Становление малкавиан

Пролог

Психоз. Голоса. И вкус греха.

«загрузка» Сегодня мы разберём с вами такую необычную тему как… «промотка»… прошу подписаться на канал… «промотка»… Итак, как же образовалась наша Вселенная? Официальная наука за многие годы форму… «промотка»… из сингулярности… «промотка»…

Но что есть смысл бытия одного человека перед безграничностью сущего? Что есть знание перед тем, что находится за дверьми людского общества? «промотка не работает? Что за…» И, наконец, когда взвешенные доводы логичного человеческого ума заканчиваются? Когда они превращаются в абсурд и паранойю? «что-то с браузером? Почему я не могу перезагрузить страницу?!»

О да, страсть человеческой души вечна. Она не подвластна условностям. Но протекает в него из древности, и остаётся с ним в течение всей жизни. Разница лишь в том слушает ли человек свою страсть или нет. А ты, молодая сучка-кровососка, слушаешь свою? Как у тебя вообще дела на той стороне? Неплохо теперь летать снаружи всех измерений?

Андреич резко вырвал планшет из рук Катерины и швырнул его на пол:

– Да брось ты уже свой долбыный ынтернет нахер!

Новообращённая слегка опешила от его действий, но не смогла ничего возразить.

– Пошли. Сегодня будем бродить на краю города, по Меньшевику, – продолжил её сир с энтузиазмом. – У тебя впереди много ночей, так не проводи их, словно ты всё ещё тупая смертная.

В том насколько она поумнела после обращения Катерина, честно говоря, сомневалась. Скорее уж просто стала другой. Будто налетевший на гвоздь воздушный шар, который лопнул точно так же, как Большой взрыв. И всё, что было до этого, обратно уже не вернуть. А образовавшиеся звёзды, галактики, туманности и планеты не в состоянии осветить новую Вселенную. Гадкую, тёмную и наполненную неведомым. Даже пояснений в сети, где по мнению Катерины находились ответы на все вопросы, ей катастрофически не хватало. Слишком уж многим для неё оказался этот жуткий новый мир.

– Давай, подымайся, – дёрнул её за рукав толстовки Андреич и потащил. Катерина лишь успела скинуть ноги с прогнившего тухлого дивана, кишащего тараканами.

Что и сказать, убежище для дневного отсыпа Андреича выглядело в сто раз паршивее, чем даже её прежняя неказистая квартира. Но выбора у Катерины теперь, похоже, не было. Существовала только она сама, воля её сира и жажда крови. А ещё странные голоса, что иногда вмешивались в её мысли. И Катерина почти каждый раз готова была лезть на стену от того насколько внезапно они появлялись в её голове.

Покрутив свои рыжие прядки рукой у зеркала в «прихожей», которая на самом деле являлась просто закутком у двери, Андреич наконец выволок Катерину в подвал и потащил по лестнице. На его как всегда оголённом торсе виднелись странные татухи, а совершенно мерзкая кадетская шинель прикрывала тело Андреича лишь по бокам. Благо, что он хотя бы носил штаны, иначе Катерина уже давно потеряла бы самообладание, наблюдая его выкрутасы каждую ночь. …Или не потеряла? Сейчас она уже ни в чём не была уверена.

Всего несколько недель назад она была живой. Или точнее наполовину живой, поскольку тело Катерины вот уже несколько лет двигалось по наитию, пока её разум от рассвета до заката витал по просторам сети. Дома это воплощалось в бесконечных постах в Инсте. А когда в начале года его блокировали по прихоти злого деда - то в ВК и других соцсетях. Ну и конечно, шагнув за порог, Катерина брала свою мерцающую реальность с собой. Со стороны это превращало её в обычную чику-телефонку в очках. Дохлую, как игла. И таких среди её сверстниц было много, если не сказать, что все. Ни зной, ни холод не могли заменить Катерине переписки с подругами и просмотра ленты. А тело реагировало только когда она посылала ему краткие сигналы где перейти дорогу, как сесть на автобус, какой рукой открыть дверь в здание колледжа и прочее. Она таращилась в телефон всё время, изредка перекидывалась фразами с однокурсницами, когда ты находились рядом, а старпёры просто смотрели на их новое поколение и старались скрывать свои чувства, типа недоумения или осуждения. Но так им было и надо, кривожопым работягам.

Теперь же Катерина больше не могла ощутить вкуса той жизни. Её пранки над учителями, ролики, где она якобы сходила с ума или обвиняла выдуманных любовников в том, что они заделали ей детей – и всё ради популярности, чтобы обойти остальных подруг из школы по просмотрам на Ютубе – это потеряло смысл.

Как только её яркая жизнь в сети и убогое существование в реальности схлопнулись, на сцену вышли настоящие «пранки». В первые дни Катерина даже не могла отличить происходящее вокруг от иллюзии. Ей казалось, что кто-то ширнул её хреновым лекарством в больнице после аварии. Переборщил с анестезией. И лишь когда Катерина поняла, что так и не попала на больничную койку, её разум наконец немного раскрылся перед настоящей тьмой нового мира. Она не хотела понимать её, однако Катерине не оставили выбора. Тьма стала ей, А Катерина стала тьмой. И лишь уродливое, пугающее, вечно растянутое в кривозубой улыбке лицо Андреича хоть иногда заставляло Катерину принять новую себя.

Вот и сейчас он тащил её по ступенькам, тихонько поругиваясь матом, пока не выволок под свет луны.

– Давай за мной, пробежимся немного, – объявил Андреич и сплюнул на землю.

Катерина почувствовала в себе его страсть к приключениям и разомкнула кулак, дав холодному ночному воздуху течь между пальцами свободнее. Осенний мрак – не самое лучшее время для смертных. Однако куда свежее и монолитнее такие ночи ощущались вампирами. И Катерина уже не помнила того ужаса, которым смело награждал её Андреич в первые дни. Она больше не видела того полуголого извращенца, что выскочил перед ней во дворе в последнюю ночь, когда Катерина ещё была смертной и возвращалась домой после ограбления, вся в слезах и в распахнутом пальто с оторванными пуговицами. О, нет. Теперь ей уже было плевать на бугаёв с пивасиком. На похищение старого телефона, который тогда казался ей окном в единственную стоящую реальность.

После того, как Андреич, высунул язык (и кое-что ещё), а затем погнал её по всем закоулкам до самого шоссе, где Катерину сбила летящая на всех скоростях в три часа ночи машина (грёбаные стритрейсеры), она утратила саму суть страха. И после, казалось, не ощущала уже ничего, кроме воли своего сира, этого долбанутого, рыжеволосого, бомжеватого вида уродца, который уводил её всё дальше по тропе безумия. А началось ли оно, когда Катерина подсела на гаджеты, поскольку родители именно так боролись с её криками в детстве, или когда она превратилась в тайную скандалистку, троллившую всех в соцсетях – новообращённая не знала. Да и важно ли это было?

Наверное, нет.

Катерина бежала за Андреичем по городскому бору Серпейска, замечала, наверное, впервые в жизни, как ночные птицы и мелкие животные сновали то тут, то там, и чувствовала их кровь. Она видела впереди огни, бесконечно-яркие огни вдоль автотрассы, потом наконец Андреич выбрался с ней к жилым домам, хрен знает как сохранившимся одноэтажкам среди высоченных строений. И лишь после этого они перешли на шаг. Андреич торопливо засеменил, а затем резко изменил походку, приняв вид этакого важного бизнесмена и употребив выражение «почапали к тротуару». Катерина не поняла значения и потому решила, что Андреич снова выдумал новое слово, ибо частенько занимался подобным в своём грязном убежище от нечего делать.

Но вдруг Катерина услышала кудахтанье. Самое настоящее куриное кудахтанье доносилось позади неё, и она резко обернулась. Катерина заметила белую курицу и не спросив Андреича погналась за ней. Эта нелетающая тварь манила её нещадно и чем больше курица кудахтала, улепётывая от Катерины, тем больше новообращённая куражилась. Из её рта брызгала слюна, Катерина махала руками, подражая несчастной птице, а курица вскоре заманила её на какие-то дорожки между домов. Все они были выложены плиткой и замыкались в круглом скверике. Там эта шустрая беглянка наконец дала себя поймать, но лишь ради того, чтобы в следующий момент Катерина стала свидетелем поразительного изменения, произошедшего с куриной плотью. В момент потрошения, птица разрослась и подкинула тело Катерины в небо, став своеобразной мясной платформой на четырёх ногах. Её плоть вывернулась наружу, обзаведясь пульсирующими мелкими прожилками и швами в нужных местах.

«Да это же имперский шагающий танк!» – изумилась Катерина, вспомнив точно такую же конструкцию из нового фильма по Звёздным Воинам, который в прошлом году смотрела с отцом. Потом она ещё несколько раз искала его изображения в сети и даже выучила название. А теперь эта неуклюжая махина, правда, куда меньшего размера и сотканная из розового мяса, медленно набирала ход, неся Катерину вперёд по окраинам Серпейска, к вспыхнувшей радости новообращённой.

– Вперёд! Давай ты, быстрее, ну! – орала она своему мясному танку, впервые пребывая на такой высоте без всяких кабин и лобовых стёкол. Это подействовало – существо действительно заторопилось и вскоре побежало, что оказалось ещё более захватывающим ощущением. Впервые после обращения Катерина наконец нашла в себе силы порадоваться хоть чему-то.

***

… Под утро её бродящую рядом с тем сквером в беспамятстве нашёл Андреич и уволок за толстовку обратно к окраине Меньшевика в бор. А затем довёл и до их убежища.

– Ну как? В волю оторвалась? – спросил он Катерину на следующий вечер. И она с волнением поведала ему историю о чудо-курице, превратившейся в танк. После чего Андреич только посмеялся, рассказав как долго кружило на месте его неразумное дитя после того, как внезапно бросилось прочь от него, ни с того ни с сего закричав о курице.

– Но она была там! – уверено произнесла Катерина.

– Верю, верю, – отмахнулся от неё Андреич.

Откинувшись с упрямым видом на диван, Катерина взяла в руки зеркальце и так же, как её сир, принялась поправлять длинные пряди волос, начавших недавно рыжеть.

«Вот же криповый тип – посетовала она на него утайкой. – Говорю была, значит была».

Глава 1

Отныне каждый вечер Андреич повадился таскать Катерину в разные части города. И сегодняшний не стал исключением. Кроме того почему-то именно сегодня Катерина очнулась с жутким рубиловом в голове. По её мозгам не переставая скрежетала электрогитара, стучали в диком ритме барабаны, и дитя Андреича сначала сидело на диване и нервно подрагивало. А сам он наблюдал за творившейся картиной вполглаза, тихонька хихикая, пока Катерина пыталась просто вытрясти всю какафонию из ушей. Назвать её музыкой язык не поворачивался. Вроде бы что-то такое слушал в юности её отец, но современный рафинированный мир русского синт-репа стал единственным, что принимала Катерина. Вскоре Андреич решил немного растормошить её, как всегда грубо поволочив за собой на улицу, ибо в его представлении клин всегда стоило забить поглубже другим клином, а не вышибать.

– Люди, бля, интересное поколение сегодня народили, – бухтел с укоризной Андреич, шагая по ступеням. – Особенный писец – эти пареньки с собачьими кудрями на башке. Кажется, им всем не мешало бы отрастить яйца. Или девки, вроде тебя. Ходят все в чёрном, косухи носят, а соответствующую музыку не слушают. Выходит, что они пустышки, жертвы моды.

– Ты тоже слышишь это? – обратилась к нему Катерина с умоляющим взглядом и зажала ухо свободной рукой. – Прошу, скажи как сделать так, чтоб перестало.

– Сама себе это скажи, дура! – прохрипел Андреич и облизнулся, выйдя на свет фонарей. – Ты щас мечешься по тёмному лабиринту, который есть сознание. Повороты, входы, выходы… А надо стать выше сознания. Увидеть его со стороны. Понимаешь?

Катерина промолчала. Честно говоря, в её теперешнем состоянии и так хватало стимулов ломать четвёртую стену. Но каждый новый вечер приносил лишь больше неприятных сюрпризов.

– Чего, опять в себя ушла? Только и знаешь, что ныть каждый раз. Ладно, щас глотнёшь чутка, может попустит, – махнул рукой Андреич.

От таких слов Катерина заметно приободрилась. Уж что-что, а людская кровь для неё теперь стала чуть ли не единственным лекарством. И после каждого укуса очередной тёплой смертной шейки она словно припадала к ручью с амброзией. А в голове новообращённой что-то щёлкало и каналы её разума переключались. Иногда при этом с ней говорили разные голоса, но чаще всего Катерина просто становилась немного другой, в зависимости от удачи. Как при броске кубика или падении шарика на полотно рулетки. При этом наружу выплывали её прежние скандальные повадки, умноженные в пару раз по причине обретения вампирской силы.

Андреичу это вроде как нравилось. Не смотря на то, что в его глазах читалась жажда куда больших свершений от рук своего разнузданного дитя. Он хотел выманить наружу тот потенциал, из-за которого выбрал Катерину.

Сегодня они нашли не самую свежую дичь – какого-то алкаша, мерно глушившего сок зелёного змия на лавочке у дома. Правда, даже такая ходячая падаль стала для Катерины отличным шансом раскрепоститься и успокоить уставший разум. Бытовавший прежде в списке её немногих добродетелей подростковый пацифизм уже давно отступил от новорождённой. И теперь она действовала, как заправский маньяк.

Подкравшись к лавке и алкашу с обратной стороны, Катерина обнажила клыки, как вдруг в её голове раздался сиплый голос:

– Осторожно!

Вампирша упала на землю за секунду до того, как алкаш решил вдруг неуклюже повернуться в её сторону.

– Васе… эээ… – хрюкнул он, видимо, зазывая другана-собутыльника, но никого не обнаружил. И вскоре вернулся к поглощению бухла через горлышко.

Катерина по-прежнему лежала прямо у лавки, в тени дерева. Лишь сейчас она увидела, что наступила на ветку, но перед этим не услышала хруста из-за рычавшего у неё голове адского рока.

– Пусть станет гостем на нашем банкете… – снова прошептал ей сиплый голос и глаза у Катерины расширились.

– Да, пусть не стесняется… – последовал за ним другой, уже более высокий и мягкий.

Сама не зная зачем, Катерина вновь послушалась их, подняла руку и легонько махнула пальцами. Алкаш вдруг застыл, поёжился и начал крутить головой из стороны в сторону. Вампирша ясно почувствовала, что это тупой скот стал частью той долбёжки, что разрывала её разум. И когда жертва Катерины вскочила, пытаясь понять откуда доносились эти звуки, она легко выбрала момент для укуса.

Кровь, блаженная алая кровь вновь хлынула по её горлу, хотя отвратный сивушный привкус изрядно портил наслаждение. И всё же в какой-то момент вампирша полностью отдалась процессу. Она даже стала отрываться под ту самую музыку, что отныне связывала её разум с прогнившими извилинами в голове алкаша.

А вскоре к лавке не спеша подтянулся и Андреич. Всё поведение Катерины уже говорило ему о том, что она получила от этой охоты желаемое… и даже больше.

– Я больше её не слышу, – с упоением произнесла Катерина после того, как бросила тело жертвы обратно на лавку. – Чёрт, почему я её не слышу?! Хочу ещё! Давай, играй!

Вампирша запрыгала на месте, как обиженная маленькая девочка, но вдруг остановилась, уставившись на Андреича:

– Они помогли мне… – в глазах у Катерины плясало пламя. – Сказали, как заставить свинку не бояться стать обедом.

– Ага, я знал, что сегодня это случится, – качнул головой Андреич, изучая своё дитя взглядом полоумного учёного. – Пошли, надо бы тебя теперь представить кой-кому.

Но Катерина не двинулась с места. Она вдруг чётко поняла как с помощью того же самого приёма Андреич выгнал её на дорогу в ту злополучную ночь, под колёса машины.

– Ты знал! Ты, мудила, знал?! О, конечно, как тебе было не знать?! – заорала Катерина.

Но Андреич не стал успокаивать её и наоборот заплясал на месте с безумным выражением лица, подражая самой Катерине:

– Да, давай! Гори, гори ясно, чтобы не погасло!

– Я хотела просто пройти мимо, мне было плохо.

– К мамочке хотела, под крылышко? Да брось! Гляди как теперь тебе хорошо! Весь мир твой, можешь стать главной заводилой ночи!

– Я не этого хотела! Я не… – Катерина упала на калении, прямо в грязь. –Я так этого хотела!

Один из её глаз стал синим, а другой – зелёным.

Ещё некоторое время они ругались и бесновались, но потом в окнах соседних домов всё чаще стали мелькать фонарики телефонов и зажигаться свет. Пляски под луной пришлось отложить, хотя Катерина успела ответить на выкрики жильцов пару ласковых. Андреич в итоге насилу выволок её из двора. И похоже, отчитываться за всё перед соседями на утро предстояло только одному алкашу.

Как бы то ни было, дальнейшее путешествие по городу оказалось для Катерины не слишком долгим или занудным. Повсюду теперь она видела стрелки, указывающие ей куда идти, горевшие в облаках и в отражениях луж. Андреич будто бы тоже видел их, хотя почти не подавал виду.

В какой-то момент сир и дитя оказались перед закрытым рынком, куда Андреич в итоге «ловко» пробрался, сорвав замок на воротах. Ни слова не говоря, он шагал между однотипных ларьков, пока не оказался перед посудным.

– Сюда нам.

Как ни странно, ларёк был открыт, словно поджидал ночных визитёров. Однако внутри пустовал и даже под прилавком Катерина не почувствовала присутствия владельца. Может здесь находился вход в очередное вампирское убежище? Такие мысли прельщали Катерину, хотя блестевшая повсюду хрустальная и стеклянная посуда, как-то сводила на нет её ожидания. Место казалось просто отстойным, ворох тарелок и графинов отражал в блёклых лучах луны фигуру новообращённой… Вот только Андреича уже рядом с ней не было.

Как завороженная Катерина бродила вдоль полок, смотрела на наборы ложек, фарфоровые статуэтки и прочие столовые принадлежности. Однако, когда она добралась до прозрачных мисок с гранями, в стиле «бабушкино наследство», то внезапно увидела в них лишь уродливые части самой себя. Где-то отражался только глаз или нос, когда другие показывали лёгкие Катерины, печень и кишки, скукоженные и совершенно не работавшие. Недавно поглощённая кровь текла по желудку, заворачиваясь в спирали, уходила в кишечник. И от этого вампирша снова почувствовала голод, будто хотела сожрать саму себя. Но лишь потом она поняла, что то на самом деле была пустота внутри неё. А вокруг Катерины мало-помалу возникали копии её самой. Медленно обернувшись вампирша раскрыла рот, видя, как её точные клоны в чёрных толстовках и с рыжими волосами также завертели головами. Хотя выражения лиц у всех оставались разные: поникшее, грозное, весёлое, туповатое.

Пытаясь найти Андреича, настоящая Катерина подалась в сторону, однако её опередили:

– Реально кри-и-инж… Так, я ухожу отсюда. Меня здесь не было.

Одна из копий уверено направилась к двери и вышла наружу. Остальные же также отреагировали по-своему. Туповатая просто замерла у окна, весёлая взяла поникшую за руку и начала сбрасывать с полок тарелки. При каждом ударе она взвизгивала от восторга или говорила что-то вроде «ба-дац», а потом поднимала осколки с пола и начинала крутить их перед лицом поникшей.

– Щас в тебя воткну, дура, – грозила она, куражась на полную, а поникшая даже не пыталась вырваться из её хватки. В результате один из осколков таки поранил её, оставив на щеке глубокую царапину. Поникшая даже не выразила никаких эмоций на это.

– Жизнь – боль, – только прошептала она.

– Так, ну-ка успокоились все! – разом пригрозил вдруг изящный кубок на тонкой ножке, стоявший прямо посреди одной из полок.

– А ты заставь, – показала ему «фак» весёлая. Хотя теперь она уже больше напоминала безумную.

– Это про тебя говорил Андреич? – в свою очередь спросила у кубка поникшая.

– Да, меня зовут Кой-кому, – представился кубок. – И я не знаю никакого Андреича. Зато ты мне довольно интересна. Кто ты такая?

Настоящая (или считавшая себя настоящей) Катерина только сейчас начала подозревать, что Андреич вновь втянул её в нехорошую историю.

– Я…

–Я Екатерина Савушкина, дитя Андреича, – не дала представиться своей туповатой копии настоящая. И первая снова отступила к окну. – Андреич должен был познакомить меня здесь с кем-то. Я думала это будет сородич.

– А это оказался я, – ответил кубок. – Только ещё раз, меня зовут Кой-кому. И кто такой твой Андреич? Не знаю его. Зато я вижу, что ты вплотную связана с паутиной.

– Паутина? Что это? – поинтересовалась Катерина.

– Так просто и не опишешь, – замялся кубок. – Пока что знай, что это очень важная вещь для детей Малкава. И по какой-то причине она избрала тебя на роль своего паука. Не спрашивай зачем. Вижу только, что в тебе целый ворох нитей, позволяющих держаться за паутину. Обычно малкавиан вашего поколения могут иметь лишь одну. Редко две.

– А у этих они тоже есть? – обернулась в сторону своих «копий» Катерина.

– Я вас разделил, теперь у каждой по одной. Но они всё равно продолжают множиться, – стал объяснять ей кубок. – Не знаю через сколько времени нитей станет больше. Ещё и та упрямая дурочка сбежала… Вот что, найди мне её, а я пока подумаю что делать с нитями.

– А потом что? – Катерине сейчас очень не хотелось снова мотаться по городу на своих двоих. И денег на такси у неё не было – Андреич попросту не позволял ей иметь свои сбережения.

– Посмотрим, – загадочно произнёс кубок.

В эту секунду в окно ткнулась безглазая морда шагающего мясного танка и настоящая Катерина радостно улыбнулась ему.

– Возьми для погони вашего общего друга. Спеши. Времени у тебя до рассвета мало. Если не хватит, то просто закати солнце обратно за горизонт и ищи дальше.

– А чем закатить?

– Ручками-ручками. Не задавай таких тупых вопросов.

Глава 2

Психоз. Голоса. И вкус греха…

Психоз. Голоса. И вкус греха…

Психоз. Голоса. И вкус греха.

Психоз. Голоса. И вкус греха.

Психоз. Голоса. И вкус греха.

Психоз. Голоса. И вкус греха!

Психоз. Голоса. И вкус греха!

Психоз. Голоса. И вкус греха-а-а!!!!

Вечный вкус, о да-а…

Катерину несло. Во всех смыслах этого слова. Она скакала по улицам Серпейска на мясном танке, пугая деревья, которые прятались за дома, и сбивая фонарные столбы. Кровь внутри тела давила ей на мозги, что создавало гнетущее ощущение, будто кто-то или что-то постоянно говорило с ней. И Катерина не могла избавиться от этого, хотя слов практически не разбирала. Чтобы облегчить своё состояние, а также от наплыва эмоций, она вскоре начала материться, сначала тихо, потом и во весь голос, хохоча, как ведьма.

Вдруг на одном из перекрёстков под вывеской магазина вампирша увидела трёх сородичей и остановила норовистого друга, надавив ему на голову. Танк выставил вперёд все четыре ноги и чуть не пропахал ими асфальт, прокатившись на три-четыре метра. Все сородичи стояли в рядок и их тела постоянно осыпались пеплом, но окончательно распасться почему-то не могли. Рыжие волосы горели тонкими языками пламени, а глаза вертелись из стороны в сторону, как заведённые. Век у них не было. Катерина заставила танк подойти к сородичам ближе.

– 45 минут, – промолвили дружно эти три пепельных дружка.

– Я-я-ясненько… – ответила Катерина и запомнила названное число. Хотя и не поняла зачем.

Снова дорога, и мясной танк свернул на одну из дальних улиц города, где находилось множество аллей и высокоэтажек с рогами на крышах. Направив тушу танка между ними, Катерина попала в замкнутый двор и, побродив там немного, обнаружила в конце концов свою копию.

Злобная сидела на скамейке и спокойно курила сигарету, сложив ногу на ногу. Во второй руке у неё мерцал смартфон.

«Краденый, наверно» – подумала Катерина и слезла с танка.

– Конечно краденый, – проговорила её копия не отрываясь от прокрутки ленты.

– Ты чего оттуда свалила? – подошла к ней настоящая Катерина и строго сложила руки на груди.

– А ты чего там не осталась? – парировала злобная. – Наверное, по той же причине.

– Кубок поручил мне тебя найти.

– Зря ты его послушалась. Не верь Кой-кому, он всё врёт. Он уничтожил Андреича.

– Откуда тебе-то знать? Он просто пропал.

– Ага, как будто его и не было. И хрустальный гад точняк хочет, чтобы ты быстро забыла об Андреиче. А между прочем Андреич был крут. Он наш сир.

– Но Андреич сам же хотел нас с этим Кой-кому познакомить.

– А ты уверена, что он знал что случится потом?

– Нет…

– Мда, прав был Андреич на счёт тебя. Дура ты.

Катерина недовольно отстранилась от злобной и призадумалась. Не смотря на её скверное отношение, нельзя было проигнорировать тот факт, что Андреич действительно мог исчезнуть по чьей-то вине, а не потому что просто хотел подшутить над своим дитя.

– И что ты хочешь тогда? – снова заговорила настоящая Катерина. – Сбежать навсегда? Мне плохо блин, я должна что-то сделать с этими голосами и всем остальным.

– Будто мне хорошо, – зыркнула на неё ненавистным взглядом злобная, после чего резко отвернулась, схватившись за голову.

– Кой-кому сказал, что это из-за нитей. Типа их становится больше, – подошла и села с ней рядом настоящая.

– Ладно, – выдохнула сигаретный дым в последний раз злобная. После чего бросила бычок на землю, затушив ногой. – Ты хочешь бежать от него? Навстречу неизвестности?

– Чего? – усмехнулась настоящая. Но потом улыбка сползла с её губ и вампирша замолчала. Слишком уж многое ей действительно казалось неладным в этой истории.

Внезапно на краю двора, там где панели двух домов сходились в одну, снова возникли три несгорающих сородича.

– 5 минут, – произнесли они хором и отошли в тень, туда, куда не падал свет фонарей. Пламя в их волосах и трещины в телах погасли.

– Решай, ну? – протянула Катерине резко руку злобная.

– Согласна, ладно, блин, – фыркнула вампирша. – Бежим. Нафиг тех троих в палатке. Нафиг всё.

– Другое дело, – впервые за всё время улыбнулась злобная и встала со скамейки. Расставив руки в стороны, она засветилась пурпурным и внезапно настоящая Катерина стала растворяться. Она замельтешила на лавке, вцепилась в неё, заелозила ногами, однако всё оказалось тщетно. Её тело медленно отрывалось от всех поверхностей и погружалось в злобную. Пока в итоге за несколько минут от настоящей Катерины не осталось и следа.

– Хорошо, – размяла шею несколько раз злобная и элегантно поправила волосы.

Она решила вернуться в убежище окольными путями, чтобы забрать пару вещей. А затем слинять из Серпейска навсегда. Вампирша подошла к мясному танку и погладила его. Махина нежно замурлыкала.

– Ты не успеешь, – снова раздалось из темноты между домами.

– А вы прям знаете, да? – надменно проговорила злобная Катерина. – Вы вообще кто такие?

– Мы жертвы Джихада, – в один голос ответили сородичи.

Пламя снова легонько засияло на поверхности их тел. Послышался шероховатый звук опадающего пепла. А в темноте появились отблески зрачков.

– И чего вы тут шатаетесь?

– Скоро уйдём, – прошуршали они своими неестественными голосами. – Когда тут пройдут наши настоящие, мы исчезнем.

Злобная Катерина стала взбираться на танк.

– И когда же?

Сородичи ненадолго замолчали.

– Когда патриарх кинет свой зов и начнёт собирать отряды, чтобы отправить всех детей Малкава, что он сотворил, на Украину. Там нас будет ждать война за Шабаш. И за волю патриарха. Люди станут подпиткой. Джихад не щадит обе страны. Но, возможно, пощадит тебя. Или ты примкнёшь к нам.

– Ну ладно, я запомню. Бывайте, калеки, – нагло махнула им рукой злобная Катерина и поскакала на танке прочь.

Рассвет уже чувствовался очень близко и злобная Катерина, перебирая мысли настоящей, отыскала вдруг решение, как ему воспрепятствовать. Протянув с первыми лучами солнца правую руку к горизонту, она стала запихивать солнце обратно, тромбуя его до верности тучами. Благо осенью густых облаков хватало в избытке.

– Почему ты меня не пускаешь? – взмолилось солнце. – Я ведь совсем немного посвечу, а потом небо всё равно заволочёт от края до края. И дождик пойдёт к обеду.

– Я тебя не пускаю, потому что так надо, рыжее, – упрямо пробубнила Катерина натужным голосом. – Я тут единственное солнце. Давай, не выделывайся. Потом со своим дождиком наиграешься.

И под пронзительные недовольные крики светила, ей всё-таки удалось отсрочить рассвет.

Доскакав до противоположной окраины города, там, где вдалеке уже виднелся Серпейский хлебзавод, пыхтевший и гудевший даже ночью, злобная остановила танк у забора двухэтажного дома. Спрыгнув на землю, она перемахнула через ворота, усилив свои ноги с помощью крови, и обойдя парадный вход, зашла на веранду. Там она аккуратно сняла оконную решётку и пролезла в форточку, висевшую здесь на одних петлях скорее больше для вида. По воспоминаниям злобной, именно тут они чуть не застряли сегодня, выбираясь на ночную охоту. А вообще Андреич уже давно присмотрел сие шале в качестве убежища, и порешил его семейку с собакой. Благо в Серпейске главенствовал Шабаш и подобные поступки сородичей целиком поощрялись.

Шаги злобной, как всегда, гулко отдались по деревянным полам с подогревом, и найдя выключатель она осветила кромешную тьму гостиной. Все её вещи были на месте, кровать с самого вечера оставалась не заправленной. Но сейчас вапиршу больше интересовали деревянные фанерные щиты, которыми Андреич обычно закрывал окна. Разыскав их впопыхах, она принялась ставить фанеру на подоконник и вскоре уже почти закончила работу, как вдруг услышала громкий шум в прихожей.

«Кого ещё там принесло…» – развернулась злобная, вытянув из-под подушки Андреича трофейный нож, который тот упёр из магазина «Охотник-Рыболов» пару недель назад.

Но нежданные гости оказались слишком сообразительными. Они с лёгкостью обошли гостиную с двух сторон, проникнув в неё одновременно и с прихожей, и через ванную. Планировка, конечно, у этого дома была не очень.

– А мы тебя ждали, – протянул одни из них, перекинув в руках дробовик. Злобная чуть со смеху не прыснула, увидев насколько мерзко выглядел этот тип. Лысая голова со шрамом и золотой зуб – он словно сошёл с кадра сериала про ментов из далёких девяностых.

– Давай по-хорошему, стерва, – грубо отозвался второй. – Мы глотнули вампирской крови, так что не вздумай от нас бегать. Против двоих гулей всё равно ничего не успеешь сделать.

– Кой-кому тебе нужен. А ты нужна ему. Здесь рядом есть канализация. Пойдём с нами и всё будет норм.

– А если не пойду, – запрокинула голову злобная Катерина. Она всё ещё с силой удерживалась от того, чтобы не заржать.

– Тогда считай, для тебя посмертие окончено. Всё, дорогая, – стоявший в дверном проёме ванны достал из чехла шокер.

Вампирша ещё немного помолчала, оценивающе посматривая то на одного братка, то на другого. И вдруг растворилась и исчезла прямо на глазах у этих паршивцев.

– Что? Она же ещё птенец! – вскрикнул тот, что с дробовиком, и направил дуло вперёд. – Не должна так уметь.

– Заткнись, ты ничего не знаешь, – уверено прорычал второй, приготовив шокер. Комнату огласил его упругий и мимолётный треск. – Выходи, от нас не спрячешься.

Вдруг он заметил, что вампирша возникла прямо за спиной у товарища и ринулся ему на помощь. Успев сообразить что к чему, здоровяк с дробовиком отпрянул в сторону, но не увидел позади никого. Шокер пронзил воздух и впечатался в стену, оставив на стене след от разряда.

– Ах ты, сучка! – шикнул вдруг уже сам здоровяк, когда заметил как напарник злорадно лыбится. Отбросив шокер в сторону, тот вдруг ухватился обеими руками за своё лицо и начал сдирать кожу. Кровавые лоскуты падали на пол, шлёпая, как мокрые обрывки газет, а под ними обнажалось лицо рыжей бестии.

– Валера, бля! Ты что с ним сделала?! – рявкнул в конце концов громила с дробовиком и всадил товарищу в живот два оглушительных выстрела.

– Что?.. – только и успел произнести тот, прежде чем не рухнул на пол, как подкошенный. Из его живота мигом выступили мелкие пятна крови, слившись на разорванном белом свитере в одно.

А злобная Катерина наконец сошла с того места, на котором стояла с самого начала этого действа.

– Всяко лучше вонючего алкаша, – произнесла она с наслаждением и напрыгнула на обомлевшего здоровяка, пнув его несчастный дробовик в сторону. В темноте блеснули её клыки. Кажется, отсутствие Андреича рядом с ней, постоянно выкидывавшего фортели, пошло вампирше на пользу. Её владение дисциплинами улучшилось.

Однако закончив с трапезой, она вдруг почувствовала настолько дикую усталость, что даже не позаботилась убрать трупы подальше. Всё кружилось в глазах злобной. Комната ходила ходуном, люстра плясала и она в какой-то момент увидела, что под основанием дома располагался тайный подвал. Или даже скорее целый бункер. Чёрт знает как вампирша не замечала его раньше, но сейчас он изо всех сил словно звал её к себе и манил.

Шатаясь из стороны в сторону, как пьяный моряк при качке, злобная в конце концов добралась до кладовой, скинула с пола коврик и проломила кулаком панель, потянув за ручку. Дверь в погреб открылась и вампирша юркнула туда.

С её первыми шагами, дверь сама собой захлопнулась, а на потолке сверкнули и закликали продолговатые неоновые лампочки. Бункер оказался абсолютно пуст, и лишь в центре его злобная Катерина обнаружила небольшой телевизор с устаревшим DVD проигрывателем рядом. Добрести до них вампирше оказалось достаточно трудно, но всё же в какой-то момент дисковод проигрывателя сам заехал внутрь и телевизор словно по волшебству включился.

«Здорова, Кэт, – проговорила фигура Андреича в его маленьком окошке. – Я тут это, решил записать тебе пару слов, на случай, если ты опять всё забудешь».

Злобная вдруг почувствовала себя немного лучше и упала на пол, начав ползти к злополучному ящику.

«Короче, не знаю как Камарилья использует тебя там сейчас, может дерёт во все дыры. Может это делает Шабаш. Но если ты тут одна, значит смогла выкрутиться. А вот я, наверно, улетел в топку. Эх, фигово… Хотелось ещё поплясать под луной. Лан, пофиг. Говорю щас, как чёртов Шварц из "Вспомнить всё".

Короче, это… Надо бы тебе сказать, что ты не моё дитя. Тебе 350 лет и это ты меня обратила. Вот. Просто у тебя иногда бывают загоны, и память отваливается. Ты начинаешь мнить себя птенцом, липнешь к тем, кого обращала раньше, думаешь, что они… хех… короче, я был последним, кого ты обратила, и твоё предыдущее дитя скинуло всю заботу на меня. Ну и козёл же он был. Надеюсь, что как пользоваться большей частью сил ты уже вспомнила. А если нет, то тогда не торчи тут долго. Камарилья тебя найдёт рано или поздно. Пили куда-нибудь дальше, на восток страны. Это всё. Бывай».

К тому моменту, как запись окончилась злобная Катерина уже лежала вплотную у экрана и смотрела на него стеклянными глазами. Она чувствовала, с самого начала чувствовала, что что-то в её воспоминаниях серьёзно не сходилось. Однако поверить в слова Андреича до конца так и не могла. В итоге, опрокинув голову, вампирша просто уснула, зажав в последних объятьях пыльный угловатый девайс из прошлого.

Глава 3

Кой-кому сидел, положив ногу на ногу. Его тело всё ещё состояло из хрусталя и даже просвечивало, но теперь он хотя бы был похож на человека. По гладкой голове время от времени пробегали лунные отблески, когда Кой-кому вальяжно менял ноги местами. И ни одной из копий Катерин это не нравилось. Многое в его поведении отталкивало. – Это действительно загадка, что с тобой произошло. И как ты связана с «паутиной», —неестественно пустым голосом произнёс в очередной раз Кой-кому. – Я никогда подобного не видел. – А мне и так хорошо, – махнула рукой весёлая Катерина. – Когда уже эти две вернутся? – Я не знаю. Но до рассвета осталось недолго. Если я не смогу отразить вас, пока луна ещё светит, то исследование придётся перенести. Продолжим не раньше завтрашнего вечера. – У меня в голове рот… – пробубнила туповатая. – Я знаю это. Вижу его. Он там. В мозге. Справа и чуть выше. Постоянно открывается и закрывается. Сделайте так, чтобы он замолчал. Пожалуйста… Не хочу слушать. Пожалуйста… – Заткнись, дура! – прикрикнула на неё весёлая. – Слушайте, а не хотите сами поискать свою беглянку? – предложил вдруг Кой-кому. После чего скрестил пальцы в замок. – С чего бы? – подняла надменно голову весёлая. – Думаешь та Катерина не справится? – Просто времени у вас всех немного, – качнулся назад Кой-кому. – Завтра нитей у каждой определённо станет больше. И одним ртом в голове эта копия уже не отделается. Да и все остальные тоже. – Не знаю… а чего в этом весёлого? – скуксилась весёлая Катерина. – Что? – Ну в следующий раз, когда захочешь нам снова дать задание, спроси себя: а чего в этом весёлого? Кой-кому звонко скрипнул, словно по хрусталю прошлись тряпкой, и выдохнул: – Положим, ты сможешь развлечься не только с этой своей робкой копией, но и с той, что сбежала. И даже с той, которую я за ней послал. Как тебе такое предложение? – А я, а я смогу поймать их в ловушку? – запрыгала на месте радостно весёлая Катерина. – Скинуть их в яму и засыпать галькой? – Всё что угодно, – снова перекинул ноги Кой-кому. – Я устрою любой розыгрыш после исследования. – Ладно, тогда я в деле, – потёрла руки весёлая. – Она наверняка в нашем с Андреичем убежище для отсыпа. – Знаешь адрес? – Конечно. Улица Болотная, 15. Кой-кому немного хрустнул, встал во весь рост и расправил плечи: – Отлично. Погоди, я сейчас выйду на секунду за телефоном. Нужно поискать его в гугл-картах. – Что, не местный что ли? – усмехнулась весёлая. – Или всю жизнь в этой лавке торчишь без интернета? – Вроде того, – загадочно произнёс Кой-кому. – Просто не кладу все яйца в одну корзину. Телефон у меня в другой лавке лежит. Взяв из-под кресла сумку, Кой-кому направился к двери. Его тело издавало при ходьбе мелодичный звук, и он уже не так раздражал, хотя движения хрустальной фигуры по-прежнему казались копиям не от мира сего. Оказавшись на улице, Кой-кому отошёл от лавки на несколько метров, попетлял между торговыми рядами и заглянул в самый дальний и невзрачный закуток, где его уже ждали два человека. – «Вот вам кровь на один раз», – произнёс он мысленно и протянул сумку. – «Только без глупостей. Подождите их в доме по адресу Болотная, 15. Возьмите с собой оружие. Не теряйте бдительности. И Валера, помни, что я тебе сказал о её сущности. Мне пора возвращаться. Саня, дай свой телефон». – «Зачем?» – возник вопрос в голове его собеседника. – «Для мазы. Они не должны ничего заподозрить во мне». После того, как сумка была передана, оба человека молча развернулись и исчезли во мраке. – «Воистину самые тёмные часы пред рассветом», – подумал теперь только про себя Кой-кому.

«Я уснула осенью. А проснулась уже летом. Ибо я видела его во сне всё время. И оно встретило меня, когда я открыла глаза. Но это было не то самое лето, что грело меня в детстве. Оно оказалось сухим и тёмным, как душный подвал. И из него невозможно было сбежать. Только навстречу небытию…»

Злобная нехотя открыла сначала один глаз. А затем и другой. Вокруг неё всё плыло. Прыгали по потолку туда-сюда лампы бункера, хотя часть из них уже светила очень слабо. Вампирша чувствовала себя сильнее, и могла по тонким нитям энергии разума ощутить, что полгода назад сюда приходили её копии. Потом здесь тёрлась полиция. Однако никто так и не смог найти злобную, и все они в итоге ушли ни с чем. Кроме того, словно за невидимый поводок, эти события дёргал на игровой доске Кой-кому. Злобная отчего-то понимала это даже ещё лучше, чем прежде. И теперь ни при каких обстоятельствах она не могла показываться ему. Правда, может быть за пришедшие месяцы он уже покинул Серпейск? Стоило это узнать. К тому же впоследствии наверху побывала куча народу. А потом дом почему-то заволокло мраком и всё стихло. Вяло пошатываясь, вампирша направилась к двери, нажала на кодовом замке большую красную кнопку и дверь распахнулась. Снаружи потянуло гарью. Ничего не понимая, злобная просунула осторожно голову в проход и огляделась. Вокруг царила картина истинного разорения. Пустые полуразвалившиеся стены и пол – вот и всё, что осталось от дома, в котором она некогда пряталась с Андреичем. Мрачное небо над головой не могло точно сказать злобной Катерине о времени суток, однако это было и не важно. Она не горела. Куда хуже сейчас выглядела улица и другие дома со всех сторон. От Серпейска, казалось, остались лишь развалины. Ни людей, ни животных вокруг вампирша не чувствовала. Только отдалённая аура слабых сородичей маячила где-то у высокоэтажек в начале улицы. Там полгода назад как раз заканчивалась «цивилизованная» и элитная часть данного района города. Покинув развалины дома, злобная Катерина с трудом направилась туда. Её по-прежнему мутило. Она разглядывала по пути фигуры людей, превратившиеся в картофельные статуи, и иногда останавливалась, чтобы ковырнуть ногой тот или иной мусор. Очевидно, что больше она не могла обитать в столь проклятом месте. Добравшись до многоэтажек, вампирша заметила, что те также находились в плачевном состоянии. Окна в рамах давно были выбиты, а крыша одной из них и вовсе пострадала от взрыва и дальнейшего обрушения. Из её подъезда навстречу злобной как раз вышел один сородич. Его внешний вид не позволял ясно сказать к какому клану он принадлежал и вообще являлся ли этот товарищ жителем города, или просто мародёрствовал на его останках. – Видишь камарилью? – Нет, – замялась злобная, услышав гулкий бас вампира. – И я не вижу. А она есть. – Это сделала камарилья? – Нет, их агенты поработали задолго до того, как всё случилось. Тайно. Сородич оглянулся по сторонам, и сбросил с плеча драный рюкзак с каким-то барахлом. Потом резко закинул ногу и поставил её на стоявший рядом стул, отчего стал сильно походить на памятник. – А кто же тогда уничтожил город? – удивилась вампирша. – Люди. – Неужели началась война? – Скорее, наконец-то грянула, дорогуша. – И всё из-за них? Из-за камарильи? – Не то, чтобы… Скорее одно потащило за собой другое, – сородич достал из кармана вейп, но не смог выпустить пар и лишь жадно затряс сломанную людскую «игрушку». – Чёрт, как же херово без нормальных сигарет… Это всё Ками Старого света. И их сучьи князья. Прилично проредили тут толпы Шабаша. А результат ты и сама видишь, чертовка. Злобная впервые с начала их разговора стала узнавать в этом вампире черты Андреича. Но прежде, чем она сумела почувствовать узы крови, связывавшие их ранее, сородич пнул ногой стул, отчего тот развалился. – Запомни, Камарилья с самого начала пришла сюда за тобой. И никто из здешних тебе не помощник, ни Шабаш, ни их рыжие лисы, ни другие кланы. Если сможешь – сделай всё правильно. Иначе лучшее вообще не вылезай из того бункера. Встретимся с тобой ещё через полгода на этом самом месте. Бывай, почтенная. После этого Андреич достал из рюкзака аляпово яркий розовый надувной молоток и треснул им со всей силы по голове злобной. Та не успела уклониться и провалилась в забытьё.

Пролетая по каменистому тоннелю памяти, вампирша наконец поняла, что никогда не была той Катериной, жившей в Серпейске до встречи с Андреичем. «О сейчас будут крутить кино из прошлого! Где там попкорн?» Она вообще лишь полвека назад перебралась из Старого света в Советский союз. И после этого старалась не отсвечивать, тихонько резвилась под луной на границах обитания Шабаша, плясала с такими же сородичами одиночками, потому не давала повода старым «друзьям» из пустой башни Каина действовать. Но всё изменилось, когда она в очередной раз потеряла память. Новая Катерина учудила нечто такое, что привлекло внимание Ками. Рыжие лисы её клана, ходившие под кучкой самых важных пердунов у трона башни, почувствовали сородича за баррикадами. А дальше им лишь стоило держать нос по ветру и засылать всё новых агентов на территорию лопатоголовых. В результате Камарилья, под предлогом присвоения новой части песочницы у старого врага, решила одним разом прибрать к рукам и потерявшуюся в лабиринтах памяти Катерину «Не хватает пояснений в стиле Каневского с НТВ». Но Шабаш дал достойный отпор. И до сих пор держался, хотя явно уже с трудом. Скоро чаша весов упадёт на сторону пустой башни Каина, а Катерина станет вишенкой на торте. Камарилья явно не упустит шанс вернуть в свои ряды столь ценного зверя. Или хотя бы закопает его в деревянном ящике поглубже… – Зверь! – повторили голоса в голове злобной Катерины. – Зверь… – повторила она вслед. Так вот что случилось… Внезапно злобная вспомнила из-за чего начался весь сыр бор. В одну из ночей она так разошлась, что не смогла сдержать себя, впав в безумие. Дело было в поезде, и её зверь с рыжей гривой бесновался до упаду. Андреич только успевал переступать за ней через трупы. «О, теперь переключились на Рен ТВ, похоже». Всё бы окончилось не так скверно, если в какой-то момент из туалета не вылетел разгневанный приспешник Леопольда в полосатых труселях. Хрен знает что он делал на том железном черве, может путешествовал со святой миссией подтереть задницу на всех пяти континентах, но сил у гада оказалось немного больше, чем стоило иметь смертному. В результате он выбил её и Андреича из поезда через окно и именно так Катерина оказалась в окрестностях Серпейска. А железный червь двинулся дальше. И наверняка увёз проклятого инквизитора за границы России в его ненаглядную Европу. Там уже слухи о Катерине постепенно доползли и до дверей Камарильи. Ну что ж, похоже, теперь у неё и вовсе не оставалось выбора. « Одну хрень показывают. Ну нах… устала. Где пульт? Вон, обратная сторона тоннеля показалась».

На этот раз открыв глаза, вампирша почувствовала себя намного лучше. Она снова видела вокруг бункер, знала, что прошёл лишь день, и что скоро здесь появятся её копии. После чего, наверное, завяжется нехилая свара, ведь Кой-кому определённо успел запудрить им мозги. Был ли он агентом Камарильи, который прикончил Андреича и только притворялся милым пустым стаканчиком на ножке, злобная не знала. Да ей, пожалуй, было и наплевать. Сейчас она хотела лишь разбить тело врага на сотни осколков, а затем пожрать их, чтобы в животе потом всё время пел мелодичный хрусталь. Так она надеялась вновь соединиться с остальными копиями и вернуть их нити обратно.

Глава 4

Новый вечер, опустившись на дождливый город, принёс с собой мало событий. Мелкая авария на перекрёстке в центре, вечно спешащие домой с работы горожане, да разговоры о прекращении войны. Всё это доносилось из разных частей города и стекалось Кой-кому в уши. И лишь от посланных им упырей не было ни одного сигнала.

– Пора, – растормошил он в лучах первых вечерних фонарей копии Катерины, у него за прилавком. Они весь день провалялись там, как дрова.

– Ладно, – помяла костяшки на пальцах весёлая. – Ты обещал, помни.

– А может не надо? – засомневалась туповатая.

– Я тебя пополам согну, если сорвёшь мне весь кайф, – грозно пробурчала весёлая, и её робкое отражение быстро отвело взгляд в сторону.

Что же до поникшей, то та и вовсе сидела у весёлой на поводке, сделанным из бечёвки. Её вчера в виде целого шматка услужливо притащил из соседнего ларька Кой-кому.

– Только в первую очередь нам нужно её убедить вернуться после того, как вы повеселитесь, – произнёс он, шагнув к двери. – Никаких отрубаний голов и прочих шалостей.

– Знаю, хер стеклянный. Отойди, – уверено и язвительно ответила ему весёлая.

Покинув рынок, копии с удивлением обнаружили у его главных ворот такси. А Кой-кому даже галантно открыл перед ними дверцу.

– Ну наконец-то цивилизация, – обрадовалась весёлая.

– Времени не так много. Садитесь.

– Ух, тройняшки, – удивился водитель. – Первый раз вижу. Вы, девчонки, откуда?

– Не ваше дело, – ответил ему холодно Кой-кому и сел на переднее сиденье.

Таксист нисколько не отреагировал на его хрустальное тело, однако и вправду заткнулся, завёл мотор и всю дорогу до указанного адреса они ехали молча.

По пути в окне среди проносившихся витрин магазинов весёлая заметила в какой-то момент трёх странных сородичей. Их тела осыпались пеплом, волосы горели огнём, а в руках они держали плакат с надписью «25 минут». Вряд ли Кой-кому и остальные также обратили внимание на троицу, потому весёлая решила просто промолчать.

Оказавшись на Болотной 15, копии Катерины немного оживились, а их хрустальный спутник наоборот – будто пропитался скепсисом. Перед ним высилось заброшенное поместье, разрушенное ещё в революционные времена и обнесённое крепким забором. Напротив в лучах подсветки стояли церкви и по всему периметру располагались дороги.

– Ты точно уверена, что здесь вы жили до прихода ко мне? – поинтересовался Кой-кому у весёлой.

– Ага. Неплохая такая конура, да? – с гордостью ответила та.

– В прошлый раз ты говорила о частном доме.

– Дом, поместье, подвал – какая разница? Не нуди, – махнула рукой вампирша.

– 280 рублей, – вклинился в их разговор и водитель, но получил от весёлой лишь пару клыков в шею. Кой-кому это не понравилось.

– Давай быстрее, – заторопил он весёлую. – Она может почуять кровь.

– Не волнуйся, – оторвавшись от пиршества, утёрла губы та. – Злобная уже нас почуяла. Сейчас явно что-то готовит. И мы её чуем.

После чего обернулась к остальным копиям:

– Допейте, чего там в нём осталось. Только не убейте беднягу. Ему ещё семью кормить.

Осторожно присосавшись к водителю, каждая из копий втянула свою порцию крови, после чего Кой-кому сдвинул тело и сам сел на его место.

– Камер в салоне вроде нет. Я тогда отгоню машину подальше.

– Слинять решил, трус?

– К концу твоих развлечений я ещё успею, – заверил весёлую хрустальный силуэт за рулём, после чего завёл мотор и уехал.

А весёлая лихо подёрнула за собой поникшую и взяла за руку туповатую:

– Только пикните раньше времени, и я вас вместе с ней на макароны пущу.

Копии безвольно промолчали.

– Так, прыгаем, – скомандовала весёлая и все три копии Катерины усилили тело кровью, чтобы перемахнуть через каменный забор.

Внутри двор заброшенного поместья, как и прежде, встречал их целой рощей кустов, которые никто не обрубал вот уже лет 10, травой по пояс и ворохом листьев. Людям из горуправы явно давно забили на этот памятник прошлому, что казалось удивительным, учитывая как Серпейск обычно заботился о других подобных сооружениях. К тому же под листьями скрывались тонны ночных гномов, одетых в неоновые комбинезоны. Весёлая и остальные копии видели, как эти твари проглядывали наружу то тут, то там, обнюхавшись порошком из сушёных земляных червей, который действовал на них, как наркотик. К счастью рост не позволял им достать вампирше и до щиколотки.

А посреди всего безобразия стояли тёмные стены самого поместья, лишённые дверей и с обвалившейся крышей. Шикарный оконный ансамбль впереди также частично не имел стёкол и зиял дырами.

Пройдя внутрь развалин здания, копии обнаружили спокойно стоявшую посереди них злобную. Она не пыталась наброситься исподтишка или даже уйти в тень. Хотя явно могла это сделать и остальные чувствовали её возросшие силы.

– Ну вот и Adventure time, – злорадно ухмыльнулась весёлая, обнажив клыки. – «Ребята, приключений час, ждут давно чужие земли нас…»

– Что, нравится быть шавкой у этого стеклянного на поводу? – не отреагировала на её подколы злобная.

– Хе-хе, шавка выглядит вот так, – ответила весёлая и дёрнула за поводок поникшую. – А я просто юзала Кой-кому, чтобы до тебя добраться без проблем. Знала, что он послал за тобой гулей. И что они не вернуться.

– Это были не его гули, – констатировала злобная. – Ты и остальные просто ничего не понимаете.

– А чьи? – спросила весёлая. – Да без разницы. Главное, что вот я здесь и сейчас, и готовая развлекаться. С остальными двумя скучно, а вы с настоящей были единственными, кого весело…

Договорить она не успела. Волна голосов вдруг захлестнула её разум и весёлая упала на колени, застонав от боли.

– Это не его гули, – снова проговорила злобная, делая большие паузы между словами. – Кой-кому вообще не сородич.

– Да мне плевать, будь он хоть кубком из кровавого сервиза Шабаша… – попыталась сопротивляться весёлая, схватившись руками за голову с двух сторон.

– Для Шабаша Серпейск, как Мухосранск. Они тут лишь людей по ночам гоняют. Все серьёзные дела творятся ближе к Москве.

– Так Кой-кому – Андреич? – подала внезапно голос поникшая. – Я знала это. Верила…

– Нет, Андреич исчез, – резко махнула рукой злобная. И поникшая также упала на заросший пол развалин. Однако лицо её не исказилось ни капли.

– Жизнь – боль, – только печально добавила она и подняв свой собственный поводок уползла куда-то в угол.

– Кой-кому съел Андреича?.. – нерешительно пробурчала тогда туповатая и со страхом закрыла голову руками, не желая разделить участь весёлой.

– Примерно так, – на удивление согласилась с ней злобная, решив не наказывать последнюю копию. – Смотрите, она угадала, а вы оказались тупее неё.

– Откуда ты тут вообще нарисовалась такая умная? – простонала весёлая Катерина. – Знаешь больше нашего об Андреиче.

– Если бы вы вчера бежали вместе со мной, то тоже многое узнали,– сложила руки на груди злобная. – Я всосала кровь одного из гулей. Он до этого принял витэ Андреича. Это были его гули.

– Чёрта с два они бы тогда стали слушаться хрустального! – проверещала весёлая и тут же разразилась гомерическим хохотом, начав кататься по полу.

– Стали, – коротко заявила злобная. – Линии крови не обманешь.Андреич пожертвовал собой, чтобы вернуть мне память. Я на самом деле обратила его много лет назад. И вите в гулях было отчасти моим. Но сам Андреич теперь перестал существовать. Только оболочка осталась из хрусталя. Этот гад Кой-кому хочет отнять наши нити и сдать по одной Камарилье или Шабашу. Ему без разницы. Смотря кто победит в украинской стычке. Если мы снова не объединимся, то…

– Довольно-о! – раздался певучий голос и послышался звон разбитого стекла. Последние окна в поместье с нарисованными на них краской крестами дрогнули и их содержимое обрушилось на пол вместе с ударом чего-то тяжёлого. Внутрь на верёвке влетел Кой-кому и спрыгнул, грациозно махнув плащом. На его лысую прозрачную голову была надета шляпа с огромным пером, а через плечо перекинут ремень с пристёгнутой шпагой.

– Я не позв-олю тебе, о зло-обная миг-е-ера, и далее роптать на всех вокру-уг, – продолжил петь Кой-кому, пока гномы наверху возились с освещением прожектора. Наконец на его хрустальный силуэт упал луч света и то же самоепроизошло со злобной.

– А вот и гла-авный появился вра-аг, – ответила она, демонстративно приложив одну руку к груди, а второй указав на Кой-кому. – Гото-овься ярость ты-ы мою поз-нать!

Весёлая, увидев подобную сцену, даже заткнула себе рот, чтобы перестать смеяться и с выпученными глазами продолжила следить за происходящим. Остальные же копии просто остались на своих местах, не смея пошевелиться.

– Конце-ерт сей гнусный я прекращу-у, уверена ты бу-у-удь, – расставил руки в стороны Кой-кому. – Ведь свя-язь свою ты с паути-иной по-прежнему не осозна-ла чётко-о. Хоть па-амять и вернула-а.

– Мне дела нет, – махнула рыжими волосами злобная Катерина и освещение над ней пропало, дав силуэту вернуться во мрак.

– ..ля, как же вы задрали, один с другой, – выдохнула весёлая и заставила гномов обратить прожектор на себя. – Это бесполезно всё. Хотите и дальше спорить, так сделайте мне одолжение и надерите друг другу зад уже! А ты, стеклянный, вообще обещал не вмешиваться, пока я не развлекусь. Так что с тебя причитается вдвойне.

Отбросив шпагу и плащ, Кой-кому также перешёл на обычную речь:

– Ты думаешь, что тут самая особенная, да? Что весь мир крутится вокруг тебя на цыпочках в балетной пачке? Так вот: ни одна из вас не особенная. Вы просто инструмент в руках дирижеров Джихада. И я с удовольствием раздам вас всем, кто заплатит: Ками, Шабашу, итальяшкам или Квей джин.

– Попробуй сначала это сделать, не обосравшись, – грубо кинула ему весёлая и протянула руку во тьму, достав оттуда, словно из параллельного пространства, бензопилу. Затем вторую. А потом и третью.

В момент все пилы завились, огласив развалины диким рёвом, и весёлая закидала их над головой, как жонглёр в цирке. Начав подходить к хрустальному медленным размеренным шагом она постоянно повторяла:

– Хоп, хоп, хоп!

Но Кой-кому ничуть не удивился её выкрутасам.

– Мало опыта, много гонора, – произнёс он важным тоном, после чего начал прыгать из стороны в сторону, уклоняясь от ревущих пил, как заяц. Гномы только и успевали крутить прожекторы в такт движениям Кой-кому. Хорошо, что наркота из червей нехило помогала им в этом.

Противостояние продолжалось ещё какое-то время, пока весёлая Катерина не начала замечать, что к бензопилам в момент броска стали присоединяться сначала её глаза, а затем и руки. Но колесо увлекательной последней смерти уже было не остановить. Кровь струилась рекой и брызгала фонтанами, ввысь полетела гортань весёлой, её рыжие пряди, нос с лёгкими…

– А-а-а, сука, заебись!!! – проорал в конце концов отделившийся рот и хоровод уничтожения замкнулся. Каждая его часть ещё какое-то время продолжала крутиться в воздухе, но затем все они упали разом и замерли вместе с заглохшими бензопилами. После чего обратились в пепел и исчезли.

– Ловко ты её развёл, – констатировала туповатая Катерина, выйдя из тьмы.

– Сама напросилась, – стряхнул будто бы остатки воды с пальцев Кой-кому. – Как вы вообще все вместе уживались, когда были в одном теле?

– С трудом, – ответила туповатая и сорвала эту маску копии Катерины с лица. Под ней оказалась хитрая Катерина.

– Знаю, тебе нелегко было притворяться всё время такой, – понимающе проговорил Кой-кому. – Но я рад, что мы смогли тогда договориться обо всём в ларьке, когда твои копии отрубились перед рассветом. Теперь-то я смогу изучить вас повнимательней, ведь у меня появился весь набор. Или хотя бы те, кто остались. Как там твоя смурная копия, кстати?

Хитрая обернулась во тьму позади:

– Всё ещё сидит с поводком в зубах.

– А злобная?

– Думала, что сможет утянуть нас внутрь себя, пока весёлая тебя отвлекала. Глупый план. Ей явно злость на мозги давила с самого начала, иначе бы придумала что-то поумнее.

– Да, похоже самую лучшую стратегию изначально выбрала ты, – похлопал прозрачными руками Кой-кому, разнеся по остаткам поместья гулкий звук ударов хрусталя. – Притворство и обман самой себя – это ли не счастье для малкавиана?

– Скоро здесь будут люди, я уверена. Давай заканчивай уже, – сухо распорядилась хитрая. И её собеседник принялся старательно обходить остатки весёлой Катерины вместе с её бензопилами.

– Как ощущаешь своё влияние на паутину? Нитей не стало больше?

– Пока лишь три, – покачала головой хитрая и подняла глаза к ночному небу.

– Не знаю что там пронюхала злобная о нашем прошлом, но я чувствую чем занимаются сейчас малкавиане в Камарилье. Правда лишь самые пешки. Фигуры выше них просмотреть сложно. Паутина говорит со мной через голос моего сира иногда, и это пугает.

– О, ты смогла узнать о нём. А кем он был? – поинтересовался Кой-кому, нащупывая в темноте тело злобной и внимательно шаря по нему в поисках кола, которым туповатая пронзила её сердце.

– Безумным графом из провинции Шампань, – то ли в шутку, то ли серьёзно ответила вампирша. – Франция хороша в своём роде, но любая страна имеетколорит, если присмотреться. Даже эта немытая Россия.

– Не стану спорить, – ухмыльнулся ей Кой-кому. – Ладно, давай кидай её на плечи и пошли. Я возьму вторую копию за поводок. Машина таксиста всё ещё тут рядом стоит.

Глава 5

Машина с Кой-кому и копиями Катерины подъехала к рынку и остановилась рядом с часами на площади. Их стрелки показывали ровно 45 часов 63 минуты. Гротескные фигуры, выполненные из бронзы местным художником, стояли с зажженными факелами и смиренно кланялись прибывшим. Злобную вытащили за ноги и положили на садовую тачку, которая одна из фигур заранее выкатила из магазина «сад-огород». При этом в витрине осталась дыра по форме её фигуры.

– Ночь ещё позволяет исследовать вас вместе, чтобы избавить от нитей, – уверенно проговорил Кой-кому. – Однако всё равно поспешим. Ритуал может обернуться не самым лучшим образом.

– А как же твоё обещание помочь? – усомнилась хитрая, дёрнув за поводок поникшую. – Я думала у тебя всё схвачено.

– Согласись, малые шансы успеха для вас значат безмерно больше, чем никакие, – деликатно рассудил Кой-кому.

Но хитрая не ответила. Вместе со статуей они добрались до ларька Кой-кому и зашли внутрь. Посреди этого скромного помещения зиял на удивление широкий и богато украшенный портал в тёмное помещение. Его обрамляли бархатные занавески, стянутые по краям золотистыми верёвками с кисточками.

– Сюда, комната для ритуала готова, – махнул рукой Кой-кому и шагнул в темноту портала первым. Следом его пересекла статуя и наконец неуверенно перешагнула хитрая с поникшей на поводке. Та, к слову, изначально даже стала упираться и воротить нос, однако хитрая приструнила её.

Внутри копии оказались между четырёх колонн, обрамлённых шипами, и хитрая чуть не наступила в магический круг, аккуратно отрисованный на полу кровью. На потолке этот круг отражало разбитое зеркало.

– Возьми её из тачки и положи в центр пентаграммы, – приказал Кой-кому статуе. – Только не задень линий.

Бронзовое изваяние послушно повиновалось.

– Теперь вы, – махнул рукой Кой-кому. – По команде потом вытащишь из её груди кол.

Пока статуя возвращалась на место, хитрая и поникшая аккуратно переходили на её место к своей злобной копии. А затем хрустальный силуэт Кой-кому стал медленно обходить круг, доставая из-под плаща линзы и ставя их в специальные отверстия в стенах и колоннах. Некоторые из линз загорались сразу, а другие ему приходилось подкручивать.

– Долго ещё? – задёргалась хитрая через пару минут.

– Терпение, – отозвался Кой-кому.

Но хитрой становилось явно не по себе. Её ощутимо трясло, а пальцы скручивались в кольца. В то же время у поникшей на лбу появилась солидная кровавая испарина. Не успевая добежать до бровей или носа, капли обретали маленькие крылышки и отрывались, улетая со лба прочь. Злобная же пока так и оставалась в ступоре.

– Ещё немного, – твердил Кой-кому, занимаясь своим делом. – Почти получилось.

И вдруг копии Катерины все разом ощутили, будто вдохнули и выдохнули, словно снова стали людьми. Их тела резко качнулись и перевернулись сами через себя.

– …Пора, – донёсся откуда-то голос Кой-кому и хитрой потребовалось значительное усилие, чтобы дотянуться до злобной и потянуть за кол. Всё вокруг них погасло. А потом резко замелькало разноцветными огнями. Копии оказались в странном месте. Кажется, то была подземная парковка здешнего торгового центра, но они сомневались. Слышалась электронная музыка, вокруг дрыгались людские тела, танцуя под её прерывистый бит и лишь копии Катерины стояли здесь, как вкопанные. Они оглядывались, и каждая замечала в толпе знакомое лицо. Злобная видела Кой-кому, отрывавшегося на пару с Андреичем в самом центре зала. Понурая наблюдала у стойки бара того самого козла, что ограбил Катерину, когда та ещё была человеком. Он там, похоже, кадрил очередную жертву. А хитрая стояла прямо напротив расчленившей себя по глупости весёлой. И всем этим действом управляла за диджейской стойкой луна в наушниках. Она качалась в такт музыки, крутила пластинки и двигала бегунки на пульте.

– Как тебе музон? – проорал вдруг на ухо хитрой чей-то голос, но она так и не смогла понять чей.

– Чё не танцуешь? Заебись же отрыв тут! – добавил ещё один таинственный голос.

– Или не умеешь? – поддел её третий.

– Сами вы не умеете, – махнула рукой хитрая Катерина. И встала с колен. Начав вглядываться в лица танцующих, она искала зарвавшихся людишек, посмевших насмехаться над ней. Но толпа казалась монолитной.

Злобная меж тем почти сразу бросилась на Кой-кому с кулаками, в попытке ударить хрустального, но тот лишь уклонялся.

– Чем ты занят?! Бей его! – проорала она Андреичу изо всех сил, нанося очередной удар. Правда, засранец старательно делал вид, что не слышит. Хотя музыка долбила так громко, что возможно это была и правда.

А понурая улучила момент и просто по привычке взяла упавший поводок в руки, отойдя с ним в сторону. И всё же толпа не собиралась пропускать её. Начав толкаться между людьми, понурая всё пыталась найти глазами выход, однако дверей нигде не наблюдалось.

Вскоре движения каждой из копий всё больше становились похожи на танец, и в какой-то момент они словно забыли о своих личных желаниях. Слившись с ритмичными и резкими кивками луны, копии постепенно расслабились и стали танцевать точно так же, как остальные. Злобно, хитро и понуро. А вскоре к ним по какой-то непостижимой причине присоединилась и настоящая Катерина и даже распавшаяся и обратившаяся в прах весёлая.

– Вот этого я ждала! Круто! – проорала последняя за секунду до того, как на всю их дрыгающуюся и отрывающуюся толпу рухнула плотная сеть. Её верёвки давили на копии Катерины и двигаться под ней не представлялось возможным. Но так казалось только по началу. Со временем все копии нашли свой собственный путь приспособиться под волнения сети и стали цепляться за неё руками и ногами. Сеть вибрировала от движений остальных и копии вибрировали вместе с ней. Каждая старалась просунуться через отверстия или прорвать себе новые в тех местах, где верёвки сети были сплетены особенно близко, но тонко. И со временем это начало у них получаться.

– Нет, что ты… делаешь… – хрипел откуда-то Кой-кому, однако музыка продолжала играть и он не мог сопротивляться ей.

–Давай, не тормози, дура, – в свою очередь бухтел сквозь зубы Андреич, выпячивая голову сквозь сеть и улыбаясь.

И Катерина не тормозила. Она была едина во многих своих воплощениях и все нити, за которые они держались – тоже сливались в ней, переплетаясь узлами. Стягиваясь и разделяясь вновь. Пестря и отражая свет от летавших по залу лучей и лазеров.

Наконец всё кончилось.

Катерина заметила, что вновь стояла посреди ларька Кой-кому. И её обуревал просто дикий кураж. В каждом действии вампирши читалась непредсказуемость и резкость, словно она утянула всё это за собой с танцпола. А рядом с ней стоял ухмылявшийся Андреич, как будто никуда и не пропадал.

– Как раз во время, – произнёс он с той же улыбкой, что и пару мгновений до этого посреди танцующей толпы.

– Знаю, – уверенно ответила Катерина и вышла из ларька. О присутствии Кой-кому и её копий, казалось, больше ничего не напоминало.

Снаружи в проулке за торговыми рядами их с Андреичем уже ждали.

Четверо сородичей, одетые в плащи, пиджаки и куртки, давно вышедшие из моды, выстроились в линию на фоне заехавшей туда со стороны торгового центра шикарной чёрной машины.

– Здрасвуийите, мон граф, – произнёс один из них на ломанном русском. – Я не сталь лейтеть эта страна, но ви знаите зачем ми сдесь.

– Смотри-ка, нашего из себя корчит, – презрительно кинул Андреич.

– Плевать. Он не умеет отрываться под луной, – махнула рукой Катерина и растворилась в тенях.

– Визу, ви завести нови-еей птенца, – разочаровано покачал головой другой сородич. – Из эта страна. Agaçant.

Но третий остановил его речь жестом и повернулся снова к Андреичу:

– S’il te plait, reviens.

– Хрена лысого я снова вернусь в вашу прокуренную Камарилью, – ухватил себя Андреич за член. – Лучше сами отсюда пиздуйте, пока ветер без камней.

И на этой ноте, Катерина выскользнула из теней, вцепившись мёртвой хваткой в корпус одного из сородичей. Тот закрутился на месте, но всё же смог опрокинуть её, начав мутузить ногами на асфальте. Остальные лишь расступились прочь.

– Бес смысло, мон граф, – второпях проговорил кто-то из них, однако теперь и Андреич исчез в тенях. А в головах прибывших внезапно наступило помутнение.

Сородичи стали оглядываться по сторонам, слыша эхо своих мыслей или замечая шорохи позади, но никто из них не видел больше ни Андреича, ни Катерины.

В какой-то момент на одного из них, словно из кузова грузовика, вывалилась целая куча грецких орехов и он застрял, начав неловко копаться в ней. А на другого села гигантская белая стрекоза, оторвав голову. Третий же сородич сам напал на четвертого, того самого, который стал жертвой атаки Катерины. И лишь тогда Андреич снова появился в свете фонарей, а Катерина смогла откатиться в сторону от нападавшего. Утерев кровь и поправив выбитый нос, она взглянула на луну и увидела, что та всё ещё ритмично дёргалась, как на танцполе недавно. Потому вампирша задёргалась так же, ринувшись мочить наглецов, что посмели притащить сюда свои унылые задницы. Меткими ударами она валила их, крушила черепа и ломала кости, пока рядом не оказалось ничего, кроме нескольких кучек пыли.

– Не уж то справились, – символически утёр пот Андреич.

– Неудачники, – презрительно сплюнула Катерина, поднявшись снова на ноги. Выглядела она сейчас так, словно побывала в жёстком слэме. Но на лице её сияла гордая улыбка.

– Будут ещё, – заверил её Андреич, начав отряхивать шинель.

– Пусть приходят! – уверено ответила вампирша.

– Не эти. Четыре пендюха из французских ками – только первая ласточка, я тебя уверяю. Они в жизни не пробрались бы так глубоко в тыл русского Шабаша незамеченными. Просто успели опередить тех, кто сел им на хвост. И скорее всего потеряли по пути часть своих. Плюс ещё чёртова поступь Джихада на юге. Там явно чудит один из стариков-патриархов, очнувшийся от своей долгой спячки. Эх, ждёт нас всех вскоре Геенна…

Катерина непонимающе заморгала.

– А, ну да. Я же тебе ещё не рассказывал что это за зверь, – достал Андреич из кармана шинели сигареты и спички. После чего быстро чиркнул по коробку и закурил: – Знаешь, мне ведь нравилось тусить в этом городе… Ладно, пошли паковать манатки. Ты наконец снова собралась вместе. И скоро нам придётся продираться через толпы лопатоголовых, лишь бы слинять подальше отсюда в какую-нибудь другую ебенень. Ещё более глухую, чем эта.

Эпилог

Резво перебирая ногами за Андреичем, Катерина постепенно прозревала всё больше. Грязь на улицах, моросящий дождь, колдобины в асфальте, тресущийся от страха мясной танк, мельтешивший за ними… Всё это теперь виделось ей, как обрывки утерянной реальности, такой же нереальной, как и всё остальное. Виделось милостью, которой одарил своё потомство Малкав. Виделось их общей сущностью. Сетью Безумия. И только посмей сказать, что истину нашего мира возможно познать без неё, слышишь ты, читатель?!

– Это был ты, – проговорила в какой-то момент Катерина.

– Да-да, хватит уже повторяться, – нервно проронил Андреич. – Каждую ночь это говоришь. Давай пошевеливайся.

– Это ты ехал в том поезде, – всё равно не унималась вампирша. – Это на тебя напало безумие. Это тебя заметил инквизитор, и выбил через стекло наружу. А я бросилась за тобой. Это всё – твоё прошлое, засранец! Не моё…

– Бля, какая разница? – резко остановился Андреич и всплеснул руками. – Будешь теперь придираться тоже! Смотри как я тебя прокачал зато. Ну прикольно же было побыть в моей шкуре. Признай. Да и время порядком сократил, пока ты там тусила с Кой-кому.

Катерина отвернулась.

– Так у меня одна нить?

– А тебе хотелось сколько – миллион сто тыщ? Одну хотя бы удержи для начала. Потом говори.

Вместе они снова молча зашагали под ночным небом. Луна ушла за тучи.

И через полчаса наконец добрались до своего вонючего убежища в подвале дома.

– Осталась только бесконечная ночь, – пугающе холодно произнёс Андреич, открывая обитую железом дверь. – Либо страдать от неё, либо туси в ней.

– Это я уже давно поняла, – ответила Катерина.

И тут же в её сира устремилось яркое нечто, послышался звук резко хлопнувшей верёвки. Андреич отлетел на метр и упал в кусты под берёзой. Из его груди торчало солидное древко.

– Сработало, Хомяк! – прокричал кто-то из глубин подвала, а окно на первом этаже дома внезапно разбилось. Из него выскочили два человека с пистолетами и ножами, очевидно только изображавшие жильцов квартиры.

Катерина резко обнажила клыки и отступила к сиру.

– А я тебе говорил, что Серый у нас голова, – послышался среди всего этого переполоха чей-то ещё голос. – Смотри какой копьемёт соорудил. Прям баллиста.

Вампирша бросила быстрый взгляд на сира. Кажется, они всё же смогли попасть Андреичу в сердце таким огромным куском древесины, и Катерина не понимала почему даже он не смог почувствовать неладное?

«Гончие и охотники» – предположил кто-то в её голове.

И лишь тогда до неё дошло. Похоже, что в подвале прятались не люди, а сородичи, владевшие силой входить в тень гораздо лучше, чем сама Катерина. Их умений хватило, даже на то, чтобы затуманить ясный внутренний взор Андреича. И тем не менее Катерина по-прежнему не собиралась сдаваться.

Перед ней словно из ниоткуда возник один из нападавших. Кожа на его лице выглядела гладкой, но скрывала под собой слишком много пятен крови и рваных кусков чужой плоти, отчего даже Катерина удивилась как он мог сохранять людское обличие.

– Ну, и чего стоим? – обратился этот сородич к подельникам. – Ловите мелкую шавку!

Спохватившись, выпрыгнувшие из окна типы стали обходить вампиршу с двух сторон, однако Катерина не растерялась и мигом запрыгнула на берёзу, используя кровь для усиления тела.

– Ну что, повидались уже с «гейропейскими» пидорасами? – глумливо пробормотал меж тем сородич, обращаясь к Андреичу. – Хорошо, что сделал за нас грязную работу. А вообще московские говорили, что когда-то ты был их частью. Узнал много тайн. Только зря ты решил сбежать сюда, к нам. Видишь как Ками стали бояться, что ты всё выболтаешь Шабашу? Вот теперь и поплатился. Ну ладно. Мы то тебя хотим просто к себе на чаёк пригласить, хе-хе. Видишь как всё гадко обернулось на Украине? Шабаш маленько того… отступает. Твоя информация могла бы пригодиться.

– Хер вам в рыло, а не информация, – злобно пробубнила Катерина и резко сиганула на говнюка с дерева.

Кто-то из его подельников выстрелил, однако пуля пролетела мимо, а Катерина приземлилась прямо на плечи своей цели. Она хотела поступить так же, как у ларька и растерзать гада, но тот мгновенно показал свою звериную натуру и ответил ей хорошими ударами. Вампирша отлетела и упала на землю, не успев наградить его ни безумием, ни сколько-нибудь приличным ранением.

– Сучка, – только прошипел вампир, отряхиваясь. – Хомяк, давай сюда! Надо её быстрее того…

И в этот раз Катерина буквально почувствовала шевеление теней, выпускавших из своих объятий в глубине подвала другого сородича.

«Беги, дура, – послышался вдруг в голове Катерины голос Андреича. – Зря я что ли тебя натаскивал?»

Но она не хотела отступать. Вместо этого его дитя взглянуло в небо. Где-то там, за тучами, луна по-прежнему ритмично качалась туда-сюда под свою неповторимую тему, отчего Катерина чувствовала знакомый грув. В её теле оставалось уже мало крови, однако вампирша всё же вскочила на ноги и начала танцевать. Ей не хотелось думать больше ни о вопросах, ни об ответах на них. Всё равно это всё покоилось в ней самой, в потайных глубинах сознания. Подсознания. Внесознания. И без неё самой мир бы изменился. Точно так же, как она могла продолжать менять его здесь и сейчас. Просто надо было отрываться... двигаться… быть собой… что она и делала.

Не замечая новые выстрелы, когти и кулаки сородичей, она видела всё кристально ясно и чисто, замечала каждую деталь на пути, резала ноги о стёкла на земле, огибая железную дверь, прыгала и тянулась к копью в груди Андреича. В какой-то момент кусок жалкой деревяшки отлетел прочь, устремившись за руками Катерины. Но только лишь за её руками, ибо тело вампирши рассыпалось в прах.

Выйдя из ступора, Андреич налетел на него, как вихрь, и схватил небольшую горсть. После чего, избежав скачка одного из членов шабаша, ломанулся дальше. Он бежал по улицам, а остатки Катерины в его руке ёрзали и дрожали так, словно не могли успокоиться. Наконец, миновав пару кварталов, Андреич остановился и впопыхах достал из кармана штанов небольшой свёрток. Тем лежал странноватый амулет, состоящий из верёвки, обвитой вокруг стеклянных пузырьков с прахом внутри. Дотронувшись до амулета, он заставил каждую щепоть встрепенуться, зашевелиться, а затем и начать лучиться разными цветами. Хотя часть пузырьков горела не так ярко, как другая. Однако все вместе они напоминали те самые огни, что видела Катерина на танцполе.

– Ладно, тогда давай к остальным, что ли. Заслужила, – оценивающе нахмурился Андреич, откупорив зубами один из пустых пузырьков в конце связки. После чего засыпал туда прах Катерины, вогнал на место пробку и потряс амулет перед глазами. Огоньки замигали, а он снова ринулся бежать, следуя обходными путями к тайной дороге, ведущей через леса прочь из города. Катерина же, казалось, так и не прекращала дрыгаться внутри его кармана. Она испытывала злость, веселье, печаль, ничего не понимала и, казалось, наоборот – видела самую суть. Не смотря на то, что от собственного тела и воли у неё почти ничего не осталось. Она была едина с остальными голосами.