Стеклянная тюрьма

1. Смерть и немного любви

Соломон Лейн стоял у окна в своем кабинете, погруженный в невеселые размышления.Итан и Ильза. Фауст и Хант… Руководитель Синдиката не сомневался, что они договорятся. Было в них что-то объединяющее: словно общий, от одного чистого источника зажженный огонь, то внутреннее благородство, которым, как он считал, обладал и сам Лейн. Как бы эти двое украсили Синдикат, если бы добровольно и искренне вступили в его ряды! Впрочем, то, что они споются против него, бывший агент тоже просчитал.

Лейн снял очки в дорогой изящной оправе и прикрыл усталые глаза. За окном шумел Лондон, заканчивался еще один рабочий день, первые вечерние огни отражались в темных водах Темзы. Лейн знал себе цену. Он не зря считался одним из лучших агентов МИ6 за всю историю конторы. Ум и логика, хладнокровный объективный расчет и умение видеть людей насквозь, с их слабыми и сильными сторонами, просчитывая их решения и поступки. Но ведь и он был человеком, и у него тоже были маленькие слабости. Например, Ильза Фауст.

Эта немецкая девочка, рожденная в туманном Альбионе, происходила из многонациональной семьи. Среди ее предков были и французы, и итальянцы, и славяне. И все они, казалось, передали девушке свои лучшие качества. Лейн был уверен, что в Синдикат она пришла по заданию Этли, но надеялся превратить в убежденную союзницу. Встреча с Хантом поставила девушку перед сложным выбором, и Соломон с горечью признал, что проиграл этот поединок. Прекрасная принцесса выбрала принца на белом коне — борца с мировым злом, а не старого мудрого короля, для которого добро и зло давно превратились всего лишь в точку зрения. Что ж, как только флешка окажется в его руках, Костоправ получит возможность порезвиться вволю. Пусть хоть чьи-то мечты сбудутся!

И все-таки Лейна не оставляло ощущение надвигающейся опасности. Интуиция его никогда не подводила, поэтому он продумал не только план «А», но и план «Б».

***

…Стеклянная стена преградила путь так внезапно, что ошеломила. Он инстинктивно толкнул ее, ударил, подналег плечом, — все было бесполезно. Но хуже прозрачной клетки были люди, выступившие из темноты вокруг, и самодовольная улыбка на поцарапанном лице Итана Ханта.

— Обидно, я знаю, — сказал Хант, и в его голосе звучало вполне искреннее сочувствие. — Джентльмены, это Соломон Лейн. Мистер Лейн, отряд «Миссия невыполнима».

Они улыбались. Все, даже Ильза. Кто насмешливо, кто с видимым облегчением: пойманный лев больше не внушал страха… Рыжий Бенджи открыл клапан, и короб начал наполняться эфиром.

Лейн поддался-таки искушению и выстрелил в упор, прямо в лицо Ханту, этому американскому выскочке. Идеальная поверхность стекла пошла мелкими трещинками, но держала прочно. После второго безуспешного выстрела глава Синдиката опустил пистолет. Губы его кривила нехорошая улыбка.

— Думаете, что победили, мистер Хант? — вкрадчиво спросил он. — Вот только победа для вас не победа, если не удалось спасти всех, не так ли? — Он чуть наклонился, дыхнул и быстро написал на запотевшем стекле: «Улица Грейл, дом 85». — Там заложники.

— Так немедленно освободите их, — потребовал Хант, перестав улыбаться.

— Не могу, — Лейн чуть развел руки, — там нет моих людей. Там заложники и аппаратура, которая пропустит только вас. Всех вас, — наслаждаясь тем, как вытянулись лица, еще мгновение назад излучавшие самодовольство, он добавил: — И поторопитесь, бомба мистера Данна — не единственная, а таймер включен.

После этих слов пришла его очередь улыбнуться, холодно и презрительно. А потом он поднял оружие и выстрелил себе под нижнюю челюсть. Все вздрогнули, Бенджи громко ахнул и отпрянул от куба.

Еще несколько мгновений Ильза и отряд «Миссия невыполнима» в полном составе, словно остолбенев, наблюдали, как забрызганный кровью стеклянный куб с останками схваченного, но непобежденного Лейна, продолжает наполняться эфиром.

Первым очнулся Брандт:

— Он блефует!

— Не думаю, — откликнулась Ильза. — Я слышала, что сегодня парни похитили в городе женщину с маленькой девочкой. Теперь понятно — зачем.

— Но что он задумал? — пробормотал Лютер Стикелл.

Ильза и Итан синхронно повернулись к нему с одинаковым выражением лица: «Никто никогда не знает, что задумал Соломон Лейн».

***

Бенджи поручили доставить тело Лейна в условленное место: Ханли не мог лишится такого трофея. Остальные отправились на улицу Грейл.

Машина на предельной скорости летела через ночной Лондон. За рулем был Брандт. Рядом, с верным ноутом на коленях, устроился Лютер. Итан сел сзади, тщетно пытаясь прийти в себя. В его воображении пойманный Лейн должен был биться об стекло, палить в него из пистолета и царапать ногтями, пока эфир не лишит его сознания. То, как на самом деле поступил бывший агент МИ6, ошеломило его, фактически деморализовало. Больше полугода Хант искал этого человека, охотился за ним, думал о нем днем и ночью, болел им, — но так и не смог понять! Почему?

Рядом сидела мрачная Ильза, погруженная в собственные, весьма похожие размышления. Пусть она никогда не признается в этом вслух, Соломон Лейн значил для нее очень много. Когда она желторотой девчонкой проходила подготовку в МИ6, он был ее кумиром, а возможность работать рядом с ним она считала честью. Потом все встало с ног на голову: Лейн превратился в террориста, а родное ведомство в лице Этли подставило ее и отправило выведывать его секреты. Он не доверял ей — и все-таки снова и снова оставлял в живых, словно не хотел уподобляться начальству, которое предало их обоих. Она боялась его и — не боялась одновременно. И вот его больше нет, но она не чувствует облегчения, и вся эта посмертная гонка здесь совершенно не при чем.

Уилл заложил машину в крутой вираж, и Ильза с размаха завалилась на Итана, вскрикнув от неожиданности. Брандт, бормоча извинения, выровнял автомобиль, Ильза скользнула назад, но Итан удержал ее за талию. Всем телом ощущая его пьянящую близость, девушка подняла голову. Они смотрели друг другу в глаза лишь пару мгновений, после чего резко отодвинулись каждый к своему окну. Итан с каменным лицом сунул руки в карманы и сжал кулаки. Ильза отвернулась к стеклу и, сжавшись в комок, невидящими глазами уставилась на дорогу.

Этот короткий взгляд словно опалил обоих. В одно мгновение они поняли, что даже смерть Лейна, неожиданно отозвавшаяся болью в сердцах, еще сильнее объединила их, подталкивая друг к другу. Хотелось одного: сомкнуть объятия и целоваться так неистово, словно от этого зависит жизнь. Но…

Сейчас жизнь других незнакомых, но ни в чем не повинных людей была в опасности, и они не могли, не имели права думать о себе. Может быть, потом (если будет это «потом», учитывая изобретательный гений Лейна)… Мужчина и женщина печально усмехнулись собственным удивительно схожим мыслям: но даже если они выживут, сможет ли их «потом» стать общим?

Ильза осторожно колупала ногтем обивку на дверце автомобиля, чтобы как-то отвлечься, но перестать думать не удавалось. Она честно призналась себе в том, что «запала» на Итана Ханта еще тогда, после первой встречи в лондонских застенках. Да и можно ли было остаться равнодушной, встретив взгляд его светлых глаз из-под черной челки, настороженный и дерзкий одновременно, увидев его мужественное лицо, мускулистое тренированное тело, услышав низкий, мягкий голос?.. Да бог с ней, с внешностью! Много ли найдется людей, способных оценить красоту женских туфелек, стоя у пыточного столба, а после серии ударов в печень по-джентльменски предложить даме уйти, чтобы не видеть, как его будут заживо разделывать мясницким ножом? И это ей, которая, кстати сказать, пришла в тот подвал с той же целью, что и Костоправ, только с другими пыточными инструментами!

Ильза понимала, что не просто хочет этого мужчину — она готова остаться с ним навсегда. И он все знает. Что же, пусть теперь решает сам: бегать она ни за кем не станет, даже если этот кто-то — Итан Хант.

А Итана терзали сомнения. Он не раз уже работал с агентами-женщинами, он даже руководил их подготовкой, но так и не научился относиться к этому просто. Сам факт, что женщина вынуждена подвергать себя опасности, занимаясь чисто мужским делом, вызывал в нем инстинктивный протест. Он ни за что не озвучил бы подобные соображения, да и себе-то в них не признавался, но заставить себя не переживать за коллег в юбках, вот за Джейн Картер, к примеру, так и не смог. Однако так тяжело, как в этот раз, ему еще не было.

Хант искренне восхищался Ильзой: ее красотой, ее мастерством и решительностью, стойкостью ее духа. И такую женщину начальство считает пушечным мясом, бросая в одиночку в самое пекло! Он так за нее боялся, что стал плохо спать по ночам. Пару раз ему, правда, хотелось ее убить, но гораздо чаще — закрыть собой, что он сегодня вечером и исполнил буквально. Он сделал для нее самое главное: теперь она свободна. Но сможет ли он дать ей больше?

Невольно вспомнился жаркий марокканский полдень, караван-сарай в пустыне, песок на зубах и в волосах, разбитые локти и порванная рубашка после сумасшедшей мотоциклетной гонки… Из подъехавшего внедорожника выходят члены его отряда, направляются внутрь, и чуткое ухо Ханта ловит окончание разговора: «Просто диву даюсь, как Итану удается держать себя в руках, — восклицает Бенджи. — Когда такая женщина так ласкает тебя взглядом, все террористы мира могут подождать!..»

Черт возьми! Но что он может предложить ей, кроме кольца своих рук? Кольца, которое все его женщины неизменно решали разорвать, рано или поздно.

Итан взглянул на свое отражение в темном оконном стекле. Что ж, для полувековой выдержки вполне неплохо… Он знал, что нравится женщинам, и при этом никогда не был плейбоем. Его истории отличались качеством, а не количеством. Лица его женщин словно проступали сквозь ночные огни Лондона, мелькавшие за окном машины.

Сара… Это было так давно! Тонкая шейка, точеные плечи, аромат «Шанель» в ямочке за ухом. Сара была старше, но Итану это только нравилось. Она много чего знала и умела, а учиться у нее было сплошным удовольствием… Он тогда долго смывал с рук ее кровь: все казалось, что она въелась намертво!

Клер. Поцелуй с привкусом предательства: то ли ты предаешь, то ли тебя… Она все-таки любила его, иначе бы не стала так отчаянно противиться его смерти. Но кем он был? Еще один бессребреник на государственной службе? А хитрый лис Джек обещал ей деньги, покой и красивую жизнь. В конце концов, никто ведь не знает, кого ты на самом деле представляешь себе, когда ложишься с мужем в постель.

Итан провел ладонями по лицу. Тот урок дорого ему обошелся: тогда он в первый раз хотел уйти со службы. Черт! И почему он не остался верен принятому решению?!

Агент снова посмотрел в окно, возвращаясь к воспоминаниям.

Воровка Нея. Изящная, хрупкая внешне и удивительно сильная внутренне, прекрасная и соблазнительная в каждом движении. Их отношения начались внезапно и развивались стремительно. В них все было слишком: страсть, ревность, чувство вины, опасность, страх, смерть, спасение… Итану потом, по прошествии времени, казалось, что они оба словно выгорели за те несколько дней, что им пришлось противостоять Шону Амброузу. Поэтому, наверное, их отношения закончились так быстро.

С Джулией все начиналось по-другому. Впрочем, не только начиналось. Она стала особенной, единственной — женой. Такая простая, обычная, нежная и наивная… С ней рядом он, пусть и недолго, верил, что сможет жить нормальной жизнью, иметь свой дом, семью, детей… Это был самообман. Он лгал ей о себе, он подверг ее жизнь опасности и… — он видел, как ее убили! За те короткие минуты, что Дэвиан считал до десяти, требуя «кроличью лапку», Хант пережил больше, чем за десять предыдущих (непростых, кстати!) лет. А потом был выстрел, захлопнувший что-то внутри, уничтоживший. Он простился с ней навсегда. Пусть он узнал потом, что убита другая, пусть нашел Джулию живой и невредимой, что-то в его душе уже не воскресло. Да и с ней произошло что-то похожее, когда она вырубила его ударом тока, а потом колотила маленькими кулачками по груди, умоляя вернуться… Итан не хотел признавать, что даже в убежище, в тихой безопасной Хорватии они каждый день боялись повторения кошмара, представляя друг друга мертвыми. Джулия не выдержала первая. Она бежала от него в ту обычную, нормальную жизнь, из которой он так грубо и безжалостно ее вырвал, и где еще возможно было попытаться найти счастье…

Так стоит ли снова рисковать своим бедным сердцем, которое и так стучит быстрее при одной мысли об Ильзе, если из этого все равно ничего не получится?

«Ну, не то чтобы совсем ничего, — возразил внутренний голос. — Всего лишь несколько недель счастья». Горячая, всепоглощающая нежность, преображающая мир вокруг и тебя самого, взаимная ласка и забота, головокружительный секс в любое время и в любом месте — на пляже, на обеденном столе, в машине, в океане… А потом — животный страх за безопасность человека, ставшего дороже жизни, ожидание конца отпуска, как приговора, саднящий, словно заноза, вопрос: будет ли ждать? Захочет ли дождаться? Сможет ли? И в итоге тупая, раздирающая внутренности боль расставания, пустота в сердце и бережно, как драгоценный камень, хранимое воспоминание…

Итан вздохнул и против воли взглянул на девушку. В этот момент машина резко остановилась, Брандт повернул голову в салон:

— Приехали.

2. Бомба для героя

Дом №85 по улице Грейл представлял собой строящееся высотное здание, окруженное, как и положено, высоким забором, но почему-то погруженное в полную темноту. Только где-то наверху угадывалось слабое свечение.

Лютер остался в машине.

Над парадной дверью, когда они подошли, вдруг вспыхнул большой фонарь. Его свет выхватил людей из ночной темноты.

— Дверь закрыта, — констатировал Брандт, взявшись за ручку.

— Там камера наверху, — прозвучал в передатчиках голос Лютера.

Агенты подняли головы и действительно обнаружили над дверью то, о чем он говорил.

— И что теперь?

— Улыбнитесь! — предложил Итан, широко осклабившись и светски кивнув в маленький объектив. С тихим щелчком дверь открылась сама собой.

— Сработало, — ухмыльнулся Брандт.

— Это типовое здание, — тихо сказала Ильза, когда они оказались внутри. — Коробка с одним подъездом. В центре должен быть лифт, но не думаю, что он уже работает, зато вдоль западной стены есть лестница.

На первом этаже еще не было межкомнатных стен, и большое пустое пространство тонуло во мраке. Брандт достал из кармана фонарик. Его луч тотчас выхватил лежащего на полу человека в форменной одежде. Охранник!

Итан подошел к мужчине, пощупал пульс у сонной артерии, потом снял свою кожаную куртку и укрыл ею раненого.

— Лютер, охранник еще жив. Вызывай скорую.

Они осторожно поднимались по лестнице, бегло обследуя этаж за этажом: гулкие, темные и пустые, с огороженным провалом шахты лифта и стальными канатами в ней.

Брандта не оставляло ощущение, что они очертя голову лезут прямиком в ловушку. Собственно, тут интуиция и не требовалась: все было очевидно. Проклятый Лейн снова переиграл Ханта. Даже пойманный и мертвый, он по-прежнему заставлял их делать то, что хотел! И добром это не кончится.

На пятом этаже над дверью горела яркая лампа, в тени которой пряталась еще одна камера. Процедура идентификации повторилась, но в тот момент, когда агенты оказались внутри, резкий высокий звук словно ударил их по ушам. Придя в себя, они поняли, что больше не слышат друг друга: передатчики вышли из строя, а значит, на помощь Лютера рассчитывать не приходилось.

Внутренних перегородок на пятом этаже тоже еще не сделали, зато шахту лифта обрамлял прозрачный стеклянный короб, подсвеченный изнутри бледно-голубым светом. Брандт тряхнул головой: дежавю…

Возле стеклянной стены стоял стул, на котором сидела заложница. Когда агенты вошли, она повернула к ним голову, и в ее широко распахнутых глазах, полных страха и отчаяния, мелькнула надежда. Девочка лет четырех стояла рядом со стулом, примотанная к нему скотчем за руку и за ногу. Мать, сглатывая душившие слезы, молча гладила ее по голове, пытаясь успокоить. Говорить она не решалась.

Брандт подошел к стеклу и уставился на пластиковый контейнер, обмотанный проводами, прикрепленный к стальным канатам, протянутым через шахту лифта. Над контейнером была установлена маленькая камера. Зафиксировав Брандта, она мигнула зеленым огоньком.

Итан и Ильза быстро осмотрели женщину.

— Тот же механизм, — кивнула Ильза на вопросительный взгляд коллеги. — Только таймер пока стоит.

Итан аккуратно повернул лицо женщины к свету: в ее правом глазу и в ухе стояла та же гарнитура, что и у Бенджи. Вот только смотреть сквозь камеру было уже некому, и шифр от бомбы Лейн тоже унес с собой… На лице Ханта на миг отразилась растерянность.

Заложница вцепилась в его запястье ледяными влажными пальцами:

— Спасите дочь, — прочел он по губам ее отчаянное беззвучное послание, — пожалуйста!

Он взглянул на Ильзу, которая как раз занималась девочкой. Все внимательно проверив, Ильза отрицательно покачала головой: освободить только ребенка было невозможно.

Итан погладил несчастную женщину по руке и сказал, как мог убедительнее:

— Все будет хорошо. Потерпите еще немного, — после чего снова посмотрел на Ильзу и распорядился: — Иди вниз, проверь, как там охранник, и позови Лютера.

Ильза вскинула голову и устремила на него свой выразительный говорящий взгляд. Уилл тоже отлично понял, что Итан решил ее отослать.

— Итан, — тихо сказала она, — а что если попробовать тот же шифр, что был у Бенджи Данна?

Хант качнул головой. Вероятность была очень мала, но, в конце концов, и выбирать особо не приходилось… Брандт подумал, что будет, если они наберут неверный код? Ни-ичего хорошего!

Итан присел на корточки перед заложницей. Ильза встала рядом.

— Один, три, девять, — произносил вслух агент, набирая цифры на панели на груди замершей женщины, — пять, семь…

Ильза схватила его за руку, не позволяя нажать последнюю цифру. Итан вопросительно взглянул на нее:

— Там было «три».

— Я знаю, — лицо ее было взволнованным, глаза блестели. — Но попробуй «восемь».

Агент колебался лишь мгновение и последовал ее совету. Брандт отвернулся к стеклянной стене и зажмурился. Пару ударов сердца ничего не происходило, а потом свет на панели погас и зажимы, удерживающие ее на груди заложницы, расстегнулись.

— Уф!

Ильза ткнулась лбом в плечо Итана и шумно перевела дух. Они оба помогли женщине снять с себя смертоносную сбрую и встать со стула. Идти она почти не могла, только прижимала к груди девочку, дрожала всем телом, из последних сил сдерживая рыдания, и повторяла:

— Спасибо!

— Пожалуйста, проводи их вниз, — намного мягче, чем в первый раз, произнес Итан. — И попроси Лютера подняться. Это еще не конец.

Ильза кивнула, подхватила девочку и, обняв другой рукой женщину за талию, повела ее к лестнице.

— Иди вместе с ними, — добавил Хант, обернувшись к Брандту.

— И не подумаю, — твердо ответил Уилл.

— Мне нужен здесь Лютер, — в голосе Ханта звякнула сталь. — Я не уверен, что эта штука не рванет.

— Думаю, Ильза вполне сможет ему это передать.

В кармане Брандта зазвонил телефон. Взглянув на экран, агент быстро поднес трубку к уху, машинально отходя в сторону.

— Лютер! Ты нужен здесь, наверху! Алло?! Мы освободили заложниц, Ильза пошла с ними вниз! Ты слышишь меня?

Итан какое-то время следил за попытками Уилла использовать мобильную связь, после чего в свою очередь подошел к стеклянному кубу. Маленькая камера, установленная над контейнером, сфокусировалась и мигнула. Красным…

Брандт не совсем понял, как все произошло. Он обернулся на крик Итана. В тот же миг со страшным грохотом прозрачный куб взорвался изнутри, вверх по шахте полыхнул огромный столб огня, а все здание содрогнулось от крыши до фундамента. Хант стелился над полом в каком-то немыслимом прыжке, а вслед ему летели стекла. В следующую секунду Итан врезался в Уилла, сбил его с ног, и они вместе отлетели к дальней глухой стене. Уилл со всего размаха приложился головой — и потерял сознание.

3. Скажи смерти: "Нет!"

«Она нас подставила! —крик мячиком отскакивал от серых стен крытой парковки, рикошетил от бетонных опор, отражался от высокого потолка и, усиленный эхом, возвращался к кричавшему. —Она нас подставила!»

Уилл с трудом продирался обратно в реальный мир: что-то давило на грудь, тошнило, голова раскалывалась и внутри этой головы, усиливая боль и тошноту, билась одна единственная мысль. «Она нас подставила!» Ильза… Она сказала про женщину с ребенком. Она знала код. Она ушла перед самым взрывом.

Уилл открыл глаза и попробовал пошевелиться. Очень хотелось поднять руки и сжать голову, словно так можно было соединить расходившиеся половинки и унять боль. Смотреть было некуда: вокруг царила непроглядная тьма. Руку удалось поднять только одну и, попытавшись ею ощупать груз, давивший на грудь, Брандт коснулся чего-то горячего и липкого. Раздался стон, и, озаренный догадкой, Уилл мгновенно забыл и про Ильзу, и про свои подозрения, и про собственную головную боль.

—Итан?

Аккуратно, дюйм за дюймом, он выполз из-под раненого друга, стараясь как можно меньше его беспокоить, а потом провел дрожащими руками вдоль его тела, больше всего страшась, что Итана придавило обломком рухнувшего потолка.

Обошлось!

Брандту хотелось перевести дух, но он понимал, что радоваться рано: Хант был без сознания, а вымазанные руки Уилла явно свидетельствовали о кровотечении. Но как можно на ощупь определить тяжесть и даже характер раны?!

Сидя на корточках в темноте, Уилл сделал попытку проанализировать положение. Они живы, и это хорошо. Честно говоря, это просто чудо. Стена, возле которой они находились, не рухнула вслед за потолком, и их не придавило обломками, но… Передатчик в ухе вышел из строя еще до взрыва. Телефон вылетел из руки и теперь покоился неизвестно где. Пистолет… Уилл завел руку за спину: пистолет по-прежнему был сзади, за ремнем брюк и, судя по боли в пояснице, сыграл свою роль при ударе о стену. Что ж, по крайней мере, возможность застрелиться осталась…

Это была уже паника.

Брандт опустился на пол, прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Результат не заставил себя ждать: он вспомнил про свой фонарик! Тот оказался в кармане и даже работал. Луч света сначала осветил обрушившееся бетонное перекрытие, замуровавшее их в узкой треугольной тюрьме, а потом — лежащего ничком Итана Ханта и лужу крови на полу.

Брандт устроился на коленях перед раненым и в первый момент просто тупо смотрел на посеченный, мокрый от крови черный джемпер и прошившие его осколки стекла, вонзившиеся в тело. Потом грязно выругался.

В этот момент Итан пришел в себя и, глухо застонав, повернулся лицом к Брандту.

— Что, Брандт, все на самом деле так плохо?

— Нет, — фальшиво возразил тот и принялся стаскивать с себя жилетку и рубашку. — Правда, придется достать пару осколков у тебя из спины, так что, боюсь, будет больно.

— Не везет мне с Лондоном в последнее время…А раздеваешься зачем? — его бледное лицо тронула такая знакомая Брандту лукавая улыбка. — Я по женской части. Мне такое обезболивающее не поможет.

Агент громко фыркнул и даже взмахнул рукой от возмущения, выронив при этом фонарик.

— Ну и шуточки у тебя, Итан! Прекрати! Я просто собираюсь тебя перевязать.

— Ладно, как скажешь, — покорно ответил Хант и, отвернувшись, приготовился терпеть.

Осколков было много — десятка полтора, не меньше. Разного размера и формы, они проникли на разную глубину и никак не желали убираться. Уилл очень быстро порезал себе руки, и дело стало почти безнадежным: пальцы просто скользили по стеклу, измазанному кровью. Три-четыре больших осколка ему удалось вынуть, используя край полы рубашки, но с теми, что поменьше, этот фокус не проходил.

Итан вздрагивал, когда Бранд делал очередную попытку, напрягался всем телом и — молчал. И от этого терпеливого мужества, с которым он переносил страдания, теперь уже причиняемые Уиллом, последнему становилось совсем худо.

— А знаешь, Итан, — посасывая порезанный палец, заговорил Брандт. Хотелось как-то взорвать, перекроить сложившуюся ситуацию. Ну, хотя бы нарушить эту давящую тишину! — Ханли оказался вполне нормальным мужиком, как ты считаешь? Похоже, он действительно считает тебя Воплощением судьбы: так тебя расхваливал премьер-министру, что...

– Он правда приказал стрелять на поражение? – в тихом голосе Итана звучало любопытство. Брандт поперхнулся неоконченной фразой и смолк, но само это молчание было красноречивее слов. – Понятно. А я думал: вдруг сплетни?

Уиллу стало невыносимо неловко, словно он сам отдал этот проклятый приказ, поэтому он поспешил снова сосредоточить все внимание на окровавленной спине Итана. Почти борясь с отчаянием, он взял фонарик в руку и вцепился в ближайший осколок зубами.

— О, дело пошло на лад! — обрадовался он, выплюнув стекло на пол и отшвыривая его подальше.

Правда, к концу операции у него кровоточили губы и язык, а на зубах хрустела стеклянная пыль, но Уилл был доволен. Осторожно подняв пропитавшийся кровью джемпер Итана, он внимательно изучил обнаженный торс, но новых осколков не обнаружил.

— Все, Итан, осталось совсем недолго, — бодро заявил он, стирая ладонью кровь с подбородка. — Только наложу повязку. Бинты из рубашки так себе, но лучше, чем ничего…

Хант не отвечал – он вновь был без сознания.

…Холод. Боль. Страх. И… пустота.

«Этого разговора не было. Я пропал где-то в Лондоне. Ты не знаешь, где я, не знаешь, жив ли я…»

Ноги сводит судорогой: на дворе зима. Лондон, конечно, не Москва, но для прогулок босиком все равно не время. Рука, которой он прижимает к животу скомканную футболку, слегка дрожит, футболка пропиталась кровью. Он знает, что рана не опасная – так, царапина, – но как же чертовски больно! Ждать помощи не откуда: он только что узнал, что «ОМН» расформирован, а сам он, Итан Хант, вне закона. Такое, конечно, происходит не в первый раз, но – поди привыкни! И потому… страшно. Наедине с собой можно не лицемерить, а рядом все равно никого нет. И не будет целых полгода.

Он стоит возле телефонной будки, и в голове все еще крутятся слова судьбоносного разговора. «Возможно, это наша последняя миссия, – торопливо шепчет Брандт. – Сможешь найти того человека?» – «Буду искать, пока не найду».

И он искал. Мужчину, который заманил его в ловушку, и женщину, которая спасла. Он очень надеялся, что этот поступок не обошелся ей слишком дорого. Он рисовал ее портреты, и подолгу смотрел на них, когда становилось совсем невмоготу.

И еще. В эти полгода он много думал не только о взятой на себя миссии, но и о жизни вообще. О своей жизни. Но почему-то так и не решился подумать о будущем: ни с робкой надеждой, ни с дерзкой самонадеянностью он не заглядывал дальше того момента, когда Лейн будет пойман.

Брандт, между тем, приступил к перевязке. Стараясь причинить Итану как можно меньше новых страданий, Уилл как мог перетянул порезанную область, устало опустился на пол и стал обрывками рубашки бинтовать себе пальцы. Фонарик он зажал между коленями и его не особенно мощный луч отражался от зловеще-скошенного потолка их тюрьмы.

Затянув зубами последний узел, Уилл поднял глаза и встретился взглядом с Итаном. Хант был очень бледен, и мрачное выражение его лица Брандту не понравилось.

— Тебе лучше?

— Ну, — как-то неопределенно ответил Хант, — будем считать, что да. Пить очень хочется. Как думаешь, они успели спуститься? Ильза и заложницы?

— О, не волнуйся об Ильзе, — откликнулся Уилл, размышляя, как удержать друга от погружения в шоковое состояние. — Не удивлюсь, если она снова выкрутится…

Лицо Ханта неуловимо изменилось, он согнул руки в локтях, явно собираясь приподняться:

— Что ты имеешь в виду, Брандт? — требовательно спросил он, сверкнув глазами. — О чем ты вообще?

— Я? — опомнился Уилл. Только предательства Итану сейчас не хватает! — Забудь об этом: просто сорвалось с языка. Надеюсь, с ней все в порядке. Да и нам глупо умирать сейчас, когда репутация отряда восстановлена.

Итан перевел дух, еще раз внимательно взглянул на Брандта и расслабился:

— То есть нас больше не подозревают в том, что мы сами выдумали врага, чтобы безнаказанно взорвать еще чей-нибудь Кремль? Да, это радует. Но меня с самого начала не оставляет чувство, что эта миссия для меня — последняя.

– Я понимаю, – вздохнул Уилл, – этот год был очень непростым, особенно последние месяцы: ты один, без связи, без поддержки…

– Без доброго имени, – мрачно усмехнулся Итан. – Знаешь, есть какой-то извращенный кайф в том, когда тебя травит собственное ведомство, а ты, раз за разом, уходишь от них, оставляя закладки и намеки вместо нормальных отчетов о проделанной работе, – он прикрыл глаза, немного помолчал и закончил: – Наверное, я устал, Брандт. Очень-очень устал…

— Ты просто потерял много крови, — Уилл сделал вид, что не понял, о чем говорит ему собеседник. — Вот вытащат нас отсюда, подлатают тебе шкуру, — и всю усталость как рукой снимет.

Итан вздохнул и закашлялся. Он опять балансировал на грани обморока.

Вдох-выдох. Вверх-вниз.

Давно некрашеные доски то приближаются к самому носу, то отдаляются на длину вытянутой руки.

Штурмовая группа поднимается по лестнице. Они думают, что знают, где он. Он точно знает, где они.

Вдох-выдох.

Они уже слышат его шумное размеренное дыхание из-за фанерной двери в конце коридора. Брандт уж точно узнал этот звук: он следил за десятками его тренировок! Извини, Брандт, придется поволноваться.

Итан встает с пола и, подпрыгнув, повисает на перекладине. Вверх-вниз. Вдох-выдох.

Высадив дверь, группа захвата врывается в комнату и рассыпается по ней, выцеливая пустоту.

– Ленгли, здесь никого нет!

Итан чуть улыбается уголками губ: он практически слышит, как его аналитик облегченно переводит дух. Должно быть, не дышал с самого начала штурма. Не расслабляйся, Брандт! Мне нужны твои внимательные глаза. Я крепко на них рассчитываю.

Минуту спустя вся группа захвата в изумлении выстраивается перед северной стеной, увешанной портретами и вырезками из газет. Итан удовлетворенно кивает и закрывает ноутбук. Имеющий глаза да увидит! Рано или поздно…

Брандт сидел рядом с Итаном и украдкой наблюдал за ним. В голову лезли непрошеные мысли: один из осколков был заметно больше других и вошел в тело почти на две трети. В бок. Рана, оставленная им, вполне могла представлять серьезную опасность помимо потери крови… Черт! Как же все-таки холодно на этом проклятом бетоне! Да еще сквозняк добрался до голой спины… Стоп! Сквозняк?

Уилл принялся шарить лучом фонарика по нагромождению бетонных обломков. Там, в дальнем углу, зияла вполне приличная дыра.

— Итан, я хочу пойти посмотреть, нет ли там прохода, — сказал Брандт, вставая. — Может, удастся как-нибудь предупредить ребят. Правда, мне придется на некоторое время оставить тебя в темноте…

Он уже сделал, пригнувшись, несколько шагов вдоль стены, когда услышал за спиной тихое:

— Брандт…

Агент вздрогнул. В низком голосе Ханта, обычно строгом и требовательном, звучала почти мольба.

— Не уходи.

Словно порыв ветра вернул Брандта обратно к раненому. Он склонился над ним, освещая фонариком, пытаясь заглянуть в лицо.

— Я просто хочу спасти тебя, Итан.

Хант с трудом приподнял руку и повернул фонарь вниз. Узкий луч выхватил носки стильных итальянских ботинок Брандта, кровь и каменное крошево на полу.

— Спасешь, если не дашь умереть в одиночестве, — глухо бросил Итан, отворачиваясь.

Уилл выронил фонарь и схватил Ханта рукою за плечо.

— Ты не умрешь! Слышишь, Итан? Посмотри на меня! Ребята там, снаружи, делают все возможное, я уверен. Нас вытащат, и все будет хорошо. Ты столько раз удирал от смерти, сможешь улизнуть и теперь, — в пылу убеждения Уилл еще сильнее сжал плечо Ханта и слегка встряхнул его. Раненый судорожно дернулся, даже в кромешной темноте можно было увидеть, как исказилось его лицо.

— Отпусти, Брандт, — выдохнул он со стоном. — Больно…

Уилл отпрянул, сел прямо на пол и запустил руки в волосы.

— Прости. Прости, Итан.

Какое-то время Уилл просто сидел рядом с Итаном, и оба молчали. Фонарик, предварительно мигнув пару раз, погас, и мужчин накрыла полная темнота.

— Итан, — позвал Уилл несколько минут спустя, — расскажи что-нибудь.

— Хочешь быть уверен, что я жив? Ладно… Вот почему-то вспомнилось, как сегодня утром Ильза предложила мне сбежать вместе с ней. Помнишь? Прямо посреди миссии, послав всех к черту… – тьма скрывала лицо Итана, но по тому, как неуловимо изменился его голос, было ясно, что он улыбается. Сколько призыва было в тихом голосе Ильзы, как сияли ее глаза! Она хотела разделить с ним свою жизнь, еще неведомое, опасное будущее, и его душа откликнулась на ее призыв! Это была минута страшного искушения…

— Да, это было самое нетривиальное признание в любви, которое можно себе представить, — Брандт тоже невольно ухмыльнулся, вспомнив первую встречу с эффектной англичанкой. В конце концов, если судить непредвзято, она производила впечатление! Даже мелькнула шальная мысль приударить, но Ильза смотрела только на Ханта. И как смотрела! — Думаю, ее предложение до сих пор в силе, и ты сможешь им воспользоваться.

– Не уверен.

Итан закашлялся.

— Кем ты хотел быть, когда был маленьким, Брандт? — спросил он вдруг, изрядно удивив агента.

— Не помню, — пожал плечами Уилл. — Кажется, пожарным, а что?

— А я хотел быть мужем.

— Что, прости? — Брандт подумал, что ослышался.

— Когда взрослые спрашивали, кем я хочу быть, я отвечал «мужем». Мои родители очень любили меня и друг друга. У нас была замечательная семья. И я представлял, что у меня тоже будет когда-нибудь небольшой домик на берегу моря, жена, дети… обычная, но любимая работа, семейные вечера у камина… И вот мне пятьдесят, а мечты остались мечтами. Наш отряд спас тысячи человеческих жизней, но, как ни крути, в своей собственной нечто очень важное я упустил...Судьба посылала мне удивительных женщин, но я не смог удержать ни одну из них.

— О чем ты говоришь, Итан? — Уилл чувствовал, что закипает. Он не мог больше слушать Ханта. И не потому, что его хриплое дыхание, его тихий, почти шелестящий голос и в кромешной тьме ясно давали понять, как плохо их обладателю. В его словах Брандту чудилась обреченность. Спокойная и смиренная обреченность того, кто понимает, что его час пробил, и не собирается с этим спорить. — Мирная жизнь в кругу семьи? Работа в офисе с девяти до шести? Не смеши меня! Ты не продержишься и двух месяцев, спорю на что угодно. А знаешь почему? Ты адреналиновый наркоман, друг мой. Тебе необходимо рисковать жизнью, чтобы ощущать биение этой жизни, чтобы чувствовать себя живым! Вот как ты проводишь свободное время, когда не надо спасать этот долбаный мир, а? Ходишь на рыбалку? Играешь в боулинг с друзьями? Черта с два! Ты лазишь по скалам, в одиночку и без страховки. Собственно, в этом нет ничего плохого, но надо честно признаться самому себе, что есть вещи, для которых ты просто не годишься. И одна из них — тихая семейная жизнь. Если помнишь, я присматривал за вами с Джулией и знаю, что говорю. Да, ты даришь женщине любовь, много любви, но ты не можешь дать ей уверенности в завтрашнем дне.

— Хочешь сказать, что эта миссия для меня невыполнима? — огрызнулся Итан, остро ощущая всю правоту услышанного. — Да-а, ты умеешь утешить…

— Утешить? — Брандт ударил кулаком по колену. — Ты думаешь, это слова утешения? Это зависть в чистом виде! У тебя нет семьи, так и у меня тоже. Но у тебя есть твоя невероятная удачливость, бесстрашие, твоя чертова уверенность в том, что для тебя все возможно. И в тебя влюбляются самые потрясающие женщины!

– А тому, что я готов подвергнуть опасности жизни людей, лишь бы расквитаться с парнем, который «снова и снова меня обходит», тоже завидуешь? – не удержался от язвительной шпильки Итан.

Уилл шумно перевел дух. Хант живо представил себе, как он склоняет голову, пряча взгляд.

– Итан… – голос зазвучал глухо и покаянно, – Итан, извини. Я был неправ, предположив это.

– Не извиняйся, Брандт. Я очень ценю, что ты можешь высказать мне в лицо любые опасения. И потому мне странно слышать твои признания: обычно ты ругаешь меня, а не хвалишь, – речь Брандта изрядно удивила Итана и словно привела в чувство. Он слишком хорошо знал, чего стоят другу подобные откровения.

Уилл достал носовой платок и вытер кровь, сочившуюся из порезанных губ: внутреннее напряжение понемногу отпускало его. Голос Итана был таким же тихим и хриплым, но в нем больше не звучала печаль последнего прощания. Брандт решил укрепить позиции.

— Я просто никогда еще не делился впечатлениями от работы с тобой, Итан, — продолжил он. — Помнишь, в Дубаи, когда надо было проникнуть в серверную, а мы с Бенджи умыли руки, что ты сделал? Пожал плечами и задал один единственный вопрос: «Как?» Я часто спрашивал себя потом, смог бы я подняться по той стене, как ты? А когда стропа оказалась слишком короткой, смог бы я так же отпустить ее и прыгнуть на жуткой высоте в маленькую амбразуру окна? И честно отвечал себе — нет, не смог бы.

Итан был глубоко взволнован и тронут. Причем, даже не словами Брандта, а тем спокойными и осознанным восхищением, которое их наполняло.

— Я едва не сорвался, — напомнил Итан, и голос его странно дрогнул: он вдруг вспомнил, что не нашел тогда времени даже для простого «спасибо». — Ты поймал меня. Я жив, благодаря тебе.

— А! — Уилл махнул рукой, забыв о том, что Хант не может его видеть. — Джейн удержала нас обоих. Если бы не она, я просто нырнул бы вниз вместе с тобой.

В темноте раздался смешок.

— Вот видишь, все дело в команде. Без вас у меня ничего бы не получилось. Ни тогда, ни теперь.

— И без тебя у нас тоже ничего не получится, Итан! — Брандт придвинулся ближе к другу, потянулся было взять его за руку, но удержал себя. — Потерпи еще немного. Не сдавайся! Ради нас всех, ради Ильзы! Скажи смерти: «Нет».

Брандт не понял, как фонарь оказался в руке Ханта, но тот вдруг зажегся: бледный луч выхватил из мрака лицо Итана, его подозрительно блестевшие глаза, потемневшие от эмоций.

— Можно прожить целую жизнь и умереть, так и не узнав, что жить стоит вот для таких моментов, как этот, — глухо, словно старался проглотить ком в горле, произнес он. — Спасибо… Уилл.

4. Код агента Фауст

— Итан! Уильям! — ее голос, казалось, проникал сквозь камни. Или сквозь сон. — Ребята, вы меня слышите? Отзовитесь!

Брандт подскочил на месте и тряхнул головой. Почудилось? Нет!

— Хант! Хант! — настойчиво и требовательно звал женский голос откуда-то издалека. — Отзовись, черт возьми! Ты не мог погибнуть. Подай мне знак!

Глава «ОМН» вскинул голову и даже сделал попытку приподняться на локтях.

— Ильза? — выдохнул он, и Брандт совсем не к месту подумал, что мечты англичанки таки не останутся пустыми мечтами. Но как быть, если ошибается в ней именно Итан, а не он, Брандт? Ладно, сначала надо выбраться отсюда, а там будет видно.

Уилл вскочил на ноги так стремительно, что приложился головой о низкий потолок, выругался и быстро пошел вдоль стены к зиявшему отверстию. Вскоре пришлось встать на четвереньки, а потом и вовсе ползти, извиваясь ужом, и обращаясь мысленно к высшим силам, чтобы они не дали обломкам плит, под которыми он полз, сложиться и придавить его, как того же ужа. Наконец он дополз до угла здания. Противоположной стены больше не было и лондонский рассвет, почему-то ошеломляюще прекрасный в своих красках, запахах и порывах ветра, накатил на Брандта, словно морская волна. Он зажмурился, не в силах перевести дух. А когда открыл глаза, из-за рваного края стены, вдоль которой он полз, показалась сама богиня утра! В облегающем плотном комбинезоне, с растрепанными ветром волосами, небрежно собранными на затылке, она словно парила в воздухе, а ее очаровательное лицо отражало крайнюю степень беспокойства.

— О!

Продолжая заворожено глядеть на нее, Уильям Брандт подумал, что в этом восклицании сокрыто больше смысла и эмоций, чем он смог бы уместить на странице машинописного текста. Еще раз оглядев агента и бетонные обломки вокруг него, Ильза сглотнула комок в горле.

— А Итан?.. — тихо, с трудом начала она и — замолчала.

— Итан жив, жив! — поспешил успокоить ее Уилл. — Но он ранен.

Ильза не смогла сдержать вздох облегчения и, прикрыв глаза, отвернулась. Уилл наконец очнулся от потрясения, вызванного ее внезапным появлением, и разглядел, что она держится на стене с помощью металлических «кошек», надетых на руки и ноги.

— Узнаю еще одно изобретение Бенджи, — с усмешкой заметил Уилл.

— Ты прав, — Ильза наклонилась и попробовала носом нажать переключатель на тыльной стороне правой ладони. — Дорабатывал прямо на колесах.

Переключатель не поддавался.

— И ты сразу полезла на стену? — в душе Уилла снова зашевелились подозрения.

— Так больше некому, — пожала плечами Ильза. — Вы оба застряли здесь. Бенджамин вместе с Ханли объясняется с МI6, а я все-таки хайболом занимаюсь.

— Что?! — не поверил своим ушам Брандт.

Она по-своему истолковала его восклицание.

— Это вид альпинизма. Я поднимаюсь на скалы…

— … без страховки, — закончил вместе с ней Уилл.

— Да, — удивилась она. — Ты тоже этим увлекаешься?

— Я-то нет, а вот Итан увлекается, — вздохнул Брандт. Ему хотелось отвернуться, но он заставил себя внимательно следить за тем, как зарделось лицо Ильзы от радости и смущения. Но как бы внимательно он не смотрел, ни тени фальши уловить не смог.

Упрямый переключатель наконец сработал. Она смогла высвободить руку из плена стальной перчатки, которая осталась торчать в стене, и сбросила с плеча рюкзак. Расстегнув его сбоку, она достала рулетку и бутылочку воды.

— Измерь, пожалуйста, расстояние отсюда до того места, где накрыло вас с Хантом, — попросила она, подавая их Уиллу, — потом вернись и скажи мне. И рулетку верни, — она посмотрела на его перевязанную руку и внимательнее вгляделась в лицо: — Сможешь? Ты сам не ранен?

— Пустое! — отмахнулся Уилл. — Никуда не уходи. Я быстро.

***

Уилл ушел, по пути аккуратно сматывая рулетку, и Итан снова остался один. Правда, его это больше не беспокоило. Смерть по-прежнему была рядом, даже ближе, чем пару часов назад, но он знал, что опять ускользнет, как ускользал уже сотни раз, ощущая ее холодное взвешенное присутствие. Слова Уилла и голос Ильзы, проникший сквозь каменные обломки, разрушили его меланхолию.

Ильза боролась за него, она продолжала спасать его, несмотря на то, что работа была сделана, а личный призыв остался без ответа. Итан вдруг понял, что не сможет ее отпустить и позволить найти счастье с другим мужчиной, как позволил Джулии. Просто не сможет.

Она была права: их роли сыграны. И в ЦРУ, и в МИ6 найдутся молодые агенты, готовые защищать мир от многоликого зла. А они заслужили право просто быть вместе. Сколько? Да сколько бы ни было!

Они знали друг о друге все и принимали безоговорочно. Они думали и дышали в унисон. В критической ситуации им достаточно было переглянуться, чтобы составить общий план действий… Итан не сомневался, что и в спальне их ждет такое же взаимопонимание, а от желания проверить эту мысль на практике, по телу разливалось жизнеутверждающее тепло, над которым ни холод, ни боль, ни сама смерть были не властны.

– Мне никогда не стать настоящим семьянином, агент Брандт? В самом деле?

У Итана Ханта снова была цель, он видел свое будущее и верил в успех. Как всегда.

***

Ильза ждала возвращения Брандта с видимым нетерпением.

— Шестнадцать с половиной метров, — он протянул рулетку и зябко поежился: утренний ветерок холодил потную, ободранную о камни спину. — Я пометил прямо на ленте, если ты вдруг забудешь.

— Как Итан? — спросила она, закрепляя конец рулетки на обломках с внешней стороны.

— Благодарил за воду.

— У меня есть еще.

— Давай.

Она снова полезла в рюкзак:

— А что у тебя с лицом?

— Целовался с разбитой витриной, — чуть резче, чем хотел, с внезапной болью во взгляде ответил Брандт. — Я боюсь, что Итану станет хуже. Он потерял много крови, и у него шок.

— Прости, — лицо ее словно окаменело. Она быстро вынула из рюкзака туго скрученный плед. — Вот, укрой его. Возвращайся обратно, и держитесь подальше от этой стены. Еще немного и мы вас вытащим.

***

— Ну, что там, на белом свете? — спросил Итан вернувшегося Уилла.

— Он все еще существует и по-прежнему нуждается в нашей защите, — как мог бодро откликнулся Брандт. — Мать Тереза передала тебе еще воды и одеяло.

Итан бесцеремонно направил луч фонарика Брандту в лицо:

— Чем тебе не угодила Ильза? — буркнул он.

Брандт заслонился рукой от света, морщины гармошкой сошлись над переносицей: ну как ему объяснить? Да и надо ли?

— Не доверяю я ей, Итан, — он развернул плед, уловил тонкий аромат духов Ильзы, и настроение у него окончательно испортилось. — Раздвоенное копытце! Слишком многое ей сходило с рук. Другую давно бы прикончили за ваши выкрутасы!

Итан покачал головой:

— Ты несправедлив, Брандт. Ты не знаешь, что ей пришлось пережить.

— Уж куда мне?! — Уилл расстелил плед на полу. — Сможешь лечь на него? Я оттащу тебя подальше от внешней стены: твоя любимица грозилась вызволить нас отсюда.

— Вот, ты еще и неблагодарный, — заметил Итан, с его помощью перебираясь на одеяло.

Брандт потянул за край и только ухнул от натуги — на возражения сил уже не осталось.

Особенно далеко они не продвинулись: во-первых, не позволяло свободное пространство, во-вторых, забираться под остатки потолка, держащиеся на честном слове, тоже не очень хотелось. Переведя дух, они собирались продолжить свой содержательный спор, когда услышали странный, щекочущий нервы звук. Он был похож на треск поленьев в костре или шипение масла на раскаленной сковородке. Агенты переглянулись, и Итан направил луч фонарика на внешнюю стену.

Зрелище было, мягко говоря, необычным. Бетон на глазах словно протаивал, истончался, становился похожим на тонкую мятую бумагу. Снаружи донесся голос Ильзы:

— Ребята, носы поберегите!

Пару минут спустя остатки бетона словно стекли вниз, открыв в стене круглое отверстие около метра в диаметре и пропустив внутрь облако отвратительного запаха. Пока мужчины чихали и ругались, пряча носы кто в рукав, кто в платок, Ильза возилась снаружи, в свою очередь бормоча под нос нелестные замечания в адрес Бенджи Дана.

Наконец она взялась обеими руками за канат, повисший перед отверстием, качнулась, и в следующее мгновение рядом с Итаном и Уиллом оказались сначала ее длинные ноги, а потом и сама Ильза.

— Привет, счастливчики, — улыбнулась она, сняв с лица защитную маску.

***

— Так, все просто. Думаю, каждый из вас делал это сотню раз, — она достала две пары плотных черных перчаток. Одну отдала Итану, другую — Уиллу. — Надеваете перчатки, беретесь за канат, застегиваете страховочный ремешок, который не даст упасть, даже если руки разожмутся, и — спускаетесь вниз. Там ждут ребята. Думаю, я спущусь с Итаном, помогу ему.

Хант улыбнулся уголками губ и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

— Вот это лишнее, — почти резко заявил Брандт. — С Итаном спущусь я.

Удивленная Ильза повернулась к нему и склонила голову на бок.

— У тебя руки изрезаны. Ты сам-то сможешь спуститься без посторонней помощи?

— Не волнуйся за меня, я в состоянии о себе позаботиться!

Итан ненавязчиво кашлянул. Уилл и Ильза ответили ему одинаково нетерпеливым взмахом рук:

— Итан, не мешай!

Еще пару минут он, натягивая перчатку, с усмешкой следил за развернувшейся перепалкой, потом стиснул зубы, аккуратно перекатившись, оказался у противоположной стены, ухватился руками за край отверстия, подтянулся…

— Итан? — Ильза первая заметила, что происходит. Он послал ей воздушный поцелуй и почти повис на канате. — Застегни красный ремешок!

Хант щелкнул нужным зажимом, сполз в отверстие и поехал вниз. Ильза высунулась наружу, проследила за его спуском, и, повернувшись к Брандту, наградила его возмущенным взглядом. Тот развел руками: «Это же Итан».

Ильза отвернулась и подняла с пола вторую перчатку Ханта.

— Ладно, агент Брандт, теперь наша очередь.

Но Уилл встал между Ильзой и отверстием, поймал перчатку, которую она собиралась надеть, за палец и вырвал из ее рук.

— Очень удачно, что мы остались одни, — твердо заявил он. — У меня есть пара вопросов, агент Фауст.

Она чуть качнула головой, подняв брови:

— А внизу их задать будет уже нельзя? — без особой надежды уточнила она, бросив нетерпеливый взгляд на дыру в стене.

— Я хочу это сделать здесь.

— Ладно, — она сложила руки на груди и уверенно взглянула Уиллу в лицо. — Слушаю тебя. Внимательно.

Брандт невольно восхитился тем, как спокойно и свободно она держится. Пожалуй, лишь чуть поджатые губы да закрытая поза выдавали… и то не тревогу, а скорее вызов.

— Откуда ты знала код?

Она даже не моргнула:

— Я не знала. Просто догадалась.

— Не води меня за нос! — выкрикнул Брандт, теряя самообладание. — Таких догадок не бывает.

— Это была обоснованная догадка. Но просто так все не объяснишь.

— Да неужели? А по-моему, все предельно просто. Лейн мертв, и ты решила занять вакантное место. Возглавить Синдикат, всю кухню которого давно успела изучить, не так ли?

Ильза с усилием втянула носом воздух. На ее лице отразилась странная смесь эмоций, словно она не знала, смеяться ей или возмутиться.

— Сразу видно, что ты не знал Соломона Лейна! — прошептала она.

— Зато ты его знала очень хорошо!

— Это пустые слова, агент Брандт, — она снова смотрела Уиллу в глаза, и он видел, что она с трудом сохраняет спокойствие. — Даже те, кто знал его дольше и лучше меня, кто пользовался его полным доверием, не имели понятия о том, что такое «вся кухня Синдиката». Но если ты так высоко оценил мои амбиции, скажи мне, в чем была главная проблема Лейна, которую он стремился решить с вашей помощью? — она подняла бровь, ожидая ответа.

— Флешка, — нехотя ответил Уилл. — Деньги.

— Вот именно. Два и четыре десятых миллиарда долларов. И сейчас единственный, кто владеет этой информацией, — Итан Хант. Ты серьезно думаешь, что я стала бы так рисковать, позволив ему заявиться сюда, где персонально для него установлена бомба?

— Персонально? Это еще что за новости?

— Лютер Стикелл показал нам запись. Он подключился к камере над парадной дверью и получил изображение со всех трех. Бомба взорвалась после того, как камера зафиксировала лично Итана.

— Ты могла быть не в курсе. Сама говоришь, Лейн подробностями не делился.

— Я и не была в курсе! — спокойствие изменило-таки Ильзе. Она взмахнула рукой, делая шаг к мужчине. — Черт, Брандт, я не террористка! Иначе моя жизнь уже давно была бы куда проще!

— Откуда ты знала долбаный код?! — рявкнул ей в лицо Брандт. Они наступали и орали друг на друга, почти забыв, что внизу их с нетерпением ждут, что потолок не позволяет полностью выпрямиться и вообще может в любую минуту сложиться, как карточный домик.

— Да пойми же, бомбы было две — заложницы просто служили приманкой, поэтому жилет не сдетонировал при взрыве.

— Хочешь сказать, что можно было набрать любую галиматью, все равно бы сработало? — насмешливо предположил Уилл.

— Не думаю. Если бы мы ошиблись, сразу же и рвануло бы, только не жилет, а основное устройство. Я не об этом. Две половинки одной бомбы, одна операция, один план, который напрямую связан с Итаном Хантом. А все, что так или иначе касалось Итана, Лейн маркировал цифрой восемь: документы, приказы, даже устные распоряжения иногда. Когда он назвал код агенту Данну, я уже тогда удивилась, что в нем не было восьмерки, — она сбилась и покачала головой, словно сама понимала, как нелепо звучат ее объяснения. — Это было как… наитие, или нам просто повезло, считай, как хочешь.

— Полный бред, — подвел итог Брандт. — Что ж, я попробовал. Больше у меня нет ни времени, ни желания добиваться от тебя правды. Пусть этим занимается Ханли.

Он повернулся к отверстию в стене и стал натягивать защитную перчатку.

Он, конечно, ожидал, что она может как-то попытаться надавить на него, но к тому, что она просто прыгнет вперед с ножом в руке, как пантера на охоте, оказался совершенно не готов. Тем более, после удара головой о стену, бессонной ночи и двенадцати часов без еды требовать от организма привычной реакции не приходилось. Все произошло молниеносно. Ильза сбила его с ног и оседлала, вдавливая в пол. Уилл успел выхватить пистолет, но из-за порезанных пальцев, кое-как обвязанных тряпками, оружие не легло в руку, и Ильза легко выбила его. Крепко удерживая за волосы, она задрала ему голову, открывая шею. Брандт мгновенно представил, как она заносит нож для удара, и успел закрыть глаза.

5. Привычка спасать

Удара не последовало. Вместо него почти над ухом Уилла раздался хрипловатый голос, в котором звучала мрачная обреченность:

— Не могу.

Еще секунду женщина сидела на нем, удерживая, а потом нож со звоном упал на бетонный пол, Ильза скользнула вслед за ним и, тяжело дыша, прижалась спиной к стене. Брандт в недоумении приподнялся на локте и, повернувшись, встретился с ней взглядом. Лицо агента Фауст было совершенно спокойно, только в уголках глаз дрожали слезы.

— Почему?

— Потому, что дура.

Уилл сел, дотянулся до пистолета, лежавшего рядом, взял его в руки. На мгновение Ильза рефлекторно напряглась, но, сделав над собой усилие, отвернулась и тихо сказала:

— Стреляй.

— Я хочу знать, почему ты меня не убила? — повторил он.

Она незаметно вздохнула и почти через силу произнесла:

— Это против правил. Ты агент спецслужб, ты не представляешь угрозы для общества, — она снова вздохнула, уже почти не стараясь скрыть свои чувства. — Ты просто решил сломать мне жизнь. Что ж, не ты первый. За это не убивают.

Она сидела на полу, уронив руки на колени и глядя прямо перед собой. Утренний свет, струившийся сквозь пробитую стену, мягко ложился на ее лицо. «Я не террористка, Брандт! Иначе моя жизнь была бы намного проще…» Он уже видел эти поджатые губы и холодный, лишенный надежды взгляд: вчера утром, когда впервые наблюдал за ней в людном переходе, где она разговаривала с Итаном. Мысли сами собой перекинулись на Ханта, и Уилл вдруг подумал, что Итан, если бы услышал их недавний разговор, поверил бы Ильзе. И вовсе не потому, что неравнодушен. Просто ему была слишком хорошо знакома ситуация, когда решение приходит само, вдруг и — единственно правильное. Есть «что?» и «как?», а «почему?» ускользает. Да оно и не нужно, если только дотошный Брандт не станет требовать объяснений…

Внезапно зазвонил сотовый. В этом тесном, несуразном помещении красивая классическая мелодия прозвучала так странно и неожиданно, что агенты не сразу поняли, откуда она взялась. Потом Ильза вопросительно посмотрела на Брандта. Он демонстративно щелкнул предохранителем и убрал оружие обратно за ремень брюк. Ильза встала, подобрала рюкзак и вынула сотовый.

— Да? Да, Бенджи, мы сейчас спустимся. Ничего не случилось. Все в порядке. Что? — глаза ее расширились, и голос взвился вверх на полтона. — Я поняла. Считай, мы уже внизу, — она выключила аппарат и повернулась к Брандту: — Врачи говорят, Итану необходимо срочное переливание крови. У него первая положительная. Прежде, чем спросишь, я специально выясняла это, когда Лейн поручил мне пытать его. У меня та же группа крови, значит, есть возможность помочь Итану. Позволь мне сделать это еще раз, а потом поступай, как хочешь.

Брандт с силой провел ладонями по волосам. В одном он больше не сомневался: Ильза сделает все возможное, чтобы сохранить Ханту жизнь. Но с какой целью?

— Ладно, — бросил он небрежно и опустился на колени возле дыры в стене.

Ильза села рядом. В последний момент Уилл крепко сжал ее плечо, заставив повернуться, и, почти недопустимо близко наклонившись к ее лицу, заглянул в глаза.

— Когда я привлек Лютера к этой операции, он сказал мне: «Итан мой друг. И если я засомневаюсь, на чьей ты стороне…»

Ее губы дрогнули в улыбке:

— Я уже сказала тебе «стреляй!», — она взялась за трос и исчезла в зияющем проеме.

— Надеюсь, не придется, — мрачно подытожил Брандт, натягивая защитную перчатку и в свою очередь хватаясь за трос.

***

Ильза спала, сидя на больничной кушетке. Под спину кто-то заботливо подоткнул подушку, голова ее склонилась к плечу, длинные каштановые волосы упали на лицо.

Она хотела сдать кровь еще в пути, прямо в машине скорой помощи, но врач настоял на том, чтобы она сделала это в госпитале. Как понял Брандт, док волновался за состояние самой Ильзы, не лучшее для донора. В палате, едва процедура закончилась и медсестра вынула иглу из ее вены, Ильза закрыла глаза и — уснула. Медики засуетились было, но, убедившись, что это действительно просто сон, оставили женщину в покое. Это было три часа назад.

Указанное время Уильям Брандт провел в коридоре между двумя палатами — Ильзы и Итана — откуда его лишь ненадолго удалось увести, чтобы обработать его собственные раны, наложить пару швов на губы и перебинтовать пальцы. К концу третьего часа в палату Ильзы заглянул врач и сказал Брандту (больше ведь все равно рядом никого не было!), что сон — это, конечно, хорошо, но для восстановления сил необходимо еще и питаться. Уилл вздохнул и отправился в больничный буфет. Сам он спать почему-то не мог. Впрочем, есть почти тоже.

Брандт осторожно тряхнул Ильзу за плечо, ушел от болевого захвата, который она попробовала провести спросонок, и снова тряхнул ее. Она открыла глаза, на лице мелькнуло узнавание, почти радость, которое быстро сменилось выражением обеспокоенности, уже ставшим для Уилла привычным.

— Что-то случилось? — резко спросила она, выпрямляясь на кровати.

— С Итаном все в порядке, — успокоил ее Брандт, отвечая на настоящий, невысказанный вопрос. — Он спит. И… ты молодец. Ты спасла его. Снова.

Ильза взмахнула рукой, выражая пренебрежение к своим заслугам, и снова привалилась к стене.

— Кажется, у меня это уже вошло в привычку. Зачем ты меня разбудил?

— Чтобы ты поела, — он указал на поднос с завтраком, стоящий на тумбочке. — Давай, приступай, пока горячее.

Ильза с недоумением и невольной благодарностью посмотрела на него.

— Ты принес мне еду? Спасибо.

— Не спеши благодарить. Я не знаю, что ты любишь, поэтому взял яичницу с беконом, воду и кофе. Если хочешь что-нибудь другое, я могу сходить…

— Прекрасный выбор, агент Брандт. Это именно то, о чем я мечтала.

Он едва заметно улыбнулся и поставил поднос на кровать рядом с ней.

— Приятного аппетита.

Ильза залпом выпила стакан воды и с наслаждением перевела дух.

— Значит, мир? — лукаво спросила она, протягивая ему руку.

Он нарочито нахмурился и сложил руки на груди:

— Вооруженный до зубов нейтралитет.

Еще несколько секунд Уилл сохранял неприступный вид, но Ильза игриво толкнула его локтем.

— Мир?

— Ладно, мир! — согласился агент, с улыбкой потирая бок, и пожал протянутую руку.— Черт с тобой.

Ильза тихо засмеялась и принялась за еду.

— Так ты уже был у Итана? — уточнила она, в два счета покончив с яичницей и взяв в руки чашку. — Значит, к нему можно?

— Да. Но тебе, наверное, лучше будет пойти, когда он проснется…

Ильза пригубила кофе, поморщилась и поставила его обратно на поднос.

— Я хочу пойти сейчас, — качнув головой, возразила она. — Проводи меня, если не трудно.

В палате Итана было светло и тепло: солнечные лучи, проникая сквозь открытые жалюзи, расчертили ее ровными полосами. Ильза осторожно подошла к кровати. Брандт задержался на пороге. Он вообще хотел уйти, но вместо этого сделал шаг, потом другой и в конце концов встал рядом с молодой женщиной, уверяя себя, что поступает так ради безопасности главы «ОМН». Ильза долго вглядывалась в лицо Итана.

— Я видела его без сознания, — тихо произнесла она, не оборачиваясь, — почти мертвого, а вот спящего — никогда.

Брандт почесал пальцем бровь, невольно вспомнив, сколько раз Джулия Хант, проснувшись рано утром, просто сидела на кровати, любуясь спящим мужем… Ильза легко, почти невесомо коснулась черной челки Итана, убирая ее со лба.

— Ему лучше. Вот, даже щеки снова розовые, — как-то особенно нежно, дрогнувшим голосом прошептала она. Еще пару секунд Ильза пыталась справиться с собой, но не смогла: губы ее задрожали, слезы наполнили глаза и неудержимо хлынули по щекам.

Уилл какое-то время потрясенно смотрел на нее, не веря, что такая сильная, невозмутимая, бесстрашная (какие там еще эпитеты употреблял, описывая ее, Бенджи?) женщина может вот так разрыдаться. Потом опомнился, робко обнял ее за плечи и привлек к себе. Она рыдала у него на плече, освобождаясь от боли и чудовищного напряжения последних дней, рыдала практически беззвучно, но от всей души. А он беззлобно завидовал ей, а также всем женщинам вообще и их святому праву вот так дать волю слезам.

Впрочем, закончились слезы довольно быстро. Ильза отстранилась, вытерла лицо бумажными салфетками, коробка с которыми обнаружилась на тумбочке у кровати, и подняла на Уилла покрасневшие глаза.

— Пожалуй, мне пора. Спасибо тебе… за все.

Брандт неловко дернул плечом и кивнул, провожая ее до двери палаты.

— Куда пойдешь? — спросил он вдруг, когда она была уже на пороге.

— Даже не знаю, — улыбнулась она. — Просто прогуляюсь по Лондону для начала. Когда-то этот город был моим домом. Может, удастся полюбить его снова…

— Твой телефон… — почему-то чувствуя ужасную неловкость, начал Уилл. — Я не потому, что продолжаю подозревать, правда. Просто на тот случай, если вдруг… что-нибудь…

Она улыбнулась еще шире.

— Итан знает, как меня найти. У него все для этого есть.

«А я?» — едва не выдохнул Брандт, но сдержался, лишь ответил на крепкое пожатие ее узкой ладони с разбитыми костяшками пальцев, и долго смотрел ей вслед. Ильза шла по длинному больничному коридору так, как умела только она: неторопливо и стремительно одновременно.

6. Эпилог

Кабина грузового лифта остановилась, и Ильза вышла прямо на крышу высотного здания, где располагалась вертолетная площадка.

Брандт ждал, засунув руки в карманы брюк и любуясь морем лондонских крыш, которое раскинулось вокруг. Зрелище, как отметила про себя Ильза, действительно было великолепным.

— Агент Брандт! — церемонно приветствовала она.

— Агент Фауст! — в тон ей ответил Уилл.

— Как твои раны? Заживают?

Он потрогал пальцем, заклеенным пластырем, свежий шрам на губе.

— Помаленьку. Могу опять целоваться с витриной, если придется.

Ильза качнула головой и улыбнулась ему одними глазами.

— Так что мы здесь делаем, агент Брандт?

— Забираем Итана из больницы.

— Вот как? А не рановато ли?

— В самый раз. Зачем торчать в лондонской сырости, если можно поправлять здоровье где-нибудь у теплого моря?

— Там, где много солнца, а ветер играет в оливковых рощах? — улыбнулась Ильза. — Да, я знаю такие места… Значит, ты позвал меня проститься?

Брандт внимательно посмотрел ей в глаза и — отвернулся.

— Меня просил позвать тебя Итан.

Двери лифта снова открылись и пропустили каталку, которую везли два рослых санитара. За каталкой шел Бенджи Данн, а на ней, заложив руку за голову, лежал Итан Хант: укрытый до пояса простыней, но сверху — в отутюженной белой сорочке, бледный и осунувшийся, но с живым озорным блеском в серо-зеленых глазах.

Брандт пожал шефу руку и отошел к Бенджи, оставив Итана с Ильзой.

— Добрый день, агент Хант, — она хотела придать своему вопросу больше сарказма, но губы растягивала предательская мягкая улыбка. — Нарушаешь постельный режим?

Итан открыто улыбался в ответ.

— Нет, лишь хочу его немного скорректировать. Спасибо, что дала мне свою кровь. Врач сказал, это было очень своевременно.

Ильза пожала плечами.

— У нас одна группа крови: вполне логично было поделиться. Это все, что ты хотел мне сказать?

Он покачал головой, любуясь ею.

— Почти. Я подумал, раз твоя кровь течет теперь в моих венах, мы можем вернуться к предложению, которое ты сделала мне на днях. Про «сбежать».

Сердце Ильзы пропустило удар, но внешне она осталась абсолютно спокойной.

— Ты отверг это предложение, — резонно заметила она.

— Мы были при исполнении, — возразил он, не отводя внимательного, почти нежного взгляда. — Не люблю оставлять за спиной незавершенные дела. Зато теперь…

— Зато теперь? — повторила она, думая лишь о том, что грудь вздымается, наверное, слишком сильно и сердце — зараза! — стучит так, что слышно на всю площадку.

— Если ты не передумала, в ближайшие лет двадцать я абсолютно свободен, — закончил Хант и добавил чуть севшим голосом: — Я твой.

Она смотрела ему в глаза еще пару мгновений, словно хотела убедиться, не шутит ли? А потом одним движением запрыгнула на каталку, оказавшись верхом на его ногах.

— Эй, сумасшедшие! — завопил Бенджи, испуганный тем, что транспорт перевернется, но санитары держали крепко.

В этот момент над площадкой зависла стальная птица. Ветер, который создавали ее винты, взлохматил волосы всем присутствующим и заставил поднять головы вверх. Брандт сделал несколько шагов к вертолету и, перекрывая шум винтов, закричал.

— Лютер, у нас пассажирка!

Стикелл взглянул на погруженного в поцелуй шефа и буркнул себе под нос:

— Кто бы сомневался?!

Когда вертолет опустился на крышу, Брандт заскочил внутрь и устроился за спиной Лютера.

— Он правда подал в отставку? — спросил Стикелл.

— Ага, — ухмыльнулся Уилл. — Ханли в шоке.

— Я тоже. Как по-твоему, дело в ней?

Брандт качнул головой. Невольно вспомнились обломки бетонных плит, кровь на холодном полу и тихий голос Ханта.

— Нет, — произнес он вслух. — То есть, не только в ней. Причина намного глубже.

Лютер понимающе кивнул.

— Кстати, что ты вообще о ней думаешь? — в свою очередь спросил Уилл.

— Она такая же ненормальная, как наш Итан. Чем черт не шутит? Может, что-нибудь и получится.

Оба агента продолжали смотреть на влюбленных, которые были настолько поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Прервав поцелуй, Итан гладил Ильзу по щеке и что-то шептал ей.

— Ты знаешь, с какого возраста можно брать ребенка на хайбол? — опять спросил Уилл.

— Как научится вылезать из детской кроватки, — усмехнулся Стикелл.

— О, тогда все в порядке!