, то уже не должны были выпускать из виду. Что-то, должно быть, отвлекает их, кем бы они ни были. Моше был пока не в состоянии выяснить, кто.

Снаружи камеры послышался приближающийся шаркающий шум шагов в коридоре. В тугом замке повернулся ключ.

Моше свесил голову в сторону и притворился, словно он без сознания, наблюдая через щёлочки смеженных век, как дверь распахнулась, впустив внутрь чуть менее зловонный воздух. Вошли двое, волоча между собой третьего высокого мужчину, тело которого безвольно растянулось, пребывая в бессознательном состоянии, пока они перетаскивали его к смежной стене и подвешивали наручниками на другой крюк.

Охранники носили такую же невзрачную, хотя и неодинаковую одежду, как и похитители Моше, и он был разочарован тем, что все еще не мог правильно определить, кто они такие.

Дверь камеры звучно грохнула, закрываясь, раздался скрежет ключа в замочной скважине, и шум шагов сменился тишиной. Моше открыл глаза, изучая своего нового компаньона и задаваясь вопросом, кем был этот человек: коллега, провокатор или товарищ по несчастью и отвлекающий момент?

Возможно, он - именно отвлекающий момент, который переключил внимание похитителей от Моше на большую часть дня, в любом случае, он был благодарен этому человеку,.. хотя, они не в том положении, чтобы это имело значение.

Зрелище не было многообещающим. Вероятно, американец. Судя по одежде – турист, помоги ему Бог. На нём были брюки-карго*(2) цвета хаки, потёртые кроссовки и рубашка с коротким рукавом яркого, бьющего по глазам, синего цвета.

Длинные, песчаного цвета волосы нависали над его закрытыми глазами. Рубашка была порванная и грязная, а волосы - перепачканные кровью и слипшиеся; из того что Моше мог видеть на лице невольного товарища по несчастью, того "обрабатывали" долго и тщательно. Никто не любит американских туристов. Но всё-таки…

Это дало Моше ещё одну небольшую частицу информации о похитителях: сирийское правительство, жаждущее доходов от туризма, не одобряло хватания на улицах гостей страны. Гораздо лучше, чтобы они передвигались свободно, так, чтобы сирийские граждане могли лучше заниматься общей целью: отделять туристов от их денег, максимально быстро и эффективно. Избиения осуждались, и держать людей в душных клетках было непопулярно.

Таким образом, кто бы ни были похитители, они не сирийцы, ну, по крайней мере, не официальные власти. Это оставляло ещё несколько сотен вариантов, один "лучше" другого. Иногда все, что вы можете сделать – это попытаться удержать ситуацию, чтобы не стало ещё хуже, чем есть. Она всё равно усугубится, но нет смысла просто позволить этому произойти.

- Эй, друг! – окликнул Моше на английском, надеясь, что гражданство угадал правильно. – Очнись!

Компаньон Моше пошевелился, издав глухой стон. Его ресницы дрогнули, но не открылись.

- Очнись, ради Бога! Тебе не понравится, но я гарантирую, если не встанешь на ноги, то руки будут мёртвым мясом, прежде чем ты об этом узнаешь.

Мужчина вздрогнул, открыл тёмные глаза, затуманенные от боли и замешательства, неосмысленно посмотрев на Моше.

Он дёрнулся, раз, потом снова; и на лице, несмотря на все его повреждения, должно быть, появилась болезненная гримаса. Пытаясь перенести свой вес, он вскрикнул от боли, его тело качнулось, повиснув на руках.

Моше мог видеть сочащуюся по краям манжет кровь. Края наручников режут, и неудивительно, поскольку тот всей массой повис на них.

- Вот так, продолжай, пытайся, - убеждал он. – Тебе необходимо встать на ноги. Это поможет. Не сдавайся, что бы ты ни делал. Гангрена пахнет ужасно в такую жару, поверь мне.

Невероятно, но этот человек смог сосредоточить на нём мутный остекленевший взгляд, и разбитые, с кровоподтеками губы изогнулись в попытке улыбнуться.

- Лучше не доводить до этого, - послышался в ответ шумный вздох, и акцент был явно американский. Как и улыбка.

Моше удивлённо наблюдал, как его товарищ пытался выпрямить ноги, не удалось, однако, стиснув челюсти и схватив петельные цепочки на своих наручниках, он подтянул тело вверх, получив возможность встать. Его грудь и мышцы рук сильно напряглись, и он резко и тяжело выдохнул.

Наконец, он встал, покачиваясь, пытаясь выровнять себя на цепи, наконец-то убрав воздействие веса с повреждённых запястий. Он начал разминать пальцы и вновь поморщился.

- Спасибо, - сказал он, наконец. – Вы правы. Они уже почти потеряли чувствительность, как мёртвое мясо.

- Ну, остаток тебя уже и так выглядит, как гамбургер, - изрёк наблюдение Моше. – Что бы ты ни сделал, чтобы разозлить их, наверное, это было хорошо. - Он сделал паузу, ожидая, что собеседник добровольно поделится информацией, затем продолжил. – Я не говорю, что я рад знакомству с тобой, поскольку мы оба в беде, но, чёрт возьми, тем не менее, приятно познакомиться. Я – Моше.

- Меня зовут Макгайвер.

- Американец?

- Ага.

- И как тебе нравится посещение исторического Дамаска?

Завеса путаницы вновь спустилась на короткий миг.

- Дамаск? Это не Дамаск. Нет, если только... нет, – я уверен, что не был в отключке достаточно долго для этого.

- Да. – Моше нахмурился. – Возможно, я ошибся. И где мы, по-твоему?

- Баальбек.

Моше вскинув голову назад, стукнувшись затылком о твёрдую каменную стену.

- Ой. О, милосердный Боже, забери меня… Баальбек? – произнёс он мелодраматически. – Ты уверен?

- Ну, это вот, где я был, когда они схватили меня.

- Прости меня, если это прозвучит не очень гостеприимно, но какого чёрта ты делал в Баальбеке? Вы знаете, им там не нравятся американские туристы. Они там вообще никого не любят, кроме «Хезболлы».*(3) Да поможет нам Бог. Это, должно быть, те, у кого мы сейчас.

- Вероятно. – Макгайвер моргал, озираясь вокруг, его позиция стала более устойчивой, а пристальный взгляд более ясным.

- Что касается того, почему я был там – я не турист. Я из фонда «Феникс». ЮНЕСКО собирались прислать наблюдателей, чтобы оценить, насколько большой ущерб понесли руины в течение последних нескольких лет, поскольку объект внесён в список Всемирного наследия.

- Так кого же ты настолько взбесил, что тебе пришлось вытянуть короткую соломинку?

- Никого. Я сам вызвался.

- Помоги тебе Боже!

- Это было бы неплохо, если бы мы могли им управлять… Я думаю, что тут всё же есть что-то, что нам поможет.

Макгайвер осмотрел всю камеру, вокруг, вглядываясь в углы, насколько он мог. Тут было темновато; в дневном свете, что вливался сквозь щели и трещины и вытекал из-под двери, появился явственный оранжевый оттенок – день угасал. Скоро будет ночь, хотя душная камера с понижением температуры вряд ли станет более удобной.

- Да, не густо… - пробормотал он.

- А что, ты ожидал роскошный номер?

- Ну нет, - рассеянно ответил Мак. Через несколько минут он снова посмотрел на выражение лица Моше и добавил с оттенком досады, - знаешь, говорят, что юмор – это культурная особенность, но если ты находишь что-то смешным прямо сейчас, я был бы рад разделить шутку.

Моше попытался пошевелиться, получив резкий протест со стороны сведённых, затёкших плеч.

- Просто вспомнил - глупый рисованный мультик. Я видел его, ох, много лет назад. Я и забыл его совсем. Там были двое мужчин в лохмотьях, бородатые, висели на цепях в камере. Очень похоже на это. И один мужик говорит другому: «Итак, вот мой план…»

Моше снова пошевелил плечами.

- Не, на самом деле, очень забавно.

На лице Макгайвера заиграла откровенная, неустрашимая улыбка, совершенно не вязавшаяся с ранами и ссадинами.

- О, я не знаю этого. Это зависит от того, каково окончание анекдота.

- Так почему же тебя взяли? Ты въезжаешь, почему они тебя чуть не убили? Не думаю, что у ЦРУ нет никаких оперативников в Баальбеке.

- Я не из ЦРУ. Сказал же тебе. Я работаю в фонде «Феникс». Проблема в том, что раньше, несколько лет назад, я работал в DXS *(4), и я почти уверен, что они это знают.

Макгайвер поднял голову, разглядывая скованные наручниками запястья и крюк в стене над ними. Встав на цыпочки, он вытянул пальцы, так высоко, как смог, еле-еле доставая кончиками до крюка.

- Я уже это пробовал, - заметил Моше.

- Может, есть что-нибудь, что ты не пробовал? – Мак хмыкнул, замыслив что-то со своими руками.

- Да, конечно. Что угодно, лишь бы сработало.

Моше изучал разукрашенное побоями лицо другого человека.

- DXS, да? Скажу сразу, я не думаю, что они купились на идею, что ты невинное гражданское лицо.

- Ну, они могли быть выбиты из колеи всем тем делом с бомбой.

Моше раздражённо выдохнул.

- Мудрый человек не станет спрашивать, но я никогда не утверждал, что я мудрец. Что за дело с бомбой?

- Кто-то подложил взрывное устройство в холле гостиницы «Пальмира» в Баальбеке. Местный руководитель оперативной группы DXS вызвал меня, чтобы её обезвредить. Это небольшая часть отеля, но тогда казалось правильнее обезвредить бомбу, прежде чем она что-то испортит.

Моше раздраженно посмотрел на него.

- Ты – гражданское лицо, с твоих слов, и ты говоришь, что DXS - DXS! - вызывает тебя на разминирование!

Настала очередь Мака пожать плечами.

- Просто я был в этом районе.

Он качнулся, повернулся лицом к стене и стал выкручивать манжет наручника на правом запястье, поворачивая его вокруг. Он крепко держал пальцами левой руки цепь, ведущую к другому манжету, морщась в процессе работы.

Моше словно что-то кольнуло в затылке, когда он понял, что делал Макгайвер.

С каждым поворотом браслета наручников цепь обматывалась вокруг себя, звенья собирались вместе, она укорачивалась, становясь полужёсткой. Цепь сделалась короткой и практически не провисающей, с такой можно было работать.

Моше затаил дыхание в ожидании результата: выйдет ли у американца освободиться, или он останется висеть, усугубив болезненные ощущения. Мак заскрипел зубами, когда манжеты натянули кожу, врезавшись в ободранные запястья, и пальцами правой руки осторожно ослабил подвижный тяж витой цепи. В горячем воздухе камеры даже пылинки, казалось, приостановились, затаив дыхание, когда он аккуратно снял петлю цепи с крюка.

С тяжёлым шумным выдохом он уронил руки, всё ещё скованные меж собой наручниками, морщась от боли, когда напряжённые мышцы плеч заныли, выказывая свой протест.

Моше едва не забыл от волнения, что надо говорить тихо.

- Слава Богу, ты сделал это! Ты сделал это, мой друг!

- Да.

Высокий американец пересёк помещение в пару шагов и снял Моше с его крючка, поймав мужчину прежде, чем он упал.

- Прошу прощения… Мои ноги… Я стоял там много времени. Говоря о мертвом мясе...

Моше стиснул зубы от колюще-жгущих ощущений, начавших курсировать по рукам и ногам.

- А какова твоя история? – Макгайвер опустил его вниз и усадил у стены.

- Моя история?

- Как ты оказался здесь, висящим на стене в тайной норе «Хезболлы», когда ты думал, что был в Дамаске? Почему они захватили тебя?

Каменный пол был пыльный, но прохладный. Тут было освежающе.

- Я должен знать, что заставляет шайку бандитов это делать?

Макгайвер кинул на него долгий взгляд, подернутый разочарованием.

- Лаа-адно.

Он опять встал и, подойдя к тяжёлой двери, принялся внимательно её осматривать.

- Может, они думают, что ты из Моссада?

Моше пожал плечами.

- Так ты?..

Ей-богу, мужчина был настойчив.

- А я бы признался, если бы был? Даже тебе? Ничего не имею против вас, янки.

Моше облокотился головой о стену. Перед глазами всё плыло. Сквозь туман он тупо смотрел, как американец вернулся к стене, где раньше болтался, что-то вытащил из кармана брюк и начал работать над крючком. Несколько минут спустя скрежет металла о камень возвестил об успехе, крюк выпал из стены в ладонь Макгайвера.

- Что там у тебя за хреновина?

Мак продемонстрировал весьма любопытный импровизированный инструмент.

- Они забрали мой карманный нож, но, должно быть, подумали, что это просто мусор.

Моше моргнул.

- Это предохранительная крышка ствольной коробки Uzi*(5) . Ты всегда возишь с собой части разобранных Uzi в карманах? Жаль, что у тебя не припрятаны где-то и остальные части.

Впервые за всё время сквозь непрозрачные закрытые ставни честного и открытого лица американца показалась твёрдость.

- И хорошо, что не припрятаны.

Макгайвер вернулся к двери и склонился над замком, мастерски запустив крючок в замочную скважину. Через мгновение он, покопавшись в карманах, извлёк ещё один кусок металла и принялся снова за работу.

Моше посмотрел искоса, прищурившись; это был рычаг отборщика, предположительно от того же Uzi. Бывшего автомата Uzi.

- Ты уверен, что нет где-то остальных частей? В рукаве, может?

Мак проигнорировал вопрос; он прикусил язык, исследуя механизм блокировки.

Через некоторое время он спросил:

- Если мы выберемся отсюда, мы всё равно должны скрыться. У тебя есть какие-либо контакты в Баальбеке?

- Разве у тебя нет контактов? Я думал, ты говорил, что тебя направил ЮНЕСКО. И мне кажется, DXS тоже задолжала тебе услугу, не говоря уже о владельцах отеля «Пальмира».

- Да, но немного помощи с твоей стороны было бы приятно. Нет никаких местных сайаним*(6)?

Глаза Моше сузились.

- Я не знаю, про что ты говоришь.

Макгайвер перестал ковыряться с замком, выпрямился и в ярости повернулся к своему сокамернику.

- Ай, да ладно, Моше, не мог бы ты уже задвинуть секретность? У тайны есть своё место, и это не то место. У Моссад есть гражданские добровольцы на сигнале, по всей планете – ты не можешь ожидать, что я поверю в то, что в Баальбеке нет никого из сайаним. Если собираемся выйти из этой передряги в целости и сохранности, то нам понадобится помощь.

Моше старательно исследовал пыль на ботинках. После долгой тишины он услышал звон макгайверовских наручников – американец возобновил свою безнадёжную возню с замком.

Моше пошевелил пальцами для восстановления кровообращения и ослабил наручники на собственных запястьях, пытаясь найти участок кожи, который будет меньше жечь от давления и трения металла.

Ему было интересно, сколько же адреналина у Макгайвера сверх обычного, чтобы иметь возможность игнорировать травмы, как сейчас.

Услышав неповторимый звук отпертой открывающейся двери, он поднял голову и уставился в растерянности. Он не слышал приближающихся шагов, но ведь не мог же этот, безусловно, чокнутый американец вскрыть замок горсткой железячек...

Макгайвер осторожно выглянул в коридор. Обернувшись, посмотрел на Моше.

- Ты идёшь?

- х -

___________________________________________________________

Примечания. Пояснения. Комментарии

*(1) - так называются оперативные сотрудники Моссад - разведки Израиля *(2) - штаны свободного кроя с карманами *(3) - радикальная военно-политическая исламская шиитская организация и партия (см. вики и пр. источники) *(4) - вымышленная организация, некая "дочерняя" организация при ЦРУ *(5) Uzi - марка целого ряда пистолетов-пулемётов системы "Узи", вид ручного стрелкового оружия принятого на вооружение в армии Израиля и ряда других стран. *(6) - sayanim - евр. помошник, волонтёр-еврей, живущий за пределами Израиля, но оказывающий помощь, а частности агентам израильской разведки

2. Запчасти

Коридор был длинный и сумрачный. Несколько небольших, словно щели, окон под высоким сводчатым потолком впускали обрывки угасающего дневного света. Макгайвер догадался, что окна были на уровне земли. Он оглянулся, чувствуя, как древний город давит на него.

- Проклятье! Я понятия не имею, каким путём они привезли меня сюда.

- Ничего удивительного. Ты давно наблюдал прекрасные пейзажи с внутренней стороны собственных век. – Моше махнул рукой вправо. – Вот это выход. По крайней мере, этим путем меня притащили сюда.

- Где мы?

- А я знаю? Я даже не в курсе того, что я очутился в Баальбеке. Если это то, где мы сейчас находимся.

Макгайвер покосился на дверь камеры, только что покинутой ими.

- Эта дверь новее, чем остальные элементы здания… Интересно…

- Ты мог бы задаться этим вопросом позже? Где-нибудь, где-то в безопасном месте?

Моше отправился в конец коридора, Макгайвер шел следом. Каждый, молча, отметил, что другой ступал тихим бесшумным шагом, старясь не выдать себя.

Коридор упирался в ещё один проём, с другой запертой дверью. Макгайвер заглянул во мрак углубления, под аркой двери, пробежав длинными пальцами по резной вязи над ним.

- Держу пари, мы в старой Османской части города… это место выглядит старым. Возможно, это была медресе, или чей-то дом. – Он бросил взгляд через плечо. – Коридор должен проходить по всей длине здания. Есть шанс, что другой конец может быть открытым?

Моше покачал головой.

- Скорее всего, обрушился. Я не думаю, что это строение слишком прочное.

- Оно было таковым – несколько сотен лет и полдюжины землетрясений назад, – пробормотал Мак. Он вытащил кустарные инструменты и снова принялся работать с замком, по большей части, в темноте, на ощупь.

- Наверху, вероятно, располагается одна большая комната с маленькими вокруг неё. Нас, должно быть, держали в чулане или в кладовой.

- Это, конечно, не винный погреб. Вы пьющий, Макгайвер?

- Нет.

- Жаль. Если мы выберемся отсюда – я проставляюсь.

- Замётано. Просто сделайте апельсиновый сок.

Замок заскрипел, захрипел и щёлкнул, открывшись. Моше схватил Макгайвера за руку, как только тот собрался толкнуть дверь, и направил его назад, подальше от входа.

- Не так быстро, мой друг, – они оставили нас без караула возле камеры, но мы не знаем, что делается за этой дверью. Я не видел почти ничего, когда меня притащили сюда, я был почти без сознания, но я помню лестницу сразу за дверью, и там, на верхней ступени, стоял охранник с Uzi. И должен отметить, у того, наверняка, исправный Uzi, со всеми работающими частями.

- Да, хорошо, но это его проблема.

- Это будет нашей проблемой, если мы хотим пройти мимо него.

Макгайвер нахмурился.

- Есть шанс обойти?

- Ты умеешь проходить сквозь стены?

Мак покачал головой.

- Не могу сказать, что мне нравится идея подъёма по лестнице прямо в лапы вооруженной охране… будет здорово, если он придёт к нам сюда на вечеринку.

Моше усмехнулся.

- Есть шанс, что ты позволишь мне позаимствовать предохранительную крышку?

-Х-

Вверху, где заканчивалась лестница, стоял охранник; он мог не обратить внимания на шум при открывании замка, но он не мог не заметить металлический стук у подножья лестницы, и поспешил вниз, чтобы узнать, что за непорядок.

Моше ожидал прямо в дверном проёме с внутренней стороны подземного коридора и перехватил охранника тихо, как только тот прошёл, свернув тому шею чётким, отточенным приёмом.

По настоянию Моше, Макгайвер ждал в нескольких ярдах в глубине коридора. Он вздрогнул, поняв, что это был за звук.

Мак понимал, что это было бесполезным, но не мог удержаться от того, чтобы встать на колени возле тела, прикоснувшись кончиками пальцев к шее охранника, пытаясь нащупать уже отсутствующий пульс.

Он посмотрел Моше в глаза.

- Ты не должен был убивать его.

Моше выглядел искренне раздосадованным.

- Ты думаешь, он бы колебался? Подумаешь, одним террористом больше – одним меньше?

На лице Мака появилось выражение абсолютной безучастности, он подхватил автомат охранника и начал демонтировать его быстрыми, точными и опытными движениями. Свет, лившийся сверху по ступеням, помогал ему; оружие растаяло в руках, превратившись в груду металлических деталей.

Моше потянулся к Uzi, но было уже слишком поздно.

- Какого чёрта ты делаешь? - от того, что слова произносились хриплым шепотом, они не стали менее ожесточенными. Мак вскинул голову, взгляд тёмных глаз был непреклонен. Синяки и ссадины ярко выделялись на побледневшем от волнения лице.

- Добываю свежие запчасти и избавляю от искушения. – Он отбросил рычаг спускового механизма в противоположный конец коридора.

- Мы могли бы использовать это оружие!

Макгайвер выбрал из комплекта несколько предметов, остальное раскидал ногой в разные стороны по каменному полу.

- Да? Это не увеличит наше численное меньшинство. Разве в Баальбеке не достаточно призраков?

Моше нервно пригладил пятернёй волосы.

- Ради всего святого! Янки, ты точно безумен!

Мак наклонился к нему с озорной ухмылкой. Он взял шпильку-стопор и занялся своими наручниками.

- Разве в Торе ничего нет про безумцев, находящихся под божественной защитой?

- Не знаю. Но я не тот, кого ты должен спрашивать о Торе. Я никогда не был гордостью и радостью своих учителей.

Сперва один, а затем и второй манжет соскочили, открывшись. Мак не стал задерживаться, чтобы осмотреть мокнущие пятна на запястьях, где они были повреждены металлом, он нетерпеливо подозвал Моше и занялся вторым комплектом замков.

- Думаю, нам стоит предположить, что это там есть.

Кандалы Моше открылись легче. Мак снова встал.

- Идём.

- Х –

За верхней частью лестницы сумрачная сторона комнаты в полуразрушенном здании зияла, словно пустая раковина огромного моллюска.

Макгайвер осторожно выглянул наружу. На некотором удалении, по центру, возле жаровни, собралось с десяток мужчин; запахи приготовления пищи, смешиваясь с запахами пыли, пота, скота и примитивной сантехники, делали тёплый воздух душным и плотным.

Мак не разбирал и половины подслушанной арабской речи, но грубый жаргон похитителей не требовал особого перевода.

Сердце Макгайвера сжалось. Он мог видеть пролом в наружной стене, не слишком далеко, где боковой проход вёл в переулок; однако, несмотря на то, что вокруг витал воздух повседневности, те мужчины были слишком близко и слишком бдительны, для того чтобы проскользнуть мимо них незамеченными.

Он пожевал губу, затем украдкой спустился обратно, вниз по лестнице, где лежал мёртвый охранник рядом с его распотрошённым оружием.

Мак ненавидел эту ужасную грубую необходимость, но когда он вернулся, на нём была немного тесноватая для него куртка хаки, прикрывающая его собственную слишком яркую рубашку. Он так же нёс длинную тонкую трубку – бывший ствол разобранного оружия, горсть винтов и других мелких деталей, соединявших части корпуса автомата.

Моше недоуменно нахмурился, потом криво улыбнулся, когда увидел, вернее, догадался, что собирается делать Мак с металлической мелочёвкой и подобием рогатки, сделанной из деталей того же железного хлама, в который за считанные секунды был превращён нормальный рабочий автомат.

Похитители не услышали тихий звук погремушки, приземлившейся где-то во мраке внешнего двора, с дальней стороны здания, но после того, как Мак повторил упражнение четыре раза, мужчины возле жаровни начали подталкивать друг друга и всматриваться в тень.

Последовали раздражённые возгласы и приказы на арабском, и несколько вооружённых людей веером разошлись по внутреннему двору и плохо просматривавшемуся зданию за его пределами. Один повернулся в сторону лестницы, ведущий в подвал, и рявкнул вопрос.

Моше был наготове и тут же свободно проворчал ответ на местном диалекте арабского, сдобрив его крепкими идиомами. Макгайвер под впечатлением поднял брови. Боевик вернулся к мангалу. Оба беглеца скрылись в тени. За пределами полуразрушенного здания медресе*(1) улицы Баальбека образовывали запутанный лабиринт.

Восточный горизонт начал краснеть, предвещая скорый восход луны, но пока тени зданий были настоящими лужами густых чернил.

Двое мужчин поспешили прочь, поначалу лишь слепо стремясь увеличить расстояние между собой и похитителями и избежать любых контактов, как можно дольше.

У обоих был острый слух, они умели ловко и тихо ступать в тени, уклоняясь от нежелательного внимания. Они смогли увернуться от случайного прохожего, когда казалось, что большинство жителей города были уже в помещениях.

Запахи готовящейся пищи вызывали муки голода, хотя во рту так пересохло, что, казалось, они были в состоянии принять только воду.

Мак следил за светящимся горизонтом, глубоко дыша через нос ночным воздухом, стараясь не позволить анархии извилистых улиц заманить их второй раз на их же след.

Поймав запах, вернее, ощущение влаги, он коснулся плеча Моше. Они осторожно подошли к колодцу, осознавая уязвимость открытой площади, но место было совсем безлюдное.

Моше пришлось жёстко контролировать себя, чтобы пить небольшими, осторожными глотками, удерживая воду во рту, прежде чем проглотить, давая организму время, чтобы приспособиться.

Он был удивлён, заметив, что американец делает тоже самое – он ожидал, что тот будет пить жадно, залпом. В перерывах между глотками Макгайвер скинул куртку мёртвого охранника, выскользнув из собственной изодранной рубашки. Он выискивал сравнительно чистый участок ткани, чтобы смочить его водой и осторожно промыть некоторые ссадины на лице, но первые попытки закончились провалом, он, морщась, сдался.

- Тебя сильно отметелили, - пробормотал Моше. – Как ты, держишься?

Мак опёрся руками о край колодца и на короткое время опустил на них голову, когда волна головокружения накрыла его.

- Я стараюсь не думать об этом.

Через пару минут он осторожно натянул рубашку обратно. Даже в тусклом свете Моше видел множество рубцов и синяков, пестреющих на его торсе. Об этом не хотелось думать, но не будь этого парня, он сам бы оказался в центре такого внимания.

Макгайвер мотнул головой и снова повёл Моше в лабиринте, теперь появилась цель.

Луна начала показываться над крышами домов, и Мак часто поглядывал на неё.

- Мы идём куда-то конкретно или просто идём? – шепотом спросил Моше.

- Мы направляемся на запад. Туда, где руины, вернее, где они должны быть.

- Ты в этом уверен? Как ты можешь это утверждать?

- Поверь мне. Я был бойскаутом.

- И это поможет? Это Ливан, а не Йеллоустоун!

- Луна-то та же самая. Она поднимается примерно одинаково везде* (2). Просто надо сделать допущение на широту.

- Если ты так говоришь, - Моше взглянул на ярко-золотую, круглую и полную Луну.

- Ты слишком много времени проводишь в городе. Тебе следовало бы почаще выбираться на природу.

- Я люблю города. Они красивые и многолюдные.

Мак посмотрел на него, но ничего не ответил.

Они подошли к краю города, руины простирались перед ними.

Макгайвер дышал глубоко, горло больше не было пересохшим, его не мучила жажда. Он мог чувствовать сухие пряные ароматы ночи, запах открытой земли, восходящий к ночному небу, когда отсутствуют палящие лучи солнца.

Лунный свет становился ярче, хотя его сияние всегда обманчиво, скрывая больше, чем показывая.

Перед ними возвышались сохранившиеся колонны большого храма Зевса, резко выделявшиеся на фоне ночного неба. Храм Бахуса располагался на собственном возвышении, слева от них, настолько хорошо сохранившийся, что казался недавно построенным. Древние святилища стояли под лунным светом, пустые и заброшенные современными жителями города, слишком втянутыми в распри нынешнего века, чтобы думать о пережитках ушедшей эпохи.

Моше озирался вокруг, но он не обращал внимания на руины, он изучал близлежащие строения.

- Да! … Жаль, что пришлось проделать такой путь, но я знаю, где мы находимся сейчас. Я могу найти мой контакт отсюда. Мы можем, наконец, выйти из этой мышеловки. – Он повернулся к лабиринту Баальбека.

Макгайвер с места не сдвинулся, чтобы последовать за ним. Моше повернулся и уставился на него.

- Ну же, янки. Я думал, что ты хотел безопасно выбраться отсюда. Разве ты не идёшь?

- Неа. Я должен кое-о-чём позаботиться в первую очередь.

Глаза Моше сузились.

- У тебя есть что-то, о чём ты не сказал мне, не так ли? Я так и знал!

Он подошёл в Маку, вглядываясь его в лицо. Макгайвер не двигался.

- Ты так и не объяснил толком, почему они тебя чуть на части не порвали… или какого чёрта ты делаешь в Баальбеке с полными карманами запчастей к Uzi.

Мак снова посмотрел вверх, на взошедшую луну, потом повернулся к Моше. Когда он заговорил, его голос звучал почти сердито.

- Послушай, Моше. Ты можешь пойти со мной и помочь, если ты готов – если ты действительно этого хочешь. Мне бы пригодилась помощь. Я не знаю Баальбек, кроме развалин, и я мог бы реально использовать какую-то подмогу, чтобы выйти благополучно. Но ты не обязан этого делать. Ты мне ничего не должен.

- Бог-свидетель, янки – это не тебе решать, кто чего кому обязан!

- Ты будешь в большей безопасности, если уйдёшь сейчас.

- Это я хочу быть в безопасности? Если бы я хотел быть в безопасности, я бы никогда не присоединился… - он замолчал, закончив фразу мысленно, - «…к Моссад».

Невысказанное признание повисло в мерцающем воздухе между ними.

- Ладно, - улыбнулся Мак, затем снова посерьёзнел. – Но если ты идёшь со мной, то идёшь на моих условиях. Убийств больше не будет. Это понятно?

Моше, подняв взгляд вверх, воздев руки к ночному небу, закатил глаза, стиснул зубы и опустил голову, чтобы встретиться взглядом с Макгайвером.

- Имею ввиду. Твоя игра - твои правила. Так куда идём?

- х -

____________________________________________________________

Примечания. Пояснения. Комментарии

* (1) мусульманское учебное заведение, выполняющее роль средней школы и мусульманской духовной семинарии * (2) в летний период полная Луна восходит на юго-востоке и заходит на юго-западе. Зимой восход полной Луны наблюдается на северо-востоке, а заходит она на северо-западе. Примерно 21-23 марта и 21-23 сентября Луна (в полнолуние) восходит, как и Солнце, на востоке и заходит на западе

3. ...итак, вот мой план

- х -

Руины были испещрены знаками - приметами археологических раскопок разных поколений, некоторые были начаты десятилетия назад, некоторые оставлены на середине работы, когда вспыхнуло насилие.

Земля тут была предательски ненадёжна, скрывавшая под пологом мягкого, но обманчивого лунного света внезапно появляющиеся траншеи и ямы в неожиданных местах.

После того, как Моше вторично споткнулся, он следовал чётко по следам Макгайвера.

Мак вёл его, уверенно, устойчиво ступая вокруг обрушившихся стен и фронтонов, полузаметных острых краёв древней каменной кладки. В лунном свете некоторые резные фигуры не выглядели сколотыми, а производили впечатление целых, и Моше отчасти казалось, что еще немного - и они попадут в прошлое, обнаружив древний храм восстановленным к жизни.

Он встряхнулся. Слишком много напряжения, слишком долго без еды и отдыха – это мешает соображать.

Оглядываясь беспокойно по сторонам, Моше споткнулся об очередное препятствие и выругался негромко, но яростно, поминая и Бога, и дьявола.

Мак оглянулся, на лице его было насмешливое выражение.

- Знаешь, я не работал с большим числом евреев прежде, -

- …но некоторые из твоих лучших друзей – евреи. Верно?

- Это не то, что я собирался сказать. – Мак помедлил, прежде чем погрузился в разъяснения. – Просто, они не упоминают Бога очень часто, а когда они это делают, они, действительно, подразумевают то, что говорят. И ты …

- Знаю-знаю. Я говорю, как дешевая заезженная пародия на любезного дядюшку Моше, и, клянусь, как американец.

Он сардонически улыбнулся, заметив смущение Макгайвера.

- Что я могу сказать? Мы растем с оглядкой на Бога, и став взрослыми, мы в большинстве своём, очень требовательны в упоминании его.

- Большинство моих знакомых с большим почтением относятся к святому. Что до меня… я видел и делал слишком много нечестивых вещей. – Моше пожал плечами. – Кроме того, у меня есть некоторые набожные коллеги, и то, как я говорю, в подобном стиле, их адски раздражает.

Мак посмотрел на луну, сверяя направление.

- Это для того, чтобы заставить людей недооценивать тебя?

- Ты хочешь сказать, что это не работает? – интонация Моше была невинно-карикатурной.

Мак покачал головой, опираясь на руины. В его памяти зазвучал собственный голос, переходящий в пародию на акцент парня из глубинки. Он делал это с колледжа – нет, пожалуй, раньше – дразня учителей, раздражая приятелей, а позже играя провинциала для половины сотрудников госбезопасности в Восточном блоке. Он знал, насколько хорошо это может работать.

Наконец, Мак достиг траншеи, прорезавшей склон древнего холма, и показал Моше, чтобы тот отошёл. Он соскочил в траншею, поспешив к её концу, сдвинув в сторону горсть сухой земли и переместив необработанный камень. Моше увидел край фанеры, появившийся из-под щебня. Макгайвер вытащил ствол от Uzi – он, должно быть, держал его в руке всё это время, и использовал как рычаг, сдвигая фанеру так далеко, чтобы можно было взяться за неё руками. Наконец, крепко обхватив, он поднял её.

Земля сместилась, струйками осыпаясь вниз, на склоне холма открылась тёмная нора. Моше отпрянул, заметив движение внутри, невольно оживившее в его мозгу фрагменты старых легенд.

Темные глаза, в обрамлении густых тёмных ресниц; женское лицо с безупречным изгибом щёк и бровей, изысканное, как у пери*(1), и густой водопад тёмных, не покрытых ни хиджабом, ни чем-либо другим, волос. И оружейное дуло, ловящее лунный свет. Фигура появилась, словно из преисподней.

- х –

- Доктор Авад?

При этих словах Макгайвера ожесточение на лице женщины исчезло, как полумрак пещеры, и появились слёзы облегчения; женщина с радостным криком обняла его.

Мак всхрапнул и скривился от внезапного давления на его побитые рёбра. Она всё ещё держала пистолет в одной руке, и Моше опасался, как бы в случае выстрела дуло случайно не накренилось в его направлении.

Он деликатно высвободил пистолет – ещё один Uzi – из её рук и опустил стволом вниз, в землю.

Макгайвер взъерошил волосы женщины и нежно поцеловал её в макушку, бормоча тихие заверения. Спустя несколько минут она ослабила объятья и, посмотрев на него, вздрогнула в ужасе.

- Макгайвер, Бог мой, что они с тобой сделали?! – она подняла руку к его потрёпанному лицу, но он отстранил её прежде, чем она смогла прикоснуться к нему, и перемещаясь с места на место, они столкнулись с Моше.

Катса был раздражен увиденным и неодобрительно качал головой.

- Макгайвер. Друг мой. Не поступай так со мной! Ты говоришь, что принял побои за это? За женщину? Ты прячешь одну из своих женщин от них? Ты думаешь, что ты Джеймс Бонд, что ли?

Женщина бросила на того свирепый взгляд, а Мак лишь печально пожал плечами.

- Моше, я хотел бы представить тебе доктора Джамилю Авад, сотрудника Фонда «Феникс». Джамиля, это Моше Бен-Ари. Не откусывай ему голову, ладно? Он поможет нам выбраться из Баальбека.

Ошеломлённый Моше переместил Uzi в другую руку и живо пожал ладонь женщины.

- Так вы не из Баальбека? Я думал, что…

Её лицо представляло собой изысканный архетип женщины Ближнего Востока, но когда она заговорила – акцент был чисто американским*(2).

- Отец был из Баальбека, изначально. Мать из Бейрута. А я из Бостона. И если мы выберемся отсюда, я никогда сюда не вернусь. Здешним мегалитам придётся обойтись без меня. Я собираюсь, после этого, вновь заняться исследованиями Стоунхенджа. Иисусе, если мегалиты были бы в Гренландии, я бы поехала туда. Или в Антарктиде.

Мак поднял брови.

- Не много разрушенных храмов в Антарктиде.

- Это ещё не известно. Мы ведь не видели - материк подо льдами.

Моше смотрел то на Джамилю, то на Макгайвера, в растерянности морща лоб.

- Она – археолог?

- Я написала свою докторскую диссертацию о мегалитическом фундаменте святилищ Баальбека. Я думала, что стоило рискнуть, чтобы фактически увидеть место лично. Я собираюсь пересмотреть эту теорию в свете полученных новых данных… - Она оглянулась на тёмную дыру, где скрывалась в ужасе столько часов и содрогнулась.

- Мы проводили обследование руин, один из главарей Хезболлы увидел её, и она ему приглянулась. – Мак сузил глаза при воспоминании. – И тогда он разыскал какого-то ее дальнего мужчину-родственника по отцу, и тот парень отдал её, просто как…

- Я думал, ты ведь говорил, что тебя схватили из-за бомбы.

- Ах, это было пару дней назад. Но это действительно всё усложнило.

- Он говорит, усложнило. Друг мой, если бы ты не спас мне жизнь, я был бы уже в могиле.

Моше поднял в руке Uzi и, хмурясь, посмотрел него.

- Каких-то деталей не хватает?

Джамиля слабо улыбнулась.

- Только патронов.

Моше вынул магазин, затем отвёл назад затвор, чтобы проверить наличие патрона в патроннике. Выпускное отверстие было пусто.

- Немного пользы от этого.

- Как знать. – Мак пожал плечами.

Моше вставил на место пустой магазин и перевёл оружие на предохранитель.

- Ты не оставил ей ничего, чтобы защитить себя, кроме пустого Uzi?!

- Пустой Uzi лучше, чем ничего, - оправдываясь, заметила Джамиля. – Особенно, если никто не сможет сказать наверняка, что он пуст.

- В некотором смысле, это самый лучший вид, - пробормотал Мак. – Менее шумный, для начала. И, кстати, не могли бы вы не шуметь? Здесь любой звук разносится далеко.

- Макгайвер не просто оставил меня там, - сказала Джамиля. – Он укрыл меня в норе, сказал мне оставаться на месте, и, ну…

- Бежал, как заяц, чтобы отвлечь их на себя, - закончил Мак сухо.

- Может, ты и не настолько сумасшедший, в конце концов. В Баальбеке бег имеет смысл.

- Ну, они-то думали, что гнались за ней, и выяснили свою ошибку, только когда поймали меня, - объяснил Мак. – Все было хорошо, пока эта проклятая паранджа не обернулась вокруг моих лодыжек. И как женщины в них ходят?

- Беру свои слова назад. – Моше потёр глаза, внезапно почувствовав, как будто ночной воздух начал становится прозрачным, предвещая скорый рассвет.

– Теперь мы можем идти? Или у тебя где-то припрятана еще одна несчастная девица?

Макгайвер усмехнулся.

- Нет, в этот раз только одна. Каким путём мы идём отсюда?

- Обратно в город – но если ты думаешь, что я могу найти выход из этого лабиринта, ты выбрал не ту крысу.

- Ладно, прекрасно. Следуйте за мной. Джамиля, ты в форме для короткого похода?

- После долгих часов в этой дыре? Я могу легко дойти до Бейрута, если надо.

- Я надеюсь на нечто лучшее, чем это. – Макгайвер поглядел на Моше. – Что-то с колёсами было бы неплохо. – Его глаза блестели. – Двигатель был бы бонусом.

Моше усмехнулся.

- Я должен предупредить вас: не будет ничего необычного. И хорошо, если это будут именно четыре колеса.

- На данный момент я бы согласился и на подержанного верблюда.

- х-

Макгайвер последовал назад через руины, он направлял маршрут, но старался не опережать Джамилю, которая уверенно шла рядом.

Моше следовал позади, иногда оглядываясь. Это место его нервировало: нависшие стены и огромных размеров, массивная, каменная кладка, далёкая от человеческих масштабов, и молчаливый груз веков словно насмехались над его выносливостью.

Мак не сводил глаз с луны, пробираясь своим путём через святилище. Хотел бы он получить от Моше более конкретную информацию, к какой части города они должны стремиться. В южной и восточной частях руин до ближайших строений, снова обеспечивавших защиту, была широкая полоса открытого пространства. Мак был нацелен к северной части участка. Там город подходил ближе всего, и там росли редкие деревья, дающие лучше прикрытие.

Он почти столкнулся с фигурой, одетой в хаки, которая внезапно показалась из тени невысокой каменной стены. Первый удар в лицо вновь разбил скулу. Следующий удар отбросил в сторону, вызвав головокружение. Он сцепился со стеной, чувствуя прохладный камень ладонями, пытаясь снова встать на ноги.

Человек был высокий, даже выше Макгайвера, черноволосый и бородатый, преисполненный громовой ярости. Он шагнул в сторону Джамили, которая непроизвольно отшатнулась, прежде чем взять себя в руки.

Она застыла, встав в полный рост, глядя вверх, ему в лицо.

- Ты - Фарук, верно? Тот тип, которому этот паршивец – мой родственник продал меня? Ну, так забудь об этом. Гори в аду за все, что ты сделал.

Фарук прорычал какую-то непристойность и схватил пучок волос Джамили, обернув его вокруг руки и дёрнув в сторону. Однако её крик боли был оборван жестким ударом кулака по лицу. Она рухнула у его ног, он рывком снова приподнял её за волосы, собираясь нанести новый удар.

Макгайвер набросился на мужчину. Он по-прежнему держал оружейный ствол, который чуть не уронил, когда был атакован; теперь он ударил им нападавшего по руке. Фарук бросил Джамилю и повернулся. Он сделал шаг назад, когда Мак полоснул его по лицу, рассадив скулу до крови, так что эта рана стала похожа на ту, что красовалась на щеке самого Макгайвера. Фарук зашипел от боли и злости.

Мак попытался помочь Джамиле подняться.

- Ты намёк понимаешь, здоровяк? Она – американская гражданка. Поди-ка, поищи кого-нибудь в своей весовой категории.

- Американская шлюха! – глаза Фарука сверкали. – Вы, свиньи, оскверняете всё, к чему прикасаетесь: нашу землю, наших дочерей – эта останется здесь и узнает своё место!

- Как ты нас нашёл? – спросил Мак, гадая, куда подевался Моше. Джамиля упала и не двигалась, а он не решался оглянуться. Однако людей Фарука нигде не было видно – казалось, главарь бандитов был один. Фарук презрительно улыбнулся.

- Как ты себя чувствуешь сейчас, мой большой проклятый американский герой? Вся твоя храбрость пропала даром.

Он провёл пальцами вдоль кровоточащего рубца, отставленного Макгайвером на его физиономии.

- Это невежливо, по отношению ко мне, потерять сознание, ты знаешь? Мы ещё не закончили наш разговор. Было грубостью пренебречь моим гостеприимством и даже не попрощаться. Из-за тебя я потерял свое лицо. Но твоё лицо выглядит прекрасно. Завтра мы над ним ешё поработаем.

Мак не смог удержаться от того, чтобы не поморщится.

- Так почему ты здесь сам по себе? Где твои мальчики-хулиганчики?

- Мои люди разыскивают в городе израильскую свинью. Но было достаточно легко понять, куда мог пойти ты. Когда я приведу вас двоих назад, мой авторитет будет восстановлен – после этого никто не посмеет насмехаться надо мной.

Он посмотрел вокруг.

- Так, где же вонючий еврей? Он ведь бежал вместе с тобой?

- Вонючий еврей пребывает с наветренной стороны от вонючего террориста.

Моше вышел из-за упавшего каменного столба, Uzi в его руке был направлен на Фарука.

- Тут дышится гораздо легче.

Движения Фарука были словно змеиные, поразительно быстрые и чёткие. Он ухватил Макгайвера за левое запястье, заставив дернуться, когда мозолистая лапа легла на открытые раны, оставленные наручниками. Лишив Мака равновесия, он заломил ему руку за спиной, притянув к себе и развернув так, чтобы он находился между ним и Моше.

Лезвие ножа, выхваченного Фаруком из-за пояса, блеснуло серебром в лунном свете.

Усиливая болевые ощущения Макгайвера, бандит толкнул его согнутую за спиной руку вверх, к лопаткам, заставляя заложника приподниматься на носки, и приставил клинок к горлу.

- Бросай пушку, свинья, или я ему горло перережу. Будешь смотреть, как он подохнет, истекая кровью.

Факук слегка надавил ножом, заточенным до остроты бритвы, и на коже появилась алая тонкая полоска. Мак почувствовал укол лезвия, по шее побежала теплая струйка. Он старался дышать не слишком глубоко, при глубоком вдохе кожа будет натягиваться под лезвием.

Моше встретился взглядом с Маком, ожидая увидеть в его глазах боль, ярость, страх, даже капитуляцию. Но вместо этого он увидел, вернее, почувствовал себя так, как если бы он смотрел на работающий с перегрузкой турбинный двигатель. Мак напряженно посмотрел на него, затем специально перевел взгляд вниз на трубку ствола, которую все еще держал в правой, почти повисшей руке. Затем его взгляд метнулся назад, в сторону руки Фарука, держащей нож, и он снова посмотрел на Моше. Тому снова вспомнилась та сцена из старого мультфильма, которую он пытался рассказать американцу еще в камере.

Итак, вот мой план.

Моше говорил легко, брызгая презрением с каждым словом.

- Вы, проклятые собаки Хезболлы, всегда делаете глупые предположения, упуская очевидное.

- Предположения? Очевидное? – Фарук крепче сжал выворачиваемую руку Мака, и ухмыльнулся, услышав его вскрик.

- Да, очевидное! Ты предполагаешь, что мне небезразличен какой-то глупый американский турист, но мне плевать – попал в перестрелку. Жаль, но так бывает.

Он навёл Uzi и ухмыльнулся.

- Одна пуля – всего одна - и у тебя уже нет заложника. Это же очевидно, разве нет?

Каждое движение казалось отдельным и независимым от другого, словно помечаемые элементы списка, когда Моше перевёл рычаг в положение полуавтоматического огня и выровнял оружие, вновь нацелил в Фарука, затем демонстративно навел прицел на голову Макгайвера и нажал на спусковой крючок.

Чёткий, металлический щелчок молоточка, ударившего болт, казался удивительно громким, и всё же едва слышимым для ушей, ожидающих треск выстрелов. Мак мог даже расслышать слабый звон металла пустого патронника, отразившийся звоном в ушах. Ему казалось, что от начала до завершения действий Моше прошло очень много времени. Но на эти две долгих секунды Фарук купился на уловку, был парализован, его уверенность исчезла. Он не мог поверить в произошедшее.

И в следующее мгновение Мак нанес удар ствольной трубкой по правой коленной чашечке Фарука. Это не вывело того из равновесия, но дезориентировало на мгновение, которое ему понадобилось, чтобы собраться с мыслями. Мак попытался вывернуться из болевого захвата.

Плохой ход… Эта попытка напомнила Фаруку, что он все еще удерживал Макгайвера захватом. Он дёргал его заломленной рукой, пока Мак не почувствовал, что еще немного - и его плечо будет вывихнуто, затем поймал правое запястье Мака, выворачивая ему руку до тех пор, пока ствольная трубка не выпала из онемевших пальцев, гремя о камни и присоединяясь к упавшему ножу.

Крупная рука снова оказалась на горле Мака, на этот раз душа его, но вдруг тиски ослабли, и человек позади него навалился тяжёлым грузом, потянувшим его к земле. Дополнительная нагрузка на руку Мака чуть не сломала её. Моше подхватил тушу Фарука со спины и смягчил его падение на землю, пока Макгайвер вырвался из медвежьих объятий, и стоял, тяжело дыша и обливаясь потом. Он посмотрел на Моше, увидел, как катса позволил Фаруку с глухим стуком упасть, и отступил назад.

Моше снова поднял Uzi, держа его за ствол.

- У него чертовкий толстый череп. Думаю, что два первых удара он даже не почувствовал. Но ты был прав. Даже не стреляющему Uzi можно найти применение.

Мак расправил ноющее плечо, успокаивая себя тем, что рука всё ещё была прикреплена, как полагается. Он легонько коснулся шеи, посмотрев на запачканные кровью пальцы, затем, встав на колени возле Джамили, помог ей сесть. Она удивлённо моргнула, увидев лежащее тело Фарука.

- Он умер? – она не была уверена, какой ответ был бы более страшным.

- Нет, нет. Череп очень мощный. Он оклемается. За исключением того, что окончательно потеряет свое лицо и, вероятно, часть бороды*(3). Но к тому времени, как он прочухается, мы будем уже далеко.

Моше покачал головой.

- Ты всё-таки того, с приветом … и ты плохо влияешь на людей.

- Ты и сам тоже немного сумасшедший. Понимаешь?

- Да? Ну, не говори никому. У меня есть репутация, это стоит принять во внимание.

Макгайвер усмехнулся.

- Да? Может быть, и мне стоит побеспокоиться о своей репутации?

- О, репутация у тебя будет, друг мой! За это не волнуйся. Я обязательно распишу всем в лицах, что ты гораздо безумнее.

конец

____________________________________________________

Примечания. Пояснения. Комментарии

*(1) - в мифологии Ближнего Востока существа представляемые чаще в виде прекрасных девушек (хотя могут быть и мужского пола), своеобразный аналог европейских фей могут быть как положительными, так и отрицательными персонажами. *(2) - акцент, т.е. особенности произношения (то что в русском языке называется говор) у анлоязычных имеет большое значение, для определения того откуда человек. *(3)[прим. переводчика] - здесь скорее всего имеется ввиду отношение к бороде в исламском мире, и в частности на Ближнем востоке