Стальная Шестерня

Часть 1

Что мне Кодзима? Что я Кодзиме? (автор)

1995 год. Южная Африка. Военная крепость-цитадель "Внешние Небеса".

На сотом уровне подземной базы сошлись в смертельной схватке два человека, свободные от идеологии и политики. И вот, после яростного боя, один из них повержен, а другой, отринув чувства и эмоции, готовится свершить свой coup de grace.[1]

– Ты убил моего отца, – произнес второй, взводя курок пистолета.

– Я твой отец, Снейк, – молвил первый, наслаждаясь смешением изумления и недоверия, отразившимся на лице его победителя, – И помяни мое слово, пройдет не один десяток лет, а эту фразу будут вспоминать, повторять и пародировать бесконечно.

Пролог

Из которого мы узнаем, как обновляются и пополняются кадры спецслужб.

Наши дни. Соединенные Штаты Америки, колыбель демократии.

Меня зовут Рэйчел Тимберлейк. Я родилась на 7-м этаже здания штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, под знаком пролетающего в этот момент над городом спутника-шпиона "Ки Хоул 11". Моя мать, работающая в отделе картографии вплоть до девятого месяца беременности, так увлеклась спутниковыми снимками секретного советского объекта в Уральских горах, что не заметила, как у нее начались схватки и отошли воды.

Когда я подросла достаточно, чтобы научиться отличать ложь от дезинформации, мама рассказала мне эту историю и мягко намекнула, мол, не считает ли ее единственная и горячо любимая доченька подобные обстоятельства знаком свыше, недвусмысленно указующим на то, что она должна пойти по стопам своей маменьки-аналитика и сделать карьеру в ЦРУ? Учитывая, что к тому времени я уже заканчивала спецшколу-интернат со шпионским уклоном под патронажем ЦРУ, нельзя сказать, что у меня был богатый выбор. Отец мудро уклонился от решения моей судьбы, в очередной раз, пропав без вести где-то в Западном Берлине. Да и вообще я сомневаюсь, что мама стала бы прислушиваться к мнению человека, который каждый раз во время своих кратких командировок домой выглядел по-разному, говорил то с немецким, то с русским акцентом, и, прежде чем войти в дом и представиться, предъявлял документы на разные имена.

В общем, все кончилось тем, что я начала работать в том же отделе, что и мама. На том самом памятном 7-м этаже штаб-квартиры ЦРУ, Лэнгли, штат Вирджиния.

Глава 1

В которой Рэйчел прибывает на Аляску, знакомится с рядом причудливых личностей, а также с мистером Бейкером, и ввязывается в Историю.

Спустя несколько лет. Недалеко от побережья Аляски.

Вертолет немилосердно трясло, пока он продирался через бесконечную снежную пелену. Я выглянула в иллюминатор, но не увидела ничего, кроме круговерти снежинок на фоне непроглядной тьмы. Оставалось только надеяться, что рано или поздно мы приземлимся на острове Шадоу Мозес, а не будем болтаться над океаном, пока не кончится топливо.

Я в который раз задала себе риторический вопрос: что я здесь делаю? И в который раз в памяти всплыл разговор, состоявшийся, казалось, целую вечность назад.

– Мисс Тимберлейк, вы подали прошение о переводе на оперативную работу? – спросил меня мистер Каллахен, начальник нашего отдела, с таким видом и выражением лица, словно эта несчастная бумажка свинцовым грузом легла на его совесть.

– Да, сэр, – твердо ответила я, – совершила это преступление.

– Это какое уже по счету? – неуверенно спросил мистер Каллахен.

– Двадцатый, – напомнила я, – Еще одно и будет "очко", сэр.

– Зачем вы их пишите-то? – растерялся начальник.

– Я поступила на службу в ЦРУ не для того, чтобы перебирать бумажки, сэр. У меня отличные оценки по боевой, технической и строевой подготовке, и я считаю, что могу и должна послужить своей стране.

– Но... но вы же... гм, – мистер Каллахен замялся, подбирая подходящее слово для сообщения мне факта, о котором я была осведомлена вот уже без малого два десятка лет, – девушка?

– Так точно, сэр! Я девушка! – в голосе начальника промелькнула вопросительная интонация, так что я вытянулась по стойке смирно, выпятив грудь вперед, чтобы у него, боже упаси, не возникли подозрения, что я пытаюсь ввести его в заблуждение.

– А вы знаете, что в ЦРУ не принято посылать девушек на оперативные задания, – продолжал Каллахен, – К тому же, мисс Тимберлейк, вы и так замечательно служите своей стране в отделе картографии. Так что выкиньте из головы этот вздор и возвращайтесь к работе. Что у вас еще?

Я была готова к подобному повороту дела. В конце концов, мама успела познакомить меня со здешней кухней.

– Только один вопрос, сэр. Не хотите ли взглянуть на спутниковые снимки, которые вы велели мне распечатать?

Я протянула начальнику папку. Тот заглянул внутрь и лишь отчаянным усилием воли сохранил невозмутимое выражение на лице.

– Эээ... мисс Тимберлейк, откуда это у вас? Вы когда-нибудь слышали о неприкосновенности личной жизни? У вас могут быть крупные неприятности...

– Нет, сэр. Крупные неприятности могут быть у вас, если эти снимки попадут в газеты. Так как там насчет моего прошения?

Мистер Каллахен побледнел, и я поняла, что мой удар попал в цель. И поделом ему. Если уж занимаешься какими-то сомнительными делишками на заднем дворе своего загородного дома, так хоть убедись, что небо закрыто облаками, или что в твоем отделе нет сотрудницы, которой вдруг срочно что-то от тебя понадобилось. С другой стороны, я и представить себе не могла, что такой эффект произведут снимки того, как мой начальник и замдиректора ФБР Скиннер обмениваются коллекционными фигурками из шоколадных яиц.

– Ну, вот что, мисс Тимберлейк, – выдавил, сглотнув слюну, мистер Каллахен, – Раз уж вам так приспичило заниматься оперативной работой, вместо того, чтобы сидеть в тепле и безопасности в Лэнгли и рожать маленьких агентиков не отрываясь от работы, как делала в свое время ваша матушка, у нас как раз есть для вас маленькое, но очень ответственное поручение. Ничего сложного, небольшая командировка. Встретитесь с одним нашим человеком, и доставите нам то, что он вам отдаст. Если справитесь, я, так уж и быть, похлопочу о переводе вас группу оперативной поддержки. Вопросы есть?

– Все, что мне нужно знать, сэр, – с энтузиазмом ответила я, – это где тот человек!

– На Аляске, – с мстительной ухмылкой ответил мистер Каллахен.

Я оторвалась от иллюминатора, картина за которым нагоняла на меня тоску, и принялась разглядывать своих попутчиков.

Напротив сидел самый бесцветный и неприметный тип, которого я когда-либо видела в жизни. Я не смогла бы описать его без определений "обычный" или "средний" даже за миллион долларов. Я вяло улыбнулась ему и махнула рукой. К моему удивлению, бесцветный тип тут же в точности воспроизвел мою улыбку и жест, так что мне на миг показалось, что я смотрюсь в зеркало. Я моргнула, и наваждение пропало, зато по спине пробежали мурашки. И это было только начало.

Я перевела взгляд дальше, на единственную кроме меня женщину в вертолете. В ее внешности, несмотря на светлые волосы (видимо крашеные), явно проглядывали среднеазиатские мотивы. На коленях лежала внушительного вида снайперская винтовка, с которой женщина не расставалась весь полет. Застывшую на лице маску равнодушия разнообразила лишь легкая примесь надменной снисходительности. Типичная женщина-вамп, уверенная в своем превосходстве.

Далее сидел ряженый под Ли Ван Клифа[2] седой и усатый ковбой. Да-да, со всеми атрибутами, включая шпоры на высоких сапогах и старинный шестизарядный револьвер в кобуре на поясе. Ковбой смерил меня суровым взглядом, поднял руку и наставил на меня указательный палец, словно ствол своего антикварного револьвера.

– Бах! – сказал он. И хотя я не расслышала самого слова за гулом двигателя, я почти реально ощутила, как кожу обжигает пуля, и вздрогнула.

За благородным профилем ковбоя в тени скрывалась еще одна фигура, но все, что мне удалось разглядеть – поблескивающие линзы противогаза или кислородной маски на лице, и необычайно бледные и тонкие как плети руки.

На той же стороне, что и я, расположился темнокожий здоровяк с татуировкой в виде раскинувшего крылья ворона прямо на лбу. Несмотря на пронизывающий холод, он был обнажен по пояс. В других обстоятельствах я, может, и залюбовалась бы его бугристыми мускулами, но сейчас при виде его торса меня пробила дрожь. Он был такой здоровый, что не будь на противоположном борту троих пассажиров, вертолет наверняка накренился бы под тяжестью этого бугая.

В этой компании был только один человек, не вызывающий у меня напряга ни своей внешностью, ни поведением. Высокий блондин, хотя и не в черном ботинке, но с умопомрачительным британским акцентом, что тоже неплохо. Но в данный момент он, к сожалению, лишил меня своего общества, занятый управлением вертолетом.

Вздохнув, я снова отвернулась к иллюминатору. Буря, кажется, начала стихать. А мы заходили на посадку.

Сознание возвращалось постепенно, словно пузырь метана, поднимающийся из темных и вязких глубин болота. Первое, что я почувствовала – холод. Затем пришло осознание того, что я вляпалась в какую-то историю. Я с трудом разлепила веки и осмотрелась. Бетонные стены, окрашенные в тошнотворный зеленоватый цвет, нависали надо мной со всех сторон, из чего я резонно заключила, что лежу на спине в камере, или в помещении аналогичного назначения. Но за что? Разве я что-то успела натворить? Приподнявшись, я продолжила осмотр, автоматически отмечая: массивную железную дверь с решетчатым окошком, старого хрыча на койке у другой стены, отсутствие окон, наличие вентиляционного короба с решеткой, выбраться через которую пара пустяков, мерзко пахнущую парашу в углу... Стоп. Что еще за хрыч? Тут я окончательно пришла в себя.

– Ну, наконеш-то очухалась, – прошамкал мой сосед по камере, невысокий толстячок лет шестидесяти, одетый старомодно, но элегантно. В руках он держал трость, кончиком которой слегка постукивал по полу.

У меня на языке вертелся вопрос: "где я?", но поняла, что это прозвучит стандартным голливудским штампом. Вместо этого я напрягла память, пытаясь вызвать в ней события последних часов.

Вы, должно быть, удивитесь – почему это повествование, оборвавшееся в летящем вертолете, вдруг без всяких пояснений продолжается в тюремной камере? Не ищите вырванные страницы, я и сама первые минуты находилась в еще большем замешательстве. Затем память начала проясняться.

Итак, вертолет заходил на посадку – это я точно запомнила, так что своего места назначения я, можно сказать, достигла. Помню, как незадолго до приземления седой ковбой поднялся со своего места, подсел ко мне и завел разговор. Что-то насчет того, что в полете меня укачало, и лучше бы мне прилечь отдохнуть. А отвечала, мол, не могу, меня ждут важные дела и все такое…Он еще пытался всучить мне какие-то таблетки в пузырьке без этикетки, но моя мама дурочек не рожала. А что потом? Потом представлялось в виде серовато-сиреневого колыхающегося тумана, из которого до меня эхом доносился неприятный глухой голос: "Ты уссстала… Тебе хочетссся ссспать… Даю уссстановку! Когда я досссчитаю до десссяти – ты зассснешшшь и будешшшь крепко ссспать, пока тебя не разбудит поцелуй прекрасссного принца… Один, два, три… Твои веки тяжелеют, глаза закрываются… четыре, пять, шшшесть… Все мышшшцы рассслабляются… сссемь, восссемь, девять…"

На этом месте я чуть снова не заснула. Тот голос звучал невнятно и совсем не похоже на хрипловатый, но четкий говор ковбоя. Словно приглушенный чем-то. А у другого моего попутчика была маска на лице… Я чуть не застонала при мысли о том, что со мной могли сделать, пока я беспомощно валялась в отключке. И это навело меня на определенные подозрения касательно моего пробуждения.

– Вы меня, часом, не целовали, пока я спала? – спросила я старикашку.

– Што?! Да ошень надо! Што это ты о шебе вошомнила? – возмутился он, сердито стуча тростью.

– Извините, – пробормотала я.

Я успокоилась, списав упоминание о поцелуе на свои слуховые галлюцинации. Впрочем, окажись пресловутым принцем тот высокий блондин-пилот, я бы переживать не стала. Наверное, именно он и позаботился о том, чтобы со мной ничего не случилось. Гм… что-то не сходятся концы с концами. А усыплять-то меня зачем было? А запирать в камере? Надеюсь, всему найдется логичное объяснение. Мне совсем не хотелось дурно думать о симпатичном блондинчике, хотя его спутники заставили меня понервничать.

– Ну, вшего один раш, – признался старый хрыч, – И то в щешку.

Меня аж передернуло, я хотела вспылить, но быстро взяла себя в руки. Как-никак человек втрое старше меня требует уважительного отношения. К тому же коллега по несчастью. Да и не убудет от меня с одного поцелуйчика.

– Где я? – дурацкий голливудский штамп все-таки сорвался с губ.

– А ты куда направлялась, шобштвенно? – с сарказмом осведомился старый хрыч, – Баша утилишации ядерных отходов на Аляшке не шамое подходящее мешто для одинокой шимпатишной девушки, ошобенно в швете пошледних шобытий. Но я буду ошень удивлен, ешли на шамом деле ты летела на Гавайи.

– О, значит, я на месте, – обрадовалась я, – А вы за что сидите?

– Ша неправильный переход улицы, – последовал ответ.

– А вы случайно не знакомы с неким Кеннетом Бейкером? – спросила я.

– Што шначит "шлушайно"? Шнаком прахтически как с шамим шобой.

– Не подскажите, как мне его найти?

– Мошет, глаша рашуть поширше? Другого шпошоба предлошить не могу.

– Ааа, так вы и есть мистер Бейкер, – дошло до меня, – Я Рэйчел Тимберлейк, курьер из FD. Мне сказали что-то у вас забрать…

– Мошешь нашывать вещи швоими именами, – Вот уш не ошидал, што иш Пентагона пришлют конопатую девщонку.

– Вовсе я не из Пентагона, – возразила я, – Я из…

– Да-да, – оборвал меня Бейкер, – Вы с коллегами прибыли ис АНБ. Какая рашница, все вы одним миром машаны.

– И ничуть я не конопатая, – обиделась я, – Ну, если только летом…

– Невашно. У меня действительно есть кое-што для твоих нанимателей. Но я шомневаюсь, што в данных обштоятельствах…

– Кстати! – вспомнила я, – А что это мы с вами делаем в этой камере? Лично я ни в чем не виновата! За что? Что за произвол…?

Бейкер вздохнул и постучал тростью по стене, привлекая мое внимание.

– Баша на оштрове Шадоу Мошес была шахвачена террористами, – сказал он, – Ты прошпала все шамое интерешное.

– Ах вот оно что…

Я застыла с приоткрытым ртом. Кусочки головоломки постепенно вставали на свои места. Так вот кем были те странные люди… Видимо, сообщение о захвате базы застигло группу спецназа во время переброски, ничем другим нельзя было объяснить, что я оказалась с ними в одном вертолете. А на подлете к базе они сочли, что я буду им мешать, путаться под ногами, и меня усыпили, чтобы не подвергать опасности. Не могу осуждать их за это, хотя я предпочла бы находиться в курсе событий.

Теперь я вспомнила, что на рукаве куртки девушки-снайпера я видела эмблему в виде мультяшного лисенка с автоматом. Наверняка одно из тех сверхсекретных подразделений, которых как бы не существует, и членов которых знают только по позывным. А блондинчик, видимо, командир отряда. Надеюсь, нам еще доведется встретиться. Интересно, понравилась ли я ему? А вдруг он женат, боже упаси…

Мистер Бейкер опять прервал мои грезы, вернув к насущным проблемам и моей миссии, с которой я прибыла на Шадоу Мозес.

– Я все-таки думаю, што у тебя эти данные будут в большей шохранношти, – сказал Бейкер, – Это информация шрезвышайно вашна. Храни ее как шеницу ока!

– Не волнуйтесь, мистер Бейкер, – заверила я, стараясь придать своему голосу максимум серьезности и уверенности, – У меня ваша информация будет в полной безопасности, вплоть до передачи адресату. Ни дождь, ни снег, ни мрак ночной не помешают мне исполнить долг![3]

– А как нащет группы террориштов ш автоматами?

– Никаких гарантий.

– Ладно… – Бейкер подтолкнул ко мне увесистую на вид коробку, размером с маленький телевизор, – Вот.

Несколько секунд я непонимающе смотрела на нее, подбирая приличные слова.

– Это… что? – спросила я, для верности ткнув в коробку пальцем.

– Да так, данные кое-каких ишпытаний. Тебе не интерешно, – ответил Бейкер, – Шплошные щифры, графики, формулы… Картинок шовсем нет.

– А вы в курсе, что на дворе конец двадцатого века и в ходу такая штука, как CD-диски?

– У меня ешть решервная копия на магнитно-оптичешком ношителе, – похвалился Бейкер, – но я не шобираюсь ей ришковать.

– А я не собираюсь рисковать заполучить грыжу, таская с собой этот чемодан с дискетами, – возразила я, – И куда, по-вашему, я должна его спрятать?

Бейкер пожал сутулыми плечами.

– Говорят, шенщина мошет так што-нибудь шапрятать, што ни один мущина не отыщет.

Я оторопела. Он что – серьезно?

– Даже и не думайте. Дайте сюда диск, а свои дискеты можете оставить себе.

Бейкер хотел было возразить, но тут в коридоре за дверью послышались шаги. Бейкер побледнел, его затрясло, словно от ужаса.

– Это они, – прошептал он, схватив меня за руку, – Они пришли ша мной!

– Они? – растеряно переспросила я, – Кто они?

– "Фоксхаунд"!

"Фоксхаунд"? Фокс… В памяти вновь всплыл глумливо ухмыляющийся лисенок с автоматом на рукаве куртки снайперши.

– Но… но они же здесь, чтобы помочь нам, – неуверенно произнесла я.

В замке заскрежетал ключ.

– Помочь? – изумился Бейкер, – Нещастное шаблудшее дитя… – другой рукой он сунул мне диск, – Вот. Шпрячь его. Передавай там привет в Пентагоне, ешли выберешься отшюда.

– Я не из… – машинально начала я, но тут дверь распахнулась.

Глава 2

В которой Рэйчел принимает решение делать все по-своему, встречается со своей копией, второй раз за короткое время теряет сознание и оказывается в коробке.

Я почувствовала, как заливаюсь краской от волнения и смущения. На пороге стоял и с легкой усмешкой смотрел на меня высокий блондин. Густые, длинные, чуть вьющиеся волосы придавали ему сходство с героем скандинавских мифов, а атлетическое сложение, не переходящее в то, что принято называть "горой мускулов" усиливало впечатление. Голубые глаза напоминали два озера, поверхность которых искрится под ярким весенним солнцем.

А я – растрепанная и помятая после сна, неумытая, без макияжа... Стыд и позор. И еще, дура, хотела завязать с ним знакомство... Я оторопела, не зная, что предпринять. То ли встать и поздороваться, то ли отвернуться к стенке и сдохнуть. Из неловкого положения меня вывел сам объект моих чувств.

– Надеюсь, вам хорошо спалось, мисс...?

– Тымб... кхе-кхе, – я поперхнулась от волнения, – Тимберлейк. Да, спасибо.

Его безупречное британское произношение просто сводило меня с ума. Да и сам голос звучал так твердо и уверенно, что им можно было резать стекло.

– Я вынужден извиниться за доставленные неудобства, мисс Тимберлейк, а также за ограничение вашей свободы. Уверен, вы понимаете, что это для вашей же безопасности. На базе введено чрезвычайное положение, и какие бы дела не привели вас сюда – в ваших же интересах отложить их до того, как все устаканится.

– О, какие пустяки, – пробормотала я, – А что, собственно, происходит? Кто-то напал на базу?

– Это, к сожалению, секретная информация, – улыбнулся блондин, – Поверьте, вам совсем незачем об этом знать.

Он дал знак стоящему позади вооруженному солдату. Лицо солдата скрывала черная вязаная маска с прорезями для глаз и рта, но в ту минуту мне не показалось это подозрительным.

– Переведи нашу гостью в другую камеру. А мы пока потолкуем с нашим дорогим другом, мистером Бейкером.

– Нет! – пискнул Бейкер, – Оштавьте меня в покое! Я штарый больной щеловек! Я нищего не шнаю, я никуда не летаю! Не трогайте меня!

Меня несколько удивила его реакция. Блондин, кем бы он ни был, вовсе не производил впечатления жестокого человека. Выходя из камеры, я заметила сбоку от двери ухмыляющегося седого ковбоя. Вот он-то как раз не внушал мне ни малейшего доверия, еще со времен своих фокусов в вертолете.

– Не вздумай шалить, девочка, – процедил он сквозь зубы, – С шалунами у нас разговор короткий.

В ответ я показала ему язык. Охранник мягко, но настойчиво подтолкнул меня в направлении коридора.

– Эээ... А когда вы меня выпустите? – спросила я, обернувшись.

Блондин не удостоил меня ответом, а ковбой противно расхохотался. Сердце у меня нехорошо трепыхнулось. Что-то тут было не так...

Под конвоем я миновала несколько унылых и безлюдных помещений базы. Хоть я и не имела возможности осмотреть ее по прибытии, поверьте, я ничего не потеряла. Влажные бетонные стены, выкрашенные той особенной серо-зеленой краской, которой пользуются военные всего мира, железные двери и вентиляционные решетки на каждом шагу. Более скучного интерьера я в жизни не видела.

Благодаря отсутствию стимула смотреть по сторонам, я углубилась в собственные мысли, и вдруг ясно и отчетливо осознала, что меня абсолютно не устраивает роль бесполезной дурочки, перемещающейся из камеры в камеру, чтобы не мешать мужчинам играть в их мужские игры. Блондинчик просто не должен был так со мной поступать, кем бы он ни был. Но теперь-то что я могла сделать? Требовать объяснений и протестовать надо было в камере с мистером Бейкером, хоть я и попала тогда под действие чар красавца-блондина. А простой охранник вряд ли рискнет ослушаться приказа. Ну что ж, тем хуже для него...

Я остановилась, так что идущий за мной по пятам солдат чуть не натолкнулся на меня.

– Ну? Что стоим, кого ждем? – осведомился он.

– Прошу прощения, – сказала я, потупив очи, – Раз уж мне придется провести взаперти еще некоторое время, могу ли я воспользоваться туалетом?

– Туалетом? – охранник задумался, – А зачем?[4]

Я ожидала любой реакции на свою просьбу, вплоть до подозрения в том, что я планирую просочиться в канализацию, но только не столь очевидного и бесцеремонного вопроса. Что, по его мнению, в туалетах делают?

– Понос у меня, – смущенно буркнула я, – Наверное, съела что-нибудь.

Охранник неожиданно оживился, и даже, как мне показалось, обрадовался. Вскоре я поняла почему – увидел во мне коллегу по несчастью.

– Ты знаешь, я чего только не перепробовал, – взахлеб рассказывал он, – и бифидумбактерин принимал, и лопедиум,[5] и на диету садился. А он все не унимается, будь он неладен…

Я едва от него отвязалась, а то он хотел продолжить этот увлекательный разговор, последовав за мной в туалет. Закрыв за собой дверь, я первым делом осмотрелась в поисках альтернативного выхода. Окон, естественно, не оказалось, раз уж туалет был со всех сторон окружен другими помещениями. Вентиляционная отдушина имелась, но дотянуться до нее я не смогла, даже взобравшись на унитаз.

В отчаянии я стала искать что-нибудь годное в качестве оружия. Как на грех – ничего подходящего. А тут еще охранник начал колотить в дверь.

– Эй! Долго ты там? Мне тоже нужно!

– Сейчас-сейчас! – крикнула я, – Черт, тут бумаги нет!

– А, точно, – отозвался охранник, – Бумагу я еще в прошлый раз всю израсходовал. Никогда не угадаешь когда, наконец, отпустит.

Вот ведь паскудник! Как только таких засранцев в армию берут?

Я схватила первое, что попалось под руку – баллончик с освежителем воздуха. Затем рывком распахнула дверь и с воплем "Нюхни-ка газу!" поднесла его к лицу моего конвоира. Баллончик издал тихое "пф-ф-ф" и благополучно скончался.

– А освежитель еще третьего дня кончился, – резюмировал охранник.

К моему удивлению, он не сделал попытки застрелить меня на месте. Не давая ему возможности исправить эту оплошность, я налетела на него как разъяренная фурия, осыпая градом ударов, от которых у инструктора рукопашного боя в спецшколе ЦРУ случился бы родимчик. В первые же секунды, схватка приняла какой-то нестандартный оборот.

– Ой! Аааа! О, да! Да, моя госпожа! Ооо… – верещал охранник, извиваясь под ударами моих кулаков, – Да, госпожа, накажи меня! Я был плохим мальчиком! Ай! Лупи меня, лупи! Сильнее!

Его вопли разносились, казалось, по всей базе, и, кроме того, действовали мне на нервы, так что я прервала этот фарс, врезав ему по… ну, в общем, при ударе туда вырубаются даже садомазохисты. Не теряя драгоценного времени, я стянула с бесчувственного тела форму, обувь и маску. Под маской, кстати, оказалась довольно симпатичная и тоже блондинистая мордашка. Что-то везет мне сегодня на блондинов.

Экипировавшись с ног до головы в обновки, правда неприятно попахивающие, я подобрала автомат охранника и подошла к дверям камер. Колебалась я недолго. Кто бы там не сидел, я не узнаю – друг он мне или враг, пока не открою дверь.

Я с опаской отодвинула засов ближайшей из двух камер и отступила назад. Мало ли какого Ганнибала Лектора могли там держать. Место как раз подходящее.

Встав сбоку от дверного проема, я дождалась, пока дверь с протяжным скрипом откроется, набрала полную грудь воздуха и с криком "Ни с места! Я психованная, застрелю, а мне ничего не будет!" выпрыгнула из укрытия.

Может, мне не следовало вести себя столь экспрессивно. Может, тактичнее было бы встать на пороге с улыбкой от уха до уха и дружелюбными приветственными словами. Но я все еще была в состоянии культурного шока после того, как в первый раз в жизни вырубила здорового мужика пинком между ног, и мне было не до этикета. И дело было даже не в этом…

Если бы выражение "от изумления глаза на лоб полезли" не являлось бы метафорой, мои бы точно переместились на пару дюймов выше прорезей в вязаной маске, я бы ослепла и не смогла бы поведать о том, что меня так поразило. На меня такими же удивленно-выкаченными глазами смотрело мое зеркальное отражение, и в отличие от наваждения в вертолете – это не исчезало, сколько бы я ни моргала. Девушка, оторопело застывшая под прицелом моего трофейного автомата, была моего возраста, роста и телосложения. С такими же растрепанными рыжими волосами и зелеными глазами. С теми же чертами лица, формой носа, скулами, губами и прочими аксессуарами внешности. Правда конопушек поменьше, видимо, из-за длительного пребывания в суровом субарктическом климате. Только спустя секунду-другую я сообразила, что раз я в маске и с автоматом, а девушка напротив без того и другого – стало быть фокус с зеркалами тут не прокатит.

Тут загадочная девушка оправилась от первоначального замешательства, и со смесью недоверия и любопытства на лице двинулась ко мне.

– Не двигаться! – рявкнула я.

Она остановилась и скользнула по мне оценивающим взглядом.

– А у тебя руки дрожат, новичок, – бесцеремонно заявила она. Спасибо хоть не "а у тебя ширинка расстегнута".

– Ну и что? Это потому что холодно, – объяснила я, – И никакой я тебе не новичок! У меня десятимесячный опыт!

– Канцелярской работы? – уточнила рыжая, – Не нравится "новичок" – будешь тогда "салагой".

– Это вообще ни в какие ворота, – запротестовала я, – "Салага" – специфическое словечко из сленга военно-морского флота. В данной ситуации оно ни к месту.

– Умные все стали, вам прям не угодишь! – возмутилась моя копия, – "Новичок" ей не нравится, "салага" тоже. Определись, наконец.

– Уж лучше тогда "новичок", – вздохнула я, – Звучит как-то нейтральнее…

Надо было мне промолчать. А у этой рыжей и стремление противоречить оказалось точно, как у меня.

– Салага! – она чуть в ладоши не захлопала, нащупав мое уязвимое место. Потом присмотрелась к автомату у меня в руках и добавила, – Ты даже с предохранителя не сняла, салага!

За то время, пока я нащупывала рычажок предохранителя на незнакомом оружии, можно было много чего успеть сделать. Например, выпить чашечку кофе и выкурить сигарету. Но девушка, похожая на меня как две капли воды, предпочла сделать кое-что другое. А именно, схватила автомат за ствол и сильным рывком выдернула его у меня из рук, чуть пальцы мне не вывихнув.

– Эй, ты мне ноготь сломала!

– У человека двадцать ногтей, а ты жалеешь один единственный, – ответила рыжая, разворачивая оружие стволом в мою сторону и ловко щелкнув предохранителем, – Видишь, вот как надо было сделать. Эх ты, салага…

– Еще раз назовешь меня "салагой", и я сотворю нечто ужасное, – пообещала я.

– Да? Что, например?

– Вот что! – я снова воспроизвела прием, который у меня получался лучше всего, что было сил размахнувшись ногой и треснув ей по ложу автомата снизу. Оружие подлетело в воздух, так что мне оставалось только перехватить его и восстановить статус кво.

– Ты знаешь CQC![6] – ахнула рыжая, – Но... откуда?

– Си-кью-что? – переспросила я, – Когда у нас в начальной школе заболел учитель физкультуры, провести занятия попросили садовника Вилли. Вот он-то и показал мне этот прием. Он описал его примерно так: "Если привяжется какой хлыщ – шарахни его по абрикосикам, чтоб всю жизнь фальцетом пел".

– И вообще, так нечестно, – запротестовала моя копия, – Я слова "салага" даже не произносила.

– Только что произнесла, – сказала я, после чего добавила примирительным тоном, – Ладно, уймись. Не забывай, что это я выпустила тебя из камеры. И я не спрашиваю, за что тебя туда посадили.

– За неправильный переход улицы.

– Ага, я так и думала. Самое распространенное преступление на этой базе.

Я опустила ствол автомата и протянула руку.

– Рэйчел Тимберлейк. Мир?

Девушка недоуменно посмотрела на мою руку, затем все-таки пожала ее.

– Мэрил Силверберг.

У меня от сердца отлегло, когда она назвала совершенно незнакомую мне фамилию. Но все же наше сходство продолжало меня беспокоить. Не могло же оно оказаться случайным? Я решила пока не снимать маску, чтобы не провоцировать лишние вопросы, хотя они у меня самой вертелись на языке.

– Я бы хотела узнать, что тут происходит, – сказала я.

– Аналогично, – отозвалась Мэрил, – Я толком ничего не знаю, сижу себе на "губе", никого не трогаю. И ту вдруг раз – дверь открывается...

М-да... не слишком ценный источник информации. Надеюсь, ее боевые навыки и умения компенсируют этот недостаток. А то я, если честно, с оружием не очень дружу. Не без сожаления я протянула Мэрил трофейный автомат.

– Вот, возьми. Ты с этими штуками ловчей обращаешься. А я себе другой найду, еще лучше.

– Ценю, – сухо поблагодарила Мэрил, – Кстати, прикид у тебя что надо. Можно ходить среди террористов, а они будут принимать тебя за одного из своих. Только научиться бы еще попой не вилять.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Откуда она знает о террористах? И почему она уверена, что они ходят именно в такой форме? А что, если она одна из них?

– И размерчик как раз мой, – добавила Мэрил, – А на тебе болтается, как на вешалке. Может, махнемся не глядя?

Вот дрянь! Ведь с первого взгляда видно, что у нас одинаковые размеры. Ну, может грудь у нее чуть побольше, и попа тоже, кстати.

– Об этом забудь, – отрезала я, – Инфильтрация – моя специальность.

– Ну, как скажешь, – Мэрил с делано-равнодушным видом пожала плечами, – Тогда, пойдем. Не торчать же нам тут вечно.

Говорила я себе, что не стоит поворачиваться к этой подозрительной девахе спиной. Но я и так совершила одну глупость, отдав ей автомат, так что вторая уже мало что решала.

– Извини, но я работаю одна, – услышала я за спиной голос Мэрил, прежде чем на мою голову с треском обрушился приклад автомата, и я погрузилась во тьму. Второй раз за день.

Сказать, что придти в себя лежащей на грязном холодном полу туалета в одном нижнем белье и с раскалывающейся от боли головой было неприятно – все равно, что назвать субарктический климат слегка прохладным. Кстати, температура в помещении была далека от той, при которой обычно разгуливают в труселях, так что, не успев очухаться после удара по голове, я отчетливо увидела впереди медленную и мучительную смерть от переохлаждения.

Впрочем, вскоре выяснилось, что замораживать меня до смерти в планы Мэрил все же не входило. Моя прежняя одежда, в которой я прибыла на остров, была аккуратно сложена на койке в ее бывшей камере. Красноречивый намек – мол, сиди здесь и не рыпайся. Как бы не так! Вот ведь рыжая стерва, доберусь я до тебя! Но узнала я об этом только когда, дрожа от холода и растирая обеими руками все доступные части тела, доковыляла до небольшого холла, отделяющего туалет от дверей камер. Обе двери были распахнуты настежь.

Шлепая босыми ногами по холодному бетону я перебежала холл, стараясь не вляпаться в лужи крови и не наступить на стреляные гильзы. Пока я поспешно одевалась, у меня возникло стойкое ощущение, что в окружении произошли радикальные перемены, но я не могла сейчас сосредоточиться ни на чем другом, кроме как согреться и начать преследование этой гнусной обманщицы, а может даже пособницы террористов. Я осмотрелась по сторонам. Затем выглянула в холл. Ну да, так и есть. Весь холл был завален мертвыми телами с явными признаками насильственной смерти. Знакомых среди них я нее заметила, но… Тут до меня наконец дошел весь ужасный смысл произошедшего, и я завизжала.

Не помню, как я оказалась снаружи, под серым и мрачным аляскинским небом. Я двигалась как во сне, ничего не соображая и не замечая. Попадись мне в этот момент на пути отряд террористов или красавчик блондин из "Фоксхаунд" в одних стрингах, сшитых из британского флага, и измазанный с ног до головы взбитыми сливками – я бы, наверное, пробежала мимо, не заметив. Мне нужно было глотнуть свежего воздуха, чтобы придти в себя. Хоть как-то отвлечься от того ужасного зрелища. Мне даже представить было трудно – кто и как мог сотворить подобное.

Меня все еще била дрожь, хотя теперь я уже не была уверена – из-за холода или волнения. Но мало-помалу здравый смысл и природное самообладание взяли свое. В конце-концов, я-то жива и невредима. Я еще немного потопталась на снегу возле разгрузочной платформы, затем вернулась к двери, через которую я выскочила наружу, и с удивлением обнаружила, что эти проклятые двери на сверхсекретных военных объектах имеют досадное свойство легко открываться изнутри, но настойчиво требовать пропуск при попытке открыть ее с другой стороны.

Это вызвало у меня глухое раздражение. А вот в панику-то я ударилась, когда, подняв глаза, встретилась взглядом с объективом камеры видеонаблюдения, установленной прямо над дверью.

Что же делать?! Я заметалась, как на пожаре в психушке. Где-то за углом уже хрустел снег под ногами и слышались обрывки радиопереговоров, по которым можно было сделать вывод о том, что готовится задержание как минимум террориста международного масштаба.

На глаза мне попался грузовик с крытым брезентом кузовом. Похоже, он стоял вне зоны обзора камеры. Да что толку? Пока я доберусь до него, на девственно-чистом снегу останется цепочка следов, видимая, наверное, даже со спутника. Но что еще мне оставалось? Стоять на месте и дать себя схватить? В кузове я нашла пустую картонную коробку, которую, не долго думая, напялила на себя. Так глупо я себя не чувствовала с тех пор, как в школе у меня лопнула резинка у трусов, а меня как раз вызвали к доске.

Охранники, или кто там примчался по тревоге, безошибочно проследили меня по отпечаткам на снегу до самого грузовика. Но тут на них напало коллективное помешательство. Судя по звукам, они озадаченно топтались вокруг, обмениваясь недоуменными возгласами. Они что – издеваются надо мной? Хотят создать у меня ложное ощущение безопасности? Не может такого быть, чтобы они не догадались проверить кузов. И особенно – здоровенную картонную коробку, которая, как мне казалось, вибрирует в такт моему сердцебиению, больше похожему на бесконечную очередь из крупнокалиберного пулемета.

– Мы потеряли объект из виду, – раздался голос в трех шагах от меня.

Я не могла поверить своим ушам. Едва подавила в себе порыв вскочить с коробкой на голове и заорать: вот она я!

– Возвращайтесь на посты, – донесся трескучий ответ из рации, – Усильте меры безопасности.

Боже мой, оказывается такую безопасность можно еще и усилить? Чем тише становился хруст снега под ногами, тем больше я убеждалась, что мне просто невероятно, сказочно повезло. Но только я хотела скинуть с себя опостылевшую коробку и размять затекшие от неудобной позы ноги, как к грузовику приблизился еще какой-то любопытствующий.

– О, коробка, – сделал он открытие, заглянув в кузов, – Вообще-то моя смена уже заканчивается, и мне осталось всего три дня до пенсии, но я все-таки доставлю этот груз по назначению. Чисто из альтруизма и чувства долга.

Я заскрежетала зубами с досады, но тут сообразила, что куда бы ни отвезли эту коробку, наверняка она попадет внутрь базы, где теплее, чем под открытым небом.

Зарычал двигатель грузовика, и он тронулся с места. Я изо всех сил постаралась притвориться важным, тяжелым и абсолютно неживым грузом. Надо сказать, мне это отлично удалось.

Глава 3

В которой Рэйчел и Мэрил знакомятся с Отаконом и узнают о зловещем оружии Апокалипсиса – "Стальной шестерне".

Сквозь щели в коробке мне удалось разглядеть, что ее втащили и оставили к обширном ярко-освещенном помещении, со множеством компьютеров и прочих приборов научного назначения.

– Ну, наконец-то! – раздался нетерпеливый мужской возглас.

Затрещали отрываемые полосы скотча, и я напряглась, стараясь за три секунды выдумать достаточно убедительное объяснение – что я делаю в коробке. Но к тому моменту, когда я предстала перед удивленным взором высокого худощавого паренька в очках и белом халате, наготове у меня была только байка про похищение пришельцами и частичную потерю памяти, не выдерживающая никакой серьезной критики.

Только я открыла рот, чтобы поведать о том, как в прошлый четверг я возвращалась поздно ночью домой, и меня вдруг ослепил яркий свет, как молодой человек в халате возбужденно всплеснул руками и воскликнул:

– Нет-нет, ничего не говори! Я должен сам догадаться!

Ну, нет так нет, мне же лучше. Он обошел вокруг меня, беззастенчиво разглядывая, словно лошадь на ярмарке. Я не знала, что и подумать, но парень на первый взгляд казался безобидным, так что я просто стояла и ждала его следующего хода.

– Нару Нарусегава из "Love Hina"? Нет? Точно, ничего общего. Может, Миса Аманэ из "Тетрадки смерти"? Ой, да что я говорю, совсем не похожа. Больше напоминает Викторию Целес из "Хеллсинга". Нет? А, до меня дошло – Лина Инверс из "Slayers"! Я не ошибся? Правда у той грудь побольше...

– Чё? – недоуменно переспросила я.

– Чии! – обрадовался ненормальный в халате, – Ну, конечно же, какой я невнимательный! Я сразу должен был понять. И плевать, что волосы не того цвета, ушек нет, костюм вообще ни к черту не годится... Ну и как это называется?

– И как же это называется? – осторожно уточнила я. С этими психами нужно поаккуратнее, нельзя им возражать и злить.

– А-а-ацтойный косплей, вот как! Я думал, будет кавайная пушистенькая нэка, или какая-нибудь эльфийская принцесса в соблазнительном обтягивающем костюмчике, или на худой конец девушка-волшебница в матроске и с магическим жезлом фаллического вида. И что же я получаю в свой день рождения? Персокома-переростка, очень рыжую, в дурацкой розовой кофточке, но без сисек...

– Эй, ты, выбирай выражения! – обиделась я, – Между прочим, эта кофточка от самого Кельвина Кляйна.

– Он ее тебе насовсем отдал, или так, поносить? – ехидно парировал парень.

– Нет, а ты, вообще, кто такой? – возмущенно осведомилась я.

– Я? Я доктор Хэл Эммерик. А вот ты кто такая?

– Ой, доктор, у меня во время месячных возникает жуткое желание убить кого-нибудь, не подскажете, как его реализовать, чтобы через месяц не возникало снова?

– Эээ... вообще-то, доктор – не всегда врач! Это ученая степень. Бывает, например, доктор права...

– А, философ-разговорник? Сколько в штате Аляска дают за убийство при смягчающих обстоятельствах?

– Смотря при каких...

– Ну, достал он меня, скажем?

Шокированный парень решил пресечь опасную тему:

– Я доктор электроники и кибернетики...

– Вот здорово! А ты можешь написать такую программу, чтобы все, кто попытается прочесть мой дневник в ЖЖ без спросу, умирали в жутких мучениях?

Эммерик смущенно покачал головой.

– Извини, дал обет не применять свой талант во вред людям.

– Понятно, – протянула я, – А что за талант? Чем ты тут вообще занимаешься?

Я подошла к рабочему столу с единственным компьютером в помещении, на скринсейвере которого вместо стандартной заставки улыбалась рисованная девушка с глазами на пол-лица. Напротив, на стене, висели постеры из игр "Snatcher" и "Policenauts", а между ними – небольшая открытка с ухмыляющимся японцем и надписью наискосок: "Отакон, давай я сам буду решать, как мне делать игры?!"[7] После некоторых колебаний я узнала в японце скандально-известного режиссера игр категории В и деятеля игровой индустрии.

– Интересно, кто такой этот Отакон? – поддела я доктора Эммерика. Тот сразу покраснел.

– Ну, друзья зовут меня так. Кроме тех, которые зовут меня "Неудачник", "Ботан" или "Эй, ты". Что касается моего таланта и занятий, то это долгая история. Хотя я вижу тебя первый раз в жизни, ты мне не нравишься, и я не имею никаких причин тебе доверять, я расскажу тебе все с самого начала. Ах, да, помимо этого в любую минуту в лабораторию могут ворваться вооруженные до зубов террористы и расстрелять меня за то, что я с тобой разговариваю, а тебя просто за компанию, но ты не обращай на это внимания.

Не дожидаясь моего подтверждения слушать его исповедь, Эммерик продолжал:

– Не стану утомлять тебя той частью повествования, которая рассказывает историю моего тяжкого и безрадостного детства, проведенного в роскошном трехэтажном особняке моих безумно богатых родителей, и омраченного восьмибитными игрушками и сестрой-извращенкой, из-за которой я на всю жизнь приобрел устойчивую склонность к инцесту.

Перейду сразу к тому моменту, когда я осознал свое предназначение в этом мире. Я всю жизнь мечтал заниматься созданием игр. Не просто игр, подобных тем, в которые я играл в детстве, а настоящих шедевров, наполненных внутренним содержанием и глубоким смыслом, с потрясающим инновационным игровым процессом, подобного которому не было реализовано еще никогда и нигде.

Свой первый концепт игры под названием "Стальная Шестерня", который я бережно вынашивал долгие месяцы, я отослал в крупнейшее японское игровое издательство без всяких корыстных побуждений. Я был готов удовлетвориться всемирной славой и уважением, как гениальный разработчик. К моему удивлению, я даже не получил ответа. Еще большим было мое удивление, когда через короткое время вышла игра, почти полностью использующая мои идеи и сюжет, только со слегка измененным названием и именами персонажей, видимо, чтобы исключить обвинения в плагиате.

Другой бы на моем месте расстроился и потерял цель в жизни, но я не таков. Не оставляя надежды, что произошло досадное недоразумение, я засел за компьютер и в кратчайшие сроки создал концепт продолжения, под названием "Стальная Шестерня 2: Змей наносит ответный удар". Его я тоже отправил в издательство, вместе со скромной просьбой взять меня на работу, хотя бы на полставки. На этот раз я получил ответ. Мне написали, что таких горе-разработчиков в их компании даже на должность уборщиков не берут. Но приписка в конце обнадеживала. Там было сказано, чтобы я не унывал, продолжал работать и присылать им все свои проекты, и может быть рано или поздно у меня получится что-нибудь сносное.

Стоит ли говорить, что вскоре в продаже появилась игра, беззастенчиво копирующая мою разработку, только название опять переиначили по-своему, чтобы никто не догадался. Тут я не выдержал, вспылил и написал тому, кто числился в титрах игры в качестве автора сценария и режиссера. Впрочем, даже тогда я не терял надежды, что все это хитроумная проверка моего таланта, и потому я позволил себе приложить к письму свои соображения и наброски относительно возможного продолжения серии игр "Стальная Шестерня".

После этого я и получил эту памятную открытку с благодарственной надписью, но в душе затаил черную злобу. Хватит с меня лжи и обмана, сказал я себе. Раз мой талант остался неоцененным, моей неординарной личностью пренебрегли, меня отвергли и использовали – я всем должен доказать, что последний мужчина из клана Эммериков не тот, об кого можно вот так запросто вытирать ноги. Я создам свою "Стальную Шестерню", и если мне захочется – с "блэкджеком и шлюхами!

Последние несколько минут его речи я прикидывала пути к отступлению, если он вдруг впадет в неистовство, но после финального потрясания кулаками Эммерик внезапно успокоился.

– Хочешь посмотреть альфа-версию? – спросил он, – Ты будешь первой, кто познает всю мощь и величие моей "Стальной Шестерни".

Я все еще находилась под впечатлением от его драматического рассказа, и уж конечно не могла отказать этому трогательному пареньку в его день рождения полюбоваться на дело всей его жизни. Но тут вдруг за спиной у меня с грохотом распахнулась дверь, и в помещение, словно рыжий смерч, ворвалась Мэрил Силверберг.

– Привет, народ. Кто тут Хэл Эммерик? – крикнула она, не узнав меня со спины.

Я медленно развернулась и пронзила ее испепеляющим взглядом. И плевать, что автомат у нее, а не у меня, я готова была придушить ее голыми руками.

– Ты?! – воскликнула она, судорожно нащупывая рукоятку автомата.

– Ты?! – заорала в ответ я, хватая первое, что подвернулось под руку и бросаясь к ней.

– Что, собираешься меня забить насмерть этой компьютерной мышью? – спросила Мэрил, – Сейчас "зеленый берет" из тебя котлету сделает!

– Да я "зеленых беретов" на завтрак ем! – огрызнулась я, вставая в боевую стойку.

– Девочки, девочки, ну не ссорьтесь! – запричитал Эммерик, стараясь вклиниться между нами, – Ну что вы, ей богу, как бабы...?

Это прозвучало настолько нелепо, что я не смогла удержаться и прыснула со смеха. Сквозь слезы на глазах я увидела, как Мэрил опускает автомат и тоже хохочет.

– Знаешь, почему ты еще жива? – спросила она, отсмеявшись, – Потому что, сняв с тебя маску, я решила, что смотрю в зеркало. Рука не поднялась добить.

– Знаешь, почему ты еще жива? – спросила я, – потому что я по собственной глупости выпустила тебя из камеры, отдала оружие, а потом еще и повернулась спиной.

– Да-да, ты теперь всю жизнь будешь об этом напоминать? – отмахнулась Мэрил, – Ладно, признаю, погорячилась. Сначала я действительно решила, что сама смогу справиться с проблемой, но ситуация, кажется, выходит из-под контроля. Живая ты мне нужнее, чем мертвая.

Эммерик растерянно поправил очки, переводя взгляд с меня на Мэрил и обратно.

– Эммерик? – обратилась к нему Мэрил.

Тот кивнул.

– Хэл Эммерик, разработчик "Стальной Шестерни"? – уточнила она.

Эммерик снова кивнул.

– Тот, у которого сегодня день рождения, по странному стечению обстоятельств совпадающий с Днем взятия Бастилии?

Эммерик так энергично затряс головой, что едва не потерял свои очки.

– Ну, тогда поздравляю тебя, парень! – радушно произнесла Мэрил и хлопнула его по плечу, – Ты вляпался в такое дерьмо, что я с тобой не поменялась бы и за миллион долларов.

Эммерик побледнел, как смерть, и прислонился к столу, чтобы не упасть.

– Эээ… видишь ли, я… – пробормотал он, снова пытаясь поправить очки и чуть не выколов себе пальцем глаз, – не знаю о чем идет речь, но я тут ни при чем, мамой клянусь.

Мэрил тяжко вздохнула.

– Сюда смотреть и слушать, – она поманила меня пальцем, – И ты тоже, каждому в отдельности пересказывать я не собираюсь. Неладные дела творятся на этой базе, ох какие неладные… Пока вы тут лясы точили, пересеклась я с одним парнем. Жуть крутой парень, я таких в жизни не видела. И вот, что он мне рассказал… Правда он взял с меня страшную клятву, что я никому не расскажу, но что поделать – не могу же я вам на пальцах объяснять. Итак, прежде всего, эта база утилизации ядерных отходов – вовсе не база утилизации ядерных отходов…

Ничего себе! Я чуть не присвистнула. Подумать только, не успела эта ушлая девчонка сбежать из-под ареста, как уже подбивает клинья к какому-то крутому парню. И кто бы это мог быть? Не столкнулась ли она, часом, с моим блондинчиком? С ней надо ухо востро держать, а то не успеешь оглянуться, как останешься на бобах, а она загребет себе всех симпатичных парней в округе.

– Эй! – возглас Мэрил вывел меня из задумчивого транса, – Ты что, спишь с открытыми глазами?

– А? Что? Я не сплю, я слушаю, – поспешила заверить ее я.

– Так вот, – продолжала Мэрил, – по его словам, которым я, конечно, сразу и безоговорочно поверила, на этой базе разработано и испытывается абсолютно секретное оружие. Это ни что иное, как огромный боевой человекообразный робот, вооруженный ядерными ракетами, которые могут поразить цель в любом уголке земного шара так же легко и быстро, как если послать туда сверхтяжелый бомбардировщик с экипажем в дюжину человек и с двумя дозаправщиками. И это ужасное оружие теперь в руках террористов!

Мы с Эммериком недоуменно переглянулись, затем снова уставились на Мэрил.

– Никаких огромных роботов тут не разрабатывалось, – хорошенько подумав, заявил Эммерик, – Я бы знал. И вообще, огромные роботы бывают только в аниме. Ты, случайно, не смотрела "Neon Genesis…"?

– Ненавижу аниме! – прорычала Мэрил, надвигаясь на Эммерика и хватая его за грудки, – Как кто заговорит об этих китайских порно-мультиках – ну просто убить готова!

– Да ладно, не вопрос, поговорим о чем-нибудь еще, – попытался успокоить ее Эммерик, – Ты к манге как относишься?

Мэрил впечатала его спиной в ближайший сервер.

– Шутки со мной вздумал шутить? – прошипела она, – Не смешные шутки-то у тебя, знаешь? Имей в виду, скоро здесь будет мой парень. А у него с чувством юмора совсем плохо. Придет он за той же информацией, что и я, но вопросы будет задавать по-другому. А когда ты начнешь с ним шутить, он тебя по стенке размажет, в отбивную превратит, а потом выкурит сигарету, ухмыльнется и скажет, что до него, наконец, дошло. Но тебе уже будет все равно. Так что ты лучше не упрямься, поговори со мной по-хорошему, а я уж замолвлю словечко, чтобы он тебя бил не очень сильно.

– Д-да я правда ничего не знаю! – пролепетал Эммерик, чуть не плача.

Мне стало его жалко, и я решила вступиться.

– Эй, отпусти парня! Видишь, он и так еле живой с перепугу.

– Что, поиграем в плохого копа и хорошего копа? – подмигнула мне Мэрил, – Но мне больше нравится другая игра. Она называется "Сколько пальцев надо сломать ботанику, прежде чем он расколется?"

– Пожалуйста, не бей меня, – заныл Эммерик, – Я не виноват, что ни слова не понимаю из того, о чем ты говоришь…

Тут даже Мэрил одолели сомнения. Она отпустила лацканы халата Эммерика, и тот бессильно плюхнулся на свой стул. При этом рукой он задел клавиатуру компьютера, и скринсейвер исчез с экрана. Глаза Мэрил расширились, когда она увидела то, что скрывалось за скринсейвером. Я, естественно, тоже не могла удержаться, чтобы не бросить любопытный взгляд на экран. Там было что-то вроде трехмерной модели двуногого робота в окружении непонятных графиков и схем.

– Ах ты, обманщик! А это что такое, по-твоему?!

– Что? Это всего лишь модель из игры, которую я разработал! – воскликнул Эммерик, – Я как раз собирался ее показать, когда ты ворвалась. Игра называется "Стальная Шестерня с Алмазным Напылением". Первая игра в серии с полностью трехмерной графикой! Но при чем тут она?

– "Стальная Шестерня"! – с пафосом произнесла Мэрил, жестом прокурора в суде указывая сперва на экран компьютера, а затем на перепуганного Эммерика. Для придания должной драматичности не хватало только вспышки молнии, озаряющей ее лицо, и зловещего раската грома, – А знаешь ли ты, пес смердящий, какое имя носит та машина Судного дня, о которой я говорила пять минут назад?

– А я думала, что машина Судного дня это Большой Андронный Коллайдер, – тихо вставила я свои пять центов, но меня никто не услышал.

– Что?! Не может быть! – воскликнул Эммерик, – Это же все не по-настоящему… Это всего лишь игра!

– Похоже, тебя снова поимели, приятель, – заметила я, – Только на этот раз все гораздо серьезней. Вот до чего доводит стремление к реалистичности в играх.

– Твой игровой проект использовали для создания оружия массового поражения, – подвела итог Мэрил, – А ты даже не заметил.

Плечи Эммерика поникли, на глаза навернулись слезы. Он опустил голову, чтобы не встречаться с нами взглядом, и обмяк на стуле. Я не могла не испытать жалость и сочувствие к этому невезучему, обманутому, но в то же время такому целеустремленному и упорному человечку. И даже сердце Мэрил, уж не знаю из какого пуленепробиваемого сплава оно было сделано, тоже, видимо, смягчилось. Она примиряющим жестом похлопала Эммерика по плечу.

– Ладно, не переживай ты так. У тебя еще есть возможность спасти мир от ужаса третьей мировой войны. Ты вот что – расскажи-ка нам, что за чудо-юдо ты нарисовал, и где у него язвимое место. А когда здесь появится тип, по прозвищу Снейк – строй дурачка и говори, мол, знать ничего не знал и ни в чем не виноват. Точно, как нам. Даст бог, он тебя не убьет. Только не упоминай при нем, что мы здесь были.

– А мы разве не дождемся этого твоего парня? – поинтересовалась я.

Уж очень интересно было взглянуть на этого загадочного, но очень крутого по свидетельствам очевидцев Снейка.

– Ни в коем случае, – отрезала Мэрил, – Во-первых, мы с ним уже договорились встретиться в другом месте. Во-вторых, ни к чему толпиться тут всем гуртом, когда по базе шастают террористы. В-третьих...

– ...ты не дашь мне ни единого шанса произвести на него впечатление, – закончила фразу я, – Да нужен он мне, как же. У меня свой есть, еще красившее и круче...

– Минутку, – Мэрил прислушалась к чему-то, доступному только ей, и поднесла руку к уху. Я не заметила у нее ни рации, ни гарнитуры, ни каких-либо других устройств для связи, – Как раз он звонит. Отойди в сторонку и не отсвечивай, пока я не переговорю. Да, Снейк... Ой, как я по тебе соскучилась... Как у тебя дела?

Я посмотрела на Эммерика и вопросительно подняла бровь.

– Да они по кодеку говорят, – объяснил он, – Неужели никогда не слышала о таких вещах?

– Не-а, – ответила я, – Мы все больше по старинке работаем, с рациями...

– Хочешь, я тебе спаяю что-то подобное на скорую руку? У меня как раз остались детали от сгоревшего тостера и пара батареек. Выглядеть, конечно, будет попроще, но тебе ведь главное, чтобы работало, да?

Я кивнула, одним ухом прислушиваясь к тому, как Мэрил сплетничает со своим собеседником. К сожалению, расслышать звучит ли голос на том конце с британским акцентом, не было никакой возможности.

– Вот, держи, – Эммерик протянул мне какой-то прибор, формой и размерами напоминающий мобильный телефон, – Ничего лучшего я на коленке собрать не успею. Но работает не хуже обычного кодека. Сигнал преобразуется в вибрацию, передается на кости и таким образом достигает внутреннего уха, где вибрация превращается в звук. Доступно излагаю?

Я с сомнением повертела устройство в руках. Весило оно, словно цельнометаллическое.

– Эмм... Если я правильно поняла, кодек при этом должен находиться... эээ... внутри? – уточнила я, – Боюсь, в мое ухо он не пролезет.

– Какое ухо? Я все предусмотрел, – успокоил меня Эммерик, – Сигналу абсолютно все равно каким путем достигать внутреннего уха, главное – через кости, они хорошо проводят вибрацию. И чтобы мощности хватило, а у этой модели батарея в тридцать раз мощнее обычной.

– Зачем же так много?

– А ты как думала? Путь от копчика вдоль всего позвоночника неблизкий. Это ректальный модуль. Кстати, возможны побочные явления в виде сонливости, потливости, тошноты, рвоты, мышечных спазм, судорог, головокружения, потери сознания и летального исхода, но я надеюсь устранить их в последующих версиях...

– Знаешь что, Отакон, – произнесла я, досчитав предварительно до десяти и сделав несколько глубоких вздохов, – Засунь-ка ты эту модель лучше себе в...

– Ну ладно, ладно! Давай спаяю тебе обычную проводную гарнитуру, раз уж ты такая привередливая. Дай мне еще пару минут.

[1] Автор невежа, путает coup de grace и coup de courage. А вы не путаете? ;)

[2]Ли Ван Клиф (1925-1989) – американский актёр, известный в основном своими ролями в фильмах жанра вестерн, где прославился как идеальный тип «плохого парня».

[3] Ни дождь, ни снег, ни мрак ночной не помешают мне исполнить долг! – девиз почтового ведомства США.

[4] Часто ли персонажи игр испытывают нужду в посещении туалета? Даже при том, что туалет как локация (зачастую довольно грязный) присутствует во многих играх. MGS – чуть и не единственная игра, где второстепенные персонажи действительно используют туалет по прямому назначению. Ну, Sims еще :)

[5] Лекарственные препараты от диареи.

[6] Особый стиль рукопашного боя в серии игр MGS. Сокращение от Close Quarter Combat.

[7] Фото Хидео Кодзимы с практически такой же, за исключением имени, надписью знакомо многим членам группы любителей MGS в Контакте. Надпись адресована одному из пользователей, чье самомнение и веру в собственную исключительность не смогло поколебать даже исключение (пардон за каламбур) из вышеупомянутой группы.

Часть 2

Глава 4

В которой появляется загадочный человек-невидимка, а Рэйчел вступает в битву экстрасенсов и снова погружается во тьму.

С распухшими после советов и указаний Эммерика головами (не знаю, как у Мэрил, а за свою я ручаюсь), мы покинули его лабораторию и направились в сторону хранилища ядерных боеголовок. Коридор на всем его протяжении был пуст и безлюден, как ночное кладбище, и вызывал примерно такое же неприятное тянущее чувство. Поэтому я почти не удивилась, когда Мэрил внезапно остановилась и напряженно уставилась куда-то в дальний конец. Я ровным счетом ничего не заметила, но решила довериться ее интуиции.

– Что там? – прошептала я, на цыпочках приблизившись к ней.

Мэрил после долгого молчания произнесла:

– Не знаю. Но что-то там есть... Или кто-то... И он знает, что мы здесь.

Я прищурилась и взглянула еще раз. Сначала я не видела ничего, кроме бетонных стен, вентиляционных решеток и ламп дневного света, но потом, как это иногда бывает со специальными глазоломными картинками-мозаиками в которые надо всматриваться периферийным зрением, я увидела нечто, скрывающееся прямо на пустом ярко освещенном месте. Нечто, обличающее себя лишь едва заметными искажениями света и колеблющимся узором теней. Я готова была поклясться, что вижу некий силуэт, состоящий словно из тонкого прозрачного стекла, но все-таки более материальный, чем воздух вокруг, но в этот момент Мэрил сплюнула, равнодушно отвернулась и сказала:

– Должно быть, померещилось!

Но я-то продолжала пялиться вдаль, и поэтому увидела, как этот полупрозрачный силуэт с невероятной скоростью ринулся по направлению к нам.

– Стреляй! Стреляй же! Чего ты ждешь?! – заверещала я.

Мэрил единственная из нас двоих была вооружена не только советами Эммерика. Она выпустила очередь веером от бедра, но загадочного невидимку это, казалось, не остановило. Точно я сказать затрудняюсь, поскольку при первых же выстрелах опрометью кинулась бежать. В противоположную сторону от угрозы, естественно.

Минуты через две, когда я, чуть не падая с ног от усталости и страха, прислонилась к стене и с хрипом втягивала в себя воздух, меня догнала Мэрил. Похоже, она повторила мой маршрут по коридорам базы прогулочным шагом и даже не запыхалась.

– Зря бежала, – сказала она в ответ на мой недоуменный взгляд, – Кто бы это ни был, его больше интересовала лаборатория Эммерика. На мои выстрелы туда сбежался целый взвод террористов – вот пусть они и расхлебывают.

– Не боишься, что они прихлопнут твоего Снейка? – спросила я, наконец-то отдышавшись, – Или Отакона?

– Снейк слишком опытен и осторожен, чтобы лезть на рожон или позволить захватить себя врасплох. А Эммерика не взяли под арест сразу после начала заварушки, и даже не приставили к нему охрану, так с какой стати теперь его убивать? Меня больше другое волнует. Этот невидимка – точно не из "Фоксхаунд". Так кто же он тогда такой?

– А почему ты думаешь, что он не из "Фоксхаунд"? Из того, что я видела, у меня сложилось впечатление, что подобные фокусы как раз в их духе.

Мэрил покачала головой.

– Если я говорю, что он не из "Фоксхаунд", значит он НЕ из "Фоксхаунд". Я знаю, кто входит в состав отряда, их вооружение, оснащение, тактику, методы... Я, можно сказать, фанатка "Фоксхаунд"... – Мэрил закатала рукав и показала на плече знакомую татуировку с лисенком-автоматчиком, – ...вернее, была. До того, как они съехали с катушек и решились на терроризм.

– Терроризм?! – воскликнула я, – О чем ты говоришь? Разве "Фоксхаунд" не антитеррористическое подразделение? Предназначенное именно для борьбы с терроризмом.

– Вот ведь ирония, верно? – с горечью в голосе спросила Мэрил, – А если задуматься, кто лучше всего подготовлен к осуществлению теракта? Разумеется элитное антитеррористическое подразделение. Хочешь сказать, что все это время считала их своими спасителями и защитниками?

– Ну, вроде того, – пробормотала я, со стыдом припоминая, как я отоварила своего конвоира, когда еще считала его бойцом спецназа, а не террористом, – Они не давали мне повода думать иначе. Но что могло толкнуть антитеррористическое подразделение на предательство и терроризм?

– В конечном итоге, все может сводиться только к одному, – сказала Мэрил, но я и сама уже догадывалась к чему.

– "Стальная Шестерня", – прошептала я.

– "Стальная Шестерня", – подтвердила Мэрил.

– Слушай, Мэрил, а с чего мы так уверены, что эта самая "Шестерня" вообще существует? Ты ее не на компьютере Отакона, а вживую видела?

– Нет, не видела, – ответила Мэрил, – И что характерно, видеть не желаю. Мне еще детей рожать. И мне вполне достаточно рассказа Снейка, даже после него кошмары будут сниться.

– А он откуда все узнал? Видел?

– Нет, насколько я знаю. Ему рассказал какой-то тип из соседней с моей камеры.

– Может, стоило расспросить его получше?

– Это вряд ли. Он немножко умер, сразу после того, как все рассказал Снейку.

– Гм, а тебе не кажется это подозрительным? Никто ничего не видел, но все, кого ни спросишь, всё знают и пересказывают друг другу как в детской игре "Веришь – не веришь", причем, того и гляди, свидетели начнут дохнуть, как мухи. Кто-нибудь может подтвердить слова этого твоего Снейка? Возможно, он все выдумал. Ты уверена, что он не морочит тебе голову? Вот если бы сейчас была дискуссия, я бы спросила Снейка...

– Извини, ты сию минуту хочешь открыть дискуссию? – уточнила Мэрил, поднося руку к уху.

Я отмахнулась.

– Кстати, там возле камер была целая куча трупов, я чуть в обморок не упала, когда увидела. Случайно не знаешь, откуда они там взялись?

Мэрил помотала головой, впрочем, с некоторым сомнением.

– У меня иногда бывают провалы в памяти. Вот тут помню, а тут – как отрезало. Но ни про какие трупы террористов, изрешеченные вот из этого самого автомата, я знать ничего не знаю. И будь так любезна, смени тему, а то я как начну вспоминать и грех выйдет.

– А кто стоит во главе террористов? – поинтересовалась я.

– О, это отдельная история. Ужасно жестокий, беспощадный, абсолютно конченый псих с руками по локоть в крови, который завтракает юными девственницами, а перекусывает младенцами, в перерывах между геноцидами и холокостами. А зовут его – Ликвид Снейк!

– Постой-постой! Ты же вроде своего парня называла Снейком!

– Так то совсем другой Снейк. Белый и пушистый. И здорово твердый... – Мэрил слегка покраснела.

– Ну-ну, другой, значит? А эти двое, часом, не братья?

– Вряд ли. Даже не однофамильцы. Да у них ничего общего, правда похожи, как мы с тобой. Знаешь что, я думаю нам надо разделиться. У нас со Снейком осталось одно незавершенное дельце в местном женском туалете, где я планирую продефилировать перед ним в одних трусах, очаровать трогательным рассказом о моих детских мечтах, а заодно выведать подробности насчет "Шестерни" и наших дальнейших планов. Ты там будешь, так сказать, третьей лишней. Поэтому к тебе есть маленькое, но очень ответственное поручение...

Когда я слышала эту фразу в последний раз, меня послали через полстраны на захваченную террористами аляскинскую базу. Как показала практика, такие "маленькие, но ответственные поручения" не предвещают ничего хорошего, кроме увлекательных смертельно опасных приключений и знакомства со множеством людей, большинство из которых захотят меня посадить в камеру, убить или изнасиловать. Не обязательно в таком порядке.

– ...в общем, разведай дорогу, чтобы мы, не дай бог, не нарвались на засаду какого-нибудь ретивого снайпера. И загляни заодно в кабинет коменданта базы. Я как-то там была и видела у него на столе редкое коллекционное издание MGS Guide с картинками. Это только сильные люди не нуждаются в том, чтобы видеть будущее, а нам, слабым и хрупким девушкам, пригодится. Вот тебе пропуск, а мы со Снейком и по одному пройдем.

"Тоже мне, слабая и хрупкая нашлась", – подумала я, а вслух сказала:

– А ты мне автомат не дашь?

– Да бери, дерьма не жалко. Его все равно заклинило, и патронов больше нет.

Я прикинула эффективность автомата в качестве дубинки и благоразумно отказалась.

На этом мы с Мэрил расстались.

Кабинет коменданта я нашла без особых проблем. Путь к нему указывали многочисленные надписи на стенах, неаккуратно нацарапанные почему-то от руки прямо поверх штукатурки. Непосредственно к кабинету вел короткий коридорчик, и вот в нем-то я притормозила на минутку, чтобы переосмыслить услышанное, и привести разбредающиеся мысли в порядок. Сомнения, вежливо ли вламываться в кабинет коменданта в отсутствие хозяина меня терзали меньше всего на свете, думы были о другом.

Я все еще не могла до конца поверить, что столь симпатичный мне человек может оказаться жестоким убийцей, террористом и вообще лицом с ярко-выраженными криминальными наклонностями, как иногда сообщают в уголовной хронике. Сперва я ругала сама себя за невнимательность и легковерность, не позволившие сразу распознать, кто есть кто в этой заварушке. Затем, я заняла мысли придумыванием тысячи и одного оправдания и объяснения действий террористов в целом и Ликвида Снейка в частности, одно другого нелепее. Ну, действительно, должны же быть у них какие-то разумные мотивы, они не походили на религиозных фанатиков или сумасшедших. Да и захват целой военной базы это не такое злодеяние, которое совершается импульсивно, непредсказуемо, под действием момента.

Может, Ликвид пошел на этот отчаянный шаг, чтобы вытребовать у государства по миллиону долларов для вдов и сирот погибших бойцов из его подразделения, потому что законные методы не сработали или погрязли в бюрократическом болоте министерства обороны.[1] А может, все это глобальный заговор спецслужб, направленный на то, чтобы подставить и очернить "Фоксхаунд" и сделать их козлами отпущения. Возможно, у Ликвида не оставалось другого выхода, потому что его близкого или любимого человека удерживают в качестве заложника. Да мало ли что еще...

Затем, подобно вспышке молнии, меня осенила еще одна мысль. А с чего я, собственно, взяла, что "Фоксхаунд" и их лидер замешаны в терроризме? Только со слов Мэрил, переданных от некоего мифического, а может быть и вовсе несуществующего Снейка. Стоит ли этим словам верить? Честно говоря и здраво рассуждая, на роль террористов можно найти гораздо более достойные и подходящие кандидатуры. С одной из них я даже недавно разговаривала...

Кабинет коменданта поражал не столько какой-то особенной роскошью или стилем обстановки и отделки, сколько контрастом с мрачными и шаблонными помещениями остальной части базы. Он напоминал пестрый оазис посреди бетонной пустыни, выкрашенной в три слоя "стандартной армейской" краской. Приятное впечатление портила только заунывная музыка, действующая мне на нервы. Она звучала, казалось, прямо внутри головы, во всяком случае я не мола определить ни источник, ни даже направление на него.

Вдоль боковых стен выстроились солидные книжные и картотечные шкафы. Напротив входа, за массивным письменным столом, занимающем в центре кабинета главенствующее положение, висели портреты президентов. К счастью не всех, только трех, к которым хозяин, вероятно, питал наибольшее уважение.

Как только я вошла в кабинет, у меня возникло стойкое ощущение, что за мной наблюдают. Видимо, нечто подобное испытала Мэрил, перед тем, как мы столкнулись с загадочным невидимкой. Но спрятаться в кабинете было абсолютно негде, и даже того пресловутого невидимку я бы уж как-нибудь разглядела на фоне ровных рядов корешков книг и картин.

Я пошарила взглядом по столу, в поисках документа, о котором говорила Мэрил, но не считая нескольких разрозненных бумажек блестящая столешница была пуста. Обойдя стол, я приступила к проверке его ящиков, отпихнув с дороги мешающее мне кресло с высокой спинкой.

– А тебя в детссстве мама не научила, что рыться в чужих вещщщах нехорошшшо? – прозвучал у меня за спиной неприятный шипящий голос. Я аж подпрыгнула, когда ящик захлопнулся, едва не отхватив мне пальцы.

– Аааа!!! Кто здесь?!

Кресло, которое минуту назад я видела пустым, медленно повернулось, явив мне сидящего человека кислородной маске. Сейчас, при ярком освещении, она казался еще более худым и бледным, чем в вертолете.

– К-кто т-ты?! – стуча зубами выдавила я.

– Кто я?! – человек в маске отложил в сторону скрипку, которую истязал смычком последние несколько минут, пафосным жестом воздел руки к потолку и вдруг взмыл вверх, зависнув без всякой поддержки в полуметре над поверхностью стола, – Узри, несчассстная, величайшшшего мага и волшшшебника после Дэвида Копперфильда и, может быть, Дэвида Блейна, в рот ему ноги. Мне нет равных в таланте манипуляции сссознанием людей и неодушшшевленными предметами. Аз есссмь Псссайко Мантиссс!

Первоначальный испуг быстро уступил место неподдельному восторгу, ведь я с детства обожала фокусы и фокусников.

– Ух ты, круто! – обрадовалась я, – А ты можешь сквозь стены проходить? А если ты меня на руки возьмешь – сможешь летать? А раскрой секрет, как можно парня загипнотизировать и заставить его делать то, что ему не нравится, а мне нравится. А как ты невидимым становишься – это просто гипноз, да? А умеешь...?

Тут Мантис раздраженно сделал жест, словно застегнул воображаемую "молнию", и я с ужасом осознала, что не могу вымолвить ни слова, хотя язык и губы ворочаются исправно.

– Молчать, таракашшшка! – прошипел Мантисс, угрожающе водя руками, и моя симпатия к нему резко упала, как курсы акций на бирже во времена Великой депрессии, – Хватит! Чтобы увидеть всссе тайные уголки в твоем разуме мне не нужен твой болтливый язык. Я могу прочесссть тебя, как открытую книгу. Итак... – он впился в меня пристальным взглядом, – Хмм... твоя память открыта передо мной. Рэйчел Тимберлейк, восссемнадцати лет от роду, из Лэнгли, шшштат Виржиния... Не замешшшана, не привлекаласссь, не учассствовала... Хмм... Большшше ничего интересссного. Незачем тратить время. Пора отправить тебя в лучшшший из миров!

Я беспомощно замычала, пытаясь объяснить, что тут какая-то ошибка.

– И даже не пытайссся сссражатьссся сссо мной, – продолжал Мантис, – Ты не уссспеешшшь поднять сссвой писсстолет, а я уже буду знать, куда ты его нацелишшшь. И когда ты нажмешшшь на ссспуск – я буду уже где угодно, но только не на пути пули. И не пытайссся перессставлять джойссстик в другой порт, я всссе равно узнаю! Твое оружие бесссполезно, потому что мысссль быссстрее пули. Впрочем, не сссовсем бесссполезно. Доссставай сссвой писсстолет, а потом вссстань вон туда, да-да, на полиэтиленовую пленку, и вышшшиби себе мозги!

Как ни ужасно это прозвучало, меня словно пламенем охватило дикое и совершенно непреодолимое желание сделать так, как мне велели. В эту минуту вынести себе мозг выстрелом представлялось мне не просто разумным и рациональным решением, но и настоятельной необходимостью, прямо-таки навязчивой идеей, переходящей в сладостно-притягательную мечту. Которой мешал осуществиться сущий пустяк.

Я задергалась, как марионетка на ниточках, мыча, размахивая руками и всячески стараясь привлечь к себе внимание Мантиса.

– Что ты там ещщще хочешшшь, глупая девчонка?! – раздраженно осведомился Мантис, – Я же тебе сссказал – вссставай на клеенку и вышшшибай себе мозги из пистолета! Что непонятного?

В полном отчаянии от того, что на пути к реализации моей заветной мечты встали обстоятельства неодолимой силы, я замахала руками еще активнее.

– Да что ссс тобой такое? Неужели мой гипноз не дейссствует? Хмм... Что-то я утомилссся читать сссознание глупых девчонок. Показывай пантомиму, я как-нибудь догадаюсссь.

Лишенная дара речи, я попыталась на пальцах ему объяснить, что я бы с радостью и восторгом исполнила его приказ, но есть одна маленькая проблема...

– Шшшакал? Шшшакал! Это похоже на шшшакала! Шшшакал? – терпение Мантиса лопнуло раньше, чем у меня, – Проклятье! – он снова сделал движение, словно расстегивает "молнию", – Ну, что там ещщще?!

– Ты, тупой кретин! Какой еще нафиг шакал?! Я НЕ вооружена!

Мантис секунду смотрел на меня, выпучив глаза за стеклом маски, потом глухо расхохотался.

– Как ссстранно, – сказал он, отсмеявшись, – Что же ты тут делаешшшь без оружия? Ну, тогда тебя ожидает учасссть, еще более ужасссная и мучительная, чем сссмерть!

Я содрогнулась, хотя мое воображение отказывалось даже представить что-то более ужасное и мучительное. Мантис пояснил:

– Будешшшь слушшшать полную драматизма исссторию моей жизни, пока не помрешшшь от тоссски.

– Ну, я не думаю, что это так уж страшно, – заметила я, – С удовольствием послушаю.

– Сссама напросссилась! Я родилссся в маленькой глухой деревушшшке, затерянной где-то в Сссибири. Как только я научилссся читать мысссли людей, я проник в разум моего отца... В общщщем, поссселок, где я жил, сссгорел дотла.

– Ты сжег свой родной поселок, потому что тебе что-то не понравилось в мыслях твоего отца? Круто, но я тебя понимаю...

– Не перебивай! Потом был сссиротссский приют, где меня обижали и дразнили. И однажды ночью его объяло пламя...

– Ну, по-моему, они сами напросились, нехорошо дразнить других детей...

– Тихо! Затем я попал в шшшколу для осссобого одаренных детей, но бессердечные учителя унижали меня и ссставили плохие оценки, потому что у меня не было богатых родителей, которые могли бы покупать для шшшколы компьютеры и прочую дребедень. Так что не прошшшло и года, как шшшкола исссчезла в пламени пожара!

– Поделом! Разве можно было допускать такое отношение к ребенку, только потому, что он из бедной семьи или вовсе сирота?

– Ты заткнешшшься или нет?! После шшшколы я попал в ссспец-интернат КГБ, но там меня учили выведывать военные тайны и вербовать вражессских агентов, а мне было противно этим заниматьссся, поэтому однажды ночью...

– Правильно! – воскликнула я, – Зло должно быть наказано. Я ни в чем не вижу твоей вины, ты поступил правильно.

– В конце концов, я переехал в Шшштаты и меня сссамого завербовали в ФБР, – продолжал Мантис, отчаявшись бороться с моими комментариями, – Теперь-то я мог в полной мере реализовать сссвое призвание и занятьссся любимым делом. Я был сссчастлив, как никогда прежде. Поиссстине, Америка – ссстрана великих возможноссстей.

– Постой-ка, – засомневалась я, – Вспоминается мне, что несколько лет назад в штаб-квартире ФБР по неизвестной причине произошел сильный пожар со множеством жертв. А в этом-то случае как ты оправдываешь свои действия?

– Да мне просссто нравитссся поджигать![2] – рявкнул Мантис, – А когда меня взяли в "Фоксссхаунд", мне пообещщщали, что разрешшшат поджигать всссе, что душшше угодно! Но меня обманули, и угадай, что я сссобираюсссь сссделать ccc этой базой?

– Слушай, я, конечно, все понимаю, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от страха, – Но я-то тут при чем? Что я тебе сделала-то? Может, опустишь?

Мантис на минутку задумался. По его лицу, полускрытому маской, трудно было понять, к чему он склоняется.

– М-да... видишшшь ли, я должен признать, что ссс тобой вышшшла ошшшибочка, – сказал он, – Похоже, ты сссовсем не та, кого я жду. Всссе это вашшше проклятое сссходство виновато, а мысссли у девчонок вообщщще одинаковые. Но ты помогла мне ссскоротать время и с удовольссствием поссслушшшала исссторию моей жизни... Пожалуй, живая ты мне будешшшь более полезна, чем мертвая. Тем более, я прочел в твоем сссознании теплые чувссства к одному человеку, над которым давно хочу приколотьссся... Вот к нему-то ты отсссюда и направишшшься, с одним маленьким, но ответссственным поручением...

О, боже! Неужели снова?! Лицо Мантиса за стеклом маски надвинулось на меня.

– Даю уссстановку! – провозгласил он, – Когда я досссчитаю до десссяти... нет, лучшшше до трех, ты зассснешь. А потом проссснешшшься и не будешшшь помнить о моем поссслании, пока тот человек, кому оно адресссовано, не ссскажет ключевую фразу... Один, два, три...

Я уже начала привыкать к этим погружениям во тьму...

Глава 5

В которой волчица охотится, а Мэрил ловит пули.

Если вы думаете, что после того, как в вашей голове покопается экстрасенс-психопат, да еще оставит там сообщение своему боссу, словно на пленке автоответчика, вы сохраните ясность мышления и способность трезво оценивать окружающую вас действительность, то вынуждена буду вас разочаровать. Такие процедуры, как показывает практика, довольно угнетающе действуют на психику и приводят к сильному нервному истощению, независимо от конечного результата.

Не скажу, что я временно помешалась или что-то вроде, но мной овладела апатия и равнодушие, словно я смотрела на себя со стороны и знала, что ничего со мной не случится и случиться не может. Как будто я попала в видеоигру, где в любой момент можно сохраниться, загрузиться или начать заново. Вот еще бы узнать чит-коды для неуязвимости и бесконечных патронов, и тогда можно хоть сразу в ад.

Волоча ноги и уставившись в пространство остекленевшими глазами, будто недельной давности мертвец, восставший из могилы, я ковыляла через обледеневшие пещеры. За мной настороженно наблюдала целая стая волков, но то ли их сбило с толку, что я не обращаю на них никакого внимания, то ли они были сыты, но волки не сделали попытки разорвать меня на кусочки. Позднее я испытала к ним за это прилив благодарности, но в ту минуту мне было глубоко наплевать на перспективу окончить свои дни в волчьем желудке.

Только оказавшись в огромном пассаже, ведущем к башне связи, я начала понемногу приходить в себя. Длинный пустой коридор завершался одной единственной дверью, пропуска к которой у меня не было. О возвращении назад не могло идти и речи. Так что я присела на нижней ступеньке металлической лестницы, поднимающейся к узкой галерейке вдоль стены, и слегка всплакнула. Стало полегче, по крайней мере, в голове зашевелились какие-то мысли, свидетельствующие о наличии у меня свободы воли и здравого смысла.

– Не буду ничьей куклой! – заявила я воображаемой аудитории, – Черта с два!

Тут меня осенило, что надо бы срочно связаться с Мэрил и предупредить ее об опасности. Ведь судя по словам Мантиса, именно ее он ожидал увидеть в кабинете коменданта. Я вытащила кодек, нацепила на ухо неудобную гарнитуру... и замерла в растерянности. Только сейчас до меня дошло, что я понятия не имею о частоте кодека Мэрил или кого бы то ни было еще. Она забыла мне сказать, а я забыла спросить...

Я задумчиво повертела в руках коробочку кодека, потом попробовала вызвать кого-нибудь на той частоте, что была установлена по умолчанию. Как я и ожидала, мне ответил Эммерик.

– О, привет, Рэйчел! – обрадовался он, – Вижу, мой прибор работает даже при внеректальном размещении. А чего раньше не звонила? Мне так скучно тут одному...

– Слушай, Отакон, я вот по какому вопросу, – оборвала я его, – Как мне узнать частоту кодека Мэрил? Мне надо срочно с ней связаться.

– Хмм, дай подумать... – озадачился Эммерик, – А ты не можешь просто перебрать все доступные частоты?

– Дело не в том, могу ли я, – ответила я, – А в том, посчитаю ли я это достаточно разумным способом. Так вот, мой ответ – нет.

– Ладно-ладно, не горячись. Я вспомнил, ее частоту я написал на внутренней стороне крышки отсека с батарейками.[3] Так и думал, что пригодится... Кстати, был тут у меня этот Снейк. Нормальный парень, только уж очень угрюмый, зря вы на него наговариваете...

– Спасибо! – отрезала я и принялась отколупывать крышку. Это стоило мне трех ногтей, но искомую частоту я все-таки узнала.

Набрала цифры на клавиатуре кодека, нажала на вызов и вскоре услышала слегка взволнованный, но в остальном вполне узнаваемый голос Мэрил.

– Мэрил! – закричала я, – В кабинете коменданта засада! Какой-то чокнутый фокусник-гипнотизер! Берегитесь!

– Что ты орешь как потерпевшая?! – рявкнула в ответ Мэрил, – Ты бы еще завтра позвонила, растяпа! Мы со Снейком уже вынесли этого хохмача с полпинка. И не такой уж он и крутой, главное знать нестандартные подходы и не поддаваться дремучим инстинктам и суевериям. Есть еще какие-нибудь опасности, о которых, по-твоему мнению, я должна знать?

– Ну... – с сомнением протянула я, – Там в пещерах волки водятся...

– Ой, они такие лапочки, я просто не могу! Так и хочется потискать. Вот бы завести щеночка, я бы с ним играла, кормила, выгуливала на поводке. Вот только они вырастают, и Снейк говорит, что он против жестокого обращения с животными, и он лучше их пристрелит. Так что мы, наверное, рыбок заведем... Ладно, ты где сейчас? В пассаже? Ой, я же тебе пропуск забыла дать. Ну, ничего, мы уже на подходе, подожди пару минут. Все, пока!

Действительно, после непродолжительного ожидания я разглядела, как на дальнем конце пассажа открылась дверь и вошли двое. Каких-то деталей на таком расстоянии различить мне, конечно, не удалось, но парень рядом с Мэрил показался мне каким-то зажатым и нерешительным. Впрочем, рядом с Мэрил трудно выглядеть иначе. К моему недоумению, эта сладкая парочка вовсе не спешила присоединиться ко мне. Снейк остался у двери, а Мэрил принялась выписывать странные зигзаги, постепенно продвигаясь в мою сторону. Что это она делает, черт возьми? Мэрил закончила свой причудливый маршрут, остановилась и знаком поманила своего напарника. Только когда он двинулся в точности по ее следам, до меня дошло и словно громом поразило. Она же искала проход через минное поле! А я-то, с временно отказавшей головой, просто пересекла его по прямой. Я же могла подорваться, и сейчас лежала бы там мертвая, или, что еще хуже, без ноги, вопя, как резаная и истекая кровью.

Не будь я так поражена этим открытием, я бы услышала над головой негромкий щелчок, каким обычно сопровождается снятие оружия с предохранителя.

Снейк, наконец, тоже преодолел заминированный участок и остановился рядом с Мэрил. Я никак не могла понять, какого черта они не идут ко мне, а остолбенели на одном месте, как кролики на шоссе? Вдруг, две фигурки вдали слились в одну. Они там что – обнимаются что ли? Нашли время...

С моим недоумением покончил оглушительный выстрел, прозвучавший чуть ли не над ухом. От неожиданности я скатилась со ступенек на пол. Спустя пару секунд последовал второй выстрел, и на этот раз до меня эхом долетел отчаянный крик Мэрил. В нее стреляют! В нее попали! Как бы я не относилась к этой рыжей пацанке, сама мысль о том, что кто-то ее убивает почти у меня на глазах, шокировала меня.

Стрельба велась с галерейки, прямо под которой я отдыхала. Кто бы ни был этот стрелок, у него должна быть железная выдержка и самообладание, а также фанатичная целеустремленность. Ведь он не мог не видеть моего приближения, и знал, что я нахожусь в считанных метрах от него, но не выдал себя до первого выстрела и теперь вел огонь по другой, более важной для себя цели.

Грохнул третий выстрел. Я даже заметила блестящий цилиндрик гильзы, упавший неподалеку от меня. Гильза от патрона калибра 7.62, в основном используемого в снайперских винтовках... Женщина-снайпер из "Фоксхаунд"!

Не задумываясь более ни на секунду, я ринулась вверх по лестнице, но на первом же повороте пролета врезалась в спускающуюся навстречу крашеную блондинку со снайперской винтовкой в руках. Она что-то крикнула, попыталась отпихнуть меня, о я вцепилась в нее мертвой хваткой, и мы кубарем скатились вниз, пересчитав по пути все ступеньки.

В ближнем бою леди-снайпер оказалась далеко не так хороша, как я боялась, но гораздо лучше, чем я надеялась. После продолжительной возни, в ходе которой были применены зубы, ногти и прочие приемы, которые в мужской среде могли бы быть признаны грязными, я подмяла противницу под себя. Жалко было бить по такому красивому лицу, поэтому я на миг замешкалась, широко размахнувшись, и снайперша опередила меня, без всякого замаха впечатав колено мне между ног. Знакомый прием, не правда ли? Блондинка явно привыкла иметь дело с противниками противоположного пола. Хотя поражающее действие было несколько ослаблено особенностями строения женского организма, если хоть кто-нибудь вякнет, что женщине перенести такой удар раз плюнуть – я первая брошу в него камень. Не исключено, что не один.

Пока я скрипела зубами от боли и пыталась сообразить, какие из моих внутренних органов поменялись местами и можно ли это исправить в полевых условиях, снайперша не торопясь выбралась из-под меня, подобрала свою винтовку и встала на безопасном расстоянии.

– Ну, давай, пристрели меня, – простонала я, – Чего ждешь?

– Пулю жалко тратить, – усмехнулась блондинка, – Могу прикладом забить, если не возражаешь. А что – так не терпится на тот свет?

– Ты застрелила Мэрил! – возмущенно крикнула я, – А на меня, значит, жалко? Чем я хуже? Нас даже спутать можно!

– Нельзя, – отрезала снайперша, – Она была вместе со Снейком, а ты – нет.

– Значит, она заслужила смерть только потому, что оказалась рядом с твоим врагом? Да она с этим Снейком познакомилась пару часов назад, и он, наверное, запудрил ей мозги своей крутизной... Ах ты, крашеная бессердечная сука!

– Уймись, детка, – равнодушно ответила она, – Никто не погиб, если тебя этот аспект беспокоит.

Я привстала с пола и вгляделась в дальний конец пассажа. Мэрил слабо шевелилась в луже крови. Снейка вообще нигде не было видно.

– Ты просто не видела того, что видела я вот в эту штуку, – блондинка постучала пальцем по корпусу снайперского прицела, – Я уже много лет смотрю на жестокость и глупость человечества через оптический прицел. Тот, кого я должна была убить, заметил точку лазерного прицела и успел закрыться девушкой. У меня не оставалось другого выбора, кроме как стрелять в нее, чтобы лишить его этого живого щита. Поверь, я всеми силами пыталась сохранить ей жизнь. Я выстрелила ей в ногу, но она все никак не падала, и пришлось выстрелить еще дважды. Но Снейк улизнул, словно змея, чье имя он носит. Ничего, рано или поздно я встречусь с ним, и тогда пошлю ему подарочек прямо между глаз!

Я потрясенно молчала, слушая ее рассказ. Ведь говорила я Мэрил – не стоит слишком доверять парням, в особенности этому Снейку. И вот к чему все это привело.

– Хватит болтать, – сказала снайперша, – Пошли, поможем твоей подруге, пока она не истекла кровью. Кстати, меня зовут Снайпер Вульф.

Я машинально представилась.

– А Вульф это имя или фамилия?

– Это позывной. А настоящее мое имя Джатхбия Сейфуллах ибн Магомет аль Азиф, но ты язык себе не ломай...

– Какого черта вы там столько трепались?! – напустилась на нас Мэрил, когда после десяти минут непринужденной беседы на отвлеченные темы мы, наконец, подошли к ней поближе, – Я тут кровью истекаю, мать вашу!

– Да ладно, это всего лишь царапины, – возразила Вульф.

– Ни хрена себе царапины! Ты сама-то хоть раз пулю получала?

– Неоднократно, – Вульф слегка задрала куртку, показывая рубец на боку, – Вот, смотри, это из М-16. А вот это... – она спустила штаны до колен, демонстрируя шрам на бедре, – ...из АК-47.

– Да разве это ранения? – не унималась Мэрил, – Ты вот слови пулю из своей же дуры, я тогда на тебя погляжу!

– Ой-ой, да что ты говоришь? Ловила уже, к твоему сведению! – Вульф попыталась одновременно подтянуть штаны и расстегнуть куртку, не выпуская при этом из рук винтовку, и чуть не потеряла равновесие, – Чистила ее, родимую, и вдруг она как ахнет... А ты сама до сегодняшнего дня была ранена?

– Ну, не была, и что? А три пули за раз – мало что ли?!

Пока они препирались, я опустилась на колени рядом с лежащей Мэрил, распорола ее намокшую от крови форму и кое-как обработала раны препаратами и бинтами из аптечки Вульф. Они действительно были неопасными, хотя и выглядели отталкивающе. Под конец я вколола Мэрил пару кубиков морфина в каждую ногу.

– Вот это ты зря сделала, – заметила Вульф, – Она сейчас заснет и нам самим придется тащить ее в лазарет.

– Да она все равно ходить не может, ты же ей ноги прострелила.

– Ха! Я однажды три километра ковыляла с пулей в ноге, а по пятам – погоня с собаками.

– Ничего, дотащите, не развалитесь, – сонным голосом вставила Мэрил, – И положите меня в палату с телевизором, сегодня мой любимый сериал...

Глава 6

В которой Ликвид объясняет, что в действительности все не совсем так, как на самом деле...

Опустив сладко храпящее тело Мэрил на койку в лазарете, я размяла затекшие руки и выжидательно посмотрела на Вульф.

– А со мной-то что будет?

Вульф равнодушно пожала плечами.

– Будь моя воля, отпустила бы на все четыре стороны после обещания не ввязываться во всякие истории с террористами. Но тут босс решает.

– Ликвид? Так его здесь нет, а ты есть. Он ничего и не узнает.

– Ошибаешься, – хитро ухмыльнулась Вульф, – Он стоит у тебя за спиной.

Я вздрогнула и медленно обернулась, стараясь сохранить достоинство несмотря на охватившее меня замешательство. Высокий блондин по имени, как я уже знала, Ликвид Снейк, действительно стоял и лучезарно улыбался у входа в лазарет.

– Рад снова видеть вас, мисс Тимберлейк, – галантно поприветствовал он меня своим завораживающим голосом, – Может, перейдем на "ты", если не возражаешь?

– Ничуть не возражаю, – ответила я, в мыслях поставив себе еще один плюсик, – И тоже очень рада встрече, хотя не назвала бы обстоятельства очень приятными.

– Что поделать, – вздохнул Ликвид, – Крутые времена, крутые меры... – он повернулся к Вульф, – Дорогуша, не оставишь нас наедине? Нам надо побеседовать.

Вульф недовольно поморщилась, но подчинилась.

– Да-да, мне же пора возвращаться на свою уже запаленную позицию и терпеливо ждать, пока Снейк, наконец, не найдет себе снайперскую винтовку и не вернется. Ты же знаешь, как я ненавижу эти так называемые честные поединки...

– Честные? Ну вот еще! Я пошлю отделение солдат тебе на помощь.

– Вот именно это я и ненавижу. Пусть они хотя бы не высовываются до самого конца, а то вспугнут мою добычу.

С этими словами Вульф вскинула винтовку на плечо и степенно удалилась.

– А что у тебя за разногласия с этим Снейком, если не секрет? – спросила я, – Все почему-то хотят его убить, а в результате страдают невинные люди, – я кивнула в сторону спящей Мэрил.

– Вообще-то секрет, но тебе я расскажу, – сказал Ликвид, но вдруг досадливо скривился, словно вспомнив о какой-то неприятной обязанности, – Извини, пожалуйста, у меня как раз он на другой линии. Как говорится, помяни черта... Будь так добра, посиди пока тихо, а то он заподозрит неладное.

Ликвид быстрым движением собрал свои длинные светлые волосы в хвост на затылке, затем вытащил из нагрудного кармана и нацепил на нос большие солнцезащитные очки и знакомым жестом поднес руку к уху.

– Да, Снейк? Какие проблемы на этот раз? Не волнуйся, это всего лишь аляскинские полевки-людоеды, они абсолютно безвредны и не отгрызут тебе ничего такого, с чем бы ты сам не хотел расстаться... Да, главное их не провоцировать... Не уступают дорогу, говоришь? Ну, если они тебя так беспокоят, попробуй сказать "мяу-мяу", может, они разбегутся... Не получается? Ну-ка, попробуй еще раз... Нет, не так. На пол-октавы выше, потяни гласные... Гораздо лучше. Практикуйся, пока не получится.

– Это что еще за маскарад? – недоуменно спросила я, когда Ликвид закончил разговор.

Он снял очки и снова распустил свою роскошную свободнорастущую шевелюру.

– Видишь ли, мой дорогой братец...

– Так вы все-таки братья?!

– В некотором роде. Так вот, мой братец по ряду причин меня недолюбливает. Поэтому для общения с ним мне приходится перевоплощаться в его давнего друга и учителя, ныне покойного. Правда, Снейк и его терпеть не может, но вынужден постоянно обращаться за консультациями по поводу выживания в суровых субарктических условиях, потому что несколько лет жизни и беспробудного пьянства на Аляске его ровным счетом ничему не научили. Заверяю тебя, это не страсть к дешевым розыгрышам, а искреннее желание ему помочь и временная вынужденная мера.

– Но разве кодек способен передавать изображение? – удивилась я.

– Нет, но мне же надо как-то вживаться в образ. Школа Станиславского дает превосходные результаты. Во мне погибает великий артист, не находишь?

– Возможно, – осмотрительно ответила я, – Ты, вроде, начал рассказывать о том, что вы не поделили со Снейком.

– Ах да, конечно. Эти его звонки совершенно выбивают из колеи. Веришь ли, однажды пришлось отвечать на звонок даже в туалете... Но хватит об этом. Надеюсь, он нас больше не потревожит. Как ты, наверное, уже знаешь, инцидент на острове Шадоу Мозес разгорелся вокруг секретного огромного человекоподобного робота, вооруженного ядерными ракетами.

– "Стальная Шестерня", – кивнула я, – Правда, я пока не уверена, что этот робот существует...

– О, еще как существует! Черт! Извини еще раз, опять он, – Ликвид поднес палец к губам, быстро изменил прическу, нацепил маскировочные очки и ответил на звонок, – Что случилось, Снейк? Можно ли есть эти ягоды? Конечно, можно... только отравишься. Кто тебя только учил в рот тянуть всякую гадость? Что? Нет, я такому не учил... Да? Когда? Ну, может быть, у меня под старость начались провалы в памяти. И вообще, столько лет прошло... К тому же, ты был самым ленивым и неспособным из моих учеников... Не отвлекай меня по пустякам, ты думаешь мне больше делать нечего?

Он отключился и смущенно посмотрел на меня.

– Задолбал он меня уже. На чем я остановился?

– На причинах инцидента, – напомнила я.

– Ага, верно. Со стороны может показаться, что ситуация ясна как божий день. Военную базу, на которой разработано и хранится новое секретное оружие, захватывает группа вооруженных террористов. А отважный агент-одиночка, при поддержке парочки завербованных на месте девушек, старается сорвать их коварные планы и положить конец ядерной угрозе. Вполне допускаю, что ты придерживаешься именно такой точки зрения на происходящее, и даже не собираюсь переубеждать тебя.

– Переубеждать? Хочешь сказать, что есть другое объяснение? – заинтересовалась я.

– Да ладно, можешь считать меня злобным, беспринципным и фанатичным террористом, – грустно улыбнулся Ликвид, и в этот момент мне почему-то захотелось обнять его и погладить по голове, – Я уже свыкся с мыслью, что ради сохранения мира и предотвращения Третьей Мировой войны мне придется принести в жертву свое славное имя и честь. Учебники истории заклеймят меня и моих людей, как предателей. Грядущие поколения будут считать нас врагами... Хотя все, ради чего мы рискуем и ради чего готовы отдать свои жизни – это сохранение баланса, удерживающего мир на грани ядерной войны, но не позволяющего ему перешагнуть эту грань.

– Что?! – вскричала я, – Что ты хочешь этим сказать?

– В действительности все не так, как на самом деле, – сказал Ликвид, – Но человеческий разум так уж устроен, что склонен верить наиболее логичному и привычному объяснению... Ой, прошу прощения...

Ликвид снова стал поспешно перевоплощаться. Очередной вызов от Снейка. Я с нетерпением ожидала возобновления нашего разговора. Только сейчас, услышав от Ликвида краткую характеристику происходящего, я начала задумываться над картиной в целом, а не над отдельными ее фрагментами. У Ликвида не было особых причин лгать мне, ведь своими словами он обличал самого себя, да еще настаивал на том, чтобы я придерживалась первоначальной версии. Нет, что-то здесь не так. И я вытяну из Ликвида правду, какой бы она ни была.

– Я на связи, Снейк, – устало произнес Ликвид, или кого он там изображал в данный момент, – Что? Слушай, Снейк, эти волки, между прочим, занесены в Красную книгу как редкие и охраняемые животные. Если ты убьешь хоть одного, я не посмотрю, что ты мне друг и ученик, я натравлю на тебя Общество защиты животных вместе с "Гринписом", а это покруче, чем какие-то занюханные ядерные террористы... Что значит "как"? Я должен об этом думать, что ли? Ну, встань на четвереньки, может, они примут тебя за своего... Получилось? Ну, вот и хорошо, и убивать никого не надо... Только... Снейк? Снейк! Не позволяй самцам подходить к тебе сзади! Ой, я должен был сказать тебе раньше... Ладно, сам выпутывайся как-нибудь...

– Слушай, да выключи ты этот проклятый кодек, – не выдержала я, – или переключи на автоответчик. И расскажи мне, наконец, что тут, черт возьми, происходит.

– Не так-то просто его выключить, – пожаловался Ликвид, озабоченно ощупывая челюсть под ухом, – об этом надо было думать до того, как позволять вшивать себе под кожу всякие девайсы. Кроме того, без звонков моего дорогого братца мне станет скучно... Что касается твоей второй просьбы, то так уж и быть, – Ликвид тяжко вздохнул, – Но я постараюсь лишь точно и беспристрастно изложить тебе факты и события, а уж выводы делай сама.

– Давай-давай, – нетерпеливо поторопила его я, предчувствуя, что звонок Снейка был далеко не последним.

– Итак, если ты следишь за политическими новостями, то наверняка знаешь, что лидеры двух крупнейших мировых держав готовятся сесть за стол переговоров и обсудить возможность и масштабы сокращения наступательных ядерных вооружений. Наш резидент всячески продвигал и поддерживал идею этих переговоров. На него посмотреть – так просто ангел без крыльев, стремящийся к миру во всем мире. Но представь, что прямо во время переговоров его прилюдно уличат в лицемерии, обмане, агрессивном наращивании ядерных вооружений, а вовсе не стремлении к их сокращению. У него будет довольно бледный вид, не так ли?

– Но... почему подобное должно произойти? – недоуменно спросила я.

– Хотя бы просто потому, что так оно и есть. "Стальная Шестерня", разработанная на этом острове – не просто носитель ядерного оружия. Это новое слово в технологиях, а также в тактике и стратегии боевых действий. Одно ее существование заставит все страны мира пересмотреть внешнеполитические отношения, и сделает успешно существовавшую до сих пор концепцию ядерного сдерживания, известную так же как принцип гарантированного взаимоуничтожения, не более чем пустым звуком. И вся разрушительная мощь этого нового оружия будет сосредоточена во власти Соединенных Штатов.

– И что же в этом плохого? – удивилась я.

– Что плохого? Нарушится баланс сил, который все эти годы питал и поддерживал "холодную войну", но не позволял ей перерасти в войну настоящую. Ни одно государство или нация не должны получить столь значительного превосходства, иначе Третьей Мировой не избежать.

– Я, кажется, начинаю понимать куда ты клонишь, – осенило меня, – Новое оружие должно быть уничтожено, чтобы не нарушать баланс сил. И в этом ты видишь свою миссию, вопреки убеждениям толстолобых политиканов и толстозадых генералов?

– Да нет же! – Ликвид даже всплеснул руками, – Это Снейк собирается уничтожить "Шестерню"!

– Как же так? – я оказалась сбита с толку, – Какова же тогда твоя цель? Помимо спасения мира, конечно. Но мне кажется, уничтожение этого ядерного монстра – наиболее логичный выход...

– Только для недальновидных людей и не в данной ситуации, – возразил Ликвид, – Никто бы и не помышлял об уничтожении только что созданной "Шестерни", не захвати наш отряд эту базу. Теперь президент и его окружение беспокоятся, что правда о новом секретном проекте выплывет наружу накануне или прямо во время переговоров. Это приведет не просто к срыву переговоров, но и осложнит международную обстановку. США потеряют доверие и влияние, что может иметь далеко идущие последствия. Вот почему Пентагон послал своего агента уничтожить "Шестерню", прежде чем мы сможем ей воспользоваться.

– Воспользоваться? – встревожилась я.

– Да, – подтвердил Ликвид, – Мы собираемся активировать "Стальную Шестерню" и выпустить ядерную ракету.

– Выпустить ядерную ракету?!

– Знаешь, у Снейка тоже есть эта дурацкая привычка – повторять последнюю фразу собеседника с вопросительной интонацией. Ты, случайно, не от него подхватила?

– Нет, мы даже не встречались лично.

– Ну, ладно... О, черт! Так и знал, что не стоит упоминать имя его всуе... – Ликвид вздрогнул и поспешно начал перевоплощаться.

Мне эти перерывы на самом интересном месте так осточертели, что я, в шоке от собственной смелости, вскочила с койки и подошла вплотную к Ликвиду.

– Скажи ему, что ты занят! – рявкнула я.

– Но... но как же... Вдруг ему требуется моя помощь?

– Скажи, что перезвонишь потом!

– Хорошо, скажу, – Ликвид ответил на звонок, – Послушай, Снейк, эээ... Понимаешь, тут такая ситуация... В общем, я немного занят сейчас... Я тебе перезвоню, как только освобожусь... Да-да, нечего мне лишний раз напоминать, что ты на смертельно опасном задании, а я в полной безопасности у себя дома... Но могут же у человека быть личные дела, черт возьми?

– Дорогой, – промурлыкала я достаточно громко, чтобы на том конце линии был слышен мой голос, – Сколько тебя еще ждать? Я вся горю от страсти, мой мускулистый самец! Приди же и возьми меня! Я так этого хочу...

– Эээ... да, я не один, Снейк! Все, не могу больше разговаривать, пока!

Ликвид закончил разговор и посмотрел на меня, красный, как помидор.

– Рэйчел... эээ... ты что, серьезно?

– Нет, – отрезала я, но потом скорректировала свою точку зрения, – Может быть, но мы еще слишком мало знаем друг друга, чтобы давать какие-то преждевременные обещания. Ты, давай, бухти дальше по делу. Мы прервались на том, что ты собирался выпустить ядерную ракету, чего я одобрить не могу при всем желании.

– Так я же не договорил! Ракета упадет на ядерном полигоне в Китае, который для того и предназначен. Ровным счетом никто не пострадает. Видишь ли, если мы попытаемся просто обнародовать существование "Стальной Шестерни" – это мало что даст. Фото– и видео-доказательства тут же объявят поддельными или подменят; со свидетелями произойдут странные несчастные случаи, опровергающие все законы вероятности; сама "Шестерня" либо исчезнет бесследно, либо скоропостижно превратится во что-нибудь безобидное, вроде шагающего экскаватора... В общем, получится пшик и розовые сопли. И что самое главное – все чертежи, данные и технологии останутся в руках Пентагона, и рано или поздно они смогут восстановить или даже начать массовое производство этого дьявольского оружия.

А вот когда ракета, вылетев из пусковой установки "Шестерни", на глазах у всего мира пересечет океан и рванет на китайском полигоне – тут уж наши политики и спецслужбы не отвертятся. Факт существования и боевого применения нового типа ядерного оружия будет налицо. И Россия, и Китай, и даже союзники США тут же потребуют объяснений. Начнутся расследования, будут введены суровые международные санкции, направленные на запрещение или ограничение разработок "Шестерни". Но завершающим аккордом станет то, что вскоре все ядерные державы на планете будут иметь собственные проекты "Шестерни". И баланс сил будет восстановлен. Именно этого я и добиваюсь.

Не скажу, что услышанное от Ликвида повергло меня в шок, ведь я с самого начала готовилась к чему-то подобному. И хотя я не сразу безоговорочно поверила его словам, мне они показались содержащими гораздо больше логики и здравого смысла, чем лаконичные объяснения Мэрил, или заумные – Эммерика.

– А какой твой-то личный интерес в этом деле? – заинтересовалась я.

– Так и знал, что ты меня на чем-нибудь подловишь, – подмигнул мне Ликвид, – Это долгая история, но я постараюсь покороче. Наш со Снейком отец был широко известен в узких кругах, как величайший воин всех времен и народов. У него была навязчивая идея – создать крепость-государство таких же продажных наемников, как он сам, которое они могли бы называть своим домом и родиной. Глупо звучит, согласен, но он едва не преуспел в своем начинании. Ему помешал Снейк, – голос Ликвида зазвенел от сдерживаемой ярости, – Он убил нашего отца, разрушил его мечту, надругался над честью и верностью последователей отца, профессиональных воинов... Я не стремлюсь к примитивной мести, это ниже моего достоинства. Но я считаю своим долгом принять и продолжить дело отца и довести его до конца. Возродить и восстановить то, что было смыслом его жизни. Мир нуждается в таких людях, как мы со Снейком, но, в свою очередь, мы нуждаемся свободном и истинно-демократическом государстве, созданном воинами, для воинов и во имя воинов. Там не будет места ни продажным политикам, ни преступности, ни неравенству. Там будет править лишь сила, честь и справедливость. И средства, которые мы получим, продав технологии "Стальной Шестерни" всем странам, которые будут готовы за них заплатить, пойдут на возрождение мечты нашего отца – "Внешних Небес"! Блажен тот, кто во имя милосердия и доброй воли ведет слабых сквозь мрак, ибо он хранит братьев своих и находит заблудших детей своих. И да обрушится месть моя на тех, кто попытается отравить или уничтожить братьев моих! И узнают они, что имя мне – Ликвид Снейк, когда на них падет моя кара![4] Муа-ха-ха-ха-ха! – Ликвид в пафосном жесте вскинул сжатые в кулаки руки вверх и добавил, словно вколотил последний гвоздь в крышку гроба, – Добро пожаловать в революцию! Рок-н-ролл!

Еще при словах "Внешние небеса" я ощутила, как в моей голове что-то щелкнуло, и я утратила способность контролировать собственные мысли и действия. Когда же Ликвид договорил, я и вовсе оцепенела, в шоке от чужих слов, сорвавшихся с моего языка. Что самое ужасное, интонация безупречно копировала голос Мантиса.

– "Ликвид, я всссегда знал, что ты бессстолковый идиот, но ссстеснялся тебе об этом сссказать. Но я заглянул в будущщщее, и ничего хорошшшего тебя там не ждет. Сссейчассс у тебя Оцелот правая рука, но сссуждено тебе будет ссстать его правой рукой. Это раз. "Шестерню" ты просссрешшшь, как пить дать, это два. Впереди ещщще как минимум три сссерии – это три, пардон за каламбур. Только ты их не увидишшшь – это такой тонкий намек на то, что ты ссскоро сссдохнешь. А ведь я тебе говорил, ведь я тебя предупреждал, что в итоге Ссснейк всссех нассс сссделает. Надо было делать по-моему – ссспалить тут всссе к чертям напалмом и дело ссс концом!

Пи-эссс, прощай, потому что когда ты получишшшь это поссслание я уже буду немножко мертв.

Пи-эссс-эссс, до ссскорой вссстречи в аду."

Способность управлять собственным языком вернулась ко мне так же неожиданно, как пропала. Но черт меня возьми, если я знала, что мне добавить к вышесказанному. Ну не извиняться же, в самом деле?

Из неловкого положения меня вывел сам Ликвид.

– Ох уж этот Мантис, – рассмеялся он, – Ну и шутник, прямо-таки массовик-затейник. На "Внешние Небеса" закодировал, да? Я бы еще призадумался над его пророчеством, если бы не этот бред про руки. С какой стати мне становится помощником Оцелота, если сейчас все наоборот? А он что – правда умер?

Я пожала плечами.

– Скорее всего, да.

Ликвид помрачнел и нахмурился. Было заметно, что послание Мантиса все-таки задело его за живое, хотя он и старался этого не показывать.

– Ладно, заболтался я тут с тобой, – сказал он, – а у меня еще куча дел. Эта "Шестерня", чтоб ей развалиться, оказывается, не запускается без специальной карты-ключа. Эта карта у Снейка, а он, как сама понимаешь, не горит желанием сотрудничать. Так что мне придется сейчас так все организовать, чтобы он сам активировал "Шестерню", думая, что делает что-то прямо противоположное.

– А я...? – начала было я.

– А ты посиди пока тут. Место безопасное, кормежка сносная, все удобства. Врачи, что характерно, не досаждают всякими процедурами, мы их первым делом в расход пустили. И у меня насчет тебя интересные планы...

Я вспыхнула от смущения, но он все бестактно испортил:

– Снейк, кажется, неровно дышит к Мэрил, а ей Вульф подпортила шкурку. А вы похожи, как две капли воды, грех этим не воспользоваться, верно? Он и не заметит подмены, если что.

– Эй! А тебя не интересует мое мнение по данному вопросу?! – возмутилась я, обманутая в своих лучших чувствах.

– Нет, – отрезал Ликвид и захлопнул за собой дверь.

[1] Любители голливудских боевиков наверняка узнали завязку сюжета популярного в свое время фильма "Скала", где генерала, вынужденного совершить акт терроризма ради восстановления справедливости, замечательно сыграл Эд Харрис.

[2] То ли у Роберта Шекли, то ли у кого-то из его коллег есть коротенький рассказ с аналогичной развязкой, там речь шла о человеке, которому нравится поджигать сиротские приюты.

[3] Старая хохма, известная почти любому, кто играл в MGS. Частота кодека Мэрил неизвестна игроку, но узнать ее можно, взглянув на заднюю обложку CD-кейса. По этой причине обладатели пиратских дисков попадают в затруднительное положение.

[4] Якобы цитата из книги пророка Иезекииля (часть Библии). На самом же деле, сборка из нескольких похожих цитат, в частности из глав 5:13 и 5:15 пресловутого "Иезекииля". Эта псевдоцитата получила широкую известность благодаря фильму "Криминальное чтиво", где ее с выражением декламирует герой Сэмюеля Джексона.

Часть 3

Глава 7

В которой Рэйчел узнает шокирующую правду и вырывается на свободу, не без помощи извне.

Если вы думаете, что оказаться запертой в почти пустой палате лазарета вместе с бесчувственной (в прямом смысле слова) напарницей и полным отсутствием каких-либо развлечений – значит обречь себя на скуку и вынужденное безделье, то вынуждена буду вас разочаровать. Даже в этой ситуации я нашла немало возможностей занять себя и расширить кругозор.

Первое время я не без интереса прислушивалась к междометиям, покидающим время от времени приоткрытый рот спящей Мэрил. Морфина я не пожалела, так что ее грезы и видения, должно быть, отличались повышенной реалистичностью и чувственностью. И судя по ее вздохам, стонам и довольному мурчанию, отношения с противоположным полом носили довольно забавный характер. Вскоре я обнаружила, что щекотка или легкие пощипывания в определенных местах позволяют влиять на содержание сновидений ничуть не хуже, чем руль и педали влияют на управление автомобилем. Я сама далеко не девочка-скромница, но если бы мне сказали, что я выдаю нечто подобное во сне – я бы со стыда сгорела.

Наигравшись с Мэрил вдоволь, я ощутила, что чудовищно проголодалась. Последний раз я перекусывала еще на материке, ожидая вертолет до Шадоу Мозес. На ожесточенный стук в дверь явился охранник в черной вязаной маске. Когда он заговорил, я готова была сквозь землю провалиться – это оказался тот самый бедолага, которого я вырубила возле камер заключения.

– Ааа, попалась, рыжая лиса! – злорадно усмехнулся он, заглянув через застекленное окошечко в палату, – Думаешь, приятно было валяться на холодном бетоне в чем мать родила, в трусах и носках? Я, кажется, простудился. А меня, вместо того, чтобы положить в лазарет, поставили его охранять. И все из-за тебя!

– Ну, извини, пожалуйста, – промямлила я, – Я не нарочно...

Охранник слегка смягчился.

– Ладно, я не злопамятный. Сделаю зло – и забуду. К тому же, я криминальный элемент и второстепенный комический персонаж, так что меня положено бить, глушить, раздевать и все такое... Кстати, меня зовут Джонни. А ты чего стучала-то?

– Кушать очень хочется, – кротко сказала я.

Охранник исчез, но через некоторое время вернулся с большой плоской коробкой.

– Тебе повезло, – радостно объявил он, – Назначили пиццевую диету. Здорово, да?

– А почему повезло? – настороженно спросила я.

– Потому что кроме пиццы на этой базе жрать вообще нечего. К тому же, больше ничего под дверь не пролезет. На, принимай. Я бы тоже съел кусочек, но меня и так живот беспокоит не на шутку. К тому же, я не могу с тобой тут долго трепаться, у меня в соседнем помещении в изоляторе еще один заключенный, только что приволокли. Вот за ним-то нужен глаза да глаз. Суровый мужик, клейма негде ставить. А у меня, как на грех, живот...

– Уж не Снейк ли? – спросила я, поспешно открывая коробку с пиццей и отдирая от нее огромный кусок. Пицца была холодная, и, по-моему, даже немного заплесневела, но выбирать не приходилось.

– Снейк-Шмейк, какая разница, – проворчал Джонни, удаляясь, – Чувствую, еще хлебну с вами горя... Говорил мне батяня – не связывайся с военными. Так нет же, мне приспичило продолжить семейную традицию...

Кое-как прожевав пиццу, я растянулась на койке и от нечего делать принялась крутить настройки кодека, который у меня то ли забыли, то ли не сообразили отобрать. Перебирая частоты наугад, я вдруг услышала высокий жизнерадостный голос девушки-подростка.

– Мэй Лин на связи, однако! Кто это?

– Не знаю, – серьезно ответила я, – А действительно, кто это – Мэй Лин?

– Мэй Лин – это я, однако. Я шибко хорошо на телефонные звонки отвечаю, поэтому меня назначили обрабатывать информацию и записывать данные этой миссии, однако.

Я представилась, но без подробностей, и мы несколько минут очень мило поболтали о достоинствах и недостатках различных моделей кодеков, которые, по словам Мэй Лин, она сама и изобрела. Как же, ври больше, я-то видела из чего мне Отакон мой кодек сварганил. Потом разговор перешел к более насущным делам, и я выяснила, что Мэй Лин входит в состав многочисленной и разношерстной группы поддержки Снейка, призванной цитировать ему статьи из Википедии по каждому удобному случаю, а иногда даже когда он не просит.

– А ты не в курсе, что сейчас со Снейком? – спросила я, – До меня доходят слухи, что кого-то похожего на него держат под замком в соседнем помещении.

– Да, это он, – подтвердила Мэй Лин и голос ее помрачнел, – Его злой Оцелот шибко сильно пытает, однако. Но я уверена, Снейк найдет выход очень-очень скоро. Потому что если он еще немного протянет с поисками выхода, то протянет ноги, однако. Мао Цзедун по этому поводу сказал так: "Если твоя метла не слишком длинна, не старайся подметать слишком далеко".[1] Это означает, что в определенных условиях плохое может привести к хорошему результату, а хорошее, в свою очередь, может привести к плохим результатам, однако.

– Может, когда он, наконец, найдет этот свой выход, его не затруднит и за мной забежать? – спросила я, без особой надежды.

– Сомневаюсь я, однако, – ответила Мэй Лин, – Ему же еще нужно шибко быстро добраться до "Стальной Шестерни" и уничтожить ее, чтобы террористы не смогли сорвать переговоры о сокращении... Ой, что я говорю, однако! Это же шибко секретная информация, а у тебя допуска нет. Ты сделай вид, что ничего не слышала, ладно? А то полковник Кэмпбелл с меня шкуру спустит, однако.

– Что еще за полковник Кэмпбелл? – заинтересовалась я, – Ваш главный что ли? Какая-нибудь пентагоновская шишка на ровном месте?

– Полковник тут самый главный, однако, – подтвердила Мэй Лин, – Во всяком случае, он так думает, потому что пока его приказы не противоречили планам тех, кто стоит за ним. А руководит операцией он, потому что его дочка сейчас тоже на Шадоу Мозес, и полковник шибко сильно переживает за нее, однако.

– Дочка? – непроизвольно воскликнула я.

– Он всем говорит, что Мэрил его племянница, но любой, кто не поленится погуглить хорошенько, постигнет, что на самом деле она его дочка, однако. Как сказал бы в таком случае Мао Цзедун: "Каждое поколение должно иметь свою войну". Это означает, что...

Тут в разговор встрял мужской голос:

– Мэй Лин! Опять с парнями по кодеку треплешься?! А работать кто будет? Мао Цзедун?

– Нет, насяльника! – испуганно заверещала Мэй Лин, – Мао работать не будет, однако, только руководить. Шибко много руководить, о народе думать с утра до вечера. А про тебя он так сказал: "Прежде чем быть учителем, побудь сначала учеником, прежде чем отдавать распоряжения, посоветуйся сначала с нижестоящими работниками..."

– Знаешь, ты реально запарила уже с этими цитатами Мао. Неужели у вас там в Китае нет древних поговорок мудрецов, афоризмов и народных анекдотов, или чего-нибудь в таком роде? А цитаты Мао прибереги для Снейка, ему все равно терять нечего.

Тут Кэмпбелл, видимо, вспомнил, что на другом конце линии тоже кто-то есть.

– С кем я разговариваю? Представьтесь! Отвечайте, ну. Вы в курсе, что незаконное вмешательство в секретную линию связи приравнивается к шпионажу и карается расстрелом без суда и следствия?

Я молчала, открыв рот и пребывая в тотальном ступоре. Как я уже упоминала, мой отец мог выглядеть по-разному в каждый из своих редких визитов домой. Но одно оставалось неизменным – голос. Этот голос я бы узнала при любых обстоятельствах, с каким бы акцентом, настоящим или притворным, он не говорил. И сейчас именно этот знакомый голос громовыми раскатами раздавался у меня в ухе.

– Папа? – наконец, выдавила я из себя, – Что ты там делаешь?

– Рэйчел? – тут же, не задумываясь, отреагировал он, – А что ТЫ там делаешь?!

Как вы, наверное, уже начали подозревать после моей первой встречи с Мэрил, наше сходство оказалось далеко не случайным. Мы оказались сестрами. Хуже того – близняшками. То, что мы случайно столкнулись на Шадоу Мозес, за тысячи километров от более привычного ареала обитания, могло бы показаться самым невероятным совпадением в моей жизни, но я уже стала привыкать к тому, что когда имеешь дело с секретными операциями спецслужб слово "совпадение" лучше вовсе забыть. Все окружающие вдруг могут оказаться (и что вероятнее – оказаться по разные стороны баррикад) родственниками, друзьями детства, сослуживцами и бог знает кем еще, и это будет в порядке вещей. Причем выяснится все в самый неподходящий момент.

– Папа, как ты мог? Почему я узнаю о том, что у меня есть сестра, только сунув нос в государственную тайну, за что меня могут даже расстрелять?

– Прости меня, Рэйчел, – скорбно отозвался полковник, – Я все собирался тебе рассказать, да то дела, то командировка, то смертельно-опасное задание. А иногда просто забывал. Да и мама была против.

– Против? А почему Мэрил не росла вместе со мной? Почему?

– Ну, видишь ли... – отец замялся, подбирая слова, – Понимаешь, Рэйчел, как бы тебе объяснить... Я тебе уже сказал, что за вмешательство в секретную операцию тебя могут расстрелять? А теперь представь себе Секрет с большой буквы, глобальный заговор и тайну, за прикосновение к которой тебя не просто расстреляют. Ты можешь просто исчезнуть, как будто никогда не рождалась на свет и тебя вовсе не существовало. А если те, кто эту тайну хранит, сочтут нужным – точно так же исчезнет твоя сестра, мы с мамой, друзья... Лично меня такая перспектива не устраивает, поэтому я просто скажу тебе, что твою сестру в раннем детстве забрали у нас, чтобы воспитать из нее универсального агента-убийцу. Кроме того, ее использовали как рычаг давления на меня, чтобы заставить меня делать то, что Им нужно.

– Им? – переспросила я, – Кому "им"? Спецслужбам? Правительству?

– Ла-ли-лу-ле-ло! – выпалил полковник, – А теперь забудь, что я сказал, потому что я никогда ничего не говорил, а ты никогда ничего не слышала!

– Я слышала! – вставила Мэй Лин.

– А тебя я сам, лично, расстреляю после завершения операции, если только не вступится какой-нибудь старый развратный адмирал, и не возьмет тебя к себе под крыло.

– Ла-ли-лу-ле-что? – недоуменно переспросила я, – Это на каком языке?

– Забудь, – отрезал полковник, – Лучше скажи, как там Мэрил? Ты ее видела? Она не отвечает на звонки, и я очень волнуюсь.

– Да я, собственно, и сейчас ее вижу, – успокоила я папашу, – Только она спит, не велела будить.

– Но она жива? С ней все в порядке?

– В некотором роде, – соврала я, – Кстати, агент-убийца из нее получился довольно паршивый.

– Вот и хорошо, – обрадовался Кэмпбелл. Я почти увидела, как он самодовольно потирает руки, – Значит, Их возможности все-таки не безграничны...

– Чьи?

– Ничьи. Так, у меня тут Снейк на второй линии, мне надо заняться его проблемами. Постарайся все-таки выпутаться живой из этой переделки, дочка. И позаботься о Мэрил, она такая раздолбайка. Все, целую.

Я выключила кодек и некоторое время лежала, ставившись в потолок и переваривая услышанное. Из глубокой задумчивости меня вывело тихое дребезжание термометра в стеклянном стакане на прикроватной тумбочке.

Дзин-н-нь... дзин-н-нь...

Я насторожилась. Что бы это ни было – оно приближалось. Я услышала тяжелую поступь шагов и металлическое клацанье. Задребезжало стекло в окошке двери, термометр в стакане мотался, как язык колокольчика. Затем, неожиданно, все стихло. На окошко в двери упала чья-то тень. Спрыгнув с койки я забилась под нее, сама толком не отдавая себе отчет, чего я больше боюсь – того, что дверь откроется, или наоборот?

Когда я почти убедила себя, что ничего страшнее уже пережитых мной опасных ситуаций со мной произойти не может, и хотела уже вылезать из своего укрытия, раздался удар в дверь. С хряпаньем замок вырвал кусок косяка, дверь слетела с петель и грохнулась на пол. Проем загораживала исполинская фигура. Разумеется, я сразу узнала полуголого амбала из "Фоксхаунд", его трудно было с кем-то спутать. Но сейчас он в придачу к своим внушительным габаритам раздобыл длиннющую минипушку, снятую, видимо, с истребителя и весящую не меньше тонны, а над плечами его возвышался похожий на огромную пивную банку контейнер для боеприпасов.

"Боже мой! – подумала я, – если он меня расстреляет из этой штуки – не то, что в гроб нечего будет положить, на тест ДНК не хватит!"

Великан обвел взглядом комнату, скользнул им по храпящей в счастливом неведении Мэрил, и безошибочно остановил его на койке, под которой я пряталась.

– Рэйчел Тимберлейк, – пророкотал он, не спрашивая, а констатируя факт, – Если хочешь жить – идем со мной.

– Куда? – пискнула я из-под койки.

– Навстречу судьбе, – ответил великан, развернулся, круша стволом минипушки мебель и оборудование лазарета, и направился к выходу. С каждым его шагом вокруг распространялись невидимые, но отчетливо ощущаемые сейсмические волны.

Дверь была открыта... вернее, дверь как таковая прекратила свое существование. Путь к выходу свободен, не считая туши моего освободителя. Что еще мне оставалось делать? Ждать знамения свыше? Я вылезла из-под койки, потормошила Мэрил, но та не проснулась, хотя исторгла новую порцию сладострастных стонов. Тогда я просто чмокнула сеструху в лоб и прошептала ей на ухо:

– Я вернусь за тобой. Потом... может быть.

После этого я оставила негостеприимную палату.

– Почему ты освободил меня? – обратилась я к мускулистой темнокожей спине.

– Ворон говорил в моей голове, – неопределенно ответил великан, – И рек: освободи узницу от оков, и призови ее на суд великий, где сойдутся Свет и Тьма в последней битве. И да бросит она жребий на весы судьбы...

Я оббежала кругом огромную фигуру, чтобы оказаться лицом к лицу с ее обладателем.

– Нет-нет, – сказала я, бесстрашно погрозив ему пальцем, – Так у нас ничего не получится. Или мы говорим на человеческом языке, или не говорим вовсе. Доступно?

– Да не вопрос, – отозвался мой гигантский собеседник, – Я просто старался не выпендриваться особо, и поддерживать сложившийся стереотипный образ. От служителей культа почему-то ждут высокопарных патетических речей, а уж если они базарят на фене – паства и вовсе выпадает в осадок, усекаешь? Ну, вот и приходится как-то выкручиваться.

– А ты что – священнослужитель? – удивилась я.

– А что – не похож? Отец-настоятель Первой реформированной Вудуистской Церкви штата Аляска. А также доктор философии, магистр богословия, и бакалавр риторики. Меня зовут Вулкан Ворон.

– Вот и чудненько, – времена, когда меня могли шокировать такие мелочи, как двухметрового роста шаман с университетским образованием и авиационной минипушкой наперевес, давно канули в Лету. Полдня назад, – Продолжаем разговор. Так почему же ты меня выпустил?

– Снейку удалось сбежать, – сказал Ворон, – Он стремится в ангар, где находится "Стальная Шестерня". Но туда же направляется и его брат, Ликвид. Там все началось – там и закончится. Все пути сходятся в одной точке. Думаю, тебе захочется присутствовать при этом событии.

– Да ни разу не захочется! – возразила я, – С чего бы это? Вообще, при чем тут я?

Ворон пожал плечами и виновато улыбнулся.

– Видишь ли, я действительно слышу голос Ворона в моей голове. Иногда он городит какую-то чушь, иногда прорицает будущее и дает мудрые советы. Иногда просто выкрикивает, как полоумный: "Никогда! Никогда!" Проблема в том, что другого советчика, который мог бы отделить агнцев от козлищ и спам от полезной информации, у меня нет. Пока не произойдут определенные события, невозможно с уверенностью сказать, имеет ли смысл пророчество...

– Ну, хорошо, – сказала я, – Допустим, он хочет, чтобы я отправилась в ангар "Шестерни", где эти два странных брата будут выяснять отношения. А дальше-то что? Что мне делать? Я пока даже не уверена, кому из них мне верить, и верить ли вообще?

Ворон так глубоко задумался, что я даже заподозрила, что он дремлет с открытыми глазами.

– Мы провели удаленную конференцию с духами мира мертвых, – объявил он, наконец, – Их вердикт был таков: останови Снейка.

– Остановить? – недоуменно переспросила я, – Снейка? Но которого из двух? Я же говорю – сама еще не решила...

– Сердце тебе подскажет, – ответил, снова пожав плечами, Ворон, – Что касается Ликвида, то не нравится он мне в последнее время. Мы пришли с ним на этот остров и делали все, как он говорит, потому что он умен, харизматичен и хорошо умет убеждать. Но теперь-то я вижу, что он просто использует всех нас, и без колебаний пожертвует любым, ради своих интересов. Как он пожертвовал Осьминожкой и Мантисом...

– Осьминожка? – переспросила я.

– Так его звали, – Ворон погрустнел, – Он сидел напротив тебя в вертолете. Тихий был парень, мухи не обидит. Убил его Солид Снейк, но именно Ликвид послал Осьминожку на смерть.

– Кстати, а правда, что Солид Снейк убил своего отца, когда тот пытался создать для профессиональных солдат рай на земле?

– Истинная правда, – кивнул Ворон, – Этот Снейк вообще сеет смерть направо и налево, без разбора. Ликвид хотя бы всегда имеет повод, мотив или интерес... А этому никаких мотивов не надо. Нет человека – нет проблемы. Вот взять к примеру того забавного старикашку, с которым ты делила камеру. Помнишь его?

– Мистер Бейкер? Конечно, помню. Как он там?

– Уже никак. Помер в аккурат после разговора по душам со Снейком.

– Что? Что значит "помер"?

– Почил в бозе. Усоп. Двинул кони.

– Вот те раз... – растерялась я, – И от чего же?

– По официальной версии – инфаркт микарда. Во-о-от такой рубец. Но поговаривают, что на самом-то деле никакой это не инфаркт. Проникающее отравление тяжелыми металлами со смертельным исходом. И с Осьминожкой было то же самое, не говоря уж о Мантисе.

Я призадумалась. Поистине, принять какое-либо решение в этой ситуации, когда каждую минуту можно ожидать появления новых фактов или опровержения старых, было очень нелегкой задачей. И я отложила ее до того момента, когда сердце или другие органы подскажут мне, как поступать.

Ворон проводил меня до выхода наружу и даже подсказал дальнейший маршрут.

– Дальше пойдешь одна, – сказал он, – У меня со Снейком назначена встреча. Вход в ангар "Стальной Шестерни" позади вон тех высоких башен-близнецов, похожих на здания Всемирного торгового центра, но, разумеется, это чисто случайное и ни о чем не говорящее сходство. Иди же, дитя мое, и да пребудет с тобой Сила.

Да уж, немного силы мне бы не помешало. Я поплотней закуталась в свою курточку и поплелась по снегу к виднеющимся вдалеке циклопическим строениям.

Глава 8

В которой Рэйчел спасает жизнь Ликвиду и, наконец-то, воочию видит пресловутую "Стальную шестерню".

Стрекот винта я услышала, почти добравшись до подножия первой башни. Пока я озиралась в поиске подходящего укрытия, стрекот перерос в оглушительный гул, огромная стальная махина выскользнула из тьмы и пронеслась у меня над головой. Вокруг вихрем закружились поднятые потоком воздуха снежинки. Я проводила взглядом вертолет, который огибал башни по дуге, одновременно набирая высоту. К моему удивлению я опознала в нем советский боевой вертолет, за свой широченный уродливый фюзеляж и кургузые крылышки с гроздями ракет под ними получивший в НАТО ласковое прозвище "Лань".[2] Что наглядно подтверждает факт об абсурдности понятия "военное мышление".

Вдруг ночное небо озарила череда вспышек. Огненные стрелы ракет пронеслись от парящего в воздухе вертолета к вершинам башен. Раздался громоподобный грохот, и я инстинктивно нырнула в сугроб. Когда я подняла взгляд, глазам моим предстало впечатляющее зрелище – огромная "тарелка" спутниковой связи, истерзанная взрывами, перевалилась через край башни и начала свободное падение. К счастью не на меня. Но когда она грохнулась на землю, тряхнуло словно при средней силы землетрясении.

Завороженная этим триумфом разрушительной энергии над материей, я едва не пропустила главную часть шоу. А между тем, в небе над моей головой шел настоящий бой. Вертолет осыпал вершину башни градом пуль из пулемета, выпускал одну за другой неуправляемые ракеты, разрывающиеся с глухими хлопками. Наперерез ему с крыши взмывали зенитные ракеты; через равные промежутки времени, из чего я заключила, что стрелок лишь один. Некоторые ракеты улетали в "молоко", другие взрывались, не причиняя бронированной туше Ми-24 никакого вреда. Кто бы не сидел за штурвалом вертолета – это был настоящий ас. Пируэты и виражи, виртуозно закладываемы им в опасной близости от башен, заставляли сердце замирать от волнения и восхищения. Но вот, вертолет получил ставшее для него роковым попадание.

Закрутившись вокруг оси винта, машина стала резко терять высоту и врезалась боком в стенку башни. Я застыла, словно соляной столп, не в силах сдвинуться с места, хотя видела, что подбитая махина должна рухнуть всего футах в сорока от меня. Вертолет врезался в землю, очередной удар чуть не вытряс из меня душу. Каково же пришлось пилоту? Впрочем, за миг до удара катапультируемое кресло вместе с пилотом вылетело из кабины, но парашют, конечно, не успел раскрыться, так что кресло просто упало между вертолетом и мной.

На ватных подгибающихся ногах я двинулась вперед, едва отдавая себе отчет в своих действиях. Я бросилась к пилоту, молясь, чтобы он был еще жив. Лицо обдало жаром от горящего топлива, в любой момент могли взорваться топливные баки, а это чертово кресло завалилось на бок и зарылось в снег, так что я никак не могла нащупать застежки ремней. Пилот не шевелился и ничем не мог мне помочь. Наконец, мне удалось освободить его от привязных ремней, я вцепилась в воротник его летной куртки и попятилась назад. Не знаю, откуда во мне взялось столько сил, чтобы оттащить на безопасное расстояние здоровенного высокого мужика, да еще двигаясь по колено в снегу, но я это сделала. Должно быть, помогло напутствие Ворона – знал, чего пожелать.

С гулким "бдышшш" сдетонировало оставшееся в баках топливо. Клубящийся огненный шар скрыл собой вертолет и почти достиг пустого пилотского кресла. Я в очередной раз кинулась целоваться с землей, но теперь подушкой мне послужил спасенный мной молодой человек. Я прижалась к его груди, уверяя сама себя, что защищаю его от падающих сверху осколков. Как же, как же... Мне просто не хватило времени забраться под него.

Уже затихли последние отголоски взрыва, тишину нарушал лишь треск пламени и скрип деформирующихся листов обшивки, а мы все лежали в снегу, словно любовники после страстного и бурного соития. Вставать почему-то не хотелось... И все мои проблемы, заботы и страхи отошли куда-то на второй план, и даже мысли в голове текли спокойно и безмятежно. Но, как это обычно бывает, мужик похерил всю романтику и очарование момента.

– Дорогая... – простонал Ликвид, – Не могла бы ты слезть с меня? И я бы с удовольствием выпил сейчас чашечку кофе...

– Будет тебе кофе, – проворчала я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, – И какава с чаем. Вскипячу на угольках твоего вертолета.

Ликвид приподнялся на локте и с нескрываемым восхищением посмотрел на догорающий Ми-24.

– Кто бы мог подумать, – он слегка присвистнул, – Этому Снейку палец в рот не клади. И ничего другого, впрочем, тоже...

– Кто бы мог подумать, – обиженным тоном напомнила о своем существовании я, – что слабая хрупкая девушка окажется в нужное время в нужном месте, и, проявляя чудеса героизма и самопожертвования, спасет кое-кого от неминуемой гибели.

– Да-да, конечно, – рассеянно кивнул Ливкид. Он встал и продолжил любоваться пожарищем. Судя по всему, после жесткой посадки он совсем не пострадал, – Все это очень важно, и хочешь знать почему?

– Эээ... ммм...? – промычала я, подходя к нему сзади и ненавязчиво обвиваясь рукой вокруг его талии. Он обнял меня в ответ, но, по-моему, чисто машинально.

– Потому что шоу должно продолжаться! Снейк, должно быть, решил, что поджарил меня, как барбекю. Но его ждет маленький сюрприз. Вот он удивится-то!

Я раздраженно поморщилась и попыталась вывернуться из-под его руки, но Ликвид крепко вцепился в мое плечо.

Эти мужчины могут быть такими отвратительно тупыми и черствыми... Все мысли только об одном из двух – секс и война. И чаще всего невпопад. Когда нужно воевать – мечтают только о бабах. И наоборот.

– Кроме того, – продолжал свои рассуждения Ликвид, – мое спасение означает, что я все еще могу помешать Снейку выполнить его миссию. И все мои планы относительно спасения мира и возрождения "Внешних Небес" остаются в силе. Здорово, правда?

Я не ответила. Мне было горько и грустно. Хотелось сесть прямо в сугроб и разреветься. И не видеть больше этих ясных голубых глаз, которые все равно меня в упор не замечали, и не слышать этого чудного голоса с британским акцентом, который говорил что угодно, но только не то, что я сейчас хотела услышать.

Вдруг Ликвид замолк и наклонил голову, вглядываясь в мое лицо. Он сильным, но плавным движением развернул меня так, что я оказалась снова прижата к его груди, как пять минут назад, когда мы валялись в снегу под дождем из горящих обломков. У меня перехватило дыхание, когда он сжал меня в крепких объятиях, словно удав кролика. Мои ноги оторвались от земли, щетина на подбородке Ликвида слегка царапнула щеку, его дыхание коснулось моего лица...

– Но если честно, это не имеет никакого значения, – проговорил он, – Потому что сейчас и здесь передо мной самая отчаянная, смелая и бесстрашная девушка, которую я только мог встретить. И этой потрясающей девушке, словно ангел-хранитель вырвавшей меня из пламени, я обязан своей жизнью. Чем я могу отблагодарить тебя, моя прекрасная спасительница? Пусть даже это будет сущая малость...

Мое сердце забилось так, что он, наверное, почувствовал толчки через две зимние куртки. Я не промолвила ни слова, лишь слегка запрокинула голову и закрыла глаза. Ликвид все понял правильно. Его губы были такими восхитительно мягкими и сладкими, что я могла бы не отрываться от них часами...

Не буду утомлять вас долгим и нудным рассказом о том, как мы с Ликвидом добрались от полуразрушенных башен связи до входа в подземный бункер, часто делая продолжительные остановки, чтобы выразить очередной прилив нежных чувств в глубоких и страстных поцелуях. Спустившись в бункер, мы миновали сталелитейный цех, в котором, почему-то, до сих пор работали печи и клокотал в тиглях расплавленный металл, словно рабочие только что всем скопом вышли покурить на мороз, а дверь захлопнулась, они все замерзли насмерть и их мгновенно занесло снегом, так что мы не увидели ни одного сталевара, ни живым ни мертвым. Затем, оставив позади грузовой лифт, склад, десяток дверей и полдюжины коридоров, мы, наконец, вошли в ангар "Стальной Шестерни".

У меня захватило дух от величественности представшей передо мной картины. Бетонные стены ангара отвесно вздымались на сотни футов и исчезали во тьме, которую не в силах были развеять несколько десятков мощных ламп. Но то, что находилось в центре помещения, они освещали вполне исправно. Хотя я уже имела представление о внешнем виде "Шестерни", видев картинку на экране компьютера Отакона, увидеть его воочию – все равно что оказаться в центре урагана после просмотра его фотографий из космоса.

"Шестерня" была воистину прекрасна в своем утилитарном уродстве, как это ни парадоксально звучит. Она являла собой практичный и эффективный механизм, разработанный для одного-единственного предназначения – нести смерть. И весь ее облик отвечал этому предназначению, начиная от подобия когтей на массивных лапах, каждая из которых была размером с автомобиль (полноценный американский автомобиль, а не какая-нибудь японская малолитражка), способных вгрызться и закрепиться хоть на арктическом льду, хоть на армированном бетоне, и кончая вытянутой вперед пусковой установкой для баллистических ракет, которая, если верить рассказу Отакона, представляла собой экспериментальную электромагнитную рельсовую пушку, а похожа была на огромную двузубую вилку с толстыми и длинными зубцами. Имея такую пушку не обязательно быть красивой. Ни одной лишней детали, ни одного намека на уязвимость... Это было само совершенство, насколько может быть совершенно оружие Судного Дня. "Шестерня пугала и непреодолимо манила к себе. В нее нельзя было не влюбиться, и невозможно было не ужасаться при одном взгляде на нее.

Глава 9

В которой Рэйчел становится участницей мексиканской дуэли, разочаровывается в любви с первого взгляда, снова встречается с загадочным невидимкой, ну и немножко способствует уничтожению "Стальной шестерни".

– Впечатляет, да? – вывел меня из транса голос Ликвида, – Когда я первый раз увидел – чуть не расплакался от счастья. Я бы тебе предложил покататься, но у Рекса кабина одноместная.

– У Рекса? – переспросила я.

– Ага, – Ликвид расплылся в самодовольной улыбке, – Я просто подумал, "Шестерня" – звучит как-то невыразительно, к тому же это женское имя. Поэтому я решил назвать его Рекс! Да-да, это явно самец, видишь вон ту фиговину между ног? Пойдем в диспетчерскую, мне еще надо завершить кое-какие приготовления.

Мы поднялись в небольшую комнатку, прилепившуюся к стене на уровне "головы" Рекса. Мне было немного не по себе от ощущения, что Рекс внимательно и безмолвно наблюдает за нами через широкое панорамное окно. Но еще хуже мне стало, когда я увидела, кто ожидает нас в диспетчерской. Противный старый ковбой при нашем появлении удивленно поднял бровь. Потом прищурился и спросил:

– Позвольте узнать...?

– Я ее в "Фоксхаунд" записываю, – бесцеремонно заявил Ликвид, – У нас все равно сокращение штатов на 60% по причине необъяснимых смертельных случаев на рабочем месте.

– Ликвид, можно тебя на минутку? – сказал, после небольшого раздумья, ковбой, всем своим видом демонстрируя мне свою крайнюю неприязнь.

Они отошли на противоположный от двери конец комнаты и вступили в яростный спор. До меня долетали лишь обрывки наиболее эмоциональных высказываний, но и без них можно было легко догадаться, кто являлась предметом дискуссии.

– ...ни одной гнусной модистки пропустить не можешь!

– ...слушай, Оцелот, ну что ты привязался...?

– ...баба на корабле – быть беде! За борт ее, и концы в воду!

– ...хватит меня лечить, у меня своя голова на плечах есть!

– ...в том-то и дело, что думать надо головой, а не...

– ...а я что? Я и жениться могу...

– ...нас на бабу променял!

– ...а что, хорошая баба, крепкая, работящая. А то, что туповата малость – так это даже хорошо...

– ...я умываю руки! Под твою ответственность!

Раскрасневшиеся и все еще кипятящиеся, словно два чайника на плите, Ликвид и Оцелот все-таки пришли к соглашению по поводу меня и переключились на более важные проблемы.

– Ну что, у нас все готово к запуску? – спросил Ликвид.

– Практически да, босс, – ответил Оцелот, – Осталось только активировать саму "Шестерню"...

– Рекса, Оцелот, – поправил Ликвид.

– Да хоть Скуби-Ду. Ты меня понял, босс. Ты взял на себя его активацию, и что же?

– Всему свое время. Если все пройдет по плану, через час Рекс будет в моих руках... Ну, то есть в наших.

– Еще я взял на себя труд слегка скорректировать координаты цели, а то тот, кто занимался этим до меня, отнесся к работе спустя рукава.

– Что значит "скорректировать"? Координаты были установлены правильно.

– Ах, вот как? – усмехнулся Оцелот, – Правильно? Выходит, ты с самого начала собирался нанести ядерный удар по моей родине?

Я навострила уши.

– Не знал, что тебя так волнует "родина", Оцелот, – ответил Ликвид, – Мне казалось, ты предал ее много лет назад.

– Если всех людей, организации и государства, которые я предавал, записать в список, на оборотной стороне можно проводить перепись населения какой-нибудь банановой республики. Но это не значит, что мне совсем уж наплевать на Россию и ее судьбу. Я верю, что, упорно работая и культивируя умеренный национализм, Россия добьется возрождения. И вряд ли этому поспособствуют ядерные бомбы, сыплющиеся неизвестно откуда на российские города.

– Да ладно тебе. Ты, наверное, даже и названия-то этого города никогда не слышал? Удар будет нанесен как и планировалось!

– Постойте-ка! – вмешалась я, когда до меня дошел смысл последней фразы Ликвида, – Ведь раньше ты мне говорил совсем другое. Что ракета полетит на китайский ядерный полигон в Лопнор!

– Ты ей так сказал, босс? – удивился Оцелот, но потом до него дошел смысл моей последней фразы, – Какого черта ты ей вообще что-то рассказал о наших планах?!

– Мне нужна аудитория, чтобы тешить мое честолюбие! – капризно воскликнул Ликвид.

– Бог дал тебе две руки, чтобы тешить свое честолюбие! – рявкнул в ответ Оцелот.

Некоторое время они спорили и переругивались, а я все никак не могла поверить – неужели Ликвид обвел меня вокруг пальца, как наивную девчонку? И неужели он действительно собирается нанести ядерный удар по мирному городу, где бы тот ни находился? Нет, не может быть... Это просто в голове не укладывалось. Как один человек может вот так запросто решить судьбу миллионов, нажав на кнопку? Я, наверное, что-то не так поняла.

– Ладно, давай ни вашим ни нашим, – предложил Оцелот, сердито топорща усы, – Отправим "поросеночка" куда-нибудь еще, только не в Россию. Мало что ли стран на земле? И нам ведь совершенно неважно, по какой из них шарахнуть ракетой.

Ликвид, как оказалось, не возражал.

– Как насчет Лас-Вегаса? Я однажды просадил там кучу денег на игральных автоматах. Или нет, давай лучше жахнем по Лэнгли, штат Виржиния. Мне эти чмошники-црушники уже всю плешь проели.

У меня внутри все похолодело. Я только сейчас вспомнила, что так и не сказала Ликвиду кто я и откуда родом. Он, впрочем, и не интересовался.

– Нет, Лэнгли лучше не трогать, – предусмотрительно возразил Оцелот, – Как говорят у нас в России: не плюй в колодец, пригодится воды напиться.

– А у нас централизованное водоснабжение, – заметил Ликвид, – Ну, давай снесем город Муданья[3] на севере Турции, нам тамошние жители еще и спасибо скажут.

– Нет, нечего размениваться по мелочам. Лас-Вегас – так Лас-Вегас!

Они ударили по рукам, помирившись так же быстро, как перед этим схлестнулись в споре. Ликвид направился к компьютеру, видимо, чтобы внести изменения в программу, но не тут-то было.

– Что все это значит, Ликвид?! – вскричала я, преградив ему дорогу, – Ты что – всерьез собираешься убить миллионы ни в чем неповинных людей?! Ты убедил меня, что твои угрозы и запуск ракеты просто политический блеф и интриги, направленные на срыв переговоров, и я тебе поверила, а теперь получается, ты затеял ядерный холокост?! Ты лгал мне! Как ты мог?!

– Нашла тоже кому верить, – заметил в ответ на мою гневную тираду Оцелот, – Да библейский змей-искуситель по сравнению с нашим боссом просто жалкий земляной червяк, – затем он обратился к Ликвиду, – Истинно говорю тебе, босс – не женись никогда. Иначе будешь такое же выслушивать по поводу и без повода. Подумаешь, решили сровнять с землей какой-то город…

– Идея с китайским полигоном тоже была неплохой, – смущенно сказал Ликвид, – Но потом я подумал: нас же никто не примет всерьез, если мы просто устроим еще один взрыв на клочке выжженной земли, который именно для того и предназначен. А вот грибовидное облако на месте Лас-Вегаса будет, фигурально выражаясь, видно из окон Белого дома. Политиканы, протирающие штаны в Сенате и Кремле, тоже зашевелятся. Они познают нашу мощь, и будут вынуждены с нами считаться, если не захотят получить следующего "поросеночка" прямо себе на голову!

– Да плевать мне на политику! – крикнула я, – Но это же чудовищно! Ты не можешь просто взять и убить население целого города! Женщин, детей, всех…

Ликвид с растерянным видом оглянулся на Оцелота, словно ища его поддержки и одобрения. Тот поднял оба больших пальца.

– Этот – может, – важно подтвердил Оцелот.

– Видишь, дядя Оцелот говорит, что я могу, – обратился ко мне Ликвид тоном, каким обычно разговаривают с упрямыми слабоумными детьми, – Да я и сам того же мнения. Так что отойди в сторонку и не путайся под ногами, а то отзову мое предварительное обещание жениться.

Я, закусив губу, продолжала упрямо стоять на месте, ругая себя последними словами за то, что попалась на такой примитивный обман и позволила заморочить себе голову несколькими льстивыми словами и парой поцелуев. Ну, ладно, парой десятков поцелуев, и поцелуи были что надо. Тут Ликвиду надоело ждать, он просто сжал мое плечо и рывком отбросил меня в сторону. Даже не оглянулся посмотреть – не разбила ли я себе голову об стену. К счастью, меня поймал Оцелот. Одна его рука сдавила мое горло, другой он быстро и умело обшарил наиболее популярные места скрытого ношения оружия.[4]

– Хмм… Слава богу, босс, ты хоть не догадался дать ей пистолет, – усмехнулся Оцелот, но в этот момент его пальцы наткнулись на какой-то предмет у меня в кармане, – А это еще что такое?

Я при всем желании не могла бы ответить. Кровь прилила к лицу, на глаза навернулись слезы. Мне едва хватало воздуха, чтобы не терять сознание. Но Оцелот оказался настолько поражен своей находкой, что выпустил меня.

– Нет, ты только посмотри, что я нашел в кармане у твоей куколки, босс! – воскликнул Оцелот, – А я-то, старый дурак, чуть не зажарил Снейка насмерть, выпытывая у него, где этот диск. А он, бедолага, наверное, и понятия о нем не имел. Вот ведь ирония! Ликвид, не притащи ты сюда свою девку, в нарушение всех планов и правил, мы бы так никогда и не получили этот диск Бейкера с данными испытаний "Шестерни".

– Рекса, – поправил Ликвид, не отрываясь от настройки, – Да фиг с ним. Пока у меня есть мой Рекс, – он кивнул на громадину за панорамным окном, – никакой диск мне не нужен. Можешь оставить его себе и сделать подставку для кофейной чашки, если хочешь.

– Спасибо, босс, – ответил Оцелот и добавил про себя, засовывая диск в карман, – Россия возродится из праха с этим новым оружием. А уж как Патриоты будут довольны…

– Что-что?

– Я говорю – патриоты России будут довольны, – ухмыльнулся Оцелот.

В отчаянии я рванулась к Оцелоту и выхватила у него из кобуры одну из его карманных шестизарядных гаубиц. По весу револьвер не уступал современной винтовке, но я ухватилась за рукоятку обеими руками и направила ствол прямо в лицо Оцелоту.

– Совсем старый стал, говно стал, – раздосадовано пробормотал Оцелот, схватившись за пустую кобуру, – Да, честно говоря, и молодым когда был…

– Ликвид! – выкрикнула я.

Он обернулся, глаза изумленно расширились.

– Ликвид, ты должен отменить запуск, – сказала я, – Еще не поздно повернуть назад. Пойми, что никакие политические интересы не стоят того, чтобы принести им в жертву миллионы жизней.

– Одна смерть – трагедия, миллион смертей – статистика, – вставил Оцелот, потихоньку придвигаясь ко мне.

– Ну, давай, дай мне только повод! – прошипела я, взводя большим пальцем тугой курок.

Оцелот поспешно отступил на шаг назад. Я снова обратилась к Ликвиду:

– Пожалуйста, если в тебе осталось хоть что-то человеческое, если у тебя в груди сердце, а не кусок дерьма – откажись от этого бессмысленного массового убийства. Прошу тебя, Ликвид, поверь мне, как я верила тебе. Ты еще можешь спасти свою душу...

– Молчи, женщина, – прорычал Оцелот, – Твой день восьмое марта!

Казалось, Ликвид остановился на перепутье. В его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на раскаяние, сожаление, вину, страх перед будущим… Он выглядел потерянным, словно ребенок, которого сперва шлепнули, а потом дали конфетку, и не объяснили за что.

– Ну же, Ликвид! – воззвала я к нему, – Не будь таким тугодумом! Обратись к своему разуму, прислушайся к сердцу. Вспомни своего отца, представь, что он смотрит на тебя с небес. Что бы он посоветовал тебе в этой ситуации?

– Отец… – пробормотал Ликвид. Глаза его затуманились, – Небеса… Да, ты права. Я не должен опозорить честь и память своего отца. И потому… – он молниеносным движением выхватил пистолет и направил его на меня, – "Внешние Небеса" будут возрождены!

– Браво, босс! – Оцелот похлопал в ладоши.

– Неужели ты окажешься таким же беспринципным чокнутым ублюдком, сеющим повсюду смерть, как твой брат?! – с горечью произнесла я, понимая, что проиграла.

– Спасибо за комплимент, – вдруг раздался у меня за спиной грубый хриплый голос, – Насчет ублюдка верно подмечено, да и в остальном права.

– Снейк?! – одно временно выкрикнули Ликвид и Оцелот.

– А вы кого ждали? Санта-Клауса? – Снейк вошел в диспетчерскую и встал рядом со мной, держа Ликвида под прицелом. Воспользовавшись тем, что я на долю секунды отвлеклась при появлении четвертого участника нашей мексиканской дуэли, Оцелот выхватил свой второй револьвер и направил на Снейка. Вот та мы и застыли в немой сцене: я целюсь в Оцелота, Ликвид в меня, Оцелот в Снейка, а тот – в Ликида. Патовая ситуация. Воздух, казалось, звенит от напряжения, как перетянутая струна.

– Только без глупостей, – проговорил Оцелот.

– Спокойно, давайте обойдемся без резких движений, – добавил Ликвид.

– Похоже, мы оказались в затруднительном положении, – усмехнулся Снейк.

У меня сильно зачесался нос. Потом под носом. Затем в носу. Я прибыла на Аляску из теплой солнечной Виржинии, два часа тряслась в продуваемом всеми ветрами вертолете, валялась без сознания на холодном бетоне в одном белье, шлялась по сырым пещерам, купалась в снегу, и вы еще хотите, чтобы я не простудилась? В носу свербело, словно туда забралась очень маленькая пушистая мышка с длинным тонким хвостиком. Я поняла, чем это кончится и попыталась привлечь внимание собравшихся.

– Эээ... послушайте, я, кажется, немного простыла, – я шмыгнула носом, но это только растревожило маленькую мышку. В носу зачесалось еще сильнее.

Мужчины меня не слушали.

– Глупо получится, если мы просто перестреляем друг друга. Читатели нам такого не простят.

– Как насчет на время забыть о наших разногласиях?

– Мы же разумные люди, всегда можно договориться...

Мышка в носу только что разродилась дюжиной очаровательных маленьких мышат, и теперь они носились, как сумасшедшие, несмотря на все мои попытки усилием мысли задавить всю эту веселую семейку.

– Эй, – пискнула я, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу чих, – Я сейчас... того... вы только не...

– А теперь, давайте ме-е-е-едленно опустим оружие, – предложил Ликвид, – Вот так, хорошие мальчики... и девочки. Не торопясь, опускаем-опускаем...

– А-а-а-а... – я раскрыла рот, словно бегемот в зоопарке во время кормежки, но было уже поздно, – А-А-А-ПЧХИ!!!

Мой револьвер выстрелил первым, когда палец на спусковом крючке судорожно дернулся, но чудовищной отдачей ствол подбросило вверх, и я, наверное, ни в кого не попала. Затем выстрелы грянули один за другим, слившись в сплошной грохочущий раскат. Я ослепла от вспышек, уши заложило...

Вся ураганная перестрелка длилась не больше секунды. А потом меня словно выдернули из этого хаоса, и оказалось, что я сижу на лестнице по ту сторону закрытой стальной двери в диспетчерскую. Как я сюда попала – ума не приложу. В ушах звенело, перед глазами плавали яркие кляксы, штаны, кажется, остались относительно сухими... Кое-как я разглядела рядом с собой косматого брутального типа, который перегнулся через перила лестницы и сосредоточенно вглядывался куда-то вниз. В руке у него был зажат дымящийся пистолет.

"Снейк, – вспомнила я, – Этого громилу зовут Снейк".

– Эээ... это ты меня вытащил оттуда? – спросила я, ткнув пальцем в сторону двери.

Снейк молча кивнул.

– А почему?

– Не мог же я бросить девушку на погибель, – отозвался Снейк.

– Как благородно с твоей стороны, – заметила я, но потом воспоминания нахлынули непреодолимым потоком, и я добавила язвительно, – Где же было твое благородство, когда в пассаже ты прикрывался Мэрил от пуль, а потом сбежал, как последний трус, и бросил ее мучиться от ран?

Его глаза едва заметно вспыхнули.

– Кто тебе сказал такую чушь? – спросил он, но без особого возмущения.

– Да я сама видела! – заявила я, а потом вспомнила, что ничего я толком и не видела, а нарисовала себе картинки, выслушав рассказ Вульф. Да какая в сущности разница?

– Думай что хочешь, мне наплевать, – сказал Снейк, – Скажи только – что с Мэрил? Она жива? Ты видела ее... после?

– Жива, – успокоила я его, – Только, боюсь, после твоей выходки тебе от нее ничего не обломится. Кстати, как ты понял, что я – не она? Мы же так похожи.

– Да по запаху, – объяснил Снейк, – От нее пахло L'Eau d'Issey а от тебя – Dior Homme Sport.

-Эй! – возмутилась я, покраснев до корней волос, – Это не от меня! Это от Ликвида, а я просто рядом стояла. Тоже мне, парфюмер нашелся. Что ты там рассматриваешь?

– Когда я вытаскивал тебя из комнаты, я получил пулю в плечо и уронил вниз карту-ключ, – ответил Снейк.

– Ты ранен? – забеспокоилась я.

– Просто царапина. Но без этой карты не удастся предотвратить запуск ракет.

– А вот как? – с сарказмом сказал я, – Теперь ты, значит, решил предотвратить запуск? А как же планы по уничтожению "Шестерни"? Из Пентагона поступил другой приказ?

Снейк указал на возвышающегося напротив нас стального исполина.

– Ты не припасла случайно достаточно мощного оружия, чтобы уничтожить эту махину? Что-нибудь вроде двухсоткилограммовой авиабомбы? Вот и я тоже как-то не подумал запастись...

– Ну, тогда почему бы тебе не спуститься и не поискать эту свою карту-ключ? Если она действительно была.

– Ждал, пока ты очухаешься, – сказал Снейк и начал спускаться по лестнице.

– Эй! А я, по-твоему, должна торчать у этой двери и следить, чтобы никто не сбежал? А где мой револьвер? Ой, должно быть выронила, когда началась стрельба. А Ликвид... он не...?

– Когда видел его в последний раз, – ответил Снейк, спустившись уже на два пролета, – был живее всех живых, и чертовски зол. А когда я видел его в предпоследний раз – он падал в подбитом вертолете. Как ему удалось выжить – ума не приложу.

Я решила пока не открывать ему глаза на некоторые обстоятельства чудесного спасения Ликвида.

– Эй, постой! Я тут одна не останусь! – я побежала вслед за Снейком, – Когда найдешь свою карту-ключ, то что будет? А что ты собираешься делать потом? Да не молчи ты, ответь что-нибудь!

Снейк остановился, обернулся ко мне и смерил тяжелым взглядом. Неприятный это был взгляд, словно у медведя или кабана. И в то же время присутствовала в нем некая фаталистическая уверенность, которая заткнула мне рот и заставила поверить – этот человек знает что делать. Может быть, он погибнет на пути к своей цели, но пока он жив – он будет упрямо двигаться вперед. Шагать по трупам, если потребуется, или истекая кровью. Но остановить его сможет только смерть. И то не факт.

Я знала, что передо мной вояка, на счету которого, может быть, десятки трупов, но меньше всего Снейк был похож на жестокого и кровожадного убийцу, получающего удовольствие от мучений своих жертв. Я просто не могла представить, как этот грубый и простой как молоток солдат прячется от выстрелов за телом девушки. Кроме того, он спас меня от гибели, вытащив из диспетчерской.

Оказавшись внизу, Снейк сразу же метнулся в дренажный канал, погрузился с головой в смрадную жидкость, на поверхности которой блестел слой отработанного масла, и вскоре вынырнул, сжимая в руке небольшой плоский предмет, похожий на кредитную карточку, но из металла.

– Значит так, – обратился он ко мне, – Мне сейчас придется побегать с этой карточкой. Она, видишь ли, из металла с памятью – надо сперва охладить, потом нагреть, чтобы металл изменил форму. Убил бы того, кто эту систему придумал.

– А мне что делать? – спросила я.

– Ты со мной не ходи. Некогда мне с тобой нянчится. И туда, – Снейк махнул рукой в сторону лестницы, ведущей в диспетчерскую, – тоже не ходи. Никуда не ходи. Спрячься где-нибудь тут и жди меня. Ни в коем случае не вылезай и не шуми.

Вдоль стен ангара выстроились ряды металлических контейнеров и бочек, видимо с горюче-смазочными материалами. Укрытие не бог весть какое, но выбирать не приходилось. Я присела на первый попавшийся ящик в проходе между контейнерами и пригорюнилась, как Аленушка на картине Васнецова, репродукцию которой я видела в ознакомительной двадцатистраничной брошюре ЦРУ "Русское, советское и постсоветское искусство".

Возможно, Снейк руководствовался самыми благими побуждениями, велев мне держаться подальше от него и оставаться в безопасности. Откуда ему было знать, какую тяжкую моральную травму мне довелось только что перенести. А теперь, одиночество и вынужденное бездействие снова вытащили из бездны подсознания картины и образы, которые я всеми силами старалась забыть: Ликвид, с направленным на меня пистолетом, глумливо усмехающийся Оцелот, а на заднем фоне – грибовидное облако, поднимающееся над руинами города. Я могла бы закрыть глаза и заткнуть уши, но не прекратить думать.

А ведь я едва не встала на сторону этого чудовища, была готова помогать ему осуществить задуманное. А еще – я с ним целовалась. Меня даже затошнило от одного воспоминания. Слава богу, дальше поцелуев дело не зашло. И что мне так с мужиками не везет?

После того, как Снейк отправился по своим делам, прошло не более десяти минут, а я уже вся извертелась от нетерпения, и чувствовала себя брошенной и покинутой. И что самое странное – скучала по Снейку. Как мне не хватало сейчас крепкого мужского плеча, в которое можно было бы уткнуться и на минутку забыть обо всех этих ужасных вещах, что мне пришлось пережить. И пусть даже это будет плечо Снейка. Сейчас он вовсе не казался мне таким безобразным и отталкивающим, как вначале. Его бы побрить, причесать, облачить в модный смокинг, растянуть уголки рта в подобии улыбки – и получится парень хоть куда, настоящий джентльмен, не хуже этого сноба Ликвида. Да еще в придачу без амбициозных ликвидовских планов мирового господства. Хотя не исключено, что со своими тараканами.

Вдруг по ту сторону контейнера послышался шорох. Я насторожилась. Из того закутка, где я затаилась, был лишь один выход, и поперек него протянулась чья-то тень. Я отчетливо расслышала шаги, сопровождаемые позвякиванием шпор. Оцелот! По спине у меня пробежала капелька холодного пота. К счастью, мышиное семейство в носу не проявляло никаких признаков жизни.

Оцелот постоял несколько секунд в двух шагах от поворота, за которым он неминуемо увидел бы меня. Затем, он произнес:

– Одинокий Кот вызывает Кошачий Приют. Как слышишь, ответь... Серега? Ты счас упадешь! Снейк бросил свою кикимору и давай наматывать концы по всей базе, как марафонец-любитель...

Я далеко не сразу сообразила, что он разговаривает с кем-то по телефону или рации.

– А невдомек дурачку, что в карточке просто-напросто встроен триггер, срабатывающий после третьего считывания. И это еще не самое смешное. Он же всерьез думает, что своей несчастной карточкой предотвратит запуск ракет. А на самом деле, он наоборот активирует "Шестерню", как мы и планировали. Ну где это видано, чтобы для отмены запуска приходилось столько суетиться...

Я беззвучно ахнула и поспешно захлопнула рот обеими руками.

"Надо предупредить Снейка!" – одна-единственная мысль, пульсируя, билась в моей голове.

– А потом останутся сущие пустяки, – продолжал Оцелот, – Зарегистрироваться на сайте DARPA, ввести регистрационную информацию в форму для доступа, получить логин/пароль и 20-значный пасс-код, авторизироваться на сайте техподдержки, скачать и установить последние обновления, патчи и драйвера... И "Шестерня" у нас в руках. А? Что? Да, диск уже меня... И если бы не кретин, который писал мануал к системе активации, там же была бы и сама "Шестерня". Прям убил бы того, кто эту систему придумал, если только Снейк не прикончит его первым... Конечно... Не беспокойся, Сергей, не могу же я предать старого боевого товарища... Просто я должен принять меры, чтобы эта информация попала в нужные руки... Пока, до встречи... Гребаный русский ублюдок, чтоб ты сдох!

Оцелот удалился, злобно клацая шпорами. Я с трудом выждала еще минутку, затем выглянула из-за контейнера. Путь был свободен, вот только где же искать Снейка? Так, он что-то говорил насчет нагревания и охлаждения карточки... Значит – литейный цех и склад!

Через пять минут я стояла посреди склада и охрипшим голосом выкрикивала имя Снейка. Но ответом мне было лишь издевательское карканье ворон. Их здесь гнездилось больше, чем в замке Дракулы. И это не смотря на жуткий холод, пронизывающий меня до костей. Похоже, температура здесь была даже ниже, чем на поверхности.

– Снейк! – еще раз завопила я, – Снейк! Ну где ты, черт возьми?! Ты прям как полиция! Стоит припарковаться в неположенном месте – мигом вырастет полицейский, как из-под земли, а будут насиловать средь бела дня в центре города – и никого не дозовешься. Снейк!

Меня вдруг пронзило знакомое чувство, словно я не одна и за мной наблюдают. Я не подала вида, что заподозрила неладное, но потихоньку стала продвигаться к выходу. Вдруг краем глаза я заметила движение, повернула голову, но никого не увидела. Только я начала успокаиваться и убеждать себя, что у меня просто разгулялось воображение, как нечто отчетливо шевельнулось у меня за спиной. Я крутанулась кругом. Никого!

– Кто здесь?! – дрожащим голосом воскликнула я, сама поражаясь своей безрассудной храбрости, – Ночной дозор! Всем выйти из сумрака!

Лучше уж видимая и осознаваемая угроза или опасность, чем таящаяся неизвестность. Я соскребла с ближайшего контейнера пригоршню инея и швырнула его в пустое пространство перед собой. К моему удивлению, оно оказалось вовсе не таким уж пустым. Сперва, я различила уже виденный мной прежде силуэт, словно сделанный из стекла. Затем его окружили всполохи электрических разрядов, и неизвестный стал видимым. Я почти не испугалась. Почему-то я пребывала в уверенности, что тот, кто считает нужным прятаться от меня, не станет причинять мне вред. К тому же, если бы он все-таки хотел убить меня, то мог бы это сделать, не открывая своего истинного облика.

А облик этот производил неизгладимое впечатление. Человеческую фигуру (я думаю, что человеческую, чью же еще?) облекали тонкие и гибкие, но, видимо, очень прочные доспехи, закрывающие целиком и тело и голову. На гладкой пластине металла, заменяющей лицо, горел оранжевый электронный "глаз". Кстати по надписи "Carl Zeiss" различимой по окружности объектива, я поняла, что передо мной не пришелец из глубин космоса, а самый обычный (ну, ладно, самый необычный) продукт современных технологий. В руке объект держал почти прямой, похожий на японскую катану меч, и я про себя окрестила его "ниндзя".

– Кто ты? – нарушила затянувшееся молчание я.

– У меня нет имени, – прозвучал в ответ искусственный дребезжащий голос.

– Я вообще-то искала Снейка, – сказала я, – Нужно его предупредить... – я осеклась, не зная, стоит ли рассказывать о "Шестерне", – Где он? Ты его не видел случайно?

– Был здесь, – кивнул ниндзя, – Ушел туда, – он указал кончиком меча в сторону прохода к ангару "Шестерни".

– Эээ... мы что – разминулись с ним что ли? Черт, он не должен вставлять эту гребаную карточку, иначе... Я побегу, ладно? Может, еще успею его перехватить.

– Не успеешь, – оборвал меня ниндзя, – "Шестерня" уже активирована.

– Вот дерьмо! – не выдержала я, – Вечно эти мужики торопятся что-нибудь куда-нибудь вставить, не задумываясь о последствиях!

– Но ты еще можешь помочь Снейку, – добавил ниндзя, – если ты на его стороне.

– Да уж лучше на его, чем на чьей-то еще, – буркнула я, – А ты сам-то на чьей стороне?

– Еще недавно я не помнил ничего из своего прошлого, кроме неясных обрывков... и Снейка. Я не знал, считать ли мне его врагом или другом. Но теперь, память возвращается. И я понял, что я должен сделать. Я тоже приду на помощь Снейку, у меня просто нет другого выхода. К тому же, без нас он не справится.

– Ну, так бежим! – нетерпеливо воскликнула я, – Чего стоим, кого ждем?

– Вот, возьми, – ниндзя извлек откуда-то из-за спины продолговатый цилиндр, похожий на пусковую трубу одноразового гранатомета, – Это "Огненный Лис 2000" – единственное оружие, способное пробить броню "Шестерни".

– Так почему ты сам им не воспользуешься? – удивилась я, – Я и стрелять-то не умею...

– Это уже будет откровенным читерством, недостойным настоящего воина. Только глупцы доверяют свою жизнь огнестрельному оружию. Я буду сражаться этим мечом, выкованным легендарным мастером Хаттори Ханзо. Соотношение сил и так три против одного в нашу пользу. Я отвлеку Ликвида, так что у тебя будет время прицелиться и выстрелить.

– Ага, только у Ликвида бронированный робот высотой с пятиэтажный дом, а у нас – всего лишь эта пукалка, – заметила я, – А в остальном, все по-честному. Ладно, так и быть, буду глупцом, полагающимся на оружие. Ну а теперь-то мы побежим?

– Да, – сказал ниндзя.

И мы побежали.

Мы едва не опоздали. Первое, что бросилось мне в глаза, когда мы с ниндзя ворвались в ангар "Шестерни" – пресловутая "Шестерня" больше не стояла бездвижным истуканом посреди помещения, а с грохотом переступая своими исполинскими ногами и стрекоча пулеметами гонялась за едва различимой рядом с ней крошечной человеческой фигуркой. В последней я без труда узнала Снейка. Пока ему удавалось ускользать и от смертоносных трасс пулеметных очередей и от опускающихся словно платформы гидравлического пресса ступней Рекса, но долго это продолжаться не могло, Снейк и так уже выдыхался.

– Какой план? – выкрикнула я на бегу.

Ниндзя не ответил, но с диким боевым кличем, размахивая мечом, помчался на Рекса, словно первобытный человек на не менее первобытного мамонта. Снейк моментально воспользовался возникшей передышкой, когда Рекс под управлением Ликвида перенес все свое внимание на новую цель, чтобы привалиться спиной к ближайшему контейнеру и закурить. Я хотела было подбежать к нему, но вспомнила, что в руках у меня предмет, которому вроде бы полагается сыграть ключевую роль. Типа винтовки конструкции Чехова, я читала о ней в ознакомительной црушной брошюре о принципах драматургии.

И тут до меня дошло, что даже если бы этот "Огненный Лис 2000" являлся точной копией одноразового реактивного гранатомета, состоящего на вооружении армии США, я бы от этого не много выиграла. Я никогда в жизни не держала в руках ничего подобного.

Я принялась лихорадочно перебирать частоты своего кодека, и первым делом наткнулась на папашу.

– Рэйчел! – обрадовался он, – Как ты, доченька? Чего не звонишь?

– Я звоню! – завопила я, – Пап, положение критическое! Нас со Снейком Ликвид собирается раздавить в лепешки огромным роботом, в руках у меня бесполезный кусок железа, с которым я не умею обращаться, а у кодека уже садятся батарейки, так что говори быстрее – что мне делать?!

– Успокойся, Рэйчел, – ответил Кэмпбелл, – Держи себя в руках. Честь и достоинство надо сохранять даже перед лицом неминуемой смерти. Мы с мамой всегда будем помнить и любить тебя. И теперь, наконец-то, Мэрил может переехать к нам и жить в твоей комнате…

– Да ну тебя нафиг, пап! – разозлилась я, – Мне реальная помощь нужна. Кто там у вас специалист по всяким хай-тек мамбо-джамбо?

– А, намек понял. Переключаю на Мэй Лин.

– Бюро добрых услуг, – послышался в кодеке голос Мэй Лин, – Какого лешего тебе надо?

– Мне дали какую-то вундервафлю, которую я первый раз в жизни вижу. Как из нее стрелять?

– Ну, учитывая обстоятельства, я авторитетно могу сказать, что стрелять надо очень метко.

– А то я сама не знаю, дура косоглазая! Пользоваться-то этим "Огненным Лисом" как?

– Чуть что – сразу "косоглазая", – обиделась Мэй Лин, – Культура так и прет. Ты сказала "Огненный Лис"? Это не по моей части, переключаю на эксперта-оружейника.

Я нетерпеливо зарычала.

– Хай! Я уж думала не дождусь своих пятнадцати минут славы, – раздался прокуренный женский голос, говорящий с едва заметным русским акцентом, – Чё столько тянула-то? Типа, умная очень, сама в любом оружии разбираешься ваще без всяких экспертов? А я, между прочим, Наташа Романенко – специалист по оружию и взрывчатке, будем знакомы. Я знаю двадцать рецептов по изготовлению взрывчатки из ингредиентов, продающихся в обычной аптеке. Ты чё, не в курсах, что взрывчатку можно ваще из мыла сварить? Так что, если иметь достаточно мыла – можно взорвать все, что угодно!

– Мне сейчас угодно взорвать "Стальную Шестерню", – перебила я разглагольствования Наташи, – и побыстрее.

– А какой марки у тебя мыло?

– Нет никакого мыла! Есть шайтан-труба под названием "Огненный Лис", но я не умею ей пользоваться!

– Минутку, я посмотрю мануал.

Надо отдать Наташе должное, нашла нужные сведения она быстро.

– Чему вас только в школе учат? – проворчала Наташа, – Там уметь ваще нечего. За один конец держишься, чтоб отдачей не снесло, а другой направляешь на врага. И там пимпочка такая есть – нажимай ее книзу. Вниз нажимай! Это тебе не взрывчатку из мыла варить – вот там мастерство нужно. Да стой ты, еж те в борщ, не стреляй сразу – заряд без толку потратишь. Целиться надо в язвимое место, поняла?

– Нет, – честно ответила я, – А где у "Шестерни" язвимое место?

– Ну ты, блин, даешь! Мне-то откуда знать? Пораскинь мозгами, еж те в борщ. Да по-любому не попадешь, шансы один на миллион.

– Один на миллион? – переспросила я, – Ты уверена?

– Как во взрывчатке из "Детского".

– Всем известно, что один шанс на миллион выпадает в девяти случаях из десяти![5] – воскликнула я, вскидывая "Огненного Лиса" на плечо, – Я не могу проиграть! Только не сейчас, когда судьба всего мира поставлена на карту. Я несу возмездие во имя Луны!

– Ты не очень обидишься, если я не стану упоминать тебя в своей книге, правдиво и беспристрастно рассказывающей об инциденте на Шадоу Мозес? – спросила Наташа, – Ты со своими пафосными речами плохо вписываешься в общую канву.

Но я ее уже не слушала. "Огненный Лис" смачно харкнул огнем и рванулся у меня из рук, так что я едва не шлепнулась на задницу. Ракета, старательно нацеленная мной в единственное известное мне у особей мужского пола (ну и некоторой натяжкой у роботов с мужскими собачьими именами) уязвимое место, взмыла почти вертикально вверх, с визгом отрикошетила от потолка ангара и поразила странную круглую штуку на "плече" Рекса, похожую на тарелку для приема спутникового телевидения.

Рекс вдруг взревел, беспомощно завертелся на месте, перебирая ногами, словно пьяный на дискотеке. Похоже, я таки попала в язвимое место. Раздался хриплый окрик Снейка:

– Фокс! Нет!

А затем громадина Рекса с грохотом осела на пол, подмяв под себя кибернетического ниндзя, снующего прямо у него под брюхом.

Я первая успела подбежать к поверженной "Шестерне". Верхняя часть тела ниндзя едва виднелась из-под навалившейся на него многотонной громадины. Он был еще жив. Каким-то образом ему удавалось удерживать на себе вес, способный раздавить в лепешку танк. Но его доспехи со скрежетом сминались, не в силах сопротивляться чудовищному давлению.

– Сейчас... Сейчас мы поможем тебе! – засуетилась я, хотя по идее лучшей помощью в данной ситуации являлась бы пуля в голову, – Снейк! Эй, Снейк, тащи сюда свою задницу, но главное – прихвати какой-нибудь домкрат или ломик!

Ниндзя качнул головой.

– Нет... Не стоит... Пришло мое время... Сколько я себя помню, у меня была одна сокровенная мечта... убить всех человеков... Но потом я пересмотрел свою точку зрения... "Шестерня" должна быть уничтожена... человечество не познает ужас ядерной войны... и тогда у меня будет шанс возродиться в сиквеле... и убить всех человеков... А сейчас... я наконец-то умру...

– Нет, Фокс, не умирай! – закричал Снейк, – Мы вытащим тебя, вот увидишь. Вылечим... починим. Я знаю одного механика, он тебе из запчастей для "Калашниковых" такие руки-ноги сделает, что закачаешься. Будешь лучше прежнего. Только не умирай, ты не должен умирать! А если уж всерьез умираешь, не забудь поделиться со старым добрым Снейком тайной смысла жизни или еще каким-нибудь секретом.

– Слушай сюда, Снейк, – тихо вымолвил ниндзя, – Все фигня, кроме генов... Но если разобраться... гены тоже фигня... Вот тебе и весь смысл жизни... Все просто... И еще одна причина... по которой я должен уйти...

– Какая же?

– Есть еще одна копия всех данных проекта "Стальная Шестерня"... Здесь... – ниндзя отпустил одну руку, удерживающую вес Рекса, чтобы постучать себя по металлическому виску, и это было его фатальной ошибкой. Вторая рука не выдержала нагрузки, подломилась, и туша Рекса опустилась почти до самого пола.

Снейк был потрясен.

– Прикинь, – потерянным голосом произнес он, не отрывая взгляда от торчащей из-под Рекса руки ниндзя с поднятым большим пальцем, – Это ж кореш мой был... бывший. Сидели вместе, воевали вместе... ну, сначала вместе, потом против друг друга... Я уж думал его в живых давно нет... А с ним видишь что сотворили... и на человека-то не похож, робот какой-то.

– Не робот, – машинально поправила я, – Киборг. Кибернетический организм.

– Да один хрен. И жить не жил, и умер как собака.

– Вечная память павшим, – вставила я, утирая непрошенную слезинку.

Вдруг, высоко над нами заскрежетал металл. Передняя часть "морды" Рекса откинулась, словно верхняя челюсть. Ликвид свесился через край кабины и с любопытством посмотрел вниз, на нас.

– Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? – глубокомысленно провозгласил он, – Нет, он не был нравственным человеком. Это был одержимый параноик, шизоид и вуайерист, использующий последние достижения технологий в своих гнусных целях. И тетеньку Парамедика[6] он убил, хотя Женевская конвенция запрещает убивать медперсонал, даже если из методов лечения у них только "зеленка" и клизма. Вынести этого противоречия покойный не мог, и потому умер. Был мною задавим. Аминь.

– Ах ты...! – Снейк сжал кулаки и устремил на Ликвида испепеляющий взгляд, – Я до тебя все равно доберусь!

– Это вряд ли, – заметил Ликвид, – Как я только что обнаружил, Рекс замечательно управляется вручную, без уничтоженной вами антенны радарного наведения. Так что сейчас я дочитаю мануал, а потом отправлю вас обоих вслед за вашим приятелем – в ад!

– Это вряд ли, – возразил Снейк, доставая из подсумка ручную гранату и сдергивая кольцо.

– Что?! – вскричал Ликвид, – Нет! Ты не посмеешь! Это просто смешно! Одной гранатой?!

Чугуниевый мячик гранаты описал в воздухе дугу и с гулким звяканьем упал в открытую кабину Рекса.

– Аста ля виста, бэби, – сказал Снейк.

– Не-е-е-е-ет!!! – заорал Ликвид.

Первый взрыв прозвучал просто хлопком в ладоши, по сравнению с тем, что началось, когда сдетонировала боеукладка Рекса. Взрывной волной меня отшвырнуло аж до противоположной стены ангара, я ударилась об нее спиной и затылком и... да-да, вы угадали, потеряла сознание. Но на этот раз у меня была вполне уважительная причина.

[1] Здесь и далее Мэй Лин использует реальные цитаты Мао Цзедуна, правда комментируя их как бог на душу положит.

[2] В действительности, вертолет Ми-24, как и вся прочая техника, получил такое название вовсе не из-за внешнего сходства, которого нет и в помине, а в соответствии с определенной системой классификации, принятой в НАТО. В ней, например, реактивный истребитель называется словом на букву "F" (fighter – "истребитель"), состоящим из двух слогов, бомбардировщик – словом на букву "B" (bomber – "бомбардировщик"). Вертолет, соответственно, получает имя на букву "H" (helicopter – "вертолет"). Сами слова подбираются случайным образом. А в переводе с английского Hind – "лань".

[3] Город реально существует и носит такое название.

[4] Да-да, я помню, что в MGS Оцелот потерял руку. Но кто сказал, что события в фанфике должны в точности повторять оригинал? Тут, как видите, у него обе руки на месте.

[5] Я просто не мог отказать себе в удовольствии снова использовать эту замечательную цитату из романа Пратчетта "Стража! Стража!" Персонажи романа обсуждают свои шансы в сражении с огромным драконом, и приходят к следующим выводам: во-первых, стрелять надо в язвимое место, во-вторых, если шанс попасть в это место точно равен одному на миллион, ни больше ни меньше, стрелок обязательно попадет, по закону жанра.

[6] По последним данным, доктор Кларк, упомянутая в MGS и убитая Греем Фоксом вследствие его выхода из-под контроля, и Парамедик из MGS3 – одно и то же лицо. Хотя ранее считалось, что доктор Кларк – мужчина.

Часть 4

Глава 10

В которой Снейк узнает шокирующую правду своего появления на свет и происходит развязка.

Меня выдернул из небытия звук знакомого и невыносимого с некоторых пор голоса с британским акцентом. Первой моей мыслью было: "Наплевать, в аду я или в раю, лишь бы не вместе с Ликвидом!" Потом я ощутила боль во всем теле, слишком сильную для райского блаженства, но недостаточно сильную для адских мучений, из чего я заключила, что пока еще нахожусь в нашем бренном и грешном мире.

С трудом разлепив глаза, я увидела в паре дюймов от лица уходящую в бесконечность ровную металлическую поверхность, и ее же ощутила левым боком, локтем и бедром, на которых лежала. Металл был приятно теплым, но невыносимо твердым, конечности затекли и болели. Я попыталась пошевелиться, но не преуспела. Судя по ощущениям руки стянуты за спиной, ноги связаны над коленями и на уровне лодыжек. Липкая лента закрывала мне рот, но не мешала дышать носом, к счастью моя простуда еще не перешла в "сопливую" стадию.

Продолжая оглядываться, я обратила внимание на то, что помещение теперь освещено не яркими лампами дневного света, а лишь всполохами пламени, разгорающегося где-то внизу. Я поняла, что лежу на "макушке" полуразрушенного Рекса, что меня и обрадовало и встревожило одновременно. Если эта махина хоть немножко накренится – катиться мне до самого края, а потом еще долго лететь до негостеприимного бетонного пола.

Ликвид и Снейк в поле моего зрения не попадали, но по словам первого было понятно, что он обращается ко второму. Насколько давно велся этот разговор – мне оставалось только догадываться. Так же, как и о своей дальнейшей судьбе.

– Вот ты думаешь, что ты победил, потому что уничтожил моего Рекса? А я, может, думаю, что я победил, потому что могу сейчас превратить тебя в котлету, а мне ничего не будет, – философски размышлял Ликвид, – А на самом-то деле, это Они победили, потому что все происходит, как Они и планировали. А если что-то идет не по плану, это значит только одно – все идет по плану В.

– Нечего валить все на Них! – выкрикнул Снейк, – Можно подумать, убить миллионы людей ядерным оружием не твоя собственная идея!

– Ну, допустим моя. Но могу ли я быть уверен, что эту идею не подали мне каким-то окольным путем? И почему я должен думать, что уничтожение миллионов людей моими руками не соответствует Их планам? Кстати, Снейк, у тебя у самого рыльце в пушку. Моя ракета так и не взлетела. Мои намерения, явные или мнимые, нельзя считать осуществленным преступлением. А вот скольких людей ты убил? Сколько моих друзей, товарищей, моих солдат?

– У меня не было другого выхода. Это война, а на войне – убивай, или убьют тебя. Дело-то мне не шей.

– Убийца смотрит на тебя из зеркала, Снейк. Убийца внутри тебя. Ты жизни не видишь без войны, смерти и убийств. Если ты скажешь, что ненавидишь насилие, это будет выглядеть как протест пчелы против меда. А знаешь, почему ты таков, какой есть?

Снейк не отвечал.

– Ты был создан для этого пути. Мы оба созданы.

– Созданы? – удивленно переспросил Снейк.

– Проект "Cor canina".[1] Клонирование человека по методу профессора Преображенского. Оплодотворенная донорская яйцеклетка помещается в специальный автоклав, пока через девять месяцев оттуда не вылезет какой-нибудь хам-мункулс с превосходными боевыми способностями. Сначала, нас было восемь, но потом некой шишке в погонах пришло в голову – зачем искусственно выращивать идеальных солдат, если любая баба может его родить, а остальное сделает сержант в Форт-Брэгге,[2] как это происходило на протяжении столетий. Не так эстетично, как выращивание в автоклаве, зато дешево, удобно и практично. И тогда шестерых наших братьев сдали в поликлинику, для опытов. А нас двоих все-таки оставили, как живое напоминание о том, что с генами шутки плохи.

– Слушай, Ликвид, ну что ты сгущаешь краски? Раз оставили – значит сочли эксперимент удачным. Чем ты недоволен-то? Живи себе в свое удовольствие, наслаждайся жизнью. Она дается один раз, и то в ряде случаев случайно, по вине некачественных контрацептивов. А нас, если тебе верить, вообще не должно существовать. Так что можно считать, что нам повезло...

– Вот именно, – оборвал его Ликвид, – Мы не должны были появляться на свет. Для нас нет места в природной системе этого мира. И вскоре природа исправит ошибку, допущенную человеческой наукой. Ты говоришь: живи и наслаждайся жизнью? Я смеюсь на тебя, Снейк, хотя это смех сквозь слезы. Понимаешь ли ты сам, насколько нелепо звучит твое предложение?

– А в чем проблема?

– Что есть жизнь, Снейк? В чем ее смысл? В беспечном и бездумном существовании? Полезной деятельности на благо человечества? Чушь! Все, чего может достигнуть самый способный и успешный индивидуум – ничто, если он не выполнил свое главное предназначение, заложенное в него природой. Все живое рождается и живет с одной целью – нести гены своих предков и передавать их потомкам. Это и есть сплошная и непрерывная Линия Жизни, из которой мы выпадаем, словно гоночный болид с отвалившимся колесом.

– Что-то я никак не пойму к чему ты клонишь, – озадаченно заметил Снейк.

– Последствия контузии что ли? – спросил Ликвид, – Как же ты не понимаешь, Снейк. Эксперимент провалился. У нас, его продуктов, тупиковых ветвей, искусственно выращенных на древе эволюции, отняли способность воспроизводиться – репродуктивную функцию! Мы не можем иметь детей, наше семя стерильно, наши гены никогда не попадут в следующее поколение. Эти хитрые сволочи из Пентагона решили подстраховаться. Так что все, что нам остается – прожить свои жалкие никчемные жизни и сдохнуть, восстановив тем самым природное равновесие. И я не собираюсь просто стареть, дряхлеть и ждать смерти-избавительницы. Лучше умереть в быстро, во вспышке взрыва, чем медленно, в собственном дерьме!

Наступила пауза. Затем Снейк произнес:

– Эээ... Ликвид, а ты уверен насчет этого... как его... лишения репродуктивной функции? Я вроде как не замечал за собой ничего такого...

– О, да, – ухмыльнулся Ликвид, – Слава богу, хоть способность стрелять у нас не отняли, вот только патроны выдали холостые. Если ты понимаешь, о чем я веду речь.

– Гм... не совсем. Почему, как ты думаешь, до начала этой операции я жил в глуши на Аляске, вдали от цивилизации и других людей?

– Наверное, после предыдущей операции ты получил тяжкую психологическую травму, и тебе хотелось побыть одному. Разве не так?

– Какую еще травму? Ты сам пять минут назад сказал, что насилие, убийства и смерть меня только заводят. Открою тебе один секрет, Ликвид, только обещай никому не рассказывать. Аляска – идеальное место, чтобы скрываться от правосудия. Ни один федеральный судебный исполнитель не сунется в эти суровые места, а с местными рейнджерами я договорился по-хорошему – они меня не трогают, а я их. А вот в двенадцати более цивилизованных штатах на меня выданы ордера на арест. Основание – злостное уклонение от уплаты алиментов в особо крупных масштабах.

Я не видела лица Ликвида, о чем очень жалела, но легко могла представить, как округлились его глаза.

– Что?! Не может такого быть! Ты мне лапшу на уши вздумал вешать?!

– Какой смысл? – спокойно ответил Снейк, – Что, вранье поможет мне в данной ситуации?

– Как такое возможно?! Проклятье, неужели меня обманули? Может, тебя в роддоме подменили? Да нет, мы же похожи как братья, – Ликвид заметался по "макушке" Рекса, должно быть, ища что бы пнуть, – Будь Они прокляты! Я так и думал, что здесь какая-то подстава!

Потом Ликвид немного успокоился, и я услышала странное шуршание. Как оказалось – Ликвид развязывал Снейку руки.

– Неважно кто из нас прав, а кто ошибается, – звенящим от ярости голосом провозгласил Ликвид, – Все равно ты отнял у меня все самое дорогое – отца, любимую игрушку – Рекса, мечту о возрождении "Внешних Небес", мою честь и доброе имя. И за это я собираюсь расквитаться с тобой сейчас, пусть даже это будет последнее, что я совершу в своей жизни. Я натравливал на тебя десятки безмозглых, но хорошо вооруженных солдат, подстраивал тебе ловушки и засады, с тобой сражались один за другим лучшие воины, каких мог предложить "Фоксхаунд", я топтал тебя Рексом – все без толку. Но теперь, я решил дать тебе шанс на честный поединок. Один на один, как мужчина с мужчиной.

– Честный поединок? – возмутился Снейк, А тебе не приходило в голову, что после того, как ты натравливал на меня десятки безмозглых, но хорошо вооруженных солдат, подстраивал мне ловушки и засады, со мной сражались один за другим лучшие воины, каких мог предложить "Фоксхаунд" и ты топтал меня Рексом, я немного устал?

– Да, я думал об этом, – признался Ликвид, – И потому позаботился о дополнительном стимуле, который подстегнет тебя и заставит выкладываться на все сто. Если, конечно, эта девушка что-то для тебя значит.

Я навострила уши, когда речь зашла обо мне.

– Что, тоже решил подстраховаться на случай "нечестного" исхода нашего "честного поединка"? – с издевкой спросил Снейк, с хрустом разминая затекшие мускулы.

– Нет, ну что ты! Как ты мог так дурно обо мне подумать? Просто бомба с таймером, закрепленная на ее теле, будет отсчитывать время, отведенное на нашу дуэль. Кто наберет больше очков к окончанию отчета – тот и победил. Кто первый умер – тот проиграл. Как видишь, я не выгадываю для себя никаких преимуществ, мы в равном положении.

– Ага, оба по шею в дерьме, – угрюмо отозвался Снейк.

Я почувствовала прикосновение к своему плечу, затем Ликвид перевернул меня на другой бок, и я увидела обоих мужчин. Они были обнажены по пояс, причем оба могли похвастаться красивой рельефной мускулатурой. Вот только слой пота, грязи и крови несколько портил впечатление. Под руками Ликвида щелкнул какой-то переключатель, на уровне моего пояса запищал включившийся таймер. Я в ужасе задергалась, стараясь освободиться или хотя бы стряхнуть с себя бомбу, но Ликвид связал меня на совесть. А широкая полоса скотча не позволяла вырваться из моего рта ни одному из эпитетов, которыми я хотела бы его наградить.

– Смотри, как страстно она жаждет жизни, – сказал Ликвид, похлопав меня по плечу, – Ей-то есть что терять, и она тоже не выполнила пока своего природного предназначения. Как жаль будет, если такая прелестная девушка погибнет, верно, Снейк?

Заурчав, словно дикий вепрь, Снейк бросился на Ликвида. Мужчины сошлись в смертельной схватке на крошечном пятачке свободного пространства, все четыре стороны которого обрывались в пропасть. Удары сыпались один за другим, каждого из них хватило бы, чтобы вышибить из меня дух, но эти двое словно были выкованы из титана. А я, тем временем, лихорадочно старалась ослабить путы. Запястья слегка намокли от пота, и я почувствовала, что могу покрутить руками в веревочной петле. Еще немного усилий, и рука выскользнет на свободу, а дальше уже дело техники.

– А ведь ты стал слабым, Снейк! – усмехнулся Ликвид, впечатывая кулак под ребра своему оппоненту.

Снейк охнул и согнулся пополам, словно его лягнула лошадь. Ликвид подхватил его, оторвал от поверхности Рекса, а потом с размаху швырнул на металл. Раздался тяжкий удар, сопровождаемый стоном Снейка. Скрючившись, словно младенец, он судорожно втягивал воздух, стараясь усмирить вспыхнувшую боль.

– Надо было принимать лекарства, братец, – Ликвид повернулся спиной, и я увидела заткнутые сзади за пояс ряды шприцов, наполненных какой-то молочно-белой жидкостью. Ликвид спокойно вытащил один и вонзил иглу себе в грудь. Широкая ладонь надавила на поршень.

Эта короткая заминка дала возможность Снейку подняться на ноги. Ликвид выдернул шприц, отшвырнул его в сторону, и успел подставить руку как раз перед тем, как Снейк ударил его. Ликвид захохотал. Ему, похоже, нравилось то, что происходило сейчас. Нравилось ощущать неистовую силу собственных мышц, нравилось смотреть на растерянного Снейка... Он снова схватил и бросил оземь своего противника. Затрещали кости.

– Ну, давай вставай, Снейк! – заорал Ликвид, подходя к распластанному на обшивке Рекса Снейку, – Давай, дерись!

Тут мне, наконец, удалось освободить обе руки, и я в лихорадочной спешке стала распутывать веревки, стягивающие ноги.

Снейк заставил себя встать, задавил в себе боль. Его нога прочертила в воздухе дугу и врезалась в висок Ликвиду. Следующий удар заставил Ликвида покачнуться, но третий он поймал в стальной капкан захвата.

– Вот это другое дело, братец! – воскликнул Ликвид, вновь швыряя Снейка, словно капризный ребенок надоевшую игрушку, – Это уже серьезный бой.

Ликвид, поглощенный боем, не заметил, как я, на подгибающихся онемевших ногах ковыляю к нему сзади. Я молилась только о том, чтобы он не оборачивался еще три секунды, и мои молитвы были услышаны. Протянув руку, я выхватила из-за пояса Ликвида один из шприцов. В следующее мгновение он обернулся и легким толчком отбросил меня на десяток футов. Но шприц выпал и подкатился к Снейку. Он успел крепко зажать его в кулаке, и пока Ликвид отвлекся на меня, вонзил иглу себе в грудь, одновременно нажимая на поршень.

Ликвид обрушился на него, как ураган. Его мелькающие в воздухе кулаки опускались на лицо Снейка, на его ребра, живот, но тот словно не чувствовал боли. Снейк уклонился от очередного удара Ликвида, тот злобно прошипел:

– Скажи "спокойной ночи", говнюк!

Снейк перехватил руку брата и хрипло выдохнул ему прямо в лицо:

– Спокойной ночи, говнюк!

В глазах Ликвида отразилось беспокойство. А в следующее мгновение на него обрушился град ударов Снейка, оттесняющих его все ближе к краю платформы. Теперь ему приходилось защищаться. Но Снейк, совершенно озверев, не оставлял ему ни единого шанса, ни единой возможности перейти в контратаку. И вот, Ликвид застыл, тщетно нащупывая руками и ногами какую-нибудь опору, на самом краю "макушки" Рекса. Но и Снейк окончательно выдохся, он стоял в трех шагах от противника, пригнувшись, опустив руки почти до колен, не в силах продолжать бой. Рука Ликвида опустилась на пояс, и я поняла, что сейчас произойдет. Когда рука снова поднялась с зажатым в ней пластиковым цилиндриком шприца, я бросилась к Ликвиду.

– Рэйчел, нет! – вскричал Снейк, когда я пронеслась мимо него.

Он что – думал я собираюсь врезаться в Ликвида и вместе с ним отправиться в смертельный полет? Еще чего. Притормозив в шаге от Ликвида, я резко выбросила вперед и вверх ногу, отточенным до совершенства движением.

– Был бы ты женщиной, я бы тебе всё лицо разбила!

– Ооооуууу, – простонал Ликвид, роняя шприц и складываясь пополам, – И это, по-вашему, честный поединок?

Это были его последние слова. Потеряв равновесие, Ликвид сорвался с края платформы в темную бездну, на дне которой мелькали язычки пламени. Я проводила его взглядом, но потом у меня закружилась голова и я поспешно отступила от кромки. Снейк стоял позади меня, весь израненный, окровавленный, но вроде живой. Хотя он ничего не говорил, глаза выражали безмерную благодарность.

– Ты как? – спросила.

– Нормально, – прохрипел Снейк.

– Ну, раз нормально – займись-ка обезвреживанием этой чертовой бомбы, пока мне задницу не разнесло на кусочки!

Мою талию туго стягивал пояс с брикетом взрывчатки на пояснице и попискивающим таймером в тех же краях. Изогнувшись, я с трудом смогла разглядеть его экранчик. Времени оставалось в обрез.

– Может, Наташе позвонить? – предложил Снейк.

– Некогда. Пока она будет расспрашивать, из какого мыла эта бомба сделана – мы взлетим на воздух. Ты что – никогда бомбу не разряжал? Смотри, тут все просто: от детонатора идут два проводка – красный и синий. Перережешь один – бомба, считай, обезврежена. Перережешь другой – произойдет взрыв. Это я все вычитала в ознакомительном буклете ЦРУ "Справочник сапера-любителя", напечатанном на обороте карманного календарика. Ну, давай же, не стой столбом, – я повернулась спиной к Снейку.

Снейк неуверенно склонился над взрывным устройством. Со стороны, наверное, это смотрелось весьма комично, но мне было не до смеха. Цифры на таймере сменяли друг друга с ужасающей быстротой.

– Так какой из двух резать-то? Красный или зеленый?

– Синий, – машинально поправила я, – Нет, стой! Стой! Я не говорю, что резать надо синий, я имею в виду, что там должны быть два провода – красный и синий.

– Да нет, он зеленый. Желтый и зеленый, что же я – не вижу что ли?

– Что?! Какой еще желтый?! Может, у тебя цветовая слепота? Господи, режь хоть какой-нибудь, я сейчас ВЗОРВУСЬ!!!

Я зажмурилась, прощаясь с жизнью. Глупее смерти и не придумаешь. Что-то щелкнуло и попискивание таймера прекратилось.

– Ну, вроде все, – произнес Снейк.

Я шумно выдохнула.

– Молодец. Ты какой провод-то перерезал?

– Никакой, – ответил Снейк, – Я присмотрелся: оказывается там только коричневые провода. К тому же у меня не было ни ножниц, ни кусачек...

Я раскрыла рот, чтобы завопить.

– ... поэтому я просто выковырнул батарейку из таймера. Прокатило ведь?

Глава 11

В которой наши герои покидают базу на Шадоу Мозес, чтобы никогда не возвращаться.

После кульминационной битвы на верхушке "Шестерни", даже как-то неинтересно рассказывать о том, как мы спускались с нее на пол ангара и искали в темноте, рассеиваемой лишь горящими обломками, выход. Тела Ликвида мы не нашли, да и желания искать не возникло. Никто не мог бы выжить, упав с такой высоты, будь он хоть трижды идеальный солдат, а тащить это тело с собой, чтобы похоронить на поверхности острова, нам тоже не улыбалось.

Не без труда найдя выход из ангара к подземному гаражу, мы были вознаграждены за наши старания, обнаружив там исправный, полностью заправленный джип, да еще с ключами в замке зажигания. Учитывая наше со Снейком состояние, выбираться с базы пешком представлялось на редкость незавидной перспективой.

– Хо-хо! – обрадовалась я, увидев автомобиль, – Поедем в таксо? Кр-р-расота! Я за рулем!

Снейк не возражал. Но, едва мы выехали из гаража и помчались по длинному туннелю к пятнышку дневного света впереди, он вдруг что было сил хлопнул себя ладонью по лбу.

– Как же я мог забыть?! Мэрил! Я же обещал ее спасти!

У меня внутри все похолодело. Возвращаться через всю базу к лазарету, а потом проделывать обратный путь или искать другой выход на поверхность, в то время как все тело ноет, словно попало под бульдозер, а до свободы рукой подать – это было выше моих сил. А Снейк, тем не менее, счел подобные оправдания недостаточными и всерьез намеревался отправиться за Мэрил.

– Постой, – сказала я ему, – Давай сделаем так: я по кодеку свяжусь с Отаконом и попрошу его найти и присмотреть за Мэрил. Или у тебя к ней какие-то интимные нежные чувства? – добавила я с неумело замаскированной угрозой в голосе.

– Да нет, в общем-то, – неопределенно ответил Снейк, – Если честно, ты меня привлекаешь даже больше. Мэрил слишком много о себе воображает. Они с Отаконом составят чудесную пару. Кстати, раз уж у тебя кодек работает, не могла бы ты заодно связаться с полковником Кэмпбеллом и сообщить о успешно выполненной миссии? А то мой кодек, кажется, превратился в бесформенную кучку деталей где-то в середине огромной шишки, заменяющей мне голову.

– Да не вопрос.

Я первым делом решила связаться с папой. Если уж Мэрил ждала помощи последние несколько часов, то и еще немного подождет.

– Алло, пап? У нас хорошие новости – "Шестерня" разрушена! – закричала я, как только Кэмпбелл ответил на вызов, – А мы со Снейком сейчас выбираемся с базы. Ты не мог бы прислать за нами вертолет, а тут автобусы не ходят?

Но к моему удивлению, знакомый голос, раздавшийся в ответ, принадлежал не отцу.

– Мисс Тимберлейк? – осведомился мистер Каллахен, мой начальник в картографическом отделе главного управления ЦРУ, – К сожалению, для вас у меня есть только плохие новости.

– Эээ... мистер Каллахен? – оторопев, переспросила я, – Как вы там оказались? Вы не могли бы передать трубку моему... эээ... полковнику Кэмпбеллу?

– Полковник отстранен от должности командующего операцией и арестован по подозрению в государственной измене, – бесстрастным голосом сообщил мне Каллахен.

– За что?! – вскричала я.

– Он отдал приказ об отмене бомбардировки Шадоу Мозес...

– Бомбардировка?! Какого черта?! Миссия выполнена – "Стальной Шестерни" больше нет!

– Вот именно. А вы – пока еще есть. Мне горько об этом говорить, Рэйчел, но стандартная практика спецслужб подразумевает устранение лишних свидетелей, даже если они служащие ЦРУ, и уничтожение улик. Кстати об уликах. Тебе удалось получить от мистера Бейкера диск с данными?

– Да, – ответила я, – Но его у меня отобрали!

– Как жаль. Будь этот диск у тебя, пожалуй, я бы что-нибудь придумал. А так...

– А почему это вы принимаете решение о бомбардировке американских баз? – удивилась я, – Я думала, вы просто начальник картографического отдела.

– Это должность для прикрытия, – ответил Каллахен, – На самом-то деле я советник президента по национальной безопасности.

– Вы исполняете приказ президента?

– Президент занятой человек. Я взял ответственность на себя.

– И вы собираетесь вот так запросто уничтожить невинных людей? Чем же вы тогда лучше террористов, с которыми мы здесь боролись?!

– А кто сказал, что я лучше? Извини, у меня еще много дел. Говорить нам больше не о чем, ждите бомбардировщики, но я хочу, чтобы ты знала, Рэйчел, с тобой было приятно работать.

– Д-да пошел ты! – выкрикнула я и расплакалась, едва не потеряв управление джипом. Кодек отключился.

Снейк все понял с полуслова.

– Дай-ка мне свою игрушку, – попросил он, – Есть у меня один заветный номерочек, приберегал как раз для таких случаев.

Снейк всунул гарнитуру в опухающее на глазах ухо и набрал номер.

– Алё? Снейк беспокоит. Очень рад, что вас застал... Благодарю, здоров... С сожалением должен вам сообщить, что ваша секретная операция отменяется... Что? Нет, совсем отменяется... Вот почему: я прекращаю работу в Соединенных Штатах и вообще на Американском континенте... Сейчас мне позвонил какой-то хлыщ, представившийся советником президента по национальной безопасности, и терроризировал меня! В таких условиях я не только не могу, но и не имею права работать... Мне самому очень неприятно... Как? Гм... как угодно... Но только одно условие – чтобы мое имя даже не упоминалось. Я для них умер... Да-да, пожалуйста... Ну, это другое дело... Благодарю вас... мистер президент.

– Ты говорил с президентом?! – воскликнула я.

– Да, а что? Надо было передать ему привет от тебя? Не волнуйся, нам дан зеленый свет. Можешь даже не пристегиваться, превышать скорость и пить за рулем. Эх, выпить бы сейчас не помешало...

– Ты? Говорил? С президентом? – раздельно и внятно повторила я.

– Ну да, я же сказал. В нашем деле главное иметь богатые связи. Президент Алеман Лакайо[3] милейший человек. Что ты против него имеешь? Он в хороших отношениях с президентом Уго Чавесом. Тот, в свою очередь, дружит с кубинским лидером Фиделем Кастро. У Фиделя свой интерес в сотрудничестве с Россией, а российский премьер Путин[4] знает подход к канцлеру Германии Герхарду Шредеру. К Шредеру прислушивается даже английская королева Виктория, а уж она знает, как надавить на нашего обормота в Белом доме. Вот увидишь, бомбардировку отменят, а полковника освободят из-под стражи в мгновение ока, а этому выскочке Каллахену ой как не поздоровится.

Тем временем, мы, наконец, достигли конца туннеля и выехали наружу. На миг меня ослепил непривычно яркий солнечный свет, хотя субарктическое солнышко едва-едва выглядывало из-за горизонта, и я не заметила, как сбоку нас обогнал и круто подрезал такой же джип. А потом было уже поздно. Последнее, что бросилось мне в глаза, перед тем, как машины с грохотом столкнулись – перекошенное от ярости лицо человека, которому по всем физическим и медицинским законам полагалось быть мертвым. Затем дорога вдруг встала дыбом и дала мне по многострадальной голове. Блин, если человека все время бьют по голове, он же дурачком может стать, вы в курсе?

Пелена перед глазами постепенно рассеялась. Но лучше бы забытье продолжалось еще немного, тогда я не увидела бы восставшего из ада мертвеца, ковыляющего ко мне с автоматом в руках и безумной ухмылкой на физиономии. Естественное желание пуститься наутек несмотря на усталость, ушибы и ссадины, невозможно было осуществить из-за того, что после аварии наш джип перевернулся и мы со Снейком оказались зажаты под ним. Хорошо еще, что отделались поверхностными ранениями, как мы не переломали себе все кости – остается загадкой. Но и вылезти из-под джипа, чтобы дать отпор мертвецу, ни один из нас не успевал.

– Господи, этого ублюдка сбили в вертолете, в него стреляли в упор, взорвали в Рексе – ну ладно, это все фигня, но потом-то его сбросили с пятидесяти футов на бетон – а он все живой?! – в отчаянии вскричала я.

Ликвид подошел вплотную к нам. Я не могла не заметить, что его мускулы на руках и обнаженном торсе бугрятся и пучатся самым невероятным образом, словно у финалиста соревнований по бодибилдингу. Кожа натянута, как на барабане, под ней выступают раздутые вены. В глазах у него не осталось ничего человеческого, только дикая первобытная ярость. Ликвид открыл рот, из которого тут же полезли хлопья пузырящейся пены, и прорычал:

– Что, думали все кончено? А вот и нет! Ничего не кончено, пока дядя Ликвид не сказал, что все кончено!

Ликвид поднял автомат, застыл на секунду, а затем затрясся, как эпилептик и рухнул ничком рядом с нашим джипом. Первые секунды после этого я не могла поверить нашей удаче. Даже стало немного обидно.

– Ну а какого черта он теперь-то помер? – недоуменно спросила я, – Его же никто и пальцем не трогал. Что, тоже инфаркт микарда?

Снейк не ответил, но как-то смущенно отвел глаза. Только выбравшись с его помощью из заточения под машиной, и встав над бездыханным телом Ликвида, я обрела ответ на оба своих вопроса. Задницу Ликвида украшал сомнительной художественной ценности узор из пластиковых кругляшков, венчающих поршни шприцов. Сами шприцы, носимые Ликвидом без всякого соблюдения техники безопасности заткнутыми за пояс, вместе со всем содержимым, каким бы оно ни было, при падении с Рекса ударом оказались вдавлены глубоко внутрь. Мне стало дурно, и я поспешила отойти в сторонку.

– О покойниках либо хорошо, либо ничего, – заметил Снейк, – Так что я, пожалуй, помолчу.

– Снейк, а ты всерьез говорил о... ну, насчет алиментов, и ордерах на арест в двенадцати штатах?

Снейк кивнул.

– Да, но я подумываю завязать с этой порочной практикой. Пора бы уже остепениться, завести семью... Как ты смотришь на то, чтобы рвануть вместе на Гавайи? Там меня тоже не разыскивают, а эта Аляска со своей холодрыгой у меня уже в печенках сидит.

Я чуть не запрыгала от восторга, но суровая реальность заставила меня поумерить пыл.

– А как же секретные операции, спасение мира от ядерной угрозы, борьба с терроризмом и все такое прочее? Боюсь, правительство и спецслужбы не оставят тебя в покое.

– Нет уж. С сегодняшнего дня я в отставке, – уверенно заявил Снейк.

– До следующего раза?

– Да, до следующего раза.[5]

[1] Cor canina в буквальном переводе с латыни – "Собачье сердце".

[2] База Форт-Брэгг в Северной Каролине – одна из крупнейших американских военных баз. В частности, там проходят подготовку члены спецподразделений, десантники и тд.

[3] Алеман Лакайо – президент Никарагуа в 1997-2002.

[4] На момент написания фанфика Путин был премьер-министром.

[5] Вы можете помнить этот диалог по фильму "Коммандо". Каждый раз, дописывая очередной безумный фанфик, страниц эдак на сто, я говорю сам себе: "Все, это последний!"