Stay with me

I said i wanted you to stay (ОЖП/Син Цю)

— …И, с тех самых пор, бывший дракон отказался ото всех своих преступных планов. Он, конечно, вернулся в свою горную пещеру — но уже не один. Ему выпала невероятная удача прожить практически целую вечность вместе с тем самым человеком, который сумел открыть его сердце, сняв тем самым проклятие. С тем, кто показал ему красоту этого мира. С тем, кто его понимал. И с тем, кто привносил в его душу покой, которого бывший дракон не ощущал уже долгие тысячелетия. О… Уже конец. Поразительно длинная история, — произнес юноша, аккуратно закрывая огромную книгу в своих руках. — Лань Юн, проснись!

Русоволосая девушка растерянно заморгала, мгновенно поднимаясь с травы.

— Уже все? И кто сказал, что я спала? — украдкой протирая глаза, ответила она. — Син Цю, под твое бодрое чтение никаким образом не уснешь. А я просто… Залюбовалась на мгновение облаками. Вот так-то.

Лань Юн пришлось заново собирать волосы своей синей лентой. Легко завязанный хвост распался за то время, пока девушка лежала на траве, слушая чтение вместе с редкими комментариями рассказчика.

Время действительно пролетело слишком быстро.

— Остается лишь надеяться, что сейчас ты была со мной серьезна… Итак, что скажешь по поводу этой истории? Язык не поворачивается назвать ее сказкой. Автору следовало выставлять это как полноценный роман.

— Сюжет он там, конечно, здорово закрутил, это да. Можно было бы и растянуть книгу на несколько томов, а не печатать все это в одном, — кивнула Лань Юн. — Честно говоря, в одном я не соглашусь с тобой. Это точно сказка. Без сомнений.

— Только из-за наличия в ней магии и сверхъестественных существ? Не только в сказках ведь такое бывает.

— Нет, я так подумала из-за ее нереалистичной концовки. Там даже дракон, которого выставили антагонистом, обрел свое счастье. В жизни таких чудес уж точно не бывает.

По крайней мере, в жизни Лань Юн их не было.

Дни, которые она могла проводить вместе с лучшим другом детства, уже сейчас становились роскошью. Лань Юн была старшей — и единственной — дочерью в семье, и ее родители хотели видеть в ней полностью увлеченную семейным делом наследницу, а не девушку, которая по ночам тайком сбегает из дома, чтобы тренироваться в фехтовании вместе со своим парнем.

Ну, так считали родители. Оттого они, наверное, и запретили ей общаться с Син Цю.

У них были планы даже на замужество своей дочери, а ее собственное мнение о том, что вторую половинку ей следует выбирать самой, их не особенно волновало. И им было все равно, что Лань Юн с самого детства любила лишь одного человека. Все вокруг твердили ей, что это пройдет с возрастом — детская влюбленность, может — но нет.

Не прошло.

Ни в пять, ни в десять, ни в шестнадцать. И даже дальше — ничего.

Ее все так же завораживала одна и та же улыбка, тот же голос, та же ловкость, с которой Син Цю владел мечом, и то же чувство справедливости — настолько искреннее, что просто не верилось, что в этом жестоком мире вообще существуют такие люди.

Хотя некоторые другие черты характера парня просто выводили ее из себя. Например, любовь к розыгрышам — ведь девушка не раз оказывалась жертвой какой-то незлой шутки, на которую попадалась исключительно из-за своей невнимательности. И, зачастую — не одна.

— Ну, а здесь позволь мне не согласиться с тобой. Сам дракон тоже приложил много сил к тому, чтобы сблизиться со своим человеком. Дракон был уверен, что именно он — его судьба, поэтому их и не сумели остановить никакие преграды.

— Сближаться можно сколько угодно, а от судьбы не убежишь, — отрезала Лань Юн.

— Мне так не кажется. Судьба — это то, что творят сами люди. Ну, и не люди в том же числе.

— В качестве доказательства я могу привести тебе предпоследнюю главу, — Лань Юн все никак не успокаивалась. — Избраннику дракона пришлось буквально умолять своих родителей — короля и королеву — пощадить его возлюбленного! И ведь все прошло хорошо — словно так и должно быть — а вот в реальности родители бы уже избили его за непослушание, только заслышав имя дракона. А потом и вовсе закрыли бы в башне на веки вечные! Чтоб неповадно было!

На эмоциях девушка даже стукнула кулаком по траве, что не укрылось от взгляда ее собеседника. Лань Юн на какое-то время отвела от него взгляд — ей стало неловко за свою эмоциональность.

Эта история пробуждала в ней чувства, которые она хранила где-то глубоко в сердце.

— Мисс, вы слишком серьезно относитесь к обсуждению, — добродушно усмехнулся Син Цю.

— Агрх, прости, — махнула рукой девушка. — Я просто долго над этим думала, пока ты читал…

— И все-таки то, что ты сказала ранее — ложь. Это же был их первый серьезный разговор.

— Нет, просто именно тогда все дошло до того, что король и королева уже просто не могли терпеть их «тайные» встречи, — уже терпеливее пояснила Лань Юн. — Их ребенку и до этого много раз намекали, что гиблое это все дело, а он что? Послушно кивал, но в итоге все равно уходил к дракону, как только бдительность родителей сходила на нет.

Наверное, этот человек был просто недостаточно ловок. Вот у Лань Юн всегда получалось незаметно ускользать по ночам, а иногда даже по вечерам — как сейчас.

— Этот разговор бы в любом случае состоялся. Они не могли всю жизнь встречаться тайком. Просто кое-кто боится, вот и все. И почем зря.

— Не зря! Он мог потерять все, чем дорожил — семью, друзей…

— …Однако даже со знанием этого он все равно ходил на встречи. Значит, не так уж и сильно боялся? Ну, или же кое-кто просто морально готовится к этому разговору, — чуть погодя добавил Син Цю. — Не исключено. Король и королева — люди серьезные.

— Слишком серьезные, — оперевшись рукой о землю, ответила Лань Юн. — Я бы на его месте боялась бы дольше.

Вообще-то, она бы и вовсе никогда на такое не решилась.

Прямо сказать родителям, что она устала от контроля над своей жизнью, постоянными ограничениями и идиотскими правилами, которые не имели никакого смысла… Звучит, как фантастика — после такого Лань Юн наверняка выгонят из дома. И куда дальше? В горы, к адептам? Молиться на лучшую жизнь?

— Кажется, ты хорошо помнишь только концовку, — неодобрительно покачал головой Син Цю, подвигаясь ближе к девушке. — Но да ладно, я не осуждаю — книгу мы читаем уже не первый вечер. Но знаешь? В самом начале есть одна очень важная фраза. Ты могла забыть ее.

— Да? — Лань Юн недоверчиво покосилась на парня. — У меня хорошая память, поэтому тебе придется показать мне эту цитату лично. Во избежании дезинформации, дорогой мой друг.

Слишком часто она велась на его розыгрыши.

— Да ладно, это было всего раз!

— Зато я запомнила его на всю жизнь!

— Ох, ладно… Вот. Здесь, в самом начале. Не видишь? Ну, оно и понятно, — хмыкнул Син Цю, слегка приобнимая девушку. — Теперь читай — четырнадцатая страница, пятая строка, — указал он.

— «Неважно, сколько времени пройдет — хоть сто, хоть двести лет — я готов дать тебе столько времени, сколько тебе нужно, — тихо ответил ему дракон. — Главное, чтобы ты был по-настоящему готов столкнуться лицом к лицу с настоящими монстрами — теми, кто осмелился ни во что не ставить твои чувства и желания».

Лань Юн решительно не понимала, к чему все это. Она в недоумении смотрела на Син Цю, но он почему-то не спешил отвечать на ее немой вопрос, а только устало вздохнул, положив голову на ее плечо.

— Когда-нибудь до тебя дойдет, что только ты — единственная госпожа моего сердца. Я тоже готов ждать тебя сотни лет.

Лань Юн вспыхнула, словно спичка. Конечно, она много думала о том, что когда-нибудь признается в своих чувствах — перебрала в голове уже целую кучу сценариев — но ни в одном из них не было такого!

— Вот только я не уверен, доживу ли я до этого дня, — едва слышно добавил Син Цю. — Ты невероятно долго решаешься.

— Вот хватает же у тебя наглости, — в шутку толкнула парня Лань Юн, отворачиваясь в наигранной обиде. — Серьезно… Выходит, что ты не просто так выбрал именно эту книгу?

— Догадалась? Поверить не могу. Неужели и день, когда мы сможем встречаться не тайком, все ближе и ближе?

Девушка мельком взглянула на Син Цю, ожидая увидеть в его взгляде привычную ей самоуверенность и дерзость, но неожиданная нежность заставила сердце Лань Юн оттаять окончательно.

— Кажется, сегодня у меня предстоит важный разговор…

But youre always leaving (ОЖП/Венти)

Мир вокруг Ирис всегда пестрил яркими красками.

Девушка видела прекрасное во всем — в облаках, мирно бегущих по небу, в пролетающих мимо птицах, в цветах, которые росли на многочисленных клумбах в ее родном городе, — да даже в ветре, который шевелил ее золотистые волосы, создавал рябь на воде и заставлял листья на деревьях трепетать, словно те были бабочками.

Поэтому родители Ирис ничуть не удивились, когда та объявила им о своем желании стать бардом.

Они только сказали: «Прекрасная работа для такой творческой и нежной девушки, как ты», и с легким сердцем отпустили свою единственную дочь учиться музыке в другом регионе.

Быть бардом — это значит петь песни, слагать баллады о подвигах героев, наслаждаться красивыми пейзажами этого мира, постоянно странствуя по нему в поисках вдохновения…

А еще быть бардом — это значит общаться с людьми. Самыми разными.

И ведь далеко не все путешественники были героями, равно как и далеко не все жители города могли поведать прекрасную историю о своей жизни. Уже повзрослевшая Ирис часто видела в тавернах людей, из раза в раз запивающих свое горе алкоголем.

Безжизненные глаза, монотонный голос без тени эмоций и желание хоть как-то прервать это страдание — вот какими были эти люди.

Что ж, даже это по-своему вдохновляло Ирис.

Их истории надолго омрачили ее песни, привнеся в них горечь — совсем не сочетающуюся с тем, что она писала ранее. Уныние поселилось в сердце девушки, и она, отчаявшись, совсем перестала путешествовать — вернулась в родной Мондштадт, и даже чуть было сама не стала той, кого так боялась.

Тем человеком, у которого не горели глаза.

Тем, кто не смотрел по сторонам, не замечал красоту этого мира. Тем, у кого больше не было мечты.

И неизвестно, сколько бы еще продолжалось ее уныние, если бы не один случай в мондштадской таверне, где она впервые повстречала своего коллегу-барда в зеленой одежде.

«Ветра обязательно поменяют свое направление! — однажды сказал он. — И для этих людей, и для тебя, Ирис. Продолжай странствовать по миру, и увидишь, насколько он удивителен!»

Почему-то именно эти слова снова зажгли искру в ее серых глазах.

После этого случая Ирис продолжила походы в таверну — но теперь только ради того, чтобы снова поговорить с этим бардом. В те редкие моменты, когда им удавалось пообщаться, Ирис старалась узнать о незнакомце как можно больше — ведь его, кажется, от нее каждый раз словно ветром уносило.

Из раза в раз.

«— Вот! — одна из подруг Ирис указала на доску объявлений. — Бард, которого ты постоянно взглядом выискиваешь. Сегодня должен быть в Доле Ангелов, не опаздывай!— Я постараюсь прийти как можно быстрее, — решительно кивнула Ирис. — Но у меня сегодня тоже выступление… Правда, не здесь.— Он обычно долго выступает, так что ты не должна все пропустить. Знаешь, как в прошлый раз. Главное — беги, а не любуйся природой по пути!Как назло, именно сегодня этого неуловимого барда слишком рано выпроводили из таверны. Так странно — Ирис думала, что они одногодки, но, тем не менее, она постоянно слышала от барменов, что этот бард очень часто напивается до беспамятства…В таком-то молодом возрасте? Что же у него такого в жизни уже случилось?»

Несмотря на постоянные неудачи, девушка от своего не отступилась — и, в конце концов, сумела познакомиться с этим бардом получше.

Она узнала, что его зовут Венти, он, по большей мере, выступает только в Мондштадте, а свой возраст он почему-то не сказал. Равно как и то, сколько времени потратил на обучение игре на своем музыкальном инструменте, однако это не помешало девушке каждый раз восхищаться его мастерством.

И было в этом барде что-то такое, что цепляло девушку.

Что-то неведомое, непостижимое, таинственное — но в то же время Венти казался ей открытым, словно многотомная книга.

— У тебя глаза похожи на небо перед штормом, — однажды сказала ему Ирис. — Все в порядке?

В тот день они встретились неподалеку от склона Песни Ветра, за пределами города.

— Пытаешься переиграть меня? Извини, но здесь я тебе не буду поддаваться! — задорно усмехнувшись, ответил парень в зеленой одежде. — Во всем Тейвате не сыскать мастера слова лучше меня!

— Ох… Нет, я не собираюсь соревноваться с тобой. Я о том, что тебя что-то беспокоит! По глазам вижу. Это поэтому тебя в последнее время в городе не встретишь?

— Эм… Возвращаясь к теме о глазах — тебе в них что-то не нравится? Я знаю, что ты любишь солнечную погоду и безоблачное небо, так что «небо перед штормом» от тебя звучит не очень-то дружелюбно…

— Ладно, хорошо, — девушка вздохнула, устраиваясь на траве поудобнее, — я выбрала именно это сравнение, потому что твои глаза выглядят «не очень-то дружелюбно» из-за того, что тебя что-то беспокоит. Постоянно отводишь взгляд, неотрывно смотришь на одну точку — словно в пустоту. Знаешь, как будто у тебя в глубине души шторм. Что-то… Случилось?

— Эх… Все-то ты видишь, — горько усмехнулся парень, поднимая голову вверх, к луне.

Ирис частенько замечала, что перед тем, как уйти из города на несколько недель, он был болтливее и веселее обычного. И глаза были как будто затуманены чем-то непроницаемым.

Чем-то таким, через что не просматривалась ни одна мысль.

Из раза в раз у Ирис не получалось подловить Венти во время этого состояния, но она всей душой хотела ему помочь. Ведь иногда даже простой разговор способен улучшить положение, правда?

— Ты ведь совсем недавно разговаривал с Дилюком? — девушка решила догадаться. — Правда, я зашла, когда вы уже заканчивали, но после этого он как-то слишком агрессивно протирал бокалы, а ты выглядел растерянно. Поссорились?

— О, ну что ты, мы с ним самые лучшие друзья! Просто разговорились о… Всяком. Не суть важно, просто ему что-то не понравилось, вот и все. Я в порядке. Честно-честно!

Кажется, «не понравилось» — слабо сказано, но Ирис решила таки добиться своего.

— Я запомнила это, потому что он меня потом еще долго расспрашивал о тебе, — девушка обняла свои колени, мельком косясь на Венти, наблюдая за его реакцией на ее слова. — Говорил, чтобы я была с тобой осторожна, и вообще лучше не общалась. Как будто в тебе есть что-то опасное, знаешь.

— Ага, — хмыкнул парень, — наверное боится, что я разорю его таверну. Или заражу одну из лучших бардов в нашем городе алкоголизмом, и ты прекратишь выступать в Доле Ангелов. Знаешь, а ведь он действительно переживает об этом!

Ирис смущенно отвела взгляд. Да, ее не раз называли хорошим бардом — а иногда и самым лучшим, тут уж кто как считал — но слышать это от того, кем и сама восхищаешься…

Это ощущалось совсем по-другому.

— А еще он говорил, что не все вещи так просты, как кажутся. Вот, честно говоря, после этого я вообще запуталась. Как бы, я знаю тебя уже не первый год, что такого в тебе может быть, что даже Дилюк соизволил произнести нечто подобное?

Мимо пролетал светлячок.

— А если… А если да? Вдруг он прав, и я на самом деле… Хм… Какой-нибудь замаскировавшийся похититель сокровищ! Что думаешь?

Светлячок, испуганный резким движением, тут же исчез.

— Да хоть трижды прав, — пожала плечами Ирис. — Моего отношения это не изменит. Ты добр ко мне, и этого достаточно. Ты нравился бы мне даже, если бы был митачурлом под прикрытием, так что…

— Уж не слишком ли ты громкие слова говоришь? — усмехнулся Венти.

Ответом ему стал лишь недоумевающий взгляд девушки.

Слишком громкие… Что он вообще имеет в виду под слишком громкими словами? Они же оба барды, разве им не нужно говорить именно так — чтобы каждое слово вызывало эмоции, было пропитано чувствами?

— Не слишком, — смотря на небо, тихо ответила Ирис. — Даже если что случится, я не пожалею ни об одной минуте, проведенной с тобой.

Где-то вдалеке заухала сова.

Подул легкий ветер, и на какое-то время между двумя бардами воцарилась тишина. Ирис уже хотела извиниться за свои слова, но вдруг услышала фразу, которую словно уносил за собой ветер.

— Тогда ты должна пообещать, что в будущем скажешь это еще раз.