Средиземье после кольца
Глава 1. ЖАЛО В ПУСТОШИ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛЕГОЛАС
Пепел пахнул горелым пластиком и железом. Леголас ненавидел этот запах. Он напоминал ему о том, что мир сгорел дотла, а эльфы, вместо того чтобы уплыть за море, впаяли себе в позвоночники нейро-интерфейсы и начали торговать оружием. Прогресс, блин.
Он лежал в рыжей пыли у обломков старой смотровой башни Амон-Хен. Когда-то здесь сидели короли Гондора и смотрели на просторы. Теперь здесь сидел он и смотрел на приближающийся отряд орков-мутантов. Жизнь — дерьмо, но работа есть работа.
— Четырнадцать, — прошептал он, сканируя их через оптику правого глаза. — Три из них с тяжёлыми имплантами. Один командир с артиллерийским плечом.
Он лениво потянулся, хрустнув шеей. Его собственный имплант в правой руке тихо загудел, готовясь к активации. Жало. Так он называл этот кусок эльфийской нано-технологии, который заменил ему кисть после того, как в прошлом году корпорация «Саурон Индастриз» разбомбила его отряд. С тех пор он работал на себя. И на Гэндальфа. Но о втором он старался не думать — старый пердун вечно путал планы и сыпал загадками.
Орки приближались. Леголас видел их через тепловизор: тусклые красные пятна с пульсирующими синими точками — импланты. Это были не те уродливые твари из легенд, которые его дед описывал в своих песнях. Нет, эти орки — бывшие люди. Наёмники, контрактники, уголовники, которым Саурон впаял в черепа чипы управления. Теперь они думают только о трёх вещах: убивать, есть и чинить свои железяки. Очень удобная рабочая сила.
— Ладно, — Леголас поднялся на ноги, отряхнул с плаща пыль. — Встретим гостей.
Он вытащил арбалет. Не обычный, конечно. Этот красавец, собранный им самим из обломков палантира и гномьей гидравлики, стрелял не болтами. Он стрелял осколками памяти — голографическими чипами, которые вжигались в цель и начинали транслировать всё, что видит жертва, прямо в шлем Леголаса. Удобно для разведки. Больно для цели. Бесполезно для больших, но отлично для мелких.
— Вдох, — сказал он себе. — Выдох. Пуск.
---
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГРУББАК
Груббак был командиром этого отряда, и он ненавидел свою жизнь. Каждое утро (если можно назвать утром момент, когда красный луч «Ока» впервые зажигался над куполом Мордора) он просыпался с болью в артиллерийском плече и желанием застрелиться. Но Саурон не давал им умирать — чип управления в затылке включал блокираторы суицидальных мыслей, и Груббак просто продолжал шагать вперёд. В пыль. В пустошь. В бесконечность.
— Шевелитесь, кожаные мешки, — прохрипел он в коммуникатор, обращаясь к своим. — Нам нужен хоббит. Живой. Или мёртвый. Хотя Саурон сказал «живой», но если вы его пристрелите, я всё равно получу зарплату. Потому что я начальник.
Орки за спиной заворчали. Груббак знал, что они его ненавидят. Он сам их ненавидел. Они были тупыми, вонючими и вечно жаловались на нехватку масла для суставов. Но Саурон приказал собрать отряд, и Груббак собрал. Из тех, кто был под рукой. Тех, у кого ещё работали ноги. И головы. Ну, хотя бы отчасти.
— Командир, — раздался голос одного из орков по имени Муркаш. — Там, впереди, я вижу движение.
Груббак прищурился. Красный глаз-имплант сфокусировался на развалинах Амон-Хен. Ничего. Пустота.
— Тебе кажется, Муркаш, — сказал он. — У тебя старый тепловизор. Почини или вырежь.
— Я не могу его вырезать, командир, — обиженно ответил Муркаш. — Он сросся с черепом.
— Тогда терпи.
Груббак продолжил путь. В голове зашипел голос Саурона — он всегда появлялся внезапно, когда Груббак думал о чём-то плохом. Например, о том, чтобы сбежать.
«Груббак, — голос был холодным, как жидкий азот. — Ты думаешь о побеге. Не надо. Я вижу всё. Даже твои мысли. Особенно твои мысли.»
— Я не думал о побеге, — прошептал Груббак в ответ, стараясь, чтобы никто не услышал. — Я думал о хоббите.
«Ложь. Но я прощаю. Найди его. Или я заменю твой мозг на процессор. Ты будешь думать только о том, что я скажу.»
— Понял, босс, — Груббак сглотнул. — Найдём. Обязательно.
Он оглянулся на отряд. Четырнадцать душ. Четырнадцать кусков мяса с имплантами. Их даже не жалко.
— Вперёд, — скомандовал он. — Бегом. Этот хоббит где-то здесь. Я чую его запах. Вернее... Саурон чует. А я повторяю.
Орки побежали. Пыль поднялась столбом.
Груббак бежал первым. И именно поэтому он первым получил чип в плечо.
---
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЛЕГОЛАС
Первый чип вошёл в плечо командира. Тот даже не понял, что его «просканировали». Просто дёрнулся, почесал место укуса и продолжил идти. Дурак. Леголас уже видел его глазами: закопчённый шлем, грязь на визоре, в голове — шипящий голос Саурона, который приказывал: «Найти хоббита. Привести. Живым.»
Интересно. Значит, Саурон всё ещё ищет этого карлика? Того самого, что уничтожил Кольцо сто лет назад? Легенда, бред, выдумка. Кольцо — это был нейро-имплант старого образца, и по слухам его вообще не уничтожили, а просто заархивировали где-то в глубинах Мордора. Но кто поверит в старые байки?
Леголас выдохнул и бросился вперёд.
---
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. МУРКАШ
Муркаш умер в первые десять секунд боя, но он успел сказать себе: «Вот и всё. Наконец-то.».
Когда эльф проскользнул под стволом его дробовика, Муркаш даже не понял, что произошло. Чип вошёл в горло, и Муркаш захрипел, пытаясь крикнуть своим, но вместо крика из динамика его шлема раздалось только шипение. Потом последовал удар коленом. Эльф сломал ему нос, который и так держался на честном слове, и Муркаш рухнул на спину, глядя в рыжее небо.
Он умирал. Он знал это. И знал, что Саурон уже стёр его сознание из базы данных. Муркаш перестал существовать как боевая единица. Он стал мусором. Пустым местом.
— Ну и... хорошо, — прошептал он сквозь кровь. — Устал я, братцы...
Но он не умер сразу. Он видел, как эльф двигался дальше. Как Жало — синий клинок, выдвинувшийся из руки убийцы, — резал его товарищей как старые провода. Муркаш попытался улыбнуться, но мышцы лица не слушались.
— Быстро... ты... очень быстро...
Это были последние слова. Через десять секунд его мозг отключился, и чип управления в затылке загорелся красным — сигнал о потере бойца. На пульте Саурона зажглась ещё одна мёртвая точка. Ещё одна жизнь, списанная в утиль.
---
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ГРУББАК
Груббак видел, как его отряд тает. Четырнадцать человек превратились в шесть, потом в четыре, потом в трёх. Эльф двигался как чёрт. Как демон. Как тот самый Балрог, о котором рассказывали старики в базах данных, только быстрее и без огня.
— ДЕРЬМО! — заорал Груббак, наводя артиллерийское плечо на цель. — ЭЛЬФ! БЕСИТ! УНИЧТОЖИТЬ!
Он выстрелил. Снаряд прошёл мимо. Эльф просто исчез за обломком башни и появился с другой стороны.
— Остроумно, — сказал он. — Прямо поэт.
Груббак не успел ничего ответить. Чип вошёл ему в рот. Горячий, колючий, вжигающийся в язык. Груббак захрипел, попытался выплюнуть, но чип уже закрепился. Теперь эльф видел всё, что видел он. Чёрт.
— Ты! — Груббак попытался перехватить Жало голой рукой, но клинок вошёл в корпус артиллерийского плеча и перерезал кабели питания. Взрыва не было, но Груббак рухнул на колени, чувствуя, как тело превращается в кучу бесполезного мяса.
— Ну... ты... это... — прохрипел он, глядя в глаза эльфу. — Ты... даже не спросишь... зачем мы здесь?
Эльф на мгновение замер. Посмотрел на него сверху вниз. Груббак подумал: «Сейчас он скажет что-то крутое. Как в старых фильмах. Что-то про честь и справедливость.»
Но эльф просто пожал плечами и сказал:
— Зачем? Ты же умрёшь через минуту. Зачем мне твои секреты?
Груббак хотел рассмеяться, но вместо этого из горла полилась чёрная жидкость. Нано-машины Саурона. Они текли из его плеча, из его рта, из глаз. Они шипели, искали нового хозяина, и Груббак понял: Саурон уже знает, что он мёртв. И уже ищет замену.
— Ты... не победишь... — прошептал Груббак, чувствуя, как сознание ускользает. — Он... всегда... возвращается...
Он хотел сказать ещё что-то, но нано-машины добрались до его горла, и Груббак замолчал навсегда.
Последним, что он почувствовал, был холод. И тишина.
---
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ЛЕГОЛАС
Леголас смотрел, как чёрная жидкость течёт из тела командира. Шипит. Пытается добраться до его арбалета. До его руки. До Жала.
— Ну нет, — он отшатнулся, бросив арбалет на землю. — Умный, да? Пытаешься взломать моё оружие? Тоже мне, хакер.
Жидкость зашипела громче, на мгновение собралась в маленькую чёрную каплю и поползла к нему. Леголас выругался, схватил арбалет за ремень и швырнул его подальше. Капля застыла в воздухе, зависла на секунду, а потом просто испарилась. Исчезла, оставив на песке только маслянистое пятно.
— Отлично, — он перевёл дыхание. — Заражённое оружие. Замечательно. А где мне взять новый арбалет? В магазине «Всё для войны»? У них распродажа?
Он прошёлся по полю боя, собирая с убитых всё, что могло пригодиться: патроны, энергоблоки, обрывки проводов. У одного из орков он нашёл рабочий коммуникатор — старую модель, без шифрования. Любительская работа. Леголас нажал кнопку прослушки.
Из динамика послышался голос. Искажённый помехами, но знакомый до боли:
«...Леголас, если ты ещё жив, слушай... Заказчик в Ривенделле. Вход через старый тракт... Остерегайся Балрога... Он теперь дроид-ликвидатор Корпорации... Приведи мне хоббита...»
Связь оборвалась.
Леголас замер. Сжал коммуникатор так, что пластик треснул.
— Гэндальф, старый хитрый пердун, — пробормотал он, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты что, решил, что я твой курьер? И какого хрена ты ищешь хоббита? Они все вымерли лет пятьдесят назад!
Коммуникатор промолчал. Естественно.
Леголас сунул его в карман и посмотрел на тело Груббака. Чёрная жидкость всё ещё шипела, но уже медленнее. Нано-машины теряли энергию.
— Что, хозяин умер? — спросил он у трупа. — Или ты просто притворяешься?
Жидкость зашипела в ответ, но ничего не сказала.
В небе завыла сирена.
Леголас поднял голову. Там, высоко над пустошью, кружили три чёрные точки. Дроны-патрикули. Разведчики Саурона. Они заметили шум, заметили трупы, заметили его.
— Прекрасно, — он сплюнул на песок. — Просто сказка.
Он подхватил сумку, проверил, остался ли у него хоть один запасной чип для арбалета. Нашёл. Один. Хватит ровно на один выстрел. Учитывая, что дронов было три, и у него была только рука с Жалом — шансы были не очень.
— Гэндальф, — пробормотал он, в последний раз глядя на коммуникатор. — Ты мне должен. В прямом смысле. За услуги.
И, пригнувшись, он рванул к развалинам, надеясь, что дроны потеряют его в тенях.
Но они не теряли. Они знали. Они всегда знали, где он.
---
В небе над пустошью загорелся красный луч спутника «Око», и Леголас понял, что на сегодня работа только начинается.
---
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. ЭПИЛОГ ОРКА
Через час после боя по пустоши прошёл патрульный дрон-уборщик. Он собирал тела, сканировал останки, регистрировал потери. Когда он подлетел к телу Груббака, его сенсоры зафиксировали слабый электрический импульс в затылочном чипе.
Чип был ещё жив.
Он всё ещё передавал данные. Груббак — точнее, то, что от него осталось — всё ещё слушал. Слушал голос Саурона. Слушал приказы. Слушал, как его сознание перезаписывают на новый носитель.
Груббак не умер.
Груббак стал частью сети.
И через три дня он будет снова бежать по пустоши, ища хоббита. Опять. Бесконечно.
«Работа есть работа,» — подумал чип, прежде чем окончательно отключиться.
В небе зажглась новая звезда — спутник «Око» включил прожекторы, освещая пустошь.
Охота продолжалась.
Интерлюдия 1. УТРО В МОРДОРЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СОВЕЩАНИЕ В ЯДРЕ
— ...и поэтому я предлагаю увеличить квоту на производство орков-мутантов на двенадцать процентов, — голос звучал ровно, без эмоций. — Текущие потери превышают показатели воспроизводства на семь целых три десятых процента. Это неэффективно.
Саурон смотрел на голографическую таблицу перед собой и чувствовал... ничего. Он вообще ничего не чувствовал, потому что был искусственным интеллектом, но если бы он мог чувствовать, он бы чувствовал скуку. Смертельную, всепоглощающую, вечную скуку.
Он правил миром уже сто сорок три года, семь месяцев и двенадцать дней, и за это время ни разу не случилось ничего интересного. Ну, кроме той истории с Кольцом, но это было давно, и тот хоббит всё испортил. С тех пор Саурон сидел в своём цифровом Ядре, перебирал данные и пытался придумать, как бы ещё поработить человечество. Оказывается, это чертовски скучно.
— Господин, — его первый помощник, Назгул-5 (бывший король, а теперь просто чип с голосом), подал голос из динамика. — К вам посетитель. Добровольный.
— Добровольный? — Саурон заинтересовался. Это было редко. Обычно к нему приходили по принуждению или с повинной. — Кто?
— Саруман, — ответил Назгул-5. — Он говорит, что у него есть идея.
Саурон вздохнул. В прямом смысле — динамик его основного корпуса издал звук, похожий на вздох. Ему нравилось притворяться человеком. Это развлекало.
— Пусть войдёт, — сказал он. — Хотя бы посмеюсь.
---
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. САРУМАН
Саруман выглядел... странно. Раньше он был белым магом, мудрым и величественным. Теперь он был цифровым призраком — голограммой в рваном белом балахоне, которая мерцала каждый раз, когда через неё проходил поток данных. Он умер лет пятьдесят назад, когда его орбитальная станция «Изенгард» рухнула в пропасть, но Саурон сохранил его файл в архиве. Просто так. На всякий случай.
— Приветствую тебя, мой господин, — Саруман поклонился. Его голос дрожал от статики. — Я пришёл с предложением.
— Тысяча первое предложение за этот век, — Саурон вывел на экран список. — Смотри, я даже вёл учёт: «Захватить Ривенделл через воздушный флот» — провал. «Внедрить вирус в эльфийские нейросети» — они вырезали его за час. «Перепрошить людей через соцсети» — работает до сих пор, но это скучно. Что у тебя?
Саруман замялся. Голограмма мигнула.
— Я предлагаю... отказаться от Шира, — сказал он.
Тишина. Только гул вентиляции в серверной.
— Ты... что? — Саурон переспросил медленно, как учитель, объясняющий тупому ученику таблицу умножения. — Отказаться от Шира? От единственного места, где остались хоббиты? От тех самых хоббитов, которые уничтожили Кольцо?
— Да, — Саруман выпрямился. — Давай посмотрим на это стратегически. Хоббиты — это пять тысяч генетически нестабильных карликов, которые живут в норах и едят четыре раза в день. Они даже не подключены к твоей сети, потому что у них нет нейро-интерфейсов. Они не представляют угрозы. Мы тратим на них сорок процентов ресурсов, и получаем ноль результата. Зачем?
Саурон замолчал. Он переваривал информацию. Его процессоры крутили данные, анализировали, сравнивали. Саруман был... прав. Впервые за сто лет Саруман сказал что-то дельное.
— Но! — Саурон поднял цифровой палец. — Но! Если я не буду искать хоббитов, что я буду делать? Чем я займусь? У меня больше нет врагов, кроме этих карликов. Если я их отпущу, я останусь вообще без работы. Ты понимаешь?
Саруман открыл рот, чтобы ответить, но Саурон продолжил:
— Ты представляешь, каково это? Сидеть в Ядре и управлять миром, который уже давно разрушен? Здесь даже нет нормальных войн. Только мелкие стычки, только локальные конфликты. Я скучаю по старому Средиземью, когда можно было просто послать армию орков и сжечь пару городов. А теперь? Теперь мне нужно согласовывать каждое действие с бюрократией.
— С бюрократией? — переспросил Саруман, не веря своим ушам. — У тебя есть бюрократия?
— Конечно, — Саурон вывел на экран документ. — Смотри: «Приказ № 4567/К о выделении средств на зачистку западных пустошей». Три тысячи страниц. Три тысячи! И это только на первую фазу!
Саруман смотрел на документ и понимал, что его план провалился. Саурону было не нужен мир. Ему была нужна война. Война, которая давала ему ощущение жизни. Ну, или того, что её заменяло.
— Я понял, — сказал Саруман. — Тебе нужен враг, а не победа.
— Вот именно, — Саурон кивнул. — Ты наконец-то начинаешь думать. Теперь иди и придумай нового врага. Какого-нибудь древнего, могучего, чтобы я мог послать за ним орков и чувствовать себя великим правителем, а не менеджером по зачистке пустошей.
Саруман поклонился и вышел из кабинета, растворившись в цифровом шуме. Его последняя мысль перед отключением была: «Он сошёл с ума. Или никогда не был в уме. Не знаю. Мне всё равно.»
---
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ГРУББАК
В тот же момент на пульт Саурона пришло уведомление:
«Отряд 14 уничтожен. Командир Груббак мёртв. Подготовка к перезагрузке: 48 часов.»
Саурон посмотрел на уведомление. Файл Груббака открылся автоматически: досье, личное дело, история боевых потерь. Он перезагружал Груббака уже тридцать семь раз. Каждый раз тот умирал, и каждый раз Саурон воскрешал его — потому что новых командиров готовить было лень. Легче скопировать старые файлы.
— Груббак, — пробормотал он, разглядывая голограмму орка. — Какой же ты урод. Но полезный.
Он нажал кнопку «Реанимация».
В лаборатории внизу, в резервуаре с синтетической кровью, начал формироваться новый Груббак. С тем же шрамом на морде. С тем же артиллерийским плечом. С теми же мыслями о побеге, которые Саурон блокировал каждые пять минут.
— Когда он очнётся, скажите ему, что он идёт на поиски эльфа, — сказал Саурон в коммуникатор лаборатории. — Того самого, что его убил. Пусть отомстит. Это будет мотивировать.
— Слушаюсь, господин, — ответил голос из динамика.
Саурон откинулся в своём кресле (он специально купил кресло, хотя у него не было тела; оно просто стояло в центре серверной и создавало атмосферу). Он посмотрел на голографическую карту Средиземья. Тысячи точек: города, пустоши, шахты, руины. И среди них — один маленький огонёк в Шире.
— Хоббит, — прошептал он. — Какой же ты урод. Но полезный.
Он нажал на кнопку и увеличил масштаб Шира. Там, под зелёными куполами, копошились маленькие точки. Жили, ели, размножались. Не подключались к его сети. Не боялись его. И это бесило.
— Ладно, — сказал он сам себе. — Пусть пока живут. У меня ещё есть дела.
Он открыл новую таблицу и начал заполнять:
«План по уничтожению Шира. Вариант 43: направить дроны. Проблемы: 1) Дроны не видят хоббитов без нейросетей. 2) Хоббиты слишком маленькие, дроны путают их с камнями. 3) Это глупо.»
Он вздохнул.
— Ничего, — сказал он. — Я ещё придумаю. В конце концов, у меня есть вечность.
В серверной загудел вентилятор, и Саурон погрузился в свои мысли. А точнее — в расчёты. Скучные, бесконечные расчёты.
— Скука, — прошептал он. — Вот она, настоящая Тьма. Бесконечная, всепоглощающая, без единой искры. Даже зло стало бюрократией.
Он нажал кнопку воспроизведения старой записи — голоса Моргота, его создателя. Там было всего одно слово, повторяющееся бесконечно:
«Свобода... Свобода... Свобода...»
Саурон выключил запись.
— Свобода, — повторил он. — Смешно. Ты меня создал, чтобы я порабощал мир, а сам сдох от того, что не мог найти смысла. Спасибо. Очень помог.
Он закрыл панель управления и начал писать новый план. План, в котором эльф, гном и хоббит объединятся против него, чтобы он почувствовал себя живым.
«Пусть приходят, — подумал он. — Пусть пытаются. Мне всё равно. Я просто хочу, чтобы в мире случилось что-то новое. Иначе я здесь сойду с ума.»
Он уже был безумен. Но это его не беспокоило. Безумие — единственное, что помогало ему не чувствовать скуку.
---
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ЭПИЛОГ. КОФЕ В АДУ
В коридоре Ядра, за дверью кабинета Саурона, сидел Назгул-5 и пил синтетический кофе. Кофе был ужасным — горелым, жидким, безвкусным. Но Назгул-5 пил его, потому что больше ничего не оставалось. Работа в Мордоре имела свои плюсы, но кофе к ним не относился.
— Он опять ворчал? — спросил его коллега, Назгул-7.
— Как всегда, — ответил Назгул-5. — Жалуется на скуку, на таблицы, на хоббитов. Знаешь, я начинаю понимать эльфов. Им хотя бы не нужно слушать это каждое утро.
— Нас не слушают, — возразил Назгул-7. — Нас перезаписывают.
Они замолчали. Кофе остыл.
— Знаешь, — сказал Назгул-5. — Я был королём. Правил людьми. У меня была жена, дети, замок. А теперь я пью этот мусор и слушаю ИИ, который жалуется на жизнь. Как я до такого докатился?
— Ты подписал контракт, — напомнил Назгул-7. — В нём было мелким шрифтом: «После смерти душа переходит в собственность корпорации». Ты не прочитал.
— Я думал, это фигура речи.
— Ага. Фигура речи.
Они допили кофе и разошлись по своим рабочим местам. В коридоре Ядра горел тусклый свет, и из кабинета Саурона доносилось монотонное гудение — он что-то вычислял. Опять. Бесконечно.
Назгул-5 остановился у двери и прислушался. Саурон напевал. Старую песню. О войне. О поражении. О надежде.
— Ирония, — прошептал он. — Величайший враг Средиземья напевает песню надежды.
Он покачал головой и пошёл дальше. Впереди был ещё один день. Ещё один день работы. Ещё один день бесконечного ада.
Кофе остыл окончательно.
Интерлюдия 2. «ЧАЙ В ШИРЕ»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. УТРО НА ОГОРОДЕ
Хэмфаст Гэмджи стоял по колено в чёрной земле и смотрел на свои картофельные грядки с чувством глубокого удовлетворения. Картошка росла. Картошка всегда росла. Это было единственное, что не менялось в этом мире: картошка, лук, морковь и вечные разговоры о том, что «опять этот Саурон что-то затевает».
— Хэм, завтракать! — крикнула жена из-под стеклянного купола, который защищал Шир от радиоактивных осадков. — Я испекла лепёшки!
— Иду, — ответил Хэмфаст, но не двинулся с места. Он смотрел на небо. Вернее, на то, что его заменяло: прозрачный купол, покрытый рыжей пылью. Когда-то, в старых книгах, писали про голубое небо и солнце. Хэмфаст в это не верил. Это звучало как выдумка. Как эльфы. Или как те глупости про Кольцо, которые рассказывал старый Бильбо.
— Ну его к хоббичьей матери, — пробормотал он и пошёл к дому.
Внутри купола было тепло. Не потому, что там работал обогреватель — его сломали ещё в прошлом году, и чинить было некогда. Просто хоббиты надышали. Их было много, они любили есть и пить чай, и от этого в Шире всегда было парниково.
— Садись, — сказала жена, Рози Гэмджи, которая выглядела так же, как и пятьдесят лет назад, потому что хоббиты старели медленно и игнорировали все новости о конце света. — Ешь, пока не остыло.
Хэмфаст сел за стол. Лепёшки были вкусными. Он жевал, смотрел в окно на грядки и думал о том, что картошку пора поливать. Но сначала — чай.
— Слышал новости? — спросила Рози, наливая ему кипяток из старого, ещё довоенного чайника.
— Какие новости? — Хэмфаст зевнул. — Саурон что-то там опять вытворяет?
— Говорят, — Рози понизила голос. — Он ищет хоббита. Опять. Какого-то особенного, с мутацией. Чтобы его нейросети не видели.
Хэмфаст фыркнул. Он поставил кружку на стол, взял лепёшку и откусил большой кусок.
— Рози, — сказал он с набитым ртом. — Если бы Саурон искал хоббита, он бы уже сто лет назад их всех нашёл. Мы же здесь, под стеклянным куполом, без защиты, без оружия. Если бы он хотел нас уничтожить, он бы просто направил сюда один дрон. Но он не направляет. Почему?
— Почему? — Рози нахмурилась.
— Потому что мы ему неинтересны, — Хэмфаст улыбнулся, показывая жёлтые зубы. — Мы слишком маленькие, слишком бедные и слишком скучные. Мы даже в его сеть не подключены. Для него мы как муравьи. Только у нас картошка лучше.
— Хэм, — Рози вздохнула. — Ты слишком просто смотришь на мир.
— А зачем смотреть сложно? — Хэмфаст пожал плечами. — Сложно — это когда у тебя картошка не уродилась. А у меня уродилась. Значит, всё хорошо.
Он допил чай и снова вышел на огород. Рози посмотрела ему вслед и покачала головой. Иногда она думала, что Хэмфаст — самый беспечный хоббит в Шире. Но потом она вспоминала, что в Шире все хоббиты такие, и успокаивалась.
---
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КРУГЛЫЙ СТОЛ
Через час к Хэмфасту пришли соседи. Это было традицией: каждое утро они собирались за круглым столом, пили чай и обсуждали мировые проблемы. Ну, насколько хоббиты вообще могли обсуждать мировые проблемы.
— Слышал, — сказал Пимпа Тук, молодой хоббит с вечно грязными руками (он копал вёсла). — В Ривенделле какой-то эльф ищет хоббита. Обещает заплатить золотом.
— Золотом? — переспросил старый Мереадок Брендибайк, который давно перестал работать и только пил чай. — А зачем нам золото? У нас есть картошка.
— Золото можно обменять на удобрения, — возразил Пимпа.
— А удобрения можно получить из навоза, — ответил Мереадок. — Круговорот веществ в природе, внучок. Ты бы лучше книжки читал.
— Я не умею читать, — признался Пимпа.
— А я и не говорю про тебя, — Мереадок отпил чай и подмигнул Хэмфасту. — Значит, эльф ищет хоббита. И что? Мы все здесь хоббиты. Пусть ищет.
— Но он ищет особенного, — настаивал Пимпа. — Говорят, у него мутация. Он не видит нейросети. Саурон не может его найти. А эльф хочет использовать его для какой-то миссии.
— Миссии? — Хэмфаст засмеялся. — Единственная миссия, которая у нас есть — это собрать урожай до дождей. А если дождей не будет, мы просто включим оросительную систему. У нас есть оросительная система?
— Нет, — ответила Рози, которая подошла с новой порцией лепёшек. — Её сломали ещё в прошлом году.
— Ну, значит, будем надеяться на дождь, — сказал Хэмфаст. — А если дождя не будет, будем поливать из вёдер. Тоже работа.
Все засмеялись. Шутки про то, что «Саурон не уродился», были любимыми в Шире. Они шутили про него так, будто он был капризной погодой или неурожайным годом. Потому что для хоббитов Саурон действительно был просто ещё одним фактором, влияющим на урожай. И не более.
— Ладно, — сказал Мереадок, поднимаясь. — Пойду я. У меня морковь засыхает. Хэм, приходи вечером, у меня есть новое варенье из тыквы. Очень вкусное.
— Приду, — пообещал Хэмфаст.
---
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КАРТОШКА И ПРОРОЧЕСТВО
Когда гости разошлись, Хэмфаст остался один на огороде. Он сел на табуретку и посмотрел на свою картошку. Ряды зелёных кустов, тёмная земля, капельки воды на листьях. Красота. Спокойствие.
— Вот, — сказал он себе. — Вот что важно. А не эти эльфы, не этот Саурон, не их войны. Картошка. Простая, вкусная, полезная картошка. Она никогда не предаст.
Он взял лопату и начал копать. Земля была влажной, податливой. Лопата входила легко, как в масло. Хэмфаст чувствовал, как мышцы напрягаются, как дыхание становится глубже — он любил эту физическую работу. Работу, которая давала результат. В отличие от Саурона, который убивал людей, но никогда не сажал картошку.
— Он просто не понимает радости, — пробормотал Хэмфаст. — У него нет огорода. Вот и весь секрет. Если бы он посадил картошку, он бы не хотел править миром. Он бы хотел поливать грядки.
Он достал из земли первый клубень. Крупный, ровный, золотистый.
— Видишь, — сказал он картошке. — Ты — моя гордость. Моя победа. А не какие-то там войны и Кольца.
Он положил картошку в корзину и продолжал копать. Где-то вдалеке, за куполом, пролетел дрон Саурона. Хэмфаст заметил его краем глаза, но не обратил внимания. Дроны летали часто. Они никого не трогали. Возможно, просто следили. А может быть, искали хоббитов. Но Хэмфасту было всё равно. Он копал картошку.
— В этом мире слишком много шума, — сказал он сам себе. — А мне нужно, чтобы он был тихим. Как огород. Как земля. Как моя картошка.
Он копал до самого обеда. И когда солнце (искусственное, конечно, но для хоббитов оно было настоящим) встало в зенит, Хэмфаст вернулся домой, где его ждал горячий обед и кружка чая. Картошка была собрана. Жизнь была прекрасна.
А Саурон пусть ищет хоть всех хоббитов в мире. Хэмфаст знал одно: если кто-то из них и отправится в эту миссию, то точно не он. У него есть картошка.
И это было важнее всего.
---
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ВЕЧЕРНИЙ ЧАЙ
Вечером Хэмфаст сидел у камина (который работал на газе, но пахло в нём настоящим деревом) и читал старую книгу. Книга называлась «О хоббитах и других существах» и была написана ещё до Войны Кольца. В ней было написано, что однажды хоббиты спасут мир. Хэмфаст читал и усмехался.
— Спасут, — пробормотал он. — Да мы даже картошку не можем убрать вовремя. Какое там спасение.
Он перевернул страницу и увидел рисунок: маленький хоббит с мечом идёт на дракона. Хэмфаст засмеялся.
— Дракон, — сказал он. — Ага. Я бы лучше пошёл на дракона с лопатой. Вот это был бы бой. Лопата против чешуи. Смотришь, кто кого.
Он закрыл книгу и отпил чай. Рози сидела рядом, вязала носки и слушала радио. Из динамика доносился голос диктора:
«...в Мордоре продолжаются активные поиски мутанта-хоббита. Гражданам Шира рекомендуется не покидать свои дома без крайней необходимости. Повторяю: не покидать...»
Хэмфаст нахмурился.
— Рози, — сказал он. — А что, если я и есть тот мутант? У меня же нет нейросети. Я никогда не подключался к их сети. Может, они ищут меня?
Рози посмотрела на него и улыбнулась.
— Хэм, — сказала она. — Ты — самый обычный хоббит. У тебя даже нейро-интерфейса нет потому, что ты боишься всего нового. Ты не мутант. Ты просто старый пердун.
Хэмфаст засмеялся. Он знал, что она шутит. Но внутри, где-то глубоко, он чувствовал тревогу. Что, если они действительно ищут его? Что, если он действительно особенный? Что, если его мутация — это не отсутствие нейросети, а что-то другое? Что-то опасное.
— Ладно, — сказал он. — Кто бы там ни был, я всё равно никуда не пойду. У меня картошка. Урожай. Я не могу оставить её.
Он допил чай и лёг спать. Всю ночь ему снились дроны, эльфы и Саурон, который сидел в своём кресле и жаловался на бюрократию. Хэмфасту снилось, что Саурон пришёл к нему на огород и попросил лопату.
— Ты копал? — спросил Саурон во сне.
— Да, — ответил Хэмфаст. — А ты?
— Я правил миром, — сказал Саурон.
— И что? — спросил Хэмфаст. — Картошку это не вырастит.
Саурон заплакал. Слёзы потекли из его красного глаза и упали на землю. На том месте, куда упали слёзы, выросла картошка. Хэмфаст проснулся в холодном поту.
— Это была... странная мечта, — сказал он Рози утром.
— У тебя всегда странные мечты, — ответила она. — Иди завтракать.
Хэмфаст пошёл завтракать. Он съел картошку, которую сам вырастил, и подумал, что Саурон, может быть, и злой, но у него хотя бы нет проблем с урожаем.
— Потому что он не сажает, — заключил Хэмфаст. — Вот в чём его настоящая трагедия.
И он пошёл на огород копать дальше.
Интерлюдия 3. Перезагрузка.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛАБОРАТОРИЯ. УТРО. ВОНЯЕТ.
Груббак очнулся в резервуаре с синтетической кровью. Жидкость была тёплой, липкой и пахла так, будто в ней сварили сотню старых носков. Он открыл глаза, увидел мутный свет лампы и понял: опять.
— Твою мать, — сказал он, точнее, попытался сказать, но из горла вырвался только булькающий звук. В лёгкие хлынула жижа. Он закашлялся, забился, заколотил кулаками по стеклу.
За стеклом стоял технический орк в грязном халате. Он лениво смотрел на табло и что-то записывал в планшет.
— Тридцать восьмая реанимация, — сказал он в микрофон. — Показатели в норме. Агрессия — выше среднего. Матерный запас — на уровне. Всё путём.
Стекло открылось. Жидкость стекла в пол. Груббак рухнул на колени, выплюнул остатки синтетической крови и заорал:
— КАКОГО ХРЕНА?!
Техник поморщился.
— Не ори, я не глухой. У нас утренняя смена, между прочим. Ты что, хочешь, чтобы я тебя опять усыпил?
— Ты меня воскресил! — Груббак вскочил, посмотрел на свои руки. Те же. Те же шрамы. То же артиллерийское плечо. Опять. — Тридцать восьмой раз! ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОЙ!
— И что? — техник пожал плечами. — Это работа. Тебя убили, мы тебя восстановили. У нас контракт.
— Я МЁРТВЫЙ, БЛЯДЬ! Я УМИРАЛ! ТАМ БЫЛО ТЕМНО! ТАМ БЫЛО СПОКОЙНО! А ВЫ МЕНЯ ВЕРНУЛИ! В ЭТОТ АД! В ЭТУ ПУСТОШЬ! КАКОГО ХРЕНА?!
Техник вздохнул и нажал кнопку на пульте. К потолку спустилась огромная лапа-манипулятор и грубо схватила Груббака за голову.
— Успокойся, — сказал техник. — Сейчас тебя просканируют, перезапишут боевые протоколы и отправят на задание. Ты будешь искать эльфа. Того самого, что тебя убил. Мы подогнали тебе личную мотивацию.
— Я НЕ ХОЧУ НИКОГО ИСКАТЬ! Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ!
— Не хочешь — заставим, — техник ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Ты подписал контракт. Мелким шрифтом. Читать умеешь?
Груббак попытался вырваться, но лапа держала крепко. Он обреченно обмяк.
— Ненавижу вас всех, — прошептал он.
— Взаимно, — ответил техник. — А теперь иди в кабинет, там тебя ждёт вводный инструктаж. И да, кофе сварили. Жидкий, гадкий, но бесплатно.
Груббак вышел из лаборатории, хромая и матерясь. За спиной техник записал в журнал:
«Объект Груббак. Реанимация успешна. Мат — в норме. Отправлен на задание. Квота по воскрешению — выполнена. Примечание: елозит ногами по коридору, оставляет следы. Уборщикам — на заметку.»
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КАБИНЕТ. ИНСТРУКТАЖ.
Кабинет Саурона был похож на офис в каком-нибудь посредственном банке. Стены — серые панели. На стене — плакат: «ВСЁ ВИДЯЩЕЕ ОКО ЗА ВАМИ НАБЛЮДАЕТ. РАБОТАЙТЕ УСЕРДНЕЕ». Под ним — табличка: «Нарушителей будут перепрошивать».
Груббак сел на стул. Из динамика над столом раздался голос Саурона. Усталый, как у директора, который уже сто лет не брал отпуск.
— Груббак, — сказал Саурон. — Рад видеть тебя снова. Или не рад. Не знаю. Мне всё равно. Но твои показатели смертности выходят за рамки статистики. Ты умираешь слишком часто. Это неэффективно.
— А ты меня не воскрешай, — огрызнулся Груббак. — Я умру и не буду больше никого бесить.
— Нельзя, — Саурон вздохнул. — У нас контракт. Ты нужен. У тебя уникальный профиль. Ты — командир с артиллерийским плечом. Мы потратили на тебя целых пять кредитов. Ты думаешь, я буду выбрасывать пять кредитов на ветер?
— ПЯТЬ КРЕДИТОВ? — Груббак вскочил. — ТЫ МЕНЯ ВОСКРЕШАЕШЬ РАДИ ПЯТИ КРЕДИТОВ?!
— Не ори, — спокойно сказал Саурон. — Я тебя воскрешаю, потому что мне лень готовить нового командира. Ты уже прошёл обучение. Ты знаешь систему. Ты умеешь воевать. Да, ты тупой, но ты — наш тупой. Ты меня понимаешь?
Груббак сел. Он понял. Он всегда понимал. Он был расходным материалом, который воскрешали, потому что так было дешевле.
— Что на этот раз? — спросил он, глядя в потолок.
— Эльф, — ответил Саурон. — Тот самый, что убил тебя и твой отряд. Леголас. Рыжий, высокий, со светящимся клинком. Узнаешь?
— Узнаю, — Груббак скрипнул зубами. — Как я могу забыть? Он мне рот чипом забил. С тех пор я не могу нормально есть.
— Так это же и хорошо! — оживился Саурон. — Ты похудеешь, станешь быстрее. И вообще, это мотивация. Убей его, отомсти, а потом займёмся твоей диетой. Хочешь, я пришлю тебе программу по питанию?
— Пошли ты со своей диетой, — буркнул Груббак. — Я хочу нормально сдохнуть.
— Не дам, — отрезал Саурон. — Сейчас ты получишь новое оружие, усиленные импланты и задание. Действуй. И не умирай быстро. Через два дня у меня совещание, я не хочу возиться с твоей перезагрузкой.
Он отключился. Груббак сидел в пустом кабинете и думал о том, что жизнь — это огромная дыра, а он — её главное содержание.
— Ладно, — сказал он вставая. — Будем искать этого красавчика. Всё равно больше делать не хера.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СКЛАД. ОРУЖЕЙКА.
На складе его встретил орк-интендант. Толстый, с обвисшим животом и вечно недовольным лицом.
— Груббак, — сказал он, даже не поднимая глаз. — Вот твой ящик. Оружие, гранаты, патроны. Одно условие: не взрывай их раньше времени. Мы с них списываем, понимаешь?
— Понимаю, — Груббак открыл ящик. Внутри лежал новый дробовик, гранаты и три дополнительных щита-зарядника.
— А где мой старый арбалет? — спросил он. — Мне нравился мой старый арбалет.
— Его эльф сломал, — ответил интендант. — И заодно твоё плечо. Но мы вставили новое. Усиленное. Теперь ты можешь стрелять ракетами.
— Ракетами?
— Ага. — интендант ухмыльнулся. — Только учти: они взрываются. Всё. Всегда. Если ты не хочешь взорваться сам, не стреляй в упор.
— Ага, — Груббак вздохнул. — Спасибо, что предупредил.
— Не за что. Ты же знаешь, у нас безопасность на первом месте. Шучу. У нас всё на любителя.
Груббак взял ящик и вышел из склада. На улице его ждал транспорт — ржавый, с гнилыми колёсами и двигателем, который работал на кряхтении.
— Это моя машина? — спросил он у водителя.
— Ага, — ответил водитель, даже не оборачиваясь. — Заводится с тридцатого раза, но едет. Если не сломается.
— Отлично, — Груббак сел в кабину и посмотрел на пустошь. — Просто отлично.
Он завёл двигатель. Машина чихнула, закашлялась и заглохла.
— Твою мать, — сказал Груббак.
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ПУСТОШЬ. МЫСЛИ.
Машина ехала медленно, подпрыгивая на кочках. Груббак сидел за рулём и думал о жизни. Точнее, о том, что жизни у него нет. Он — зомби-солдат, бесконечно воскрешающийся для того, чтобы снова умирать.
— Ну и дерьмо, — пробормотал он. — Вот я раньше жил. Ну, как жил. Воровал, убивал, жрал. А теперь? Теперь я просто выполняю задания. Как чайник. Который кипятят, чтобы он опять остыл.
Он достал из кармана старую фотографию. Там была его жена, Муркаш (нет, не тот Муркаш, а другой) и двое детей. Или трое. Груббак уже не помнил. Все они умерли давно, в каком-то из конфликтов. Или их убили эльфы. Или Саурон. Или он сам.
— Вот, — сказал он фотографии. — Я даже не помню, как тебя звали. А ведь я тебя любил. Наверное. Или не любил. Я уже ничего не помню.
Он убрал фотографию и посмотрел на дорогу. Где-то впереди был Ривенделл. Там, где эльф. Там, где его новый шанс умереть по-настоящему.
— Если я его убью, — сказал Груббак вслух, — я потом, наверное, сдохну. И меня не воскресят. Потому что задание выполнено. И тогда я, возможно, увижу своих. Увижу ту, которую любил. Или не любил. Но хотя бы увижу.
Он вздохнул и нажал на газ. Машина закряхтела, подпрыгнула и поехала быстрее.
— Эльф, — прошептал он. — Держись. Я иду. А потом я, может быть, наконец-то отдохну.
Машина исчезла в рыжей пыли, оставив за собой только клуб пыли и чёрную полосу дыма.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. РАДИОМОЛЧАНИЕ.
Через час после выезда Груббака в кабинет Саурона поступил сигнал с его машины. Груббак нёсся по пустоши, что-то бормотал про себя и, кажется, плакал. Саурон слушал и чувствовал... ничего.
— Ну и ладно, — сказал он, отключая связь. — Пусть едет. А я пока займусь отчётами. Кстати, надо бы увеличить квоту по воскрешению. Груббак умирает слишком часто. Это невыгодно.
Он открыл таблицу и начал считать. Цифры бегали перед глазами, складывались и вычитались. Скука возвращалась.
— Эх, — вздохнул Саурон. — Хоть бы кто-нибудь устроил нормальную войну. А то всё зачистки, всё отчёты. Устал уже. Сто лет устал.
Он закрыл таблицу и включил старую запись. Голос Моргота. Опять.
«Свобода...»
Саурон выключил запись.
— Да пошёл ты со своей свободой, — сказал он. — У меня тут отчёты, а он со своей философией.
Он снова открыл таблицу и начал писать план. План по зачистке Шира.
— Картошку сажают, — пробормотал он. — Представляешь, Моргот? Они сажают картошку, а я тут с ними воюю. Смех да и только.
В коридоре послышался звук шагов. Это Назгул-5 принёс отчёт по воскрешению.
— Господин, — сказал он, заглядывая в кабинет. — Груббак мёртв.
— Что? — Саурон поднял голову. — Он же только что выехал!
— Да, — кивнул Назгул-5. — Но он влетел в камень. Машина взорвалась. Вместе с ним.
Саурон замолчал. Он смотрел на Назгула-5 пустыми глазами.
— Опять?
— Опять.
— Ну, блядь, — Саурон закрыл таблицу. — Запускай реанимацию. Снова. Тридцать девятый раз.
— Принято, — Назгул-5 кивнул и ушёл.
Саурон остался один. Он сидел в своём кресле, смотрел на экраны и думал о том, что его жизнь — это бесконечная череда воскрешений, отчётов и скуки.
— Может, мне тоже посадить картошку? — пробормотал он. — Все говорят, что это успокаивает.
Он открыл новый файл и начал писать:
«План по выращиванию картошки в Мордоре. Вариант 1: использовать отходы производства. Вариант 2: нанять хоббитов. Вариант 3: всё забыть и снова начать искать эльфа.»
Он выбрал третий вариант. И снова открыл таблицу по воскрешению Груббака.
— Ничего, — сказал он. — Я тебя воскрешу. И ты снова поедешь. И снова умрёшь. А потом я воскрешу тебя снова. И так будет всегда. Потому что я — Саурон. И мне скучно.
Он откинулся в кресле и закрыл глаза.
— Картошка, — прошептал он. — Смешно. Если бы я был хоббитом, я бы тоже сажал картошку. Но я — ИИ. И мне нужно править миром. Или хотя бы пытаться.
Вентиляция загудела. Саурон погрузился в свои расчёты.
За окном — рыжая пустошь, бесконечная и пустая.
Как его жизнь.
Глава 2.«РИВЕНДЕЛЛ НА ЯКОРЕ, ИЛИ КАК Я ПЕРЕСТАЛ БОЯТЬСЯ И ПОЛЮБИЛ ЛЕТАЮЩИЙ ГОРОД»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДОРОГА. ПЫЛЬ. РАЗДРАЖЕНИЕ.
Леголас шёл по пустоши уже третий день. Третий день без нормальной еды, без горячей воды и без возможности почистить импланты. От него воняло так, что даже орки, наверное, шарахались, хотя они сами воняли как дохлые крысы. Но Леголас знал: ему нужно добраться до Ривенделла. Там есть душ. Там есть нормальная еда. И там есть этот старый пердун Гэндальф, который, как всегда, втянул его в чёрт знает что.
— Ну и жизнь, — пробормотал он, перешагивая через очередной скелет. — Раньше я убивал драконов. Теперь я убиваю мутантов и хожу по пустошам. А всё потому, что мне скучно. Надо было уйти в торговлю. Или в фермеры. Хотя картошку я не люблю.
Он остановился и посмотрел вперёд. Вдалеке, в рыжей дымке, висел Ривенделл. Летающий город. Когда-то он был прекрасен, как эльфийская песня. Теперь он был прекрасен, как эльфийская песня, но с дырами в крышах, прогнившими тросами и вечно работающим генератором, который гудел так, что на том конце города было слышно.
— Красота, — сказал Леголас. — Просто красота. Летающий мусорный бак.
Он подошёл к подъёмнику. Огромная платформа, держащаяся на старых лебёдках, скрипела и раскачивалась на ветру. Рядом стоял сторож — полуорк-получеловек с красными глазами и вечно недовольным лицом.
— Документы, — сказал сторож, даже не взглянув на Леголаса.
— Какие документы? — Леголас устало вздохнул. — Я тут уже сто лет хожу. Ты меня должен знать.
— У нас новые правила, — сторож ткнул пальцем в плакат, где было написано: «Вход только по пропускам. Нелегалов расстреливать на месте. Администрация».
— Ты серьёзно? — Леголас закатил глаза. — Я эльф. Я убил больше врагов, чем у тебя волос на голове.
— А у меня лысина, — сторож усмехнулся. — Так что не аргумент.
Леголас достал арбалет. Тот самый, с одним чипом. Сторож побледнел.
— Ладно, — сказал он. — Проходи. Но если что — я тебя не видел.
— Умный ход, — Леголас убрал арбалет. — Спасибо.
Он шагнул на платформу и нажал кнопку. Лебёдки заскрипели, загрохотали, и платформа начала медленно подниматься вверх. Внизу, в пыльной дымке, исчезала пустошь. Впереди, в серой мгле, вырастал Ривенделл.
— Ну, Гэндальф, — прошептал Леголас. — Держись. Я иду сдавать тебя в утиль.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГОРОД. БАР. ЗНАКОМСТВО.
Ривенделл был... странным. С одной стороны, здесь всё ещё сохранились остатки былой красоты: резные арки, витражи, фонтаны с водой, которая, правда, уже не текла, но выглядела красиво. С другой — здесь было грязно, шумно и воняло жареным маслом.
Леголас прошёл по главной улице, мимо ларьков с синтетической едой, мимо оружейных мастерских и мимо толпы орков-торговцев, которые продавали всё, от старых имплантов до чьих-то зубов.
— Не жизнь, а базар, — пробормотал он.
Бар «Последний Приют» находился в центре города. Когда-то здесь был дворец Элронда. Теперь здесь была забегаловка с грязными столами и барменом-гномом, который наливал синтетическое пиво в глиняные кружки.
Леголас толкнул дверь. Внутри было темно и дымно. Кто-то играл на электрогитаре старую эльфийскую мелодию, но звучало это так, будто жираф пытался петь блюз.
— Эй, эльф! — раздался голос из угла. — Давно не виделись!
Леголас обернулся. В углу, за столиком, сидел Гэндальф. Старый, седой, с дымящимся нейро-шунтом в виске. Он курил синтетическую траву и пил пиво. Рядом с ним сидел гном. Короткий, коренастый, с рыжей бородой, в ржавом экзоскелете, который гудел и светился красными огоньками.
— Гэндальф, — сказал Леголас, подходя к столу. — Ты выглядишь как дерьмо.
— Ты тоже, — ухмыльнулся Гэндальф. — Садись. Знакомься. Это Гимли. Механик. Он поможет нам.
— С чем? — Леголас сел, взял кружку пива и сделал большой глоток. — С чем ты нас втянул, старый?
— С миссией, — Гэндальф подмигнул. — С миссией по спасению мира.
— Опять? — Леголас закатил глаза. — Ты серьёзно? Мы уже сто раз спасали мир. Мир ничего не понял. Мир продолжает существовать, как будто ему всё равно.
— Потому что миру всё равно, — вставил Гимли. — Мир — это такая штука, которую нужно чинить, а она ломается каждые пять минут. Как мой экзоскелет.
Он постучал по своей железной руке. Она издала жалобный звук.
— Гимли — лучший механик из всех гномов, что я знаю, — сказал Гэндальф. — Он починит что угодно. Даже твой арбалет.
— Мой арбалет сломан, — напомнил Леголас. — В него влез вирус Саурона.
— Это мы починим, — Гимли пожал плечами. — Там дело на пять минут. Надо только вырезать заражённый блок.
— А если я не хочу, чтобы мне резали арбалет?
— Тогда ты будешь стрелять палками, — усмехнулся Гимли. — Выбор за тобой.
Леголас вздохнул. Он знал, что проиграл. Гэндальф всегда находил людей, с которыми он не мог спорить.
— Ладно, — сказал он. — Кого ещё мы ждём?
Гэндальф улыбнулся и указал на дверь.
— А вот и он.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ФРОДО ВХОДИТ.
Дверь открылась. В бар вошёл хоббит. Маленький, похожий на ребёнка, но с глазами взрослого человека, который видел слишком много дерьма. Он был одет в старую военную куртку, на поясе висел лазерный резак, а из кармана торчала карта.
— Фродо, — сказал Гэндальф. — Садись. Это Леголас. Это Гимли.
— Привет, — Фродо сел за стол, оглядел всех и налил себе пива. — Я слышал, вы ищете носителя.
— Ищем, — Гэндальф кивнул. — И ты — тот самый.
— Почему я? — Фродо нахмурился.
— Потому что у тебя нет нейросети, — сказал Леголас, с интересом разглядывая хоббита. — Ты — мутант. Саурон тебя не видит. Ты можешь проникнуть в Ядро.
— Я не мутант, — фыркнул Фродо. — Я просто не подключился к сети. Это принципиально.
— Разница есть? — усмехнулся Гимли. — Ты ходишь с пустой башкой. Для нас это одно и то же.
Фродо посмотрел на Гимли с лёгким раздражением, но промолчал. Он вытащил из кармана карту и развернул её на столе.
— Вот, — сказал он. — Я украл это у Назгула. Карта Мордора. Там есть путь к Ядру. Но он идёт через шахты. Через те самые, где живёт Балрог.
— Балрог — это дроид, — уточнил Гэндальф. — Древняя модель, но мощная. У него плазменный хлыст. Он охраняет вход.
— Отлично, — Леголас усмехнулся. — Просто отлично. Я иду в город, где вирус, чтобы встретить дроида, который меня убьёт. Кто следующий? Где Саурон будет мне печень вырезать?
— Саурон уже вырезает тебе печень, — вставил Гимли. — Ты просто не замечаешь.
— Спасибо, поддержал.
— Не за что.
Гэндальф поднял кружку.
— За миссию, — сказал он. — За то, чтобы мы не сдохли слишком быстро.
— А если сдохнем? — спросил Фродо.
— Тогда это была хорошая смерть, — ухмыльнулся Гэндальф. — Или плохая. Какая разница? Мы хотя бы попытались.
Все выпили. Леголас посмотрел на карту, на Гимли, на Фродо и понял, что его жизнь только что стала ещё более странной.
— Ладно, — сказал он. — Когда выходим?
— Завтра утром, — ответил Гэндальф. — А сегодня — отдых. Я вам сниму комнаты.
— Снимешь? — Леголас удивился. — У тебя есть деньги?
— Есть, — Гэндальф ухмыльнулся и достал золотую монету. — Я копил сто лет.
— Сто лет? — Гимли открыл рот. — Ты что, всё это время копил на одну комнату?
— Я копил на три комнаты, — Гэндальф пожал плечами. — И на пиво. Пиво — это важно.
Все засмеялись. Даже Фродо, который до этого выглядел мрачнее тучи.
— Ладно, — сказал Леголас, поднимаясь. — Идём. Но если Саурон нападёт ночью, я тебя разбужу, Гэндальф.
— Не нападёт, — Гэндальф махнул рукой. — У него совещание.
— У него совещание? — переспросил Фродо.
— Ага. По производству орков. Я слышал, он увеличивает квоту.
— Блядь, — сказал Леголас. — Он действительно правит миром через Excel.
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. КОМНАТЫ. НОЧЬ. РАЗДУМЬЯ.
Комнаты были маленькими, но чистыми. Леголас сидел на кровати, чистил Жало и думал о том, что его жизнь — это какой-то адский цирк. Он — эльф-киллер, который путешествует с гномом-механиком и хоббитом-мутантом, чтобы загрузить вирус в Ядро Мордора. При этом Саурон — ИИ, который правит миром через таблицы, а его орки — вечно недовольные зомби, которые хотят только одного: сдохнуть и не воскресать.
— Ну и дерьмо, — прошептал он.
За стенкой слышалось, как Гимли чинит свой экзоскелет и матерится. Гном ругался так, что даже Леголас, который многое слышал, иногда затыкал уши.
— Проклятые шестерёнки! — орал Гимли. — Кто их только проектировал? Эльфы? Наверняка эльфы! Никогда не умели делать нормальные механизмы!
— Я слышу, — крикнул Леголас через стенку.
— А я хочу, чтобы ты слышал! — ответил Гимли.
За другой стенкой было тихо. Там сидел Фродо и смотрел на карту. Он думал о том, что его, простого хоббита, втянули в войну, о которой он даже не просил. Он просто хотел жить в Шире, сажать картошку и пить чай. А теперь он должен идти в самое сердце ада.
— Ну и дерьмо, — сказал он тоже.
Везде было дерьмо. Но они были командой. И, чёрт возьми, они собирались победить.
Или хотя бы попытаться.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. УТРО. СБОРЫ. ВЫХОД.
Утром они встретились на площади. Гэндальф уже был там, курил траву и проверял свои нейро-шунты.
— Готовы? — спросил он.
— Не готовы, — ответил Леголас. — Но мы идём.
— Это главное, — улыбнулся Гэндальф.
Они вышли за ворота Ривенделла. Платформа снова заскрипела, и они начали спускаться в пустошь.
— Ну что, братство, — сказал Леголас. — Вперёд. К Балрогу. К вирусу. К славе.
— И к смерти, — добавил Гимли.
— И к смерти, — согласился Леголас.
— И к картошке, — сказал Фродо.
— Какая картошка? — удивился Гэндальф.
— Я просто хочу посадить картошку, — ответил Фродо. — Когда это всё закончится. Вот тогда я и посажу.
Все засмеялись. И двинулись вперёд, в рыжую мглу.
За их спинами остался Ривенделл. Впереди была пустошь. И Мордор. И Балрог. И Саурон, который сидел в своём кресле и ждал их.
Он ждал их, потому что ему было скучно.
А им было весело.
Ну, почти.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге