Starcraft II: Последний Флагман

Глава 1

Глубоко в чреве Кел-Мории, на отметке, где кончались официальные карты и начиналась сплошная, непроглядная темень, мир состоял из трех вещей: всесокрушающего гула, едкой пыли и упрямства.

Гул исходил от гигантских буровых машин «Кронос», чьи алмазные головки вгрызались в древнюю, неподатливую породу планеты, добывая жилы ценного минерала торинита. Пыль — мелкая, абразивная, вездесущая — висела в воздухе плотной пеленой, проникая сквозь самые совершенные фильтры и окрашивая всё в мертвенно-серый цвет. А упрямство было свойством тех, кто здесь работал. Терранов, для которых сама жизнь была актом сопротивления — давлению пластов, гравитации, начальству с его бесконечными нормами выработки и, в конечном счёте, собственной усталости.

В одном из таких забоев, в зоне «Дельта-7», упрямство имело три имени и старую, проверенную в огне форму.

Кев «Гадюка» Уэст, залихватски прислонившись к стене, заряжал очередной заряд перфорационной взрывчатки в трещину, на которую указал геологический сканер. Его улучшенный скафандр мародёра, подарок Келоморийского синдиката, гудел тихой силовой песней. Гранатомёты на предплечьях были чисты и смазаны, а на корпусе, рядом с эмблемой Синдиката, поблёскивала стёртая, но узнаваемая нашивка с крылатым черепом — знак «Небесных Дьяволов».

—Слыхал, ребята, — его голос, проходя сквозь ретранслятор шлема, звучал хрипловато и буднично, словно он говорил о погоде. — С центральных каналов новости ползут, как та тараканья отрава из вентиляции. Объединённый Земной Директорат, понимаете ли, вернулся. Не сгинул в тумане истории, не рассыпался. Подобрал флот, отряхнул пыль с парадных мундиров и, как домовой-полицейский, вышел наводить порядок. Менгска-младшего, говорят, вышвырнули с трона, как пустую банку из-под дешёвого пива.

В двух шагах от него, тяжело опираясь на свой титановый бур, стоял Боб «Ядрила» Боссвел. Его МАРС-скафандр, больше похожий на небольшое здание на ногах, медленно выдыхал струю перегретого воздуха из радиаторов. На одной руке скафандра вращался острый, покрытый царапинами бур, на другой свисал прочный трос с грубым крюком на конце. Ядрила слушал, лениво покручивая штурвал бура.

—Большая шишка упала, другая выросла, — пробормотал он, и в его голосе слышалась не столько апатия, сколько давно усвоенная, стоическая мудрость старого шахтёра. — Ничего не меняется-то по сути. Вчера диктатор Менгск, сегодня диктатор Директорат. Одни рожи на плакатах, другие лозунги, а в шахтах всё тот же песок в зубах скрипит. Артанис с протоссами — те как сквозь землю провалились. Зерги тишину соблюдают, не иначе на перекур ушли. А теперь эти... реконструкторы в блестящих мундирах летят и нам свои правила писать. Ску-учно.

Третий в их трио не стоял — он восседал. В пяти метрах, на небольшом возвышении, застыл, подобно древнему стражу, шагоход «Боевой пёс». В его кабине, в свете мониторов, отражавших телеметрию забоя и сканы породы, сидел Джеймс «Сирус» Сайкс. Его руки лежали на органах управления с привычной, почти небрежной точностью. Он молчал дольше всех, наблюдая не только за показаниями датчиков, но и за реакцией старых друзей.

—Скучно, Боб, пока они на орбите, — наконец прозвучал его голос. Спокойный, ровный, лишённый эмоциональных всплесков Гадюки и философской вальяжности Ядрилы. — ОЗД — это не Доминион. Не толпа наёмников и фанатиков вокруг одного харизматика. Это система. Дисциплина времён расцвета. Технологии, которые мы считали музейными. И, судя по обрывкам данных, которые пробиваются через помехи, у них адмиралы с очень... специфическим пониманием воинского долга. Пленных не берут, предателей расстреливают на месте. Если они летят сюда, на задворки сектора, то не для галочки. Либо видят в Синдикате угрозу своему новому порядку, либо — что более вероятно — видят ресурс. Наш торинит, наши шахты, наши корабли. И то, и другое для нас, — он сделал едва уловимую паузу, — конец привычной жизни. А может, и просто конец.

Тишина, на мгновение воцарившаяся после его слов, была громче гула машин. Её заполнило лишь шипение гидравлики и далёкий скрежет породы где-то в другой штольне. Все трое понимали, что Сирус, как всегда, прав. Он был их стратегом ещё в «Дьяволах», тем, кто просчитывал шаги, когда другие рвались в бой. И если он говорил «конец», то это не было фигурой речи.

Гадюка хмыкнул, закончив с зарядом.

—Ну и пусть летят. У нас тут своя война с планетой идёт. Да и начальство Синдиката, — он кивнул в сторону, где предположительно находилась административная шахта, — не из робкого десятка. Отгрызнутся.

—Начальство думает о прибыли, — возразил Сирус, не повышая голоса. — А Директорат думает о власти. Это разные категории. Одни торгуются, другие — подчиняют.

Ядрила вздохнул, заставив свой скафандр скрипеть.

—Может, пронесёт. Может, пролетят мимо, к протоссам каким или к этим... тал'даримам новомодным. У тех, глядишь, золотых туалетов больше.

Но в воздухе, густом от пыли и предчувствия, уже висел не вопрос «если», а вопрос «когда». И пока три старых солдата, затерянных в глубине чужой планеты, обсуждали судьбы галактики, сама эта галактика уже поворачивала к ним своё холодное, безразличное лицо. Следующий сигнал должен был поступить не по сплетням, а на закрытый канал. И это уже не были бы новости. Это был бы приговор.

Тяжелые, налитые свинцом раздумий слова Сируса повисли в воздухе, постепенно растворяясь в вечном гуле забоя. Работа, этот великий уравнитель, не терпела пауз. Гадюка, отогнав мрачные мысли как надоедливую мошкару, с фырканьем принялся проверять следующий участок породы. Ядрила, с характерным ленивым шипением гидравлики, развернул свой МАРС к новой цели, готовясь проломить буром каменную плоть планеты. Сирус в своей кабине молча скользил пальцами по сенсорным панелям, запуская рутинную диагностику «Боевого пса». Казалось, привычный адский ритм шахты поглотит всё, даже призрачную угрозу из далёкого космоса.

Именно в этот момент, когда внимание было максимально притуплено монотонной работой, тишину внутри шлема Сируса разрезал резкий, требовательный звуковой сигнал. Не общий канал, не перекрёстные помехи, а приоритетный импульс на зашифрованной, закрытой линии, известной лишь надзирателям и высшему командованию Синдиката на планете. На периферийном дисплее его визора, поверх схем выработки и показателей давления, всплыл квадрат текста, обрамлённый мигающим красным контуром.

Сирус замер. Его пальцы, только что плавно скользившие по панелям, застыли. Всё его существо, секунду назад расслабленное в рутине, мгновенно сконцентрировалось, собравшись в тугой, холодный узел. Он прочёл сообщение. Прочёл ещё раз. Мозг, отточенный годами тактического анализа в «Дьяволах» и на шахтах, мгновенно отбросил шелуху слов, вычленив суть, и эта суть была подобна обжигающему удару тока.

Он медленно поднял голову, его взгляд, невидимый для других за затемнённым стеклом визора, метнулся к своим друзьям. Гадюка что-то насвистывал, закладывая очередной заряд. Ядрила с глухим рокотом запускал бур.

Голос Сируса, когда он заговорил, был лишён привычной ровной интонации. В нём появилась новая нота — не паники, нет, Сирус не паниковал никогда. Это была сталь, внезапно обнажённая и холодная на ощупь. Голос, отсекающий любые шутки и философствования.

— Ребята.

Одно слово. Но произнесено оно было с такой весомой, леденящей чёткостью, что Гадюка оборвал свист на полуслове, а Ядрила приостановил бур, повернув громоздкий корпус скафандра в его сторону.

— Всё, что делаете, — бросьте, — продолжал Сирус, его слова падали, как отмеренные удары молота. — Гости. Они не просто летят. Они уже здесь. На подступах. Неопознанная эскадра. Крейсера, десантные шаттлы и капсулы. Исходная точка… — он сделал микроскопическую паузу, — скорее всего, ОЗД.

Он вывел текстовую ленту сообщения на общий канал, транслируя её на внутренние дисплеи шлемов Гадюки и Ядрилы. Там, среди сухих технических терминов, ярко горели ключевые фразы: «МНОЖЕСТВЕННЫЕ СИГНАТУРЫ», «ВЫХОД ИЗ ГИПЕР ПРЫЖКА», «ВЫСОКАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ВРАЖЕСКОГО КОНТАКТА», «ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ — ПОВЫШЕННАЯ ГОТОВНОСТЬ».

Тишина, наступившая в ответ, была уже иного качества. Это была не пауза в работе, а гробовая, давящая тишина перед ударом. Гул машин внезапно стал казаться отдалённым, как шум прибоя из другого мира.

— Двадцать минут до сдачи, говорил ты, — первым нарушил молчание Гадюка. Но в его голосе не было уже прежнего бахвальства. Был хриплый, животный азарт, смешанный с адреналиновой горечью. Он автоматически, почти не глядя, проверил предохранитель на гранатомёте. — Похоже, часики-то тикают быстрее.

Ядрила не произнёс ни слова. Он лишь с глухим лязгом перевёл свой бур в походное положение и выдвинул трос с крюком, готовый к бою. Его массивный скафандр из орудия труда в одно мгновение превратился в крепость из плоти и стали.

Сирус наблюдал за ними. Внутри, за маской спокойствия, его ум лихорадочно работал, проигрывая варианты, оценивая шансы. Они были в глубине шахты. В ловушке. Или в крепости? Он посмотрел на стены, высеченные в породе, на знакомые до боли изгибы тоннелей. Эта грязь и камень были их домом. И, возможно, их могилой.

— Командный центр, вероятно, уже отдаёт приказы, — сказал он, начиная выводить «Боевого пса» из режима ожидания. Моторы шагохода заурчали, набирая обороты. — Наша задача — добраться до поверхности. До своих. Или встретить их там. Но не здесь. Не в этой каменной ловушке.

Он бросил последний взгляд на показания датчиков, сканируя тоннель на предмет самых быстрых маршрутов наверх. Война, о которой они говорили как об абстракции, только что материализовалась в виде сухих строчек на экране. И теперь ей предстояло обрести огонь, сталь и ярость. Первый шаг к этому был сделан. Следующим должен был стать грохот.

Решение было принято в долю секунды, не требуя обсуждения. Три тела, два скафандра и один шагоход пришли в движение с отлаженной, почти инстинктивной синхронностью. Они бросились к главному грузовому лифту — самому быстрому пути на верхние уровни.

Но Вселенная, казалось, решила, что они и так потратили на раздумья драгоценные секунды.

Они не успели пройти и половины пути по дрожащей от постоянной вибрации штольне, как мир изменился. Сначала гул машин не исчез, а изменился. В его привычную какофонию вплелся новый звук — низкий, нарастающий гул, идущий не откуда-то изнутри планеты, а сверху, сквозь километры породы. Он напоминал стон гигантского зверя, которого пронзили копьём.

Затем пол под ногами Гадюки и Ядрилы не просто задрожал — он вздыбился. Мощный, резкий толчок, будто Кел-Мория вздохнула в предсмертной судороге, швырнул их к стенам. Сирус внутри «Боевого пса» ощутил удар как резкий крен и тревожный писк системы стабилизации. Со сводов посыпалась не пыль, а камни размером с кулак, с грохотом разбиваясь о их броню. На секунду погас свет, погрузив всё в кромешную, оглушительную темноту, нарушаемую лишь треском камней и рёвом неизвестности.

И тут же, выстрелив из темноты, завыли сирены. Не привычные тревожные гудки, а пронзительный, разрывающий сознание вой, который бил по нервам. По всему комплексу, из динамиков, встроенных в стены каждые пятьдесят метров, хрипло и громко прорывался оцифрованный голос:

«ТРЕВОГА. ОРБИТАЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. ВСЕМ БОЕВЫМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ СИНДИКАТА — НЕМЕДЛЕННО ЗАНЯТЬ ПОЗИЦИИ ПО ПЛАНУ ОБОРОНЫ «ЩИТ». НЕБОЕВОМУ ПЕРСОНАЛУ — В УБЕЖИЩА. ПОВТОРЯЮ: ОРБИТАЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. ЭТО НЕ УЧЕНИЯ.»

Голос, полный статики и нечеловеческого напряжения, вдруг захлебнулся, оборвавшись на полуслове. На смену ему пришло не тишина, а резкий, пронзительный цифровой скрежет — звук грубого и безжалостного взлома канала. И затем — новый голос. Он был ровным, монотонным, лишённым каких бы то ни было эмоций, как будто его обладатель читал прогноз погоды для неодушевлённых предметов.

— «Внимание, объект «Кел-Мория, сектор добычи «Дельта». Это коммандер Рик Зленир, Объединённый Земной Директорат.»

Слова падали, как капли ледяной воды на раскалённый металл.

— «Ваша организация, известная как Келоморийский Синдикат, объявлена вне закона решением Совета Директората. Её деятельность представляет угрозу стабильности сектора Копрулу и правам терранского населения.»

Гадюка, отряхнувшись, прошипел что-то непечатное, но голос в динамиках, неумолимый и чистый, продолжал:

— «Сложите оружие. Деактивируйте все системы ПВО и активного сопротивления. Передайте контроль над шахтными комплексами, складами и орбитальными станциям уполномоченным представителям ОЗД. У вас есть двадцать терранских стандартных минут на выполнение этих условий.»

«Двадцать минут?!» — рявкнул Ядрила, впервые за долгое время повысив голос, но его слова потонули в следующей фразе.

— «Любое сопротивление, — голос Зленира даже не дрогнул, — будет расценено как акт войны против Объединённого Земного Директората и всего человечества. И будет подавлено с применением всей имеющейся у нас мощи. Без предупреждений. Без переговоров. Вы будете уничтожены. Зленир, конец связи.»

Цифровой скрежет снова заполнил эфир, а затем связь окончательно оборвалась, оставив в динамиках лишь мертвенную тишину, контрастирующую с воем сирен и далеким гулом, что доносился с поверхности.

В свете аварийных фонарей на их скафандрах лица друзей выглядели резкими, искаженными тенями.

— Без предупреждений, говорил он, — с ледяной яростью произнес Сирус, его голос был едва слышен сквозь вой. — А только что мы получили и предупреждение, и демонстрацию силы. Орбитальный удар по пустому сектору или по периметру. Чтобы мы знали: это не блеф. Он психолог, этот Зленир. И мясник.

— Двадцать минут, — прохрипел Гадюка, уже двигаясь к лифту, гранатомёт наготове. — Мне и десяти хватит, чтобы устроить этим белым чертям такой фейерверк, что они забудут, как к своей маме лететь.

Лифт, к счастью, работал на аварийном питании. Его решётчатые двери со скрежетом разъехались. Троица втиснулась внутрь. Двери закрылись, отсекая вой сирен, но не давящую тишину, которая стала теперь ещё страшнее. Лифт, содрогаясь, пополз вверх, навстречу грохоту войны, оставляя под ногами тёмную, раненую бездну шахты. Двадцать минут начали свой отсчёт.

Лифт, скрипя и пошатываясь, вынес их на поверхность не в тихом служебном доке, а прямо на краю главного карьера — гигантской, зияющей раны на лице планеты. И привычный мир, серый и пыльный, исчез.

Его место занял ад.

Первым ощущением был не звук и не свет, а давление. Давление, идущее с небес. Оно сдавливало уши, вибрировало в груди. Воздух гудел, как струна, натянутая до предела. И источник этого гула висел над ними.

Небо, вечно затянутое смогом и коричневой мглой Кел-Мории, было усеяно десятками, сотнями холодных, не мерцающих огней. То были не звезды. То были маршевые двигатели, кормовые сгустки энергии, маячки навигационных систем. На средней орбите, как стая хищных, заостренных рыб, замерли в боевом построении крейсера ОЗД. Их гладкие, лишенные излишеств корпуса отражали тусклый свет далекого солнца, отливая мертвенным металлическим блеском. Ниже, разрезая уже атмосферу, с громовым рёвом проносились крылатые «Валькирии», их ракетные блоки зияли чернотой. А ближе всего к земле, похожие на падающие слезы или стальные семена смерти, пикировали к поверхности десантные корабли — угловатые, утилитарные, не несущие на борту ничего, кроме смерти.

— Матерь… — выдохнул Гадюка, и в его голосе не было страха. Был почти религиозный ужас, смешанный с диким восхищением перед масштабом насилия.

Карьер, обычно полный размеренной работы гигантских экскаваторов и транспортеров, превратился в муравейник, подожженный кислотой. Всюду метались фигуры в зелёной броне Синдиката. Голоса, заглушаемые грохотом, кричали приказы и проклятия. Со склонов карьера и с крыш административных бункеров уже разворачивались мобильные ракетные установки ПВО — неказистые, собранные на скорую руку, но смертоносные «жала». Их расчёты лихорадочно вводили данные, поднимая стволы к небу.

Где-то вдалеке, со стороны космопорта, взметнулись вверх, оставляя клубы чёрного дыма, два «Миража» Синдиката. Их стремительные силуэты рванули на перехват низколетящих крейсеров. Почти сразу с орбиты им навстречу ударили ослепительные лучи тяжёлых лазеров. Один «Мираж», не успев даже выпустить ракеты, сложился пополам в огненном шаре. Второй, уворачиваясь, открыл ответный огонь, его плазменные залпы царапали щиты крейсера, вызывая вспышки сияющей энергии.

— Держатся, — сквозь скрежет зубов процедил Сирус, его взгляд бегал по хаосу, оценивая, сортируя, находя точки опоры. — ПВО бьёт по десанту. Но их слишком много.

Десантные корабли, не обращая внимания на потери, неслись к земле. Из их открытых люков, словно ядовитая слюна, вырывались сгустки дыма и огня — это десантные капсулы, похожие на гигантские металлические семена, неслись к поверхности, не замедляя хода.

— Нам к основному ангару! — крикнул Ядрила, его голос, усиленный динамиками МАРСа, прорвался сквозь грохот. — Там наши и снаряжение!

Они бросились бежать вдоль края карьера, прижимаясь к грудам отработанной породы. Воздух вокруг стал горячим, пахнущим озоном и гарью. С неба, с воем сирен, падали первые капсулы. Они врезались в землю не с изящным приземлением, а с оглушительным, сокрушающим ударом, вздымая фонтаны грунта и камней. И прежде чем пыль успевала осесть, их створки с грохотом отлетали, и из чрева высыпалось белое безмолвие.

Морпехи ОЗД. В безупречных, будто только что с конвейера, белых скафандрах. Они не кричали, не перебегали от укрытия к укрытию рывками. Они выходили строем, ровными, неспешными рядами, и сразу открывали шквальный огонь. Их винтовки плевались не привычными пулями, а сгустками голубоватой энергии, которые с шипением прожигали броню и камень, не оставляя пробоин, но создавая оплавленные, дымящиеся кратеры. За ними, с громоздкими ранцами, выдвигались огнемётчики, и струи их пламени были неестественно яркими, почти белыми, выжигающими всё начисто в веере длиной в десятки метров.

Их было не так много. Но их бесчувственная, машинальная точность была страшнее ярости. Они были похожи на беспристрастных хирургов, методично ампутирующих конечности живой, кричащей плоти обороны Синдиката.

Троица «Дьяволов», добежав до укрытия за массивным титановым контейнером, замерла на мгновение, наблюдая.

— Промытые, — коротко бросил Сирус, вглядываясь в их движения. — Полная психическая блокада. Они не чувствуют страха. Не совершают ошибок паники. Это не солдаты. Это оружие с ногами.

— Тем проще, — огрызнулся Гадюка, снимая с предохранителя свой гранатомёт. Его глаза за стеклом визора горели знакомым, нехорошим огоньком. — Не дергаются, когда в них целюсь.

Где-то рядом прогремел мощный взрыв — ракета с ПВО настигла десантный корабль. Он рухнул на склон карьера, разбрызгивая обломки и топливо, которые мгновенно вспыхнули морем огня. Но это была лишь одна из многих летающих гробниц. Война только начиналась, и небо всё ещё принадлежало стальным когтям Директората. А на земле троим старым друзьям предстояло доказать, что у шахтёрской крысы не только острые зубы, но и длинная, злопамятная память.

Хаос обрёл структуру — жестокую и неумолимую. Война разделилась на слои.

Верхний, небесный слой, был царством рёва и ослепительных вспышек. Оставшиеся «Миражи» Синдиката, похожие на стремительных серебристых скатов, пытались вести смертельный танец с крейсерами ОЗД. Их плазменные пушки оставляли на энергетических щитах гигантов яркие, расплывающиеся ожоги, но броня «Непоколебимого» и остальных кораблей ОЗД держала удар. Ответные лазерные залпы были реже, но невероятно точными. Очередь ярко-алых лучей прошила один из «Миражей», и тот взорвался, осыпая землю дождём из раскалённых осколков. С земли им вторили разрывы ракет ПВО. Турели, развёрнутые на склонах, вели бешеный огонь, прошивая небо строчками трассеров и разрывами. Десантные корабли, пытающиеся высадить подкрепление, несли потери — один, получив прямое попадание в борт, развернулся и он, объятый пламенем, рухнул в дальнем конце карьера. Но их было слишком много. Как саранча, они прорывались сквозь завесу огня, сбрасывая свой смертоносный груз.

Средний слой — это дым, пыль и свист падающих капсул. Они врезались в землю по всему периметру обороны, и из каждой, как из распустившегося стального цветка, появлялись белые фигуры. Их ряды росли, как кристаллы льда на грязной луже.

Нижний, самый страшный слой — земля. Здесь сошлись врукопашную два мира. Зелёная, потрёпанная, яростная стихия Синдиката — и белая, безликая, дисциплинированная машина Директората.

Троица не осталась в стороне. Сирус первым нарушил краткое затишье.

—Прикрывай! — крикнул он Ядриле и, используя «Боевого пса» как подвижную огневую точку, выкатился из-за укрытия. Автопушки шагохода завыли, выплевывая в сторону ближайшей группы белых морпехов шквал пуль. Бронебойные снаряды звонко ударяли по белой пластмассе, оставляя вмятины и сбивая противников с ног, но не всегда пробивая насквозь.

— Экономь патроны! Их броня живучая! — предупредил он, откатываясь назад под ответный огонь. Голубоватые сгустки плазмы шипели, врезаясь в контейнер и землю вокруг, оставляя оплавленные, дымящиеся ямы.

Гадюка ответил по-своему. Он не стал стрелять по отдельным солдатам. Прицелившись в точку между двумя только что раскрывшимися капсулами, он выпустил гранату. Взрыв поднял фонтан грязи, смешанной с обломками и частями тел. Несколько белых фигур упали, но другие, даже получив ранения, продолжили движение, словно не замечая потерь.

—Чёртовы роботы! — взревел он, перезаряжая гранатомёт.

Ядрила, следуя своему ленивому, но безошибочному стилю, выбрал ближайшего огнемётчика, который направлял струю пламени в группу бойцов Синдиката, укрывшихся за грузовиком. Гидравлика МАРСа взвыла, трос с крюком выстрелил, как бич, и впился в бак огнемёта. Ядрила дёрнул. Огнемётчика оторвало от земли и протащило по камням, а затем бросило прямо под огонь своих же товарищей. Белая фигура, объятая своим же сверхгорячим пламенем, на секунду превратилась в живой факел, прежде чем замолкнуть навсегда.

Но мощь ОЗД давила. Их оружие было технологическим кошмаром. Плазменные заряды не просто убивали — они растворяли броню, сплавляли металл с тканью и костью. Огнемётчики выжигали целые секторы, оставляя после себя только стекловидную корку и пепел. И они шли вперед без остановки, без эмоций, как запрограммированные убийцы.

Бойцы Синдиката, привыкшие к перестрелкам с конкурентами и редким стычкам с зергами, оказались не готовы к такой войне. Их дульнозарядные ружья и старые винтовки часто не могли пробить современную белую броню с первого выстрела. Их ярость и отчаяние разбивались о ледяную стену безразличия.

— Так нельзя! В ближнюю! На дистанцию! — орал Гадюка, видя, как отряд синдикатских морпехов пытается отстреливаться издалека и попадает под концентрированный плазменный огонь, превращаясь в дымящиеся груды оплавленного мяса и металла.

Сирус, анализируя поле боя, давал короткие команды:

—Ядрила, правее, за скалой — трое с фланга заходят! Гадюка, дымовую между нами и теми огнемётчиками! Они без тепловизоров в этой пыли слепнут!

Они сражались. Не как часть огромной армии, а как отдельная, злая, зубастая боевая единица. Их совместные действия, отточенные годами, давали результат. Они прикрывали отход раненых, выбивали ключевые цели, создавали локальные точки сопротивления, куда начинали стекаться уцелевшие бойцы Синдиката. На минуту показалось, что именно на их участке белая волна наткнулась на скалу и начала разбиваться.

Но скала, как и всё на этой планете, могла дать трещину.

Час, который они продержались, казался вечностью, сжатой в тисках адреналина и рёва боя. Их маленький островок обороны, сцементированный яростью Гадюки, упрямством Ядрилы и холодным расчётом Сируса, всё ещё держался. К ним присоединились несколько уцелевших бойцов Синдиката — два огнемётчика с обгоревшими патрубками и горстка морпехов с дико блестящими глазами. Вместе они превратили груду разбитых контейнеров и выступ скальной породы в импровизированный форт.

Сирус, ставший негласным командиром этого пятачка, вёл огонь короткими, точными очередями, стараясь экономить патроны «Боевого пса». Он бил по смотровым щелям белых шлемов, по соединениям брони, по ранцам огнемётчиков. Его разум работал как компьютер, обрабатывая данные: интервалы между залпами противника, направления их манёвров, уровень заряда щитов «Боевого пса» (который неумолимо падал под плазменными ударами).

Гадюка нашёл свою нишу. Он больше не стремился к массовым поражениям. Вместо этого его гранаты, запущенные с почти снайперской точностью (родившейся от отчаяния и злости), летели в двери только что раскрывшихся капсул, в кучки боеприпасов, которые успели сгрузить десантники, под гусеницы редких шоковых танков, которые пытались подтянуть ОЗД для поддержки. Каждый его удачный выстрел вызывал яростный вопль торжества, растворяющийся в общем гуле.

Ядрила был их якорем. Его массивный МАРС стоял, как живая башня, принимая на себя огонь. Его бур, теперь покрытый застывшими брызгами плазмы и чем-то тёмным, больше не рыл породу — он крушил, отбрасывал, пробивал. Трос с крюком стал смертоносным хлыстом, выдергивая одиноких «белых призраков» из строя и швыряя их под огонь товарищей. Но даже его титановый скафандр начал показывать признаки перенапряжения: на корпусе зияли оплавленные рытвины, левое плечо дымилось от перегрева гидравлики.

— Ребята, — Сирус не отрывался от прицела, его голос был сух и трещиноват, как земля под ними. — У них сменилась тактика. Видите? Они не лезут в лоб. Они обходят. Группами по три-четыре. Давят фланги.

Он был прав. Бесчувственная машина ОЗД, столкнувшись с упорным сопротивлением, переключилась с тактики подавления на тактику удушения. Небольшие, идеально скоординированные отряды белых солдат начали просачиваться по периметру, используя дым и хаос как прикрытие. Они обстреливали их позиции с новых углов, вынуждая прятаться, сжимая кольцо.

— Эти твари умнее, чем выглядят! — прохрипел Гадюка, меняя позицию после того, как град плазмы чуть не настиг его за углом контейнера.

— Это не они умные, — поправил Сирус, отдав короткую очередь по мелькнувшей белой фигуре. — Это их командир. Зленир. Он смотрит сверху и корректирует. Мы для него — тактическая задача, которую нужно решить с минимальными издержками.

Ощущение было мерзким. Будто они, потеющие и яростные, сражались не с солдатами перед собой, а с холодным, расчётливым интеллектом, витающим на орбите. Каждая их удачная контратака встречалась мгновенной реакцией: переносом огня, подкреплением, сменой направления удара.

Напряжение достигло точки кипения. Один из синдикатских огнемётчиков, не выдержав психологического давления этой бесстрастной, методичной атаки, вскочил и с криком бросился вперёд, поливая всё вокруг струёй огня. Он сжёг двух морпехов ОЗД, но тут же был срезан точным залпом с фланга. Его падение, обугленное и безмолвное, стало тревожным звонком.

— Держать строй! Не рыпаться! — закричал Сирус, но в его команде впервые прозвучала трещина. Он терял контроль. Их «скала» трещала по швам, и по этим трещинам уже сочился ледяной, бездушный напор Объединённого Директората.

Ядрила, пытаясь перекрыть один из таких прорывов, сделал шаг вперёд, отбивая буром очередную атаку. Он на мгновение оказался слишком открыт. И этого мгновения хватило.

Это был не один выстрел. Это была спланированная акция. Пока Ядрила отбивал буром атаку с фронта, две белые фигуры, залегшие на возвышении среди груды руды, на которые до этого никто не обратил внимания, синхронно поднялись. Их оружие отличалось от стандартного — это были тяжёлые плазменные винтовки с увеличенными блоками питания и массивными стволами-излучателями, предназначенные для быстрого выжигания бронетехники и укреплений. Они выжидали. И выждали его шаг вперёд.

Первый сгусток сверхконцентрированной плазмы, густой и почти белой, ударил Ядриле прямо в соединение левого плечевого сустава МАРСа — ту самую уязвимую точку, где титановые пластины сходились, прикрывая гидравлику и силовые кабели. Раздался не глухой удар, а резкий, болезненный треск и яростное шипение, будто в раскалённое масло плеснули воду, но в тысячу раз громче. Плазма не просто ударила — она сварила броню в месте попадания, прожигая её насквозь за долю секунды и взрываясь внутри узла. Из разорванного корпуса брызнула раскалённая гидравлическая жидкость, моментально испаряясь в облачко едкого пара, и потянулись струйки густого чёрного дыма от горящей изоляции и проводки.

Ядрила крикнул. Не от боли — хотя боль, безусловно, была чудовищной, — а от яростного удивления, от того, что его неуязвимая крепость внезапно дала слабину. Его МАРС дёрнулся, могучий бур беспомощно опустился, прочертив в земле борозду. Шаг назад превратился в неуклюжий, тяжёлый крен.

— ЯДРИЛА! Тяжёлая плазма! — рёв Гадюки был нечеловеческим. Он узнал характерный звук и свечение этого оружия. Они выжигали пехоту и шагоходы ещё во время Стычки на Белиаре IV. Не думая о прикрытии, он развернулся и всадил всю обойму своего гранатомёта в то возвышение. Взрыв снёс верхушку груды, смешав камни, металл и то, что секунду назад было бойцами ОЗД.

Но было уже поздно. Второй плазменный заряд, последовавший через долю секунды после первого, угодил в корпус МАРСа пониже, в район силового блока. Раздался ещё один хриплый, металлический стон, и из-под брони вырвался сноп ослепительных искр — это плазма замкнула силовые магистрали.

— Боб, держись! — Сирус, забыв на секунду обо всём, рванул «Боевого пса» вперёд, пытаясь заслонить падающего друга своим корпусом. Новые плазменные заряды, уже стандартные, зашипели, расплавляя броню шагохода. Тревожные сигналы залили его кабину багровым светом. — Гадюка, к нему! Тащи в укрытие! Они бьют по стыкам брони тяжёлой плазмой! Я прикрою!

Бронедверь склада с громким лязгом захлопнулась за ними, отсекая самый оглушительный грохот боя, но не уничтожая его полностью. Глухие удары, дребезжание, приглушённые крики и вой сирен просачивались сквозь толстый металл, создавая зловещий саундтрек.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь аварийной синей подсветкой вдоль пола и светом фар Гадюкиного скафандра. Воздух был густым, пропахшим машинным маслом, пылью и теперь — едкой гарью от повреждённого МАРСа и сладковатым, тошнотворным запахом палёной плоти.

Гадюка опустился на колени рядом с неподвижной громадой Ядрилы. Его руки в толстых перчатках дрожали не от страха, а от адреналиновой лихорадки.

—Боб! Говори что-нибудь, чёрт возьми!

Из динамиков МАРСа донёсся прерывистый, хриплый выдох.

—Говорю... что в жопу... всех адмиралов... — голос Ядрилы был слабым, но в нём тлела знакомая искра злости. — Жжёт... как тварь... Рука...

— Молчи, экономь силы, — отрезал Гадюка, его пальцы уже летели по панели управления на предплечье. Он вызвал меню снаряжения и выбрал то, что редко носил с собой, считая излишеством: компактный умоджанский медицинский излучатель «Милосердие». Контрабандная вещица, за которую он отдал половину месячного заработка, но теперь она могла спасти жизнь.

Устройство, похожее на приземистый проектор с мягкими голубыми линзами, с шипением отсоединилось от крепления на поясе. Гадюка с силой вдавил его в пол рядом с раной на плече Ядрилы. Нажал кнопку активации.

Сначала ничего. Потом раздалось тонкое, высокое гудение, и из излучателя ударил не луч, а целый купол мягкого голубого сияния, охвативший верхнюю часть туловища Ядрилы. Внутри этого сияния заструились, переливаясь, мириады светящихся частиц. Это был не просто биостимулятор. Это была передовая регенеративная матрица, способная на клеточном уровне сканировать повреждения, дифференцировать органическую ткань от синтетики и «вплетать» новые клетки по нужному шаблону.

— Ай-яй-яй! — Ядрила скрипнул зубами, когда свет коснулся раны. Это была не боль, а невероятно интенсивное, мурашистое ощущение — будто под кожей и броней кипела и перестраивалась сама материя. Дым от раны стал рассеиваться, увлекаемый странными токами внутри светового поля. Гадюка видел, как по краям ужасной оплавленной дыры на броне МАРСа начали появляться микроскопические, быстрые как молнии нити нового металла, сплетающиеся и наращивающие поверхность. Излучатель работал и над скафандром, и над тем, что было под ним.

— Видишь? Хорошая игрушка, да? — Гадюка попытался шутить, но голос срывался. Он видел показатели на маленьком экране излучателя. Процесс шёл, но медленно. Очень медленно для такого тяжёлого поражения. Устройство было рассчитано на лечение ожогов и пулевых ранений пехотинца, а не на восстановление разорванного титанового гиганта и того, кто внутри.

Снаружи грохот внезапно усилился. Послышались новые, более частые взрывы — это Сирус вёл бой, не давая ОЗД прорваться к бункеру.

— Сирус! Как там? — крикнул Гадюка в общий канал.

Ответ пришёл немедленно, на фоне рёва пулемётов и шипения плазмы:

—Держу. Но недолго. У них появился новый игрок. Шоковый танк. Держится на окраине, но бьёт точно. Я вынужден маневрировать. Как Боб?

— Дышит, — коротко бросил Гадюка, глядя, как световое поле пульсирует, затягивая рану. На экране излучателя горел таймер и процент завершения. 12%. Ещё вечность. — Лечит умоджанская фантазия. Но нужно время, которого у нас нет!

— Купи... тогда... быстрейшую модель... — прохрипел Ядрила, пытаясь пошевелить здоровой рукой, чтобы дотянуться до аварийной аптечки на поясе Гадюки.

— Не дёргайся! — рявкнул на него Гадюка, но помог, доставая авто-инъектор с морфием и мощным стимулятором. Он ввёл препарат через аварийный медицинский порт на шее Ядрилы. — Время... Всем всегда его не хватает.

Он посмотрел на дверь, за которой бушевала война, на светящийся купол, под которым кропотливо творилось маленькое чудо, и на процент на экране. 14%. Гонка между регенерацией и уничтожением только началась. И ставка в ней была — жизнь его друга.

Мысль о том, что они в ловушке, даже не посетила Сируса. Он видел склад не как могилу, а как форт. А форт нужно укреплять.

Пока голубой купол излучателя над Ядрилой гудел, выполняя свою тихую работу, Сирус действовал. Его «Боевой пёс» не просто отступил к двери — он развернулся, становясь живым, дышащим бастионом. Но этого было мало.

— Гадюка, прикрывай вход. Никого не пускай, — отдал он команду и нажал серию кнопок на многофункциональной панели.

С тыльных отсеков шагохода с резким шипением пневматики выдвинулись и упали на землю четыре компактных блока. Это были не просто турели. Это были модульные системы охраны «Скорпион» — контрабанда с той же умоджанской партии, что и мед-излучатель. Умоджанцы любили две вещи: прибыль и технику, которая стреляет первой.

Блоки, ударившись о бетон, мгновенно преобразились. С лязгом и щелчками выдвинулись стойки, развернулись платформы, встали на цель стволы сдвоенных скорострельных пулемётов. Автономные системы наведения, связанные с тактическим компьютером «Боевого пса», пискнули, зафиксировав вражеские IFF-сигналы

— Активация. Зона контроля установлена, — прозвучал синтезированный голос системы.

Сирус не остановился. Он подключился к общему, забитому помехами каналу Синдиката.

—Всем выжившим в секторе Дельта! Сирус на складе! Создаю точку сбора. Кто может — стягивайтесь ко мне. Кто не может — докладывайте обстановку и держите свои сектора!

Отклик пришёл не сразу, но пришёл.

—Сирус, «Бородач» слышит! — хрипел в эфире знакомый голос. — У меня два танка за цехом №3. Заняли позицию. Вижу твою дымовую завесу и кучу белых муравьёв. Нужны цели?

—Даю, — Сирус мгновенно выделил на своём дисплее основную массу пехоты ОЗД, пытавшуюся обойти его позицию, и передал координаты. — Группа «Альфа», плотное построение, за скальным выступом. Бей осколочно-фугасным.

—Принял. Освещаем.

Через несколько секунд воздух прорезало тяжёлое вжиг выпущенных снарядов, а затем — сокрушительный двойной грохот. Два осадных танка Синдиката, выдержав паузу для точного залпа, открыли огонь. Земля вздыбилась, смешав белые скафандры с грунтом. Атака на этом направлении захлебнулась, превратившись в хаос.

Турели Сируса ожили. Их стволы, двигаясь с механической плавностью, нашли цели. Короткие, точные очереди прошивали дым. Они не стреляли наугад. Они били туда, куда Сирус направлял их с помощью маркеров. Одна турель сосредоточилась на попытках флангового обхода. Другая — на подавлении огневых точек, откуда вёлся прицельный плазменный огонь. Третья и четвёртая создавали смертоносную воронку прямо перед входом, в которую попадали солдаты ОЗД, пытавшиеся броситься вперёд.

Сверху спикировала пара «Валькирий» ОЗД, пытаясь ракетным ударом уничтожить танки «Бородача». Но им не дали.

—Воздух! — предупредил голос с крыши соседнего бункера, где засели остатки расчёта ПВО. Две ракеты «земля-воздух» прочертили небо. Одна «Валькирия» развалилась в воздухе, вторая, повреждённая, беспомощно закрутилась и рухнула вдали.

Ядрила, сквозь боль, ворчал в общий канал, его голос был слаб, но цепок:

—Эй... на восточном скате... за синей цистерной... там у них, по ходу, командный пункт крутится... много шебуршится.

Сирус тут же передал координаты группе «Стервятников» — лёгких боевых мотоциклов, которые метались по периметру.

—«Скальпели», вам задание. Координаты. Проверьте.

Ответом был рев моторов,а через минуту — серия отдалённых взрывов и прекращение вражеской активности в том квадрате.

Это была уже не оборона. Это была система. Сирус стал её мозгом. Его «Боевой пёс» — тяжёлым кулаком. Турели — непробиваемой стеной. А разрозненные отряды Синдиката — щупальцами и жалами, которые больно жалили врага со всех сторон. Они использовали своё главное преимущество — знание местности и тактическую гибкость, которой не было у шаблонно действующего десанта.

Шоковый танк ОЗД, единственная серьёзная угроза, попытался подавить танки «Бородача». Но те, предупреждённые Сирусом, успели сменить позицию. Снаряды танка ложились впустую, лишь вздымая фонтаны грязи там, где секунду назад никого не было.

Боевая мощь Синдиката, обычно неуправляемая, под жёстким тактическим руководством Сируса сработала как единый, пусть и корявый, организм. Солдаты ОЗД, не привыкшие к такому яростному и умному сопротивлению, начали нести неожиданно высокие потери. Их безупречный строй ломался. Их безликая атака разбивалась о подготовленную оборону, местные хитрости и неожиданные удары с флангов.

Сирус, наблюдая за тактической картой, видел, как красные метки врага тают под скоординированными ударами зелёных. Он не улыбался. Но в его голосе, когда он отдавал следующую команду, звучала холодная, профессиональная удовлетворённость:

—«Бородач», перенеси огонь на координаты 7-5-Дельта. Там копятся для новой атаки. Не дадим им перевести дух.

Он не просто держался. Он контролировал поле боя вокруг склада. И это контролируемое пространство с каждой минутой становилось для ОЗД всё более кровавым и бессмысленным. Адмирал Зленир, наблюдавший сверху, должен был это видеть. И делать выводы.

Атака ОЗД, последняя попытка сокрушить этот неудобный, яростно сопротивляющийся осколок обороны, захлебнулась окончательно. Она разбилась не о стену, а о выстроенную Сирусом систему.

Солдаты Директората, закалённые, промытые, но всё же люди в скафандрах, столкнулись с невыносимой тактической реальностью. Каждая их попытка сгруппироваться для броска навлекала на себя точный огонь осадных танков «Бородача». Каждое движение к флангам встречалось шквалом огня с турелей Сируса, которые, казалось, видели их даже сквозь дым и пыль. Попытки вызвать огонь с воздуха пресекались бдительными расчётами ПВО Синдиката, которым Сирус своевременно передавал целеуказания.

Но главным врагом белых скафандров стала даже не сталь, а неопределённость. Пока они пытались штурмовать склад, с тыла и флангов их беспощадно жалили мобильные группы на «Стервятниках» и «Голиафах», действовавшие по наводке Ядрилы (который, стиснув зубы, продолжал играть в наземного наблюдателя) и по общей тактической картине, которую видел Сирус. Внезапный взрыв рядом, граната из-за угла, точный выстрел призрака Синдиката с высокой точки — всё это расшатывало их бесчувственную, но всё же требующую порядка дисциплину.

Их командир на земле, должно быть, докладывал на орбиту о нештатной ситуации. О том, что локальное сопротивление не подавлено, а организовано и опасно. О том, что потери начинают превышать тактическую целесообразность захвата этого второстепенного объекта.

Сирус видел этот перелом на своей тактической карте. Красные метки, обозначающие врага, начали не просто гибнуть, а отползать. Они отходили укрытиями, прикрывая друг друга, но уже не вперёд, а назад. К точкам сбора, к дымовым шашкам, обозначавшим зоны для эвакуации.

— Они ломаются, — сквозь скрежет зубов произнёс Гадюка, наблюдая в прицел своего гранатомёта, как белые фигуры отступают за скалу. — Хочешь, догоним?

— Ни в коем случае, — холодно и чётко отрезал Сирус. Он всё ещё видел на карте метку шокового танка. Это был капкан. Отступление могло быть приманкой. — «Бородач», внимание. Танк у вас на прицеле. Он прикрывает отход. Не дай ему сменить позицию. Дави.

— Уже в работе, — донеслось в ответ. Последовала ещё одна дуэль между осадными танками Синдиката и шоковым танком ОЗД. На этот раз снаряды «Бородача» легли так близко, что танк противника, получив повреждения ходовой, был вынужден спешно отползать, превратившись из угрозы в беспомощную мишень.

С неба, одна за другой, начали снижаться десантные капсулы нового типа — не для высадки, а для эвакуации. Они садились в зонах, очищенных от огня Синдиката, забирали уцелевших солдат и снова взмывали вверх.

На общем канале воцарилась напряжённая, недоверчивая тишина, прерываемая лишь краткими докладами:

—«Скальпели». Группа «Чарли» у цистерны эвакуируется. Пусть бегут?

—Пусть бегут, — ответил Сирус. — Не трать боеприпасы. Отходите к основной позиции.

—ПВО. Воздушная активность снижается. Крейсеры начинают отход на высокую орбиту.

Бой затихал. Грохот сменился на треск пожаров, шипение повреждённых систем и стоны раненых — своих и чужих. Белая волна откатилась, оставив после себя на серой, изрытой земле Кел-Мории пятна оплавленной брони, обугленные тела в белых скафандрах и подраненную, но всё ещё боевую технику ОЗД.

Гадюка наконец опустил гранатомёт. Он обернулся к Ядриле. Голубой купол излучателя погас, его работа была завершена. На месте ужасной раны зияла свежая, блестящая «заплатка» из регенерированного металла на броне МАРСа. Сам Ядрила дышал ровнее.

—Ну что, старик? Выживешь?

—От такой царапины? — прохрипел Ядрила, пытаясь пошевелить рукой. Движение было скованным, но было. — Только разошёлся... а они уже смылись.

Сирус вылез из кабины «Боевого пса». Его лицо было покрыто пылью и потом, но глаза горели холодным, уставшим огнём. Он посмотрел на поле боя, на свой израненный, но устоявший шагоход, на турели, стволы которых ещё дымились.

—Это не победа, — тихо сказал он, больше себе, чем другим. — Это отсрочка. Зленир попробовал взять нахрапом, не вышло. Он теперь знает, с кем имеет дело. И будет готовиться.

Он посмотрел на небо, где исчезали последние следы вражеского флота. Война только что вползла в их жизнь. И они дали ей первый, яростный отпор. Но где-то на орбите, на мостике «Непоколебимого», коммандер Рик Зленир уже просчитывал новую операцию. Более хладнокровную. Более жестокую. И трое старых «Дьяволов» оказались в самом эпицентре этого нового, только что начавшегося шторма.

Глава 2

Сон Мутного Сэма всегда был полем боя. В нём не было тишины, лишь рёв моторов, лязг металла, оглушительные взрывы и его собственный хриплый крик, сливающийся с общим хаосом. Он не видел снов — он переживал их на полную катушку, с адреналином, потом и пороховой гарью. Поэтому пробуждение всегда было резким, болезненным переходом из одной реальности в другую, почти такую же шумную.

Его разбудил не плавный сигнал будильника и не сирена тревоги. Его выдернули из плена видений чёткие, тяжёлые, нетерпеливые удары в дверь жилого отсека. Не вежливое «тук-тук», а отрывистое, уставное ТУК. ТУК. ТУК. Будто стучали не костяшками пальцев, а прикладом штурмовой винтовки по бронированной плитке.

— Эй, там живые есть, или уже кончились?! — прохрипел Сэм, срываясь с узкой, промокшей от пота койки и шаря ногой по холодному полу. Его пальцы наткнулись на один из сапог. Второй, судя по звуку, отлетел под раковину после вчерашнего.

Дверь со сдавленным шипением пневматики отъехала в сторону. В проёме, залитом ярким светом коридора, стояла не уборщица и не сослуживец. Стоял Полковник Иен Грант. Человек с лицом, которое, казалось, было высечено из базальта усталости, ответственности и лёгкого, хронического отвращения ко всему, что нарушало Устав. Его безупречный белый мундир с синими планками на груди и плечах выглядел так, будто его только что сняли с манекена. Взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Сэму: спутанные волосы, потная майка, походные штаны, татуировка с крылатым черепом и надписью «Небесные Дьяволы» на левом плече.

— Сержант Сэм, — голос Гранта был ровным, без эмоций, как дикторский текст. — Ваша смена на удалённом посту наблюдения «Дельта-Кальмар» начинается через двадцать стандартных минут. Вам надлежит экипироваться согласно регламенту боевого дежурства и прибыть на погрузочную платформу номер четыре к указанному времени.

Он сделал едва заметную паузу, пока Сэм, приседая, пытался выковырять второй сапог из-под трубы умывальника.

— И, сержант, — добавил полковник, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего сарказм, — постарайтесь, чтобы ваш внешний вид хоть отдалённо соответствовал облику военнослужащего Умоджанского Протектората. Белый цвет нашей формы символизирует чистоту намерений и порядок. На данный момент вы напоминаете скорее грязное пятно на этой чистоте. Платформа четыре. Двадцать минут.

Дверь так же беззвучно закрылась, оставив Сэма в полумраке, освещённом лишь мигающим индикатором зарядки на стене. Он фыркнул, полной грудью вдыхая спёртый, пропахший потом и машинным маслом воздух отсека.

— Порядок, чистота намерений… Охренительные намерения у меня будут, если меня ещё раз так разбудят, — проворчал он себе под нос, натягивая сапог.

Движения его были резкими, но привычными — годы службы, сначала в «Дьяволах», теперь здесь, отточили умение собираться в полную боевую готовность за считанные минуты, даже с похмелья или после кошмаров. Он стянул с себя майку и потные штаны, швырнув их в угол. Из шкафчика извлёк свёрток бело-синей ткани.

Боевой комбинезон Умоджанского Протектората. Материал — прочный, дышащая синтетика. Основной цвет — ослепительно-белый, символ (как любили вдалбливать на политзанятиях) «чистоты целей и открытости помыслов Протектората перед лицом галактики». Этот белый фон рассекали, структурировали и оживляли синие элементы: шевроны на плечах с литерой «U», обрамлённые лавровыми ветвями, синяя молния-змейка от ворота до пояса, синие окантовки накладных карманов и усилений на локтях и коленях. Сэм облачился в комбинезон, почувствовав привычное, чуть сковывающее движение давление ткани. Поверх — лёгкая, модульная броня из белой керамопластины. Нагрудник, наплечники, наголенники. Всё то же сочетание: белая основа, синие тактические полосы и индикаторы состояния.

Потом наступил момент, который он любил. Он повернулся к стойке, где на креплениях покоилось его истинное сокровище, его голос, его поэзия. Два дробовика «Громовержец» системы «Магнум-12». Короткоствольные, с утяжелёнными прикладами и широкими раструбами стволов. Он снял их с креплений одним плавным движением. Вес в руках был идеальным, успокаивающим. Большие пальцы нажали на рычаги затворов. Раздался тот самый, сатанински-приятный, хрустящий и металлический звук: Кх-кх! Затворы отскочили, показав на мгновение блеск патронников, и плавно вернулись на место. Заряжены. Готовы.

И наконец — главная новинка, его игрушка и главная надежда на будущий хаос. Улучшенный реактивный ранец «Прыгун-Мк3», детище умоджанских военных инженеров. Он был окрашен в матово-белый цвет, по бокам шли синие инженерные полосы и предупреждающие знаки. Инженеры, вручая его, с гордостью заявили: «Забудьте о простых прыжках на уступы, сержант. Теперь вы будете летать». Сэм уже представлял себе картины: он летит над полем боя, двойные «Громовержцы» рычат, сверху сыпятся гранаты, а снизу враги в ужасе разбегаются… Мечта. Он закинул ранец на спину, почувствовал лёгкий гул системы и щелчки магнитных замков, соединяющихся с броней.

Он бросил последний взгляд на своё отражение в затемнённом стекле иллюминатора. Бело-синий солдат с безумными глазами и двумя чудовищными дробовиками в руках. Где-то глубоко внутри, под слоями цинизма и бахвальства, что-то щёлкнуло. Дисциплина, чистота, порядок… Всё это было чужим. Но эта форма, это оружие, эта игрушка на спине — они давали ему легитимность. Легитимность сеять тот самый хаос, который он обожал, но теперь — с одобрения начальства и под красивым лозунгом «защиты интересов Умоджи».

— Ну что, пятно на чистоте, пора наводить свои порядки, — усмехнулся он своему отражению и, громко топая сапогами, вышел из отсека, направляясь к погрузочной платформе №4. Бой ещё не начался, но Сэм уже чувствовал его сладкий привкус на губах.

Транспортный шаттл класса «Курьер» оторвался от платформы «Паллады» с тихим, почти неслышным гуном ионов, оставив за собой лишь слабый дрожащий след в воздухе. Для Сэма, привыкшего к рёву атмосферных двигателей «Дьяволов», это было неприлично тихо, как катафалк. Через иллюминатор мелькали сначала огни орбитальных доков, потом — полосы облаков, и наконец шаттл нырнул в лиловые сумерки неизвестной планеты, обозначенной в реестре как Объект X7-«Дельта».

Посадка была мягкой. Шаттл приземлился на расчищенную площадку из спекшегося песка, окружённую низкими, покрытыми странной сизой плесенью холмами. Когда грузовой трап со скрежетом опустился, на группу ударил в лицо сухой, раскалённый ветер. Он нёс с собой запах пыли, окисленного металла и чего-то кислого, органического. Небо над головой было не чёрным, а грязно-лиловым, по нему медленно плыли две луны — одна большая и тускло-оранжевая, другая маленькая и синеватая, как гнилой зуб.

— Ну вот мы и дома! — с фальшивым энтузиазмом крикнул Сэм, спускаясь по трапу и тут же поднимая облако мелкой, едкой пыли. — Вид — просто открытка! Воздух — бальзам! Настоящий курорт для героев!

Пост «Дельта-Кальмар» оказался именно тем, чем и должен был быть: идеальным захолустьем. В ста метрах от площадки, врезанный прямо в склон самого высокого холма, стоял бункер. Он напоминал гигантскую, приплюснутую белую таблетку, изрыгнутую планетой много лет назад. Изначальный матово-белый цвет его корпуса с синими тактическими полосами по периметру давно выцвел под палящим излучением двух солнц (одно сейчас скрыто за горизонтом) и был покрыт толстым слоем рыжей пыли и сизых грибковых налётов. Со стороны он выглядел как мёртвый, брошенный артефакт.

Рядом с бункером, прислонившись к стене и явно пытаясь слиться с пейзажем, стояли двое в такой же бело-синей форме. Морпех и Фантом. Сэм оценивающе окинул их взглядом, пока Никара отдавала какие-то распоряжения пилоту шаттла.

Морпех был молод. Слишком молод. Его лицо под стёклами шлема было гладким, без шрамов и морщин. Белая броня выглядела новой, почти парадной, синие полосы на ней ярко выделялись. Он стоял по стойке «смирно», винтовка Гаусса аккуратно прижата к груди, взгляд устремлён куда-то в пространство над головой Сэма. «Салага, пахнет учебкой за версту», — мгновенно заключил Сэм.

Фантом же была полной противоположностью. Высокая, очень худая женщина. Её маскировочный костюм, выполненный в той же бело-синей гамме, был не статичным — он медленно, почти незаметно перетекал, подстраиваясь под оттенки выцветшей стены бункера и пыли под ногами. Она не стояла по стойке. Она присутствовала. Её поза была расслабленной, но в этой расслабленности сквозила готовность к мгновенному взрывному действию. Шлем был поднят, лицо бледное, с острыми скулами и большими, совершенно спокойными глазами серо-стального цвета. Она не смотрела прямо на Сэм, но он чувствовал, что она уже просканировала его с ног до головы, оценила угрозу, распределила по приоритетам и теперь просто ждёт. Она не представилась. Просто кивнула, и в этот миг её силуэт дрогнул, будто на него набросили полупрозрачную вуаль. На секунду показалось, что её вовсе нет. Иллюзия рассеялась так же быстро, как и появилась. «О, вот это серьёзно», — с внезапным уважением подумал Сэм. С такими людьми он умел иметь дело. Они говорили на одном языке — языке эффективного насилия.

— Рядовой Рико, — молодой морпех чётко выпалил, увидев, что Сэм смотрит на него. — Пехота!

— Специалист Вера. Разведка, — голос Фантома был тихим, низким, без единой эмоциональной ноты. Она больше не произнесла ни слова.

— А я — Сэм. А это — Никара, — Сэм махнул рукой в сторону подходившей медика. — Мы тут теперь все одна счастливая семья. Давайте, пока не стемнело окончательно, заселимся в наш пятизвёздочный отель.

Внутри бункер был немногим лучше, чем снаружи, но зато в нём был хоть какой-то намёк на человеческое присутствие. Помещение было одним залом метров двадцать на десять. Стены — голые, окрашены в утилитарный белый сплав, кое-где проступали пятна конденсата и ржавчины. Вдоль стен стояли четыре складные койки, у каждой — маленькая тумбочка и крючок для брони. В центре — массивный стальной стол, приваренный к полу, с консолью связи и мониторами, которые сейчас показывали статичные карты сектора. В углу гудел массивный блок регенерации воздуха и влаги. И стояла коробка.

Сэм заметил её первым. Это была обычная картонная коробка из-под пайков, но из неё торчали знакомые жёлто-коричневые пачки.

—Не может быть… — прошептал он с благоговением, подбегая и вытаскивая одну. — Келоморийский чай «Старая Шахта»! Ребята, вы только посмотрите! Предыдущая смена была не просто так здесь! Они оставили нам сокровище!

Никара вздохнула, ставя свой чемодан на одну из коек.

—Идиот. Они оставили его, потому что он дешёвый и гадкий. Как и всё, что связано с Кел-Морией.

—Молчи, циник! — Сэм уже ставил на стол небольшой полевой кипятильник. — Это не просто чай. Это символ! Символ братства по оружию, товарищества и… дешёвого кофеина. Рико, налей воды из регенератора! Вера… ну, просто будь собой, страшная и молчаливая. Сейчас мы всё устроим.

Через несколько минут в бункере запахло дымом, железом и горьковатым чаем. Сумерки за окном сгустились, и лишь слабый свет от мониторов и лампы над столом освещал лицо четверых людей, затерянных на краю чужого, безразличного мира.

Спустя десять минут в бункере воцарилась почти что домашняя, пусть и убогая, атмосфера. На столе стоял походный кипятильник, из носика которого валил густой пар, пахнущий раскалённым металлом. Рядом — четыре потёртых пластиковых кружки, в которых настаивался келоморийский чай «Старая Шахта». Его аромат — терпкий, с нотками дыма, ржавчины и чего-то горького, почти лекарственного — перебил запах пыли, озона и пота, заполнив собой всё пространство.

Сэм развалился на самом неудобном стуле, закинув ноги на стол, прямо рядом с кружкой Рико. Его дробовики лежали на коленях, будто домашние животные, готовые в любой момент ощетиниться. Он потягивал обжигающий чай с таким видом, будто это был редкий коньяк.

Никара сидела напротив, её поза была прямой, профессиональной. Она не пила чай, а изучала свой новый медицинский луч — устройство в белом ударопрочном корпусе с синими сенсорными панелями. Её пальцы плавно скользили по интерфейсу, вызывая голограммы схем и диагностических отчётов. Периодически она бросала короткие, оценивающие взгляды на остальных, особенно на Веру.

Рядовой Рико сидел на краешке своей койки, держа кружку двумя руками, будто боясь пролить драгоценную жидкость. Он нервно потягивал чай, и его глаза, полные неподдельного интереса и трепета, перебегали с Сэма на Никару и обратно. Он явно был впечатлён и немного напуган. Вера пребывала в своём углу, в тени, отбрасываемой шкафом с оборудованием. Она не притронулась к чаю. Не двигалась. Её маскировочный костюм почти полностью слился с фоном, лишь контуры силуэта выдавали присутствие человека. Её глаза, холодные и не моргающие, были прикованы к мониторам на стене, где мигали зелёные строки данных сканеров дальнего обнаружения, сейсмических датчиков и спектральных анализаторов атмосферы. Казалось, она дышала в такт с тихим гулом приборов.

Тишину нарушил Рико. Он кашлянул, привлекая внимание.

—Сержант Сэм… это правда, что вы… — он запинался, — что вы с «Небесными Дьяволами» были?

Сэм повернул к нему голову, его глаза сверкнули в полумраке.

—Были, пацан. Пока Тайкус Финдли, наш старый командир, не отправился в последний полёт. После этого всё и развалилось. Банда, братство… короче, всё. — Он сделал большой глоток чая. — Но дух, понимаешь? Дух никуда не делся. Он в крови сидит. И некоторые рожи, — он кивнул в сторону Никары, которая даже не подняла глаз от голограммы, — тоже никуда не делись.

— И правда, что вы с Наксом и Блейзом… — Рико не унимался, его голос дрожал от возбуждения — Которые теперь при императоре?

Легенды о «Дьяволах» ходили по всей периферии, обрастая невероятными подробностями.

— В одной упряжке бегали, — сухо, не глядя, закончила за него Никара. Она щёлкнула выключателем, и голограмма погасла. — И давали по зубам всем, кто лез не в своё дело. Но это было давно, Рико. Сейчас мы здесь. В белой пустыне. И наша задача — сидеть в этой дыре, пить этот отвратительный чай и наслаждаться тишиной. Или её видимостью.

— Тишина, — вдруг произнесла Вера. Её голос был таким тихим, что его почти поглотил гул вентиляции, но все услышали. Все повернулись к ней. Она по-прежнему не двигалась, но её глаза теперь смотрели не на мониторы, а в пустоту перед собой, будто она прислушивалась к чему-то далёкому. — Тишина — она обманчивая. Фоновая картина в эфире… она изменилась. Сканеры фиксируют слабый, неровный пси-шум. Не похожий на природный. И не похожий на наши передатчики.

Сэм медленно опустил ноги со стола. Веселье исчезло с его лица, сменившись сосредоточенной, хищной внимательностью.

—Шум? Какой шум? Откуда?

—Не локализован, — ответила Вера, наконец поворачивая голову. Её взгляд был остекленевшим, будто она смотрела сквозь стены бункера. — Он везде. Словно эфир… натягивается. Готовится к чему-то. Очень слабый. Почти на границе чувствительности приборов. Но он есть.

Никара нахмурилась. Как медик, работавший с псиониками, она знала, что фантомы чувствуют такие вещи на инстинктивном, почти клеточном уровне. Их предчувствия редко бывали ошибочными.

—Может, помехи от местной магнитосферы? Или от тех плесневых грибов на холмах? — предположила она, но в голосе слышались сомнения.

— Нет, — коротко и без колебаний ответила Вера. — Это не природное. Это… организованное. Словно тихий разговор на краю восприятия.

В бункере снова воцарилась тишина, но теперь она была иной — тяжёлой, наэлектризованной, полной невысказанных вопросов. Даже Рико перестал пить чай, его лицо побледнело. Сэм положил руку на приклад одного из «Громовержцев». Его взгляд метнулся к запертому герметичному люку, за которым лежала враждебная, лиловая ночь.

И в этот момент, словно подтверждая худшие опасения Веры, радио на столе издало резкий, пронзительный треск, заставив всех вздрогнуть.

Треск был коротким, болезненным, как разряд статики прямо в мозг. Он разрезал напряжённую тишину, заставив всех разом вздрогнуть. Рико чуть не выронил кружку, чёрный чай плеснул на его белые наколенники. Вера, до этого почти недвижимая, в одно мгновение растворилась в полутьме угла — лишь смутное мерцание выдавало её присутствие. Никара резко подняла голову, её пальцы инстинктивно потянулись к медицинскому пистолету на поясе.

Сэм не вздрогнул. Он застыл. Его тело напряглось, как пружина, глаза сузились до щелочек. Правая рука легла на «Громовержец», большой палец скользнул к предохранителю. Левая потянулась к радио, но не выключила его, а прибавила громкость.

Из динамика, сквозь шипение и частые щелчки помех, прорвался голос. Это был не спокойный голос оператора с «Паллады», а сдавленный, напряжённый баритон, в котором явственно читался стресс, приглушаемый тренировкой. Голос полковника Гранта.

—«…сем постам, сектор «Дельта», немедленно, канал «Шторм»… Повторяю: всем постам, сектор «Дельта»! Зафиксированы множественные неопознанные контакты на подходе к планетарной орбите X7… Сигнатуры не соответствуют ни одной известной базе данных Протектората, Доминиона или остаткам Синдиката… Классификация: крейсеры, тяжёлые носители, десантные суда… Массовый выход из гиперпространства в точке L-5…»

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Рико замер, широко раскрыв глаза. Даже Вера на мгновение материализовалась, её лицо в полутьме было похоже на маску из белого воска.

Голос Гранта продолжал, наращивая темп:

—«…исходные векторы движения указывают на подход к атмосфере над вашим сектором… Всем наземным командам — немедленно перейти на протокол «Тигр». Усилить наблюдение. Подготовить оборонительные периметры. Избегать открытого контакта до выяснения обстоятельств… Шаттл поддержки с «Паллады» не сможет прибыть ранее, чем через сорок минут… Держите связь…»

На этом передача оборвалась. Не плавно, а резко, с тем же пронзительным треском. Радио замолчало, но в эфире осталось густое, невысказанное эхо паники. Связь с «Палладой» пропала. Остался лишь тихий, мертвый шум.

Никара первой пришла в себя. Она резко встала, её стул с грохотом отъехал назад.

—Вера! Сканеры дальнего действия! Дайте мне визуальную, тепловую, всё, что есть!

—Работаю, — голос фантома был ровным, но в нём появилась стальная струна. Её пальцы замерли над клавиатурой консоли, на мониторах замелькали обновляющиеся строки данных.

Сэм медленно опустил кружку на стол. Звук «тук» прозвучал невероятно громко.

—Ну что, детки, — прошипел он, и в его голосе не было ни страха, ни бравады. Был холодный, почти радостный азарт. — Слышали? К нам в гости собираются. С крейсерами. Десантом. Сорок минут до помощи. — Он оскалился. — Четыре десятка минут чистого, ничем не разбавленного веселья.

— Заткнись, Сэм, — отрезала Никара, не отрываясь от экрана, куда Вера выводила данные. — Рико! Броня — надеть, полностью! Проверить оружие и боекомплект! Сейчас не время для трясучки!

— Я… я… — Рико пытался встать, но его ноги не слушались.

—ДВИГАЙ! — рявкнул Сэм так, что стены, казалось, задрожали. Рядовой вздрогнул и, спотыкаясь, бросился к своей стойке с броней.

— Данные, — монотонно проговорила Вера. На главный экран вывелась карта сектора. Сначала ничего. Потом, на самой кромке дальности обнаружения, появились десяток, два десятка, пять десятков алых точек. Они двигались строем, с убийственной точностью, из точки в открытом космосе прямо к атмосфере над их координатами. — Подтверждаю. Множественные цели. Вход в атмосферу через три минуты в секторах Альфа и Бета. Орбитальные сенсоры «Паллады»… отключены. Глушение.

— Глушение? — переспросила Никара. — Кто может так заглушить всю сеть «Паллады»?

Ответ пришёл не с экрана, а из самого радио. Оно снова ожило. Но теперь это был не их канал. Это был чужой голос, вломившийся на все частоты, заполнивший собой эфир, как ядовитый газ. Голос был спокойным, ровным, интеллигентным и от этого — леденяще бесчеловечным.

«Внимание, всем наземным объектам на планете, обозначенной в наших картах как X7-«Дельта». Это вице-адмирал Андрей Макаров, Объединённый Земной Директорат.»

Слово «Директорат» прозвучало, как приговор. Сэм почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это были не бандиты, не рейдеры. Это была армия.

Голос продолжал, неспешно, без эмоций:

«На основании решений Совета Директората и в целях восстановления законного правопорядка в секторе Копрулу, данная планета и все находящиеся на ней объекты объявляются под юрисдикцией Объединённого Земного Директората.»

Вера тихо выдохнула: «Спускаются. Первые капсулы. Сектор Бета-2.»

«Во избежание ненужного кровопролития, приказываю: всем военнослужащим, независимо от принадлежности, немедленно сложить оружие, деактивировать все системы защиты и активного сопротивления. Сосредоточиться в указанных местах для сдачи, которые будут переданы координатно. Вам будет обеспечена справедливая оценка ваших действий трибуналом Земли.»

«Справедливая оценка», — мысленно передразнил Сэм, сжимая приклад дробовика так, что костяшки побелели.

«У вас есть ровно две стандартные терранские минуты на обдумывание и выполнение приказа. Любое сопротивление будет расценено как акт войны против человечества и подавлено всей имеющейся у нас мощью. Без предупреждений. Без переговоров.»

Пауза. Тишина в эфире была звонкой, как натянутая струна.

«Макаров, конец связи.»

Радио окончательно умерло. В бункере стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рико и тихим гулом процессоров Веры. На экране алые точки одна за другой касались условной линии атмосферы и начинали стремительное падение к поверхности.

— Две минуты, — голос Никары был хриплым. Она смотрела на Сэма. — Приказы?

Сэм медленно поднялся. Его лицо озарила широкая, безумная улыбка.

—Какие приказы? — тихо спросил он. Потом крикнул, заглушая нарастающий снаружи гул: — ВСЕ К БОЕВЫМ ПОЗИЦИЯМ! Рико — к пулемёту на северный амбразур! Вера — на крышу, целеуказание и диверсии! Никара — готовь медпункт здесь! А я… — он щёлкнул затворами обоих «Громовержцев», — я пойду поприветствуем гостей лично! ДВИГАЙ! У НАС ВСЕГО ДВЕ ЧЕРТОВЫ МИНУТЫ!

Две минуты, отмеренные ледяным голосом с орбиты, истекли в оглушительной тишине. Её нарушали только металлический лязг брони, щелчки затворов и тяжёлое дыхание Рико, который с трудом втиснулся в амбразуру на северной стене бункера, упираясь щекой в приклад тяжёлого пулемёта «Рой».

— Ничего… ничего не видно, — прошептал он, глядя в прицел на бескрайнюю, тёмную равнину, освещённую лишь призрачным светом двух лун.

— Не глазами ищи, идиот! Тепловизор! — рявкнул Сэм, не отрывая взгляда от гермошлюза. Он уже был в полной боевой готовности: джетпак на спине тихо гудел в режиме ожидания, в руках — «Громовержцы», на поясе — полный подсумок гранат. — Вера! Где они?

Голос фантома прозвучал прямо у него за спиной, заставив вздрогнуть даже его. Она материализовалась у центральной консоли, её пальцы летали по клавиатуре.

—Первая волна десанта приземлилась. Координаты: 2.7 километра к северо-востоку. Вторая волна входит в атмосферу прямо над нами. Тепловые сигнатуры… много. Идут цепью. Скорость пешего марша.

— Направление? — коротко спросила Никара. Она разложила свой медицинский набор на импровизированном столе из ящиков, проверила генератор силового поля для защиты раненых. Её лицо было спокойным, но губы плотно сжаты.

—Прямо на нас. Корректируют курс. У них есть точное целеуказание.

— Значит, кто-то уже навёл, — прошипел Сэм. — Эти ублюдки не тыкаются наугад.

В этот момент радио, до этого молчавшее, снова затрещало. Но теперь это был не взломанный общий канал, а их внутренняя, зашифрованная частота связи между постами Протектората в секторе. Голос, долетавший сквозь помехи, был полным паники:

—«…пост «Зенит»! Мы под огнём! Белые скафандры! Их оружие… оно плавит броню! Мы не можем… А-А-А-А!»

Передача оборвалась на крике.Ещё один голос, более далёкий:

—«…отступаем к маяку! Их слишком…»

И снова, как нож, разрезая панику своих солдат, в эфир ворвался тот самый размеренный, неумолимый голос. Вице-адмирал Макаров. Но теперь в нём звучала не просто констатация, а холодное, безразличное разочарование.

«Внимание, несговорчивым элементам на объекте X7-«Дельта». Ваше молчание и признаки подготовки к сопротивлению приняты к сведению. Вы сделали свой выбор.»

На экранах у Веры ярко вспыхнули десяток новых алых меток — это значит что с разных сторон к их бункеру начинали стягиваться цепочки тепловых сигнатур. Сверху, со свистом разрезая воздух, пронеслись тени «Валькирий» ОЗД.

«Поскольку вы отказались от цивилизованной капитуляции, операция по принуждению к миру переходит в активную фазу. Силам Директората дан приказ на подавление. Подумайте о тех, кого вы обрекаете на смерть своим упрямством.»

— Цивилизованная капитуляция… — с дикой издевкой передразнил Сэм, целясь из дробовика в закрытый шлюз, будто уже видел за ним врагов. — Иди к чёрту, говорящая голова!

Голос Макарова продолжил, и в нём впервые прозвучала тонкая, ледяная сталь:

«Командир Зленир, командующий наземной операцией, уполномочен действовать по своему усмотрению для обеспечения безоговорочной капитуляции или уничтожения очагов сопротивления. Сопротивление бесполезно. Сдавайтесь сейчас — и, возможно, некоторые из вас избегнут трибунала. Это последнее предупреждение.»

Связь снова прервалась. Но на смену словам пришли звуки. Сначала — нарастающий, похожий на плач гигантской железной птицы, вой реактивных двигателей. Прямо над бункером, на низкой высоте, с громовым рёвом пронеслись угловатые силуэты «Миражей» ОЗД, их контуры мерцали в лунном свете. Вслед за ними, закладывая вираж, прошли тяжёлые крейсеры, их бортовые орудия повернулись в сторону земли, сканируя цели.

— Они не шутят… — пробормотал Рико, и в его голосе был уже не просто страх, а леденящий ужас перед масштабом силы, обрушившейся на них.

— А мы что, по-твоему, шутим? — огрызнулся Сэм. — Вера, что по периметру?

—Стоят. На расстоянии трёхсот метров. Окапываются. Выстраивают огневые позиции. Ждут приказа на штурм или… — она замолчала, прислушиваясь к данным.

—Или что?

—Или окончательного решения сверху. Они не спешат. Они нас окружают.

В бункере повисла пауза. Даже Сэм понимал: выбежать сейчас на встречу с десятками, если не сотнями, подготовленных солдат — самоубийство. Они были в ловушке. Но ловушка была и у ОЗД — время. Сорок минут до шаттла с «Паллады». План Макарова и Зленира был ясен: сломить волю быстрым, ошеломляющим ударом. Но они не ожидали, что в этой дыре засядут не перепуганные техники, а старые волки, знающие цену и времени, и крови.

— Хорошо, — негромко сказала Никара, глядя на Сэма. — Они ждут. Значит, у нас есть ещё несколько минут. Вера, сканируй эфир на предмет их командных каналов. Рико, не своди глаз с горизонта, но не стреляй без команды. Сэм… — она вздохнула. — Постарайся не орать. Пусть думают, что мы в панике.

Сэм усмехнулся, и в этой усмешке было что-то первобытное.

—О, они скоро узнают, какая у нас тут паника. Самая весёлая на свете.

Снаружи, в лиловой ночи, воцарилась зловещая, прицельная тишина, нарушаемая лишь далёким гулом кораблей и шелестом песка под сапогами невидимых пока солдат. Две минуты давно прошли. Война только что перешла из фазы угроз в фазу неумолимого, тихого противостояния. И следующее движение было за тем, кто сидел на орбите и считал потери, которых ещё не было. За вице-адмиралом Макаровым и его железной логикой. Или за безумцем в бело-синем комбинезоне, который уже предвкушал грохот своих дробовиков.

Зловещая тишина продержалась ровно четыре минуты. Её разорвал не выстрел и не крик, а новый, механический звук — нарастающий, вибрирующий гул, словно гигантский шершень готовился к атаке. С неба, из-под брюха одного из крейсеров, посыпались десятки небольших, стремительных объектов.

— Воздух! Множество малоразмерных целей! — крикнула Вера, её голос впервые зазвучал с оттенком тревоги. — Не капсулы. Беспилотники. Высокая скорость, хаотичное движение!

На экранах замелькали десятки мелких алых точек, которые, отделившись от корабля, стали резко снижаться по спирали, совершая невообразимые манёвры, невозможные для пилотируемых аппаратов.

— На что похоже? — рявкнул Сэм, вглядываясь в темноту через узкую бойницу.

—Тепловая сигнатура слабая… Похоже на разведдроны, но несущие… — Вера замолчала на секунду, анализируя данные. — Оружие. Маленькие, но много.

Первая группа дронов спикировала на позиции Протектората, разбросанные по холмам вокруг бункера. Вместо пулемётных очередей раздались резкие, хлёсткие звуки, похожие на разряды статического электричества, и ослепительные вспышки голубовато-белого света. Это была микроплазма — компактные разряды перегретой материи, прожигавшие лёгкую броню и выводившие из строя технику. Где-то вдалеке взорвался склад боеприпасов, осветив горизонт на мгновение оранжевым заревом. Послышались крики — первые настоящие крики боли и ужаса.

— Они подавляют периферийную оборону! — поняла Никара. — Очищают плацдарм для основного удара!

Вторая группа дронов устремилась прямо к их бункеру. Они неслись низко над землёй, почти цепляя за холмы, их корпуса сливались с тёмным небом.

—Рико! Огонь! — заорал Сэм.

Рядовой нажал на гашетку пулемёта.Трассеры прочертили ночь, но дроны, извиваясь, уклонялись от очередей с нечеловеческой ловкостью. Один всё же поймал серию и разлетелся на куски, но остальные, словно разозлённый рой, ринулись вперёд.

— Вера, крыша! Не дай им засечь слабые точки! — скомандовала Никара.

Фантом молча кивнула и исчезла в темноте, её шаги на лестнице не издали ни звука.

Сэм не стал ждать. Он отскочил от шлюза к ближайшей амбразуре.

—Любоваться будем? — проворчал он, выставив один ствол «Громовержца» в узкую щель и поймав на мушку приближающуюся тень. Выстрел грохнул в замкнутом пространстве, оглушая всех. Снаружи одна из теней взорвалась, осыпав землю дождём искр и обломков. — Видишь, Рико? Никакой магии! Стреляй по площадям, а не по мухам!

Но дронов было слишком много. Несколько штук, проскочив под линией огня, зависли прямо перед бункером. С них со щелчком отстрелились маленькие, липкие заряды, которые примагнитились к стенам и взорвались с глухим бум-бум-бум. Бункер содрогнулся, с потолка посыпалась пыль и крошка бетона. Где-то треснул один из мониторов. Это были не пробивные заряды, а глушители и дестабилизаторы — их задача была не разрушить укрытие, а оглушить, ослепить и посеять панику.

— Связь! — крикнула Вера сверху, её голос дошёл по внутреннему кому. — Дроны ставят помехи! Мы теряем контакт с другими постами!

—Плевать! — ответил Сэм, выстрелив ещё раз и сбив дрон, который пытался заглянуть в амбразуру. — Главное, чтобы мы друг друга слышали!

Внезапно снаружи, поверх гула дронов, донёсся новый, куда более грозный звук — тяжёлый, мерный грохот, будто по земле ступал титан. И за ним — резкий, раздирающий воздух визг.

—Танки! — голос Веры был сдавленным. — По крайней мере, два. Класс… не идентифицирован. Сильная энергетическая сигнатура. И пехота пошла в атаку. Цепью. Под прикрытием дронов и этой… новой техники.

На экранах тепловизоров появились два огромных, расплывчатых пятна тепла, медленно ползущих к ним с севера. А перед ними — десятки мелких, организованных точек, которые теперь двигались не осторожно, а быстро и решительно. Ультиматум кончился. Начался штурм.

Никара метнулась к Рико. Парень был бледен как полотно, его руки дрожали на пулемёте.

—Вдох-выдох, рядовой! — её голос прозвучал резко, но не зло. — Они идут на нас. Ты будешь стрелять. Я буду здесь. Понял?

Рико кивнул, сглатывая.

Сэм отступил от амбразуры и посмотрел на гермошлюз. Потом на свой джетпак. Безумная идея оформилась в его голове мгновенно.

—Вера! Как только их пехота подойдёт на пятьдесят метров — дай световую ракету! Ослепи этих ублюдков! — крикнул он. — Я сделаю им сюрприз. С парадного входа.

— Сэм, нет! — Никара поняла его замысел.

—Сэм, да, — просто ответил он, и его ухмылка в полумраке была видна даже при тусклом свете аварийных ламп. — Пора показать им, что мы тут не просто сидим. Включай джетпак на полную, малыш… Поехали веселиться.

Снаружи грохот танков становился всё ближе. Дождь из микроплазмы усиливался, выжигая всё вокруг. А в бункере трое людей и один призрак готовились встретить стальную волну так, как не ожидал никто на орбите — с яростью, изобретательностью и чистой, нефильтрованной дерзостью.

Взрыв танкового луча потряс бункер до основания. Свет погас, оставив лишь багровое мерцание аварийных ламп. В воздухе висела едкая пыль, смешанная с запахом гари и озона. Рико, оглушённый, сидел на полу, прислонившись к стене. Вера молча отряхивала осколки стекла с консоли, которая теперь была лишь грудой искрящегося хлама.

— Все целы? — хрипло спросила Никара, поднимаясь на ноги. Её медицинский чемодан был присыпан бетонной крошкой.

—Жив… — простонал Рико.

—Функциональна, — отозвалась Вера, её голос в темноте звучал как призрачный шепот.

Сэм уже был у огромной дыры в стене, куда секунду назад влетел луч. Он выглянул наружу, сканируя местность через прицел одного из «Громовержцев». То, что он увидел, заставило его ухмыльнуться.

— Эй, ребята! Гляньте-ка! Нам не одним тут скучать!

Через пролом была видна часть равнины, освещённая пожарами и вспышками выстрелов. И на этом фоне двигались не только белые фигуры ОЗД. К их разрушенному бункеру, умело используя складки местности и дым, стягивались другие бойцы в бело-синей броне. Это были свои. Морпехи Протектората, группами по три-четыре человека. Они перебежками приближались, прикрывая друг друга.

Но что было важнее — на дальних подступах, там, где раньше была лишь пустошь, теперь работали КСМ — космические строительные модули Протектората. Они не строили базы. Они, с присущей им роботизированной скоростью, возводили полевые укрепления: низкие блиндажи из мгновенно твердеющей пены, устанавливали переносные ракетные установки «земля-воздух» и разворачивали модули силовых полей, которые мерцали голубоватым светом, отражая плазменные выстрелы.

— Вижу двух «Гелионов» у скального выступа на востоке, — доложила Вера, протирая единственный уцелевший монитор с тепловизором. — И… кажется, осадный танк. Наши. Они создают линию обороны между нами и основными силами ОЗД.

Гул тяжёлых двигателей подтвердил её слова. Со стороны, откуда прибыло подкрепление, послышался характерный рёв моторов «Гелионов» — лёгких ховер-танков Протектората. Их силуэты, низкие и стремительные, промелькнули на фоне пожаров, рассыпаясь в цепь.

— Связь! — крикнула Никара. — Попробуйте поймать их внутренний канал!

Пальцы Веры летали по клавиатуре уцелевшего блока связи, кивнула:

—Ловлю… Есть! Канал мобильной группы «Молот-2».

Из динамика, сквозь шипение, прорвался новый голос — не ледяной, как у Макарова, а хриплый, уставший, но твёрдый.

—«…всем выжившим на позиции «Кальмар», это капитан Вольф из группы «Молот-2». Держитесь, ребята. Мы пробиваем коридор к вам. ОЗД завязли в наших новых игрушках. Как у вас потери?»

Сэм выхватил микрофон у Веры.

—Капитан! У нас пробоина в буфере наличности, но касса цела! Один салага слегка помят, остальные в порядке! Когда начинаем встречное предложение?

— Сидим на месте, сержант, — последовал ответ. — Ваша задача — не дать им прорваться к вам в ближний бой. Наши «Гелионы» и ПТУРы будут жарить их с дистанции. Видите укрепления?

— Как не видать! Красота!

—Так вот, это только начало. Держитесь. «Молот-2», конец связи.»

Сэм бросил микрофон и повернулся к остальным. Его лицо в красном свете аварийки сияло дикой радостью.

—Слышали? У нас теперь есть артиллерия и стена! — Он подошёл к пролому и выстрелил из дробовика в сторону мелькнувшей вдалеке белой фигуры. Выстрел был скорее для бодрости, но враг скрылся за укрытием. — Рико! Тащи свой пулемёт сюда, к этой дыре! Будешь главным встречающим! Вера, следи, чтобы к нам в тыл не подкрались. Никара… ну, ты знаешь, что делать.

Они не просто выжили после прямого попадания. Они оказались не одинокими. Бой превращался из отчаянной обороны в очаг организованного сопротивления. ОЗД всё ещё обладало подавляющей силой в воздухе и численностью на земле, но теперь у них перед носом был не просто бункер, а растущий, зубастый укрепрайон. И в его сердце сидели четверо, один из которых уже предвкушал, как будет стрелять по врагу, прикрытый своими же танками. Война изменила масштаб. И у Протектората, похоже, были на неё свои планы.

Гул битвы за стенами бункера превратился в оглушительную симфонию, где каждый инструмент играл свою смертоносную партию. Из пролома в стене была видна лишь часть картины, но её хватило, чтобы понять — столкнулись не просто две армии, две философии войны.

Вперёд, под прикрытием дымовых завес, ОЗД бросило своих морпехов и поджигателей. Струи пламени выжигали умоджанские укрытия, но тут же на них обрушивался шквал огня. Со стороны Протектората из-за щитов и блиндажей, возведённых КСМ, вели огонь их собственные морпехи. А когда дистанция сокращалась, в дело вступали мародёры с гранатомётами, чьи взрывы разбрасывали белые скафандры, и головорезы. Последние были настоящим шоком для тактики ОЗД. Используя прыжковые ранцы, они неожиданно возникали на флангах или даже в тылу ударных групп, расстреливая врагов в упор из своих громогласных дробовиков. Сэм, конечно, был первым среди них, его дикий рёв сливался с грохотом выстрелов.

На поле выползли осадные танки с обеих сторон. ОЗД использовало их классически: танки переходили в режим осады и начинали методично разрушать укрепления Протектората. Но умоджанцы ответили иначе. Их гелионы, стремительные огнемётные ховертанки, используя скорость и манёвренность, обходили тяжёлые машины с флангов, поливая их бока жидким пламенем. А там, где гелионы не могли прорваться, в дело вступали собственные осадные танки Протектората, ведущие контрбатарейную борьбу.

С воздуха пытались доминировать «Валькирии» ОЗД. Их ракеты «воздух-земля» несли смерть пехоте. Но им на перехват уже вышли «Банши» Протектората. Маскируясь, эти вертолёты возникали словно из ниоткуда, расстреливая «Валькирии» из своих пушек и ракет. Несколько белых истребителей, объятые пламенем, рухнули на землю.

И тут проявилась главная тактическая хитрость ОЗД. На поле, используя неразбериху, просочились призраки. Их задача была ясна — найти и уничтожить командные пункты, медиков, операторов тяжёлого оружия. Один такой призрак едва не пробрался к самой позиции Никары, но был вовремя обнаружен и обезврежен фантомом Протектората — Верой, которая вела свою собственную, тихую войну в тенях, выслеживая и устраняя вражеских невидимок и офицеров.

Когда пехота завязла, ОЗД ввело в бой своих гигантов. На флангах появились голиафы — шагоходы, чьи ракетные установки принялись сбивать «Банши», а скорострельные пушки косили пехоту.

Им навстречу двинулись настоящие титаны. Содрогая землю, выступили «Торы» Протектората. Эти гигантские шагоходы, похожие на движущиеся крепости, нависли над полем боя. Их крупнокалиберные орудия, предназначенные для борьбы с бронетехникой и укреплениями, открыли огонь. Против «Голиафов» ОЗД это было излишне — снаряды «Торов» буквально сметали более лёгкие шагоходы с поля боя, превращая их в груды искорёженного металла. Системы ПВО «Торов» взяли под контроль сектор неба, создавая смертельную завесу для «Миражей» ОЗД, которые теперь не рисковали появляться.

Эти маскирующиеся звёздолёты всё ещё были серьёзной угрозой для пехоты и лёгкой техники. Но Протекторат парировал. В воздух поднялись «Викинги». В режиме звездолёта они вступали в дерзкие схватки с «Миражами», а при необходимости опускались на землю, превращаясь в шагоходов, и усиливали огневую мощь на критических участках, добивая уцелевшие силы противника.

Где-то на задней линии, защищённые щитами, работали научные суда ОЗД, чиня технику и рассеивая облака. Им противостояли медики Протектората, чьи улучшенные лучи спасали не только людей, но и латали броню боевых машин прямо на поле боя.

Кульминацией стал появление в небе крейсеров. Сначала со стороны ОЗД, нацеливших свои орудия «Ямато» на скопления сил Протектората. Казалось, сейчас всё будет кончено. Но с юга, из-за горизонта, подошёл ответ — крейсер Умоджанского Протектората. Он был быстрее и манёвреннее. Вместо лобовой атаки он, прикрываясь силовым полем и используя «Викингов» как приманку, провёл серию точных ударов по двигательным системам и мостику вражеского гиганта. Флагман ОЗД, окутанный дымом и искрами, начал отход.

На земле это увидели все. Боевой дух десанта ОЗД, и без того подорванный упорным сопротивлением и неожиданными тактическими хитростями противника, дрогнул. Приказ на отступление поступил сверху почти сразу.

Бой начал стихать. Стервятники ОЗД, мотоциклы с бомбомётами, которые пытались совершать рейды, откатывались назад, прикрывая отход пехоты. Оставшиеся силы Директората подбирали раненых и под прикрытием дымов и огня оставшейся техники пятились к десантным кораблям.

В разбитом бункере Сэм опустил свой «Громовержец», наблюдая, как белые фигуры отступают в лиловые сумерки.

—Ну что, — хрипло проговорил он, — похоже, наши игрушки оказались круче. А наши мозги — целее.

Они не просто выстояли. Они стали свидетелями и участниками первого крупного столкновения, где технологичная, гибкая доктрина Умоджанского Протектората доказала своё превосходство над жёсткой, шаблонной силой Объединённого Земного Директората. И трое старых «Дьяволов» в его рядах снова оказались на острие.

Грохот битвы, ещё минуту назад казавшийся вечным, начал меняться. Он не стих, а отступил, отполз, сменив яростную какофонию ближнего боя на глухие, редкие удары дальней артиллерии и протяжный, завывающий гул отступающих двигателей.

У стены с проломом, заваленные гильзами и осколками, стояли все четверо. Сэм прислонился к уцелевшей части стены, его джетпак шипел, выпуская последний пар из перегретых стабилизаторов. Никара, стоя на колене, заканчивала накладывать временную повязку на ожог Рико, который сидел, прислонившись к разбитому пулемёту, но уже с твёрдым, а не испуганным взглядом. Вера, как тень, стояла чуть в глубине, её взгляд был устремлён в небо через дыру в потолке.

— Слушайте, — тихо сказала она, и этого одного слова было достаточно, чтобы все замерли.

Слушали. И слышали. Отдалённые взрывы сменились нарастающим гулом, идущим с севера. Это были не звуки атаки. Это был звук отхода. Рев двигателей «Валькирий», собиравших последние уцелевшие эскадрильи. Тяжёлое, надрывное гудение «Миражей», уходивших на высоту, их маскировочные поля мерцали в лучах восходящего солнца. И самый мощный, низкочастотный гул — тяжёлые крейсеры ОЗД, отрывающиеся от орбиты, их корпуса, подсвеченные снизу огнями планеты, медленно разворачивались для гиперпрыжка.

На земле картина была ещё красноречивее. Сквозь рассеивающийся дым было видно, как белые фигуры морпехов и поджигателей ОЗД, больше не строем, а беспорядочными группами, отступали к дымящимся обломкам десантных кораблей. Голиафы, те немногие, что уцелели, пятились задом, прикрывая отход, их ракетные установки смотрели в сторону позиций Протектората, но огонь не открывали. Осадные танки, выведенные из режима осады, медленно ползли назад, оставляя глубокие колеи в выжженной земле.

— Они сливаются, — констатировал Сэм, и в его голосе не было разочарования. Было удовлетворение. — Видал, Рико? Гонят их. Как щенков.

Со стороны Протектората ответа не последовало. Не было победных залпов, не было безумной погони. Была чёткая, холодная работа. «Банши», словно хищные птицы, продолжали кружить на почтительной дистанции, наблюдая, но не атакуя. «Викинги» опустились на землю, превратившись в шагоходов, и встали в линию, как живой щит. Гигантские «Торы» замерли, их орудия ещё дымились, но стволы были опущены. Это была не милость. Это была демонстрация: мы вас вышвырнули, и мы позволим вам уйти, потому что вы больше не угроза.

Из уцелевшего репродуктора на столе, сквозь хрип, вдруг прорвался голос. Это был не Макаров. Это был капитан Вольф.

—«…оперативной группе «Молот-2» и посту «Кальмар». ОЗД начали общий отход с планеты. Повторяю, общий отход. Преследование не вести. Собрать раненых, подсчитать потери. Шаттлы с «Паллады» будут на вашей позиции через пятнадцать минут. Держитесь. Хорошая работа».

Рико выдохнул так, будто держал воздух всю битву. На его лице появилась улыбка, широкая и немного глупая.

—Мы… мы их отбили?

—Не «мы», пацан, — поправил Сэм, хлопая его по здоровому плечу. — Они нас отбили. А мы им просто… не дали этого сделать как следует.

Никара встала, отряхивая пыль с колен.

—Идиот. — Но в её голосе не было злости. Была усталость и что-то вроде облегчения. Она посмотрела на Веру. — Твоя рация цела? Дай им наши координаты и статус.

Вера молча кивнула, её пальцы уже работали над компактным устройством связи.

Через пролом в бункер, разбитый, но непокорённый, лился свет нового дня. Воздух, пропахший гарью, порохом и смертью, постепенно вытеснялся чистым, холодным ветром с равнины. Где-то вдали, на юге, послышался новый, знакомый гул — приближались шаттлы Протектората с чёрно-синими полосами на бортах.

Сэм подошёл к самому краю пролома и, щурясь, посмотрел на последние огни вражеского флота, тающие в лиловом небе.

—Убегают, — пробормотал он. — Но ненадолго. Такие, как они, без боя не отстанут. — Он обернулся к своим товарищам, и его безумная ухмылка вернулась на лицо. — Так что, ребята, не расслабляемся! Отдохнём — и снова в бой! Курорт «Дельта-Кальмар» снова открыт для посетителей! Только в следующий раз… будем встречать ещё жарче!

Они выстояли. Первая схватка с возродившимся гигантом окончилась для них победой. Но в словах Сэма, как и в холодных глазах Веры, и в усталом взгляде Никары, была одна и та же мысль. Это была не победа в войне. Это была первая стычка в самой долгой и самой страшной войне, которую им только предстояло узнать. И трое старых «Дьяволов», теперь в бело-синей форме Протектората, снова оказались на передовой.

Глава 3

Гул на мостике крейсера «Непоколебимый» был леденящим — тишина, нарушаемая лишь монотонным писком приборов и приглушёнными шагами офицера, осмелившегося доложить окончательные цифры. Коммандер Рик Зленир не кричал. Он стоял неподвижно у главной тактической голограммы, на которй, словно кровавые шрамы, светились итоги провала на планете Умоджанского Протектората: сигнатуры сбитых «Валькирий», потери в десанте, яркие вспышки уничтоженных дронов и жутко дымящиеся остовы двух микроволновых танков. Второй провал. Второй. Сначала Кел-Мория, теперь вот это. Каждый — нож в спину его безупречной, как ему казалось, репутации расчетливого профессионала.

Он чувствовал, как под безупречно отглаженными манжетами его белого мундира холодеют руки. Где-то на орбите, на флагмане «Нептун», об этом уже знают. Адмирал Фортресс знает. Вице-адмирал Макаров, этот вечный скептик, знает. Весь офицерский корпус экспедиционного флота ОЗД скоро будет шептаться за его спиной.

— Коммандер, — голос офицера связи был нарочито бесстрастным, словно он докладывал о смене вахты. — С флагмана «Нептун». Приоритетное сообщение. Вице-адмирал Макаров.

Зленир медленно, будто преодолевая сопротивление, кивнул.

—На экран.

Лицо Андрея Макарова возникло на коммуникаторе. Оно было спокойным, почти уставшим, но в глубине стальных глаз читалось то, что Зленир боялся увидеть больше всего — холодное, безжалостное понимание всей глубины провала.

—«Коммандер Зленир, — голос Макарова был ровным, без упрёка, что делало его лишь страшнее. — Адмирал Фортресс требует вашего присутствия на «Нептуне». Немедленно. С глазу на глаз. Ждите вызова у его личного шлюза. Макаров, конец связи.»

Связь прервалась. Слова «с глазу на глаз» повисли в воздухе, как запах озона после взрыва. Зленир почувствовал, как кровь отливает от лица. «С глазу на глаз» с Фортрессом после двух провальных операций подряд. Это не был выговор. Это был приговор. Варианты проносились в его голове с пугающей скоростью: разжалование и отправка на фронт в рядах штрафной пехоты… трибунал по обвинению в некомпетентности и растрате ресурсов… или, что наиболее в стиле адмирала, тихий и «случайный» инцидент в шлюзовой камере «Нептуна» с последующей записью в журнале: «погиб при исполнении». Его карьера, вся его жизнь, выстроенная на осторожности, расчёте и умении угадывать настроение начальства, рухнула в одночасье. Он уже был мёртв, просто ещё не упал.

— Офицер навигации, — его собственный голос прозвучал непривычно хрипло. — Проложите курс на стыковку с флагманом. Подготовить команду к передаче управления на время моего отсутствия.

Путь с «Непоколебимого» на «Нептун» стал для Зленира прогулкой по тонкому льду над бездной. Стыковочный переход, обычно занятый суетой техников и курьеров, сейчас был пустынен и освещён лишь аварийными лампами. Каждый его шаг по металлическому настилу отдавался гулким эхом, словно стук молотка по крышке его собственного гроба. Охранники у личного шлюза адмирала Фортесса, двое гигантов в белой штурмовой броне с эмблемой Директората на плече, не сказали ни слова. Они лишь синхронно повернулись, и бронированная дверь со сдавленным шипением отъехала в сторону.

Мостик флагмана «Нептун» был воплощением идеи о том, что эффективность рождается из аскетизма. Никаких лишних панелей, декоративных элементов или статусных инсталляций. Только строгие ряды консолей, голые металлические стены и гигантский главный видовой экран, на котором безмолвно плыли звёзды. В центре этой холодной пустоты, спиной к звёздной черноте, стояла одна-единственная фигура.

Адмирал Крис Фортресс. Он не смотрел на входящего. Он созерцал звёзды, будто читая в их расположении некий высший приговор. Его осанка была идеально прямой, белый мундир с золотым шитьем на плечах сидел на нём, как влитой, но не скрывал жилистой, подтянутой фигуры человека, не знавшего покоя. Воздух вокруг него казался на несколько градусов холоднее.

— Коммандер Зленир. Подойдите, — голос Фортесса был негромким, ровным, лишённым каких-либо эмоциональных вибраций. Он не поворачивался.

Зленир подошёл, встав по стойке «смирно», и замер в трех шагах. Всё его существо было сжато в тугой узел ожидания удара.

— Ваш доклад о последней операции был получен и изучен, — начал Фортресс, наконец медленно оборачиваясь. Его лицо не выражало ни гнева, ни разочарования. Оно выражало ничто. Холодную, безжизненную оценку. Именно это и пугало больше всего. — Вы атаковали научный пост Умоджанского Протектората. Ваша цель: демонстрация силы и принуждение к капитуляции. Результат: вы потеряли два специализированных танка, эскадрилью дронов-подавителей, не менее трёх десятков единиц пехоты и, что критически важно, позволили противнику консолидироваться и организовать эффективную оборону, нанеся нам чувствительный урон. Вы впустую потратили ресурсы Директората и показали нашим новым противникам, что нашу мощь можно остановить импровизированной стеной и местным упрямством.

Зленир открыл рот, чувствуя, как сухость сковывает горло.

—Адмирал, позвольте доложить. Разведданные не указывали на наличие у протектората таких мобильных строительных…

—Молчите. — Одно слово, произнесённое тем же ровным тоном, перебило его, как гильотина. В глазах Фортесса, наконец, вспыхнула искра. Не пламя ярости, а холодный, синий огонь абсолютного презрения к оправданиям. — Вы снова пытаетесь свалить ответственность на разведку. Разведка — это инструмент. Инструмент в руках командира. Если инструмент тупой, командир точит его или находит другой. Если командир не может этого сделать, он не командир. Он — помеха.

Зленир почувствовал, как ледяная волна проходит по спине. Слова «помеха» в устах Фортесса звучали смертельнее любого обвинения в предательстве.

— Два провала подряд, коммандер, — продолжал Фортресс, делая едва уловимый шаг вперёд. Его взгляд, казалось, просвечивал Зленира насквозь, видя не офицера, а набор неудачных решений и просчётов. — На Кел-Мории вы недооценили волю к сопротивлению у шахтёрского сброда. Здесь — переоценили эффект запугивания и недооценили скорость реакции противника. В армии, которой я командую, нет места для командиров, не способных учиться. Обычно таких отправляют в шлюз без скафандра, чтобы не тратить кислород. Вы всё ещё дышите. Подумайте, почему.

Внутри Зленира всё оборвалось. Это был конец. Формулировка «обычно таких отправляют в шлюз» не оставляла сомнений.

— Я… понимаю, адмирал, — выдавил он, глядя куда-то в область звездных нашивок на груди Фортесса.

—Сомневаюсь, — холодно парировал Фортресс. — Но вам даётся шанс это доказать. Последний. Не для искупления — ошибки искупить нельзя, их можно лишь компенсировать последующими действиями. Выполните следующую задачу. Безупречно. Или ваше место займёт кто-то более… прагматичный. Всё. Возвращайтесь на свой корабль. Детали миссии получите от вице-адмирала Макарова. Свободны.

Зленир совершил идеальный, вымуштрованный поворот и зашагал к выходу, спиной чувствуя тот самый взгляд, который, казалось, прожигал броню его уверенности насквозь. Он не был оправдан. Приговор был просто отложен. Дверь за его спиной закрылась беззвучно, отсекая его от ледяного присутствия адмирала. В коридоре его уже ждала следующая фаза суда — вице-адмирал Макаров с сигаретой в руке и новым приговором на языке.

Дверь на мостик закрылась за Злениром с почти беззвучным, но окончательным щелчком. Тишина стерильного коридора флагмана «Нептун» оглушила его. Он сделал несколько шагов, опираясь на холодную стену, пытаясь перевести дыхание. Руки всё ещё мелко дрожали. В ушах стоял ровный, леденящий голос Фортесса: «…отправляют в шлюз без скафандра…».

Из полумрака в нише у служебного лифта отделилась тень. Вице-адмирал Андрей Макаров. Он докуривал свою вездесущую электронную сигарету, тонкую, как стилет. Её голубоватый кончик в темноте слабо освещал его невозмутимое, усталое лицо.

— Ну что, Рик? — спросил Макаров без предисловий, выдыхая струйку безвкусного пара. — Обсудили дальнейшие карьерные перспективы?

Зленир выпрямился, с силой воли заставляя дрожь утихнуть. Он кивнул, не в силах пока вымолвить слово.

— Не сомневаюсь, что адмирал был красноречив, — продолжил Макаров, делая последнюю затяжку и раздавливая сигарету в портативной пепельнице. — Его предложение обычно сводится к одному варианту. Но, как вижу, твоё имя ещё не вычеркнули из списков личного состава. Значит, предложили… компенсировать.

— Последний шанс, — хрипло произнёс Зленир, наконец обретая дар речи.

—Единственный, — поправил Макаров. Он достал планшет и вызвал голограмму звёздной карты. — Успокойся. Задание несложное. Для тебя — идеальное. Планета Браксис. Горнорудный мир третьей категории. Местный гарнизон, подстрекаемый агентами бывшего Доминиона, неделю назад поднял мятеж. Захватили плавильные комплексы, орбитальные доки. Объявили о «независимой республике». Орбитальные сканеры видят грузовые суда, которые они спешно превращают в нечто, напоминающее боевые корабли. Примитивно, но в количестве.

Макаров увеличил изображение планеты. Она была коричневой и уродливой.

—Задача: подавление мятежа. Полное. Без переговоров. Доказать, что любое выступление против Директората будет затоптано в грязь. Это не умоджанцы с их хитрыми игрушками и не синдикат, знающий каждую щель. Это толпа вооружённых рабочих и горстка дезертиров. Твой профиль, Крис. Быстро, жёстко, по шаблону. Восстановишь контроль — восстановишь доверие, хоть и частично. Облажаешься… — Макаров посмотрел на него прямо, и в его взгляде не было ни сочувствия, ни злорадства. Была лишь констатация факта. — Фортесс не даст третьего шанса. И я не буду за тебя просить. Прагматизм — основа службы. Сломанный инструмент выбрасывают. Понял?

Зленир глотнул воздух. Браксис. Мятеж. Противник — недисциплинированный сброд. Это был подарок. Кровавый, жестокий, но подарок. Его ум, замороженный страхом, начал работать с лихорадочной скоростью. Расчёты, схемы, варианты.

—Так точно, вице-адмирал. Понял. Детали операции?

—Все данные уже на «Непоколебимом». Делай что должен, коммандер. И помни, — Макаров уже поворачивался, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Репутация Директората хрупка. Каждая наша победа укрепляет её. Каждое поражение — раскалывает. Не будь тем, кто нанесёт трещину. Удачи. Она тебе понадобится.

Он растворился в тени коридора, оставив Зленира одного. Тот ещё секунду стоял, глядя в пустоту. Потом его взгляд загорелся знакомым холодным огнём. Страх не исчез. Он лишь превратился в топливо. В яростную, отчаянную решимость. Он развернулся и быстрым, чётким шагом направился к шлюзу, ведущему обратно на «Непоколебимый». В его голове уже строились планы. Депортационные корабли, схемы захода, приоритетные цели. Мятеж на Браксисе будет подавлен. Он сделает это безупречно. Он должен. Потому что альтернатива пахла не порохом, а вакуумом космоса, высасывающим жизнь из лёгких в тишине забвенного шлюза.

«Непоколебимый» вышел из гиперпространства на краю системы Браксиса с резким, но приглушённым грохотом, сотрясающим корпус. Зленир, уже стоявший на мостике, немедленно устремил взгляд на главный тактический дисплей. Планета висела в пространстве, тусклая, коричнево-красная, как застарелая кровь на перевязочном бинте. Но его внимание приковали не она, а несколько десятков мелких, но настойчивых сигнатур на её орбите.

— Увеличить сектор Альфа-7, — скомандовал он, и его голос, к его собственному удовлетворению, вновь звучал ровно и властно. Страх был загнан в самый дальний угол сознания, превращён в острый, холодный фокус.

На экране появились силуэты. То, что Макаров назвал «нечто, напоминающим боевые корабли», оказалось на удивление точным описанием. Это были переоборудованные грузовые транспорты, рудовозы и, вероятно, старые гражданские челноки. На их корпуса были наварены листы брони, в шахтах для контейнеров торчали стволы самодельных ракетных установок и легких рельсовых пушек. Над ними колыхались жалкие пародии на силовые щиты — нестабильные, мерцающие. Но их было много. И они патрулировали ключевые точки: подходы к главным космопортам и крупнейшим горно-обогатительным комбинатам.

— «Крейсера», — с лёгким презрением произнёс офицер тактики. — Скорость низкая, маневренность нулевая. Но в плотном строю и при поддержке наземных батарей могут создать проблемы для наших десантных кораблей.

— Именно, — кивнул Зленир. Его ум уже анализировал, сравнивал, взвешивал. — Они защищают орбитальные доки и заводы. Значит, мятежники понимают их ценность. Они их линия жизни. Наша задача — перерезать её.

Он подошёл к голопанели и вызвал детальную схему планеты. Ключевые объекты светились маркерами: «ГОК-1», «Сборочный комплекс „Вулкан“», «Космопорт „Прима“». Именно туда, по данным перехвата, стягивались силы мятежников.

—Десантная операция, — чётко заявил Зленир. — Орбитальная бомбардировка неприемлема — разрушим то, за что воюем. Нам нужны целые предприятия. Значит, точечный удар. Захват изнутри.

Он указал на экран.

—«Валькирии» и «Миражи» обеспечивают подавление ПВО в секторах высадки. Приоритет — любые радарные вышки и ракетные установки, способные достать до атмосферы. Десантные корабли идут тремя волнами. Первая, самая крупная, атакует с севера, отвлекая огонь и провоцируя на реакцию. Вторая и третья, на малой высоте, используя каньоны и промышленный смог как прикрытие, пробиваются к самим заводам и космопорту. Риск для первой волны — до 70% потерь.

На мостике повисла тишина. Семьдесят процентов. Это означало сознательно отправлять людей на верную смерть.

—Мы не можем позволить себе ещё один провал, — холодно добавил Зленир, отвечая на немой вопрос в глазах подчинённых. — Если даже десять, двадцать кораблей прорвутся и высадят штурмовые группы на объектах, миссия будет успешной. Мятеж лишится сердца. Контроль будет восстановлен. Приказываю: подготовить расчёты и доложить о готовности через двадцать минут. Открыть внутренний канал для всех командиров десантных подразделений. Я лично провожу брифинг.

Он отвернулся от экрана, глядя в тёмное стекло иллюминатора, где висел уродливый шар Браксиса. Это был чистый, почти математический расчёт. Жертвовать частью, чтобы спасти целое. Его карьеру. Доверие Фортесса. Будущее Директората в этом секторе. Мятежники были просто переменными в уравнении, которое он был обязан решить. И он решал его сталью, плазмой и холодной арифметикой смерти.

Двадцать минут спустя «Непоколебимый» занял позицию на высокой орбите, став холодным, безразличным мозгом надвигающейся операции. В его ангарах царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь механическим гулом систем и ровным гудением десантных кораблей «Оса», готовых к выпуску. Зленир, не отрываясь от тактического дисплея, дал последнюю, лаконичную команду:

— Начинаем. Первая волна, выход. «Валькирии» и «Миражи», прикрытие по плану «Клинок».

Люки ангаров «Непоколебимого» разошлись, и в чёрный вакуум выплеснулся первый поток «Ос» — двадцать угловатых, утилитарных судов, несущих в своих чревах по два отделения пехоты ОЗД. Они не пытались скрыться. Они пошли прямой, наглой курсовой, словно броневой таран, прямо в самое скопление жалких «крейсеров» мятежников и в зону действия зафиксированных наземных батарей ПВО.

— Контакт! Орбитальные силы мятежников открыли огонь! — доложил офицер тактики.

На экране вокруг первых «Ос» начали вспыхивать мелкие, неяркие точки — это срабатывали их легкие щиты, отражая огонь самодельных рельсотронов. Один из транспортов, получив серию попаданий в корпус, дрогнул и взорвался, осыпая пространство обломками. Второй, с повреждённым двигателем, начал беспорядочно вращаться и был добит.

— Потери в первой волне: 15%. Продолжают движение, — голос докладчика был монотонным.

Зленир молча кивнул. Всё шло по плану. Первая волна была расходным материалом, призванным вскрыть и занять собой все системы вражеской обороны.

И в этот момент в игру вступила авиация ОЗД. С более высокой орбиты, словно стая стальных ястребов, спикировали «Миражи». Их маневренность была несопоставима с неповоротливыми грузовиками мятежников. Они проносились мимо, оставляя за собой огненные хвосты пушечных очередей и смыкая в прицеле свои ракеты «воздух-воздух». Один за другим, импровизированные «крейсера» начинали разваливаться, разбрызгивая в вакууме обломки, контейнеры и тела. Там, где им удавалось навестись, в дело вступали «Валькирии», поливая плотным ракетным огнём любую тепловую сигнатуру, похожую на наземную зенитную установку.

— Наземные радары подавлены на 40% в целевых секторах! — раздался новый доклад.

—Вторая и третья волна, выход. Низкий профиль. Сейчас, — скомандовал Зленир.

Из других шлюзов «Непоколебимого», с противоположной стороны, ринулись остальные десантные корабли. Они не пошли прямо. Они камнем рухнули в верхние слои атмосферы, используя её сопротивление для гашения скорости, а затем, уже в густом, задымлённом промышленном небе Браксиса, легли на бреющий полёт. Они неслись в метрах от ржавых труб заводов, скрываясь в каньонах, вырытых карьерами, сливаясь с фоном грязно-бурого неба. Системы ПВО, ослеплённые и отвлечённые первой волной и атакой с воздуха, заметили их слишком поздно. Лишь несколько одиноких ракетных залпов ушли впустую, взрываясь в пустоте или в склонах холмов.

— Вторая и третья волна входят в зоны высадки! Потери минимальны! — в голосе офицера впервые прозвучал оттенок чего-то, кроме холодной констатации. Почти восхищение.

Зленир позволил себе мимолётное, ледяное удовлетворение. Математика сработала. Он пожертвовал частью, чтобы сохранить целое. И теперь его целое — десятки «Ос» с элитными морпехами, огнемётчиками и призраками — уже опускались на посадочные площадки космопорта «Прима» и внутрь гигантских литейных цехов ГОК-1. Война перешла в ту фазу, где ОЗД было сильнее всего: в беспощадный, методичный ближний бой против недисциплинированного противника.

Исход миссии теперь решался на земле, в дыму и пламени. Но первый, самый опасный шаг — прорыв через стальную завесу — был сделан. И сделан безупречно.

Триумф был кратким, как вспышка. Рапорты с поверхности сыпались один за другим, сухие и победные:

—«Сектор «Альфа» очищен. Казармы под контролем.»

—«ГОК-1 захвачен. Сопротивление подавлено.»

—«Космопорт «Прима» зачищен. Захвачены ангары с техникой мятежников.»

На мостике «Непоколебимого» напряжение слегка спало. Зленир наблюдал, как тактические дисплеи один за другим перекрашиваются из тревожного алого в сдержанный зелёный цвет контроля. Его план сработал. Жестоко, с потерями, но сработал. Мятеж был раздавлен в зародыше. Он уже мысленно формулировал первый вариант доклада Макарову, подбирая слова, которые подчеркнут эффективность, но не будут звучать как бахвальство.

И в этот момент планета вздрогнула.

Это был не взрыв. Взрыв — событие локализованное. Это был толчок, глухой, сокрушительный удар из самых недр, от которого на мостике задрожали даже инерционные компенсаторы. На тактических экранах, в самых, казалось бы, зачищенных секторах, начали вспыхивать новые сигналы. Не тепловые сигнатуры людей и техники. Что-то другое. Множественное, хаотичное, стремительное.

Первыми пришли голоса с поверхности. Не рапорты — крики.

—«Что это?! Под нами! Плиты пола…»

—«Их сотни! Из-под земли! А-А-А-АРГХ!»

—«Это не мятежники! Это… КОГО ЧЕРТА?!»

И затем на общих каналах, поверх шипения помех и выстрелов, пронеслись новые звуки. Пронзительный, леденящий душу визг. Множественный, сливающийся в один безумный хор. Зерглинги.

На главном видовом экране, транслировавшем картинку с камер штурмовиков, ситуация изменилась за секунды. Из-под оплавленного металла заводских дворов, через трещины в взлётных полосах, прямо из вентиляционных шахт казарм — повсюду, откуда мятежники вели огонь минуту назад, — полезла бурая, кишащая масса. Не десятки. Сотни. Они выскакивали, как чудовищные земляные блохи, и с дикой скоростью бросались на ближайшие белые скафандры. Их когти и зубы скрежетали по броне, они запрыгивали на спины, ослепляли датчики, забивались в стыки.

А следом, с грохотом ломающегося бетона, из-под земли начали выползать существа покрупнее. Гидралиски. Их туши, покрытые хитиновыми пластинами, сокрушали лёгкие заграждения. Острые костяные шипы, выстреливаемые с противным свистом, прошивали насквозь и морпехов, и остатки укреплений мятежников, не делая различий. И где-то на заднем плане, в клубах пыли и дыма, замаячили поистине титанические силуэты. Ультралиски. Их рёв, низкий и яростный, заглушал всё остальное. Они шли, не обращая внимания на стрелковый огонь, сметая всё на своём пути.

— Ксеносы! — крикнул кто-то на мостике, и в этом крике был уже чистый, животный ужас. — Дикая стая! На планете!

Зленир застыл. Его мозг, только что просчитывавший патрульные графики и доклады, столкнулся с совершенно новой, чудовищной переменной. Зерги. Здесь. На Браксисе. Его взгляд метнулся к историческим данным на боковом экране. Браксис… Горнодобывающий мир. Глубокие, заброшенные шахты. Старые тоннели, уходящие на километры вглубь. Идеальное убежище для дикой, отбившейся от Роя стаи, пережившие Керриган. Они спали. А его операция, его бомбардировки, его десант — разбудили их. И теперь они вышли на охоту.

На его глазах тактическая карта, только что почти зелёная, залилась новым, пульсирующим багровым цветом. Это была уже не победа. Это была катастрофа, разворачивающаяся в реальном времени. Его солдаты, только что праздновавшие победу над людьми, теперь гибли в когтях и пастях инопланетных тварей. Он подавил мятеж. И развязал войну на два фронта. И второй фронт был куда, куда страшнее.

На мостике «Непоколебимого» царила тишина, нарушаемая лишь треском связи, доносящимся с поверхности — теперь это были уже не рапорты, а предсмертные крики, проклятия и хаотичные выстрелы. Багровая чума сигнатур зергов расползалась по тактической карте, поглощая зелёные островки контроля ОЗД.

Зленир стоял, вцепившись в спинку кресла оператора тактики так, что его костяшки побелели. Паника, холодная и липкая, пыталась подняться по позвоночнику. Ещё один провал. На этот раз — катастрофический, с участием ксеносов. Фортесс не просто вышлет его в шлюз. Его имя станет синонимом провала, примером того, как командир разбудил спящего зверя и погубил целый экспедиционный корпус.

«Нет. Не сейчас. Думай.»

Сквозь гул адреналина в висках пробился ледяной луч логики. Зерги. Дикая стая. Не связанная с Роем. Они действовали хаотично, но… не совсем. Атака была яростной, но не бесцельной. Они выходили именно там, где шёл бой, где было больше всего трупов и энергии. Их вёл инстинкт, но для координации такой массы нужен был локальный управляющий разум. Королева. Мать этой конкретной стаи.

Его голос, когда он заговорил, прозвучал резко, как удар хлыста, заставив всех на мостике вздрогнуть:

—Всем замолчать! Офицер науки! Анализ поведения ксеносов! Ищите паттерн! Откуда идут самые мощные пси-эмиссии? Где центр их активности?

Ошеломлённый офицер бросился к консоли, его пальцы замелькали по клавишам. Данные с наземных скафандров, показания сенсоров кораблей, записи с дронов — всё сливалось в единый поток.

—Анализирую… Сэр! Самые мощные и упорядоченные пси-сигналы исходят из района заброшенного шахтного комплекса «Глубина-7». Именно оттуда вышла основная масса ультралисков. И… туда же сейчас отступают раненые гидралиски и группы зерглингов, словно на защиту!

На экране выделился район в нескольких километрах от ГОК-1. Глубокие, как раны, шахтные стволы, ведущие в кромешную тьму.

—Она там, — прошептал Зленир, и в его глазах вспыхнул неадекватный, почти безумный огонь надежды. — Королева. В самой глубокой норе. Она управляет этой мясорубкой.

Он резко повернулся к офицеру операций.

—Ситуация на поверхности?

—Катастрофическая, коммандер! Группы «Альфа» и «Бета» понесли потери свыше 60% и отрезаны! «Гамма» держится на развалинах космопорта, но их окружают!

—Приказываю всем уцелевшим подразделениям: немедленный отход к точкам сбора «Дельта» и «Омега» на возвышенностях! Создать периметр! Не вступать в ближний бой! Сжигать подходы огнемётами! — Он делал ставку на время. На то, что зерги, лишившись цели прямо перед собой, устремятся к следующему источнику шума и боли. Или… к своей королеве.

— А как же королева, сэр? — спросил офицер тактики. — Штурмовать шахты? Мы потеряем всех, кто туда войдёт.

Зленир посмотрел на карту, потом на изображение планеты. Его лицо стало похоже на маску из холодного камня. Он помнил доклад о Кел-Мории, где шахты были и крепостью, и ловушкой. Он не повторит эту ошибку. И не станет бросать людей в мясорубку.

—Мы не пойдём за ней. Мы заставим её выйти. Или похороним там. Офицер вооружений!

—Сэр!

—Есть ли на «Непоколебимом» тактические ядерные боеголовки малой мощности для бурения? Типа «Крот-3»?

—Так точно, сэр. Две единицы. Проникающего действия, рассчитаны на уничтожение подземных бункеров.

—Идеально, — зубы Зленира обнажились в подобии улыбки. — Цель: шахтный комплекс «Глубина-7». Координаты передаю. Рассчитать траекторию залпа для максимального проникновения в главный ствол. Мы не будем штурмовать её логово. Мы рухнем ей на голову всё небо.

— Коммандер, — осторожно вмешался старпом, — радиус поражения… наши люди на поверхности…

—Все, кто ещё может двигаться, уже получили приказ отходить на возвышенности. Удар будет точечным, глубоким. Основная энергия уйдёт вниз, по стволу. Риск для наших — минимальный. Риск от бездействия — гибель всего десанта и, возможно, потеря планеты. Готовьте залп. Передать всем группам кодовое предупреждение: «Гром-3». У них есть пять минут, чтобы отползти подальше от зоны.

Приказ был отдан. Бесчеловечный, холодный, абсолютно логичный. Он не посылал солдат на смерть. Он приносил их в жертву расчёту. Как и в самом начале операции. Математика оставалась неизменной: чтобы спасти целое (свою карьеру, оставшиеся силы, миссию), нужно уничтожить ключевую часть (королеву), даже если для этого придётся похоронить под землёй ещё и пару десятков своих, не успевших отойти. В его голове не было места сомнениям. Только ледяная формула победы, пахнущая порохом, плазмой и теперь — радиацией.

— Все оставшиеся призраки ОЗД в зоне поражения, — его голос звучал на отдельном, зашифрованном канале элитных специалистов, — новое задание. Приоритет «Абсолют». Используйте маскировку и пси-способности для глубокого сканирования шахтного комплекса «Глубина-7». Вам нужен не просто биологический сигнал. Вам нужен пси-отпечаток управления, структурированный разум. Найдите эпицентр. Обозначьте цель для высокоточной орбитальной кинетической бомбардировки. На выполнение — двадцать минут. Не вступайте в контакт. Вы — только глаза.

Он не просил. Он ставил задачу. Призраки, идеальные инструменты для такой работы. Они не ответили. Они просто приняли задачу. На тактическом экране несколько бледно-голубых точек, обозначающих замаскированных оперативников, отделились от кровавого хаоса на поверхности и бесшумно устремились к зияющим чёрным пастям шахт.

Ожидание было хуже боя. Зленир наблюдал, как багровая масса зергов на поверхности, лишившись непосредственного контакта с отступившими солдатами ОЗД, начала терять организацию. Зерглинги метались, гидралиски рыскали туда-сюда, ультралиски ревели, но их ярость стала бесцельной. Это подтверждало его теорию: королева была ещё жива и передавала импульсы, но без чётких целей её приказы теряли фокус.

Через восемнадцать минут одна из бледно-голубых точек на краю комплекса «Глубина-7» начала мигать, передавая сигнал. Затем вторая, с противоположной стороны. Данные поступили на «Непоколебимый». Трёхмерная сканирующая карта шахты, выстроенная на основе миллионов точек данных, выявила аномалию. На глубине чуть более километра, в естественной каверне, расширенной до чудовищных размеров, пульсировало огромное, сложное биомассой образование. От него, как нервные волокна, расходились тоннели и слизистые проводящие пути. Это был не просто большой зерг. Это был мозг стаи.

— Цель подтверждена, — доложил офицер тактики, голос его был полон мрачного удовлетворения. — Координаты зафиксированы. Пси-эмиссии совпадают с паттернами управления наземными силами.

—Кинетический снаряд «Долото», к бою, — отрезал Зленир. — Траектория: вертикальное проникновение по основному стволу шахты. Взрыв — на расчётной глубине. Огонь.

С борта «Непоколебимого» был выпущен невзрачный, лишённый собственного двигателя стержень из закалённого вольфрама. Под действием гравитации Браксиса он набрал чудовищную скорость и, не отклоняясь ни на миллиметр, вошёл в шахтный ствол, как игла в игольное ушко. На поверхности был лишь слышен короткий, свистящий звук, перешедший в глухой, подземный удар.

Эффект был мгновенным. На тактическом экране яркое пси-излучение из точки «Глубина-7» погасло, словно перегоревшая лампочка. Хаотичное движение багровых сигнатур на поверхности замерло, а затем превратилось в полный хаос. Зерглинги начали драться друг с другом, гидралиски, словно ослепшие, бились о стены, ультралиски издали последний, растерянный рёв и начали медленно, неуклюже разворачиваться, уползая обратно в тени разрушенных заводов. Стая лишилась разума. Теперь это была просто опасная, но управляемая биологическая угроза, которую можно было методично выжечь.

На мостике воцарилась тишина. Потом старпом произнёс, глядя на данные:

—Пси-активность в эпицентре прекратилась. Поведение ксеносов соответствует модели дезорганизованной дикой стаи. Угроза… нейтрализована.

Зленир медленно кивнул. Ни радости, ни облегчения на его лице не было. Был лишь холодный, профессиональный анализ.

—Отдать приказ наземным силам: переход к протоколу «Очистка». Методичное уничтожение остатков ксеносов. Приоритет — спасение наших раненых и закрепление на захваченных объектах. Составить окончательный отчёт для адмирала Фортесса. Тезисы: мятеж на Браксисе подавлен. Сопутствующая угроза в виде дикой стаи зергов ликвидирована путём точечной ликвидации её командного центра. Потери… — он сделал едва заметную паузу, — находятся в рамках операционных прогнозов для двойной угрозы.

Он повернулся от экрана и направился к своему командному креслу. Миссия выполнена. Не героически, не красиво, но с леденящей душу эффективностью. Он спас операцию. Возможно, спас свою карьеру. Ценой, которую он мысленно уже подсчитывал и находил приемлемой.

— Офицер навигации, — сказал он, садясь. — Проложить курс на возвращение к флагману «Нептун». Пора отчитываться.

Корабль мягко развернулся, оставляя позади дымящуюся, окровавленную планету. Зленир смотрел на удаляющийся шар Браксиса в иллюминаторе. Он не чувствовал себя победителем. Он чувствовал себя инструментом, который, наконец, был использован по назначению. И теперь этому инструменту предстояло пройти проверку у своего безжалостного владельца.

Глава 4

Тронный зал на Слейне не был местом для уютных бесед. Он был памятником власти, высеченным из чёрного базальта и кроваво-красного нестабильного кристалла. В центре, на возвышении, напоминавшем скорее алтарь, чем сиденье, восседал владыка Аларак. Он не суетился, не просматривал бесконечные потоки данных. Он позволял информации приходить к нему, отфильтрованной и подготовленной его подчинёнными. И сейчас один из таких фильтров — Второй Посвящённый Мал'Гарис — стоял перед ним, его фигура в тяжёлых тёмных доспехах отбрасывала длинную, искажённую тень в свете пылающих бра.

— Владыка, — голос Мал'Гариса был низким, полным подобострастия, которое никогда не скрывало острый, как бритва, ум. — Поступили перехваты с периферии. Смешные новости. Терраны устроили междуусобицу. Их вышвырнул старый режим со своей главной гнездовины. Зерги… тишина. Ни намёка на активность Роя. Но самое забавное — тамплиеры.

Аларак, до этого созерцавший плазменное пламя в чаше у своего трона, медленно поднял взгляд. Его глаза, холодные и проницательные, будто оценивали не новость, а самого докладчика.

— «Забавное» — понятие растяжимое, Мал'Гарис. Постарайся уточнить.

— Они исчезли, владыка. Айур, Шакурас, их флотилии. Эфир, который они так любят загрязнять своими высокопарными мыслями, опустел. Ни сигналов, ни следов гиперпрыжков. Будто их стёрла гигантская губка. Прошло уже по местному счёту… неделю.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Аларак откинулся на спинку трона, его пальцы постукивали по подлокотнику.

— Артанис, — произнёс он имя иерарха без особого почтения, скорее как констатацию факта. — Исчез. Со всей своей свитой праведников. Это слишком театрально даже для него. Непохоже на героическую гибель. Похоже на подготовку.

— Вы полагаете, они замышляют что-то? — спросил Мал'Гарис, и в его голосе прозвучала нотка кровожадного интереса.

— Полагать — удел наивных, — отрезал Аларак. — Знать — привилегия сильных. А пока мы не знаем, это представляет потенциальную угрозу. Или возможность. Игнорировать исчезновение такой… силы, было бы глупо. Даже если эта сила тратит половину своей энергии на самолюбование.

Он замолчал, его взгляд ушёл вдаль, будто он просчитывал варианты на невидимой шахматной доске. Затем кивнул, приняв решение.

— Снарядить две боевые призмы. Минимальный экипаж. Загрузить в них отряд кровавых охотников. Не самых ретивых — нам не нужен крестовый поход. Нужны глаза и уши. Задача: выйти на скрытую орбиту Айура. Узнать, куда подались наши дорогие соседи. Не вступать в контакт. Узнать и вернуться. Если Артанис затеял какую-то новую святую войну, я хочу быть первым, кто об этом узнает. И последним, кого она заденет.

Мал'Гарис склонил голову.

— Будет исполнено, владыка. Кровавые охотники будут рады немного… размяться.

— Их радость меня интересует в последнюю очередь, — холодно парировал Аларак. — Пусть выполняют приказ. Безупречно. Теперь иди. И постарайся, чтобы следующая новость была хоть немного оригинальнее, чем «тамплиеры исчезли со своей планеты».

Мал'Гарис отступил и растворился в тени колонны. Аларак остался один, глядя в пламя. Исчезновение тамплиеров будоражило. Это был непредсказуемый элемент в игре, которая только начиналась. А Аларак ненавидел непредсказуемость. Если Артанис что-то задумал, Аларак будет знать об этом первым. И обернёт это в свою пользу. Такова была природа власти — видеть угрозу за горизонтом и превращать её в ступеньку для восхождения.

Молчание тронного зала на Слейне, тяжёлое и насыщенное ожиданием, было разорвано не звуком, а светом. На панели управления, встроенной в подлокотник базальтового трона, ряд значков, обозначавших две высланные боевые призмы, вспыхнул алым предупреждением и тут же погас, сменившись серым символом «потеря связи». Почти одновременно гигантские голографические проекторы в дальнем конце зала ожили, залив пространство холодным синим свечением тактической карты системы Слейн. На периферии, у самой границы сферы гравитационного влияния планеты, расцвели два коротких, ярких импульса – термоядерные автографы чужого оружия.

Аларак не проявил ни нетерпения, ни удивления. Он дал проекторам стабилизировать картинку, позволил информационному шуму отфильтроваться автоматикой. Лишь когда картина стала ясной, он слегка повернул голову, принимая входящий вызов.

Воздух перед троном сгустился, сформировав полупрозрачную фигуру Мал’Гариса в полном боевом облачении. Даже через искажение голограммы было видно, что с его лица смыт весь налёт привычного сарказма. Черты заострились, взгляд был прикован к невидимым данным, стекавшим в его нейроинтерфейс.

– Владыка, – голос звучал как скрежет камня по металлу, без лишних колебаний. – Призмы уничтожены. Полностью. Время от первого контакта до потери сигнала – менее трех секунд. Это была скоординированная засада.

Аларак медленно кивнул, его пальцы остановили свой неторопливый стук по базальту.

– Источник?

– Гиперпространственный след ведёт из глубин сектора, не связанных с протоссами, – немедленно последовал ответ. – Агрессивный скачок почти к самой границе системы. Флот терранов. Объединённый Земной Директорат. Состав: тяжёлые крейсеры класса, эскадрильи «Валькирий» и «Миражей». Они не скрывают своего присутствия. Идут плотным строем, курсом прямо на Слейн. Оценка времени до выхода на орбиту – сорок минут по стандарту.

В зале снова наступила тишина, но теперь иного качества – густая, наэлектризованная. Аларак откинулся на спинку трона, его взгляд скользнул с голограммы Мал’Гариса на тактическую карту, где красная стрелка вторжения неумолимо ползла к центру.

– ОЗД… – растянул он слово, и в его интонации было нечто среднее между презрением и холодным любопытством. – Стая шакалов, учуявших, что лев покинул свою территорию. Они увидели молчание Айура, решили, что протоссы пали или бежали, и возомнили, что могут прийти и поживиться остатками. Наивность, граничащая с идиотизмом.

Он поднялся. Движение было плавным, лишённым суеты, но в нём чувствовалась собранная, готовая к высвобождению энергия. Тень от его фигуры, удлинённая пляшущим пламенем бра, легла на стены, сделав их ещё мрачнее

– Они ошиблись в выборе саванны для охоты, – тихо произнёс Аларак, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Активируйте все контурные фатонные пушки планетарной обороны. Полный заряд. Целеуказание – центральный компьютер, режим «Непрошеный гость». Пусть первое, что они встретят у нашего порога, будет стеной огня.

Он сделал шаг вперёд, к голограмме Мал’Гариса, и его слова уже обрели чёткость приказа, не терпящего возражений.

– Мал’Гарис, – немедленно выйти на перехват. Не будем ждать их у орбиты, как испуганные щенки. Встретьте их в поясе астероидов. Используйте его как укрытие и как оружие. Я не хочу видеть их корабли целыми. Я хочу видеть обломки, разбросанные между скал.

Мал’Гарис склонил голову в голограмме, его глаза сверкнули знакомым кровожадным огоньком, но теперь он был подчинён железной дисциплине.

– Будет сделано, владыка. Они не пройдут.

– И, Мал’Гарис… – Аларак задержал его виртуальный взгляд. – Никаких героических монологов. Никаких предложений о капитуляции. Пусть их первый и последний контакт с нами будет кратким и однозначным. Покажите этим щенкам, что такое гнев тех, у кого они решили отобрать кость. Я требую не победы. Я требую тотального уничтожения.

Голограмма Мал’Гариса дрогнула и исчезла. Аларак остался стоять перед мерцающей тактической картой, где красная стрелка продолжала своё дерзкое движение. Уголок его рта тронула холодная, безрадостная усмешка. Исчезновение тамплиеров открывало новые возможности. И первая из них – продемонстрировать галактике, что на смену одним хозяевам этой территории пришли другие. Гораздо менее терпеливые.

Пояс астероидов, опоясывавший Слейн холодным кольцом обломков и пыли, никогда не знал тишины. Здесь постоянно царил шепот сталкивающихся частиц и далекое эхо древних катастроф. Но сейчас в этот шепот ворвался новый звук – низкий, едва уловимый гул, исходивший от десятков кораблей, скользивших между гигантскими скалами, как тени. Флот Мал’Гариса, «Небесный кошмар», вышел на позицию.

На мостике флагмана – дезинтегратора «Гнев Владыки» – царила атмосфера сосредоточенного спокойствия, резко контрастирующая с паникой, которая, как знал Мал’Гарис, должна была царить на вражеских кораблях. Он стоял в центре командной ямы, его сознание через нейроинтерфейс было слито с тактической сетью флота. Данные стекались к нему непрерывным потоком: спектральный анализ вражеских двигателей, тепловые подписи, проекции траекторий.

– Все узлы, – его голос, лишенный привычной язвительности, звучал в общем канале как холодный металл. – Занимайте предписанные позиции в тени объектов пояса. Держите дистанцию сближения. Ждем.

Секунды тянулись, превращаясь в минуты. На тактическом холсте перед ним терранская армада, яркая и шумная, входила в пояс, как слон в посудную лавку. Их крейсеры двигались тяжело и прямолинейно, не пытаясь использовать астероиды для прикрытия. «Валькирии» вились вокруг них беспокойным роем.

– Самонадеянные глупцы, – мысленно процедил Мал’Гарис. – Думают, что числом возьмут.

Когда только главные корабли ОЗД оказались в самой гуще поля обломков, он отдал первую команту. Негромко, почти буднично.

– Дезинтеграторы. Цель – маневренные группы. Валькирии и миражи – приоритет один. Уничтожить их. Огонь на мою метку.

События начали разворачиваться с кинематографической, пугающей скоростью. Из-за глыб льда и камня, с расстояния, с которого терранские радары видели лишь помехи, вышли десятки низких, угрожающих силуэтов. Нестабильные кровавые кристаллы в их орудиях зарядились багровым светом.

Первые лучи ударили не по крейсерам. Они, извиваясь, как живые существа, нашли в хаосе эфира сигналы управления истребителей. Два, три, пять лучей разом нашли цели. «Валькирии», попавшие в перекрестье, не взрывались – они рассыпались. Их корпуса, прошитые чужеродной энергией, буквально распадались на молекулы, превращаясь в облака искрящейся пыли, которая тут же замерзала в ледяном вакууме.

На мостике «Непоколебимого» начался хаос, который Мал’Гарис мог лишь представить, но это доставляло ему острое, почти интеллектуальное удовольствие.

– Владыки небес, вперед, – продолжил он, наблюдая, как на экране крупные значки авианосцев выдвигаются из укрытий. – Их крейсеры теряют прикрытие. Не дайте им времени сообразить. Перехватчики – на броню. Ключевые узлы: двигательные отсеки, оружейные башни, антенны.

От «Владык небес» отделились тучи перехватчиков – не симметричные, изящные машины Тамплиеров, а угловатые, покрытые шипами и темной эмалью создания тал’даримской инженерной мысли. Они не летели – они кипели в пространстве, набрасываясь на гигантские крейсеры, как пираньи. Лучи их малокалиберных орудий не пробивали броню с первого раза, но они покрывали её сетью плавящихся кратеров, ослепляли сенсоры, перегрызали кабельные трассы.

И тут Мал’Гарис увидел то, что заставило его впервые за бой почувствовать удовлетворение. Один из крейсеров ОЗД выпустил едва уловимую волну энергии – попытку активного подавления фазовых систем.

– Пытаются использовать старые ключи от чужих дверей, – усмехнулся он вслух, и несколько офицеров на мостике обменялись понимающими взглядами. – Наблюдайте.

Эффект был нулевым. Генератор помех ОЗД, разработанный против технологии Делаамов и Неразимов, буксовал впустую против принципиально иной архитектуры тал’даримских систем, основанных на кровавых кристаллах и терразине. Лучи дезинтеграторов продолжали рвать в клочья истребителей, перехватчики – терзать крейсеры.

Мал’Гарис видел, как терранский строй, такой гордый и чёткий всего несколько минут назад, начал рваться и терять форму. Рождалась паника. Он чувствовал её по хаотичным маневрам, по беспорядочному огню, бившему куда попало.

– Теперь, – прошептал он, и его приказ прозвучал в сети. – Все корабли, концентрированный огонь по головному крейсеру. Сломайте ему хребет.

«Небесный Кошмар» вышел из тени астероидов в полную силу, и пояс вспыхнул с интенсивностью маленького солнца.

Хаос, развязанный эскадрой в поясе астероидов, был беззвучным, но от этого не менее всепоглощающим. А на мостике крейсера «Непоколебимый» царил хаос иного рода – воплощенный в криках, треске поврежденных консолей и оглушительном реве сирен.

Командир Рик Зленир вцепился в поручень своего кресла, костяшки пальцев побелели. На главном голографическом проекторе, залитом алыми метками угроз, его эскадра разваливалась на части. «Валькирии», гордость его ПВО, исчезали с экрана кучками, словно их стирала невидимая рука. А те немногие лазерные залпы «Миражей», что достигали целей, скользили по корпусам вражеских кораблей, не причиняя им видимого вреда.

– Что за черт?! – его голос пробился сквозь гул. – Почему они не загораются? Сенсоры, дайте мне четкую картину! Почуему я вижу одни помехи?

Офицер у сканирующего пульта, молодой лейтенант, чье лицо покрылось испариной, почти кричал в ответ.

– Командир, их сигнатура… она нестабильна! Она пульсирует, уходит из диапазона. Это не фазовая технология протосов! Это что-то другое! Радары фиксируют цель, а через долю секунды она растворяется в фоновом шуме!

Мысль, холодная и тяжелая, упала в сознание Зленира. Совершенно иная технология. Они шли сюда, ожидая найти протоссов, слабых после неизвестного катаклизма, тех, с кем они уже знакомы. Но они наткнулись на кого-то нового.

– Генератор помех! – рявкнул он, хватаясь за последнюю известную соломинку. – Активного подавления фазовых систем! Включить на полную мощность! Пусть эти уроды узнают, как воюет ОЗД!

Инженер у пульта управления вспомогательными системами рванул рычаги. По корпусу «Непоколебимого» пробежала едва ощутимая вибрация – признак работы мощного излучателя. Зленир устремил взгляд на экран, ожидая увидеть, как призрачные вражеские корабли замигают, станут четче, потеряют свою защиту.

Ничего не изменилось.

– Командир… – голос инженера дрогнул, в нем звучало недоумение, граничащее с ужасом. – Генератор активен. Показатели в норме. Но… нет никакого эффекта. Совсем. Их системы игнорируют помеху. Это… это как пытаться взломать цифровой замок отмычкой из дерева. Принцип другой.

Тишина, внезапно наступившая на мостике, была страшнее любого гула. Даже сирены будто приглушили вой. Зленир видел, как на проекторе один из его крейсеров замер под перекрёстным огнем трех неопознанных кораблей. Его щиты вспыхнули ярким голубым заревом и погасли. Корпус, лишенный защиты, начал раздуваться и рваться изнутри от чудовищной энергии, которая его прожигала.

Это было не сражение. Это был разгром. И хуже всего была полная тактическая слепота. Он не понимал, с кем воюет. Не понимал, как они воюют.

– Другая технология, – пробормотал он, и слова повисли в воздухе тяжелым приговором. – Кто это такие?… Откуда?..

Его взгляд метнулся к офицеру связи, который в ужасе смотрел на него, ожидая приказа, надежды, чуда.

Но чудес в той войне не было. Была только холодная, беспощадная реальность. И сейчас она диктовала лишь один возможный приказ. Приказ, от которого сжималось сердце карьериста, но который диктовал инстинкт выживания. Он глубоко, с хрипом вдохнул, собираясь произнести слова, которые навсегда похоронят его репутацию безупречного тактика, но, возможно, спасут жизни тех, что осталось от его эскадры.

Приказ, вырвавшийся из горла Зленира, не был криком отваги или ярости. Это был вопль загнанного в угол зверя, сдавленный, сиплый и бесповоротный.

– Гиперпрыжок! Все, кто может! На любые координаты! Сейчас!

На мостике «Непоколебимого» это прозвучало как приговор. Но приговор, дающий призрачный шанс. Офицеры, парализованные картиной методичного уничтожения, рванулись к своим постам. Оператор навигации, руки которого дрожали, вбивал в компьютер не расчётные точки, а случайные числа, лишь бы вектор увода был прочь от этого кошмара в поясе астероидов. Инженеры двигателей, игнорируя все протоколы предпрыжковой диагностики, выкручивали мощность реакторов на максимум, заливая системы охлаждения жидким азотом.

По всему, что осталось от эскадры ОЗД, пронеслась судорога. Корабли, теряющие обшивку и щиты, с перебитой связью и горящими отсеками, один за другим рванулись в гиперпространство. Это не был организованный отход. Это было паническое бегство. Прыжковые двигатели, работающие на пределе и без синхронизации, создали хаотичные гравитационные возмущения. Несколько кораблей, исчезли в вспышках искаженной реальности. «Непоколебимый» рванул одним из последних.

И прыжок стал наказанием за поспешность.

Он был коротким, мучительным и физически болезненным для всего экипажа. Корабль будто выплюнуло обратно в реальное пространство спустя какие-то секунды. Материализация сопровождалась оглушительным ударом, от которого затрещали шпангоуты. Сирены завыли новым, пронзительным тоном – сигнал о катастрофической неисправности.

– Столкновение с гравитационной аномалией! Мы вышли прямо на орбиту! Стабилизация! – заорал пилот, обеими руками вцепившись в штурвал, который бешено рвался из стороны в сторону.

Зленир, пристегнутый к креслу, видел на главном экране, как стремительно надвигается серо-бурая, изрытая кратерами поверхность Слейна. Они не улетели. Они просто переместились на другую сторону планеты, выйдя из гиперпространства в её гравитационной яме, как муха, попавшая в паутину.

– Двигатели! Дайте тягу! Отталкивайтесь! – хрипел он.

Но два из трех основных маршевых двигателя «Непоколебимого», надорвавшиеся в паническом прыжке, ответили лишь серией внутренних взрывов. Потеряв семьдесят процентов тяги и управление, многотонный крейсер стал неуправляемым снарядом.

То, что последовало, стало чудом, оплаченным холодным профессионализмом и слепой удачей. Пилоты ударной группы, оставшиеся на борту, на автопилоте выполнили маневр, который не значился ни в одном уставе. Используя остатки импульса и креня корабль, они превратили падение в скольжение. «Непоколебимый» ударился о скальную породу не носом, а брюхом, как гигантская скользящая птица. Скрежет раздираемого металла заглушил все звуки на мостике. Корабль прочертил в грунте планетоида глубокую, дымящуюся борозду длиной в километр, выворачивая на своем пути скалы и лед, пока наконец не замер, врезавшись в низкий горный кряж.

Тишина, наступившая после остановки, была оглушительной. Её нарушали лишь прерывистый треск разрядов, шипение утекающих газов и слабые стоны. Свет на мостике мигал, переходя на аварийное питание. На экране тактического проектора, разбитого, но еще работающего, мерцало одно-единственное слово: ПАДЕНИЕ.

Зленир отстегнул ремни. Его руки дрожали. Он посмотрел в затемненный, задымленный зал мостика. Они были живы. Корабль лежал на брюхе на чужой, безжизненной планете. Но они были живы. Первая, животная волна паники отступила, уступая место новой, холодной и тягучей – осознанию масштабов катастрофы и ответственности за то, что от нее осталось.

Тишина после падения была обманчивой. Её быстро заполнили новые звуки: настойчивый вой аварийных сирен другого тона, прерывистый треск коротких замыканий в повреждённых кабельных трассах, металлический стон деформированного корпуса, остывающего в ледяном вакууме. И сквозь это — голоса. Приглушенные крики, взволнованные переговоры по внутренней связи, отрывистые команды уцелевших офицеров.

Рик Зленир отцепил карабин страховочного троса от пояса и поднялся с кресла. Ноги подчинялись неохотно. Вестибулярный аппарат все еще настаивал на том, что мир завалился набок. Он оперся о потрескавшуюся консоль навигации, стараясь не смотреть на мертвый экран, где за секунды до падения мелькали данные о неопознанных вражеских кораблях.

К нему, спотыкаясь о обломки панели управления, пробирался старший инженер, лицо которого было покрыто сажей и пятнами крови от мелких порезов.

– Командир, — его голос был хриплым от дыма, впитавшегося в легкие. — Первичный обход. Корпус… держится. Взрывная декомпрессия в секторах семь и девять, люки автоматически задраены. Основное жизнеобеспечение цело. Реактор стабилен, на аварийных байпасах. Но двигатели…

Зленир кивнул, заставляя себя сфокусироваться на фактах, цифрах, задачах. Это был его механизм выживания.

– Говорите.

– Маршевые двигатели два и три, — инженер сделал паузу, чтобы откашляться. — Полный отказ. Камеры сгорания разорваны, топливные магистрали перебиты, нейтронная экранировка нарушена. В полевых условиях ремонту не подлежит. Нам нужна сухопутная верфь или, на худой конец, полная замена модулей. С нашим мобильным ремонтным комплексом и бортовым заводом… минимум двое земных суток на первичную сборку и установку. И это если не вскроются новые повреждения.

Двое суток. На поверхности враждебного, неизученного планетоида. Рядом с системой, где их только что разнесли в клочья неизвестные силы. Мысль была подобна глотку ледяной воды.

Зленир оттолкнулся от консоли, выпрямился. Его взгляд скользнул по поникшим фигурам на мостике, поймал полный животного страха взгляд молодого оператора связи. Нет. Так нельзя.

– Хорошо, — сказал он, и его голос, к собственному удивлению, прозвучал почти ровно, командным тоном, к которому все привыкли. – Значит, у нас есть двое суток. Не на передышку. На работу.

Он повернулся к офицеру тактической сети, который пытался оживить свой терминал.

– Капитан Вульф. Немедленно развернуть мобильные радарные вышки по периметру места падения. Полукругом, с упором на сектор, откуда мы прилетели. Активное и пассивное сканирование. Все, что движется в радиусе десяти тысяч километров, должно быть на экране. Привести в боеготовность все уцелевшие турели ПВО, расставить их по высотным точкам.

Потом его взгляд упал на старпома.

– Организуйте оборонительный периметр на поверхности. Шахтеры, пехота — все, кто может держать оружие. Используйте обломки и естественный рельеф. Я хочу, чтобы это место выглядело не как место крушения, а как временная укрепленная база. И тихо. Радиомолчание, кроме зашифрованных лазерных линий. Протосы не знают что мы здесь, но это лишь вопрос времени.

Люди вокруг зашевелились, лица обрели тень осмысленности. Приказы, рутина, знакомые протоколы — это было лекарством от паники. Зленир дал им минуту, чтобы начать действовать, а затем развернулся и двинулся к аварийному выходу с мостика. Ему нужно было в рубку связи. Точнее, к тому, что от нее осталось.

Идти по коридорам «Непоколебимого» было похоже на путешествие по телу раненого гиганта. Где-то из разорванных труб лил кипяток, где-то мерцал аварийный свет, отбрасывая пугающие тени на покореженные стены. Воздух пах гарью, озоном и страхом.

Уцелевшая кабина связи оказалась тесной и холодной. Генератор экранирования работал, гуля на пределе. Зленир опустился в кресло перед массивной, треснувшей консолью. Его пальцы замерли над клавиатурой. Теперь самое трудное. Доклад. Не о мужестве и стойкости, а о катастрофе. Но его ум, острый и изворотливый, уже работал, выстраивая нарратив.

«Неизвестная враждебная фракция протосов, обладающая технологиями маскировки и оружия, превосходящими ранее известные образцы». Это звучало лучше, чем «нас расстреляли, как мишени в тире».

«Первичный контакт и героическое сопротивление превосходящим силам с целью сбора разведданных». Намек на то, что это была не оборона, а разведывательная миссия, пусть и вынужденная.

«Нанесен существенный урон противнику, после чего осуществлена вынужденная стратегическая перегруппировка на нейтральный объект для ремонта и дальнейшего анализа полученной информации». Превратить паническое бегство и аварийную посадку в тактический маневр.

Он глубоко, с хрипом вдохнул, собираясь с духом. На экране запрос на установку зашифрованного канала к флагману Адмирала Фортресса. Его рука не дрожала, когда он ввёл код авторизации и нажал кнопку вызова.

Главное было не то, что произошло. Главное было то, как это преподнести. В этом Рик Зленир был мастером. Но впервые за долгую карьеру он чувствовал, как ледяная пустота за спиной — и незнание о том, кто их атаковал, — грызет основы его расчётливого мира.

Глава 5

Планета, которую местные называли просто «Кратер», не имела официального названия в звёздных картах. Когда-то здесь пытались основать шахтёрскую колонию, но жила проткнула днище грузового челнока, запасы кислорода кончились быстрее, чем терпение инвесторов, и колонию бросили. С тех пор прошло лет двадцать. Модули проржавели, солнечные батареи покрылись пылью, а огромный ударный кратер, давший название этому месту, так и остался единственным примечательным объектом на сотни километров безжизненной равнины.

Сейчас в этом кратере, на дне, среди брошенной техники и полуразрушенных ангаров, теплилась жизнь. Точнее, выживание.

В бывшем административном модуле, чьи стены помнили лишь скучные отчёты о тоннаже выработки, теперь витал запах гари от недавно потушенного пожара, смешанный с тяжёлым духом межвидового напряжения. В центре комнаты, вокруг грубо сколоченного стола из титановых листов, стояли трое.

Валериан Менгск выглядел так, будто не спал несколько суток. Его мундир, символ дома Менгсков, был изорван, прожжён в нескольких местах и покрыт толстым слоем пыли. Он опирался на стол, рассматривая потрескавшийся тактический проектор, который так и не удалось полностью починить. Связи не было. Ни с кем. «Гиперион», на котором они ушли с Корхала в последний момент, рухнул на эту планету, и его коммуникационные массивы превратились в груду оплавленного металла.

Напротив него, скрестив руки на мощной груди, стоял Артанис. Иерарх Сумеречного Совета тоже не блистал — его доспехи несли следы недавнего боя, а в глазах, светящихся псионикой, читалась глубокая усталость. Но осанка оставалась прямой, как клинок. Где-то в полукилометре отсюда, уткнувшись носом в скальный грунт, лежал его корабль «Ша'иур» — гордый некогда флагман золотой армады теперь напоминал груду искорежённого металла и потухших кристаллов. Удар был жёстким, корабль не восстановить. Уцелело лишь то, что успели вытащить до того, как реакторы окончательно встали на аварийную блокировку.

Третьей была Загара. Королева Роя не проявляла эмоций, но её хвост нервно подрагивал — верный признак того, что ситуация напрягает даже её. Левиафан, на котором она прибыла в систему, пережил падение лучше других — он не врезался в землю, а скорее рухнул, подломив конечности, и теперь лежал в нескольких километрах от лагеря, огромной тушей врезавшись в поверхность. Биомасса вокруг него пульсировала, пытаясь залечить раны, но процесс шёл медленно. Раненый гигант зализывал раны, вгрызаясь в грунт в поисках минералов для восстановления. Стаи где-то там, далеко, воевали и гибли без её команд — она чувствовала это сквозь пси-поле, но не могла помочь. Только глухое раздражение и бессильная ярость.

Валериан первым нарушил молчание. Он потёр переносицу — жест, который выдавал в нём не столько императора, сколько уставшего до предела человека.

— Итак, подведём итоги. У нас нет связи. Вообще. Ни с Доминионом, ни с внешним миром в принципе. Последнее, что я видел перед гиперпрыжком — орбитальная бомбардировка Корхала и флот ОЗД, который методично вырезал всех, кто пытался уйти. Что там сейчас — даже думать не хочу. Моя столица, мой народ... — он осёкся и махнул рукой. — Не важно. Важно то, что мы здесь. И мы даже не знаем, есть ли кому ещё выживать.

Артанис кивнул, его голос звучал глухо, как эхо в пустом храме.

— Мои сенсоры тоже молчат. Айур не отвечает. Шакурас... Шакураса больше нет, он был уничтожен в войне с Амуном. В любом случае, мы здесь отрезаны от всего. «Ша'иур» не поднять. Мы можем только ждать или действовать теми силами, что есть.

Загара шевельнулась, и оба взгляда обратились к ней. Королева зергов говорила редко, но когда говорила — слушали все.

— Рой чувствует друг друга через пси-поле, — начала она, и в её голосе вибрировала низкая, едва уловимая частота. — Но я не получаю ответа от дальних ульев. Либо они подавлены, либо... — она не договорила, но все поняли: либо уничтожены. — Левиафан ранен. Он не поднимется в космос минимум цикл. Может, два. Но стаи, что были со мной, живы. Они залегают в грунте, ждут приказа.

— Значит, мы в полной заднице, — резюмировал Валериан, не стесняясь в выражениях. — Нас горстка. Без связи. Без подкреплений. Без знания того, что творится за пределами этого кратера. Фортресс, скорее всего, уже считает нас мёртвыми. И, возможно, он не так уж далёк от истины.

Он резко выпрямился, отбросив усталость. Его глаза сверкнули упрямством — той самой менгсковской породой, которая позволяла этой династии выживать даже тогда, когда всё вокруг горело синим пламенем.

— Но я не собираюсь сдаваться. Если мы не знаем, что снаружи, значит, надо выйти и узнать. И заодно найти тех, кто ещё не погиб и готов воевать.

Он ткнул пальцем в карту на проекторе, которая мерцала с помехами. Изображение прыгало, но основные ориентиры были видны.

— До падения я успел получить последние данные. Келоморийский синдикат. Умоджанский Протекторат. Возможно, их уже нет. Но пока есть шанс — надо попытаться.

Он обвёл рукой сектора на карте.

— Синдикат даст нам тяжёлую пехоту и технику. У них есть морпехи, огнемётчики, призраки, голиафы. Они умеют воевать в условиях тотальной зачистки — шахтёры вообще живучие существа. И у них есть счёты к ОЗД. После того, как они объявили их вне закона и начали бомбить шахты, синдикат будет драться до последнего.

— Протекторат, — продолжил он, переводя палец на другой сектор, — другое дело. Умоджанцы — нейтралы, всегда ими были. Но ОЗД нейтралитет не признаёт. Их уже атаковали, мы знаем. Если они выжили, у них есть фантомы, головорезы, нормальная дисциплина. И, что важнее, у них есть организованное командование. Не корпоративные крысы, как в синдикате, а настоящие военные.

Загара издала низкий, вибрирующий звук, который можно было принять и за согласие, и за скепсис.

— Терраны слабы. Их союзы ломки. Они предают друг друга за еду и топливо. Но как пушечное мясо, пока Рой выращивает новые стаи, они сгодятся. — Она сделала паузу, и её хвост дёрнулся резче. — Но есть ещё один. Тот, кто уже воюет с ОЗД и знает их лучше, чем кто-либо из нас.

Валериан вопросительно поднял бровь.

— Стуков, — произнесла Загара, и это имя повисло в воздухе, тяжёлое, как свинец. — Алексей Стуков. Бывший вице-адмирал Объединённого Земного Директората. Теперь — заражённый командир. Он ненавидит своих бывших собратьев сильнее, чем кто-либо из нас способен ненавидеть. Его предали, пытали, превратили в монстра. И он выжил. Если он жив до сих пор, если его стаи ещё существуют — он может стать нашим самым ценным союзником. Он знает ОЗД изнутри. Их тактику, их слабости, их командиров. Их страхи.

Артанис нахмурился. Его глаза, светящиеся голубизной, встретились с глазами королевы зергов.

— Стуков... рискованный союзник. Он не контролируется Роем. Он сам себе хозяин. Более того, он ненавидит зергов почти так же, как ненавидит ОЗД. Его превращение было насильственным.

— Именно поэтому он нам и нужен, — отрезала Загара. — Он не предаст нас ради выгоды. Он предаст нас только если мы встанем между ним и его местью. А пока наша цель совпадает с его — мы в безопасности. Его ненависть направлена не на нас. Пока.

— И где его искать? — спросил Валериан, уже прикидывающий логистику.

— Абатур дал координаты, — ответила Загара. — Примерные. Мастер эволюции чувствует его след в пси-поле. Стуков не прячется идеально. Он слишком занят охотой на ОЗД, чтобы заметать все следы. Если послать разведчика...

— Килису, — перебила Загара сама себя. — Она справится. Возьмёт надзирателя и пойдёт по следу. Надзиратель не привлечёт внимания, его легче спрятать в астероидах.

Валериан кивнул, принимая. Потом повернулся к Артанису.

— Иерарх. Твои сородичи. Что с ними?

Артанис расправил плечи. Даже в изорванных доспехах, без флота, без связи, он оставался лидером. Это чувствовалось в каждом его движении.

— Айур молчит. Но я знаю свой народ. Неразимы не бросят нас, если узнают, что мы живы. Воразун — матриарх с твёрдым характером. Она скорее умрёт, чем предаст свои принципы. Она придёт, где бы ни скиталась сейчас. Я верю в это.

— Чистильщики, — продолжил он. — Таландар поведёт их. Он... особенный. Искусственный воин, который обрёл душу. Он предан нашему делу, потому что сам выбрал эту преданность. Не по рождению, не по традиции — по собственной воле. Такие не предают.

Он сделал паузу. Самый тяжёлый пункт.

— Остаются Тал'даримы. Аларак.

При этом имени Загара фыркнула, выпустив струйку едкого газа. Даже Валериан поморщился — не от запаха, а от самого имени.

— Высокомерный психопат, — процедила королева зергов. — Он предаст нас при первой возможности. Втопчет в грязь, чтобы возвыситься самому.

— Возможно, — не стал спорить Артанис. — Но Аларак не просто психопат. Он прагматик. Самый опасный из всех, кого я знаю. Он поймёт, что если ОЗД уничтожит нас, они придут за ним. Тал'даримы сильны, их флот внушает страх, но не настолько, чтобы в одиночку противостоять всей мощи Земли. Если мы предложим ему не союз, а временное перемирие... он может согласиться. Ради собственной выгоды.

— Договариваться с Алараком — всё равно что торговаться с голодным ультралискос, — усмехнулся Валериан. — Но выбора у нас нет. Если он ударит нам в спину, когда мы будем сражаться с ОЗД, мы не выживем. Значит, надо либо договариваться, либо... — он не договорил, но все поняли: либо уничтожить его до того, как он успеет предать. Только сил на это не было.

— Значит, действуем, — подвёл итог Валериан. — Людей у нас мало, но они есть. Блейз, Накс, Килиса, Селендис... Отправляем их. И молимся всем богам, каких только знаем, что они найдут там хоть кого-то живого.

Он посмотрел на карту, на мерцающие сектора, на пустоту за их пределами.

— Если синдикат пал — мы потеряем тяжёлую пехоту. Если Протекторат не выстоял — лишимся разведки и нормального командования. Если Стуков откажется или его уже нет... — он покачал головой. — Тогда останемся только мы. И надежда на то, что протоссы услышат зов Артаниса.

— Они услышат, — твёрдо сказал иерарх.

— Будем надеяться, — ответил Валериан. — Потому что больше надеяться не на что.

Блейз и Накс стояли у выхода из модуля, там, где ржавый металл пола переходил в пыльный грунт Кратера. Оба уже проверили снаряжение, перебросились парой фраз и теперь просто ждали, глядя на серое небо, где не было ничего, кроме редких пылевых облаков.

Когда Валериан вышел к ним, Блейз обернулся первым.

— Значит, всё серьёзно, — сказал он без вопросительной интонации. — Не разведка, не поиск выживших. Полноценная дипломатическая миссия.

— Именно, — Валериан остановился напротив, заложив руки за спину. — Вы летите не просто как старые знакомые. Вы летите как официальные представители Доминиона. Того, что от него осталось, но формальности никто не отменял. Императорская легитимность всё ещё что-то значит для этих людей.

Накс усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла.

— Легитимность. У нас нет флота, нет связи, нет даже нормальной базы. Одна легитимность.

— Иногда этого достаточно, — жёстко ответил Валериан. — Синдикат и Протекторат должны знать, что Менгск не сбежал. Что я здесь, на этой дыре, и собираю армию. Если они увидят, что даже император дерётся, а не прячется — у них появится стимул присоединиться. Используйте это. Не как наёмники, а как послы.

Блейз кивнул, его лицо стало жёстче.

— Понял. Умоджа — моя. Сэм и Никара меня не пошлют. Если они ещё живы.

— Если живы — уговори. Если нет... — Валериан сделал паузу. — Тогда просто возвращайся. Нам нужна информация, а не мёртвые герои.

— А если они не захотят идти под началом императора? — спросил Накс. — Протекторат всегда гордился своим нейтралитетом.

— Тогда предложи им равный союз, — Валериан пожал плечами. — Временное объединение против общего врага. Никто не требует от них присягать Доминиону. Пока они стреляют в ОЗД — они наши союзники. Всё остальное вторично.

Из глубины модуля вышла Загара. За ней, бесшумно ступая по металлическому полу, двигалась Килиса. Мать стаи выглядела собранной, её хитиновая броня поблёскивала в тусклом свете аварийных ламп.

— Моя королева, — Килиса остановилась в двух шагах от Загары, склонив голову.

Загара посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах, тёмных и глубоких, не читалось эмоций, но Килиса чувствовала — королева оценивает, просчитывает, взвешивает.

— Ты знаешь, зачем идёшь, — сказала Загара. Её голос звучал низко, с вибрацией, от которой у терранов мурашки бежали по коже. — Стуков не доверяет никому. Особенно Рою. Он помнит, как его создавали. Он помнит боль. Если он примет тебя за врага — ты не успеешь ничего объяснить.

— Я понимаю, моя королева.

— Надзиратель медлителен, — продолжила Загара. — Он не боец. Но он тихий. Его труднее заметить, чем корабль. Используй это. Не лезь в открытый бой. Если попадёшь под удар — уходи. Если Стуков откажет — возвращайся. Одна.

Килиса подняла голову, встречая взгляд королевы.

— Я приведу его, моя королева. Или узнаю, почему это невозможно.

Загара кивнула. Коротко. Больше она ничего не сказала.

Из другого отсека вышла Селендис. Вершитель двигалась плавно, как и подобает протоссу её ранга, но в глазах горело нетерпение. Она подошла к Артанису, который всё это время стоял чуть поодаль, наблюдая за сбором.

— Иерарх, — она склонила голову. — Я проанализировала состояние передатчиков. Уцелевшие модули «Ша'иура» можно использовать. Если соединить их с энергоячейками «Гипериона», мы получим достаточно мощности, чтобы пробить глушение. Не везде, но хотя бы точечный сигнал.

Артанис одобрительно склонил голову.

— Ты всегда была голосом разума, Селендис. Сколько времени тебе нужно?

— День. Может, два. Техники с «Гипериона» уже работают. Мы попробуем установить контакт с Айуром. Если наши сородичи ещё живы, они ответят.

— Они живы, — твёрдо сказал Артанис. — Я верю в это.

Селендис ничего не ответила, но в её глазах мелькнуло сомнение. Слишком долго длилось молчание. Слишком глубокой была тишина в эфире.

Валериан хлопнул ладонью по обшивке корабля, привлекая внимание.

— Время не ждёт. Блейз, Накс — выходите первыми. Килиса — стартуешь через час, когда они отвлекут внимание своими прыжками. Если за вами следят, пусть думают, что мы отправили только два корабля.

Блейз кивнул и протянул руку Наксу. Тот пожал её — коротко, сухо.

— Увидимся на этой дыре, — сказал огнемётчик. — Не вздумай сдохнуть по дороге.

— Я не сдыхаю, — усмехнулся Накс. — Я убиваю.

Они разошлись к своим кораблям. Через пятнадцать минут два десантных короля, старых, но надёжных, поднялись с пыльной поверхности Кратера, оставляя за собой шлейфы поднятой пыли. Один взял курс в сторону туманности, за которой, по старым картам, находилась Умоджа. Второй — к поясу астероидов Келомории.

А через час, когда пыль осела и эхо стартовых двигателей стихло, из тени огромного валуна, нависавшего над лагерем, тяжело и неторопливо поднялся надзиратель. Его щупальца шевелились, нащупывая потоки воздуха, глаза сканировали горизонт. На его спине, вцепившись в хитин, замерла Килиса.

Она не обернулась. Не попрощалась. Просто дала мысленный импульс, и надзиратель, подломив щупальца для прыжка, оттолкнулся от грунта и взмыл в серое небо, растворяясь в облаках быстрее, чем любой сканер мог бы засечь его курс.

В модуле связи Селендис уже раскладывала на пыльном полу схемы соединений, а техники с «Гипериона» тащили тяжёлые кабели к останкам «Ша'иура». Война только начиналась. И у каждого из тех, кто улетел в пустоту, был свой счёт к ОЗД.

Десантный корабль Блейза вышел из гиперпространства на окраине системы Умоджи. Переход дался тяжело — прыжковые двигатели, и без того перегруженные после падения «Гипериона», работали на пределе, но выдержали. Главное, что выдержали.

Первое, что бросилось в глаза — тишина.

Слишком тихо для сектора, где ещё недавно кипела жизнь. Ни торговых судов, ни патрульных катеров, ни даже автоматических маяков. Только далёкое солнце, лениво разогревающее пустоту, и зелёная точка планеты внизу. Никаких следов орбитальных группировок ОЗД. Никаких следов вообще.

— Либо они уже ушли, либо здесь никого не осталось, — пробормотал Блейз, вглядываясь в экраны.

Он включил сканеры на полную мощность, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. Пустота. Только обычные помехи и далёкое эхо звёзд.

— Ну, давай, покажись, — прошептал он, переводя корабль на снижение.

Он вошёл в атмосферу аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума. Корабль прошил облака, и внизу открылся пейзаж — зелёные равнины, редкие поселения, нити дорог. Красиво. Мирно. Слишком мирно для сектора, в котором хозяйничает ОЗД.

И почти сразу системы оповестили его о жёстком захвате радарным лучом. Блейз даже не дёрнулся — наоборот, выдохнул с облегчением. Если они ведут захват, значит, у них есть радары. Если есть радары, значит, есть кто-то живой.

Голос в динамике был резким, напряжённым, с нотками паранойи, которая появляется только у людей, переживших бомбардировку.

— Неопознанный борт! Вы вошли в закрытое воздушное пространство Умоджанского Протектората. Сбросьте скорость до минимума, идентифицируйте себя и приготовьтесь к досмотру! Любое резкое движение будет расценено как враждебное! Вы будете сбиты до того, как успеете чихнуть!

Блейз усмехнулся, но усмешка была доброй. Живые. Злые, настороженные, но живые.

Он включил передатчик, стараясь говорить спокойно, с ленцой бывалого солдата, который не боится направленных на него стволов.

— Спокойно, парни, свои. Лейтенант Майлз Льюис, позывной «Блейз». Офицер сил Доминиона. Летел через полсектора по личному приказу императора Валериана Менгска. Связи у нас нет, радары барахлят, так что не стреляйте сразу, ладно? Я один и без глупостей.

На том конце повисла пауза. Блейз представил, как там, на базе, сейчас лихорадочно пробивают его имя по базам, сверяют с архивами, вспоминают, кто он такой и стоит ли верить. Пауза затягивалась.

Потом голос вернулся, уже чуть менее агрессивный, но всё ещё настороженный.

— Лейтенант Льюис? Есть совпадение в архивах. «Небесные Дьяволы», «Рейдеры Рейнора», потом Доминион, пара операций против зергов. Допустим. Но откуда нам знать, что ты не переметнулся к ОЗД? Они умеют вербовать.

— Если бы я переметнулся, я бы прилетел не один и не на этом корыте, — резонно заметил Блейз. — И вообще, парни, я к своим. К лейтенанту Никаре и сержанту Сэму. Скажите им, что старый друг пришёл. Они подтвердят.

Новая пауза. Видимо, на том конце совещались.

— Жди на орбите. Не снижайся. Мы свяжемся с ними.

Блейз закатил глаза, но спорить не стал. Послушно завис на высоте, глядя, как внизу проплывают облака. Минут через пять голос вернулся, и на этот раз в нём слышалось что-то вроде удивления.

— Лейтенант Льюис... Вас подтвердили. Снижайтесь. Сектор 7-А. Вас встретят. И... — голос запнулся. — Рады, что вы живы, сэр. Здесь про вас легенды ходят.

Блейз фыркнул.

— Легенды — они такие. Врут обычно. Ладно, захожу.

Он перевёл корабль на автоматический заход и начал снижение. Внизу, на посадочной платформе, уже собиралась группа встречающих. Много стволов. Блейз отметил это профессиональным взглядом — недоверие осталось, даже если имя подтвердилось.

Тяжёлая машина опустилась на бетон, подняв тучу пыли. Двигатели затихли, люк открылся с шипением пневматики. Блейз шагнул наружу, щурясь от яркого, но не слепящего света умоджанского солнца, и сразу же увидел направленные на него стволы.

Четверо охранников в лёгкой броне, с автоматами на изготовку. Ещё двое на вышках, прикрывают сверху. Профессионально. Пережили атаку — научились.

Блейз поднял руки, показывая пустые ладони, и улыбнулся самой своей мирной улыбкой.

— Мир, парни. Я один. И без глупостей. Обыскивать будете?

Охранники переглянулись. Тот, что постарше, с нашивками сержанта и шрамом через всю щеку, кивнул. Двое опустили оружие, но не убрали — просто держали стволами вниз, готовые вскинуть в любую секунду.

— Руки на обшивку. Ноги шире, — скомандовал сержант.

Блейз без споров выполнил команду. Ладони легли на тёплый металл корабля, ноги на ширину плеч. Он даже голову чуть наклонил, подставляя затылок для осмотра. Обыск провели быстро, но профессионально — прохлопали каждый шов на броне, каждый карман.

— Чист, — доложил один из охранников. — Штатный пистолет на поясе, нож в берце, две запасные обоймы. Больше ничего.

Сержант подошёл ближе, заглянул Блейзу в лицо.

— Оружие при себе оставляешь, но на предохранителе. Если дёрнешься — даже достать не успеешь. Понял?

— Так точно, — усмехнулся Блейз. — Я вообще человек мирный. Просто поговорить пришёл.

— Поговорить у нас любят многие, — буркнул сержант, но отошёл на шаг. — Идём.

Блейза не повели внутрь базы. Остановились прямо на платформе, под навесом, куда не доставало палящее солнце. Ветер был прохладным, чистым — Блейз даже вдохнул поглубже, впервые за долгое время чувствуя нормальный воздух, не пропущенный через регенераторы корабля.

Он огляделся, профессионально отмечая детали. Вышки ПВО на скалах вокруг базы — три, нет, четыре, одна хорошо замаскирована. Окопанные позиции у подножия платформы. Следы недавних попаданий на соседних зданиях — свежие заплатки из быстрозастывающего бетона, чёрная копоть на стенах. Здесь стреляли. И недавно. И били, судя по всему, с орбиты.

— Красиво у вас тут, — заметил он, кивая на вышки. — Прям курорт.

— Не до курортов, — буркнул молодой охранник, тот самый, что обыскивал его. Ему было лет двадцать, не больше, но глаза смотрели устало, по-взрослому. — Эти уроды из ОЗД наведывались неделю назад. Думали, нас тут мало, раздавят сходу. А мы их... — он запнулся, покосился на сержанта.

— Язык за зубами держи, — оборвал сержант, но без злости. Просто устало. Потом повернулся к Блейзу. — Ты говорил, к Никаре и Сэму. С какой целью?

Блейз внутренне сжался. Значит, атака была. И судя по тому, как молодой охранник говорил «а мы их» — отбились. Значит, Сэм и Никара могли уцелеть. Могли.

— Старые друзья, — ответил он спокойно. — Вместе в «Небесных Дьяволах» были, потом судьба развела. А теперь я пришёл к ним с официальным предложением от самого императора Валериана Менгска. Дело государственной важности. И очень срочное.

Сержант прищурился, оценивая взглядом. Его лицо, изрезанное морщинами и шрамом, не выражало эмоций, но Блейз видел — имя императора произвело впечатление. Даже здесь, на нейтральной территории, даже после падения Корхала.

— Император, значит, — протянул сержант. — А мы слышали, что Корхал пал. И что Менгск либо погиб, либо сбежал в неизвестном направлении.

— Не погиб и не сбежал, — твёрдо ответил Блейз. — Дерется. И собирает всех, кто готов дать отпор. Я здесь как его посол. Если сомневаешься — вызови Никару и Сэма. Они подтвердят, что я не враг.

Сержант помолчал, сверля Блейза взглядом. Потом коротко кивнул и достал рацию — старую, потресканную, но рабочую.

— Центр, это внешний периметр. Вызовите лейтенанта Никару и сержанта Сэма на платформу 7-А. Скажите, тут... — он покосился на Блейза, — тут старый знакомый. От императора. Пусть поторопятся.

В динамике что-то прошипело, потом раздалось короткое «Принято, ждите».

Сержант убрал рацию и отошёл в сторону, к своим людям. Блейз прислонился к обшивке корабля, достал сигарету, но закуривать не стал — просто крутил в пальцах, глядя на зелёные холмы вдалеке.

— Долго они? — спросил он у молодого охранника.

— Будут, когда будут, — буркнул тот, но на Блейза уже смотрел с чуть большим любопытством. Видимо, имена Никары и Сэма здесь весили немало, раз даже после орбитальной бомбардировки их вызывают по первому требованию незнакомца.

Блейз кивнул и продолжил ждать. Ветер шевелил пыль на платформе, где-то далеко кричали птицы — удивительно, что они ещё остались на этой планете после всего. Жизнь продолжалась. И это давало надежду.

Минут через десять из главного здания базы, от которого к платформе вела бетонная дорожка, показались две фигуры. Блейз узнал их сразу, ещё до того, как разглядел лица. Походку Сэма невозможно было спутать ни с чем — широкая, слегка сутулая, с какой-то звериной грацией, которая даже в мирной обстановке делала его похожим на хищника, готового в любой момент сорваться с места и вцепиться в глотку. Он шёл размашисто, чуть раскачиваясь, и даже отсюда было видно, что на лице у него привычная безумноватая ухмылка.

Никара двигалась иначе — собранно, аккуратно, но быстро. Её форма медика сидела идеально, аптечка на поясе была застёгнута на все замки, и даже после тяжёлой недели она умудрялась выглядеть так, будто только что вышла из строя. Только лёгкая тень под глазами выдавала усталость.

Сэм, увидев Блейза, замер на секунду. Ухмылка сползла, сменившись искренним, почти детским удивлением. А потом он расцвёл — именно расцвёл, другого слова не подобрать — в широчайшей улыбке, от которой у нормальных людей обычно подкашивались колени.

— Блейз! — рявкнул он на всю платформу, игнорируя охрану, субординацию и вообще всё на свете. — Твою мать, Блейз! Живой, гад!

Он рванул вперёд так резко, что молодой охранник инстинктивно вскинул ствол, но сержант жестом осадил его. Сэм уже ничего не видел, кроме старого друга. Он подскочил и с размаху хлопнул Блейза по плечу так, что у обычного человека хрустнули бы кости.

Блейз устоял, лишь скривившись в ответной улыбке. От души, черт, всегда от души.

— Здорово, псих, — сказал он, хлопая Сэма в ответ. — Жив пока. Ты, я смотрю, тоже.

— А куда я денусь! — Сэм отступил на шаг, оглядывая друга с ног до головы. — Выглядишь хреново. Но живой, это главное. А мы уж думали, вы там все на Корхале...

Никара подошла ближе, и в её глазах тоже мелькнуло тепло, хотя лицо оставалось серьёзным. Она протянула руку, и Блейз пожал её — аккуратно, как всегда делал с ней, помня, что она медик, а не строевой боец.

— Блейз, — сказала она негромко. — Рада видеть. Очень рада. Но ты не просто так, верно? Связи нет, новостей нет, а ты тут как тут. Да ещё и от императора, говорят.

Блейз кивнул, оглянулся на охрану. Сержант понял намёк — махнул своим, и они отошли на край платформы, оставив троих старых друзей под навесом.

— Связи нет, потому что «Гиперион» рухнул, — без предисловий начал Блейз. Говорил он тихо, но чётко, чтобы каждое слово доходило без помех. — Мы на какой-то дыре, Кратер называется. Валериан, Артанис, Загара — все там. Еле унесли ноги с Корхала. Что там сейчас — не знаем. Может, ОЗД уже весь сектор под себя подмял. Может, ещё держитесь вы да пара колоний.

Сэм присвистнул. Даже Никара, обычно невозмутимая, приподняла бровь.

— Ни хрена себе компания, — протянул Сэм. — Император, Иерарх протоссов и королева зергов в одном модуле. Прямо анекдот. Они там не передрались ещё?

— Пока держатся, — усмехнулся Блейз. — У всех один враг. Это объединяет.

— До анекдотов далеко, — серьёзно сказала Никара. — Выкладывай, Блейз. Зачем прилетел?

— Затем, что мы собираем всех, кто ещё может воевать, — ответил Блейз, глядя ей прямо в глаза. — ОЗД не остановится, пока всех не перережет. Фортресс пленных не берёт, вы уже знаете. Если мы не объединимся, нас сожрут поодиночке. Вы отбились один раз — чудом. Второй раз может не повезти.

Никара поджала губы. Сэм перестал улыбаться.

— Нас уже атаковали, — тихо сказала Никара. — Отбились. Но потери... большие. Очень большие. Командование в панике, не знает, что делать. Часть хочет сдаться, часть — уйти в подполье, часть — драться до последнего. Единого мнения нет.

— Вот поэтому я здесь, — Блейз шагнул ближе, понизив голос. — Валериан послал меня предложить союз. Не просто помощь, а полноценное объединение сил под общим командованием. У нас есть протоссы, есть зерги, есть остатки Доминиона. Вместе мы сможем дать отпор. Не чудом, а силой.

— Зерги? — переспросил Сэм скептически. — Ты хочешь, чтобы мы воевали плечом к плечу с этими... тварями?

— Я хочу, чтобы мы выжили, — жёстко ответил Блейз. — Загара контролирует Рой. Она не предаст, потому что ей тоже нужны союзники. И да, они будут воевать рядом с нами. Привыкай.

Сэм хмыкнул, но спорить не стал. Никара молчала, обдумывая.

— И что ты от нас хочешь? — спросила она наконец.

— Чтобы вы убедили своё командование, — ответил Блейз. — Чтобы Протекторат присоединился к коалиции. Не как вассалы Доминиона — как равные партнёры. Валериан не требует присяги. Он требует солдат.

Никара и Сэм переглянулись. Между ними произошёл короткий беззвучный диалог, понятный только старым друзьям, прошедшим вместе не один бой.

Потом Сэм хлопнул себя по колену и встал.

— Значит так, — сказал он, и в его голосе появилась та самая решимость, которую Блейз помнил ещё по «Небесным Дьяволам». — Я с начальством сам перетру. У меня с ними свои счёты после «Дельты-Кальмара» и их приказов сидеть и не высовываться, пока ОЗД нас бомбит. Скажу как есть. Если они не дураки, поймут, что лучше воевать вместе, чем гореть поодиночке. — Он повернулся к Блейзу. — Передай своему императору: силы Протектората с вами. По крайней мере, моя часть. И часть Никары. А если командование упрётся... ну, значит, будут новые выборы командования.

Никара кивнула, соглашаясь. Она подошла к Блейзу и положила руку ему на плечо.

— Мы с тобой, — сказала она просто. — Куда денемся. Только дайте нам время собраться. И связь. Нам нужна связь с вами.

— Связь будем налаживать, — пообещал Блейз. — Как только Селендис починит передатчики. А пока — готовьте людей. Скоро здесь будет жарко.

Десантный корабль Накса вышел из гиперпространства на окраине системы Келомории. Прыжок дался легче, чем Блейзу — Накс всегда предпочитал экономить топливо и не выжимать из двигателей максимум. Привычка разведчика: всегда оставлять запас на отход.

Первое, что он увидел на экранах — планету. Она висела в черноте космоса, подсвеченная местным солнцем, и выглядела... живой. Не мёртвой. Не выжженной дотла, как Корхал в последние минуты перед падением.

Накс прищурился, вглядываясь в данные сканеров. Поверхность несла следы боёв — тёмные ожоги на месте старых шахт, обрушенные конструкции, воронки от орбитальных ударов. Но колонии не горели. В некоторых местах даже мерцали огни — слабые, но живые. Промышленные комплексы работали. Люди не сдались.

— Молодцы, черти, — пробормотал Накс, разглядывая планету. — Выстояли.

Он начал снижение, активировав стандартный запрос на посадку. Ответ пришёл не сразу. Сначала была тишина, потом короткие импульсы сканирования — его ощупывали радарами, проверяли, анализировали. Накс терпеливо ждал, держа руки на виду. Он знал эти протоколы — сам когда-то работал с синдикатом, знал их паранойю.

Голос в динамике появился внезапно, без предупреждения.

— Неопознанный борт, вы вошли в зону ответственности Келоморийского синдиката. Назовите себя, цель визита, бортовой номер и подтвердите отсутствие оружия массового поражения на борту.

Голос был резким, но не паническим. Деловой. Люди контролировали ситуацию.

— Накс, — ответил он коротко. — Позывной «Накс». Специалист по особым операциям. Цель визита — дипломатическая миссия. Официальный представитель императора Валериана Менгска. Оружия массового поражения нет. Только личное.

Пауза. Потом новый вопрос:

— Императора? Доминион ещё существует?

— Существует, — усмехнулся Накс. — Мы на какой-то дыре, но существуем. Император жив и собирает армию. Мне нужно встретиться с Кевом, Бобом и Сирусом. Старые друзья. Они здесь?

Снова пауза. Накс представил, как там, в центре управления, сейчас лихорадочно проверяют его имя по базам, сверяют с архивами синдиката. Келоморийцы всегда вели учёт наёмников, работавших на них. «Небесные Дьяволы» там должны быть на хорошем счету.

— Ждите, — коротко ответил голос. — Вас сканируют. Не меняйте курс.

Накс послушно завис на орбите, глядя, как внизу проплывают облака и тени от них. Минут через пять голос вернулся.

— Накс, ваша личность подтверждена. Данные совпадают. Получаете допуск. Снижайтесь до высоты десять тысяч, вас встретят. И... — голос запнулся. — Рады, что вы живы, сэр. Здесь про вас помнят.

Накс удивлённо приподнял бровь, но комментировать не стал. Перевёл корабль на снижение.

Посадку разрешили не сразу. Пришлось долго кружить над планетой, доказывая, что он не враг, что он один, что у него нет ничего запрещённого на борту. Накс матерился сквозь зубы, но терпел. Он понимал — после атаки ОЗД здесь каждый неопознанный борт воспринимается как потенциальная угроза.

Наконец диспетчер дал добро.

Место посадки выбрали знакомое — старый ангарный комплекс на окраине одного из крупных посёлков, того самого, где «Небесные Дьяволы» когда-то брали заказы на охрану караванов. Накс узнал эти места — те же холмы, те же дороги, только воронок прибавилось.

Корабль сел, подняв тучу пыли. Двигатели затихли, люк открылся с привычным шипением. Накс шагнул наружу и сразу же увидел направленные на него стволы.

Много стволов. Человек восемь, в униформе синдиката, с нашивками внутренней безопасности. Броня разного калибра, оружие тоже разное — от стандартных винтовок до тяжёлых дробовиков. Но держали они его профессионально. Пережили атаку — научились.

— Стоять! Руки вверх, чтобы я видел! — рявкнул старший, коренастый мужчина с нашивками лейтенанта.

Накс медленно поднял руки, на его лице застыла ледяная усмешка. Он не обижался — процедура есть процедура.

— Полегче, парни. Я не к вам с войной. Я с официальным визитом.

— С каким ещё визитом? — лейтенант подошёл ближе, вглядываясь в лицо фантома. Накс знал, как он выглядит — бледная кожа, светящиеся глаза, никаких эмоций. Для обычных людей это пугающе. — Ты кто?

— Накс. Позывной «Накс». Специалист по особым операциям. А ныне — представитель императора Валериана Менгска. Мне нужно встретиться с Кевом, Бобом и Сирусом. Скажите им, что старый друг пришёл.

При упоминании имён охранники переглянулись. Лейтенант опустил ствол, но настороженность не исчезла.

— Кев? Гадюка? — переспросил один из бойцов помоложе. — Тот самый псих, который всё взрывает?

— Он самый, — усмехнулся Накс.

— Жди здесь, — коротко бросил лейтенант. — И без глупостей. Если ты врёшь...

— Если я вру, вы меня пристрелите, — закончил за него Накс. — Я понял. Жду.

Один из охранников скрылся в глубине ангара. Остальные продолжали сверлить Накса взглядами, но стволы опустили — держали наготове, но не целились. Прогресс.

Накс не обращал внимания — разглядывал небо, где всё ещё висели дымные полосы от недавних взрывов, и думал о том, сколько же его бывших товарищей уже никогда не увидят этого неба. Война — она такая. Одних убивает, других калечит, третьи выживают и идут дальше.

Ждать пришлось недолго. Минут через пять из ангара вышли трое. Первым — Кев «Гадюка», в своём модифицированном скафандре мародёра, из-под которого торчали провода. Он выглядел так, будто только что вылез из эпицентра взрыва — чумазый, злой, но живой. За ним тяжело переставлял ноги Боб «Ядрила» в своём МАРСе. Титановый бур на одной руке поблёскивал в тусклом свете, трос с крюком на другой был аккуратно смотан. Третьим шёл Сирус, спокойный и собранный, как всегда, в своём шагоходе «Боевой пёс». Машина двигалась плавно, почти бесшумно, несмотря на свои габариты.

Кев, увидев Накса, замер. Потом на его лице расцвела хищная, радостная ухмылка.

— Накс! — заорал он на весь периметр. — Чёрт подери! Живой, гад! А мы слышали — императорский посланник, думали, кого это к нам занесло!

Он подскочил и с размаху хлопнул фантома по плечу. Накс даже не покачнулся — только усмехнулся в ответ.

— Здорово, псих. Жив, как видишь.

Боб подошёл медленнее. Его МАРС остановился в паре метров, и из динамиков донёсся ленивый, чуть насмешливый голос:

— Выглядишь хреново. Но живой. Это плюс. А то мы уж думали, ты там того... на Корхале.

— Еле ушли, — коротко ответил Накс. — «Гиперион» рухнул на какой-то дыре. Валериан, Артанис, Загара — все там.

Сирус опустил шагоход на одно колено, и люк открылся. Из кабины выбрался сам пилот — невысокий, коренастый, с цепким взглядом. Он подошёл к Наксу и молча протянул руку. Накс пожал.

— Здорово, Накс, — сказал Сирус. — Думали, вы там все... ну, ты понял. Рады, что ошиблись.

— Я тоже рад, что вы живы, — Накс обвёл взглядом троицу. — Синдикат, я смотрю, держится.

— Держится, — подтвердил Кев. — ОЗД нас долбили знатно, но мы выстояли. Не мы первые, не мы последние. Кое-кто из начальства сбежал, конечно — крысы всегда первыми бегут. Но основная масса осталась. Шахтёры просто так не сдаются. Земля ихняя, они за неё зубами держаться будут.

Боб хмыкнул из своего МАРСа.

— Работы много. Надо этих гадов так приложить, чтобы у них искры из глаз посыпались. А то развоевались тут...

Накс кивнул и сразу перешёл к делу. Он не любил долгих предисловий.

— Я здесь не просто так. Валериан собирает коалицию. Против ОЗД. С нами протоссы, с нами зерги. Нужны те, кто умеет воевать. Синдикат — в первую очередь.

Кев присвистнул.

— Протоссы, зерги и император. Ни хрена себе компания. И ты предлагаешь нам впрячься?

— Предлагаю, — жёстко ответил Накс. — Не как наёмники — как союзники. На равных. ОЗД всех под одну гребёнку стрижёт. Им плевать, синдикат ты или нейтрал. Если не объединимся — сожрут поодиночке. Вы отбились один раз. Второй может не получиться.

Сирус задумчиво посмотрел на него.

— А что взамен?

— Защита. Координация. Ударная сила протоссов и зергов, когда понадобится. И шанс выжить, когда ОЗД придёт снова. А они придут. Фортресс не из тех, кто прощает сопротивление.

Тишина повисла на несколько секунд. Кев переглянулся с Бобом, Сирус смотрел куда-то в сторону, на дымящиеся горизонты.

Потом Кев оскалился — той самой своей безумной ухмылкой, от которой у врагов поджилки тряслись.

— А, была не была! — рявкнул он. — Гадюка и товарищи снова в деле! Веди нас, Накс. Покажем этим земным выскочкам, как надо воевать по-настоящему.

Боб хмыкнул из МАРСа.

— Я за. Давно хотел попробовать свой бур на их танках. Посмотрим, чья броня крепче.

Сирус кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Передай своим... мы идём. Сколько нас осталось — все пойдём. Синдикат с вами. И не как наёмники. Как союзники. Против ОЗД мы все равны.

Накс кивнул, принимая ответ.

— Тогда готовьте людей. Скоро здесь будет жарко. Очень жарко.

Надзиратель нёс Килису сквозь туманность уже третьи сутки. Существо двигалось неторопливо, экономя силы, — его щупальца мерно покачивались в такт сокращениям мышц, а единственный глаз сканировал пространство в поисках угроз. Килиса чувствовала каждое его движение, каждое биение сердца, каждый вдох. Они были единым организмом — мать стаи и её транспорт, связанные крепче любого механизма.

Координаты, которые передал Абатур, были примерными. Мастер эволюции, единственный в своём роде, выцепил их из обрывков пси-поля, из слабых отголосков чужого сознания, затерянного где-то в этом звёздном скоплении. «Там», — сказал Абатур, и больше ничего не добавил. Для него этого было достаточно.

Для Килисы — нет. Она вела надзирателя сквозь пылевые облака, огибала астероиды, пряталась в тени крупных обломков, когда сканеры улавливали подозрительную активность. ОЗД могло быть где угодно. Стуков мог быть где угодно. Она искала вслепую, доверяясь только чутью и расчётам Абатура.

На третьи сутки надзиратель вздрогнул. Килиса почувствовала это раньше, чем сенсоры подали сигнал, — существо уловило что-то в глубине туманности, что-то, что заставило его замереть и прижаться к ближайшему астероиду.

— Что там? — мысленно спросила Килиса, хотя надзиратель не мог ответить словами. Только импульсы, только ощущения.

Она выглянула из-за камня.

Впереди, в разрыве туманности, висела планета. Тусклый, невзрачный шар, лишённый атмосферы, испещрённый кратерами. Никаких признаков жизни на поверхности — ни огней, ни построек, ни даже намёка на деятельность. Мёртвый камень, каких тысячи в этом секторе.

Но надзиратель дрожал. Его щупальца втянулись, глаз сузился до щёлочки. Он чувствовал то, чего не видели сканеры.

Килиса закрыла глаза и потянулась пси-полем.

И чуть не ослепла от ответного импульса.

Там, под поверхностью, в лабиринтах старых шахт и естественных пещер, пульсировала биомасса. Рой. Но другой. Не подчиняющийся Загаре, не связанный с её стаями. Чужой, агрессивный, настороженный. Он чувствовал её так же отчётливо, как она чувствовала его.

— Стуков, — прошептала Килиса.

Надзиратель дёрнулся, требуя приказа. Уходить? Прятаться? Атаковать?

— Спокойно, — мысленно приказала Килиса. — Мы идём к ним. Осторожно. Не вызывая агрессии.

Надзиратель неохотно отлепился от астероида и начал снижение.

Килиса выбрала относительно ровную площадку вдали от подозрительных разломов — большое плато на краю одного из кратеров, достаточно открытое, чтобы её заметили, но не настолько, чтобы чувствовать себя запертой. Она уже готовилась отдать приказ на посадку, когда надзиратель замер сам.

И пространство вокруг взорвалось.

Из-под земли, из незаметных пор, которые Килиса проглядела, вырвались струи едкой слизи. Ползучие споровики — биологическое оружие, модифицированная версия старых конструктов Роя, но изменённая до неузнаваемости. Они не взрывались, они плевались, создавая на пути надзирателя облака разъедающей дряни.

Килиса рванула существо вверх, уходя от прямого попадания. Надзиратель дёрнулся, заваливаясь набок, его щупальца судорожно вцепились в воздух, пытаясь найти опору. Споровики били снова и снова, заставляя её маневрировать между скал и кратеров.

— Вверх! — мысленно крикнула Килиса. — Быстрее!

Надзиратель попытался набрать высоту, но слизь уже попала на щупальца, разъедая хитин. Существо закричало, и Килиса почувствовала его боль как свою. Тяга падала, маневренность исчезала. Ещё один залп — и надзирателя развернуло, подбросило, понесло вниз.

— Держись, — прошептала Килиса, вцепившись в хитин. — Держись...

Но гравитация уже вцепилась в них мёртвой хваткой. Надзиратель рухнул, пропахав щупальцами по скальной породе, перевернулся, ударился ещё раз. Килиса успела только сгруппироваться, прикрыв голову конечностями, вжавшись в тело существа.

Удар. Грохот. Темнота.

Сознание возвращалось рывками. Сначала — боль. Тупая, разлитая по всему телу, отдающая в каждую конечность. Потом — запахи. Гарь, озон, горелый хитин и что-то ещё, чужое, металлическое, с привкусом инфекции. Потом — звуки. Шипение воздуха, выходящего из разорванных тканей надзирателя. И вибрация. Вибрация от земли, от её собственного тела, и от пяти стволов, направленных ей прямо в голову.

Килиса открыла глаза.

Пять заражённых морпехов стояли полукругом в двух метрах от неё. Некогда люди, теперь — искажённые создания с проросшей сквозь броню плотью, светящимися желтоватым светом глазами и капающей с клыков слюной. Их броня была ржавой, кое-где пробитой, но оружие в руках выглядело ухоженным и смертоносным. Они не двигались, но были готовы открыть огонь в любую секунду.

Килиса замерла.

Не от страха — страха она не знала. Она думала. Одно резкое движение, одна лишняя эмоция, и её изрешетят раньше, чем она успеет сказать слово. Она не боялась смерти, но умереть здесь, не выполнив приказ королевы, было немыслимо.

Рядом, в нескольких метрах, дымились останки надзирателя. Он был мёртв — Килиса чувствовала это по обрыву связи, по той пустоте в пси-поле, где раньше билось его сердце. Существо погибло, приняв удар на себя. Это отозвалось тупой болью где-то в глубине сознания, но сейчас не время было для скорби.

Она медленно, очень медленно перевела взгляд с морпехов на то, что было за ними.

Вход в пещеру. Низкий, тёмный, уходящий куда-то вглубь скалы. Оттуда тянуло сыростью, холодом и той самой чужой биомассой, которую она чувствовала сверху. Рядом с входом — груды каких-то обломков, старых механизмов, костей. И тишина. Звенящая, давящая тишина, которую нарушало только её собственное дыхание.

Морпехи молчали. Не рычали, не угрожали. Просто стояли, целясь, и ждали.

Килиса тоже ждала. Она знала, кто должен появиться.

Тишину нарушил звук шагов. Тяжёлых, шаркающих, но уверенных. Кто-то шёл из глубины пещеры, не торопясь, давая ей время осознать своё положение. Морпехи чуть расступились, освобождая проход.

И из тени вышел он.

Алексей Стуков.

Когда-то вице-адмирал Объединённого Земного Директората. Один из самых молодых офицеров, получивших этот пост. Теперь перед Килисой стояло нечто иное. Заражённый адмирал, чьё тело трансформировалось до неузнаваемости, но сохранило человеческую осанку и пронзительный, разумный взгляд. Его кожа имела серовато-сизый оттенок, кое-где проросшую хитином, глаза светились тем же желтоватым светом, что и у морпехов, но в них было нечто большее. Мысль. Холодная, острая, опасная.

Он был без брони — только остатки старой формы ОЗД, разорванной, грязной, но всё ещё узнаваемой. На груди, на уровне сердца, тускло поблёскивала нашивка — знак различия, который он не снял. Или не мог снять. Или не хотел.

Стуков остановился в трёх шагах, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по Килисе, по останкам надзирателя, снова по Килисе. Оценивающе, холодно, без капли эмоций.

Тишина затягивалась. Морпехи замерли статуями. Килиса чувствовала, как по спине стекает что-то тёплое — то ли кровь, то ли слизь из разорванной обшивки надзирателя. Она не шевелилась.

Наконец Стуков заговорил.

Голос у него был низким, с металлическим оттенком, но в нём явственно проскальзывали знакомые человеческие интонации. Интонации человека, привыкшего командовать, приказывать, не терпеть возражений.

— Ну? — сказал он, и это одно слово прозвучало как выстрел. — И кто ты такая, чтобы топтать мою землю и будить моих сторожевых псов?

Он сделал паузу, давая ей возможность ответить. Килиса молчала, ожидая продолжения.

— Отвечай быстро, — добавил Стуков, и в его голосе появилась сталь. — Мне не нравятся непрошеные гости. Особенно из Роя. Особенно те, кто думает, что может вот так просто приползти на мою территорию.

Он шагнул ближе, и морпехи чуть подались вперёд, синхронно, как единый организм.

— Говори. И запомни: если мне не понравится твой ответ, ты сдохнешь раньше, чем успеешь пожалеть, что родилась на свет.

Килиса медленно, очень медленно поднялась. Каждое движение давалось с трудом — тело слушалось плохо, рёбра ныли, в голове гудело. Но она заставила себя выпрямиться во весь рост, встретить взгляд Стукова и не отвести глаз.

Морпехи дёрнулись, вскидывая стволы, но Стуков лёгким, едва заметным движением пальца остановил их. Он смотрел на неё с холодным любопытством, словно на диковинного зверя, который вдруг заговорил.

— Говори, — повторил он.

Голос Килисы звучал ровно, без тени страха или подобострастия. Она была матерью стаи. Она не унижалась даже перед королевой.

— Я Мать Стаи Килиса. Служу королеве Загаре. Я здесь не как враг, Стуков. Я здесь как посол.

— Посол? — Стуков усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего, кроме ледяной иронии. — Загара решила, что ей нужны союзники? Или она хочет присоединить моих заражённых к своему Рою?

Он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли лицом к лицу, разделённые только парой метров и пятью стволами, по-прежнему направленными в голову Килисы.

— Передай своей королеве, — продолжил Стуков, и его голос зазвенел металлом, — я не её собственность. Я сам себе хозяин. Или ты забыла, кто я такой?

Он ткнул себя пальцем в грудь, туда, где на остатках формы всё ещё тускло поблёскивала нашивка.

— Адмирал Стуков. Я командовал флотами, пока её предки ещё ползали по грязи. Я воевал с зергами, когда она ещё была личинкой. Я знаю ваш Рой лучше, чем любая мать стаи. И поверь мне, девочка, я не горю желанием снова становиться частью этого... улья.

Килиса не отвела взгляда. Она ждала, пока он выплеснет свою злость, и только потом заговорила.

— Я помню, кто ты, — сказала она спокойно. — Мы все помним. Заражённые помнят своих командиров. И я здесь не для того, чтобы подчинять. Не для того, чтобы забирать. Я здесь, чтобы предложить.

Стуков прищурился.

— Предложить? Что ты можешь мне предложить, кроме смерти?

— Союз, — ответила Килиса. — Королева Загара, иерарх Артанис и император Валериан Менгск собирают коалицию. Против ОЗД. Против Фортресса.

При упоминании ОЗД в глазах Стукова что-то изменилось. Всего на миг, на долю секунды, но Килиса уловила это. Холодный, опасный огонь. Старая ненависть. Боль. Месть.

— Коалиция, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Менгск, иерарх протоссов, королева зергов. Необычная компания. И ты предлагаешь мне присоединиться к этому... зверинцу?

— Я передаю предложение, — Килиса не отвела взгляда. — Решение за тобой. Но знай: ОЗД — общий враг. Из-за них тебя пытали. Из-за них ты стал тем, кто ты есть. Они убили твоё прошлое, твоих людей, твою веру в них. Если ты хочешь отомстить, сейчас для этого лучший момент.

Стуков молчал. Его лицо, искажённое заражением, но сохранившее человеческие черты, не выражало эмоций. Только глаза — глаза горели.

— В одиночку ты долго не продержишься, — продолжила Килиса, чувствуя, что нужно дожимать. — Рано или поздно они вычислят твоё логово. Фортресс не из тех, кто оставляет врагов за спиной. Он придёт за тобой. С флотом, с десантом, с орбитальными бомбардировками. И что ты сделаешь? Спрячешься глубже? Убежишь?

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Вместе у нас есть шанс не просто выжить. Уничтожить их. Выжечь ОЗД из этого сектора так, чтобы они запомнили навсегда.

Стуков смотрел на неё долго. Очень долго. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Морпехи замерли статуями, даже дыхание их, казалось, остановилось. Килиса ждала, чувствуя, как по спине стекает кровь, как немеют ноги, но не позволяя себе даже шелохнуться.

Наконец Стуков заговорил. И в его голосе появилась твёрдость, которой не было раньше.

— Я и сам собирался атаковать ОЗД, — сказал он негромко. — Готовил удар. Копил силы. Ждал момента.

Он усмехнулся — горько, зло.

— Думал, может, успею до того, как они меня найдут. Наделать шума, сжечь пару крейсеров, утащить за собой в могилу побольше этих ублюдков.

Он сделал паузу, сверля Килису взглядом.

— Но твои слова... в них есть логика. Фортресс силён. Очень силён. Один я могу наделать шума, но не уничтожить его. А рано или поздно он меня достанет.

Он отвернулся, сделал шаг в сторону, потом другой. Заложил руки за спину — жест, который Килиса видела у многих терранских командиров. Жест размышления.

Повернулся обратно.

— Хорошо. Передай своей королеве: Стуков согласен. Но на моих условиях.

Килиса кивнула, ожидая.

— Первое, — Стуков поднял палец. — Я не буду подчиняться Загаре. Я не буду частью её Роя. Я — самостоятельная сила. Союзник, но не вассал. Мои заражённые — моя армия, и командовать ею буду я. Если ей нужна моя помощь — она её получит. Но приказы мне отдавать не будет.

— Второе, — второй палец. — Я воюю с ОЗД. Только с ОЗД. Если ваша коалиция решит напасть на кого-то ещё — я не пойду. Мне плевать на ваши разборки с тал'даримами, с другими терранами, с кем угодно. Мой враг — Фортресс и его свора. Всё.

— Третье, — третий палец. — Я хочу гарантий. Если ваша коалиция решит, что я стал обузой, и попытается меня уничтожить или выдать ОЗД — я уйду. И запомните: уйти я умею тихо. А вернуться — громко.

Он опустил руку и посмотрел на Килису в упор.

— Если эти условия устраивают вашу коалицию — я приду. И приведу всех, кого смогу собрать. Сколько у меня есть — сам до конца не знаю. Но хватит, чтобы Фортресс вспотел.

Килиса кивнула, принимая. Внутри неё шевельнулось что-то похожее на облегчение, но она не позволила этому отразиться на лице.

— Думаю, королева согласится, — ответила она. — Ей нужна твоя сила, Стуков. Твоя ненависть. И твой ум. Ты знаешь ОЗД так, как никто из нас. Это дорогого стоит.

Стуков усмехнулся, но на этот раз в усмешке мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.

— Ненависти у меня хватит на всех, — сказал он. — А ума... ну, посмотрим, не поглупел ли я за эти годы.

Он повернулся к морпехам и махнул рукой. Те мгновенно опустили стволы и отступили на шаг, освобождая пространство.

— А теперь... — Стуков посмотрел на останки надзирателя, на дымящиеся лужи слизи, на покорёженный хитин. — Твой транспорт, я вижу, готов только на запчасти. Ничего, у меня есть чем поделиться. Пойдём.

Он развернулся и направился к входу в пещеру, даже не оглянувшись, последует ли Килиса за ним.

— Расскажешь мне про эту вашу коалицию, — бросил он через плечо. — Про Менгска, про протосса, про Загару. И про то, как вы умудрились не перегрызть друг другу глотки. Это уже интересно.

Килиса сделала шаг, потом другой. Тело слушалось с трудом, но она шла. Морпехи расступились перед ней, провожая взглядами.

Вход в пещеру был тёмным, холодным, пах сыростью и биомассой. Стуков уже скрылся в глубине, но Килиса слышала его шаги.

Она шагнула внутрь.

На Кратере Селендис не покидала рубку связи третьи сутки.

Импровизированный командный пункт развернули в самом большом из уцелевших модулей — бывшей столовой для рабочих, где ещё пахло застарелой едой и ржавчиной. Столы сдвинули к стенам, на их место водрузили генераторы, преобразователи частот и главное сокровище — уцелевший коммуникационный модуль с «Ша'иура». Его доставили на грузовой платформе. Теперь он лежал в центре зала, опутанный кабелями, словно гигантский кристаллический паук, тянущий щупальца к энергоячейкам «Гипериона».

Селендис сидела перед голографическим проектором, встроенным в модуль, и её пальцы танцевали по панелям управления с завораживающей плавностью. Она не спала. Не ела. Только иногда позволяла себе глоток воды из протянутой кем-то фляги, не отрывая взгляда от мерцающих данных.

Рядом с ней, прижавшись спиной к стене, дремал техник с «Гипериона» — молодой парень, который вызвался помогать добровольно, хотя мог бы отдыхать. Он уже выдохся часов десять назад, но Селендис не замечала этого. Для неё существовал только сигнал.

— Вершитель, — позвал он, открывая глаза. — Может, смените меня? Я могу ещё...

— Нет, — отрезала Селендис, не оборачиваясь. — Отдыхай. Ты нужен мне свежим, если сигнал пройдёт.

Парень вздохнул, но спорить не стал. С протоссами вообще было трудно спорить, а с Селендис — особенно. Он снова закрыл глаза, проваливаясь в тревожную дремоту.

Селендис продолжала работать. Часы тянулись, сменяя друг друга. Солнце Кратера вставало и садилось за горизонтом, но в модуле не было окон, и время текло незаметно. Только сигналы на панелях и шипение помех в динамиках.

Артанис заходил несколько раз. Молча стоял за её спиной, смотрел на мерцающие данные, потом уходил. Валериан пытался предложить помощь — она отказалась. Загара вообще не появлялась — королева зергов сидела в своём Левиафане, зализывая раны и слушая голос Роя через пси-поле.

Это была её война. Пробиться сквозь тишину.

И вдруг — сигнал.

Слабый, искажённый помехами, едва различимый в общем шуме, но реальный. Селендис замерла, боясь спугнуть. Её пальцы застыли над панелью, глаза впились в осциллограф.

— Есть, — прошептала она.

Быстрая настройка. Смена частоты. Усиление. Ещё. Ещё. Сигнал креп, обретал форму, очищался от помех.

— Есть! — уже громче, почти крик.

Техник подскочил, сон как рукой сняло. Он подбежал к соседней консоли, вцепился в наушники.

— Я слышу! — заорал он, рискуя оглохнуть сам. — Мать вашу, я слышу! Это код протоссов! Они там!

Селендис не слушала его. Её пальцы завершали последнюю настройку, и голограмма над проектором замерцала, искажаясь, рассыпаясь на пиксели, а потом — сформировалась в изображение.

Воразун.

Матриарх неразимов выглядела встревоженной — настолько, насколько вообще могла выглядеть встревоженной протосс её статуса. Её глаза впились в собеседницу. На заднем плане угадывался мостик корабля — тёмные тона неразимов, пульсирующие кристаллы, фигуры сталкеров и центурионов у постов управления.

— Селендис? — голос Воразун звучал резко, с металлическими нотками, которые не мог скрыть даже искажённый сигнал. — Где вы? Мы искали вас неделю. Мы думали, вы погибли. Все.

Селендис позволила себе короткий выдох. Совсем короткий — только чтобы сбросить напряжение.

— Живы, матриарх, — ответила она, и в её голосе впервые за долгое время проскользнуло облегчение. — Мы на планете Кратер. «Гиперион» и «Ша'иур» рухнули при посадке. Левиафан ранен. Связи не было. Артанис жив. Загара и Валериан с нами. Но нам нужна помощь.

Воразун нахмурилась. Её брови сошлись на переносице, глаза сузились.

— Помощь? Против кого?

— Против Объединённого Земного Директората, — твёрдо ответила Селендис. — Они вторглись в сектор. Они жгут всё на своём пути. Келомория атакована. Умоджа атакована. Корхал пал. Чао пал. Золотая Армада уничтожена. Мы не знаем, что снаружи, но знаем одно: они не остановятся, пока не уничтожат всех. Нам нужны неразимы. Нужны Чистильщики. Нужен весь Айур, все, кто ещё жив.

На мгновение Воразун замерла, переваривая информацию. На её лице мелькнуло удивление — и тут же сменилось решимостью.

— ОЗД, — повторила она. — Земной Директорат. Я думала, они остались за пределами сектора. Думала, им хватило ума не соваться сюда после прошлых ошибок.

— Ошибки не повторились, — горько усмехнулась Селендис. — Они пришли с флотом и с фанатиком во главе. Фортресс не берёт пленных и не слушает переговоров. Для него мы все — еретики, подлежащие уничтожению.

Воразун кивнула, и в этом кивке чувствовалась сталь.

— Мы придём. Неразимы ответят на твой зов. — Она выпрямилась, и теперь в её голосе звучала сила матриарха, ведущего свой народ. — Я соберу флот. Центурионы, сталкеры, тёмные тамплиеры. Всех, кто готов сражаться. Мы не сидим на месте — мы в пути. Дай мне координаты, и мы будем так быстро, как позволят гипердвигатели.

Селендис быстро продиктовала координаты Кратера. Воразун кивнула, передавая их кому-то за кадром.

— Чистильщики тоже с нами, — добавила она. — Таландар уже в курсе. Он ведёт своих воинов. Мы объединились после войны с Амуном и больше не разделяемся. Тамплиеры, неразимы, чистильщики — мы едины. Как никогда прежде.

Селендис почувствовала, как по спине пробежал холодок — но не страха, а надежды. Значит, не всё потеряно. Значит, есть за что драться.

— Благодарю, матриарх, — сказала она. — Это решит многое.

— Но это не всё, верно? — Воразун прищурилась, вглядываясь в лицо собеседницы через помехи. — Я вижу по твоим глазам. Есть ещё одна проблема. Говори.

Селендис помедлила. Потом решилась.

— Тал'даримы. Аларак.

Воразун поморщилась — едва заметно, но Селендис уловила.

— Что с ними?

— Они молчат. Сохраняют нейтралитет. После войны с Амуном они предпочли не вмешиваться в дела союза. Но сейчас... нам нужно, чтобы они либо присоединились, либо хотя бы не мешали. Без их флота мы ослабнем. А если Аларак решит, что момент подходящий для удара в спину...

Она не договорила. Воразун поняла.

— Аларак, — повторила матриарх, и в её голосе послышалась горечь. — Сложный союзник. Он не дурак, это точно. Но и не друг. Он преследует только свои цели.

Она помолчала, обдумывая.

— Я попробую установить контакт, — сказала она наконец. — У меня есть старые каналы связи с некоторыми посвящёнными. Не с самим Алараком, конечно — он слишком высокомерен для прямых переговоров. Но через его приближённых можно попытаться донести мысль.

— Какую мысль? — спросила Селендис.

— Что если ОЗД уничтожит нас, они придут за ним, — жёстко ответила Воразун. — Тал'даримы сильны, их флот внушает страх. Но против всей мощи Земли в одиночку не выстоит никто. Аларак должен это понять. Если он прагматик, каким я его знаю — он согласится на временное перемирие. Если нет...

Она развела руками.

— Тогда будем надеяться, что его гордость не перевесит разум, и он хотя бы не ударит в спину. Большего обещать не могу.

— Этого достаточно, — ответила Селендис. — Спасибо, матриарх.

Воразун кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое — насколько тёплым может быть взгляд протосса.

— Держитесь, вершитель. Мы идём. Скоро будем. Аларак... предоставьте его мне. Я сделаю, что смогу.

Связь прервалась. Голограмма погасла, оставив после себя только мерцание помех и тишину.

Селендис откинулась в кресле и позволила себе закрыть глаза. Всего на минуту. На одну минуту.

Техник рядом выдохнул так, будто сам пробежал марафон.

— Получилось, — сказал он тихо. — Мать вашу, получилось!

— Да, — тихо ответила Селендис. — Получилось.

Она открыла глаза и посмотрела на потрёпанную карту Кратера, висящую на стене. Первый шаг сделан. Неразимы и Чистильщики идут. Стуков, если Килиса справилась, должен присоединиться. Синдикат и Протекторат, судя по тому, что успели передать Блейз и Накс до потери сигнала, согласны.

Оставалось самое трудное. Тал'даримы. Аларак.

Но теперь у них был шанс. Маленький, хрупкий, но шанс.

Глава 6

Сумеречный совет на Айуре встречал утро не светом звезды, а мягким золотистым сиянием, исходящим от самого здания. Массивное сооружение с высокими арками и изящными шпилями стояло на возвышенности, доминируя над окружающими постройками. Его стены, отлитые из сплава древних металлов и усиленные пси-матрицами, отражали лучи местного солнца тёплым янтарным блеском. Такие советы были в каждой колонии протоссов — административные центры, где принимались решения, координировались действия, вершилась повседневная жизнь народа.

Сейчас внутри было тихо. Большинство воинов либо несли патрульную службу на окраинах системы, либо отдыхали в казармах после очередных учений. Лишь несколько фигур в длинных одеяниях перемещались по коридорам, занимаясь текущими отчётами. Война с Амуном научила их ценить каждую минуту мира.

Воразун вышла из главного зала, где только что завершила сеанс связи. Её шаги были твёрды, лицо — спокойно, но внутри кипела энергия, которую она едва сдерживала. Сигнал от Артаниса. Живой. Он был живой. И он звал на помощь.

Она направилась в оружейную, расположенную в соседнем крыле. Там, в просторном зале, заставленном столами с кристаллическими схемами и мерцающими голографическими проекциями, сейчас работали несколько фазовых кузнецов. Их манипуляторы двигались с хирургической точностью, перебирая компоненты будущего оружия, настраивая резонанс кристаллов, проверяя целостность энергетических контуров.

В центре зала, склонившись над особенно сложной конструкцией, стоял Каракс. Главный инженер, чья репутация гремела далеко за пределами Айура, выглядел так же, как и всегда — сосредоточенным, погружённым в работу, с лёгким налётом той особой одержимости, что отличает истинных мастеров. Его манипуляторы, длинные и тонкие, ловко управлялись с раскалёнными добела кристаллами, вплавляя их в обойму будущего орудия.

— Каракс, — окликнула его Воразун, и в её голосе прозвучали нотки, заставившие инженера мгновенно выпрямиться и обернуться.

— Матриарх, — он склонил голову, но в его глазах уже горел вопрос. Та, кто редко появлялась в оружейной без причины, пришла не просто так.

— Получен сигнал от иерарха, — без предисловий сказала Воразун. — Артанис жив. Он на планете Кратер. Ему нужна помощь.

Каракс замер. Его манипуляторы застыли в воздухе, забыв о кристаллах.

— Жив, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Мы искали... неделю молчания. Мы думали...

— Думать будем потом, — оборвала Воразун. — Сейчас нужно действовать. ОЗД вторглось в сектор. Они жгут всё на своём пути. Артанис собирает коалицию. Мы должны присоединиться.

Она обвела взглядом зал, оценивая готовность кузнецов.

— Сколько призм искривления можем отправить прямо сейчас?

Каракс уже переключился в рабочий режим. Его манипуляторы замелькали, вызывая голографические списки, данные о запасах, схемы погрузки.

— Три, — ответил он через минуту. — Четыре, если снять часть воинов с патрулирования. Но это оголит периметр.

— Снимай, — приказала Воразун. — Периметр подождёт. Если Артанис падёт, нам всё равно нечего будет защищать.

Каракс кивнул и отдал несколько коротких распоряжений кузнецам. Те мгновенно оставили текущую работу и разошлись по своим постам, запуская протоколы экстренной мобилизации.

Воразун вышла из оружейной и направилась к платформам погрузки, уже видя, как над ангарами начинают разворачиваться первые призмы. Внутри неё, где-то глубоко, шевельнулось что-то, похожее на надежду. Артанис жив. И он звал их. Значит, не всё потеряно

На посадочных платформах, примыкающих к ангарному комплексу, уже разворачивалась лихорадочная, но чётко организованная деятельность. Призмы искривления — огромные, изящные корабли протоссов, формой напоминающие гигантские капли расплавленного золота, — одна за другой опускались на площадки, раскрывая свои транспортные отсеки. Их корпуса мерцали голубоватым свечением накопителей, готовых принять на борт груз, от которого зависело будущее.

Воразун стояла на возвышении в центре платформы, откуда открывался обзор на всё происходящее. Ветер трепал края её мантии, но она не замечала этого. Её взгляд скользил по рядам воинов, по снующим между ними зондам, по пилотам, проверяющим последние настройки кораблей.

Первыми шли зилоты.

Они двигались ровными рядами, чеканя шаг, их тяжёлые доспехи поблёскивали в лучах местного солнца. В каждом их движении чувствовалась вековая выучка — не та механическая дисциплина, что свойственна машинам, а глубокая, внутренняя собранность воинов, для которых честь и долг были не пустыми словами. Они поднимались по светящимся трапам в чрево призм и занимали места в десантных отсеках, застывая в молчаливом ожидании.

За зилотами шли центурионы.

Их доспехи отличались — более тёмные, с острыми, хищными линиями, они словно впитывали свет. Центурионы двигались бесшумно, даже тяжёлая броня не выдавала их шагов. Воразун смотрела на них с особым чувством. Неразимы, долгие века бывшие изгоями, теперь стояли плечом к плечу с теми, кто когда-то отверг их. Война с Амуном стёрла старые границы. Теперь они были едины. Каждый центурион нёс в себе не только силу клинков, но и способность оглушать врагов энергией Пустоты — умение, которое не раз спасало их в самых безнадёжных битвах.

Третьими подходили дозорные.

Эти воины отличались от всех остальных. Их доспехи, хоть и напоминали формы древних протоссов, были совершеннее, геометричнее — творения машиной инженерии, лишённое органических слабостей. Дозорные двигались с механической плавностью, но в их оптических сенсорах горел свет, почти живой. Они были искусственными, но каждый из них нёс в себе память о павших героях, чьи энграммы стали основой их сознания. Таландар, их лидер, доказал, что даже созданный искусственно может обрести душу. Дозорные шли за ним, готовые умереть и пересобраться снова — столько раз, сколько потребуется.

И наконец, в промежутках между отрядами воинов, сновали зонды.

Небольшие, юркие, они казались почти незаметными на фоне массивных фигур зилотов и центурионов. Но Воразун знала им цену. Без этих маленьких тружеников любая высадка превращалась в самоубийство. Зонды первыми пойдут на планету, развернут пилоны, создадут энергетическую матрицу, вызовут необходимые структуры. Они были строителями, инженерами, рабочими — основой любой экспансии протоссов.

Воразун спустилась с возвышения и пошла вдоль строя, вглядываясь в лица воинов. Некоторые из них были совсем молоды — почти юнцы, только прошедшие первые испытания. Другие носили на себе шрамы многих битв. Но в глазах всех горело одно: готовность. Они знали, куда летят. Знали, что могут не вернуться. И всё равно шли.

Она остановилась у крайней призмы, где пилот заканчивал последние проверки.

— Сколько ещё? — спросила Воразун негромко.

— Две минуты, матриарх, — ответил пилот, не оборачиваясь. — Все системы в норме. Мы готовы.

Воразун кивнула и повернулась к остальным призмам. Три. Четыре, если считать ту, что ещё загружалась на дальней платформе. Четыре призмы, полные лучших воинов Айура. Этого было мало для полномасштабной войны. Но для начала — достаточно.

Она подозвала одного из старших офицеров, тёмного тамплиера с нашивками командира отряда.

— Слушай приказ, — сказала она, понизив голос. — Вы летите к Кратеру. Координаты переданы пилотам. Ваша задача — добраться незаметно. ОЗД может иметь патрули на подступах. Если заметят — примут бой. Но только если не останется выбора. Главное — доставить воинов иерарху. Всё остальное вторично.

Тамплиер склонил голову.

— Мы выполним, матриарх. Ни один враг не узнает о нас раньше времени.

— Верю, — ответила Воразун.

Она отошла в сторону, наблюдая, как последние отряды заходят на борт. Люки призм начали закрываться, отсекая внутреннее пространство от внешнего мира. Свечение накопителей усилилось — корабли заряжались для прыжка.

Первая призма плавно оторвалась от платформы, зависла на мгновение в воздухе, а затем рванула в небо, оставляя за собой мерцающий след. Вторая, третья, четвёртая — одна за другой они уходили в стратосферу, к границе гиперпространства.

Воразун провожала их взглядом, пока последний корабль не исчез в вышине. Вокруг неё суета уже стихала — платформы пустели, зонды разлетались по своим делам, воины, оставшиеся на планете, возвращались к обычной службе. Только ветер по-прежнему шевелил пыль на месте, где только что стояли призмы.

Она постояла ещё минуту, вглядываясь в пустое небо.

— Удачи вам, — прошептала она.

Потом развернулась и направилась обратно к Сумеречному совету. У неё были другие дела. И первое из них — тал'даримы.

Четыре призмы искривления одна за другой пронзали стратосферу Айура, оставляя за собой мерцающие шлейфы ионизированного воздуха. С каждой секундой они набирали высоту, удаляясь от родной планеты, от её золотистых равнин и сияющих городов, от всего знакомого и безопасного. Впереди была только чернота космоса и координаты, ведущие в неизвестность.

Внутри головной призмы царила тишина, нарушаемая лишь низким гулом энергетических систем и редкими сигналами навигационных панелей. Воины, заполнившие десантные отсеки, не разговаривали. Зилоты замерли в неподвижности, их мысли были обращены внутрь себя — каждый по-своему готовился к предстоящему. Кхала, некогда связывавшая всех протоссов в единое целое, пала вместе с Амуном. Теперь каждый нёс свою ношу в одиночку, и это делало их одновременно и слабее, и сильнее.

Центурионы, разместившиеся отдельной группой, чувствовали себя в этой тишине даже естественнее других. Они никогда не знали Кхалы, всегда полагались только на себя и свою веру в Пустоту. Их тёмные доспехи сливались с полумраком отсека, делая воинов почти невидимыми. Только слабое свечение глаз выдавало их присутствие — и в этом свечении читалась та же решимость, что и у зилотов.

Дозорные стояли особняком, но вовсе не потому, что были машинами. Они были воинами — такими же, как и все остальные. Просто их тела когда-то погибли в бою, а разумы, энграммы личностей, были загружены в эти искусственные формы. Каждый из них помнил свою прошлую жизнь. Каждый носил в себе воспоминания о павших товарищах, о битвах, в которых они сражались ещё будучи из плоти и крови. Некоторые даже помнили Кхалу — ту самую, что объединяла всех, до её падения. Теперь у них не было Кхалы, не было прежних тел, но была воля. И цель.

Дозорный, которого в тактической сети обозначали как «Эпсилон-7», в прошлой жизни был ветераном кампании против зергов на Чаре. Он помнил жар той планеты, помнил, как его отряд погиб, прикрывая отступление гражданских. Его энграмма, извлечённая из погибшего тела, сохранила не только навыки, но и те чувства — долг, честь, готовность к самопожертвованию. Сейчас, стоя в тесноте десантного отсека, он думал не о смерти. Он думал о встрече. Где-то там, впереди, был иерарх. Тот, кто дал им всем второй шанс.

Зонды, притихшие в углах, казались единственными по-настоящему бездумными существами на борту. Но и в их механических действиях чувствовалась та же преданность — они были созданы служить, и служили исправно, не требуя благодарности.

Пилоты призм, связанные единой сетью, обменивались короткими данными — скорость, вектор, состояние двигателей. Никаких лишних слов, только цифры и графики. Координаты, переданные Селендис, были заложены в навигационные системы, и сейчас корабли выверяли курс, готовясь к главному — прыжку в гиперпространство.

Граница системы приближалась. Впереди, за последними астероидами внешнего пояса, начиналась пустота, где гравитационные поля становились достаточно слабыми для безопасного перехода. Пилот головной призмы, немолодой уже протосс с нашивками ветерана многих кампаний, отдал короткий приказ:

— Всем кораблям — подготовиться к прыжку. Синхронизация по моему сигналу.

В отсеках на мгновение зажглись предупредительные огни — мягкое голубое свечение, оповещающее о начале манёвра. Воины машинально проверили крепления своего снаряжения. Зонды втянули манипуляторы и замерли, переходя в режим транспортировки.

— Три... два... один... прыжок.

Пространство вокруг призм схлопнулось.

Гиперпространство не было похоже ни на что, что могли видеть не-протоссы. Там не было звёзд, не было направления, не было времени в привычном понимании. Только бесконечный поток искажённой реальности, где мысли текли быстрее света, а тела казались застывшими в янтаре вечности. Воины, даже самые опытные, на мгновение погрузились в себя, отгораживаясь от хаоса внешнего мира.

Зилот по имени Велон, молодой, но уже успевший понюхать пороха в нескольких стычках с остатками гибридов, закрыл глаза. Он думал об Артанисе — об иерархе, который вывел их из тьмы, объединил враждующие кланы, повёл против Амуна. Кхала пала, но Артанис остался. Если он зовёт, значит, так надо. Значит, там, на этой пыльной планете Кратер, решается судьба всего, во что он верит.

Центурион Ширал, сидевший напротив, не закрывал глаз. Его тёмное зрение, обострённое годами скитаний с неразимами, позволяло видеть даже в гиперпространственном хаосе отголоски чужих мыслей, чужих намерений. Он чувствовал страх молодых зилотов, решимость дозорных, спокойную уверенность пилотов. И свою собственную, въевшуюся в плоть готовность — убивать, защищать, умирать.

Дозорный Эпсилон-7 не закрывал глаз, потому что его оптические сенсоры работали постоянно. Но в его процессорах, помимо тактических расчётов, текли иные мысли — мысли, доставшиеся ему от той самой личности, чья энграмма стала его основой. Он вспоминал свою прошлую жизнь, своих павших товарищей, ту битву на Чаре, которая стала для него последней. Он не боялся смерти — он уже умер однажды. Но он боялся не успеть. Не выполнить задачу. Не оправдать доверие тех, кто дал ему второй шанс.

А снаружи, за тонкой обшивкой призм, кипел хаос гиперпространства. Бесконечные потоки энергии омывали корабли, но протосские щиты держали удар, гася возмущения реальности.

— Выход через десять секунд, — раздался голос пилота.

Воины подобрались. Зилоты положили ладони на рукояти пси-клинков. Центурионы активировали внутренние резервы, готовя энергию Пустоты. Дозорные провели последнюю диагностику систем, но их мысли оставались с ними — энграммы, хранящие память о прошлом, не мешали, а помогали. Они знали, за что сражаются.

Гиперпространство выплюнуло их в обычный космос.

Впереди, всего в нескольких миллионах километров, висела планета. Тусклая, невзрачная, с серой поверхностью, изрытой кратерами. Никаких признаков цивилизации — ни огней, ни построек, ни спутников на орбите.

— Цель достигнута, — доложил пилот. — Система Кратер. Начинаем снижение.

Призмы одна за другой устремились к планете, скользя в тени астероидов, прячась от возможных сканеров. Внутри воины готовились к встрече. Кто-то молчал, глядя в пустоту. Кто-то проверял оружие в сотый раз. Дозорные перебирали тактические схемы, но в их искусственных разумах теплилось нечто, похожее на надежду.

Впереди была битва. Но сначала — встреча с теми, ради кого они проделали этот путь. С иерархом, который вёл их через тьму. С союзниками, которых они никогда не видели, но уже готовы были защищать.

На Айуре, глядя вслед ушедшим кораблям, Воразун медленно опустила руку, которой прикрывала глаза от местного солнца. Призмы исчезли. Осталась только пустота неба и лёгкий ветер, шевелящий пыль на платформах.

Она повернулась и направилась обратно к Сумеречному совету. Впереди был следующий шаг. Самый трудный.

На Кратере близился вечер — если это слово вообще можно было применить к планете, где солнце лишь ненамного отличало день от ночи, давая ровно столько света, чтобы не погружать мир в полную тьму. Серый диск местного светила клонился к горизонту, окрашивая пылевую завесу в багровые тона. Временный лагерь, разбитый у подножия скалы, в тени которой укрылись остатки «Гипериона», жил своей напряжённой жизнью. Люди, протоссы и зерги — после победы над Амуном все три расы договорились не нападать друг на друга, но само соседство всё ещё требовало привыкания.

Мэтт Хорнер стоял на краю лагеря, там, где импровизированные постройки уступали место голой каменистой равнине. Он вглядывался в небо уже не первый час. Привычка старого пилота — всегда смотреть вверх, всегда ждать. То ли подкрепления, то ли опасности. В этой войне они часто были одним и тем же.

— Мэтт, — раздался голос из-за спины. — Ты так и будешь здесь стоять? Кофе стынет.

Хорнер обернулся. Рори Свонн, тяжело ступая в своём рабочем экзоскелете, подошёл ближе и протянул ему кружку с дымящимся напитком. Настоящий кофе — последний запас с «Гипериона», который инженер берёг как зеницу ока.

— Спасибо, Рори, — Хорнер взял кружку, но взгляда от неба не отвёл. — Они должны вернуться сегодня. По расчётам.

— По твоим расчётам, — усмехнулся Свонн. — А по моим — двигатели у этих корыт могли и не выдержать. Сами знаешь, в каком состоянии мы уходили.

— Выдержали, — твёрдо сказал Хорнер. — Должны были.

Свонн хотел что-то добавить, но вдруг замер. Его глаза, прищуренные от вечной усталости, вдруг расширились.

— Мэтт... ты это видишь?

Хорнер уже видел.

В небе, там, где багровый закат встречался с чернотой космоса, появились точки. Четыре точки. Они росли с каждой секундой, обретая очертания — изящные, текучие, совершенно непохожие на грубые угловатые формы терранских кораблей.

— Призмы, — выдохнул Хорнер. — Протоссы.

Кружка с кофе упала на камни, расплёскивая драгоценную жидкость, но он не заметил этого. Он смотрел, как четыре золотистых корабля одна за другой входят в атмосферу, оставляя за собой светящиеся шлейфы. Они шли точно к лагерю, без колебаний, без сомнений.

А потом с другой стороны, с противоположного края неба, появились другие силуэты.

Терранские. Угловатые, тяжёлые, с характерными очертаниями десантных кораблей. Хорнер узнал их сразу — те самые суда, на которых улетали Блейз и Накс.

— Живы, — прошептал он. — Черти, они живы.

Свонн уже бежал к посадочной площадке, крича на ходу что-то неразборчивое, но полное радости. Хорнер последовал за ним, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое, почти забытое за эти дни отчаяния.

Первыми сели призмы. Они опускались на камни с невероятной грацией, почти не поднимая пыли. Их корпуса мерцали, люки раскрывались бесшумно, и оттуда, из тёплого свечения внутренних отсеков, начали выходить воины. Зилоты в тяжёлых доспехах, центурионы с тёмными клинками, дозорные, чьи оптические сенсоры сканировали пространство. Они выстраивались ровными рядами, не говоря ни слова, но само их присутствие наполняло лагерь новой силой.

Артанис уже шёл к ним, и в его походке чувствовалась гордость. Его народ не бросил его.

А тем временем сели десантные корабли.

Их посадка была куда более шумной — двигатели вздымали тучи пыли, опоры с грохотом встречались с камнями. Но когда люки открылись, оттуда хлынула жизнь.

Блейз вышел первым, широко улыбаясь, несмотря на усталость. За ним — Накс, мрачный как всегда, но в его глазах мелькало что-то похожее на удовлетворение. А потом посыпались остальные.

Кев «Гадюка» выпрыгнул из корабля, едва не сбив с ног встречающего, и тут же принялся озираться в поисках, кого бы обнять или во что бы выстрелить — от избытка чувств. Боб «Ядрила» вылезал из своего МАРСа медленно, с достоинством, но, оказавшись на земле, оглядел окрестности и одобрительно хмыкнул.

— Не хуже, чем на шахтах, — сказал он. — Хотя пыли поменьше.

Сирус вышел последним из своей машины, спокойный и собранный. Он оглядел лагерь, увидел Хорнера и коротко кивнул — по-военному, без лишних эмоций.

А потом из второго корабля высыпала вторая волна.

Сэм, увидев стоящего неподалёку зилота, замер на секунду, а потом расплылся в улыбке.

— Надо же, настоящий протосс! — воскликнул он, направляясь к воину. — Слушай, друг, а у вас там в доспехах не жарко? А клинки можно потрогать? А...

Никара, закатив глаза, оттаскивала своего напарника в сторону, попутно проверяя наличие аптечек у встречающих медиков.

— Сэм, успокойся. Мы здесь союзники, — говорила она, но Сэм только отмахивался.

— Союзники — это хорошо. Но познакомиться-то можно?

Зилот, не понимающий ни слова, просто смотрел на него с каменным лицом, но в его позе не чувствовалось враждебности — скорее лёгкое недоумение.

Хорнер, наблюдая эту картину, впервые за долгое время позволил себе улыбнуться. «Небесные Дьяволы» были в сборе. Все, кто выжил.

— Всех собрали? — спросил он у Блейза, когда тот подошёл ближе.

Блейз кивнул, но в его глазах мелькнула тень.

— Всех, кого смогли. Тайкуса нет уже много лет, сам знаешь. А Вега... — он развёл руками. — Её след простыл. Искали по всем каналам — тишина. Либо залегла так глубоко, что не достать, либо... ну, сам понимаешь.

Хорнер понимал. Война не щадит никого.

— Жаль, — только и сказал он. — Она была лучшей.

— Была, — согласился Блейз. — Но и тех, кто есть, хватит. Ты бы видел, что эти трое вытворяли на Келомории. Гадюка там полрайона взорвал.

— Случайно! — донеслось от Кева, который каким-то чудом услышал это даже сквозь гул голосов. — Почти случайно!

Хорнер рассмеялся — впервые за много дней.

А в другой части лагеря, там, где серые скалы переходили в покрытую слизью зону, окружающую раненого Левиафана, Загара смотрела в небо.

Она не нуждалась в радарах, чтобы видеть то, что приближалось. Её чувства, обострённые пси-полем Роя, улавливали присутствие заражённых задолго до того, как они появлялись в пределах видимости.

— Идёт, — произнесла она.

В небе, прорезая облака, появился огромный силуэт. Крейсер. Но не обычный. Его формы были искажены, обшивка покрыта хитиновыми наростами, в которых пульсировала биолюминесценция. Из разрывов брони пробивались щупальца, рефлекторно двигающиеся в такт дыханию корабля. Это был уже не просто терранский крейсер. Это было нечто иное — живое и мёртвое одновременно.

«Александр».

Корабль адмирала Стукова.

Он шёл на посадку тяжело, неуклюже, но в этом движении чувствовалась сила, с которой приходилось считаться. Заражённый крейсер нёс на своём борту армию таких же, как он сам, — тех, кого ОЗД предало, чьи смерти легли на совесть ДюГаля и его приспешников.

Загара чувствовала присутствие Стукова. Холодное, тяжёлое, пропитанное ненавистью к тем, кто когда-то отдал приказ его уничтожить. Он не был частью Роя — никогда не будет. Но сейчас он шёл к ним. Как союзник.

— Интересно, надолго ли, — прозвучал голос Загары, провожающей взглядом садящийся крейсер.

Рядом с ней, бесшумно подойдя, замерла Килиса. Мать стаи только что вернулась — уставшая, но довольная.

— Он согласился, моя королева, — сказала она. — На своих условиях, но согласился.

— Я вижу, — ответила Загара. — Ты хорошо справилась, Килиса.

— Я выполнила приказ.

Загара кивнула, не отводя взгляда от «Александра». Крейсер уже коснулся поверхности, подняв тучу пыли. В его боках открывались люки — рваные, негерметичные, из которых уже выползали первые заражённые.

— Приготовься, — сказала Загара. — Начинается самое трудное. Не воевать — ужиться.

Килиса молча кивнула.

В лагере, тем временем, заметили новый корабль. Радость встречи сменилась напряжением. Люди хватались за оружие, зилоты активировали клинки, центурионы приготовили способности Пустоты. Только Артанис, Валериан и Загара оставались спокойны.

— Союзник, — громко сказал Артанис, обращаясь ко всем. — Союзник. Опустите оружие.

Приказ иерарха подействовал на протоссов мгновенно. Людям потребовалось чуть больше времени, но и они, видя, что никто не атакует, нехотя убрали стволы.

Из «Александра» вышел Стуков.

Он шёл один, без охраны. Его заражённые замерли у корабля, ожидая команд. Сам Стуков, в остатках формы, которая когда-то принадлежала адмиралу ОЗД, с нашивкой на груди, которую он так и не снял, направлялся прямо к центру лагеря, туда, где его ждали трое.

Валериан, Артанис и Загара.

Он остановился в нескольких шагах. Его глаза, светящиеся желтоватым светом заражения, обвели собравшихся.

— Адмирал Стуков, — представился он. Голос звучал низко, с металлическим оттенком. — Командующий силами заражённых. Я здесь, потому что у нас общий враг.

— Мы рады тебе, адмирал, — ответил Валериан. — Надеюсь, вместе мы заставим их заплатить.

Стуков усмехнулся. Усмешка вышла мрачной, почти злой.

— Тогда начнём.

В импровизированном командном пункте, развёрнутом в самом большом из уцелевших модулей колонии, царил полумрак. Единственным источником света служили голографические экраны и мерцающие индикаторы на панелях оборудования, которое удалось спасти с «Гипериона» и «Ша'иура». Техники с обоих кораблей работали плечом к плечу уже несколько дней, соединяя терранские кабели с протосскими кристаллическими интерфейсами, и результат начинал приносить плоды.

Селендис сидела перед главным пультом, её пальцы танцевали по сенсорным панелям с завораживающей плавностью. Она не покидала этого места уже много часов — с того самого момента, как удалось поймать устойчивый сигнал с Айура. Сейчас связь работала стабильно, насколько это было возможно в условиях тотального глушения ОЗД.

Голограмма над проектором замерцала, и в воздухе сформировалось изображение Воразун. Матриарх неразимов выглядела собранной, но в её глазах читалось напряжение — последние дни дались всем нелегко.

— Селендис, — начала Воразун без предисловий. — Призмы отправлены. Четыре корабля. Зилоты, центурионы, дозорные, зонды. Они уже должны быть на подходе к вашей системе.

Селендис позволила себе короткий кивок, в котором читалось облегчение.

— Мы уже видим их, матриарх. Они сели несколько минут назад. Артанис встречает воинов лично. — Она сделала паузу. — Спасибо. Вы пришли быстрее, чем мы смели надеяться.

— Неразимы не бросают своих, — ответила Воразун. — А Артанис... он доказал, что достоин называться иерархом всего нашего народа. Мы придём, куда бы он ни позвал.

Селендис хотела ответить, но в этот момент сзади послышались шаги. Она обернулась — в модуль вошёл Артанис, за ним следовал Валериан. Иерарх выглядел уставшим, но в его глазах горел огонь, которого не было ещё утром. Прибытие подкреплений делало своё дело.

— Воразун, — сказал Артанис, подходя к проектору. — Рад видеть тебя. И благодарен за помощь.

— Иерарх, — Воразун склонила голову в знак уважения. — Мы сделаем всё, что потребуется. Но я вижу по вашим лицам — это не всё.

Валериан шагнул вперёд, входя в поле проекции.

— Вы правы, матриарх. Подкрепления — это хорошо. Но у нас есть одна проблема, которая может стать фатальной, если мы её не решим.

— Тал'даримы, — догадалась Воразун.

— Они самые, — подтвердил Валериан. — Мы не можем позволить себе воевать на два фронта. Если Аларак ударит нам в спину, когда мы будем сражаться с ОЗД... — он не договорил, но все поняли.

Селендис повернулась к проектору.

— Я пыталась связаться с ними, матриарх. С Кратера это невозможно. Глушение ОЗД перекрывает все каналы, а тал'даримы не отвечают на общие частоты. Мы даже не знаем, слышат ли они нас.

Воразун задумалась. Её лицо, обычно непроницаемое, на мгновение исказилось гримасой — видимо, перспектива разговора с Алараком не доставляла ей удовольствия.

— У меня есть старые каналы, — сказала она наконец. — Связи с некоторыми посвящёнными. Опосредованные, ненадёжные, но они есть. Я попробую договориться через них.

— А если не выйдет? — спросил Валериан.

Воразун помолчала.

— Тогда придётся лететь лично. Аларак не из тех, кто разговаривает через посредников, если дело серьёзное. А дело серьёзное.

Артанис шагнул ближе к проектору.

— Это опасно, Воразун. Тал'даримы... непредсказуемы. Аларак может воспринять твой визит как угрозу или слабость.

— Я знаю, иерарх, — ответила Воразун. — Но выбора у нас нет. Если мы не заручимся хотя бы их нейтралитетом, любой удар в спину станет фатальным. Я попробую каналы. Если не сработают — полечу сама.

— Мы будем ждать вестей, — сказала Селендис. — Связь теперь устойчива. Держите нас в курсе.

Воразун кивнула.

— Да укроет вас Адун своей тенью. — Воразун завершает связь.

Голограмма погасла. В модуле повисла тишина, нарушаемая лишь гудением аппаратуры.

— Она справится, — тихо сказал Артанис. — Воразун сильнее, чем кажется.

— Надеюсь, — ответил Валериан. — Потому что если нет... нам придётся очень тяжело.

Воразун не стала откладывать. Едва связь с Кратером прервалась, она направилась в защищённый сектор Сумеречного совета, туда, где хранились кристаллы данных с зашифрованными каналами связи. Контакты с посвящёнными тал'даримов были делом тонким — не столько дипломатия, сколько балансирование на грани, где любое неосторожное слово могло стоить жизни.

Она перебирала кристаллы один за другим, вкладывая их в считыватель и отправляя короткие закодированные сигналы. Ответы приходили редко, а когда приходили — были краткими и обескураживающими.

Первый посвящённый, с которым у неё когда-то был общий проект по изучению артефактов зел-нага, просто не ответил. Кристалл молчал, отправляя сигнал, но не возвращая ничего, кроме фонового шума.

Второй ответил через час. Его голограмма, искажённая помехами, появилась над проектором на несколько секунд.

— Матриарх, — голос звучал сухо, без эмоций. — Ваш запрос получен. Передать Владыке? Невозможно. Аларак не принимает послания через третьих лиц. Если хотите говорить — говорите лично. Если нет — не тратьте наше время.

Связь прервалась, не дожидаясь ответа.

Третий даже не ответил. Четвёртый прислал короткое: «Владыка занят. Обращаться позже». Когда именно наступит это «позже», уточнять не стали.

К вечеру по местному времени Воразун перепробовала все доступные каналы. Результат был нулевым. Посвящённые либо молчали, либо вежливо, но твёрдо отказывались выступать посредниками. Аларак не желал разговаривать через кого-то. Только личная встреча — и только на его условиях.

Она откинулась в кресле, позволив себе короткую минуту усталости. Потом встала и направилась к выходу.

Таландар ждал её у посадочной платформы. Чистильщик стоял неподвижно, его оптические сенсоры были устремлены на приближающуюся фигуру матриарха. Вокруг суетились техники, готовящие к вылету разведывательный корабль, но Таландар не обращал на них внимания.

— Я слышал, попытки связаться провалились, — сказал он без предисловий.

Воразун остановилась рядом, глядя на корабль.

— Не провалились. Просто дали понять то, что я и так знала. Аларак не разговаривает через посредников. Если мы хотим его помощи или хотя бы нейтралитета, я должна лететь сама.

Таландар повернул голову, его оптические сенсоры сфокусировались на ней.

— Это опасно.

— Я знаю.

— Тал'даримы непредсказуемы. Аларак может воспринять твой визит как угрозу. Или как слабость. И то, и другое опасно.

Воразун посмотрела на него. Даже через искусственные глаза чистильщика она видела в нём то, что делало его особенным — не просто энграмму, не просто набор программ, а личность. Таландар беспокоился. По-настоящему.

— Ты предлагаешь мне не лететь?

— Я предлагаю тебе взять меня с собой, — ответил он. — Вдвоём у нас будет больше шансов.

Воразун покачала головой. Жест, который она переняла у терранов за долгие годы контактов, но который сейчас выражал твёрдую решимость.

— Нет, Таландар. Если на Айуре не останется ни меня, ни Артаниса, кто-то должен командовать. Ты — чистильщик. Твои воины доверяют тебе. Неразимы и тамплиеры тоже знают тебя по войне с Амуном. Те, кто нет — видят в тебе Феникса. А это заставит их уважать тебя. Ты останешься здесь.

— Но...

— Это приказ, — голос Воразун стал твёрже, но в нём не было жёсткости. Скорее — усталая решимость. — Я ценю твоё желание помочь. Правда ценю. Но если со мной что-то случится, на Айуре должен быть тот, кто продолжит дело. Тот, кому доверяют. Тот, кто сможет объединить наших воинов, если нас не станет.

Таландар молчал долго. Его процессоры перебирали аргументы, контраргументы, вероятности. Но в конце концов он просто склонил голову.

— Я понял, матриарх. Я останусь.

— Хорошо.

Воразун положила руку ему на плечо — жест, который у протоссов означал глубокое уважение.

— Если я не вернусь... береги наших. Всех. И помни: мы едины. Делаамы, неразимы, чистильщики. Не дай никому разрушить это единство.

— Я сохраню его, — ответил Таландар. — Клянусь.

Воразун кивнула и направилась к кораблю. У трапа она остановилась на мгновение, обернулась. Таландар всё ещё стоял на платформе, глядя ей вслед.

— Да укроет тебя Адун своей тенью, матриарх, — сказал он.

— И тебя, Таландар. И тебя.

Она поднялась на борт. Люк закрылся. Двигатели взревели, и разведывательный корабль неразимов, тёмный и стремительный, взмыл в небо Айура, беря курс на Слейн.

Корабль Воразун вышел из гиперпространства на окраине системы Слейна. Впереди, подсвеченная багровым светом местной звезды, висела планета — мрачная, негостеприимная, с поверхностью, изрезанной глубокими каньонами и усеянной остриями базальтовых скал. Над ней, словно стражи, парили боевые призмы и дезинтеграторы, чьи тёмные силуэты сливались с чернотой космоса.

Воразун направила корабль к планете, соблюдая все протоколы мирного входа. Она не включала оружие, не меняла курс, не делала ничего, что могло бы быть истолковано как враждебное действие. Только медленное, плавное снижение, сопровождаемое стандартным приветственным сигналом на всех частотах.

Ответ пришёл быстрее, чем она ожидала.

И совсем не таким, какой она надеялась получить.

Пространство вокруг корабля вспыхнуло. Лучи фотонных пушек прошили пустоту в опасной близости от корпуса — не прямое попадание, но однозначное предупреждение. Системы оповестили о захвате, и Воразун едва успела сбросить скорость, чтобы не влететь в перекрестие огня.

— Неопознанный корабль на подходе к Слейну, — раздался в динамике голос, полный привычной язвительности, которую Воразун узнала бы из тысячи. — Вы вторглись в закрытое пространство Тал'даримского сектора. У вас ровно три секунды, чтобы объяснить, почему вас не следует превратить в облако ионизированной пыли. Три. Два. Начинайте говорить.

На голографическом экране появилось изображение Мал'Гариса. Второй Посвящённый восседал в командном кресле своего корабля, его лицо выражало скучающее превосходство, смешанное с лёгким кровожадным интересом. За его спиной угадывались очертания мостика дезинтегратора — тёмного, угловатого, с пульсирующими кристаллами на панелях управления.

Воразун оставалась спокойной. Она смотрела прямо в проекцию, не отводя взгляда.

— Я Воразун, матриарх неразимов. Прибыла с Айура для разговора с Владыкой Алараком. У меня нет враждебных намерений. Прошу разрешения на посадку.

Мал'Гарис уставился на неё с неподдельным интересом. Его бровь поползла вверх.

— Неразимы? — переспросил он, растягивая слова. — С Айура? К Владыке? — он хмыкнул, явно наслаждаясь ситуацией. — И ты думаешь, что после того, как ваши дружки-дэлаамы шастали по галактике со своим самодовольным иерархом, мы тут будем распахивать двери перед каждым протоссом, который решит нанести визит вежливости?

— Это не визит вежливости, — спокойно ответила Воразун. — Это дело, касающееся выживания всех нас. ОЗД вторглось в сектор. Они уже атаковали многие миры. Если мы не объединимся, они уничтожат всех поодиночке.

Мал'Гарис скривился.

— ОЗД? Это те приматы, что пытались сунуться к нам неделю назад? — он усмехнулся, самодовольно оскалившись. — Мы раздавили их эскадру, как букашку. Их крейсер до сих пор валяется где-то на поверхности Слейна, дожидаясь, пока мы соизволим добить выживших. Невелика угроза.

— Они вернутся, — твёрдо сказала Воразун. — С лучшими кораблями. С лучшим оружием. И тогда ваша лёгкая победа обернётся затяжной войной. Аларак это понимает. Поэтому я здесь.

Мал'Гарис прищурился. Его пальцы барабанили по подлокотнику кресла — жест, выдававший внутреннюю борьбу между желанием послать незваную гостью подальше и любопытством.

— И что, — протянул он, — ты думаешь, Владыка будет с тобой разговаривать? Лично?

— Да, — ответила Воразун. — Потому что я пришла не как просительница. Я пришла как равная. И у меня есть что предложить.

Пауза затянулась. Мал'Гарис смотрел на неё, что-то прикидывая в своём извращённом уме. Потом, нехотя, махнул рукой кому-то за кадром.

— Отключить пушки. Дать ей коридор на посадку. — Он снова повернулся к Воразун. — Но если ты хоть чем-то его разозлишь его, матриарх, я лично прослежу, чтобы твой визит стал последним. Поняла?

— Поняла, — спокойно ответила Воразун.

Фотонные пушки замолчали. Лучи погасли, и пространство впереди очистилось. Воразун повела корабль к поверхности, чувствуя на себе взгляды множества тал'даримских сканеров.

Внизу, среди базальтовых скал и кроваво-красных кристаллов, её ждал дворец Владыки. И разговор, от которого зависело слишком многое.

Корабль Воразун опустился на посадочную платформу, высеченную прямо в базальтовой скале. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирался мрачный пейзаж Слейна — чёрные пики, уходящие в багровое небо, глубокие расщелины, на дне которых пульсировали кроваво-красные кристаллы, и тяжёлая, давящая атмосфера, пропитанная запахом серы и терразина.

Её встретили молча. Двое палачей в тёмных доспехах, чьи оптические сенсоры горели холодным багровым светом, жестом указали направление. Никаких приветствий, никаких формальностей. Только короткий, почти презрительный кивок в сторону входа в комплекс.

Воразун последовала за ними.

Они вели её через длинные коридоры, вырубленные в толще скалы. Стены здесь были покрыты замысловатой резьбой — сцены битв, вознесения, жертвоприношений. Везде доминировал багровый цвет подсветки, делающий тени глубокими и зловещими. Изредка попадались стражи — приверженцы, замершие в нишах, чьи лица под шлемами не выражали ничего, кроме фанатичной преданности.

Наконец они остановились перед массивными дверями, инкрустированными пульсирующими кристаллами. Палачи расступились, давая ей пройти, и двери бесшумно разъехались в стороны.

Совет Смерти.

Зал оказался огромным — настоящий амфитеатр, вырубленный в сердце горы. Ярусы поднимались вверх, уходя в темноту, и на каждом из них замерли фигуры посвящённых. Десятки, если не сотни глаз — тёмных, пустых, светящихся багровым — смотрели на вошедшую. Тишина здесь была особой — плотной, давящей, готовой в любой момент взорваться.

В центре зала, на возвышении, напоминающем алтарь, восседал Аларак.

Владыка тал'даримов не поднялся при её появлении. Он даже не шелохнулся. Только его глаза — два тлеющих угля в идеально симметричном лице — медленно скользнули по фигуре Воразун, оценивая, взвешивая, пронзая.

— Матриарх неразимов, — произнёс он. Голос звучал низко, с вибрацией, от которой, казалось, дрожал сам воздух. — Какой ветер занёс тебя в мои скромные владения? Или, точнее, какая нужда заставила потомственную изгнанницу искать встречи с тем, кого её сородичи привыкли презирать?

Воразун выдержала его взгляд. Она прошла в центр зала, остановившись ровно напротив возвышения, и склонила голову ровно настолько, чтобы соблюсти формальности, но не выказать слабости.

— Владыка Аларак, — начала она. — Я пришла не как изгнанница и не как просительница. Я пришла как матриарх народа, который, как и твой, столкнулся с угрозой, способной уничтожить всех нас.

— Угроза, — повторил Аларак, и в его голосе проскользнула насмешка. — Ты говоришь об этих жалких терранах, что осмелились сунуться в мой сектор?

Он сделал жест рукой, и над возвышением зажглась голографическая проекция. На ней было видно, как эскадра Мал'Гариса рвёт в клочья корабли ОЗД в поясе астероидов. Дезинтеграторы, владыки небес, палачи — тал'даримский флот действовал с хирургической точностью, не оставляя врагу ни единого шанса.

— Ты видишь это? — Аларак указал на проекцию. — Это то, что осталось от их хвалёного флота после встречи с «Небесным Кошмаром». Они разбежались, как стая напуганных гиблингов. Их крейсер до сих пор валяется где-то на поверхности Слейна, дожидаясь, пока мои охотники соизволят добить выживших.

Он откинулся на спинку трона, с явным удовольствием наблюдая за реакцией Воразун.

— Ты называешь это угрозой? Для меня это было... развлечение. Лёгкая разминка перед завтраком.

Воразун не отвела взгляда. Она смотрела на проекцию спокойно, не выказывая ни восхищения, ни страха.

— Впечатляет, — признала она. — Твой флот действительно силён. Но ты совершаешь ту же ошибку, что и многие до тебя.

— Ошибку? — в голосе Аларака послышалось любопытство. — Просвети меня, матриарх. Я весь внимание.

— Ты судишь о противнике по первой стычке, — ответила Воразун. — ОЗД — не сброд, который приплыл на утлых посудинах. Это мощнейшая военная машина Земли. Та, что уже покорила сотни миров у себя дома. Та, что обладает ресурсами целой планеты и технологиями, которые мы ещё не видели.

Она сделала шаг вперёд.

— То, что ты раздавил их авангард, — не победа. Это лишь предупреждение. Фортресс, их командующий, теперь знает о вас. Он получил информацию о вашем оружии, вашей тактике, ваших кораблях. И пока ты тут наслаждаешься своей «лёгкой разминкой», его инженеры уже разрабатывают способы противодействия.

Аларак слушал, и его лицо оставалось непроницаемым. Но в глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее холодный интерес.

— Допустим, — протянул он. — И что ты предлагаешь? Чтобы я объединился с тобой, с дэлаамами, с этими... — он сделал паузу, — зергами? Чтобы мы все вместе пели песни о единстве и братстве?

— Я предлагаю тебе союз, — твёрдо сказала Воразун. — Временный, прагматичный, основанный на общем враге. ОЗД не остановится, пока не уничтожит всех, кто сопротивляется. Рано или поздно они вернутся к Слейну. С лучшими кораблями, с лучшим оружием, с тактиками, заточенными против тебя.

— И тогда, — продолжила она, — твоя лёгкая победа обернётся затяжной войной. Войной, в которой даже тал'даримы могут проиграть.

Аларак молчал. Его пальцы медленно барабанили по подлокотнику трона — единственный жест, выдававший работу мысли. Тишина в зале стала ещё плотнее, если такое вообще было возможно. Посвящённые на ярусах замерли, ожидая реакции своего владыки.

Наконец Аларак заговорил. Голос его звучал ровно, без эмоций, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду.

— Мне нет дела до твоего сектора, матриарх. Мне нет дела до дэлаамов, до зергов, до терранов. Ровно до тех пор, пока они не пересекают мои границы. Пока ОЗД будет сидеть на своей стороне, я не пошевелю и пальцем.

— Но они уже пересекли твои границы, — возразила Воразун. — Их флот вторгся в твою систему. Они атаковали твои миры. Пусть ты и раздавил их, сам факт остаётся фактом — ОЗД посмело сунуться сюда.

— И поплатилось за это, — отрезал Аларак. — Этого достаточно.

— Достаточно для мести. Недостаточно для гарантий.

Воразун сделала ещё один шаг вперёд, теперь она стояла почти у подножия трона.

— Ты умный правитель, Аларак. Ты видишь дальше своих границ. Ответь мне: что будет, когда ОЗД вернётся? Когда они привезут оружие, способное пробивать твои щиты? Когда их призраки научатся глушить твои каналы? Когда у них появятся корабли, быстрее твоих?

Аларак молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.

— Ты можешь выиграть ещё одно сражение, — продолжила Воразун. — Может быть, даже два. Но войну ты в одиночку не выиграешь. Никто не выигрывает. Даже мы, объединившись, едва справились с Амуном. А ОЗД — это не Амун, но они близки к этому. У них есть ресурс, которого у нас нет — целая планета за спиной.

В этот момент тяжёлая тишина зала была нарушена.

Одна из боковых дверей бесшумно открылась, и в Совет Смерти вошёл посвящённый. Он двигался быстро, но без суеты, и его появление явно не было запланированным. Аларак перевёл взгляд на вошедшего, и в этом взгляде читалось лёгкое раздражение — Владыка не любил, когда его прерывали.

— Владыка, — посвящённый склонился в глубоком поклоне. — Прошу прощения за вторжение. Но у меня срочное донесение от наблюдателей.

— Говори, — разрешил Аларак.

Посвящённый выпрямился, бросив быстрый взгляд на Воразун, но не позволив себе лишних эмоций.

— Наблюдатели зафиксировали активность в районе крушения терранского крейсера. ОЗД не только выжили, они восстановили корабль и готовятся к взлёту. Кроме того, наши сенсоры обнаружили, что они успели отправить доклад своему командованию. Информация о нас, о нашем оружии, о нашей тактике уже ушла в их штаб.

На мгновение в зале повисла абсолютная тишина.

Аларак медленно повернул голову к голографической проекции, где всё ещё висело изображение разгромленной эскадры ОЗД. Его лицо не изменилось, но Воразун, знавшая протоссов достаточно хорошо, уловила едва заметное изменение в его позе — напряжение, которого не было раньше.

— Они успели отправить данные, — повторил он, и в его голосе впервые за весь разговор появились нотки, похожие на холодное признание факта. — Эти приматы оказались не такими уж примитивными.

Он снова посмотрел на Воразун.

— Ты знала?

— Я предполагала, — честно ответила она. — ОЗД не дураки. Их командиры умеют учиться на ошибках. Если они не смогли победить здесь, они постараются выведать максимум информации, чтобы вернуться подготовленными.

Аларак молчал долго. Так долго, что даже посвящённые на ярусах зашевелились, забеспокоившись. Потом он поднялся с трона. Это движение было плавным, текучим, но в нём чувствовалась собранная, готовая к действию энергия.

— Значит, они знают о нас, — произнёс он, глядя куда-то в пространство. — Знают, где мы, какое у нас оружие, как мы воюем. И скоро вернутся, чтобы использовать эти знания.

Он повернулся к Воразун. Их взгляды встретились.

— Ты пришла вовремя, матриарх. — В его голосе не было благодарности, только констатация факта. — Похоже, у нас действительно появился общий враг.

Воразун кивнула, сохраняя спокойствие.

— Я рада, что ты это понимаешь, Владыка.

— Не радуйся раньше времени, — осадил её Аларак. — Я не сказал, что согласен на твой союз. Я сказал, что у нас появился общий враг. Это не одно и то же.

Он сделал шаг вниз с возвышения, приближаясь к ней.

— Я подумаю над твоим предложением. А пока... — он махнул рукой в сторону двери. — Мои люди проводят тебя в гостевые покои. Отдохни с дороги. Скоро ты получишь мой ответ.

Воразун понимала: это не гостеприимство. Это способ выиграть время, чтобы оценить ситуацию, посоветоваться со своими, может быть, даже проверить её слова. Но спорить было бесполезно.

— Я подожду, Владыка, — сказала она и, развернувшись, направилась к выходу в сопровождении бесшумно возникших палачей.

Аларак проводил её взглядом. Когда двери закрылись, он повернулся к замершему в ожидании посвящённому.

— Приготовьте «Небесный Кошмар» к вылету, — приказал он. — И свяжитесь с Мал'Гарисом. Пусть лично возглавит группу к месту крушения. Если эти терраны думают, что смогут улизнуть с моей информацией, пусть знают: тал'даримы не прощают воровства.

Посвящённый склонил голову и исчез.

Аларак остался один в огромном зале Совета Смерти, глядя на погасшую голограмму разгромленной эскадры ОЗД. Его пальцы сжались в кулак.

— Фортресс, — мысль прозвучала в тишине, тяжёлая, как базальт этих стен. — Посмотрим, кто кого.

Рик Зленир не верил в удачу. За годы службы он усвоил простое правило: если что-то идёт слишком хорошо, значит, ты чего-то не замечаешь. И сейчас, когда ремонт «Непоколебимого» подходил к концу, это правило зудело в затылке, не давая расслабиться.

— Командир, — инженер вынырнул из технического отсека, вытирая руки ветошью. — Пять из шести прыжковых двигателей в норме. Шестой можно запустить, но рискованно. Если хотите убираться отсюда побыстрее — хватит и пяти.

Зленир кивнул, бросив взгляд на таймер.

— Час? — переспросил он.

— Минут сорок, если поторопимся.

— Торопитесь.

Инженер скрылся в недрах корабля, а Зленир отвернулся к временному пульту, развёрнутому прямо на поверхности. Связь с флагманом была налажена час назад, и теперь он ждал подтверждения от Макарова. Экран мигнул, и перед ним появилось изображение вице-адмирала. Макаров выглядел уставшим, но, как всегда, собранным.

— Зленир, — без предисловий начал он. — Докладывай.

— Ремонт почти завершён, — ответил Зленир, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Через час сможем взлететь. Прыжковые двигатели готовы, корпус цел, вооружение в норме. Потери... серьёзные, но мы выберемся.

Макаров слушал, не перебивая. Когда Зленир закончил, он заговорил, и в его голосе слышалась та особая интонация, которую подчинённые боялись больше всего — спокойная, взвешенная, но с металлическими нотками.

— Ты отправил данные о противнике?

— Да, сэр. Полный пакет. Тактика, вооружение, примерная численность флота, координаты... Всё, что успели собрать.

— Хорошо. Это единственное, что оправдывает твоё... положение. — Макаров сделал паузу. — Фортресс в курсе. Он... не в восторге. Но данные важнее, чем его гнев. Возвращайся. Жду тебя на «Нептуне» для подробного отчёта.

— Есть, сэр.

Связь прервалась. Зленир выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Пронесло. Макаров прикрыл его перед адмиралом. Значит, ещё есть шанс сохранить карьеру.

Он повернулся, чтобы отдать распоряжение об ускорении подготовки, и замер.

Лезвие у горла появилось из ниоткуда.

Он даже не услышал шагов. Просто секунду назад было пусто, а сейчас за спиной стоял кто-то, чьё дыхание — холодное, чужое — касалось его затылка. Голос, низкий и шипящий, раздался прямо у уха:

— Никуда вы не улетите, командир.

Зленир не стал тратить время на вопросы. Его палец, уже лежавший на поясе, нажал тревожную кнопку раньше, чем мозг успел осознать опасность. Сирена взвыла, разрывая тишину лагеря.

Охотник дёрнулся, но не от неожиданности — от звука выстрелов.

Морпехи, стоявшие в двадцати метрах, среагировали мгновенно. Очередь из трёх стволов прошила пространство, и фигура за спиной Зленира дёрнулась, теряя маскировку. Кровавый охотник — Зленир успел разглядеть тёмный доспех, багровые глаза, искажённое ненавистью лицо — вывалился из пустоты, получив несколько пуль в спину. Он не умер сразу, попытался подняться, но вторая очередь добила его.

Зленир отскочил к кораблю, крича на бегу:

— Тревога! Боевая готовность! Взлёт через пять минут, всё бросаем!

Лагерь взорвался движением. Солдаты выскакивали из палаток, хватая оружие, инженеры бросали инструменты и бежали к кораблям, пилоты занимали места в кабинах. Но в небе уже нарастал гул — чужой, низкий, вибрирующий.

— Протоссы! — заорал кто-то.

Зленир поднял голову и увидел их.

Из-за скал, со стороны гор, выныривали тёмные силуэты. Палачи — их он узнал по угловатым формам и багровым глазам на носах кораблей. Ревнители — тяжёлые, массивные, несущие смерть на своих бронированных корпусах. А за ними, медленно и неумолимо, выходили странники гнева — огромные шагоходы, чьи импульсные бластеры уже начинали светиться, накапливая заряд.

— Всем на борт! — заорал Зленир, вбегая по трапу. — Живо!

Первые лучи ударили, когда последние солдаты вбегали в десантные отсеки. Один из кораблей, стоявший на краю лагеря, взорвался, не успев даже подняться. Второй дёрнулся, получив попадание в двигатель, задымил, но всё же оторвался от земли.

«Непоколебимый» тяжело взревел двигателями. Зленир влетел в рубку, плюхнулся в кресло, на бегу пристёгиваясь.

— Взлетаем! — рявкнул он пилотам. — Полная тяга!

Корабль дёрнулся, поднимаясь в воздух. Вокруг рвались лучи, вздымая фонтаны камня и пыли. Рядом взлетали другие корабли эскадры — те, что успели. Те, что не успели, горели на поверхности.

— Прыжковые двигатели! — крикнул Зленир. — Как только выйдем из атмосферы — сразу прыжок!

— Нужно набрать высоту! — ответил пилот. — Ещё минута!

— У нас нет минуты!

В иллюминаторе мелькнула тень — дезинтегратор пронёсся мимо, стреляя по уходящим кораблям. Ещё один десантный бот взорвался, разваливаясь на куски.

— Высота! — заорал пилот. — Есть!

— Прыжок!

Мир схлопнулся.

Гиперпространство выплюнуло «Непоколебимый» в пустоту на окраине системы, которую Зленир не узнавал. Навигационные карты молчали, показывая только общие координаты — они ушли достаточно далеко, чтобы тал'даримы не достали, но достаточно близко, чтобы можно было сориентироваться.

— Докладывайте, — выдохнул Зленир, откидываясь в кресле. Руки дрожали, но он не позволял себе расслабиться.

— Прыжок... нестабильный, — ответил навигатор, вглядываясь в показания. — Мы вышли на пределе допустимого. Ещё секунда, и двигатели могли не выдержать. Но мы живы.

— Потери?

Тишина была красноречивее любых цифр.

— Из пятнадцати кораблей, что были на Слейне, вышли... семь, — наконец ответил офицер связи. Его голос дрогнул. — «Непоколебимый», четыре десантных корабля, два фрегата. Остальные... не успели.

Зленир закрыл глаза. Восемь кораблей. Сотни людей. Все они остались на поверхности Слейна, чтобы он мог увести остальных.

— Командир, — пилот обернулся. — Мы получили сигнал с «Нептуна». Вице-адмирал Макаров требует доклада.

Зленир открыл глаза. В них не было эмоций — только холодная решимость.

— Соединяй.

Голограмма Макарова зажглась над проектором. Вице-адмирал выглядел мрачнее тучи, но в его глазах читалось не только раздражение — что-то похожее на... уважение?

— Зленир, — без предисловий начал он. — Ты жив. Это уже чудо.

— Не все, сэр, — ответил Зленир. — Мы потеряли больше половины.

— Знаю. Данные с твоего последнего доклада уже анализируют. — Макаров сделал паузу. — Фортресс... недоволен. Но он видит, что ты сделал всё возможное. Информация о тал'даримах стоит дороже, чем несколько кораблей.

Зленир молчал, давая вице-адмиралу закончить.

— Возвращайся на «Нептун», — продолжил Макаров. — Ты нужен здесь. У нас есть план, и в нём есть место для человека, который сумел выжить там, где погибли другие.

— Есть, сэр.

Связь прервалась. Зленир ещё несколько секунд смотрел на погасшую голограмму, а потом повернулся к пилоту.

— Курс на флагман. Полный вперёд.

На Слейне, в Совете Смерти, Воразун ждала. Её провели в гостевые покои — роскошные по меркам тал'даримов, но больше напоминавшие тюремную камеру, если честно. Те же базальтовые стены, те же багровые кристаллы, те же молчаливые стражи за дверью. Она не пыталась бежать, не пыталась связаться с Айуром. Просто ждала, сохраняя спокойствие, которое давалось ей веками тренировок.

Прошло несколько часов, прежде чем за ней пришли.

Палачи проводили её обратно в Совет Смерти. Теперь зал был пуст — ни посвящённых на ярусах, ни стражей у стен. Только Аларак на своём троне и Воразун перед ним.

— Садись, — Аларак указал на каменное возвышение напротив трона. Не приказ — скорее приглашение, но от этого не менее властное.

Воразун опустилась на предложенное место, сохраняя достоинство.

— Я принял решение, — начал Аларак без предисловий. — И, должен признать, оно далось мне нелегко. Твои слова... в них была логика. Редкое качество среди тех, кто приходит ко мне с просьбами.

Он поднялся с трона и медленно обошёл вокруг неё, словно оценивая добычу.

— ОЗД получило наши данные. Это факт, с которым приходится считаться. Они вернутся. Возможно, не завтра, не через месяц, но вернутся. И тогда у меня будет выбор: сражаться в одиночку или иметь союзников, которые прикроют спину.

Он остановился прямо перед ней.

— Я не люблю союзников, Воразун. Они ненадёжны, слабы, и в критический момент могут предать. Но я ещё меньше люблю проигрывать.

Он вернулся на трон и сел, глядя на неё сверху вниз.

— Я согласен. Тал'даримы присоединятся к вашей коалиции. Но на моих условиях.

Воразун кивнула, ожидая продолжения.

— Первое. Я не подчиняюсь никому. Ни Артанису, ни тебе, ни тем более Загаре или Менгску. Мы — самостоятельная сила. Если наш флот идёт с вами, это не значит, что вы можете им командовать.

— Второе. Мои воины воюют там, где я сочту нужным. Если ваш план идиотский, я имею право отказаться. Имею право вывести флот, если ситуация станет безнадёжной. Я не буду бросать своих людей в мясорубку ради чужих амбиций.

— Третье. После победы над ОЗД наш союз заканчивается. Мы возвращаемся на Слейн, и вы забываете дорогу сюда. Никаких претензий, никаких долгов, никаких «вечных уз дружбы».

Он замолчал, ожидая реакции.

Воразун поднялась с места и склонила голову — ровно настолько, чтобы выразить уважение, но не покорность.

— Твои условия принимаются, Владыка. Артанис согласится. Валериан согласится. Загаре будет всё равно, пока ты не нападаешь на её стаи. — Она сделала паузу. — Добро пожаловать в коалицию.

Аларак усмехнулся. Усмешка вышла мрачной, почти злой, но в ней не было враждебности.

— Не благодари раньше времени, матриарх. Посмотрим, как долго вы сможете терпеть тал'даримов в своём лагере. И как долго мы сможем терпеть вас.

Он поднялся и сделал жест рукой.

— А теперь лети обратно. Передай Артанису: скоро я прибуду лично. Хочу посмотреть на эту вашу коалицию собственными глазами. И заодно — на тех, кто осмелился воевать с ОЗД без меня.

— Я передам, — ответила Воразун. — Да укроет тебя Адун своей теннью, Владыка.

— И тебя, матриарх, — ответил Аларак. — Ты мне понравилась. Для протосса, конечно.

Воразун позволила себе лёгкий наклон головы и направилась к выходу. Позади неё Аларак уже отдавал приказы — «Флот смерти» готовился к вылету. Война только начиналась.

Глава 7

Кратер преобразился до неузнаваемости.

Ещё каких-то несколько дней назад это была мёртвая, безжизненная равнина с остатками брошенной колонии — ржавые модули, покосившиеся ангары, бескрайняя серая пыль под серым небом. Теперь здесь кипела жизнь. Точнее, сразу три её вида, сосредоточенные в радиусе нескольких километров.

Центральная часть лагеря, где когда-то стоял административный модуль, теперь превратилась в сердце протосской базы. И началось всё с зондов.

Маленькие юркие машины рассыпались по окрестностям, едва Артанис отдал приказ. Они скользили над самой поверхностью, сканируя грунт, анализируя состав пород, замеряя уровень радиации. Их сенсоры прощупывали Кратер насквозь, и результаты превзошли все ожидания.

Каракс, чья голограмма светилась над полевым проектором, развёрнутым прямо на камнях, докладывал без лишних эмоций, но с нотками удовлетворения в голосе:

— Под поверхностью обнаружены богатые залежи минералов. Оценка запасов — на месяцы активной работы. В трёх километрах к юго-востоку — выходы веспеновых гейзеров. Давление высокое, концентрация газа в пределах нормы. Этого хватит, чтобы обеспечить энергией все наши строения и значительную часть флота.

Артанис, стоявший рядом и наблюдавший за развёртыванием, кивнул.

— Начинайте. Времени у нас мало.

Зонды пришли в движение.

Это было завораживающее зрелище — то, как протоссы строят свои базы. Зонды выстраивались в чёткие геометрические фигуры, зависали в воздухе, и через несколько секунд на пустом месте начинали материализоваться первые структуры. Сначала шли пилоны. Большие голубые кристаллы, излучающие мягкое свечение, появлялись из небольших черных дыр одна за другой, создавая энергетическую матрицу, без которой ни одно протосское строение не могло функционировать.

За пилонами пришла очередь Врат. Массивные арки, сотканные из света и кристаллов, вырастали прямо на глазах. Внутри них уже через час начали формироваться первые очертания воинов — зилотов, готовых в любой момент шагнуть из небытия в реальность.

Рядом с Вратами поднимались Кибернетические ядра — приземистые, но мощные сооружения, где кристаллические процессоры начинали просчитывать тактику будущих сражений, оптимизировать вооружение, усиливать щиты.

Дальше пошли Архивы Тамплиеров— для высших тамплиеров, Тёмные святилища — для неразимов, которые всегда держались особняком, и, конечно, Робототехнические заводы, где вскоре должны были появиться первые бессмертные и колоссы.

Но самое главное здание поднялось на центральном холме, откуда открывался обзор на весь лагерь. Сумеречный совет — золотистое, величественное сооружение, увенчанное тремя шпилями, в которых пульсировали кристаллы связи. Когда последний элемент встал на место и энергия побежала по контурам, Селендис, не отходившая от пульта все последние дни, позволила себе короткий выдох облегчения.

— Каналы открыты, иерарх, — доложила она, и в её голосе впервые за долгое время проскользнули нотки, похожие на удовлетворение. — Связь с Айуром стабильна. Глушение ОЗД больше не проблема.

Артанис подошёл к ней, положил руку на плечо — жест, который у протоссов означал глубокую благодарность.

— Ты сделала невозможное, Селендис. Мы в неоплатном долгу перед тобой.

— Долги не важны, — ответила она, не оборачиваясь. — Важна победа. А теперь дайте мне работать — нужно координировать переброску.

И переброска началась.

Один за другим воины выходили из врат прямо на Кратере. Они материализовались из ниоткуда — сначала размытые силуэты, потом чёткие очертания, и наконец — они стояли в полной боевой готовности.

Первыми пошли зилоты. Тяжёлые, в сверкающих доспехах, они выходили из врат ровными рядами, занимая позиции на окраинах лагеря. Их пси-клинки тихонько гудели.

За ними — центурионы неразимов. Тёмные, почти невидимые в сумерках, они двигались бесшумно, занимая свои сектора. Их глаза светились в темноте холодным голубоватым светом, а на поясах пульсировали кристаллы, хранящие энергию Пустоты.

Потом пошли сталкеры — мрачные воины, чьи тела были когда-то утеряны, а души вселены в механические оболочки. Они выходили из врат с грацией хищников, их нейронные расщепители поблёскивали в лучах заходящего солнца.

Дозорные чистильщиков шли отдельной группой. Их оптические сенсоры сканировали пространство, запоминая каждую деталь новой базы. В каждом из них жила память о погибшем воине, и эта память сейчас впитывала новую реальность — Кратер, пыль, холод, и где-то вдалеке силуэты терранских кораблей и зерговских ульев.

Высшие тамплиеры прибывали последними. Их появление всегда сопровождалось лёгким потрескиванием пси-энергии в воздухе. Они не нуждались в оружии — они сами были оружием.

Айур не скупился. Зилоты, центурионы, дозорные, сталкеры, высшие тамплиеры, тёмные тамплиеры, бессмертные, колоссы — лагерь протоссов рос на глазах, заполняя пространство звуками шагов, гулом генераторов и тихим, едва уловимым пением кристаллов.

К вечеру первого дня на Кратере появилось столько воинов, сколько не собиралось в одном месте со времён войны с Амуном. Артанис стоял на холме, глядя на это море золотистых доспехов, тёмных плащей и светящихся глаз, и в его груди разрасталось что-то тёплое, почти забытое.

Надежда.

Она была хрупкой, почти призрачной, но она была. Его народ не бросил его. Они пришли. Все, кто мог держать оружие.

— Иерарх, — раздался голос сзади. Селендис подошла неслышно, как всегда. — Переброска завершена. Все запрошенные контингенты на месте. Потери при переходе — нулевые.

— Хорошо, — Артанис обернулся. — Теперь нам остаётся только ждать остальных.

— Они прибудут, — уверенно сказала Селендис. — Я чувствую.

— Я тоже, — ответил Артанис. — Я тоже.

Он перевёл взгляд на другую часть лагеря, где уже разворачивались терранские модули, и дальше — туда, где пульсировала биомасса Левиафана, залечивающего раны. Коалиция собиралась. Скоро они нанесут удар.

Артанис ещё стоял на холме, провожая взглядом последние призмы, когда в небе появились новые силуэты. На этот раз — терранские. Угловатые, тяжёлые, с характерными очертаниями десантных кораблей, они шли двумя группами, держась на расстоянии друг от друга, но в одном строю.

— Долгожданные гости, — раздался голос сзади. Валериан поднялся на холм, вставая рядом с иерархом. Он выглядел уставшим, но в глазах горел огонь, которого не было ещё утром. — Умоджа и Келомория. Сдержали слово.

Корабли начали снижение, поднимая тучи пыли. Первыми садились умоджанцы — их машины несли опознавательные знаки Протектората, аккуратные, функциональные, без лишней милитаристской помпезности. За ними, чуть правее, заходили на посадку корабли синдиката — более грубые, обшарпанные, но от этого не менее надёжные.

Блейз и Накс уже ждали у импровизированной посадочной площадки. Огнемётчик нетерпеливо переминался с ноги на ногу, фантом замер неподвижной тенью, лишь глаза его холодно поблёскивали из-под шлема маскировочного костюма.

Первым сел умоджанский корабль. Люк открылся с шипением пневматики, и оттуда хлынула жизнь.

Никара спрыгнула на землю первой, поправила аптечку на поясе и огляделась профессиональным взглядом медика, оценивающего возможные проблемы. Сэм вывалился следом, едва не сбив её с ног, и тут же расплылся в своей безумной улыбке.

— Блейз! — рявкнул он на весь лагерь. — Принимай гостей! Виски привезли!

Блейз усмехнулся, подходя ближе. Они обменялись крепкими рукопожатиями — такими, от которых у обычного человека хрустнули бы кости.

— Виски потом, — сказал он. — Сначала дело.

— Дело так дело, — Сэм махнул рукой в сторону корабля. — Там не только виски. КСМ притащили, связь нормальную. Теперь будете не по старым частотам гадать, а по-человечески разговаривать.

Из трюма действительно выгружали КСМ — космические строительные модули, которые тут же начали разворачиваться, выстраивая собственный периметр. Умоджанцы работали быстро, чётко, без лишних слов. Видно было, что люди здесь — профессионалы.

Рядом грузчики вытаскивали контейнеры с оборудованием связи — антенны, генераторы частот, шифраторы.

— Настоящая связь, — повторила Никара, подходя к Блейзу. — Не ваши обломки. Теперь будем слышать друг друга даже сквозь глушение. Если, конечно, ваши протосские друзья не забьют эфир своими пси-волнами.

— Постараемся не мешать, — усмехнулся Блейз.

Второй корабль, келоморийский, сел с грохотом, подняв тучу пыли, которая накрыла половину лагеря. Из люка, не дожидаясь, пока осядет, выпрыгнул «Гадюка» в своём вечно дымящемся скафандре.

— Накс! — заорал он на той же ноте, что и Сэм несколькими минутами ранее. — Принимай работу!

Накс даже не шелохнулся, только уголок рта дёрнулся в намёке на усмешку.

— Что привёз?

— Всё! — Кев хлопнул рукой по ближайшему контейнеру. — Инструменты, запчасти, ремонтные комплекты. Синдикат умеет работать, знаешь ли. Не то что эти ваши протоссы со своими кристаллами.

Из корабля тяжело вылезал «Ядрила». Его МАРС — огромный скафандр с титановым буром на одной руке и тросом с крюком на другой — переставлял ноги медленно, но уверенно. Оказавшись на твёрдой почве, он оглядел окрестности и одобрительно хмыкнул.

— Не хуже, чем на шахтах, — прогудел он из динамиков. — Пыльно только. Но это поправимо.

Третьим вышел Сирус. Спокойный, собранный, он подошёл к Наксу и молча протянул руку. Рукопожатие вышло коротким, по-военному.

— Мы здесь, — сказал он. — Командуй.

Накс кивнул.

— Пока просто разгружайтесь. И готовьтесь. Завтра будет работа.

Из трюмов келоморийского корабля тем временем выкатывали контейнеры с инструментарием. Сварочные аппараты, запасные части для двигателей, бронеплиты, ремонтные дроны — синдикат действительно привёз всё, что могло понадобиться для починки техники.

— Этого хватит, чтобы перебрать половину «Гипериона», — прокомментировал подошедший Свонн, с профессиональным интересом заглядывая в ящики. — И ещё на четверть «Ша'иура» останется.

— А протоссы не обидятся? — хмыкнул Кев.

— Протоссы есть протоссы, им кристаллы нужны, а не железки, — отмахнулся Свонн. — А вот нам это пригодится.

Чуть поодаль, наблюдая за разгрузкой, стояли Валериан и Артанис.

— Синдикат удивил, — тихо сказал Валериан. — Я думал, они пришлют пару десятков наёмников и отделаются. А они вон как — с полным комплектом.

— Умоджанцы тоже не подвели, — ответил Артанис. — Связь, КСМ, люди. Хорошие союзники.

— Пока, — поправил Валериан. — Посмотрим, как они поведут себя в бою. Но начало обнадёживает.

Над лагерем, поверх шума разгрузки и голосов, вдруг разнёсся мощный бас Сэма:

— Эй, протоссы! А у вас там еда есть? А то мы с дороги голодные!

Ближайший зилот, не понимающий ни слова, просто уставился на него с каменным лицом. Сэм, не смущаясь, хлопнул его по наплечнику.

— Молчит? Гордый? Ладно, потом познакомимся. Главное, чтобы в бою не подвели.

Никара закатила глаза и потащила своего напарника к палаткам, где уже разворачивали полевую кухню.

— Сэм, успокойся. Они наши союзники.

— А я что? Я ничего. Я просто знакомлюсь, — Сэм обернулся и помахал зилотов рукой. — Потом договорим, друг!

Зилот проводил его взглядом, в котором читалось лёгкое недоумение, и вернулся к своим обязанностям.

К вечеру в лагере наступило относительное затишье. Терранские модули и протосские строения соседствовали на расстоянии нескольких сотен метров, старательно игнорируя друг друга. КСМ умоджанцев и келоморийцев уже начали добычу минералов, пополняя запасы, потраченные на перелёт.

Ты прав, извини. Забежал вперёд. Убираю лишнее и пишу третий раздел.

Солнце Кратера клонилось к закату, окрашивая серые равнины в багровые тона. Разгрузка умоджанских и келоморийских кораблей подходила к концу, когда Артанис, стоявший на холме, вдруг замер. Его взгляд, обращённый к небу, стал напряжённым.

— Что-то не так, иерарх? — Селендис, заметившая его реакцию, подошла ближе.

Артанис не ответил. Он смотрел в одну точку на горизонте, где небо встречалось с космической чернотой.

Селендис проследила за его взглядом и тоже замерла.

Там, в вышине, появлялись новые силуэты. Они выходили из гиперпространства один за другим — чёткие, хищные, непохожие ни на изящные призмы Дэлаамов, ни на грубые терранские корабли. Чёрные, с багровыми прожилками, пульсирующими в такт работе двигателей. Боевые призмы тал'даримов.

— Внимание всем, — голос Артаниса разнёсся по каналам связи. — Союзники. Не открывать огонь.

В лагере началось движение. Зилоты, только начавшие расслабляться после разгрузки, снова взялись за оружие. Терранские солдаты, не понимающие, что происходит, вскинули винтовки. Сэм, выскочивший из палатки, уже собирался бежать в сторону непонятных кораблей, но Никара вовремя схватила его за броню.

— Стоять! Это свои!

— Да какие свои, если они чёрные?! — возмутился Сэм.

— Тал'даримы, — ответила Никара, всматриваясь в небо. — Союзники. Артанис сказал.

— Странные у протоссов союзники, — буркнул Сэм, но винтовку опустил.

Призмы тем временем заходили на посадку. Они выбирали место на отшибе, подальше и от протосских построек, и от терранских модулей. Словно подчёркивали — мы с вами, но отдельно.

Первая призма коснулась поверхности, подняв тучу пыли. За ней вторая, третья. Четыре корабля — не так много, но каждый излучал угрозу, которую невозможно было не почувствовать.

Из люков начали выходить зонды. Чёрные, с красной подсветкой, несущие на себе символы Цепи Вознесения. Они сразу рассыпались по периметру, начиная разворачивать структуры. Пилоны — красные, с острыми гранями, словно вырезанные из обсидиана. Врата — багровые, с пульсирующими кристаллами по краям. Совет Смерти — массивное здание, которое должно было стать центром их небольшой базы.

Артанис направился к месту посадки. За ним, не сговариваясь, пошли Воразун и Валериан. Загара осталась на месте — она лишь прищурилась, глядя на новые корабли, и хвост её коротко дёрнулся. Рядом с ней замерла Килиса, готовая к любому развитию событий.

Из главной призмы, самой крупной, опустился трап — чёрный, с багровой подсветкой. По нему, не торопясь, сошёл он.

Аларак.

Владыка тал'даримов ступил на поверхность Кратера и остановился, окидывая взглядом открывшуюся панораму. Его доспехи, тяжёлые и угловатые, поблёскивали в лучах заходящего солнца. Глаза горели тем особенным багровым светом, который отличал его народ от всех остальных протоссов.

— Скромно, — произнёс он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Но функционально. Я ожидал худшего.

Он двинулся вперёд, и его стражи — десяток приверженцев — замерли у корабля, не делая попытки последовать за ним.

Артанис встретил его на полпути между лагерем протосов и новой, чёрной базой.

— Владыка, — Артанис склонил голову ровно настолько, чтобы соблюсти формальности, но не выказать слабости. — Рад, что ты принял решение присоединиться.

Аларак остановился в двух шагах, внимательно рассматривая иерарха.

— Не льсти себе, Артанис, — ответил он без тени тепла. — Я здесь не из любви к вашей коалиции и не из уважения к твоим идеалам. Я здесь, потому что эти терраны стали угрозой. — Он сделал паузу. — Где они? Где те, кто будет воевать бок о бок с тал'даримами?

— Пойдём, — Артанис жестом пригласил его следовать за собой. — Совет уже собирается. Ты увидишь всех.

Они направились к штабному модулю. По пути Аларак с интересом разглядывал лагерь — золотистые строения протоссов, грубые терранские модули, и вдалеке — пульсирующую биомассу Левиафана.

— Интересный у вас зоопарк, — прокомментировал он. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда дэлаамы, неразимы, зерги и терраны будут жить на одной планете и не пытаться убить друг друга.

— Война меняет многое, — ответил Артанис.

— Война, — усмехнулся Аларак. — Или страх. Но суть не важна. Важен результат.

Они вошли в модуль. Внутри уже собрались все, кого Артанис ожидал увидеть: Валериан, Воразун, Загара, Стуков, Блейз, Накс, Сэм, Никара, Кев, Сирус. При появлении Аларака разговоры стихли.

Владыка тал'даримов остановился в центре, окидывая взглядом собравшихся. Его лицо не выражало эмоций, но каждый присутствующий почувствовал на себе его оценивающий, холодный взгляд.

— Интересная компания, — произнёс он наконец. — Император без империи. Матриарх изгнанников. Королева Роя. Заражённый адмирал. И сброд из наёмников и шахтёров. — Он перевёл взгляд на Артаниса. — Ты действительно веришь, что это сработает?

— У нас нет выбора, — ответил Артанис.

— Выбор есть всегда, — возразил Аларак. — Просто иногда все варианты проигрышные. — Он сделал паузу. — Ладно. Я здесь. Говорите, что нужно делать.

В центральном модуле, переоборудованном под штаб, собрались все. Лампы аварийного освещения давали ровный белый свет, заливавший помещение, где ещё недавно стояли столы для рабочих, а теперь разместилась тактическая голограмма и несколько десятков ящиков с оборудованием.

Артанис стоял у карты, его золотистые доспехи поблёскивали в свете проекции. Рядом с ним — Воразун, чьи тёмные одежды неразима контрастировали с сиянием иерарха. Чуть поодаль замерла Загара, её хвост неподвижно лежал на полу, но каждый присутствующий чувствовал исходящую от неё опасную энергию. Валериан, единственный из терранов, кто держался на равных с протоссами, опирался на ящик с боеприпасами, внимательно изучая карту. Стуков стоял особняком, в тени, и лишь светящиеся глаза выдавали его присутствие.

Рядом с ними, но чуть в стороне — полевые командиры. Блейз и Накс, Сэм и Никара, Кев и Сирус. Те, кто поведёт бойцов в самое пекло.

И отдельно, у самого входа, с таким видом, будто присутствует на сборище низших существ, замер Аларак. Он не присоединился к остальным, не подошёл к карте. Просто стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал. Оценивал. Ждал.

Валериан первым нарушил тишину. Он шагнул к голограмме, и карта сектора развернулась перед собравшимися, подсвеченная алым — позиции ОЗД.

— Разведка подтвердила, — начал он без предисловий. — У ОЗД есть несколько ключевых точек снабжения. Если мы перережем их линии, флот Фортресса ослабнет. Нам нужно ударить по четырём направлениям.

Он увеличил одну из планет — серый шар с россыпью огней на поверхности.

— Эран VI. Главный источник ресурсов. Здесь добывают минералы и топливо для всего флота. Без этого они не смогут вести затяжную кампанию. Протекторат ближе всех к этой цели.

Сэм переглянулся с Никарой и шагнул вперёд.

— Берём, — коротко сказал он. В его голосе не было сомнений. — Силы Протектората справятся. Сколько там этих... голиафов?

— Много, — ответил Валериан. — Но вы не одни. Медеваки прикроют.

— Медеваки — это хорошо, — кивнул Сэм. — Главное, чтобы Никара успевала всех заштопать.

— Успею, — спокойно ответила та. — Не в первый раз.

Вторая точка зажглась на карте — индустриальный мир с дымящимися заводами.

— Фантар. Оружейные заводы. Здесь производят боеприпасы, запчасти для танков и крейсеров. Если мы лишим их этого, армия Фортресса останется с пустыми стволами.

Накс молча кивнул. Блейз шагнул рядом с ним.

— Императорская гвардия пойдёт с нами, — сказал он. — Те, кто остался после Корхала. Хватит, чтобы устроить там шум. А Накс... — он покосился на фантома. — Накс сделает тихо то, что громко делать не стоит.

— Диверсия? — уточнил Валериан.

— Именно.

Прежде чем Валериан успел открыть рот, вперёд выступил Стуков. Его голос, низкий и с металлическим оттенком, привлёк внимание всех. Даже Аларак чуть повернул голову в его сторону.

— Аргон III, — сказал Стуков, и в его светящихся глазах мелькнуло что-то похожее на холодное удовлетворение. — Энергетические генераторы. Отсюда питаются щиты всего флота ОЗД. Я знаю эти установки. Мы строили такие, когда я ещё служил у них.

Он сделал паузу, давая присутствующим осознать сказанное.

— Их слабые места... мне хорошо знакомы. Если уничтожить генераторы, щиты кораблей Фортресса ослабнут настолько, что даже ваши пушки пробьют броню.

— Ты берёшь это на себя? — спросил Валериан.

— Мои заражённые справятся, — ответил Стуков. — «Александр» уже готов. Мы выдвигаемся, как только получим приказ.

Четвёртая планета загорелась последней. Валериан повернулся к Артанису, но иерарх уже сам шагнул вперёд, занимая место у карты.

— Целус, — произнёс он, и его голос, глубокий и спокойный, заполнил помещение. — Здесь находится технология подавления нашей пси-матрицы. То, что ОЗД использовало против протоссов в первых боях. Пока она работает, мы в невыгодном положении. Наши воины не могут полностью использовать свои способности. Сталкеры теряют мобильность, высшие тамплиеры — половину мощи, тёмные не могут слиться с Пустотой так, как должны.

Он повернулся к Загаре. Их взгляды встретились — светящиеся глаза иерарха и тёмные, бездонные глаза королевы Роя.

— Мы ударим вместе, — сказал Артанис. — Зерги и протоссы. Мои воины прикроют твои стаи с воздуха, твои — прорвут оборону на земле. Эта цель — самая защищённая. ОЗД знает её ценность. Они бросят туда всё, что у них есть.

Загара кивнула, её хвост коротко дёрнулся.

— Рой готов, — ответила она. Её голос, высокий и вибрирующий, заставил некоторых из присутствующих терранов поёжиться. — Мои стаи прорвут любую оборону. Сколько их там ни будет.

— Хорошо, — Артанис снова повернулся к карте. — Тогда решено.

Валериан обвёл взглядом собравшихся. Каждый из них — представитель разных рас, разных культур, разных миров. И все они сейчас были здесь, чтобы ударить по общему врагу.

— Четыре удара, — подвёл итог он. — Четыре цели. Эран VI — Протекторат. Фантар — императорская гвардия. Аргон III — заражённые Стукова. Целус — зерги и протоссы вместе.

Он сделал паузу.

— Как только все цели будут уничтожены, мы собираемся здесь. И идём на флагман ОЗД. На «Нептун». На Фортресса.

Тишина повисла в модуле. Каждый думал о своём. О тех, кого уже потеряли. О тех, кто ещё может погибнуть. О том, что будет, если они проиграют.

— Есть вопросы? — спросил Валериан.

— Есть, — раздался голос от входа.

Все обернулись. Аларак отделился от стены и медленно, с грацией хищника, приблизился к карте. Его багровые глаза скользнули по планетам, по линиям ударов, по фигурам собравшихся.

— А где в этом плане место для тал'даримов? — спросил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Я вижу здесь протоссов, зергов, терранов и даже заражённых. Но не вижу чёрно-красных кораблей. Вы решили, что мы будем просто стоять и смотреть?

Артанис шагнул к нему.

— Твои воины пойдут с нами на Целус, Владыка. Как мы и договаривались.

— С тобой, — поправил Аларак. — Не с зергами. С тобой. Мои воины не будут смешиваться с этими... существами.

Загара издала низкий звук, похожий на рычание. Килиса рядом с ней напряглась.

— Твои воины будут делать то, что нужно для победы, — спокойно ответил Артанис. — Или ты забыл, зачем пришёл?

Аларак смотрел на него. Очень долго. Потом, нехотя, кивнул.

— Хорошо. Но мои воины держатся отдельно. И командуют ими мои посвящённые. Не твои зилоты.

— Принимается.

Аларак усмехнулся, но в усмешке не было тепла.

— Тогда действуйте. Посмотрим, чего стоит ваша коалиция.

Он развернулся и направился к выходу, даже не взглянув на остальных. У двери остановился на мгновение, бросил через плечо:

— Не подведите. Мне будет скучно, если вы все погибнете до основного сражения.

Дверь закрылась за ним. В модуле повисла тишина.

— Ну и тип, — выдохнул Сэм. — Я таких ещё не видел. Он всегда такой?

— Всегда, — ответил Артанис. — Но он здесь. И это главное.

— Ладно, — Валериан хлопнул ладонью по ящику. — Время не ждёт. Все по кораблям. Выдвигаемся через час. Удачи.

Один за другим лидеры покидали модуль. Блейз и Накс — к императорской гвардии. Сэм и Никара — к умоджанцам. Кев и Сирус — к своим шахтёрам, которые уже готовили технику. Стуков, молчаливый и мрачный, направился к «Александру».

Загара вышла последней. На пороге она остановилась и обернулась к Артанису.

— Твой тал'дарим... он опасен, — сказала она. — Не для врагов. Для нас.

— Знаю, — ответил Артанис. — Но пока мы нужны ему, он не предаст. А после победы... после победы будем решать другие проблемы.

Загара кивнула и вышла.

Артанис остался один перед картой, где всё ещё горели четыре алые точки. Четыре цели. Четыре удара. От них зависело всё.

Планета Эран VI встретила десант серым небом и запахом гари. Здесь, вдали от основных фронтов, ОЗД развернуло полноценную добывающую колонию — огромные экскаваторы вгрызались в поверхность, перерабатывающие заводы круглосуточно плавили руду, а конвейеры с минералами уходили прямо в трюмы грузовых крейсеров. Всё это работало без остановки, питая военную машину Фортресса.

Умоджанские десантные корабли сели в тени высоких скал, в трёх километрах от цели. Двигатели затихли, люки открылись, выпуская наружу бойцов.

Сэм выпрыгнул первым, приземлился на каменистую почву и сразу вскинул дробовики, сканируя окрестности. За ним, спокойная и собранная, спустилась Никара. Её медицинский луч на поясе тихонько гудел в режиме ожидания. Следом высыпали морпехи — человек двадцать, в лёгкой броне, с автоматическими винтовками наперевес.

В небе, чуть выше, барражировали три медевака. Они держались на высоте, готовые в любой момент спикировать к раненым, но пока только наблюдали.

— Цель — главная база, — Никара сверилась с картой на наручном компьютере. — Три километра к северу. Там голиафы, осадные танки и пехота. Много.

— Отлично, — оскалился Сэм. — Давно не разминался. Передай медевакам: пусть висят сзади и ждут команды.

— Они знают свою работу, — ответила Никара. — Пошли.

Отряд двинулся вперёд, используя скалы и естественные укрытия. Тишина, нарушаемая лишь хрустом камней под ногами, давила на нервы, но Сэм чувствовал себя как рыба в воде. Он любил такие задания — без лишней болтовни, без стратегических совещаний. Просто враг, просто оружие и просто цель.

Первый пост ОЗД среагировал слишком поздно. Трое солдат в стандартной броне курили у входа в бункер, даже не подозревая об опасности. Сэм появился из-за скалы беззвучно, как призрак. Два выстрела из дробовиков — и двое упали. Третий дёрнулся было к оружию, но очередь с фланга от Морпеха оборвала его движение.

— Чисто, — шепнула Никара.

— Хорошо пошло, — Сэм ухмыльнулся и махнул рукой. — Вперёд.

Они углубились на территорию базы. Впереди уже виднелись силуэты голиафов — тяжёлых шагоходов, вооружённых скорострельными орудиями и ракетницами. Они патрулировали периметр, методично обшаривая пространство прожекторами.

— Медеваки, — тихо вызвал Сэм. — Видите цели?

— Видим, — ответил голос в наушнике. — Ждём команды.

— Не надо команды. Просто будьте готовы. Если что — тащите раненых.

Сэм повернулся к своим.

— Рассредоточиться. Бьём по голиафам с флангов. Никара, прикрываешь.

Они двинулись. Первый залп гранат из подствольников пришёлся по крайнему шагоходу. Машина дёрнулась, теряя равновесие, но устояла и развернула орудия в сторону атакующих.

— Контакт! — крикнул кто-то.

Голиаф открыл огонь. Крупнокалиберные пули взрывали камни вокруг, заставляя морпехов залечь. Второй шагоход развернулся следом, и его пулеметы дали залп.

— Медеваки! — заорал Сэм. — Раненые!

Два корабля спикировали вниз, зависая над пострадавшими. Медицинские лучи упёрлись в тела, запуская регенерацию. Морпехи зашевелились, поднимаясь.

Сэм тем временем рванул вперёд, петляя как заяц. Голиафы пытались поймать его в прицел, но он двигался слишком быстро и непредсказуемо. В три прыжка он оказался под брюхом ближайшей машины, всадил оба ствола в сочленение брони и откатился в сторону, когда шагоход начал валиться.

— Есть один! — крикнул он, перезаряжаясь на бегу.

Второй голиаф развернулся к нему, но тут же получил гранату в опорную ногу от морпехов. Машина зашаталась, потеряла равновесие и рухнула, поднимая тучу пыли.

— Красавчики, — выдохнул Сэм. — Вперёд! Танки!

Осадные танки стояли на позициях чуть дальше, готовые в любой момент перейти в осадный режим. Но умоджанцы не дали им этого сделать. Морпехи забросали позиции гранатами, вынуждая экипажи либо гореть, либо покидать машины. Медеваки, закончив с ранеными, снова поднялись в воздух, готовые к новым вызовам.

Никара шла чуть позади, её медицинский луч то и дело находил цель среди своих, затягивая раны, останавливая кровь, возвращая в строй.

— Сэм, слева! — крикнула она, заметив движение.

Сэм развернулся и увидел группу солдат ОЗД, выдвигающихся из-за ангара. Он прыгнул в их сторону, стреляя с двух рук. Двое упали сразу, третий успел выстрелить, но пуля лишь оцарапала броню. Четвёртый побежал, но Сэм догнал его и добил выстрелом в спину.

— Чисто, — выдохнул он, оглядываясь.

Бой продолжался ещё час. Очаги сопротивления подавляли один за другим. Где-то взрывались боеприпасы, где-то горела техника. К исходу второго часа база ОЗД на Эране VI перестала существовать.

Сэм стоял на обломках главного склада, глядя на догорающие останки вражеской техники. К нему подошла Никара, вытирая пот со лба.

— Все цели уничтожены, — доложила она. — Потери... восемь человек. Ещё пятеро раненых, но медеваки вытащили.

— Нормально, — кивнул Сэм. — Для такого замеса — нормально. Передай на Кратер: миссия выполнена. Возвращаемся.

Никара кивнула и отвернулась к связи.

Сэм ещё раз окинул взглядом поле боя. Горели танки, дымились обломки голиафов, валялись тела солдат ОЗД. Хорошая работа. Теперь у Фортресса будет меньше ресурсов. А значит, у них — больше шансов.

— Отходим, — скомандовал он. — Грузимся и домой.

Умоджанцы начали собираться, погружая раненых на медеваки. Через полчаса десантные корабли оторвались от поверхности Эрана, беря курс на Кратер.

Война продолжалась.

Фантар был планетой-заводом. Здесь не существовало ни зелени, ни воды, ни неба в привычном понимании — только бесконечные цеха, конвейеры и склады, тянущиеся на сотни километров под куполами из бронестекла и стали. ОЗД превратило этот мир в индустриальное сердце своего вторжения. Оружейные заводы работали круглосуточно, производя снаряды для осадных танков, ракеты для голиафов, запчасти для крейсеров и боеприпасы для пехоты. Без Фантара армия Фортресса лишилась бы возможности воевать уже через месяц.

Десантные корабли Императорской гвардии вышли из гиперпространства на окраине системы и сразу взяли курс к планете, используя помехи, созданные протосскими сканерами, чтобы остаться незамеченными. Три тяжёлых десантных судна, несущие на борту лучших воинов Доминиона, скользили в тени астероидов, пока Фантар не вырос перед ними во всей своей индустриальной мощи.

Блейз стоял в десантном отсеке, проверяя свой огнемёт. Рядом с ним переминались с ноги на ногу бойцы Отряда «Эгида» — тяжело оснащённые пехотинцы в усиленной броне, вооружённые гранатомётами. Их задачей было создать достаточно шума, чтобы привлечь внимание всей обороны.

Чуть поодаль замерли штурмовики Доминиона — базовая пехота, вооружённая винтовками Гаусса. Они должны были прикрывать тяжёлые подразделения и зачищать пехоту противника.

В самом углу десантного отсека, в тени, замерли Тени императора. Трое элитных бойцов-псиоников в маскировочных костюмах. Они не разговаривали, не двигались, их лица скрывали шлемы. Только слабое мерцание воздуха вокруг выдавало их присутствие. Накс, стоявший рядом с ними, казался своим среди этих призраков.

Блейз развернул голограмму, висящую в воздухе.

— Цель — главный склад боеприпасов, — он ткнул пальцем в точку на карте. — Вот здесь. Охрана — минимум рота пехоты, голиафы на периметре, осадные танки на высотах. И авиация. У них есть Валькирии, и они обязательно поднимут их в воздух, как только увидят нас. Эти твари не могут бить по земле, но наши «Ярости небес» им нужны.

Он обвёл взглядом бойцов.

— План простой. Мы, — он кивнул на бойцов «Эгиды» и штурмовиков, — идём в лоб. Шумим, привлекаем внимание, заставляем их бросить всё на нас. А вы, — его взгляд остановился на Наксе и Тенях, — в это время проникаете внутрь и взрываете этот склад к чёртовой матери.

— Валькирии, — подала голос одна из Теней. Голос звучал глухо, искажённо. — Наши «Ярости» справятся?

— У нас две машины, — ответил Блейз. — У них может быть больше. Но «Ярости» могут переключаться в шагоходы, если сядут на землю. В воздухе они не уступают. Прикроют.

— Имперские защитники? — спросила другая Тень.

— Три машины. Будут вытаскивать раненых.

— Добро, — коротко ответила первая Тень.

Корабли начали снижение. Фантар приближался, и в иллюминаторах уже можно было разглядеть огромные заводские комплексы, дымящие трубы, вспышки сварки. Где-то там, в центре, ждала их цель.

Посадка вышла жёсткой. Десантные корабли сели прямо на открытой площадке в полукилометре от склада, поднимая тучи пыли. Люки открылись, и Императорская гвардия хлынула наружу.

Первыми вышли штурмовики Доминиона. Они рассредоточились, занимая позиции за грудами металлолома и брошенной техникой. За ними, тяжело ступая, выдвинулись бойцы «Эгиды» с гранатомётами наперевес. Их броня, усиленная дополнительными плитами, делала их похожими на маленькие танки.

Блейз выпрыгнул последним, его огнемёт уже плевался пламенем вхолостую, разогреваясь.

— Пошли! — рявкнул он. — Покажем этим ублюдкам, как воюет Доминион!

Они двинулись к складу. И почти сразу системы оповещения ОЗД взвыли тревогой.

Первыми встретили их голиафы. Четыре шагохода выдвинулись из-за ангаров, их скорострельные орудия открыли огонь с дистанции. Крупнокалиберные пули взрывали бетон вокруг, заставляя пехоту залечь.

— «Эгида»! По голиафам! — скомандовал Блейз.

Тяжелые пехотинцы вскинули гранатомёты. Залп — и два голиафа задымили, потеряв управление. Третий успел дать ещё очередь, срезав одного из штурмовиков, но тут же получил гранату в опорную ногу от второго бойца «Эгиды» и рухнул. Четвёртый попытался отступить, но штурмовики поливали его градом пуль, добивая.

— Вперёд! Не останавливаться!

Из-за заводских корпусов показалась пехота ОЗД. Штурмовики Доминиона открыли ответный огонь, завязывая перестрелку. Винтовки Гаусса рвали броню солдат противника, но и свои падали под вражескими очередями. Бойцы «Эгиды» били из гранатомётов по скоплениям врага, разнося укрытия в щепки.

В небе взревели двигатели. Три Валькирии — специализированные истребители класса «воздух-воздух» — вышли из-за облаков и начали заходить на цель. Но их целью были не наземные войска. Они искали воздушные угрозы.

— «Ярость небес»! Вам слово! — вызвал Блейз.

С орбиты, пронзая атмосферу, спикировали два трансформера. В воздухе они открыли огонь по Валькириям. Завязался воздушный бой — быстрый, яростный, смертоносный. Ракеты «Яростей» прошивали броню истребителей ОЗД, а те отвечали ракетными залпами.

Одна Валькирия вспыхнула и рухнула вниз, врезавшись в заводской цех. Вторая задымила, пытаясь уйти, но «Ярость» добила её точным попаданием. Третья развернулась и попыталась бежать, но вторая «Ярость» настигла её через минуту.

— Воздух чист! — доложил пилот.

— Имперские защитники! Работайте! — скомандовал Блейз.

Три летательных аппарата спикировали к раненым. Медицинские лучи упёрлись в тела, запуская регенерацию. Те, кто ещё мог держать оружие, поднимались и возвращались в строй.

Внизу, в этом аду, Накс и Тени императора двигались бесшумно. Маскировка скрывала их от любых сканеров, шаги были беззвучны, выстрелы — точны. Они обошли основные позиции ОЗД с фланга, проскользнули в вентиляционную шахту и через десять минут оказались внутри главного склада.

— Мы на месте, — голос Накса прозвучал в наушнике Блейза. — Закладываем заряды.

— Время есть? — спросил Блейз, уворачиваясь от очереди.

— Пять минут.

— Работайте.

Накс и Тени рассредоточились по складу. Здесь хранилось всё: ящики со снарядами, контейнеры с ракетами, запчасти для танков, бочки с топливом. Идеальная мишень.

Закладка заняла три минуты. Детонаторы — ещё тридцать секунд.

— Уходите, — коротко бросил Накс. — Тридцать секунд.

Тени растворились в тенях так же быстро, как появились. Накс скользнул за ними.

Блейз, услышав команду, рявкнул в общий канал:

— Все назад! Бегом! К кораблям!

Императорская гвардия начала отход, прикрывая друг друга огнём. «Ярости небес» барражировали сверху, готовые отразить любую новую воздушную угрозу. Имперские защитники вытаскивали раненых, не обращая внимания на рвущиеся снаряды.

Двадцать секунд. Десять. Пять.

Взрыв разорвал ночь.

Склад боеприпасов взлетел на воздух. Ударная волна прокатилась по заводу, сбивая с ног даже тех, кто успел отбежать на полкилометра. Огненный гриб поднялся в небо, освещая окрестности ярче солнца. Вторичные взрывы гремели ещё минуту — детонировали боеприпасы, горело топливо, рушились перекрытия.

Блейз, сбитый с ног взрывной волной, поднялся на колени и посмотрел на догорающие обломки.

— Красиво, — выдохнул он.

Накс материализовался рядом, целый и невредимый. За ним, одна за другой, проявлялись из пустоты Тени императора. Маскировка спала, открывая их бледные лица и светящиеся глаза.

— Цель уничтожена, — сказал Накс. — Потери?

Блейз оглянулся. Штурмовики пересчитывали своих, бойцы «Эгиды» помогали раненым грузиться на имперских защитников. Две «Ярости небес» заходили на посадку, их корпуса несли следы попаданий, но обе были целы.

— Двенадцать не досчитались, — ответил он, помрачнев. — Но могло быть хуже. Намного хуже.

Он хлопнул Накса по плечу.

— Хорошая работа, фантом. А теперь валим отсюда, пока не подтянулось подкрепление.

Императорская гвардия грузилась на корабли. Через десять минут десантные суда оторвались от поверхности Фантара, оставляя за собой догорающий завод и сотни тонн уничтоженных боеприпасов.

Война продолжалась. Но ОЗД только что лишилось своего главного арсенала.

«Александр» вышел из гиперпространства на окраине системы Аргон III. Крейсер, когда-то бывший гордостью флота ОЗД, теперь нёс на себе следы заражения — хитиновые наросты, пульсирующие венами биомассы, багровые прожилки, оплетающие орудийные башни, щупальца, рефлекторно подёргивающиеся в такт дыханию корабля. Он был жив и мёртв одновременно, как и все, кто находился на его борту.

Стуков стоял на мостике, глядя на разворачивающуюся перед ним панораму. Рядом с ним замерли заражённые офицеры — те немногие, кто сохранил достаточно разума, чтобы выполнять сложные приказы. Остальная команда была просто частью корабля, продолжением его биомассы.

Внизу, под серой пеленой облаков, лежал Аргон III. Планета-генератор. Здесь находились главные энергетические установки, питавшие щиты всего флота ОЗД. Без них крейсеры Фортресса станут уязвимы, как детские игрушки.

— Анализ обороны, — коротко бросил Стуков.

Голограмма развернулась перед ним. Три крупных генераторных комплекса, разбросанных по поверхности. Вокруг каждого — базы ОЗД: осадные танки на позициях, голиафы на патрулировании, пехота в траншеях. И авиация — эскадрильи Миражей и Валькирий, готовые подняться в воздух по первому сигналу. Миражи, способные атаковать и наземные, и воздушные цели, и Валькирии, заточенные только под воздушный бой.

— Стандартная тактика, — прокомментировал один из офицеров. — Они рассчитывают на круговую оборону.

— Они рассчитывают на то, что противник будет действовать по шаблону, — поправил Стуков. — А мы не будем.

Он повернулся к карте.

— Первый генератор — наш. Второй и третий прикроем позже. Высаживаем всех. Заражённые морпехи идут первой волной, принимают огонь на себя. Заражённые аспиды поддерживают с флангов, подавляют бронетехнику и при необходимости опускают вражеские летающие единицы на землю. Заражённые осадные танки занимают позиции на высотах и бьют по укреплениям. Королевы роя обеспечивают поддержку и порождают симбионтов. Заражённые банши заходят с тыла и обрабатывают пехоту.

Он сделал паузу.

— Главное — темп. Мы не даём им времени перегруппироваться. Каждый убитый солдат ОЗД через минуту становится нашим солдатом. Чем дольше длится бой, тем сильнее мы становимся, а они — слабее. Это их сломает быстрее, чем любое оружие.

Офицеры молча кивнули. Они знали это по себе.

— Начать снижение.

«Александр» двинулся к планете. Тяжёлый, неуклюжий, но несущий в себе смерть, от которой невозможно было убежать.

Первыми его заметили радары ОЗД. Сигнал тревоги разнёсся по базе, поднимая солдат по боевой тревоге. Офицеры выскакивали из модулей, пилоты бежали к своим машинам, расчёты осадных танков разворачивали орудия.

Но было поздно.

«Александр» раскрылся. Из его трюмов, словно споры из лопнувшего гриба, вырвались тучи заражённых морпехов. Они падали вниз, даже не используя десантные капсулы — просто прыгали, зная, что падение их не убьёт. Те, кто разбивался, через минуту вставали с переломанными костями и продолжали бежать. Их глаза светились жёлтым — цветом инфекции, цветом новой жизни, купленной ценой старой.

Следом пошли заражённые аспиды. Быстрые, манёвренные ховертанки, способные опускать вражеские летающие единицы на землю. Они ударили с флангов, выбивая голиафов, пытавшихся организовать оборону. Когда в небе появлялись Миражи, аспиды тут же фокусировались на них, прижимая к земле, где те становились лёгкой добычей для наземных сил.

За ними, тяжело переваливаясь, выползли заражённые осадные танки. Они заняли позиции на ближайших высотах, перешли в осадный режим и открыли огонь. Огромные подвижные шипы похожие на плёточников, заменявшие им пушки, пробивали укрепления ОЗД насквозь, оставляя в стенах дыры размером с человека.

В небе взревели двигатели. Валькирии ОЗД взлетели, готовясь дать бой воздушным целям. Но их встретили заражённые освободители — артиллерийские истребители, чьи атаки наносили урон по площади. Миражи попытались атаковать наземные силы, но напоролись на королев роя, которые, зависнув над полем боя, порождали симбионтов. Маленькие твари набрасывались на Голиафов, заставляя их отвлекаться от основных целей.

Заражённые банши, выйдя из маскировки, ударили по позициям пехоты. Их ракеты разрывали траншеи, превращая укрепления в братские могилы. Сами банши, отстрелявшись, снова уходили в невидимость, чтобы через минуту появиться в другом месте.

— Первая волна заходит на позиции, — доложил офицер. — Противник оказывает сопротивление.

— Вижу, — ответил Стуков.

Внизу разворачивался настоящий ад. Заражённые морпехи лезли на укрепления, не обращая внимания на потери. Их косили очередями, подрывали гранатами, сжигали огнемётами, но они всё равно лезли. А те, кто падал, через минуту поднимались и шли дальше. Иногда — уже на стороне заражённых, если убитый солдат ОЗД успевал заразиться до смерти.

— Они не понимают, что происходит, — тихо сказал Стуков, глядя на экраны. — Смотрите.

На одном из тактических дисплеев было видно, как группа солдат ОЗД, только что отбившая атаку, вдруг открыла огонь по своим. Их глаза светились тем же жёлтым светом, что и у заражённых. Инфекция делала своё дело.

— Второй генератор падает, — доложил офицер. — Третий держится, но к нему уже подходят аспиды и банши.

— Хорошо.

Стуков смотрел на разворачивающуюся битву без эмоций. Для него это была не война — это было продолжение того, что началось с ним много лет назад. ОЗД предало его, превратило в монстра, а потом бросило умирать. Теперь он вернулся. Не ради мести конкретным лицам — те, кто отдавал приказы, давно мертвы или недосягаемы. А ради того, чтобы сама система, породившая это зло, захлебнулась собственной кровью.

Бой длился три часа. К исходу третьего часа последний генератор на Аргоне III замолчал. Базы ОЗД были уничтожены, их защитники либо мертвы, либо присоединились к армии Стукова.

Стуков спустился на поверхность, ступая по земле, пропитанной кровью и слизью. Он подошёл к главному реактору — огромной установке, которая ещё недавно питала щиты флота ОЗД, а теперь представляла собой груду дымящегося металла.

— Доложите на Кратер, — сказал он, не оборачиваясь. — Цель уничтожена.

Он постоял ещё минуту, глядя на догорающие обломки. Где-то там, в космосе, флот Фортресса только что лишился защиты. И скоро они об этом узнают.

— Возвращаемся на борт, — приказал он. — «Александр», готовься к взлёту.

Заражённые начали собираться, оставляя за собой только пепел и тишину. Война продолжалась.

Целус встретил объединённые силы багровым заревом на горизонте. Планета, выбранная ОЗД для размещения технологии подавления пси-матрицы, представляла собой идеальную крепость. Три кольца обороны окружали центральный комплекс — огромную пирамидальную структуру, увенчанную антеннами, которые глушили пси-способности протоссов на тысячи километров вокруг.

Артанис стоял на мостике своего флагмана, глядя на разворачивающуюся перед ним панораму. Рядом с ним замерла Селендис, готовая в любой момент скорректировать тактику. Внизу, на поверхности, уже разворачивались первые волны зергов — Загара не стала ждать, пока протоссы закончат построение.

— Иерарх, — голос Селендис прозвучал спокойно, но с нотками напряжения. — Сенсоры фиксируют массированную оборону. Осадные танки, голиафы, пехота. И авиация — Миражи и Валькирии.

— Вижу, — ответил Артанис. — Передай Загаре: мы прикроем её стаи с воздуха. Пусть начинает.

Внизу зерги уже пришли в движение. Зерглинги — тысячи зерглингов — первой волной хлынули на позиции ОЗД. Они неслись с бешеной скоростью, перепрыгивая через траншеи, забираясь на укрепления, разрывая солдат ещё до того, как те успевали прицелиться. Следом за ними, чуть медленнее, бежали тараканы, поливая позиции врага едкой кислотой. Гидралиски, заняв позиции на флангах, открыли огонь по голиафам, их костяные шипы пробивали броню шагоходов с завидной регулярностью.

ОЗД ответило массированным огнём. Осадные танки, перешедшие в режим осады, накрывали целые квадраты территории, превращая зергов в кровавое месиво. Голиафы били ракетами по скоплениям противника. Пехота держала оборону, поливая свинцом наступающие волны.

— Фениксы, вперёд, — скомандовал Артанис. — Очистите небо от их авиации.

Десятки фениксов взмыли в воздух, устремляясь навстречу миражам и валькириям ОЗД. Воздушное пространство над Целусом превратилось в ад — лазерные лучи, ракетные залпы, взрывы и падающие обломки. Фениксы, используя свою манёвренность, зажимали вражеские истребители в статическое поле и поднимали их в воздух, делая лёгкой мишенью.

Но главное было на земле. Зерги прорывались вперёд, неся чудовищные потери, но прорывались. Королевы, находящиеся в центре поля боя, лечили раненых. Ультралиски — огромные, неудержимые — проламывали оборону там, где она казалась неприступной. Торраски, способные возрождаться после смерти, вселяли ужас в солдат ОЗД. Токсилиски, оставляя за собой шлейфы едкого дыма, выжигали целые траншеи.

— Вторая волна готова, — доложила Селендис. — Зилоты и центурионы ждут приказа.

— Пусть идут, — ответил Артанис. — И передай Алараку, что его воинам пора показать себя.

Вторая волна протоссов обрушилась на позиции ОЗД с другой стороны. Зилоты, светящиеся пси-клинками, врезались в строй врага, разнося броню и плоть. Центурионы неразимов, используя энергию Пустоты, оглушали целые группы солдат, делая их лёгкой добычей. Сталкеры, телепортируясь по полю боя, появлялись в самых неожиданных местах, сея панику и смерть.

А там, где оборона ОЗД была особенно сильна, в бой вступили тал'даримы.

Аларак, наблюдавший за битвой с безопасного расстояния, нехотя кивнул своим командирам. Приверженцы, фанатично преданные Цепи Вознесения, пошли в атаку, жертвуя жизненной силой ради усиления своих собратьев. Палачи, тал'даримская версия сталкеров, скакали по полю боя, их фазовые скачки позволяли им появляться там, где их меньше всего ждали. Ревнители, тяжелые машины смерти, выжигали целые сектора обороны своими взрывами по площади.

Странники гнева, огромные шагоходы, переделанные из колоссов, держались чуть поодаль, но их импульсные бластеры находили цели с пугающей точностью. Они били по самым защищённым позициям, проламывая броню осадных танков и голиафов.

— Третий сектор обрушился, — доложила Селендис. — Зерги прорываются к центральному комплексу.

— Вижу, — Артанис смотрел на тактическую карту, где волна зелёных точек (зерги) и золотистых (протоссы) неумолимо сжимала кольцо вокруг красных маркеров ОЗД. — Высшие тамплиеры, ваш выход.

Мощные псионики, которых протоссы берегли для решающего момента, наконец вступили в бой. Пси-бури обрушились на позиции ОЗД, выжигая целые подразделения. Там, где двое высших тамплиеров объединялись в архонтов, возникали настоящие монстры, чьи пси-атаки не оставляли врагам ни единого шанса.

ОЗД сражалось отчаянно. Они понимали, что потеря Целуса лишит их главного козыря против протоссов. Офицеры гнали солдат в контратаки, пилоты бросали свои машины на врага, танки стреляли до последнего снаряда. Но против объединённой мощи зергов, протоссов и тал'даримов у них не было шансов.

Через пять часов битва подошла к концу.

Последние очаги сопротивления были подавлены. Технология подавления пси-матрицы, огромная пирамидальная установка, лежала в руинах, её антенны торчали из земли, как сломанные кости.

Артанис спустился на поверхность, ступая по земле, пропитанной кровью, кислотой и машинным маслом. К нему подошла Загара. Королева зергов была покрыта слизью и копотью, но в её глазах горел холодный огонь удовлетворения.

— Цель уничтожена, — сказала она. — Мои стаи понесли потери, но Рой восстановится.

— Твои воины сражались достойно, — ответил Артанис. — Мы сделали это вместе.

С другой стороны, чуть поодаль, материализовался Аларак. Владыка тал'даримов выглядел так, будто только что вернулся с прогулки — ни царапины на доспехах, ни следов усталости.

— Неплохо, — процедил он, окидывая взглядом поле боя. — Для разношёрстной компании. Мои воины показали себя достойно. Надеюсь, вы это оценили.

— Мы оценили, Владыка, — спокойно ответил Артанис. — Твоя помощь была неоценима.

Аларак усмехнулся.

— Не льсти мне, иерарх. Я знаю цену своим воинам. А теперь — возвращаемся на Кратер. Ваш Фортресс скоро узнает, что остался без щитов, без оружия и без ресурсов. И когда он это узнает — мы ударим.

Артанис кивнул.

— Возвращаемся.

Один за другим корабли поднимались с поверхности Целуса, оставляя за собой только дым, пепел и тишину. Война вступала в решающую фазу.

Кратер встречал возвращающихся багровым закатом. Солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая серые равнины в кровавые тона, словно сама планета предчувствовала близкую развязку.

Первыми пришли умоджанцы. Десантные корабли Сэма и Никары заходили на посадку тяжело, с перегрузом — медеваки несли раненых, пристёгнутых прямо к бортам. Когда люки открылись, оттуда повалил дым и запах гари. Сэм спрыгнул на землю, едва держась на ногах, но улыбался во всю морду.

— Эран VI готов, — доложил он подошедшему Валериану. — Ни одного целого склада не оставили. Пусть теперь поголодают.

Никара, выбравшаяся следом, выглядела хуже — вся в чужой крови, с повязкой на руке, но глаза горели привычным спокойным огнём.

— Потери... восемнадцать, — тихо сказала она. — Ещё двадцать раненых. Мы вытащили, кого смогли.

— Вы сделали невозможное, — ответил Валериан. — Отдыхайте. Дальше мы сами.

Вторыми приземлились корабли Императорской гвардии. Блейз вышел первым, его огнемёт всё ещё дымился после боя. За ним — Накс, бесшумный как всегда, и Тени императора, чьи маскировочные костюмы были повреждены, открывая бледные лица.

— Фантар уничтожен, — коротко доложил Блейз. — Склад боеприпасов взлетел на воздух. Вместе с полсотней их солдат и парой голиафов. — Он помрачнел. — У нас двенадцать не вернулись.

— Имперская гвардия сделала своё дело, — Валериан положил руку ему на плечо. — Выше головы. Вы победили.

Накс молча кивнул и растворился в тенях, направляясь к своему отсеку. Ему не нужны были слова.

Третьим пришёл «Александр».

Крейсер Стукова опускался на планету тяжело, его повреждённые двигатели работали с перебоями, но он сел — целый, несмотря на множество попаданий. Из трюмов выходили заражённые, неся на себе следы жесточайшей битвы. Сам Стуков сошёл по трапу последним. Его глаза светились жёлтым, но в них читалась усталость.

— Аргон III пал, — сказал он, подходя к собравшимся. — Генераторы уничтожены. Флот ОЗД лишился щитов.

— Потери? — спросил Артанис.

— Это не важно, — ответил Стуков. — Моим солдатам не впервой умирать. Заражённые восстанавливаются. Каждый убитый солдат ОЗД теперь служит нам. Мы стали сильнее, чем были до боя.

Последними, уже в полной темноте, пришли силы с Целуса. Призмы искривления садились одна за другой, выпуская уцелевших воинов. Зилоты в повреждённых доспехах, центурионы с погасшими кристаллами, сталкеры, чьи механические тела несли следы попаданий. Зерги, пришедшие с ними, отделились и направились к Левиафану, где их уже ждала биомасса для восстановления.

Артанис спустился с флагмана последним. Рядом с ним шла Загара, чьи доспехи были покрыты слизью и копотью. Чуть позади, с неизменным высокомерным выражением лица, материализовался Аларак.

— Целус уничтожен, — объявил Артанис. — Технология подавления пси-матрицы больше не существует.

— Мои стаи прорвали их оборону, — добавила Загара. — Потери... значительны. Но Рой восстановится.

— Тал'даримы показали этим приматам, чего они стоят, — процедил Аларак. — Надеюсь, вы довольны.

К ночи все лидеры собрались в штабном модуле. Голограмма сектора горела перед ними, и на ней больше не было красных точек — только одна, главная, в центре.

— Все четыре цели уничтожены, — подвёл итог Валериан. — Эран VI, Фантар, Аргон III, Целус. ОЗД лишилось ресурсов, оружия, щитов и технологии против протосов. Фортресс слаб как никогда.

— Где их флагман? — спросил Стуков.

Валериан увеличил карту. В центре сектора, на орбите газового гиганта, пульсировала алая точка.

— «Нептун». Флагман адмирала Фортресса. Он прикрыт остатками флота — крейсерами, эсминцами, истребителями. Но без щитов, без боеприпасов и без подвоза топлива они долго не продержатся.

— Долго не продержатся — это не значит, что они слабы, — заметил Аларак. — Раненый зверь опаснее здорового.

— Согласен, — кивнул Артанис. — Но у нас нет выбора. Мы или бьём сейчас, или даём им время восстановиться. Второго шанса может не быть.

Загара шевельнулась, её хвост дёрнулся.

— Рой готов. Мои стаи жаждут крови.

— Императорская гвардия пойдёт до конца, — добавил Блейз.

— Протекторат с вами, — кивнул Сэм.

— Синдикат не отступает, — прогудел Кев.

— Мои заражённые ждали этого момента очень долго, — тихо сказал Стуков.

Валериан обвёл взглядом собравшихся. Терраны, протоссы, зерги, заражённые — все они были здесь. Все готовы нанести последний удар.

— Тогда выступаем на рассвете, — сказал он. — Цель — «Нептун». Время покончить с этим.

Один за другим лидеры покидали модуль. Впереди была последняя битва. Самая важная. Самая страшная.

Коалиция выступала на флагман ОЗД.

Глава 8

Кратер гудел, как растревоженный улей. Последние трое суток здесь не стихала работа — терраны, протоссы и даже зерги (в лице нескольких особо сообразительных рабочих, которых Загара выделила для помощи) трудились бок о бок, восстанавливая то, что должно было стать главной ударной силой коалиции.

Рори Свонн стоял в главном ангаре «Гипериона», вытирая пот со лба. Легендарный крейсер Рейдеров Рейнора выглядел сейчас хуже, чем когда-либо за всю свою историю. Пробоины в корпусе, повреждённые двигатели, выгоревшие системы управления — список того, что требовало починки, занимал несколько страниц мелким шрифтом.

Но Свонн не был бы собой, если бы опустил руки.

— Давай, родной, — бормотал он, в очередной раз подключая диагностический кабель к пульту управления. — Ещё немного, и эта старая посудина снова поднимется в небо.

Рядом с ним суетились умоджанские техники. Их главный инженер, немолодой уже мужчина с седыми висками и вечно закопчённым лицом, руководил процессом с той спокойной уверенностью, которая появляется только у людей, проработавших на сложной технике полжизни.

— Свонн, — окликнул он, подходя ближе. — У нас готов запасной блок для твоего четвёртого двигателя. Келоморийцы притащили его с разбитого транспорта. Годный, проверяли.

— Тащите, — кивнул Свонн. — Если и этот сдохнет, я лично полечу на вашей развалюхе.

Умоджанец усмехнулся и махнул рукой своим.

Келоморийцы действительно притащили всё, что только можно было представить. Их инженеры, привыкшие работать в условиях вечной нехватки запчастей, обладали уникальным талантом — они могли починить что угодно чем угодно. «Ядрила», несмотря на свой громоздкий МАРС, лично участвовал в разгрузке, перетаскивая тяжеленные контейнеры с инструментами так, будто они весили не больше пуховой подушки.

— Свонн! — прогудел он из динамиков. — Держи! Тут сварочные аппараты, запасные кабели и три ящика с микросхемами. Нам с шахт такое каждый день чинить приходится, выдержат твой ремонт.

— Спасибо, Боб, — искренне ответил Свонн. — Вытащили вы нас.

— А то, — хмыкнул «Гадюка», пробегая мимо с очередным ящиком. — Мы ж теперь одна команда!

Бойцы Императорской гвардии тоже не оставались в стороне. Там, где требовалась грубая сила, они подставляли плечи. Там, где нужен был порядок — наводили дисциплину. Тени императора, обычно скрытные и нелюдимые, даже они помогали, используя свои пси-способности для тонкой настройки особо сложных узлов.

— Есть! — раздался торжествующий крик из недр «Гипериона». — Двигатели запускаются!

Свонн рванул к пульту, вглядываясь в показания. Стрелки дрогнули, поползли вверх, и через минуту все четыре двигателя «Гипериона» загудели ровно, без перебоев.

— Работает, — выдохнул он. — Чёрт возьми, работает!

В соседнем секторе, где лежал «Ша'иур», работа кипела не менее активная. Каракс, главный инженер протоссов, носился между кристаллическими структурами, его манипуляторы мелькали с невероятной скоростью. Рядом с ним трудились фазовые кузнецы, восстанавливая повреждённые узлы и заменяя те, что восстановлению не подлежали.

— Пси-матрица стабильна, — доложил один из кузнецов. — Орудия заряжены на семьдесят процентов. Щиты — на шестьдесят.

— Мало, — отрезал Каракс. — Но для боя хватит. Главное, что мы летим.

Селендис, наблюдавшая за процессом со стороны, кивнула. Она отвечала за связь, и именно ей предстояло сделать то, без чего весь этот флот остался бы просто грудой металла и кристаллов — наладить единый защищённый канал между всеми кораблями.

— Каракс, — позвала она. — Мне нужна помощь с кристаллами-шифраторами. У терранов есть своё оборудование, но его нужно синхронизировать с нашим.

— Иду, — отозвался кузнец, оставляя остальных доделывать работу.

Через час связь заработала. Протосские кристаллы и терранские шифраторы, соединённые через специально разработанный интерфейс, создали защищённый канал, который ОЗД не могло ни перехватить, ни заглушить.

— «Гиперион» на связи, — доложил Хорнер.

— «Ша'иур» слышит, — ответила Селендис.

— Левиафан готов, — присоединилась Загара.

— «Александр» здесь, — коротко бросил Стуков.

— Флот Смерти в строю, — процедил Аларак.

— Умоджа готова, — отрапортовал Сэм.

— Келомория с вами, — добавил Кев.

Валериан, стоявший на мостике «Гипериона», глубоко вздохнул. Вся эта разношёрстная армада — терраны, протоссы, зерги, заражённые — была готова действовать как единое целое.

— Всем кораблям коалиции, — сказал он, открывая общий канал. — Взлетаем. Цель — флот ОЗД. Время покончить с этим.

Один за другим корабли поднимались с поверхности Кратера. «Гиперион» — первый, его двигатели ревели на полную мощность. За ним «Ша'иур», чьи золотистые формы сияли в лучах восходящего солнца. Левиафан Загары, всё ещё носящий следы ран, тяжело оторвался от земли, поднимая тучи пыли. «Александр» Стукова, мрачный и угловатый, присоединился к строю последним из тяжёлых кораблей.

А с другой стороны, над горизонтом, уже выходили в космос чёрно-красные корабли Флота Смерти. Аларак не стал ждать остальных — его армада заняла позиции в авангарде, готовая принять первый удар на себя.

Коалиция выступала на врага.

Гиперпространство сжалось вокруг кораблей коалиции, а когда оно разжалось, перед ними открылась панорама, от которой у любого командира перехватило бы дыхание.

Флот Объединённого Земного Директората стоял на орбите газового гиганта, готовый к бою. Крейсеры, эсминцы, фрегаты, истребители — сотни кораблей, выстроенных в идеальном боевом порядке, которому могли бы позавидовать лучшие флотоводцы галактики. В центре этой армады, окружённый десятками малых судов, висел «Нептун» — флагман адмирала Фортресса, огромный, как небольшой город. Его орудийные башни смотрели во все стороны, готовые изрыгнуть смерть на любого, кто осмелится приблизиться.

— Ничего себе, — выдохнул Сэм, глядя на голографический экран в своём десантном корабле. — И это мы должны взять? Один их крейсер чуть не уничтожил нашу базу на Умодже, а тут их... сотни?

— Не боись, — ответил Блейз по общему каналу. — У них нет щитов, нет боеприпасов и нет ресурсов. Они голые.

— Голые, но злые, — заметил Накс. — Это хуже всего. Злой солдат с пустым магазином всё равно опасен.

В рубке «Гипериона» развернулось тактическое совещание. Голограммы всех командиров коалиции зажглись над проектором: Артанис, Загара, Валериан, Стуков, Аларак, Сэм, Блейз, Кев, Сирус. Каждый смотрел на карту, где алым горели позиции врага.

— У нас численное преимущество, — начал Валериан, обводя взглядом собравшихся. — Но у них — опыт и отчаяние. Фортресс будет драться до конца. Мы должны быть готовы ко всему.

Артанис шагнул вперёд, его голограмма засветилась ярче.

— Нужно навязать им бой, — сказал он. — Маленькие корабли — фениксы, корсары, «Ярости небес», викинги, миражи келоморийцев — пусть разбираются с их истребителями. Валькирии и миражи ОЗД не должны мешать нашим тяжёлым силам. Если они свяжут нашу авиацию, мы потеряем ударную мощь.

— Тяжёлые, — продолжил он, увеличивая карту, — излучатели пустоты, арбитры, ураганы, авианосцы, крейсеры, «Гордости Августграда» и Флот Смерти — атакуют их крейсеры. Лишаем их поддержки, пробиваем коридор к «Нептуну».

Загара шевельнулась, её хвост коротко дёрнулся.

— Мои стаи готовы. Зерглинги и тараканы пойдут первыми, гидралиски поддержат с флангов. Ультралиски пробьют любую оборону.

— Не торопись, королева, — осадил её Аларак. — Твои твари нужны будут внутри. Снаружи работаем мы.

Стуков, молчавший до этого, подал голос. Его изображение, искажённое заражением, смотрело на карту с холодной расчётливостью.

— Есть одна проблема, — сказал он. — «Непоколебимый». Командир Зленир. Я знаю этого офицера — он хитёр, расчётлив и не лезет под удар без необходимости. Если мы не выведем его из игры быстро, он может доставить нам серьёзные проблемы. Будет координировать оборону, находить слабые места, отдавать грамотные приказы.

— Кто возьмёт его на себя? — спросил Валериан.

Стуков усмехнулся — усмешка вышла мрачной, почти злой.

— Я, — ответил он. — «Александр» справится.

— Тогда «Непоколебимый» — твой, — кивнул Валериан. — Как только все препятствия будут уничтожены, мы атакуем «Нептун».

Он развернул карту, показывая позиции главных сил.

— Флот Смерти, Золотая Армада и флот Доминиона атакуют снаружи. Сковывают их огонь, пробивают бреши в обороне, отвлекают на себя основные силы. Ваша задача — сделать так, чтобы «Нептун» остался без прикрытия.

— А мы? — спросил Сэм, подаваясь вперёд.

Валериан посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Кева, Сируса, Загару и снова на Стукова.

— Умоджанцы, келоморийцы, зерги и заражённые, — сказал он, — берут «Нептун» на абордаж. Как только «Ша'иур» или «Гордость» пробьют дыру в корпусе — вы летите внутрь. Ваша задача — уничтожить корабль изнутри. Коммуникации, двигатели, орудийные башни, системы жизнеобеспечения — всё, что сможете найти. И главное — найдите Фортресса. Если он умрёт, их командование рухнет.

— Звучит как самоубийство, — хмыкнул Кев, но в его голосе не было страха — только привычный азарт.

— Звучит как война, — поправил Стуков. Его жёлтые глаза горели холодным огнём. — Я знаю эти корабли изнутри. «Нептун» строился по тем же чертежам, что и «Александр» когда-то. Я знаю, где у него слабые места.

— Вот и пригодится твой опыт, — кивнул Валериан.

Аларак, молчавший до этого, наконец подал голос.

— А если ваш план провалится? Если эти... существа, — он покосился на голограмму Загары, — не смогут взять корабль?

— Тогда мы все умрём, — спокойно ответил Артанис. — Но выбора у нас нет. Возражения есть?

Тишина была ему ответом. Даже Аларак промолчал, лишь скрестил руки на груди, давая понять, что принимает план, хоть и без энтузиазма.

— Тогда по местам, — подвёл итог Валериан. — Начинаем через десять минут. Всем удачи.

Голограммы одна за другой погасли. В рубке «Гипериона» остались только Хорнер и Валериан.

— Думаешь, получится? — тихо спросил Хорнер.

— Должно, — ответил Валериан. — У нас просто нет другого выхода.

«Гиперион» и остальные корабли коалиции перестроились, занимая боевые позиции. Впереди, принимая на себя главный удар, уже разворачивался Флот Смерти. Чёрно-красные корабли тал'даримов хищно поблёскивали в свете далёкой звезды, готовые вцепиться в глотку врагу.

Война вступала в решающую фазу.

Адмирал Крис Фортресс стоял на мостике «Нептуна», глядя на безупречный строй своего флота. Тысячи обученных офицеров, сотни вымпелов, выстроенных в идеальном боевом порядке — всё это было делом его рук. Он создал эту армаду, он привёл её сюда, через полгалактики, и теперь, через несколько дней, он завершит то, что начал.

Экран тактической карты показывал идеальную картину: корабли на позициях, истребители патрулируют периметр, системы жизнеобеспечения работают в штатном режиме. Мятежные колонии падут одна за другой, Доминион перестанет существовать, а сектор наконец-то узнает, что такое настоящий порядок.

Фортресс позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Редкое удовольствие для человека, который не привык расслабляться.

— Адмирал, — раздался голос офицера связи. — Последние разведданные с периферии. Никакой активности. Похоже, мятежники смирились с неизбежным.

— Не смирились, — поправил Фортресс. — Готовятся. Но это не важно. Через неделю их корабли будут гореть на орбитах их планет.

Он повернулся к главному экрану, где сияла карта сектора. Корхал, Умоджа, Келомория — все эти точки скоро погаснут. А потом...

Дверь мостика распахнулась так резко, что Фортресс невольно обернулся.

Офицер связи влетел в рубку, едва не споткнувшись о порог. Его лицо было белым, как мел, глаза расширены от ужаса. Таким Фортресс не видел никого из своих подчинённых ни разу за всю кампанию.

— Адмирал! — выдохнул он, пытаясь отдышаться. — Сенсоры... сенсоры фиксируют массовый выход из гиперпространства!

— Докладывайте чётко, — рявкнул Фортресс, мгновенно переключаясь в боевой режим.

— Десятки... сотни кораблей! — офицер ткнул дрожащим пальцем в экран. — Они выходят со всех направлений! Мы... мы окружены!

Фортресс развернулся к главному экрану. То, что он увидел, заставило его пальцы сжаться в кулаки, а челюсти стиснуться до скрежета зубов.

Корабли противника выходили из гиперпространства со всех сторон. Золотистые суда протоссов — десятки, если не сотни. Угловатые терранские крейсеры, несущие опознавательные знаки Доминиона, Умоджи и Келомории. Чёрно-красные силуэты — таких то лично не видел, но сразу узнал их по отчетам Зленира: тал'даримы. Огромные биологические формы, пульсирующие жизнью — зерги. И искажённые, покрытые наростами корабли — заражённые.

Они не просто атаковали. Они окружали. Они брали в клещи.

— Щиты! — рявкнул Фортресс, не повышая голоса, но так, что каждый на мостике вздрогнул. — Активировать щиты немедленно!

Офицер у пульта инженерных систем покачал головой, его руки тряслись, но он нашёл в себе силы ответить:

— Не работает, адмирал! Генераторы на Аргоне III молчат! Последний сигнал был... три часа назад. А потом тишина. Мы без щитов!

Фортресс стиснул зубы. Аргон III. Генераторы. Он отправил туда дополнительные силы, но...

— Подавители пси-матрицы! — рявкнул он следующую команду. — Включить на полную мощность!

— Тоже молчат, адмирал! — ответил другой офицер, чей голос срывался на фальцет. — Целус уничтожен! Наши базы там... их больше нет!

Целус. Технология, которая давала им преимущество над протоссами. Уничтожена.

— Боеприпасы? — спросил Фортресс тихо. Он уже знал ответ, но должен был услышать его вслух.

Офицер снабжения, немолодой уже мужчина с седыми висками, поднялся со своего места. Его лицо было серым, как пепел.

— На исходе, адмирал, — сказал он глухо. — Эран VI и Фантар... их больше нет. Мы получали последние поставки два дня назад. У нас есть снаряды на один серьёзный бой. Может быть, на два, если экономить. Но на полномасштабное сражение с таким флотом... — он не договорил.

Фортресс медленно выдохнул. Всё встало на свои места. Это была не случайность. Это была спланированная операция. Они били по его слабым местам, и били точно. Ресурсы, оружие, щиты, пси-подавители — всё уничтожено. Всё, что делало его флот непобедимым, перестало существовать.

Он посмотрел на экран, где вражеские корабли уже перестраивались для атаки. Тысячи вымпелов. Тысячи солдат, готовых умереть за то, во что они верят.

— Передать всем кораблям, — сказал он, и его голос зазвенел сталью. — Стоять до конца. Мы не отступаем. Мы не сдаёмся. Мы — Объединённый Земной Директорат. Мы умрём, но выполним свой долг.

На мостике повисла тишина. Солдаты и офицеры смотрели на своего адмирала. Кто-то с ужасом, кто-то с обречённой решимостью, кто-то — с тем же холодным огнём, что горел в глазах Фортресса.

— По местам, — тихо добавил Фортресс. — Приготовиться к бою. И передайте на «Непоколебимый»: Злениру — полная свобода действий. Пусть делает то, что считает нужным.

Офицер связи кивнул и склонился над пультом.

Фортресс остался стоять у главного экрана, глядя на приближающийся вражеский флот. Он знал, что это, скорее всего, его последний бой. Но в этом бою он покажет этим мятежникам, как погибают настоящие солдаты Земли.

Космос вокруг газового гиганта превратился в ад.

Первыми в бой ринулись малые корабли. Фениксы протоссов взмыли вверх, их лазерные лучи прошивали броню вражеских истребителей. Корсары неразимов создавали зоны стазиса, где противник терял способность маневрировать, становясь лёгкой мишенью. «Ярости небес» Доминиона переключались между режимами, то взмывая в воздух для воздушного боя, то опускаясь на крылья, чтобы поддержать свои силы огнём.

Викинги Умоджи действовали слаженно, парами заходя на вражеские миражи и валькирии. Их скорострельные орудия не оставляли шансов тем, кто попадал в перекрестье прицелов. Миражи келоморийцев, используя маскировку, незаметно подбирались к вражеским истребителям и расстреливали их в упор, прежде чем те успевали среагировать.

Воздушное пространство над полем боя наполнилось вспышками взрывов, дымными шлейфами и обломками, которые тут же замерзали в ледяном вакууме.

А тем временем тяжёлые силы пришли в движение.

Излучатели пустоты неразимов открыли огонь по крейсерам ОЗД. Их лучи, наращивающие мощность с каждой секундой, прожигали броню вражеских кораблей, оставляя дымящиеся дыры, из которых вырывался воздух и тела погибших. Арбитры, зависшие над полем боя, маскировали целые группы кораблей, позволяя им подойти незамеченными на дистанцию удара.

Ураганы чистильщиков, медленные, но смертоносные, били мощными сгустками энергии на дальние расстояния. Их залпы разноили в щепки эсминцы и фрегаты, не оставляя экипажам ни единого шанса на спасение.

«Ша'иур», восстановленный и полный сил, шёл в центре строя. Его орудия били по самым крупным целям, прокладывая путь для авианосцев, чьи перехватчики роями набрасывались на вражеские корабли. Драгуны и адепты на борту флагмана были готовы отразить любую абордажную атаку.

«Гордости Августграда» Доминиона и крейсеры Умоджи и Келомории держались чуть позади, но их орудия «Ямато» находили цели с пугающей точностью. Каждый залп уносил очередной вражеский корабль, превращая его в облако раскалённого газа и обломков.

Но главное — Флот Смерти тал'даримов.

Чёрно-красные корабли этой армады, ведомые самим Алараком, врезались в самую гущу вражеского строя, словно раскалённый нож в масло. Дезинтеграторы разделяли свои лучи между целями, выкашивая целые группы кораблей. Их нестабильная энергия, питаемая кровавыми кристаллами, не оставляла шансов даже самым защищённым крейсерам.

Владыки небес выпускали тучи перехватчиков, которые роями набрасывались на врага, выгрызая куски брони и выжигая орудийные башни. Материнские корабли тал'даримов, переделанные из трофейных судов дэлаамов, били чёрными дырами, засасывающими вражеские эсминцы в ничто, и лазерными лучами, прожигающими броню навылет.

— Первая линия обороны прорвана! — доложил кто-то по каналу связи. — Крейсеры ОЗД горят!

— Не останавливаться! — ответил Артанис. — Вперёд! Пробивайте коридор к «Нептуну»!

В рубке «Нептуна» Фортресс смотрел на тактическую карту, где его флот таял на глазах. Корабли гибли один за другим, не в силах противостоять объединённой мощи коалиции. Без щитов, без боеприпасов, без поддержки с флангов они были обречены.

— Держаться! — рявкнул он в общий канал. — Держаться до последнего!

Но даже его железная воля не могла изменить расклад сил. Слишком много врагов. Слишком мало ресурсов. Слишком поздно.

— Адмирал, — раздался голос офицера. — Они прорываются к «Нептуну». Тал'даримские корабли уже на подступах.

Фортресс посмотрел на экран, где чёрно-красные силуэты методично уничтожали последние корабли прикрытия.

— Активировать внутренние системы обороны, — приказал он. — Приготовиться к абордажу. Если они хотят взять мой корабль — пусть заплатят за это кровью.

Офицеры забегали, выполняя приказы. На «Нептуне» завыли сирены, оповещая экипаж о приближении врага.

Фортресс поправил мундир и достал из кобуры пистолет. Старый, ещё с Земли, прошедший с ним через десятки кампаний.

— Что ж, — сказал он тихо. — Встретим их как подобает.

«Александр» и «Непоколебимый» сошлись в яростной дуэли на фланге основного сражения, в стороне от главной мясорубки, где тяжёлые крейсеры коалиции методично уничтожали флот ОЗД.

Зленир, стиснув зубы, маневрировал своим кораблём, пытаясь зайти в хвост противнику. Он знал тактику, он учил её по учебникам, но сейчас перед ним был не абстрактный враг, а живая легенда. Заражённый крейсер двигался тяжело, но неуклонно, его искажённые формы, покрытые хитиновыми наростами и пульсирующими венами биомассы, наводили ужас на экипаж «Непоколебимого».

— Залп из всех орудий! — скомандовал Зленир.

Очередной залп прошил борт «Александра». Лазерные лучи и ракеты разорвали часть хитиновой брони, обнажая искореженный металл. Но заражённая плоть, вросшая в корпус, тут же начала стягиваться, затягивая пробоины. Из ран корабля потекла густая слизь, застывающая на месте повреждений. Крейсер даже не замедлился.

— Что за черт? — выдохнул кто-то из офицеров.

На экране связи зажглось изображение. Холодное, искажённое лицо с жёлтыми светящимися глазами смотрело прямо на Зленира. Кожа имела серовато-сизый оттенок, кое-где проросшую хитином, но черты оставались узнаваемыми — те самые, что Зленир видел на голограммах в академии.

— Командир Рик Зленир, — голос Стукова звучал низко, с металлическим оттенком, но в нём проскальзывали человеческие интонации. — Я знаю тебя. Читал твоё личное дело. Ты был хорошим офицером. Достойным.

Зленир замер, вглядываясь в лицо на экране. Что-то шевельнулось в глубине памяти. Учебники по тактике. Истории о павших героях. Портреты тех, кого ОЗД чтило как мучеников.

— Стуков, — прошептал он. — Алексей Стуков. Вице-адмирал. Легенда ОЗД. Автор тактики массированного прорыва. Погиб при исполнении... так написано в учебниках.

— Учебники врут, — усмехнулся Стуков, и в этой усмешке не было тепла. — Меня предали. Убили. Приказали Дюрану уничтожить меня, когда я стал не нужен. А потом я вернулся.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании Зленира.

— Ты можешь присоединиться ко мне, Зленир. Ты мне всегда нравился — грамотный, расчётливый, не лезешь под пули без нужды. Хватит воевать за тех, кто бросит тебя при первой возможности. Фортресс уже мёртв, просто не знает об этом. Переходи на мою сторону.

Зленир смотрел на него, и в его душе боролись долг и что-то другое, чему он не мог найти названия. Восхищение? Уважение? Страх? Он учился по трудам этого человека. Он знал его тактику лучше, чем кто-либо. И теперь этот человек предлагал ему выбор.

Но долг победил.

— Нет, — ответил он, и его голос дрогнул всего на секунду. — Я служу Объединённому Земному Директорату. Присяга не знает исключений. Я буду служить до конца.

Стуков кивнул, без осуждения, без злости. Только с лёгкой, почти отеческой грустью в жёлтых глазах.

— До конца, говоришь? — переспросил он. — Что ж, в таком случае это не долго.

Изображение погасло. На носу «Александра» зажглось характерное свечение — орудие «Ямато», модифицированное и усиленное заражённой плотью, готовилось к выстрелу. Энергия копилась несколько секунд, разгоняя плазму до чудовищных температур.

— Уходим с линии огня! — заорал Зленир, бросая штурвал в сторону.

Пилоты «Непоколебимого» рванули машину в крутой вираж, но «Александр» ждал этого маневра. Стуков предугадал движение.

Заряд ударил точно в корму «Непоколебимого», пробив двигательный отсек насквозь. Плазма разорвала топливные магистрали, вызвав серию внутренних взрывов. Крейсер дёрнулся, задымил, потерял управление и начал падать к безжизненной планете внизу, притягиваемый её гравитацией.

— Он падает! — крикнул кто-то на мостике «Александра». — На планету Оркус!

Стуков смотрел на удаляющийся корабль, и в его жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Хороший был офицер, — тихо сказал он. — Жаль, что не с нами. Передайте на «Гиперион»: цель нейтрализована. «Непоколебимый» вышел из строя.

— Есть, адмирал.

«Александр» развернулся и, оставляя за собой шлейф заражённой биомассы, направился к главной цели — к «Нептуну», где уже кипел бой.

А внизу, на поверхности Оркуса, «Непоколебимый» врезался в грунт, пропахав огромную борозду длиной в несколько километров. Обломки разлетелись по равнине, двигатели взорвались последними вспышками, и крейсер застыл среди дыма и огня, погребённый в чужой, безжизненной земле.

«Гордость Августграда» дала залп из главного орудия. Заряд «Ямато» ударил точно в борт «Нептуна», пробивая гигантскую дыру в его броне. Края пробоины раскалились добела, внутренние отсеки флагмана ОЗД оказались открыты космосу на несколько секунд, прежде чем аварийные переборки с лязгом заблокировали повреждённый сектор. Но дыра осталась — рваная, дымящаяся, идеально подходящая для того, чтобы в неё ворваться.

— Дыра есть! — заорал Сэм в своём десантном корабле, вскакивая с места. — Погнали, парни! Покажем этим земным крысам, как воюют умоджанцы!

Десантные корабли Умоджи и Келомории устремились в пролом, лавируя между обломками и потоками вырывающегося воздуха. За ними, тяжело переваливаясь, летели надзиратели Загары и Стукова, несущие на своих спинах зергов и заражённых. Живые транспортёры издавали низкие утробные звуки, их щупальца рефлекторно подёргивались в предвкушении близкой битвы.

Первым через пробоину пролетел умоджанский корабль. Сэм выпрыгнул ещё до того, как опоры коснулись палубы, приземлился на корточки и сразу вскинул дробовики. Вокруг него уже рассредоточивались морпехи Протектората, занимая оборону у входа.

Вторым заходил келоморийский корабль. «Гадюка» вылетел из люка с радостным воплем, его ракетница уже плевалась огнём. «Ядрила» высаживался следом, его МАРС с грохотом приземлился на металлический пол, проминая его тяжёлыми ступнями. Сирус, спокойный и расчётливый, вывел свой шагоход и сразу занял позицию у перекрёстка коридоров, прикрывая фланги.

— Чисто пока! — крикнул кто-то.

— Не расслабляться! — рявкнул Сэм. — Они уже бегут сюда!

За надзирателями, которые приземлились чуть позже, хлынула волна зергов. Зерглинги, визжа, рванули в коридоры, их маленькие тушки мелькали в темноте. Тараканы, плюющиеся кислотой, занимали позиции за укрытиями. Гидралиски настороженно водили головами, готовые открыть огонь по любой цели.

Заражённые Стукова шли следом — молчаливые, неумолимые. Их глаза светились жёлтым в полумраке корабля. Они не кричали, не торопились — просто двигались вперёд, зная, что любая смерть лишь пополнит их ряды.

— Контакт! — раздался крик из левого коридора.

Первая волна солдат ОЗД выбежала из-за угла, открыв беспорядочный огонь. Морпехи Протектората залегли, отвечая очередями. Зерглинги бросились в атаку, разрывая первых солдат ещё до того, как те успели перезарядиться. Тараканы плюнули кислотой, прожигая броню тех, кто пытался отступить.

Бой закипел сразу в нескольких секторах. Солдаты ОЗД сражались отчаянно, понимая, что отступать некуда. Они гибли, но успевали забирать с собой врагов. Коридоры «Нептуна» превратились в кровавую баню.

Сэм носился по кораблю как ураган, его дробовики не замолкали ни на секунду. Он врывался в отсеки, расстреливал всех, кто там был, и бежал дальше. Никара держалась чуть позади, её медицинский луч то и дело находил цель среди раненых, затягивая раны, останавливая кровь, возвращая в строй тех, кто ещё мог держать оружие. «Гадюка» действовал в своём стиле — он взрывал всё, что можно было взорвать. Орудийные башни, пульты управления, склады боеприпасов — всё летело в воздух. Боб и Сирус прикрывали его, не давая врагам подобраться слишком близко.

Зерги растекались по вентиляции, появляясь в самых неожиданных местах. Они выскакивали из-за спины солдат ОЗД, рвали их прежде, чем те успевали среагировать. Заражённые шли следом, методично добивая раненых и пополняя свои ряды.

В разгар боя, когда Сэм, высунувшись из-за угла, собирался дать очередную очередь, пуля просвистела в миллиметре от его виска. Он дёрнулся, ожидая попадания, но вместо этого стоявший рядом морпех из Протектората вдруг дёрнулся и упал с аккуратной дыркой в голове.

— Снайпер! — крикнул Сэм, заваливаясь за укрытие.

Он выглянул снова, пытаясь определить, откуда стреляли. И замер.

В дальнем конце коридора, у стены, стояла фигура. Маскировочный костюм, тонкая снайперская винтовка, идеальная стойка. Фигура опустила оружие и сделала шаг вперёд. Маскировка медленно спадала, открывая знакомые черты — холодные глаза, спокойное лицо, чуть заметную насмешливую улыбку.

— Вега? — выдохнул Сэм, не веря своим глазам.

— Слышала, вам нужна помощь, — ответила она, подходя ближе.

— Как ты... Откуда ты тут взялась?!

Вега пожала плечами с лёгкой улыбкой.

— Пролетала мимо. Услышала знакомые голоса по общему каналу. Решила заглянуть.

— Пролетала мимо? — Сэм выглядел так, будто у него сейчас голова взорвётся. — Мы в космосе! В бою! На вражеском флагмане!

— Работа у меня такая, — ответила Вега. — Быть там, где нужна. А теперь хватит болтать. У нас тут война.

Сэм хлопнул её по плечу, едва не сбив с ног.

— Чёрт с тобой. Потом всё расскажешь. Пошли!

Они рванули дальше, и теперь «Небесные Дьяволы» были в полном сборе. Сэм, Никара, Кев, Боб, Сирус, Блейз, Накс и Вега — все, кто выжил, все, кто ещё мог держать оружие.

В другом секторе корабля творилось нечто иное. Аларак не стал дожидаться, пока его воины расчистят путь. Владыка тал'даримов лично ступил на борт «Нептуна» в сопровождении отряда приверженцев и палачей.

Он двигался по коридорам с грацией хищника, его багровые глаза сканировали пространство, выискивая цели. Солдаты ОЗД, пытавшиеся преградить ему путь, гибли даже не успев понять, что произошло. Пси-силы Аларака разрывали их сознание, обращали против своих, заставляли стрелять в пустоту.

— Жалкие приматы, — процедил он, перешагивая через очередное тело. — Даже умереть достойно не могут.

Он шёл к мостику, и ничто не могло его остановить.

Бой на «Нептуне» продолжался. Коалиция прорывалась всё глубже, оставляя за собой горы трупов и дымящиеся обломки. ОЗД сражалось отчаянно, но против такого натиска у них не было шансов.

Артанис смотрел на тактическую карту, развёрнутую перед ним на мостике «Ша'иура». Бой развивался по плану — флот коалиции методично уничтожал остатки армады ОЗД, десантные группы уже прорвались внутрь «Нептуна», и даже Аларак, судя по докладам, лично участвовал в зачистке вражеского флагмана.

— Иерарх, — голос Селендис прозвучал спокойно, но с нотками напряжения. — Наши потери минимальны. Флот ОЗД потерял уже более половины кораблей. Ещё час — и мы...

Она не договорила.

Корабль тряхнуло так сильно, что Артанис едва удержался на ногах. Сирены взвыли, оповещая о критическом попадании. На пультах замигали красные индикаторы, голографические экраны на мгновение погасли, а потом перезагрузились, показывая повреждённые сектора.

— Попадание в сектор двенадцать! — крикнул офицер у тактического пульта. — Броня пробита! На борт проникли вражеские солдаты!

— Откуда? — рявкнул Артанис, разворачивая карту повреждений.

— Транспортный корабль ОЗД, — ответила Селендис, анализируя данные. — Он шёл на таране, прикрываясь обломками. Мы не заметили его вовремя. На борту — морпехи и призраки. Не меньше роты. Они прорываются к мостику!

Артанис принял решение мгновенно. Он отстегнул фиксаторы кресла и поднялся, активируя пси-клинки. Голубой свет озарил мостик.

— Селендис, принимаешь командование, — сказал он твёрдо. — Я иду к своим воинам.

— Иерарх, это опасно! — Селендис шагнула к нему, пытаясь возразить. — Вы нужны здесь! Мы можем отправить отряд зилотов, усилить оборону...

— Именно поэтому я иду, — ответил Артанис, и в его голосе зазвенела сталь. — Мои воины должны видеть, что иерарх сражается рядом с ними. Держи оборону мостика. Я вернусь.

Он вышел из рубки, и тяжёлые двери бесшумно закрылись за его спиной.

Коридоры «Ша'иура», обычно наполненные спокойным гулом кристаллов и мерным шагом патрулей, сейчас гремели выстрелами и криками. Где-то впереди, всего в нескольких отсеках от мостика, уже кипел бой.

Артанис побежал, его доспехи позволяли двигаться с невероятной скоростью. За ним, подтягиваясь из соседних секторов, следовали воины — зилоты, драгуны, адепты. Они встречали своего иерарха короткими кивками и без слов занимали места в строю.

Первый очаг боя открылся перед ним, когда он завернул за угол.

Зилоты, всего пятеро, сдерживали натиск почти двух десятков морпехов ОЗД. Тяжёлые пули гаусс-винтовок выбивали искры из их щитов, но воины держались, не отступая ни на шаг. Их пси-клинки сверкали, разрубая тех, кто подходил слишком близко.

Позади зилотов, чуть пригнувшись, стояли драгуны. Их фазовые расширители били через головы своих, прошивая броню терран насквозь. Каждый выстрел находил цель, но врагов было слишком много.

— Держать строй! — крикнул один из зилотов, молодой, но уже успевший покрыться шрамами. — Они не пройдут!

Артанис врезался в гущу боя как разящий клинок. Его пси-клинки описали смертельную дугу, и двое морпехов упали, разрубленные почти пополам. Третий попытался выстрелить в упор, но Артанис уклонился, и его клинок пронзил врага насквозь.

— Иерарх! — воскликнул молодой зилот, и в его голосе послышалась надежда.

— Не отвлекайся, воин, — ответил Артанис, отбрасывая тело. — Враг ещё здесь.

Бой закипел с новой силой. Адепты, используя затенение, отправляли свои псионические образы в тыл врага, сея панику и хаос. Морпехи ОЗД, видя перед собой неуязвимые призраки, стреляли впустую, пока настоящие адепты телепортировались к ним за спину и открывали огонь в упор.

Драгуны били без остановки, их механические корпуса выдерживали попадания, которые убили бы обычного протосса. Они были медлительны, но смертоносны, и каждый их залп находил цель.

Артанис сражался в первых рядах, его клинки пели свою смертельную песню. Он видел, как падают его воины, как умирают враги, как кровь — красная и золотистая — заливает пол «Ша'иура». Но он не останавливался. Не мог остановиться.

— Иерарх, сзади! — крикнул кто-то.

Артанис развернулся, блокируя выстрел клинком. Пуля отрикошетила в стену, выбив искру из кристаллической обшивки. Второй клинок пронзил воздух там, где только что была пустота, и призрак ОЗД вывалился из маскировки с разрубленной грудью.

— Благодарю, — коротко бросил Артанис, не оборачиваясь.

Бой продолжался ещё полчаса. Когда последний морпех ОЗД упал, сражённый выстрелом драгуна, Артанис позволил себе остановиться и оглядеть поле битвы.

Коридор был завален телами. Свои и чужие — теперь не отличить. Золотистая кровь протоссов смешалась с красной кровью терран, и в свете аварийных ламп это выглядело особенно жутко.

— Потери? — спросил Артанис, переводя дыхание.

— Семеро зилотов, трое драгунов, двое адептов, — ответил подошедший офицер. — Но мостик в безопасности. Они не прорвались.

— Хорошо, — Артанис кивнул и активировал внутреннюю связь. — Селендис, докладывай обстановку.

— Иерарх, — голос Селендис звучал облегчённо. — Флот ОЗД практически уничтожен. Десантные группы докладывают, что «Нептун» заминирован. Через несколько минут они покинут корабль.

— Отлично, — ответил Артанис. — Готовьтесь к отходу. Мы своё дело сделали.

Он посмотрел на своих воинов — уставших, но не сломленных. На драгунов, чьи механические тела несли следы попаданий. На адептов, чьи глаза всё ещё горели боевым азартом. На зилотов, которые, несмотря на потери, стояли ровно, готовые к новым приказам.

— Вы сражались достойно, — сказал он. — Я горжусь вами. А теперь — отходим к десантным отсекам. «Ша'иур» должен быть готов к прыжку.

Воины разошлись, унося раненых и собирая тела павших. Артанис задержался на мгновение, глядя на догорающие остатки боя.

Где-то там, в чреве «Нептуна», его союзники заканчивали свою работу. Скоро всё закончится. Скоро они узнают, победили или нет.

Внутри флагмана ОЗД творился настоящий ад. Каждый коридор, каждый отсек, каждый технический этаж превратился в поле боя, где смешались крики умирающих, грохот выстрелов и вой сирен. Но битва близилась к концу.

Фантомы Умоджи и призраки Доминиона, используя свои способности, пробирались в самые защищённые отсеки «Нептуна». Они двигались как тени, невидимые для вражеских сенсоров, и там, где проходили, оставались аккуратные метки на тактических картах — координаты для ядерных ударов.

— Тринадцатая отметка готова, — доложил один из фантомов по защищённому каналу.

— Четырнадцатая... пятнадцатая...

Накс, руководивший этой операцией, стоял в тени огромной колонны в машинном отделении. Его глаза сканировали пространство, выискивая новые цели. Рядом с ним, едва различимые даже для него, замерли Тени императора.

— Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, — считал он, отмечая каждую новую метку на своей карте. — Ещё две — и можем уходить.

В рубке управления «Нептуна» Фортресс смотрел на экраны, где одна за другой гасли отметки его кораблей. Связь с большинством секторов была потеряна, внутренние камеры показывали лишь хаос и смерть.

— Адмирал, — раздался голос офицера. — Они повсюду. Мы теряем корабль.

— Я вижу, — ответил Фортресс, не оборачиваясь. Он смотрел на портрет, висевший на стене рубки — его семья, оставшаяся на Земле много лет назад. — Передайте всем, кто ещё может сражаться: спасибо за службу.

— Адмирал?

— Вы слышали приказ.

В коридорах «Нептуна» Сэм добивал последних солдат ОЗД, когда в наушнике раздался голос Накса:

— Тридцать две отметки. Весь корабль заминирован. Уходим.

— Принято, — ответил Сэм и переключился на общий канал. — Всем силам коалиции! Немедленный отход! Покинуть «Нептун» в течение пяти минут!

Коалиция начала отступление. Десантные корабли забирали последних бойцов, надзиратели подбирали зергов, заражённые грузились на свои транспорты. Коридоры, ещё недавно полные стрельбы, опустели, оставляя за собой только горы трупов и дымящиеся обломки.

Сэм бежал к выходу, прикрывая отход Никары и остальных. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, двигалась Вега, её винтовка то и дело находила цели среди запоздалых преследователей.

— Шевелитесь! — кричал Сэм, подталкивая отстающих. — Щас тут рванёт!

«Гадюка» вылетел из вентиляции прямо перед своим десантным кораблём, влетел в люк и тут же развернулся, выставив наружу ракетницу на всякий случай. Боб и Сирус грузились следом, их тяжёлые машины с трудом втискивались в грузовые отсеки.

Зерги, послушные приказу Загары, забирались на надзирателей, которые тут же стартовали в космос. Заражённые Стукова, даже не все погрузившись, просто цеплялись за корпус «Александра» — им было всё равно.

— Все на борту? — крикнул Сэм, влетая в свой корабль.

— Нет! — ответил пилот. — Накса нет!

— Чёрт!

В этот момент из шлюза, ведущего в глубины «Нептуна», выскользнула тень. Она метнулась к кораблю, материализовавшись у самого трапа. Накс вбежал внутрь за секунду до того, как люк начал закрываться.

— Все на борту, — доложил он, тяжело дыша. — Взлетаем.

— Отходим! — рявкнул Сэм пилоту. — Живо!

Десантные корабли оторвались от палубы «Нептуна» и устремились в пробоину, ведущую в космос. За ними, поднимая тучи обломков, взлетали надзиратели и последние транспорты.

— Все корабли коалиции, — раздался в эфире голос Валериана. — Максимальная дистанция. Отходите от «Нептуна».

Флот коалиции начал отступление, уводя свои корабли подальше от обречённого флагмана ОЗД. «Гиперион», «Ша'иур», Левиафан, «Александр», Флот Смерти, крейсеры Умоджи и Келомории — все они разворачивались и уходили на безопасное расстояние.

Внутри «Нептуна» Фортресс стоял у главного экрана, глядя на удаляющиеся вражеские корабли. Он знал, что это конец. Знал, что через несколько минут всё будет кончено.

— Адмирал... — начал кто-то из офицеров.

— Тихо, — оборвал его Фортресс. — Просто тихо.

Он достал из кобуры свой старый пистолет, положил его на пульт и сел в командное кресло. Рядом с ним, на экране, всё ещё горел портрет его семьи.

Когда последний корабль коалиции отошёл на безопасное расстояние, Валериан отдал приказ.

— Детонация.

Накс, сидевший в десантном корабле, нажал кнопку на своём пульте.

Тридцать две ядерные боеголовки отправились по координатам «Нептуна».

Взрыв разорвал тишину космоса.

Огненный шар поглотил флагман ОЗД, разрывая его на миллионы обломков. Броня, рассчитанная на попадания тяжёлых орудий, не выдержала удара изнутри. Корабль буквально развалился на части, разбрасывая вокруг себя тонны металла, тел и того, что ещё недавно было гордостью Объединённого Земного Директората.

Взрывная волна прокатилась по космосу, уничтожая всё, что ещё оставалось от флота ОЗД. Уцелевшие после основного боя эсминцы и фрегаты, лишённые командования и прикрытия, гибли один за другим, не в силах противостоять мощи ядерного удара.

Когда свет погас и обломки начали медленно разлетаться в разные стороны, на месте гордой армады осталась только пустота и холодный космос.

— Цель уничтожена, — тихо сказал Валериан, глядя на пустой экран. — Фортресс мёртв. Мы победили.

На кораблях коалиции повисла тишина. А потом её разорвал оглушительный крик Сэма:

— МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! ПОБЕДА!

Его поддержали десятки, сотни голосов. Терраны, протоссы, зерги, заражённые — все они кричали, плакали, обнимались, не веря, что это наконец закончилось.

Артанис, стоя на мостике «Ша'иура», смотрел на обломки «Нептуна».

— Мы победили, — прошептал он. — Спасибо вам, друзья. Всем спасибо.

Загара, наблюдающая за происходящим с Левиафана, издала низкий, вибрирующий звук, который у зергов означал удовлетворение.

— Рой выжил, — сказала она. — Мы выжили.

Стуков, глядя на догорающие обломки, просто кивнул сам себе. Его работа была сделана. ОЗД заплатило.

Аларак, уже покинувший «Нептун» и вернувшийся на свой флагман, процедил сквозь зубы:

— Неплохо для разношёрстной компании. — Он повернулся к своим офицерам. — Мы своё сделали. Возвращаемся на Слейн.

Война закончилась.

На Кратере, куда вернулись уцелевшие корабли коалиции, царила странная, непривычная тишина. Не та, что бывает перед бурей, а та, что наступает после. Тишина победы.

Посадочные платформы, ещё недавно пустовавшие, теперь были забиты кораблями всех форм и размеров. «Гиперион», «Ша'иур», Левиафан, «Александр» — тяжеловесы стояли чуть поодаль, их экипажи уже начали выгружать раненых и подсчитывать потери. Десантные боты умоджанцев и келоморийцев жались ближе к центру, их борта несли следы жестокого боя. А на самом краю лагеря, отдельно от всех, уже прогревали двигатели чёрно-красные корабли Флота Смерти.

Аларак не стал задерживаться. Владыка тал'даримов появился на посадочной площадке за несколько минут до взлёта, и его появление заметили все. Он шёл к флагману, не глядя по сторонам, но у самого трапа остановился. Артанис, заметивший это, направился к нему.

— Владыка, — иерарх склонил голову. — Ты улетаешь? Даже не отдохнув?

— Отдых — для слабых, — ответил Аларак, не оборачиваясь. — У меня есть дела на Слейне. Да и здесь... — он обвёл взглядом лагерь, — слишком много существ, чьё общество меня утомляет.

— Твоя помощь была неоценима, — сказал Артанис. — Мы в долгу перед тобой.

Аларак усмехнулся. Усмешка вышла мрачной, почти злой, но в ней не было враждебности.

— Не льсти себе, иерарх. Я воевал не за тебя и не за вашу коалицию. Я воевал за себя. За то, чтобы эти земные приматы знали: с тал'даримами шутки плохи. — Он сделал паузу. — Но, признаю, вы оказались не такими никчёмными союзниками, как я ожидал.

— Это лучший комплимент, который я от тебя слышал, — улыбнулся Артанис.

— Цени, — фыркнул Аларак и шагнул на трап. Уже поднимаясь, бросил через плечо: — Если эти земные шавки сунутся снова — зови. Но только если будет действительно весело.

Флагман тал'даримов поднялся в воздух, и через минуту Флот Смерти ушёл в гиперпространство, оставляя за собой только багровый след.

Вторым улетал Стуков. «Александр» готовился к взлёту, но сам адмирал задержался на поверхности, прощаясь с теми, кто стал его союзниками в этой войне.

— Стуков, — Валериан подошёл к нему первым, протягивая руку. — Спасибо. Без тебя мы бы не справились.

Стуков пожал руку — его ладонь была холодной, но рукопожатие крепким.

— Я не ради благодарности это делал, — ответил он. — У меня свои счёты с ОЗД. Но... приятно было повоевать с теми, кто не бежит при первых выстрелах.

— Куда теперь? — спросил Блейз, подходя ближе.

— Есть у меня одно место, — уклончиво ответил Стуков. — Тихий сектор, где можно восстановить силы. Моим... людям нужно прийти в себя.

— Заражённым? — уточнил Накс.

— Им тоже, — кивнул Стуков. — Но я говорил о тех, кто ещё не потерял человечность. Она есть, знаете ли. Даже в таком состоянии.

Он оглядел собравшихся — Сэма, Никару, Кева, Боба, Сируса, Вегу, Блейза, Накса.

— Хорошая команда у вас, — сказал он неожиданно. — Держитесь друг за друга. Это единственное, что имеет смысл в этой галактике.

— Будем, — ответил Сэм. — Ты тоже... там... не пропадай. Если что — зови.

Стуков усмехнулся.

— Позову. Если будет действительно весело.

Он развернулся и направился к «Александру». Через несколько минут заражённый крейсер поднялся в небо и исчез в гиперпространстве.

Наступила очередь «Небесных дьяволов». Сэм, Никара, Кев, Боб, Сирус и Вега собрались на посадочной площадке, окружённые своими бойцами. Подошли Блейз и Накс.

— Ну что, — сказал Сэм, оглядывая друзей. — Опять разбегаемся?

— Работа есть работа, — ответила Вега, поправляя винтовку за спиной. — У меня контракт на Келонисе. Говорят, там завелась какая-то банда, которая грабит караваны.

— Справишься? — спросил Кев.

— Я? — Вега усмехнулась. — Ты меня знаешь.

— А ты, псих? — Сэм повернулся к Кеву.

— А что я? — Кев развёл руками. — На Келомории работы невпроворот. Шахты восстанавливать, оборудование чинить. Да и ОЗД там наследило знатно. Без нас не обойтись.

— Боб? Сирус?

— Мы с ним, — прогудел Боб из своего МАРСа. — Синдикат без нас развалится. А так хоть какой-то порядок будет.

— Никара?

— Умоджа ждёт, — ответила та. — Раненых много, медиков мало. Буду учить новых, пока старые не перевешались от усталости.

— А ты, Сэм?

Сэм ухмыльнулся своей безумной улыбкой.

— Да куда я денусь? Тоже на Умоджу. Там, говорят, пара баз ОЗД ещё держится. Надо выкурить их, пока не оклемались.

Он протянул руку Блейзу. Тот пожал её.

— Держитесь там, — сказал Блейз. — Если что — зовите. Мы с Наксом всегда рядом.

— И вы держитесь, — ответил Сэм. — А куда вы, кстати?

— На Корхал, — ответил Накс. — Помогать восстанавливать столицу. Валериан сказал, работа найдётся для всех.

— Ну, бывайте, ребята.

— Бывайте.

«Небесные дьяволы» погрузились на свои корабли и один за другим поднялись в небо. Умоджа, Келомория, Келонис, Корхал — каждого ждал свой путь. Но все знали: если понадобится, они снова соберутся вместе.

Остались только главные. Артанис, Загара, Валериан. Они стояли на холме, откуда когда-то начинали эту кампанию, и смотрели на опустевший лагерь.

— Корхал, — сказал Валериан, глядя на звёзды. — Я получил доклад час назад. Наши войска выбивают последние очаги сопротивления. ОЗД отступает. Без Фортресса и Макарова их командование в панике. Они либо уходят, либо гибнут.

— Рад слышать, — ответил Артанис. — Ты восстановишь столицу?

— Постараюсь. Доминиону нужен новый старт. Без тирании, без страха. Надеюсь, у меня получится.

— Получится, — уверенно сказала Загара. — Ты сильный правитель. Сильнее своего отца.

Валериан усмехнулся.

— Это не сложно.

Он повернулся к Загаре.

— А ты, королева? На Чар?

— Да, — ответила та. — Рой нужно восстанавливать. Стаи понесли большие потери. Но мы вернёмся. Зерги выживут.

— Если понадоблюсь — зови, — сказал Артанис. — Айур всегда откроет для тебя двери.

— И ты зови, — ответила Загара. — Если кто-то посмеет угрожать твоему народу — Рой придёт.

Они посмотрели друг на друга. Три лидера, три расы, три мира. Война сделала их союзниками. Возможно, со временем они станут друзьями.

— Прощайте, друзья, — сказал Валериан.

— Прощай, Валериан, — ответил Артанис.

— Пора улетать, — добавила Загара.

Они разошлись по своим кораблям. «Гиперион», «Ша'иур», Левиафан — три флагмана поднялись в небо Кратера, сделали прощальный круг над планетой, которая стала их временным домом, и ушли в гиперпространство, каждый в свою сторону.

Кратер опустел. Только ветер гулял по посадочным платформам да пыль медленно оседала на то место, где ещё недавно кипела жизнь.

Война закончилась. Но галактика велика, и в ней всегда найдётся место для нового приключения. Для новых битв. Для новых героев.

Эпилог

«Непоколебимый» падал на Оркус долго.

Крейсер, потерявший управление после точного попадания «Александра», вошёл в атмосферу планеты под крутым углом, оставляя за собой огненный шлейф из раскалённого металла и вырывающегося из разрывов воздуха. Корпус корабля вибрировал так сильно, что, казалось, вот-вот развалится на части прямо в воздухе.

На мостике царил хаос. Сирены выли, аварийные огни мигали, люди кричали, пытаясь удержаться на местах. Зленир вцепился в подлокотники своего кресла, глядя на экран, где поверхность планеты стремительно приближалась.

— Держаться! — заорал он, перекрывая вой сирен. — Всем держаться!

Удар был чудовищным.

Крейсер врезался в грунт, пропахав огромную борозду длиной в несколько километров. Обломки разлетались во все стороны, двигатели взорвались последними вспышками, и «Непоколебимый» застыл среди дыма и огня, погребённый в чужой, безжизненной земле.

Зленир очнулся в полной темноте.

Он висел на ремнях безопасности вверх ногами. Голова гудела, в ушах стоял звон, но он был жив. Жив.

— Есть... есть кто живой? — прохрипел он, отстёгивая ремни и падая на то, что раньше было потолком рубки.

Стоны и крики о помощи раздавались со всех сторон. Кто-то звал медиков, кто-то молился, кто-то просто плакал.

— Не паниковать! — рявкнул Зленир, поднимаясь на ноги. — Сейчас будем выбираться. Медики! Кто слышит — начинайте помогать раненым. Остальные — разбирать завалы.

Он сам не знал, откуда у него взялись силы командовать. Может быть, привычка. Может быть, отчаяние. Но люди откликнулись. Они начали выбираться из-под обломков, помогать друг другу, перевязывать раны подручными средствами.

Через час Зленир смог оценить масштабы катастрофы.

Из экипажа «Непоколебимого», насчитывавшего почти триста человек, выжило меньше пятидесяти. Многие были тяжело ранены. Связи не было. Припасов — минимум. Они были одни на безжизненной планете, без надежды на спасение.

— Командир, — подошёл к нему один из офицеров, лейтенант Веласкес, чудом отделавшийся лёгкой контузией. — Мы обследовали обломки. Уцелело несколько аварийных комплектов, немного воды и пайков. На неделю, если экономить.

— Хорошо, — кивнул Зленир. — Организуйте лагерь. Надо перетащить раненых подальше от обломков — мало ли что ещё рванёт.

— Есть, сэр.

Люди работали до изнеможения. Разбирали завалы, вытаскивали тела погибших, искали уцелевшее оборудование. К вечеру, когда солнце Оркуса скрылось за горизонтом, у них была импровизированная палатка из обшивки корабля, несколько работающих фонарей и слабая надежда на то, что их найдут.

Зленир сидел у костра, разведённого из обломков, и смотрел на догорающие остатки своего корабля. Всё, чему он служил, всё, во что верил, — всё это лежало сейчас в руинах.

— Сэр, — раздался голос связиста, копающегося в обломках рубки связи. — Кажется, я нашёл что-то работающее.

Зленир поднялся и подошёл к нему. Связист держал в руках небольшой портативный передатчик, чудом уцелевший при падении.

— Работает? — спросил Зленир.

— Пытаюсь настроиться, — ответил связист, крутя ручки. — Но пока только помехи.

В этот момент небо озарилось яркой вспышкой.

Все подняли головы. Там, на орбите, взрывался «Нептун». Огненный шар разрывал флагман ОЗД на куски, разбрасывая обломки по всему сектору. Даже с поверхности Оркуса это зрелище было ужасающим и величественным одновременно.

Зленир смотрел на это, не в силах пошевелиться. Фортресс. Макаров. Весь флот. Всё, что осталось от Объединённого Земного Директората в этом секторе, только что превратилось в пыль.

— Адмирал... — прошептал кто-то рядом.

Зленир медленно выдохнул. Он чувствовал, как внутри него что-то обрывается. А потом — как что-то новое встаёт на пустое место. Тяжёлое, холодное, беспощадное.

Он повернулся к своим людям. К тем немногим, кто выжил.

— Слушайте меня, — сказал он, и его голос зазвенел сталью. — Фортресс мёртв. Макаров мёртв. Командования больше нет.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании выживших.

— Отныне командование принимаю я. Рик Зленир, адмирал флота Объединённого Земного Директората.

Никто не посмел возразить. Никто не шелохнулся. Они смотрели на него — кто с надеждой, кто с ужасом, кто просто с пустотой в глазах.

— Отныне наша цель, — продолжил Зленир, — восстановить связь с Землёй. Доложить о случившемся. Получить подкрепление. — Его глаза сузились. — И уничтожить Доминион. До последнего корабля. До последнего солдата. Они заплатят за это.

Над безжизненной равниной Оркуса повисла тишина. Только ветер гулял по обломкам да где-то вдалеке догорали остатки «Непоколебимого».

Война закончилась. Но только для одной стороны.

Для другой она только начиналась.