Стартап Остапа Бендера. Книга первая

Глава 1

Глава 1: Бульвар Ротшильда, или Первое Столкновение с Землей Обетованной

В тот благословенный час, когда полуденное солнце Земли Обетованной превращало бульвар Ротшильда в подобие раскаленной сковороды, на этой самой сковороде поджаривались два новоприбывших репатрианта весьма примечательной наружности.

Первый, высокий и представительный мужчина лет тридцати восьми (как он сам утверждал, хотя злые языки и паспортный контроль давали больше), был облачен в белоснежный летний костюм. Костюм этот, купленный еще, кажется, в Константинополе во время одной из прошлых авантюр, уже слегка помялся в дороге, но все еще сохранял следы былого шика. Голову джентльмена венчала ярко-синяя кепка с броской надписью «Start-Up Nation – We Make It Possible!», приобретенная на последние шекели ушлым торговцем в аэропорту Бен-Гурион. Мужчина энергично озирал окрестности, его ноздри трепетали, впитывая густой, пряный воздух Тель-Авива, а в глазах цвета средиземноморской волны плескался неугасимый авантюрный огонь. Это был не кто иной, как Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей, великий комбинатор и идейный борец за денежные знаки, волею судеб и израильского консула заброшенный на историческую родину.

Второй пассажир на этой сковороде представлял собой полную противоположность первому. Сухонький старичок с лицом, на котором отпечатались все скорби дореволюционной России и послереволюционного НЭПа, топтался на месте, поминутно промокая лысину клетчатым платком. Его потертый пиджак был явно не по сезону, а соломенная панама, призванная защищать от безжалостного солнца, сидела на голове криво, придавая владельцу вид дачника, заблудившегося по пути на электричку. Это был Ипполит Матвеевич Воробьянинов, бывший уездный предводитель дворянства, чудом избежавший летального исхода в погоне за бриллиантами и теперь покорно следовавший за своим командором в новую, непонятную и откровенно пугающую жизнь.

Тель-Авив бурлил, шипел и переливался всеми цветами радуги. Мимо концессионеров с оглушительным треском проносились юноши и девицы на электрических самокатах, умудряясь одновременно рулить, говорить по телефону, жевать фалафель и строить планы по захвату мирового рынка мобильных приложений. Тротуар был запружен людьми всех оттенков кожи и фасонов одежды: бородатые мужчины в черных шляпах спешили по своим таинственным делам, загорелые серферы с досками под мышкой брели в сторону моря, стайки солдат и солдаток со смехом обсуждали что-то на стремительном иврите, деловые дамы в строгих костюмах отдавали распоряжения по смартфону, а туристы с фотоаппаратами наперевес пытались запечатлеть этот вавилонский хаос. Воздух дрожал от гудков машин, криков торговцев свежевыжатым соком, обрывков музыки из кафе и многоязычного говора.

– М-да, Киса, – произнес Остап, изящным жестом поправляя свою инновационную кепку. – Картина маслом. Полотно называется «Бурлаки на Волге строят Кремниевую долину». Вы посмотрите, предводитель, какая жизненная энергия! Какая деловая хватка! Здесь, мне кажется, даже голуби заключают сделки по продаже хлебных крошек на фьючерсной бирже.

Ипполит Матвеевич издал звук, похожий на скрип несмазанной телеги. – Душно, – пожаловался он. – И шумят. В Париже, помнится, в это время было куда прохладнее. И публика приличнее. Кланялись… – Бросьте, Киса! – отмахнулся Бендер. – Париж – это вчерашний день. Забудьте ваши парижские салоны и прохладу. Здесь куется будущее! Правда, куется оно с таким грохотом, что можно оглохнуть. Но главное – здесь пахнет деньгами, предводитель! Огромными, быстрыми, легкомысленными деньгами!

Он обвел рукой бульвар, где старинные дома в стиле баухаус соседствовали с ультрасовременными стеклянными башнями офисных центров. – Чувствуете? Это запах венчурных инвестиций, смешанный с ароматом хумуса. Коктейль, перед которым не устоит ни один уважающий себя комбинатор! Однако, – Остап посерьезнел, – должен признать, публика здесь тер-р-ртая. Мои старые гамбиты, боюсь, здесь не пройдут. Предложить местному пройдохе купить секрет вечной молодости или учредить контору по заготовке рогов и копыт – засмеют, Киса, засмеют! И еще потребуют бизнес-план и презентацию в PowerPoint.

Он задумчиво пожевал губами, наблюдая, как очередной электросамокатчик едва не сбил Ипполита Матвеевича. – Нет, здесь нужен иной подход. Нужна… мимикрия! Нужно вписаться в местный пейзаж. Нужно говорить на их языке. Блокчейн, питчинг, акселератор, эксит… Тьфу, черт! Но придется выучить. Потому что здесь, Киса, ключ к нашему безбедному будущему лежит не в фамильных драгоценностях, а в… – Остап снова окинул взглядом бурлящий бульвар, и его лицо озарилось вдохновением. – В стартапе! Нам нужен стартап, предводитель! Липовый, как диплом церковно-приходской школы, но блестящий, как золотой зуб фининспектора! Мы создадим нечто настолько инновационное, что инвесторы сами принесут нам наши миллионы на блюдечке с голубой каемочкой! Командовать парадом буду я! А вы, Киса… будете моим техническим гением! Или лицом компании. Решим по ходу дела. Главное – начать! Немедленно! За работу, предводитель дворянства! Нас ждут великие дела!

Глава 2

Глава 2: Разведка Боем, или Погружение в Акселератор

– Прежде чем бросаться в бой, Киса, – поучительно заметил Остап, ловко лавируя между столиками переполненного тель-авивского коворкинга, – необходимо изучить театр военных действий и, так сказать, пощупать противника за его слабое место. В нашем случае – за кошелек инвестора. Поэтому сегодня мы с вами, предводитель, погружаемся в экосистему. Будем впитывать, наблюдать и мимикрировать!

Ипполит Матвеевич, которого командор насильно втащил в это гудящее, как растревоженный улей, помещение, только тоскливо озирался. Гудело действительно знатно. Десятки молодых людей и девиц в потертых джинсах, модных очках и футболках с непонятными английскими надписями сидели, стояли, лежали на пуфиках, уткнувшись в экраны ноутбуков, исписанных стикерами. Воздух был плотно заряжен амбициями, кофеином и бесплатным вай-фаем. Где-то в углу шла оживленная дискуссия о «дизрапшене традиционных рынков с помощью AI-driven синергии», прерываемая звонким смехом и звуками пинг-понга из соседней комнаты отдыха.

– Боже, какой шум, – прошептал Воробьянинов, прижимаясь к стене. – И совершенно невозможно сосредоточиться. Где здесь буфет?

– Буфет повсюду, Киса! – шепнул в ответ Остап, указывая на стойку с бесплатным печеньем, фруктами и кофемашиной, издававшей звуки космического бластера. – Присмотритесь к деталям! Это – приманка! Создание иллюзии рая для будущих миллионеров. Наша задача – понять правила игры, усвоить ихний птичий язык и выглядеть своими.

Великий комбинатор решительно двинулся в гущу событий. Он подсаживался к столикам, внимательно слушал обрывки разговоров, кивал с умным видом, задавал туманные вопросы («А какова, простите, монетизация вашей парадигмы?») и ловко коллекционировал визитные карточки, которые здесь раздавали с щедростью рекламных листовок у метро. Его белый костюм и старомодные манеры несколько выделялись на общем фоне, но природный артистизм и напор делали свое дело – его принимали то за эксцентричного профессора из Сколково, то за загадочного европейского инвестора, ищущего новый «единорог».

Ипполит Матвеевич следовал за ним тенью, страдая от шума, жары и полного непонимания происходящего. Он честно пытался «мимикрировать», но получалось плохо. Когда Остап представлял его как «моего партнера, гуру стратегического визионерства, господина Воробьянинова», Киса только испуганно икал и пытался спрятаться за ближайший фикус. Единственное, что примиряло его с действительностью, – это бесплатное печенье, которое он незаметно складывал в карманы своего пиджака.

К вечеру, посетив еще пару «митапов» (один был посвящен «будущему квантовых вычислений в агросекторе», другой – «медитативным практикам для повышения продуктивности программистов»), концессионеры были изрядно утомлены. Особенно Ипполит Матвеевич.

– Я больше не могу, Остап Ибрагимович, – простонал он, когда они наконец выбрались на относительно тихую улицу. – Голова кругом идет от этих… акселераторов и питчингов! Ни одного понятного слова! И печенье кончилось…

– Терпите, Киса, терпите! – бодро отозвался Бендер, перебирая собранные визитки. – Разведка боем прошла успешно! Кажется, я нащупал золотую жилу! Вы заметили, предводитель, как у них загораются глаза при слове «социальная ответственность»? Или «экология»? Или «помощь репатриантам»? Это же Клондайк! Мы создадим стартап, который будет не просто инновационным, но и… общественно полезным! На бумаге, разумеется. Например, «Платформа для трудоустройства бывших предводителей дворянства в сфере IT»! Или «Приложение для оптимизации распределения гуманитарной помощи с использованием блокчейна и голубиной почты»! Звучит? Инвесторы будут драться за право вложить в нас деньги! Нужно только правильно все упаковать. Ну, и найти офис посолиднее, чем скамейка на бульваре. Завтра же займемся! А сейчас – айда в шаурмичную, предводитель! Разведка разведкой, а ужин по расписанию! Тем более, кажется, я видел неподалеку одну с очень заманчивой вывеской…

Глава 3

Глава 3: Мозговой Штурм на Пустой Желудок, или Рождение «Олим-Хай-Тек-Гешефт»

Местом для стратегического планирования операции «Стартап Обетованный» была избрана крохотная комнатка в южной части Тель-Авива, снятая по цене, которая показалась бы грабительской даже владельцу Эйфелевой башни. Обстановка была спартанской: две продавленные кровати, хромой стол, единственный стул (на котором восседал командор) и окно, выходившее на стену соседнего дома, украшенную витиеватым граффити и бельевой веревкой. Воздух был спертым и пах вчерашней шаурмой. Ипполит Матвеевич Воробьянинов, разморенный жарой и утомленный вчерашними походами по коворкингам, прикорнул на своей кровати, издавая тихие жалобные звуки.

Остап Бендер, напротив, был полон энергии. Он мерил шагами комнатку (три шага вперед, три назад), жестикулировал и фонтанировал идеями, обращаясь не столько к спящему предводителю, сколько к воображаемой аудитории восторженных инвесторов.

– Итак, Киса, анализ рынка показал: голый хайтек – это банально! – декламировал Остап, делая элегантный пируэт у окна. – Искусственный интеллект, блокчейн, большие данные – этим уже никого не удивишь, особенно здесь, где каждый второй считает себя Цукербергом. Нужна… изюминка! Нужна… душа! Нужно то, что тронет сердца этих прожженных капиталистов и заставит их раскошелиться! А что у нас самое душевное и самое израильское? Правильно! Помощь ближнему! Особенно ближнему-репатрианту!

Он остановился перед спящим Кисой и театрально воздел палец к облупившемуся потолку.

– Мы создадим не просто стартап, предводитель! Мы создадим… социально-значимый проект! Экосистему поддержки новых олим*! (репатриантов) Представляете заголовки? «Революционная платформа помогает репатриантам интегрироваться в израильское общество с помощью нанотехнологий и доброго слова!» Звучит? Еще как!

Ипполит Матвеевич всхрапнул и перевернулся на другой бок.

– Но в чем суть? – продолжал Остап, расхаживая по комнате. – Трудоустройство? Скучно! Поиск жилья? Банально! Изучение иврита? Миллион приложений уже есть! Нет, нам нужно что-то… уникальное! Что-то, что решает проблему, о которой никто даже не задумывался! Например… – Он щелкнул пальцами. – Оптимизация процесса поиска кошерной шаурмы для русскоязычных пенсионеров с учетом их диетических ограничений и политических взглядов! А? С помощью нейросети, разумеется!

Он посмотрел на Кису, ожидая реакции. Киса молчал.

– Нет, слишком мелко… – сам себе ответил Остап. – Хотя идея неплохая, надо запомнить. Нужно что-то более… глобальное! Что-то связанное с экологией! Здесь все помешаны на экологии! Может… «Переработка органических отходов киббуцев в криптовалюту»? Или… «Мобильное приложение для общения с бродячими кошками Тель-Авива на основе анализа их мяуканья»?

Он снова посмотрел на Кису. Тишина.

– Тьфу! – Бендер досадливо махнул рукой. – Никакой помощи от предводителя дворянства! Ладно. Думаем дальше. Социальная ответственность… помощь репатриантам… высокие технологии… Что если… – Остап замер посреди комнаты, и его лицо озарилось той самой улыбкой, которая предшествовала великим свершениям (или великим провалам). – Есть! Киса, проснитесь! Я придумал!

Ипполит Матвеевич нехотя открыл один глаз.

– Гениально, предводитель! – провозгласил Остап. – Мы создадим Платформу Психологической Адаптации Репатриантов через Виртуальную Реальность! ППАРВР! Звучит?

Киса непонимающе моргнул.

– Суть проста, как апельсин! – воодушевленно продолжал Остап. – Новый репатриант надевает очки виртуальной реальности и… попадает в знакомую среду! Хочет – гуляет по Невскому проспекту, хочет – сидит в своей старой коммуналке, хочет – едет на дачу сажать картошку! Полный эффект присутствия! Никакого стресса от новой страны, никакого иврита, никакой жары! Постепенная адаптация под контролем нашего запатентованного AI-психолога! А? Это же прорыв! Решение всех проблем алии! Инвесторы будут в восторге! Особенно те, кто сами когда-то прошли через этот ад!

Он с победным видом посмотрел на Кису.

– А деньги? – сиплым голосом спросил тот, видимо, уловив ключевое слово.

– А деньги, предводитель, мы будем брать за подписку на виртуальную родину! – воскликнул Остап. – Плюс государственные гранты на поддержку репатриантов! Плюс пожертвования от сердобольных филантропов! Это золотое дно!

– А… очки? Где мы их возьмем? – проявил несвойственную ему практичность Воробьянинов.

– Очки – это детали! – отмахнулся командор. – Нарисуем красивые картинки в презентации! Скажем, что это наша секретная разработка. Главное – идея! И название! Название должно быть солидным, наукообразным и немного… непонятным. Что-нибудь вроде… «Нейро-Интеграция Плюс»? Или «Алия-VR Солюшнс»? Нет… Нужно что-то с местным колоритом… О! Придумал! – Он торжествующе хлопнул себя по колену. – Наш стартап будет называться… «Олим-Хай-Тек-Гешефт»!* (Olim High-Tech Gesheft) Гениально, правда? «Олим» – это репатрианты. «Хай-Тек» – это инновации. А «Гешефт» – это… ну, это гешефт и есть! По-нашему! Честно, понятно и с размахом! Ну, Киса? Как вам название для нашего маленького свечного заводика двадцать первого века?

Ипполит Матвеевич Воробьянинов посмотрел на сияющего Остапа, на обшарпанные стены комнатушки, вздохнул и снова закрыл глаза. Кажется, название его не впечатлило. Но великого комбинатора это уже не волновало. План был готов. Название придумано. Оставалось дело за малым – найти миллион.

Глава 4

Глава 4: В поисках Гуру, или Как Остап Бендер пытался втереться в доверие к израильскому IT-бомонду.

– Итак, предводитель, – заявил Остап, листая толстенную брошюру под названием «Израильские Инновации: Кто есть Кто», – план «Олим-Хай-Тек-Гешефт» вступает в решающую фазу! Нам нужна… поддержка! Нет, не финансовая (пока что), а… моральная! А точнее – экспертная!

Ипполит Матвеевич Воробьянинов, ковырявшийся в зубах зубочисткой после скудного обеда (бутерброд с хумусом, щедро приправленным вчерашними воспоминаниями), не проявил особого энтузиазма.

– Вы хотите, чтобы я еще и по этим… митапам шлялся? – пробурчал он. – Увольте, Остап Ибрагимович. Там же один шум и молодежь. Мне с ними и поговорить-то не о чем.

– Вот именно, Киса! – воскликнул Бендер. – А нам нужен кто-то… солидный! Уважаемый! Гуру, так сказать! Человек, чье имя откроет нам любые двери! Чей авторитет заставит инвесторов расстаться со своими кровными даже ради такой авантюры, как наш стартап!

– И где мы такого гуру найдем? – скептически поинтересовался предводитель.

Остап торжественно постучал пальцем по брошюре.

– Здесь, Киса! Здесь все сливки израильского IT! Профессора, бизнесмены, разработчики… Нужно только выбрать самого влиятельного и… обаять его! Склонить к сотрудничеству! Стать, так сказать, его духовным наследником в мире высоких технологий!

Он принялся листать страницы, комментируя фотографии и краткие биографии.

– Так… Этот, пожалуй, слишком молод. Этот – слишком серьезен. Этот, кажется, увлекается каббалой, а нам нужны деньги, а не просветление… О! А вот это, кажется, наш человек! – Остап ткнул пальцем в фото улыбающегося мужчины средних лет в модной оправе очков. – Доктор Авихай Коэн. «Восходящая звезда израильского хайтека», «Визионер», «Автор бестселлера о влиянии виртуальной реальности на психическое здоровье репатриантов»… Это судьба, Киса! Он просто создан для нашего «Олим-Хай-Тек-Гешефт»!

Ипполит Матвеевич со вздохом отложил зубочистку.

– И как мы, позвольте спросить, собираемся к нему подступиться? Не позвонит же Остап Бендер доктору Коэну и не скажет: «Здравствуйте, я великий комбинатор, хочу с вами сотрудничать в деле обмана инвесторов»?

– Нет, Киса, – улыбнулся Остап своей самой обаятельной улыбкой. – Мы будем действовать тоньше! Мы используем… искусство!

Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Остап, покопавшись в интернете и ближайшей библиотеке, изучал биографию доктора Коэна и все, что касалось виртуальной реальности. Он вдохновенно цитировал научные статьи, сыпал сложными терминами и готовился к роли эксперта в этой области. Кисе, как обычно, досталась роль статиста – ему было велено молчать и загадочно улыбаться, демонстрируя «многолетний опыт и глубокое понимание темы».

Настал день «икс». Остап, облаченный в свой лучший (хоть и слегка помятый) костюм и с заранее заготовленным портфолио (состоявшим из фотографий Кисы в разных очках виртуальной реальности, наложенных в фотошопе), прибыл в офис доктора Коэна. После некоторой заминки с секретаршей, очарованной его напором и слегка сбитой с толку русским акцентом, он наконец был представлен предмету своего вожделения.

Доктор Коэн оказался весьма приятным человеком: энергичным, общительным и с явным интересом к новым идеям. Остап начал свою речь с комплиментов его научным работам, плавно перешел к проблемам психологической адаптации репатриантов и, наконец, выложил свой козырь – гениальную концепцию «Олим-Хай-Тек-Гешефт». Он говорил с вдохновением, цитировал Фрейда и виртуального Юнга, сыпал терминами вроде «эмпатическая нейро-симуляция» и «проактивная интеграция в цифровом пространстве». Киса, как и было велено, загадочно молчал и изредка кивал, почесывая лысину.

Доктор Коэн слушал с нарастающим интересом, задавая умные вопросы и записывая что-то в блокнот. Казалось, успех близок! Но в самый ответственный момент, когда Остап собирался перейти к обсуждению деталей сотрудничества, в кабинет вошла секретарша.

– Доктор Коэн, – сказала она с явной симпатией к Остапу, – вам звонит… министерство алии. Кажется, их заинтересовала ваша… эээ… новая концепция.

– Что?! – воскликнул Остап, похолодев.

Доктор Коэн нахмурился.

– Какая концепция? Я ничего не говорил министерству об… эээ… наших идеях.

Секретарша пожала плечами.

– Они сказали… «Платформа Психологической Адаптации Репатриантов через Виртуальную Реальность». Вам это о чем-нибудь говорит?

Остап Бендер почувствовал, как мир вокруг него начинает стремительно сужаться. Его гениальный «Олим-Хай-Тек-Гешефт» оказался известен министерству алии раньше, чем доктору Коэну! И, судя по выражению лица доктора, ему это совсем не нравилось…

Глава 5

Глава 5: Гамбит Бендера, или Оскорбленная Невинность

Воздух в кабинете доктора Авихая Коэна, доселе наполненный ароматом хорошего кофе и интеллектуального возбуждения, вдруг сгустился до консистенции манной каши. Доктор Коэн смотрел то на секретаршу, то на Остапа с нескрываемым недоумением. Ипполит Матвеевич Воробьянинов, почувствовав неладное, вжал голову в плечи и, казалось, уменьшился в размерах вдвое. Великий комбинатор на мгновение замер, словно гроссмейстер, обдумывающий ответный ход в проигранной партии. Но лишь на мгновение.

В следующую секунду лицо Остапа Бендера преобразилось. Растерянность сменилась праведным гневом, а в глазах цвета морской волны сверкнула молния оскорбленной добродетели.

– Что?! Министерство?! – вскричал он таким трагическим голосом, что секретарша испуганно отступила к двери. – Не может быть! Они… они украли! Украли мою идею! Мое детище! Мой «Олим-Хай-Тек-Гешефт»!

Он схватился за голову, изображая человека, только что пережившего удар судьбы.

– Доктор Коэн! Дорогой Авихай! – Остап бросился к столу ученого, опираясь на него дрожащими (или искусно подрагивающими) руками. – Вы видите? Вы видите это коварство? Этот цинизм? Я доверился вам, первому человеку в этой стране, способному оценить гениальность моей концепции! Я пришел к вам, как к светочу науки и прогресса! А они… эти… бюрократы! Эти чернильные души! Они, видимо, прослушивали ваш кабинет! Или взломали мои серверы! Или подкупили мою уборщицу! Они выкрали мою идею, мою мечту, надежду тысяч репатриантов! О, какой удар! Какое вероломство!

Ипполит Матвеевич за его спиной издал тихий стон. Кажется, упоминание серверов и уборщиц окончательно сбило его с толку.

Доктор Коэн смотрел на Остапа с возрастающим изумлением. Скепсис на его лице боролся с растерянностью и, возможно, с легким подозрением в адрес всемогущего министерства. Истории о бюрократическом произволе и некомпетентности чиновников были в Израиле притчей во языцех.

– Но… позвольте, господин… эээ… – Коэн запнулся, не зная, как обратиться к Остапу.

– Бендер! Остап Бендер! Ученый, филантроп, новатор! – с горечью представился Остап. – Хотя какой я теперь новатор… Я – ограбленный изобретатель! Жертва бюрократического спрута!

Он выпрямился, и в его голосе зазвенел металл.

– Но мы не сдадимся, доктор! Мы не позволим им растоптать нашу мечту! Мы должны бороться! Мы подадим в суд! Мы потребуем компенсацию! Миллионы! Миллионы шекелей за моральный ущерб и упущенную выгоду! Мы докажем всему миру, что гений и злодейство – две вещи несовместные, особенно если злодейство совершается под прикрытием министерской вывески! Вы со мной, доктор? Вы готовы вступить в эту битву за справедливость… и за нашу долю в компенсации? Мы поделим ее по-честному, пятьдесят на пятьдесят! Ну, может быть, шестьдесят на сорок в мою пользу, как автора идеи…

Он протянул руку доктору Коэну, ожидая рукопожатия. Глаза его горели энтузиазмом и обещанием золотых гор.

Доктор Коэн колебался. С одной стороны, перед ним стоял явно подозрительный тип с горящим взором и спутником, похожим на пугало. С другой стороны… идея судиться с министерством, да еще и за украденную инновацию… это было соблазнительно. Это было бы громко. И потом, этот Бендер говорил так убедительно…

– Это… это очень серьезное обвинение, господин Бендер, – осторожно начал доктор Коэн, не пожимая протянутой руки. – Вам понадобятся… доказательства. Документы. Свидетели.

– Доказательства? Будут! – пылко воскликнул Остап. – У меня все записано! Все ходы! Есть чертежи! Есть переписка! Есть… – он запнулся, лихорадочно соображая, – …есть свидетель! Вот! – Он решительно ткнул пальцем в сторону Ипполита Матвеевича. – Господин Воробьянинов! Он присутствовал при рождении идеи! Он подтвердит! Правда, Киса?

Ипполит Матвеевич, на которого внезапно уставились две пары глаз – пылающие Остапа и изучающие доктора Коэна, – густо покраснел, пролепетал что-то нечленораздельное и поперхнулся воздухом.

– Вот видите! – немедленно интерпретировал Остап. – Человек так возмущен несправедливостью, что потерял дар речи! Это лучшее доказательство!

Доктор Коэн задумчиво потер подбородок. Ситуация была странной, даже абсурдной. Но что-то в этом Бендере было… завораживающее. То ли его наглость, то ли его артистизм, то ли сама идея бросить вызов всесильному министерству.

– Хорошо, господин Бендер, – сказал он наконец. – Я не обещаю вам ничего. Но… я готов выслушать подробнее. Представьте мне ваши… доказательства. И тогда мы решим, что делать дальше. Возможно… возможно, в этом что-то есть.

Остап Бендер мысленно возликовал. Первый раунд был выигран! Он сумел превратить катастрофу в возможность. Теперь оставалось дело за малым – найти или создать те самые «доказательства». Но для великого комбинатора это была уже чисто техническая задача. Главное – крючок был заброшен.

Глава 6

Глава 6: Операция «Троянский Конь», или Штурм Министерства Алии

– Итак, Киса, – изрек Остап Бендер, нервно расхаживая по их убогой комнатке, которая после визита к доктору Коэну казалась еще теснее и душнее, – положение, прямо скажем, аховое. С одной стороны, нас подозревает светило израильской науки. С другой – нам срочно нужны «доказательства» нашего гения и ихнего вероломства. Где их взять? Правильно, там, где они предположительно и находятся – в недрах этого самого Министерства алии и интеграции!

Ипполит Матвеевич Воробьянинов, прикорнувший было на кровати, встрепенулся.

– Вы… вы хотите… пойти туда? – пролепетал он, и его усы испуганно задергались. – После того, как они…

– Не «мы», Киса, а «вы»! – перебил командор, останавливаясь перед бывшим предводителем и сверля его взглядом. – Именно вы, Ипполит Матвеевич, как личность страдающая, как жертва бюрократического произвола, как человек, чьи самые светлые мечты о виртуальной родине были растоптаны сапогом чиновника, отправитесь в это осиное гнездо!

– Я?! – взвизгнул Воробьянинов. – Но почему я? Я… я боюсь!

– Бояться будете потом, предводитель! – отрезал Остап. – Ваш испуганный вид – это именно то, что нам нужно! Вы будете изображать… запутавшегося репатрианта! Человека, потерявшегося в коридорах власти! Вы будете задавать нелепые вопросы, путаться в документах, жаловаться на жизнь… Ваша задача – проникнуть внутрь, осмотреться, послушать, по возможности что-нибудь стащить… ну, например, бланк какой-нибудь или печать… А главное – создать легкий хаос, суету, дымовую завесу, под прикрытием которой я, возможно, смогу проскользнуть в нужный кабинет или раздобыть информацию другим путем! План «Троянский Конь» в действии! Вы – конь!

Ипполит Матвеевич хотел возразить, но Остап уже вовсю разрабатывал детали операции. Он снабдил Кису мятой пачкой каких-то старых квитанций, велел ему надеть самый жалкий вид (что, впрочем, не требовало от Воробьянинова особых усилий) и проинструктировал задавать всем встречным чиновникам один и тот же вопрос: «Где тут можно получить справку о том, что я – это я, а не кто-нибудь другой?». По мнению Остапа, этот вопрос должен был вогнать в ступор любого бюрократа и дать Кисе возможность незаметно осмотреться.

На следующее утро операция началась. Здание Министерства алии и интеграции, куда они прибыли на переполненном городском автобусе, напоминало муравейник, потревоженный неосторожным прохожим. В гулком холле толпились люди всех возрастов и национальностей, создавая невообразимый шум и толчею. Очереди извивались змеями к окошкам, за которыми сидели усталые клерки. Воздух был пропитан запахом пота, дешевых духов и казенной бумаги.

– Вперед, предводитель! – шепнул Остап, подталкивая Кису к стойке информации. – И помните: вы – маленький человек, ищущий правды! Больше трагизма! Больше непонимания в глазах!

Ипполит Матвеевич, бледный как полотно, с трудом переставляя ноги, приблизился к стойке, за которой сидела строгая дама с высокой прической.

– Простите… – начал он дрожащим голосом, теребя в руках пачку квитанций. – Мне бы… справочку…

– Какую справочку? – не отрываясь от компьютера, буркнула дама.

– Справочку… о том… что я – это я… – пролепетал Киса, в точности следуя инструкции.

Дама подняла на него глаза. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

– Вам в какое окошко? Номер дела? Причина обращения? – забросала она его вопросами на иврите.

Ипполит Матвеевич окончательно растерялся. Он забыл все инструкции Остапа, забыл про справку, забыл даже свое имя. Он стоял и хлопал глазами, похожий на выброшенную на берег рыбу.

Остап, наблюдавший за этой сценой издалека, мысленно выругался. Конь оказался слишком троянским. Нужно было срочно что-то предпринять, пока предводителя дворянства не выставили вон или не сдали в полицию как подозрительного типа. Великий комбинатор решительно двинулся к стойке, готовясь применить все свое обаяние и знание человеческой психологии (а также несколько фраз на ломаном иврите), чтобы спасти операцию и своего незадачливого компаньона.

Глава 7

Глава 7: Адвокат Его Воробейшества, или Шум и Ярость у Стойки Информации

Видя, что его «троянский конь» готов скорее рассыпаться в прах, чем выполнить возложенную на него миссию, Остап Бендер с быстротой опытного фехтовальщика сменил тактику. Секунда — и перед изумленной дамой за стойкой информации стоял уже не праздный наблюдатель, а энергичный, слегка взъерошенный, но полный праведного негодования защитник угнетенных.

— Мадам! Мадемуазель! Геверет*! — зычно начал он, перекрывая гул толпы и заставляя обернуться ближайших очередников (Госпожа (ивр.)). — Я решительно протестую против такого обращения с моим доверителем, господином Воробьяниновым! Вы видите этого человека? Это же соль земли! Это столп общества! Это… это новый репатриант, между прочим! Он проделал долгий путь, чтобы вернуться на историческую родину, а вы встречаете его… бюрократическим равнодушием! Формализмом! Кафкианским абсурдом!

Дама за стойкой, опешившая от такого напора и незнакомых слов, захлопала глазами.

— Я… я просто спросила, какая ему нужна справка! — попыталась защититься она.

— Справка?! — трагически воскликнул Остап, взмахнув руками так, что чуть не сбил панаму с головы ближайшего хасида. — Ему нужна не справка, мадам! Ему нужна уверенность! Ему нужна поддержка! Ему нужно подтверждение его экзистенциального присутствия в этом бренном мире! Он хочет получить официальный документ, удостоверяющий, что он – это он, а не, скажем, тень его прадедушки или плод вашего воображения! Разве это так много?! Разве это не базовое право человека и репатрианта?!

Толпа вокруг начала с любопытством прислушиваться. Кто-то сочувственно кивал, кто-то неодобрительно качал головой, кто-то просто пытался понять, из-за чего весь сыр-бор.

Ипполит Матвеевич, на которого вдруг обрушилась вся мощь ораторского таланта его командора, окончательно потерял ориентацию в пространстве. Шум, созданный Остапом, гул толпы, строгий взгляд чиновницы – все это смешалось в один невыносимый кошмар. Он отступил на шаг от стойки, потом еще на один, и, инстинктивно ища спасения от этого бедлама, вдруг заметил приоткрытую дверь чуть поодаль. Над дверью не было никакой таблички, из нее не доносилось ни звука. Она манила тишиной и неизвестностью. Подчиняясь внезапному импульсу, предводитель дворянства, стараясь быть как можно незаметнее, шмыгнул в спасительный проем.

Тем временем Остап продолжал свой спектакль.

— Я требую сатисфакции! — гремел он, ударяя кулаком по стойке (несильно, чтобы не привлекать внимание охраны). — Я требую начальника! Министра! Президента! Я буду жаловаться! Я напишу в газеты! Я… Я организую здесь общество защиты прав заблудившихся репатриантов! Первым членом которого будет господин Воробьянинов! Где он, кстати?

Остап обернулся. Место, где только что стоял Ипполит Матвеевич, было пусто. Великий комбинатор на мгновение растерялся, но тут же нашелся.

— Вот видите! – обратился он к чиновнице с укоризной. – Вы так напугали бедного человека своим формализмом, что он… он дематериализовался! Испарился! Растворился в бюрократическом эфире! Кто теперь ответит за его душевное равновесие?!

Дама за стойкой, окончательно сбитая с толку и уставшая от этого шумного посетителя, махнула рукой в неопределенном направлении.

— Идите… идите туда! Коридор налево, кабинет сто двенадцать! Там занимаются… эээ… особо сложными случаями! Идите уже! Не мешайте работать!

Остап Бендер расценил это как тактическую победу. Он бросил на чиновницу уничтожающий взгляд, пообещал вернуться с адвокатом (то есть с самим собой в другом амплуа) и, гордо расправив плечи, двинулся в указанном направлении, попутно высматривая своего пропавшего «троянского коня». Операция, хоть и пошла не по плану, продолжалась.