Содержание серебра

Глава 1

Лучше семенить на Шестерню, чем шестерить на Семеру.

Солнце уже зашло за пятиэтажки Южного бульвара. После редкого для Приграничья жаркого дня, в воздухе разлилась вечерняя прохлада. Я с сожалением поставил пустую полторашку из-под пива в урну. Пиво свежее, утром только из Ключей привезли, пилось так же легко, как прозрачный вечерний воздух. Откинулся на скамейку и всем телом почувствовал приятную расслабленность и легкий хмель.

– А у меня еще литр почти, - Виталька показно заржал и вальяжно покачал пиво в ополовиненной двушке. Умеет человек смеяться, сам начинаю лыбиться непроизвольно. Вторая полиэтиленовая бутылка той же емкости валялась под скамейкой. Мне и литра бы хватило, а Витальке четыре – начало вечера, стопудово в Цаплю потащится.

– Похолодало, - парень накинул черную кожанку с шестеренкой на плечи, взял бутылку за тонкую пластмассовую ручку и поднялся со скамейки.

– Танк, в Цаплю пойдешь?

– Чего я там не видал? Не, Виталь, я набоковую, завтра работа с утра намечается.

– По поводу Промзоны что скажешь? – Виталька сразу посерьезнел и уставился на меня своими синими глазами.

–У меня, скорее всего, окно до пятницы будет, там и посмотрим. Но, в целом, я не против. Оно точно того стоит? Я в смысле - содержание серебра там нормальное?

– Дело на миллион долларов, фирма веников не вяжет, - цеховик густо и заразительно рассмеялся, хлопнул меня по плечу, отхлебнул еще пива, но, тут же закашлялся и внезапно резко побледнел. Я придержал его за плечо, Виталька начал заваливаться на меня и мелко-мелко засеменил обратно к скамейке. Я быстро огляделся - вокруг никого, руку с рукоятки ножа убрал и повел страдальца. Может магией какой давят? Ну, тут я не помощник.

– Расслабься, Танк, по связи отдаю.

Парень бухнулся на скамейку и мелко задрожал. Никогда не одобрял его идею работать на Цех. Сам с цеховиками иногда работал, но вступать в Цех и проходить всю цепочку от рядового? Так, что в любой момент можешь потерять силы, а то и сознание? А если сам в это время не в полной безопасности? Не для меня, однозначно, такое место работы.

–На фига ты с Цехом связался? Будешь полжизни так семенить, знаешь, скольких уже вычерпали?

– Лучше семенить на шестерню, чем шестерить на Семеру, - Виталька многозначительно поднял палец и снова закашлялся. Но лицо начало розоветь, похоже, жить будет.

– Все, все, Танк, отпустило, проводи до Цапли.

А мне что, все равно почти по пути. Виталька несколькими жадными глотками допил пиво. Только что был человек вальяжным и просто пыхал здоровьем, а сейчас выглядит, как будто месяц не ел и работал на рудниках. Не, на фиг такую работу. От двора, где зависали, отошли полквартала, народу здесь не много, то ли будет на Южном. Виталька, вроде, в себя стал приходить. Прошли мимо здания Коммуны, здесь народу уже не в пример больше. Только вышли на Южный бульвар, как навстречу в толпе попался цеховик с серебряной шестерней на куртке и лихорадочно блуждающим взглядом. Костяшки на руках не просто сбиты, а чуть ли не лохмотья содранной кожи висят. У Сан-Тропеза покуролесил? Цепко уставился на Витальку, заметив шестеренку на куртке, меня как будто и нет, даже не посмотрел в мою сторону. Прохожие на всякий случай стали огибали нашу компанию по дуге с обеих сторон.

– Братишка, ты меня подкормил? – говорит хрипло, видно, что человек еще на эмоциональной волне. Виталька сразу стал важным, словно и не загибался пять минут назад, но ответил просто и с явным почтением:

- Цех одна семья.

Фраза, похоже, ритуальная, девиз, типа. И вежливость его понятна – шестеренка-то серебряная, не Директорат, конечно, но и не рядовой боец.

- Благодарю, братишка, пошли по пиву за это дело.

Цеховик этот, с серебряной шестеренкой который, мне не понравился. Бывает так, вроде ничего конкретного, а не нравится человек и все тут. Распальцованный товарищ, если бы не шестеренка, подумал бы, что из «Семеры», не люблю таких.

Виталька махнул мне рукой и цеховики подрейфовали в сторону Цапли. Вот и хорошо, вон Красный проспект примыкает к Южному бульвару, мне как раз тут сворачивать. Лишь бы Виталька не вляпался с новым знакомым. Ладно, сам разберется, не маленький. Повернул налево и заглянул на рынок, хоть хлеба взять, да лука нарву, вот и ужин будет. Народ уже сворачивал торговлю, продавцы и подсобники носили коробки и ящики к телегам.

- Пастараныс! – лицо кавказской национальности прокатило тачку, верх которой был заменен на широкий ящик. Я покосился на лежавшие в ящике мелкие северореченские яблоки и подумал, что со следующей зарплаты возьму десяток. Желтоватые, с приятной кислинкой, да и стоят в два раза дешевле привозных с той стороны. Из нормального мира то есть. Хотя сам я местный, про нормальный мир мало что знаю. Местный не в смысле Форта, а в смысле Приграничья. В Форте я как раз всего второй год. Родился в Городе, уже после Провала в Приграничье. После школы служил на Базе, остался на сверхсрочную, сдал на Егеря, про что есть отметка в военнике. Только в Форте это лучше не рекламировать, мало ли. Не любят тут городских вояк, военный билет я вообще в рюкзак, в потайной карман зашил. Хотел в Патруль или в Дружину устроиться, по специальности, так сказать, да передумал. Начнут еще копать, зацепки городские поднимут, мне это надо? Рассчитался за булку хлеба, вышел за торговые ряды и пошел до дому, в Луково. Луковские мы теперь. Не городские. Попрошу не путать.

Дом у меня хоть и маленький, зато участок большой, почти пятнадцать соток. На участке, кроме дома, баня и система сараев. Старые хозяева скотину держали, после них остался пригон, курятник, дровник и большой крытый сеновал. Щепочка так и опирается на ворота снизу, трава вдоль забора нигде не примята. Зашел в ограду, огляделся, следы в пыли только мои и кошачьи. Я открыл замок, зашел в дом, сунул булку в старый крашеный кухонный шкаф. Вышел в огород. Вчера только картошку посадил, лук, прошлогодний самосад, вылез еще в конце мая, еще снег лежал, сейчас уже перья высокие. Нарвал лука и щавеля, все вперед, не на голодный желудок кантоваться. Ничего, завтра работа будет, рассчитаются – мяса возьму, хоть курятины, а то картошку уже видеть не могу. Зашел в дом, зелень бросил на стол, сунул руку за умывальник, так, ствол на месте. Сегодня надо будет потренироваться. Хочешь, чтобы ствол тебя выручал – не отвыкай от него, рука должна чувствовать привычку. Отвыкнешь – ни скорости, ни меткости не будет. Нельзя отвыкать. К ножу это тоже относится. К оружию вообще.

Открыл ящик кухонного шкафа, вытащил маленький ножик. Ножики у меня хозяйственные все три однотипные, один маленький, сантиметров двадцать и два побольше – сантиметров около двадцати пяти. Года полтора назад, как дом купил, забежал на Механоремонтный, выторговал пластину «железа для ножа, получше». Там же попросился поработать на наждаке, выточил три лезвия. Дома насадил березовые обухи с обжимными кольцами. Нормальные ножики получились. Нарезал лук, заправил сметаной. За литровую баночку и старую советскую керосиновую лампу пришлось соседям огород вскопать. Соседи – мужик лет за пятьдесят с женой и дочкой, дочка на вид года на три меня старше, пока огород вскапывал, игриво на меня поглядывала из окна. Решил не обострять и на заигрывания внимания не обращал. Пока не обращал. Мне тут жить еще, а как дела с ней обернуться – кто знает? Лук со сметаной сказочно хороши, намазал на хлеб и сточил два куска. Вышел во двор, разжег костерок между кирпичей, на кирпичи поставил закопченный эмалированный чайник. В чайнике смородиновые листья, крайние с прошлого года, больше нету. Листья уже третьей заварки, ни вкуса, ни цвета. Разбогатею – чаю куплю пачку, а пока и смородина пойдет. К тому же скоро свежие листья нарастут. Чаю выпил два стакана, листья из чайника выбросил в догорающий костер. Листья задымили. Не, сегодня к стволу душа не лежит. Пошел домой, взял два ножа, которые побольше и пошел в сеновал, пока окончательно не стемнело.

Зажег старую советскую керосиновую лампу, которую у соседей заработал. Колени полусогнуты, двигаться как можно плавнее и стремительнее. Сделал по три глубоких колющих выпада на полной скорости с правой и левой рук. Вроде нормально, вперед не проваливаюсь, ноги не запаздывают и не заплетаются. Повторил по десятку раз для обеих рук, но уже медленно. Минут пятнадцать поимитировал отскоки и отбивы ножа, потом еще минут десять колол и резал вязанки прутьев. Резать старался с протягом, быстро, но плавно, под висящими вязанками скоро образовалась кучка разной длины обрезков прутьев. Не то это, конечно. Хороший спарринг ничто не заменит, но уж что есть. Поотжимался, поприседал, покачал пресс пока не взмок и по телу не разлилась приятная усталость. Задул лампу и вышел во двор. В свете догорающих углей, полустертым литовочным бруском поправил клинки. Руки от напряжения подрагивают, не порезаться бы. Во рту пересохло, еще минут десять и можно будет попить. Нехорошо сразу после нагрузок пить, все инструктора на Базе так учили. Забрал с сеновала лампу, закрыл ограду на засов и зашел в дом. Сунул ножи в ящик шкафа, точильный брусок туда же. Одноразовой зажигалкой зажег свечку, настроился и минут десять еще простоял «в охвате». Потом поднял крышку эмалированного ведра и зачерпнул ковшиком воды. Ковшик еще от старых хозяев, алюминиевый, потемневший, вода из него с каким-то приятным, чуть металлическим привкусом. Три небольших глотка, больше не надо. Задул свечку, все, теперь набоковую.

Со шторами как-то до сих пор не сложилось, выглянувшая почти полная луна, залила полкомнаты призрачным светом. Сон пока не шел, про завтрашний день думать не хотелось, все пройдет гладко и ровно. Как обычно. Во всяком случае, очень хочется в это верить. На Базе и инструктор-психолог, и куратор всегда говорили, что перед работой голова должна быть свежая. В нашем выпуске мы с Дроном были любимцами куратора, собственно, он нас так и начал называть – Танк и Дрон. Прицепилось. Куратор исчез за полгода перед сдачей на Егерей и следующий раз я его увидел уже в Форте. Этой зимой на торговом пятаке, перед юго-восточными Воротами. Издали обратил внимание на знакомый поджарый силуэт, взгляд зацепился за саблю на портупее, подошел ближе – да, крестообразный шрам на щеке. Куратор стоял в компании гарнизонных, рядом с ним стоял немного ошалелый и замученный парень, гарнизонные копались в куче стволов и разного холодного оружия. Метра за три я просто плавно завел руку за спину, куратор такой жест и спиной заметит. Тот зыркнул на меня и, с внезапно скучающим видом, отвернулся. Да понял я. Не глядя в его сторону и не замедляя шага, прошел мимо. С неделю после этого я осторожничал, наплевав на Дружину, со стволом ходил, помнится, была мысль, что бывший куратор может придти, мог же я своим появлением ему возможную игру поломать? Могла такая идея у него возникнуть. Ему и тени сомнения достаточно, серьезный специалист. Через неделю я успокоился. Не от безнадеги, не то, чтобы не было у меня шансов встречу с ним пережить, хоть он и спец с большой буквы. Просто на меня обратили внимание. Если раньше я перебивался случайными контрактами в Фортеили обозы охранял, то теперь предложили серьезную работу. Работа была, когда раз в неделю, когда раз в месяц, но платили хорошо. Не верю я в такие совпадения, стопудово, куратор слово замолвил кому нужно. Работа не пыльная, но, несомненно, мутная. Когда непосредственно, когда на незначительном удалении сопроводить перевозчика или перевозчиков какого-либо груза. В основном, на территории Форта, но раз и за Стену выезжали. Условие одно – груз должен быть доставлен. В прошлом месяце посылку переносили двое на вид типичных работяг. На носилках, маршрут почти целиком по территории Цеха. Ничего подозрительного, двое подсобников несут ящик с метизами, М10 на ящике написано. Я расслабился и поерзал по подушке. Все пройдет гладко и ровно. Как обычно.

Проснулся от первых лучей солнца, потянулся и одним движением вскочил на ноги. Хорошо, что штор нет. Похоже, день будет погожим, как и вчерашний. Старый, без стекла, будильник показывал без десяти пять. Часовой механизм в нем я отремонтировал, а вот пружина в «будильной» части лопнула и чем ее заменить, не нашлось. Показывает время, да и ладно. Так, самочувствие нормальное, голова свежая и ясная, мандража нет и это хорошо. Бегать сегодня не буду. Еще раз потянулся, оделся, теперь заточить чего-нибудь надо. Нарезал хлеба, достал из погреба остатки лука со сметаной. Есть с утра не хотелось, а вот чаю бы попил, но нету. Нагрел во дворе чайник, съел несколько кусков хлеба, намазанные луком со сметаной и запил несладким кипятком. Сполоснул банку из-под сметаны горячей водой, воду вылил. Зашел в дом и достал с полки этажерки облезший полиэтиленовый пакет, вытащил оттуда заляпанную известкой синюю робу. Сегодняшняя форма одежды. Сунул в левый карман оставшийся кусок хлеба, завернутый в газету, в правый карман ствол. В карманы штанов зажигалку и ключ от дома на брелке. Крейсерский нож сунул в кирзачи. Крейсерский в смысле повседневный, который всегда с собой ношу. Во дворе взял полутораметровую потемневшую доску, прижал к правому боку и так вышел на улицу. Робу я сам заляпал, когда в доме белил, постирать так руки и не дошли, роба старая, рваная, только работать в ней. Хорошо в подполе нашлось полведра известки от старых хозяев, дом приобрел жилой вид. Подумал, что неплохо было бы и доску в известке уделать, да поздно уже, так сойдет. Хорошо роба достаточно толстая и теплая, да я еще тельник под нее надел. Утром прохладно.

На улице тихо, только у соседей куры кудахчут да хозяйка ведром стучит. По времени уже корову должна подоить была, сейчас хозяин корову на пастбище поведет. Я поправил робу и быстрым шагом пошел к Красному проспекту, мне еще через половину Форта топать. По дороге мысли сами собой свелись к мясу и яблокам, еще бы, опять шел через рынок. Около ларька кулинарии вообще чуть не остановился, такой там запах пирогов с яблоками и корицей стоял. Я не нищий и не голодаю, и фиксации на еде у меня нет. Платят хорошо, но лично мое мнение: легкое ощущение голода полезно. Сытое брюхо к учению глухо и все такое. И вообще, я не шикую – откладываю. На что может копить несемейный молодой человек в Приграничье? Да много на что. Я лично коплю на покупку чисто по работе – на хороший амулет. Обычный можно в лавке купить, «Сферу безветрия», например, если получше – говорят через Братство можно достать. «Чешую дракона» хвалят, двести пятьдесят – триста рублей золотом – и носи. Сто пятьдесят рублей у меня уже собрано, только нет у меня знакомых в Братстве, да и хочу я не местный амулет, не из тех, которые в Форте производят. Придется, конечно, на Базу наведаться, старых знакомых повидать. Амулет я хочу алхимический, в Форте их почти нет, а того, который нужен мне -и подавно. Тщательно отогнал мысли о еде, амулетах и Базе, сгорбился, переложил доску на плечо. Надо соответствовать образу.

Поднявшись по Красному проспекту до церкви, перед магазинами свернул налево, в развалины. На ходу выпрямился, потянулся вверх, потряс головой и легко соскользнул в «охват». Поле зрения расширилось, пространство стало ощущаться более тягуче. За первой же шлакоблочной коробкой без крыши меня дожидались двое хмурых типов в застиранных робах с малярными щетками на длинных ручках. Так, двое, больше ничье присутствие вроде не ощущается. Один из «работяг» из тех, которых сопровождал прошлый раз, курит, второй, незнакомый, сидит на кирпиче шлакоблока перед большим пятнадцатилитровым ведром с известью. Даже не кивнул никто, одно слово – хмыри. Я тоже промолчал. Тот, который знакомый, подошел и молча забрал у меня доску, вручив взамен щетки. Хмыри, так же молча, просунули доску сквозь дужку ведра, водрузили на плечи и пошли к Красному. Забросил щетки на плечо и пошагал следом, насвистывая что-то веселое. Перефразируя - веселитесь, это всех бесит.

Выйдя из развалин, хмыри бодро направились прямиком к входу в «кишку», который через дорогу от церкви. Я перестал насвистывать. Вообще-то, про такие вещи предупреждать надо. Не все, кто в «кишку» спускается, поднимается на поверхность. Считай город в городе. Сеть подвалов, старых бомбоубежищ, в которой теперь располагались разнокалиберные лавки, забегаловки и магазины. Мутное место. Хорошо, хоть рано еще, народу много быть не должно. У входа уже стояло несколько телег, тощие грузчики споро сновали вниз и обратно, перенося коробки, тюки, корзины в «кишку». Металлические двери подпирал треснутый шлакоблок, чуть поодаль курили два охранника. Посторонились, чтобы известкой не запачкаться и проводили нас презрительными взглядами. А что? Не доходяги какие. Работа не пыльная, Торговый союз платит хорошо, явно контраст с тремя замызганными подсобниками способствовал ощущению, что жизнь удалась. Я отогнал все мысли, сунул щетки подмышку и правую руку в карман, выглядит абсолютно естественно, как будто щетки поддерживаю. Снял макарова с предохранителя и поотстал шагов на пять. Может подопечные занервничают. Куда там, прут как танки. Большая часть местных заведений еще не открылась, горели магические и кой-где электрические вывески круглосуточных забегаловок. Праздно шатающихся личностей почти не попадалось, что было неплохо. Контролировать доставку в толпе та еще радость. Заранее маршрут я никогда не знал, поначалу это здорово напрягало, но хозяин-барин, таковы условия заказчика.

По кишке мы и трех минут толком не прошли, как стали забирать правее. Прошли мимо чебуречной, свернули за ларек с мелочевкой и уперлись в лавку с амулетами. Обычная лавка с витриной и стендом на стене, только место не очень хлебное, считай на отшибе. Как хозяин еще не прогорел? Продавец, невысокий круглолицый мужик, увидев нас, открыл дверь и хмыри по очереди вошли внутрь лавки. Опять никакого приветствия, как будто первый раз друг друга видят. Я в амулетах не силен, знаю только наши, армейские, которые стандартно выдают на Базе, да с десяток самых ходовых местных. Хотя, припоминаю, была у нас лекция по амулетам Форта, но не помню ничего уже, мой грех. Согласно надписям на стенде, амулеты в лавке алхимические, что для Форта скорее редкость. Продавец нервно огляделся и махнул мне, чтобы заходил. Дверь была сбоку, когда я вошел, стенд с амулетами уже был открыт наподобие двери, за ним потайной ход. Правую руку из кармана я не вынимал и постоянно контролировал стволом продавца. Липовые маляры уже стояли в коридоре, начинавшемся за стендом, и выжидательно косились на меня. Стоило войти в коридор, как стенд за нами закрылся с лязгом металлического листа. Идущий первым хмырь достал электрический фонарик и стал подсвечивать дорогу, наша компания снова двинулась вперед. Несколько раз мы сворачивали, потом небольшое фойе с четырьмя колоннами. Перед фойе я поотстал и шел по другую сторону колонн. Если хмырей тут положат, это не будет особо важным. Я охраняю груз, а не грузчиков. Затем небольшой узкий спуск и снова коридор. Коридор широкий, колышущийся луч фонарика выхватил стоящий справа сломанный облезлый деревянный стул. У нас в школе точно такие же были, покрашенные в точно такой же салатный цвет. Коридор достаточно высокий, стены выкрашены темно-зеленой краской до середины, дальше побелены, как и потолок. На потолке везде пыльная паутина. Слева идут высокие окна, заложенные кирпичом снаружи. На правой стене какой-то выступ. Так это стенд! Сколоченный из дерева и фанеры, кое-где даже застекленный. Перед самым стендом выемка и в ней закрытая дверь с оторванной ручкой. Под чудом уцелевшими стеклами стенда небольшие плакаты комсомольско-спортивной направленности. Стараясь не отвлекаться от контроля обстановки, краем глаза смотрел на длинный стенд. Красные знамена, золотые звезды, бегуны с факелами, олимпийские кольца. Все нарисовано непрофессиональной, но явно старательной рукой. Трафаретные надписи, чеканенные из медной фольги потемневшие звезды. Почти как в нашем школьном коридоре, ведущем в спортзал. Второй стенд был медицинской направленности. Оказание первой помощи, повязки, шины. Это уже типографские плакаты. На бетонном полу, кстати, целая тропинка в пыли, опилках и мелком мусоре. Ходит тут кто-то иногда. Метров через двадцать коридор привел к невысокой, в пяток ступеней, лестнице и уперся в массивную металлическую дверь с кодовым замком. Над дверью тускло светилась зачем-то покрашенная в красный цвет лампочка. Хмырь, который незнакомый, позвонил в незамеченный мной звонок. Я поставил щетки к стене и достал ствол, стараясь стоять в неосвещенной области. С минуту ничего не происходило, затем лязгнул железный засов, но дверь не шелохнулась. Знакомый хмырь обернулся и сквозь зубы процедил:

- Не дергайся. Дальше мы сами.

Небрежно сунул в левую руку пачку купюр. Потом, толкнув дверь, маляры зашли внутрь, в темноту, вместо них в проеме возник плотный боец с АКСУ и в бронежилете. Автомат свободно болтается. Неправильный автоматчик. Не говоря ни слова, боец с грохотом закрыл дверь. Ребята не палятся ни разу, в открытую с автоматом в Форте. Зашибись! А мне-то что теперь? Пойти по той же дороге обратно? Не должен вроде заблудиться. Хорошо в китайском пластмассовом брелке, на котором ключ от дома, есть фонарик. На одном светодиоде. Ничего, тут недалеко. Работа выполнена, бабло на руках. Жить можно.

Фонарик у меня давненько, кто знает, насколько батарейки хватит. А она там маленькая, таблетка. Взял щетки и пошел обратно, еще по пути заметил - щетки добротные, новые. В целях экономии я включал фонарик на секунду и шагов пять шел в темноте, потом опять включал. Дошел до спортивного стенда, посветил на плакаты, попялился, ностальгия, будь она не ладна. Стенд кончился, выемка с дверью. Толкнул дверь – закрыта. Тут же пронеслась шальная мысль. Поставил щетки, аккуратно потянул за нижний край стенда, просунул руку и пошарил по нижней планке. Ха! У нас физичка, чтобы не ходить постоянно в учительскую за ключом, прятала его за стенд. Воистину люди одинаковы. Вставил извлеченный из-за стенда ключ в скважину и повернул два раза. Заходить в незнакомое помещение в непонятном мутном месте сходу абсолютно не тянуло. Тело просилось рывком открыть дверь, на полсекунды светануть внутрь, отскочить, потом кувыркнуться внутрь за ближайшее укрытие. Светанул, но отпрыгивать не стал, просто присел. Халтура конечно, обычно я себе такого не позволяю. Явного противника нет, а накатишься на стекло или гвоздь, мало не покажется, я же не в бронике. Левой рукой взял щетки и вошел в помещение, осветил. Обычный класс или аудитория. Только во всем помещении слева всего три стола и пяток стульев, все сломанные. Оконные стекла абсолютно не прозрачные, толи заложены, толи грязью заросли. Справа учительский стол, боковая стенка вообще отвалилась, доски на стене нет, но видны толстые деревянные чопики с шурупами, на которых она висела. Поборов желание выкрутить ножом шурупы, пошел в видневшийся за учительским столом проход. Так, тут еще комната, поменьше, вдоль стены высокие шкафы с раздвижными створками. Створки длинные, добротные, шкафы тоже выглядят целыми. На полках пыльные тонкие брошюры или тетради. Надо бы сюда наведаться, если получится. Как стал жить в своем доме, а не в казарме, непотопляемая хозяйственность обнаружилась. Готов тащить, все, что не прикручено. А что прикручено – откручивать и тащить. Так, боец, ты сюда не за шурупами пришел. Выбираться отсюда надо. Светодиод уже заметно притух, это уже не есть гут. Дальше еще дверь, совсем уж хлипкая, но с целой ручкой. Толкнул – закрыто, потянул за ручку – все равно закрыто. Развернулся, выключил фонарик и на ощупь пошел обратно в коридор. Подошел к двери и услышал голоса из темноты справа, потом по стенам заскользил луч мощного фонаря. Цвет луча странный, не лампочка и не светодиод, зеленым отдает. Магический светильник наверняка. Я медленно потянул оставленную открытой дверь на себя. Только бы не скрипнула. Только-только прикрыл дверь, как мимо прошли, по моей оценке, три человека. Пойти за ними? В темноте? Не самая хорошая идея. Хотя…Нет. Со стволом я их положу всех наверняка, да ствол даже доставать не буду, ножа хватит, зачем шуметь, вот только оно мне надо? Шаги не успели отдалиться, как добавился четвертый голос:

- А где этот?

- Он что, через тебя не выходил?!

Блин, во влип. Может просто выйти к ним, мол, заблудился и все такое. Но что-то не тянуло абсолютно. Я аккуратно вытащил ключ из замочной скважины и спрятал в карман, потом медленно запер дверь на замок изнутри. Когда нашарил ключ за стендом, отметил сантиметровый слой пыли, а значит, дверью этой не пользовались достаточно давно, не должны бы сюда ломиться. Как можно тише дошел до хлипкой двери во второй комнате, еще раз осветил дверное полотно. Из-за тени косяка не заметил замок, дверь открывается с этой стороны. Открыл дверь и оказался в небольшой каптерке, у стены ржавое ведро, две рассохшихся швабры, в углы свалены сломанные тумбочки и стулья. Еще дверь, заперта с моей стороны на массивный шпингалет. Голоса здесь слышаться намного глуше, кстати. Открыл и эту дверь, за ней лестничная площадка и лестница наверх. Лестница, ведущая вниз, перекрыта металлической дверью. Посветил на глазах тускнеющим фонариком – дверь заварена. Пойдем наверх. Поднялся на пару пролетов – опять массивная металлическая дверь, закрыта с моей стороны на толстенный засов. На ручке засова пыльная паутина. За дверью тихо. Медленно потянул кругляк-тридцатку из паза. Хорошо засов крашенный, как и дверь, а так бы скрежет и лязг были бы обеспечены. Краска на засове стерта всего ничего, значит, дверью почти не пользуются. Если на лестнице воздух был затхлым, то на площадке за дверью вполне свежим. И тянуло куревом. С верхнего пролета лился слабый свет. Я аккуратно прикрыл за собой дверь и медленно пошел по лестнице вверх. Через два пролета обнаружилось не застекленное окно, не полностью заложенное кирпичом. Видно, что специально оставили пару узких бойниц. Стекла, кстати, не разбиты, по лежащему на подоконнике штапику можно сказать, что стекло аккуратно вытащили. Во! А еще на подоконнике стоит консервная банка с окурками. Сигареты тонкие, с помадой на фильтре. Сигареты одной марки, помада, вроде, тоже на всех одна и та же. На полу, в пыли четкие следы женских туфлей. Курево, особенно такое, вообще-то не дешево стоит, да и продается в считанных местах. Женские сигареты, считай, экзотика. В углу валяется тряпье, похоже, им бойницы затыкают. Через сами бойницы открывается вид на захламленный двор, стены, кстати, выглядят знакомо, но, сейчас не соображу, где видел такой же серый кирпич. Только начал подниматься выше по лестнице, как услышал приглушенный голос. Женский. Слов не разобрать, но явно лекцию читает. Или доклад. Заставил себя не выхватывать ствол, а плавно вытащил из правого сапога нож. Стараясь не топать, поднялся еще на пролет. Видок у меня сейчас, наверное, зачетный – маляр-оборванец с ножом и щетками. Еще дверь, на этот раз деревянная. Замок с моей стороны, но ручки нет, открыть можно только ключом.

Между тем, голос за дверью смолк. Я присел и попытался через замочную скважину рассмотреть происходящее в смежном помещении. Обычный класс или аудитория, на стене доска, преподаватель, женщина лет пятидесяти, рисует на доске четырехконечную звезду с какими-то рунами на лучах. За партами только женщины, точнее девушки, большинство очень молодые. На ближайшем ко мне стуле висит сумочка, на сумочке значок – комар с напитым кровью брюшком. Раньше знак этот я видел почти каждый день, в учебном корпусе на стенде «Группировки Форта». Ну, теперь понятно где я, это же здание медучилища, а в классе медслужба Сестер Холода ума-разума набирается. То-то стенд внизу попался медицинской направленности. Кстати, пару раз обращал внимание, что воспринимаю Сестер Холода не как женщин. Обычно смотришь на молоденькую девушку и мысли сразу определенной направленности – оцениваешь, какие формы и изгибы. С ведьмами по-другому. Ощущение, словно смотришь на хищную кошку или на красивый острый клинок. Подсознательное, видимо.

Преподавательница закончила бормотать у доски и повернулась к классу, теперь все слышно отчетливо:

- Мы с Екатериной Ивановной проводили тесты с первыми группами посвященных, знаете, девочки, что выяснилось? В течение первых дней после ритуала в крови Сестер резко увеличивается содержание серебра. Так что, девочки, вы теперь и вправду драгоценные. Содержание серебра в вас высокое. На сегодня все, до среды, девочки.

Сестры захихикали, хозяйка сумочки, сидящая буквально в метре от меня, повернулась к соседке:

- То-то я неделю цепочку свою серебряную по ночам грызла, вкусной казалась, - девчонки заулыбались, похоже, подружки.

- А меня тошнило и на яркий свет реакция была.

Хозяйка сумки повернулась вправо и положила в сумку тетрадь и карандаш, затем внезапно уставилась синими, почти фиолетовыми глазищами прямо на меня. От неожиданности я отшатнулся от двери. Блин, что за? Похоже, адреналина хапнул, даже не пойму, достаточно ли бесшумно отшагнул. Хорошо щетками не стукнул. Нечисто что-то с Сестрами, я на полигоне уже и под танк без эмоций и на сдаче на Егеря на близкие взрывы не велся, а здесь цепануло. Надо же, содержание серебра у них высокое, драгоценные наши. Опять прильнул к замочной скважине – синеглазая, вроде, на доску смотрит, хотя сидит вполоборота. Присмотрелся к девахе, вдруг пересечемся когда – волосы чуть срыжа, фигуристая, ноги, на мой вкус, тощеваты. Одета в белую кофту и потертую джинсовую юбку до колен, на ногах туфли на высоком каблуке. Шея еще, кажется, длинная. Лекторша начала стирать с доски, Сестры зашевелились, стали складывать тетради, вставать из-за столов. Рыжая тоже встала и я зафиксировал силуэт и манеру двигаться. Должен узнать, если встретимся. Сестры потянулись к выходу из класса, а преподавательница стала собирать бумаги со стола в сумку. Видно, что тетенька серьезная.

- Светлана Семеновна, маринованная почка бархатника с антибиотиками сочетается? А с алкоголем? – это соседка синеглазой.

- С антибиотиками отрицательных реакций не выявлено, а с алкоголем, Мариночка, опыты не проводились, можешь взять это исследование с Зоей, зачту как курсовой.

- Спасибо, Светлана Семеновна! – две пары каблуков зацокали по коридору. Похоже, рыжую зовут Зоя. Не факт, но вероятно. А рано у них занятия, сейчас часов около семи только.

Светлана Семеновна тем временем достала пачку сигарет и направилась в мою сторону. Ходу! За спиной щелкнул открываемый замок, я уже в двух пролетах, как можно тише спустился по лестнице до металлической двери. Хорошо хлама на лестнице нет, не запнулся и шума не наделал. А вот следы кирзачей моих там остались, если тетенька глазастая и заинтересуется, то придется отходить дальше. Тогда зря я ушел так далеко, могу пропустить момент. Вернулся обратно до границы света и прислушался к происходящему на пролет выше. Проскрежетала банка по подоконнику, чиркнула зажигалка. Слышно как перетаптывается и шумно выдыхает дым. Через минуту банка проскрежетала обратно и раздались удаляющиеся шаги, я тихонько покрался вверх. В импровизированной пепельнице дымит свежий смятый окурок. На половине пролета стало видно, что дверь в класс распахнута. К чему бы? Еще пойдет курить? Или провоцирует? Пока раздумывал, дверь захлопнулась, раздались удаляющиеся шаги, хлопнула вторая дверь, звук закрываемого замка и опять удаляющиеся шаги. Дверь захлопнулась? Ну-ка, ну-ка! Подошел к двери, прислонил щетки к двери, просунул нож в щель и начал поступательно сдвигать защелку. Ха! Дверь открылась. Повезло, защелка не фиксирующаяся.

Зашел в класс, а помещение явно ремонтировали недавно. Кто-то медиков готовит в Форте? Сестры Холода к этому каким боком? Много вопросов. А самый интересный из них – как отсюда выбираться? Открыть класс изнутри и пойти на выход, как будто так и надо? Не, неправильно это. На Базе учили, если не знаешь, на режимном ты объекте или нет, считай, что на режимном. Может здесь на вахте лбы со стволами, а может бабушка-вахтерша божий одуванчик. А может, бабушка-вахтерша, которая на вид божий одуванчик, Сестра Холода и не последняя ведьма, поджарит в пять секунд и все дела. Подошел к окну и выглянул на улицу, там Светлана Семеновна стоит, с Мариночкой и предполагаемой Зоей, феей моей синеглазой, разговаривает. Преподавательница двинулась по растрескавшемуся тротуару, подружки пошли за ней. Зоя эта вдруг резко развернулась и точняком в мою сторону уставилась! А я готов был, хоть и подсознательно. Скорее всего, меня и в окне видно не было, да и отшагнуть я успел. Ошиблась синеглазка, не в медслужбу ей идти надо было, в «Ночные» взяли бы легко. Чуть подшагнул и выглянул – Мариночка потянула подругу за руку, троица пошла под арку на выход из двора медучилища. В окно видно козырек выхода из здания, еще подшагнул – вот оно что, две Сестры Холода с луками стоят около входа. Нет, в отрытую мы выходить не будем.

Открыл дверь изнутри и аккуратно выглянул в коридор через щель. В эту сторону никого, другую отсюда, разумеется, не видно. Вернулся, взял щетки, закрыл обе двери и пошел по коридору. Тихо. Проходя, толкал каждую дверь. Коридор в более потрепанном состоянии, краска кой-где со стен отвалилась, части паркета не было. Третья или четвертая дверь неожиданно легко открылась, я резко заскочил внутрь и уткнулся в стеллажи с книгами. Слева наполовину виден стол, заставленные книгами стеллажи метров на пятнадцать продолжаются вправо. Что там у нас на столе? Твою мать! Кружка с чаем, горячим, пар поднимается, на автомате рванул вправо, вдоль стеллажей. В помещении я никого не ощущал, но вот-вот в комнату может вернуться хозяин, хотя, скорее, хозяйка чая. Забежал за крайний стеллаж. Почти бесшумно бежать в кирзачах та еще задача. Да и не бег это, быстрый шаг с перекатыванием ступни с пятки на носок по внешней стороне. Вроде все тихо. Так, тут еще дверь. Не заперто, это уже лучше. В этом помещении полумрак, на окнах задернуты толстые темные шторы. Вся комната также заставлена стеллажами с книгами, только книги здесь пыльные. Книгохранилище, похоже. За спиной зацокали каблуки, глухо хлопнула дверь. Тут я обратил внимание, что потянуло свежим воздухом. Осторожно прошел вперед, так и есть, крайнее окно открыто, к счастью, первый этаж. Хотя, сомневаюсь, что второй бы меня смутил, но первый лучше. Окна этой стороны выходят на Севастопольскую, вон будка сапожника и проход на Тополиную аллею виднеются. Легко запрыгнул на подоконник, осмотрел улицу в обе стороны и спрыгнул на тротуар. Слева клуб «Три семерки», на пороге спиной ко мне охранник стоит, курит. Ощущение чужого присутствия заставило резко обернуться, перед лицом резко хлопнула ставня окна. Через стекло на меня подозрительно уставилась бабулька в очках и белой пуховой шали. Я только улыбнулся, повернулся к «Трем семеркам» и зашагал к перекрестку. Удачно вывернулся, кто знает, что было бы, если бы меня застукали. На ходу переложил щетки в левую руку, нащупал в кармане не толстую пачку, двадцать пятидолларовых купюр. Первый раз долларами дали. Это у нас двадцать рублей золотом. Десять я сразу отложил в заначку. Ну вот, теперь можно и на рынок. После перекрестка спустился на два квартала и дошел до Южного бульвара, оттуда привычной дорогой до рынка.

На рынке первым делом взял большую, двести пятьдесят грамм, пачку чая. Пять рублей золотом. Чай золотой получается, а что делать? В киоске кулинарии взял сразу три пирога с корицей и яблоками, еле удержался, чтобы не начать жевать прямо тут же. Не люблю когда пялятся, а пялиться будут. Еще минус три рубля. Золотом. Пироги теплые еще, мягкие и достаточно большие. Зачем три-то взял? Как с голодного края. На оставшиеся два рубля ни яблок, ни мяса не купишь, а больше денег я не брал. А, не, вру. Полтора рубля в робе еще завалялось. По пути домой попался лоток вчерашнего лица кавказской национальности, автоматически остановился, стою как дурак – по карманам пироги, в одной руке щетки, в другой пачка чая и две пятидолларовые бумажки.

- Падхады, дарагой, яблакы мьод! – Перевел взгляд на деньги, видимо, понял, что покупатель не денежный и скис. Потом оживился, - Пачем щетки атдаещ? Пят яблок дам, а?! Я с трудом запихал пятидолларовые в карман, вручил продавцу щетки, взял пакет с мелкими душистыми яблоками. Вот и щетки пристроил, и яблок затарил, а мясо? Да что мясо, потом возьму. И так счастья полные карманы. И руки тоже. Сама собой на лице улыбка. Все, домой. Вышел за ряды и направился по широкой тропинке в Луково, здесь поближе будет, чем по дороге. Чего утром тут не пошел? По узкому проулку вышел на нашу улицу, почти к самому дому. Во, смотрю, и гость на чай пришел – на недлинной лавочке с рассохшейся и выгнувшейся потемневшей от времени и непогоды доской. Ссутулился, голову уронил на левую руку, правой полупустую бутылку вина ко лбу прижимает. В пыли у лавочки и около ворот только следы его кроссовок и моих кирзачей. Похоже, один сюда пришел. Вино белое, как раз к яблокам.

- Вижу, вечер вчера удался?

Виталька неодобрительно посмотрел на меня, видимо хотел сказать что-то нелицеприятное, но передумал, и устало опустил бутылку:

- Танк, вот не надо, а!?

Я безмятежно улыбнулся и открыл ворота ограды:

- Заходи, чаю попьем.

Цеховик тяжело поднялся с лавочки и следом за мной зашел в ограду.

- Виталь, садись на чурку, - вручил ему яблоки и два пирога из левого кармана. Сам прошел в дом, сунул ствол на место за умывальник. Третий пирог завернул в полотенце и положил в шкаф, будет, что вечером пожевать. Сорвал хрустящую целлофановую упаковку с чая, открыл пачку и пакет фольгированной бумаги. Поднес к лицу и глубоко вдохнул – мм, душистый запах улучшил и без того хорошее настроение. Поднял крышку чайника, перевернул и сыпанул прямо в крышку от души. По виду две-три столовые ложки, такое количество обычно растягиваю на неделю. Ладно уж, гулять так гулять. В сам чайник налил литра полтора воды, заварку из крышки пересыпал в маленькую банку из-под майонеза.

На улице Виталька уже развел костерок. И полпирога уже сточил! Я поставил чайник на кирпичи, рядом поставил банку с заваркой, забрал второй пирог и уселся на чурку около огня. Цеховик хлебнул вина и протянул мне бутылку. Вино полусладкое, компот, но с яблоками самое оно.

- Танк, такое дело, короче, я про Промзону Кастету рассказал.

- Это который вчерашний? – уточнил я.

- Ага. Авторитетный мэн, у него знакомые в самом Директорате, - затараторил Виталька, - нам же помощь не помешает, да и куда сбыть у него зацепки есть.

Я поморщился. Ввязываться в серьезное дело с незнакомым и явно мутным человеком - совсем не мой стиль. Да и куда сбыть, у меня у самого идеи были. С Яном Карловичем дела по перекупке обычно веду, у него свой торговый дом. Комиссионные не задирает, платит сразу и всегда можно договориться взять хоть золотом, хоть серебром. Пару раз давал хорошие советы, и человек деловой, и поможет всегда, редкое сочетание.

- Виталь, это твоя тема, тебе и решать.

- И это еще не все, - цеховик снова виновато посмотрел на меня. – Кастет говорит, все-таки,Промзона, развалины, втроем реально, но без оружия не сунешься. Опять же на Дружину нарвешься – разрешение должно быть. Дело серьезное, нужно оружие, снаряжение, с Дружиной при случае, кто-то порешать должен.

- Я тебе то же самое на той неделе говорил, - я пригладил волосы на затылке и взял второе яблоко.

- У Кастета человек есть, стволы, снарягу даст, товар примет. В Дружине, связи есть, говорит.

- Много говорит. А не говорит, сколько за такие услуги возьмет? Или, может, это мы у него в услужении будем? – огрызок полетел за забор.

- Расслабься, Танк, одни мы это не потянем, а тут серьезные люди помощь предлагают. О бабках договоримся, будут давить – откажемся.

- Если нам оставят такую возможность, - я еще отхлебнул и передал бутылку Витальке, тот допил вино одним большим глотком. Что-то подобное я и прикидывал, ясно ведь дело, что снаряжение и деньги, и связи лишними не будут. Подумать есть о чем.

- А почему Кастет? Помнится, у него все руки были сбиты.

- Говорит, никогда остановиться не может, после каждой драки – кожа на костяшках в лоскуты, вот пацаны по приколу стали Кастетом погонять, - Виталька заржал, я тоже непроизвольно заулыбался.

- Про меня Кастету говорил?

- Сказал, что ты тоже в деле.

Чайник на кирпичах забулькал и из носика повалил пар, цеховик, обжигая пальцы, открыл крышку, я высыпал заварку, Виталька буквально бросил крышку обратно.

- Снимай с огня, я за стаканами.

Когда-то на чердаке нашел три подстаканника. Обычный дешевый алюминиевый ширпотреб, меднение или позолота, не знаю как правильно сказать, местами облезли. Стаканы отдельно докупал на толкучках. Нравится мне пить чай из стакана с подстаканником, есть в этом что-то.

Пока Виталька разливал чай по стаканам, я принес из шкафа третий пирог и жестянку из-под кофе, в которой хранил сахар, там как раз пара ложек осталась. Пирог я демонстративно порезал на восемь долек, Виталька хмыкнул.

Сладкий настоящий чай, пирог с яблоками, это просто праздник какой-то! Пирог под пару стаканов чая на брата мы старательно растянули почти на час. Говорили ни о чем, просто трепались, но думали оба, похоже, про Промзону. Ну, я-то точно.

- Ладно, Танк, я побежал. Завтра-послезавтра Кастет обещал поговорить по нашему делу с нужным человеком. Ну, увидимся.

- Давай, - я пожал протянутую руку и Виталька неспешным шагом скрылся за воротами.

Я еще несколько минут задумчиво постоял около потухшего костерка. Возможный поход в Промзону, которая начинается за Комсомольской, Кастет, непонятный человек со связями – все эти мысли медленно вытиснили благостно-расслабленное настроение. А ведь собирался подремать пару часиков. Не до того. Надо бы поспрашивать у знающих людей, кто такой этот самый Кастет, чем дышит, с кем дела ведет. Может, что и по его человечку с зацепками прояснится. Надо поработать головой и ногами, чтобы потом не рисковать, как говорит куратор – лучше рассчитаться потом, чем кровью.

Занес стаканы с чайником в дом, сменил робу на джинсы и черную хб майку, накинул заношенную кожаную куртку, закрыл дом и по той же тропинке направился в город. Это мы, Луковские, так остальной Форт называем. Ничего, вешний день год кормит, как потопаешь, так и так далее, и тому подобное. Информацией разживемся, может, кто совет дельный даст, все вперед.

Глава 2

В некоторой задумчивости, я дошел до следующего перекрестка и только тут понял, что иду к Западным воротам, точнее к торговому дому «Янус», а еще точнее – к Яну Карловичу. От неожиданности я остановился и с еще большим удивлением отметил, что идти туда почему-то не хочу. Взгляд уперся в ларьки Колхозного рынка, но, ни за что конкретное не зацепился. На автомате отметил в радиусе ста метров трех отдельно идущих человек и две группки у ларьков, один стоит впереди, на всякий случай оглянулся – все верно, двое сзади, идут навстречу друг другу. Крейсерский в правом сапоге, тело взведено, нормально все. Пугают меня моменты задумчивости, хорошо хоть из мира не выпадаю и все вижу. Мысли плавно вернулись к владельцу «Януса», что не так? Вспомнил крайний визит к Яну, зимой еще, большой короб сушеных грибов ему перепродал тогда. Нанимался охранником в обоз, что в Волчий Лог шел, платили больше, чем Северореченск, все про оборотня талдычили. Дошли тогда без происшествий, ни оборотней, ни волколаков, даже волков не видели, что туда, что обратно. В Волчьем Логе удачно купил берестяной короб грибов, удобно – хоть и габаритный, но легкий груз. Мне тогда странной показалась вежливость Яна, я бы даже сказал, заинтересованность. Вроде и нормально все, но излишне внимательно к моей скромной персоне торговец тогда отнесся. А может и показалось. Показалось или нет, но идти к Яну расхотелось совершенно. Почувствовал себя при этом черствой подозрительной тварью, прости Ян Карлович, ничего против тебя не имею. Так, а не зайти ли к Семенихину? До Коммунарского квартала рукой подать, знает он, конечно, поменьше Яна, но при первой встрече просто поразил осведомленностью в вопросах, в которых, казалось, не должен был так свободно ориентироваться. Сказано – сделано. Через пять минут я уже подходил к нужной пятиэтажке. Дом этот отличался от множества своих собратьев по Форту железобетонным порядком, который чувствовался сразу, стоило только пересечь границу двора. Сама пятиэтажка, хоть и обшарпана, но окна все застекленные, на крыше старый, но целый шифер, двери подъездов все целы и выкрашены одной оранжевой краской. Во дворе с советских времен сохранилась детская площадка с парой простых качелей, железной горкой и железной же шведской стенкой с турниками по бокам. Все целое и покрашенное той же оранжевой краской. На, опять же целой, скамейке, около первого подъезда, сидел дворник и задумчиво курил. Подавляющее большинство дедков в Форте ходили с бородой, у дворника только густые седые усы. Бритье в Приграничье не дешевое увлечение, лезвия на вес золота, если у кого и сохранились электробритвы – электричество само по себе роскошь. Я шел к третьему подъезду, стоило поравняться с дворником, как тот спокойно и даже доброжелательно, но твердо поинтересовался:

- А вы к кому будете?

- К Алексею Степановичу, к Семенихину.

Дворник коротко кивнул, я же дошел до третьего подъезда и поднялся на второй этаж. В подъезде ни соринки, только краска кой-где облезла на стенах и на отполированных от частого использования перилах. Стекла на площадке составлены из кусков разных размеров и замазаны то ли замазкой, то ли обычным пластилином. Подошел к нужной двери, коротко нажал на кнопку старого закрашенного электрического звонка. За дверью послышалась приглушенная трель и через пару секунд дверь открыл плотный мужчина лет пятидесяти.

- Здравствуйте, Алексей Степанович.

- Привет, Танк, заходи, не стой в дверях.

Я разулся, поставил кирзачи рядом с деревянным ящиком, в котором стоял автомобильный аккумулятор. Провода от аккумулятора уходили в распределительную коробку, от нее жгут в стену и два провода к двери.

- Аккумулятор старый, менять надо, заряд не держит почти. Хозяин широкой ладонью указал на кухню. Блин, а я с пустыми руками, не по-русски как-то. Обычно всегда в гости что-нибудь с собой беру, не выпивку, так закуску. Ну да поздно рефлексировать, зашел, сел на старый венский стул. Ножки и спинка удобно изогнуты, всегда поражался, как только эти стулья делают. Алексей Степанович излучал основательность, это бросилось в глаза еще при первой встрече. Если куратор излучал основательность силы и опасность, то основательность хозяина квартиры можно было охарактеризовать, как основательность порядка и ответственности. Я бы сравнил это с хозяйственностью завхоза, но только на порядок выше, плюс военная выправка чувствуется. Семенихин пододвинул второй стул к столу, открыл подвесной шкаф кухонного гарнитура, извлек пузатый графин, пару рюмок. Покопался на второй полке, поставил рядом с графином банку шпрот и полбулки хлеба в целлофановом пакете и сел с другой стороны стола.

- За встречу, - налил по полной, почти с горкой.

- Ваше здоровье, Алексей Степанович. Водка мягкая, по телу разлилось приятное тепло, я даже зажмурился от удовольствия.

- Танк, не сиди, - Семенихин подвинул ко мне банку и дал нож. Я быстро и ровно открыл банку, положил пару рыбешек на кусок хлеба. Хозяин удовлетворенно посмотрел на волнистый, почти без зазубрин, рез на банке.

- Часто банки ножом открывать приходилось? – и смотрит с внимательной усмешкой. Я ничего не ответил, просто, как можно более открыто улыбнулся. Психолог на Базе говорил: «Не хочешь отвечать - улыбайся».

После третьей, Алексей Степанович отодвинул графин на край стола, к подоконнику и приглашающе развел руками:

- Я так подозреваю, ты не просто проведать старика пришел?

- Да ну Вас, Алексей Степанович, Вам до старости еще как до Москвы. Но правы, как всегда.

- Излагай, Танк.

По пути я набросал в уме основные вопросы, правда, проработать их толком времени не было. Оно ведь как бывает – есть вопросы безопасные, а за некоторые могут и на голову укоротить.

- Алексей Степанович, есть в Цехе человек такой – Кастет, можете что про него сказать?

- Это который на днях серебряную шестеренку получил?

- Когда получил – не в курсе, но шестеренка серебряная.

- Обычная шестерка, насколько я знаю.

- С серебряной шестерней?

- Просто Басов своих людей продвигает.

- Басов этот серьезный человек?

- Серьезней не бывает – Директорат. Связи в Гимназии, Дружине, с Семерой дела ведет, единственно, с Торговым союзом у него терки какие-то.

Семенихин разлил по рюмкам остатки водки и внимательно посмотрел на меня.

- Не поделили чего с Кастетом?

- Нет, что Вы, - я на секунду замялся, стоит ли все рассказывать? Не такие уж мы и хорошие знакомые с Семенихиным, скорее у нас есть общие хорошие знакомые,

- Компаньонами в одном деле можем быть, вот и навожу справки.

- Это ты про Точмашевское серебро сейчас?

Алексей Степанович откинулся на спинку венского стула, наслаждаясь произведенным эффектом. А эффект был. Сам не заметил, но поймал себя на том, что брови удивленно приподнялись, а лицо вытянулось. Семенихин довольно, но беззлобно рассмеялся. Я досадливо наморщил лоб.

- Это что, местная, Фортовская байка что ли?

- Ага, десятилетней давности, хотя, какое там, уже пятнадцатилетней давности.

- И что за байка такая?

Ну, не такая уж и байка, - Семенихин, припоминая что-то, зевнул и потянулся, видно, что водка и на него подействовала благостно, - перед Провалом на Точмаш пришла большая партия технического серебра, вокруг него все и вертелось.

- Нашли?

- Неа.

- Может, и не было никакой партии?

- Была, Танк, была – Семенихин выпрямился, встал из-за стола и как-то торжествующе посмотрел на меня, – я ее лично принимал! Алексей Степанович второй раз за встречу рассмеялся. – И серебро это где-то так и хранится!

- И много? Серебра.

- Центнер, - Семенихин криво усмехнулся.

- Это же сто килограмм или пять тысяч рублей серебром!

- Все верно.

- Погодите, а какой чистоты серебро?

- Проволока прямоугольная. Из серебра марки 99,9. Толщиной два с половиной миллиметра и шириной шесть миллиметров. – Семенихин каждую фразу как молотком вбивал. - Упакованными мотками по одному килограмму.

- И что, много кто искал это богатство?

- Много, Танк, много, отметились все, начиная от Дружины и кончая рядовыми бандами. Вот только толку чуть, - Семенихин хитро прищурился.

- И Вы искали?

- Сам не искал, но консультировал много кого, я про Точмаш не меньше директора знал, знатный был институт, с хорошей производственной базой. Полноценный завод, считай.

- На кой им такая прорва серебра нужна была?

- Точмаш много чего делал – четыре вида реле, контакты для разъемов и так, по-мелочи, еще микромашины всякие, гироскопы и все, заметь, по гособоронзаказу.

- Алексей Степанович, стесняюсь спросить – откуда такая осведомленность?

- А я на Точмаше представителем заказчика был, - хозяин тепло улыбнулся и о чем-то задумался, похоже, вспоминая что-то приятное. Задумчивость хозяина, то, что он поднялся из-за стола и пустой графин однозначно намекали на окончание разговора. Я тоже встал:

- Спасибо за информацию, Алексей Степанович, правда, очень помогли.

- Не за что.

Я прошел в прихожую надел сапоги, уже на пороге хозяин как бы невзначай обронил:

- Кастет этот мутный. И ничего не делает без ведома Басова.

- Спасибо, - я крепко и искренне пожал протянутую Семенихиным руку.

Уже на улице, проходя мимо дворника, я сообразил, что представитель заказчика фигура не маленькая, Алексей Степанович, наверняка, как минимум подполковник. Басов этот еще. С Виталькой поговорить про него? Так он лицо подчиненное и заинтересованное, всю достоверность интересом да личным впечатлением затрет. А может ну его, серебро это? Искали, не нашли. С чего Виталька вообще решил, что дело верное? Информация, нужна еще информация.

Погруженный в мысли, бодрым шагом дошел до Колхозного рынка, снова, так сказать. Судя по солнцу, сейчас где-то около часа дня или что-то вроде того. Вон рядом с крайним ларьком дед сидит на складном брезентовом стуле, а-ля раскладушка. Перед дедом, на потемневшем куске орголита, разложены старые латунные краны, барашки к ним, советский посылочный ящик с большими болтами и гайками. Среди прочего старья стоит будильник, точь-в-точь как у меня, только с целым стеклом. Если время выставлено верно, то сейчас 12-45. Еле удержав себя от попытки поинтересоваться ценой будильника, внезапно осознал, что опять иду к торговому дому «Янус». Ну а что, с Семенихиным водки, с Яном Карловичем, если будет как обычно, коньяка тяпнем. Правда, Ян больше рюмки не предлагает, ну оно и понятно, продукт не дешевый. Кстати, отношения с Яном у меня значительно более официальные, чем с Семенихиным, например, взять что-нибудь на рынке к возможному коньяку мне даже в голову не пришло. Обычно в «Янусе» я появляюсь или что-нибудь купить, или продать, первый раз иду чисто по информационному поводу.

Дорога через гаражи много времени не заняла, сухо, по потрескавшемуся бетону идти легко, пересек теплотрассу по хлипкому деревянному мостку с ржавыми металлическими перилами. Минут через пять прошел мимо поворота на «Поляну» и вышел к кафе «Весна», обычная забегаловка, но витрина шикарная, немного в Форте уцелело таких больших стеклянных, двери, кстати, тоже стеклянные, чудо просто. На пороге стоял высокий плечистый парень с дубинкой, похоже, местный вышибала, рядом курила полная крашеная блондинка. Откуда в Приграничье краска для волос? Видимо, оттуда, откуда и все остальное. Трое служивых, по виду патрульных, зашли в кафе, женщина на входе продолжала курить, не продавщица значит или неответственная продавщица. Обогнул кафе, еще немного прошел и вот он, торговый дом «Янус». Янус был товарищ двуликий, про хозяина сего заведения тоже мысли неоднозначные.

Зашел внутрь и словно на склад попал - стеллажи начинаются прям от входа, единственно есть еще пара витрин и прилавок по центру. За прилавком, как всегда, суетился приказчик Яна Вениамин. На улице почти жарко, а приказчик в синем шерстяном свитере, мерзнет, что ли?

- День добрый, Вениамин, Ян Карлович у себя?

Приказчик глянул сначала флегматично, потом, будто что-то вспомнив, приветливо улыбнулся и закивал:

- У себя, у себя, проходи, Танк.

Тоже не понятно, не особые друзья, едва знакомы, можно сказать, откуда такая вежливость? Да ладно, нельзя быть такой подозрительной сволочью, я осторожно обогнул угловой стеллаж и прошел к массивной деревянной двери, ведущей в кабинет Яна. На дверь я обратил внимание еще при первом посещении сего заведения, солидная, жалко в сортах неместного дерева не особо разбираюсь, возможно,дубовая. Даже постучать не успел, из-за двери хозяин Януса уже приглашает зайти.

- Заходи, Танк, давненько тебя не было.

- День добрый, Ян Карлович, да все повода не было.

Ян снял очки и внимательно посмотрел на меня:

- Без повода бы зашел, поговорить, новостями обменяться.

- Не поверите, Ян Карлович, как раз зашел поговорить, - я ответно улыбнулся.

Хозяин торгового дома встал из-за стола, достал две пузатые рюмки и плеснул в обе по четверти коньяка. Коньяк, честно говоря, я не очень понимаю, предпочитаю водку. На Базе Гена-собаковод говорил, что это возрастное, с годами пойму.

- Спасибо, Ян Карлович.

Удержавшись, чтобы не выпить залпом, стал потягивать мелкими глотками. Вкус приятный, дорогой, наверное, коньяк. Хотя у нас, в Приграничье, любой коньяк дорогой. Ян отпил один глоток, поглядел на окно сквозь рюмку и переложил ее в ладонь. Видно, что понимает вкус, не то, что я. Опять внимательно посмотрел на меня и выражение лица мгновенно и органично перетекло в приветливое. Или это я мнительный такой?

- Рассказывай, Танк, спросить что хотел?

- Да тут такое дело, даже не знаю с чего начать, вполне может быть и пустышка.

- Начни с начала.

- Вы же слышали про Точмашевское серебро?

Тут уже на лице Яна сменилась целая гамма чувств, от непонимания и удивления до неприкрытого разочарования. Но по прежнему в течении секунды. Впрочем, разочарование он скрывать и не собирался.

- Да, Танк, общепризнанная пустышка. Искали многие, в свое время - почти все.

Ян опять задумался, будто что-то припоминая.

- Хотя, по всем признакам, дело тогда считалось верным. Это не слух какой или байка, документы о приемке, куча людей, видевших то серебро. Людей при должностях, заметь.

- Да, Ян Карлович, мне так все и говорили.

Ян на мгновение сузил глаза и едва заметно выпрямился в кресле, приобрел привычный внимательно-приветливый вид:

- С чего вдруг интерес к древней истории, Танк? Мне нужно что-то знать?

В такие моменты пауз быть не должно, если хочешь, чтобы все выглядело натурально, либо, это должны быть обоснованные паузы. Я смущенно пожал плечами, замялся, стараясь не переигрывать:

Понимаете, Ян Карлович, старые истории, слухи…

Реакция Яна на разговоры про Точмашевское серебро мне не понравилась. Про Виталькину историю ему я точно рассказывать не буду. Сохраняя смущенное выражение лица, я поставил рюмку на стол и протянул руку хозяину.

- Пустышка значит… Извините, Ян Карлович, что отвлек.

Как можно более смущенно и просто посмотрел в глаза хозяину.

- Ничего, Танк, бывает, заходи, всегда рад тебя видеть, - Ян радушно развел руками и пожал руку. Я развернулся и шагнул к двери, уже закрывая дверь мельком глянул на хозяина Януса, на лице того маской застыло радушное выражение с абсолютно стеклянными глазами, еще взгляд зацепился за мою рюмку с недопитым коньяком.

Твою же мать! Так проколоться! Вряд ли Ян поверит, что я настолько засмущался, что даже не допил коньяк, да и убрался я излишне поспешно. Нехорошо, однозначно. После того, как поведение Яна стало непонятным и подозрительным, я планировал сохранять ровно простые отношения с хозяином торгового дома. Смена картинки крепкого, но простодушного и недалекого парня вряд ли пойдет на пользу. Психолог на лекции однажды сказал: «Вас, как и простых Егерей, гоняют так, что выглядеть туповатыми увальнями вам легче легкого, единственно, чего вам не рекомендуется, это делать умное лицо, однозначно спалитесь, контролируйте выражение лица и будете жить долго и, возможно, счастливо». Так, а чего я занервничал? Не на задании и даже не на тренировке. Профессиональная деформация, как говорил психолог. Если подумать, я постоянно опасаюсь. Опасаюсь, что выяснится моя принадлежность к Базе, а уж тем более к Егерям. А уж если станет известно про нашу отдельную спецгруппу из Егерей, то вообще никто разбираться не станет. Кто поверит, что я в Форте сам по себе? Кстати, как-то слишком просто я уволился, как только узнали, что собираюсь осесть в Форте. Нет, все же я слишком подозрительный. Не придет же однажды с Базы старый знакомый и не попросит оказать услугу. Или придет? Так, пора завязывать с такими мыслями, солдату думать вредно. На выходе махнул рукой приказчику и вышел из «Януса».

Возвращаясь домой, решил пройти мимо учебки Братства. Как бы сегодняшние утренние приключения мне не аукнулись. Между Южным Бульваром и учебкой вкопан невысокий бетонный пасынок. По выщерблинам и следам ржавчины видно, что когда-то к нему был прикручен железной проволокой деревянный столб. Столб давно уже кто-то открутил, а пасынок вырвать из земли не так просто. К столбу слева прислонена свежесломанная ветка клена, листья еще даже вянуть не начали. Я подошел и откинул ветку подальше. Работодатель хочет меня видеть.

На вечер надо чего-нибудь купить, а то пил много, ел мало. Наш Луковский рынок чуть подешевле, там и куплю чего-нибудь. С сожалением прошел мимо кулинарии. Что за мерзкая приправа эта корица – за полкилометра манит запахом. Взял маленькую булку хлеба в другом киоске. Да, сахар же кончился! Снова обернулся к полной продавщице.

- Сахар почем?

- Песок три рубля кило или вон кусковой рубль полкило.

- А почему дешевле?

Продавщица пожала пухлыми плечами:

- Песок из Северореченска, а кускового, говорят, поисковики три вагона на Старых Путях нашли. На полгода, считай, цену сбили.

Сахара я взял две пачки.

Податься в поисковики мысли были, смущает только нестабильный доход. Да и странное про них говорят, кто каждый выход с товаром, а другие год ничего найти не могут и бросают. Как будто секрет какой есть. Про Проводников опять же болтают. Темное дело, короче.

Завтра в восемь встречусь с заказчиком, потом надо будет найти Витальку, пора уже конкретнее решать, что делать будем.

Погруженный в невеселые мысли, дошел до дома. Что-то не так. Ага, трава справа от ворот примята. Во! В старом, с облупившейся краской жестяном почтовом ящике белеет бумага. Что еще за новости?

- Эй, танкист! Здаров!

Сосед вышел из ворот своей ограды, подошел к моей лавочке и приглашающее махнул рукой.

- Танк я, дядь Саш.

- Танк он железный, а ты человек. У тебя сегодня проходной двор, Виталька приходил, да ты с ним встретился, потом поштальён. Сосед вроде не шепелявит, а букву ша невпопад вставляет и произносит глухо. На лекциях про говоры что-то такое про белорусов говорили. Так! Да что за день такой сегодня!

- А вы откуда Витальку знаете, он же не Луковский?

- Мы с его дедом в Точмашевском гараже работали, я шоферил, а он там завхозом был, так Витальку родители на лето к деду отправляли. Он тут с местными дитями и бегал.

- А дед тут, что ли, жил?

- Ну да, в шестом дому, который заброшенный, - сосед махнул рукой вдоль улицы, - Помер он, уже лет пять как.

- Странно, Виталька ничего не говорил про деда.

Говорить не говорил, а дом мой нашел сразу, даже уточняющих вопросов не задавал. Мог бы тогда насторожиться. Не нужно расслабляться, боец.

Дядя Саша пожал плечами.

- Шо там за бумага-то?

Я открыл нижнюю тугую из-за слоев краски жестяную же крышку и небольшой, в половину тетрадного, лист выпал мне в руку. Так, что тут у нас? Повестка. В Дружину. В Центральный отдел. На завтра в 9-00. Еще не хватало.

Сосед не дождался меня у лавочки и подошел сам, прищурился пытаясь разобрать написанное на листке.

- Во как! Повестка тебе. Обратно в танковые войска штоль? – уставился на меня.

Не, дядь Саш, в Дружину.

- Ты сидел штоль? Не порисованный вроде.

- Упаси Бог. Мож по прописке? Завтра схожу, узнаю.

Сосед ничего не сказал, повел бровями и пошел к себе, что-то бормоча.

Многовато событий для одного дня. Надо освежить легенду, хотя, что там освежать – говорить правду, просто не уточнять, что Егерь. Военник скажу у родителей оставил, паспорт настоящий, срочную служил обычным рядовым. Сверхсрочную якобы проходил младшим сержантом. Даже в военкомате по бумагам я рядовой-мотострелок, затем присвоено звание младшего сержанта. Расхождение с военником вроде на лицо, но в военкомате мне лишних вопросов не зададут, отличие в одной добавочной литере, кто не в курсе – не поймет.

Зачем пришел в Форт? Денег заработать, охранникам здесь хорошо платят, после армии работа профильная. Собственно, так оно и было. Опять же некоторая романтика – Форт в Городе северной территорией считается. И бандитским местом. За длинным рублем и северной романтикой, короче. Почему в Дружину или Патруль не завербовался? Ну, решил осмотреться, например. Но планирую.

Вернулся к почтовому ящику, закрыл нижнюю крышку, открыл дверь и зашел в ограду. Время детское, часов шесть. Подошел к кострищу, огражденному кирпичами, подул на пепел – есть еще красные угли под низом. Поставлю чайник. И картошки, наверно, спеку в костре, хотя нет, лучше сварю, а потом поджарю с луком, в погребе, в литровой банке еще подсолнечное масло оставалось. Дома положил пачки сахара в шкаф, туда же хлеб. Переоделся. Спустился в погреб, достал остатки масла и четыре средних картофелины, на кухне взял сковородку. Подбросил щепок из дровника, раздул костер. Пойду готовить.

Съел картошку, намазал из сковородки остатки картошки с маслом на хлеб, вкусно, слов нет. Тренировку сегодня проманкирую, вернее совсем пропущу, много мыслей, не дадут нормально потренироваться. Сразу на боковую. Завтра денек может быть еще более веселым.

Глава 3

Проснулся без трех минут пять, рывком – только что спал и уже на ногах. Бодрый, свежий, словно уже пару часов не сплю. В теле легкость и сила. «Ничего, с возрастом это проходит», - вспомнились слова Сереги-электрика. Но, пока нет и тридцати, можно и расслабиться. Оделся, залпом сделал три длинных глотка из двухлитровой банки, вода откровенно не лезла, но, потом больше часа не пить, так что лучше уж сейчас. В сенях зашнуровал белые кроссовки, вытащил из сапога крейсерский нож и сунул в самодельные ножны на ремне. На крыльце потянулся, зевнул, аж чуть рот не порвал. Так-так-так, тело проснулось, а мозги еще не соображают толком. Огляделся, соломинки и щепочки, расставленные у ворот и дверей сараев и бани на месте, паутина, что вчера была, тоже на месте, даже прибавилось. С поленницы схватил «контрольное» полено, уже порядком расщепленное, ничего, удобнее будет наделать лучин для растопки. Вышел на улицу, простеньким ключом замкнул ограду и легкой рысью побежал по тропинке между двумя участками - прямиком к стене. Тропинка петляла между кучами мусора и еще низкими зарослями конопли и полыни, хорошо дождя дня четыре не было, сухо.

Ближе к стене местность понижалась, в неглубоких котловинах стоял туман. Здесь тропинка становилась почти неразличимой, похоже, кроме меня ей никто не пользовался. Начались разрозненные кусты молодого ивняка, через пару лет его снова вырубят, стоит только стать толщиной хотя бы в руку. Вот вроде куст покрепче и стволик удачно раздваивается – установил в развилку «контрольное» полено. Выбежал из-за ивняка и вот она стена метрах в ста, вдоль накатана дорога – смены патрулей, ремонтники, гимназисты, все обслуживающие и несущие службу пользуются. На автомате отметил, что стена, скорее, в ста двадцати-ста тридцати метрах. Этот участок стены считается спокойным, расстояние между стационарными будками на стене почти по полкилометра, ночью, правда, патрульные ходят. Раз в двадцать минут. Слева стена поворачивает, поэтому поста не видно, а справа, метрах в двухстах пятидесяти, торчит неподвижный силуэт в окне будки. Я пробегаю до пересечения с дорогой, ведущей к штаб-квартире Патруля, потом обратно, так три раза по восемьсот тридцать метров туда и столько же обратно, итого около пяти километров. Гарнизонные привыкли к моим почти каждодневным пробежкам и внимания не обращают. Если бежать дальше, будет Пентагон, но близко не подойдешь – Братья организовали что-то вроде небольшого полигона и обнесли колючкой. КВБМ (курс вождения боевых машин) у нас вел старый танкист дядя Володя, даже в разговорах между собой мы его так и называли, так он говорил: «У любого нормального человека вид колючки без противотанкового заграждения вызывает бурную радость и умиление». Хотя в Форте это не актуально, нет тут танков.

Поворот влево стена здесь делает не просто так, из кладки выступает часть большого ромбовидного металлического сооружения, ржавого и смятого, где-то я видел что-то похожее. Так это, похоже, элеватор был, зернохранилище. Еще в детстве, помню, ездили к родственникам в деревню, недалеко от Города, там похожий был, я еще тогда у отца спрашивал, что это такое. Вообще, сразу видно, что стену делали быстро, часто используя уже готовые здания, просто монтируя перемычки между ними. В районе Луково это не так бросается в глаза, а в городской застройке сплошь и рядом. Крайний километр пробежал с ускорением, это, конечно, не то, что с полной выкладкой, даже не с боевой, но хоть что-то. Нет, однозначно, надо на месяцок на Базу, пока лето не кончилось. А толку? Все, уволился. Хотя, даже сам для себя не решил – почему. Отдельных причин, вроде, много, а стоило оно того? Тогда казалось, что стоило, а теперь уже и не скажу точно. Ну, не сошлись с новым куратором, да, неудачно провел выход в Туманный. Начальство смотрело косо, но моей вины там было не много, если вообще была. Может, написать рапорт и не предложили бы, но я решил не проверять и ушел сам. Остался бы, наверное, уже капитаном был бы. Да ну и фиг с ним, не звания для. Только сейчас понял, что не жалею.

Дыхание восстановилось почти сразу, стоило только перейти на легкий бег. Блин, чуть куст не пропустил, быстро извлек нож и метнул в «контроль». И попал, и нож вошел почти идеально под 90 градусов, но движение получилось составным – отдельно извлек, отдельно метнул, а нужно единое движение, безразрывное. На бегу подхватил полено левой рукой, слитным движением левой рукой полено подмышку, правой, одновременно, нож в ножны. Не успел расстроиться по поводу хреновой плавности движений, как буквально налетел на сигаретный запах. Между крайними кустами и большой кучей строительного мусора едва различался легкий дымок. Кого могло принести в такое время? Странно все это. За ивняком, на наиболее открытом месте, демонстративно спиной ко мне, расслабленно курил Дрон. Он же Павел Дронин.

Нахлынувшее радостное чувство моментально вытеснило, возникшее было, легкое беспокойство. С Дроном мы были друзьями, насколько вообще можно быть с ним другом. Когда я вышел на прогалину и подошел ближе, Дрон, не оборачиваясь, достал сигарету и протянул назад. Также, не оборачиваясь, чиркнул зажигалкой и дал прикурить. Я затянулся. С полгода не курил, кого с полгода, больше года прошло. Дрон, не спеша, повернулся и посмотрел своим обычным ничего не выражающим взглядом. Светлые волосы, светлые, почти бесцветные глаза, высокий, худощавый. Мимики - ноль, эмоций – ноль, как всегда. Но глаза чуть засветились, вижу, что тоже рад. Докурили одновременно, Дрон, как всегда, все рассчитал.

- Дрон, ты в курсе, что куратор в Форте? – окурок, рассыпая искры, упал в кучу битого кирпича.

- Он меня на тебя и навел, - свой Дрон вдавил каблуком поношенных берцев глубоко в землю.

Интересная картинка получается.

- Так ты не просто по мне соскучился, попутно решил еще и передать весточку с Базы?

В глазах Дрона что-то мелькнуло и на мгновение опустился уголок рта – это он почти смеется в голос.

- Да, Танк, соскучился, - голос без интонаций, единственно говорит как на длинном выдохе. Давно не виделись, отметил, что меня уже раздражает его некогда привычная манера держаться.

- Пошли ко мне, чаю попьем, - я махнул рукой в сторону огородов.

- Не, Танк, светиться мне не надо бы.

- Так ты совсем по делу? Не нравится мне такое начало, как будто не договаривает что-то.

Дрон кивнул и виновато посмотрел на меня, чего за ним не водилось никогда.

- Ты же не думал, что просто так легко уволился и ушел не куда-нибудь, а в Форт?

Блин! Блин! Блин! Невиданный аттракцион, материализация мысли, спешите-не пропустите.

- Соскочить реально? – я в упор посмотрел на Пашку. Тот, не глядя на меня, достал и протянул сложенную бумагу. Развернул. Вот жеж ничего себе. Мобилизационное предписание. Ха, звание указано – капитан.

- Прочитал? Дрон поджег предписание, бумага вспыхнула, но, обжигаясь, я продолжал ее держать и выпустил из рук только черный, рассыпающийся в пепел листок.

- Здесь же сегодня в двадцать четыре ноль-ноль, - Дрон достал из кармана добротной горки маленький целлофановый пакетик, сунул мне в руку и быстрым шагом ушел в сторону учебки Братства. Я раскрыл ладонь, в пакетике тускло поблескивали две звездочки.

Как добежал до дома, откровенно говоря, не помню. Странное ощущение. Сегодня только осознал, что не жалею об увольнении со службы, и сегодня же обрадовался возвращению на службу. Таки шизофрения? Да легко! Внезапная эйфория нехотя отступала, я положил пакетик со звездочками за умывальник, на промасленную тряпицу рядом со стволом. Переоделся в обычные джинсы и кожаную куртку, паспорт уже во внутреннем кармане, туда же сунул повестку, крейсерский опять за низкое голенище сапога. Глянул в зеркало умывальника. Нет. Не так. Неправильный настрой. Я в Дружину иду, плюс встреча с работодателем, тут настороже держаться надо, а не в облаках витать. Зачем я понадобился Дружине? Что хочет заказчик? Нехитрые, но правильные вопросы неумолимо перевели меня в привычное «боевое положение». Теперь в зеркале отражалась хоть и более хмурая морда лица, но, зато, более собранная. Другое дело. Закрыл дом, закрыл ограду и бодрым шагом направился в сторону Красного проспекта.

С Красного свернул так же, не доходя до церкви, обошел шлакоблочные развалины. Там, уже со скучающим видом, курил старый знакомый хмырь. Только одет кардинально отлично от прошлых встреч. Хороший костюм в неброскую полоску, выбрит до синевы, даже каким-то парфюмом несет от бойца. Это даже не приказчик или управляющий. На владельца пары-тройки магазинов на Южном тянет. Или ресторана там же. Часы и туфли соответствуют, прическа, галстука нет, но на шее цепь серебряная почти в палец. Франт направился навстречу, пиджак не застегнут, оружие или кобура не просматриваются. Двигается скованно, видно, что не привык к костюму.

- Наше сотрудничество закончено, здесь Ваше выходное пособие.

Хмырь достал из кармана и передал несколько монет. Я был в «охвате», автоматически взял переданное, но не полностью осознал сказанное. В этом состоянии легко бы мгновенно присел, кувыркнулся в любую сторону, но с логикой не все так гладко. Между тем, представитель бывшего работодателя просто развернулся и зашагал вглубь развалин, я синхронно с ним повернулся и вышел на Красный проспект. «Охват» своеобразная штука, видишь почти на сто восемьдесят градусов, ощущаешь на все триста шестьдесят, но не рефлексивное мышление чуть притормаживает, эмоции тоже где-то далеко. Принудительно вывел себя в обычное состояние, разжал ладонь – пять рублей серебром, очень неслабо. Новость, разумеется, скорее плохая, но вид серебра сам собой поднял настроение и я бодро зашагал через площадь Павших к Центральному отделению Дружины. Или новость не плохая, а очень даже хорошая? Хотя бы потому, что своевременная. Я снова на службе и что-то мне подсказывает, что свободного времени будет не много. Прошел мимо памятника, чуть дальше на каталке сидел калека, перед ним разложенные на клеенке ножи, на вид не плохие. Блин! Я иду в Дружину с ножом. Или у них есть камера хранения? Должна быть, по идее. Минут через пятнадцать узнаю точно. Стадион я обошел слева, всегда пялюсь на высоченные опоры осветителей, как оказываюсь в этих местах. Потом общаги Патруля, свернул на Кривую и вышел к воротам Центрального отделения Дружины.

Справа и слева от крыльца группками курили дружинники, на меня никто даже не глянул. Внутри, за бронированным стеклом, лицом в журнал скучал дежурный, я приложил повестку к стеклу, лейтенант монотонным голосом направил меня на второй этаж в двадцать шестой кабинет.Сразу за дежуркой арка металлоискателя и два бойца в бронниках с автоматами на проходе в левое крыло. Вход в левое крыло забран частой толстенной решеткой, оружейка или хранилище какое. Хотел уже спросить дежурного, но тут сам увидел с десяток деревянных ячеек по левой стене, по эту сторону арки. Положил крейсерский в ячейку, достал ключи из кармана и уставился на них. Дежурный из-за стекла повелительно махнул рукой – мол, клади туда же. Ячейку закрыл на маленький типовой ключ с биркой «4». Металлоискатель удалось пройти с первой попытки, хотя были опасения по поводу серебра.

Дверь в двадцать шестой кабинет, в отличие от других, была металлической, я тихонько постучал по окрашенной поверхности и заглянул внутрь кабинета, как раз полностью услышал слегка раздраженное «входите». Стол располагался справа от входа, хотя логичнее было расположить его слева, солнце светило мне прямо в глаза, в то время как стол хозяина кабинета был в тени полузадернутой шторы. При моем появлении молодой рыжеватый парень быстро убрал увесистую папку в правый ящик стола. Я так и представил, что в том же или нижнем ящике лежит ствол. Неплохо все подобранно – дверь в идеальном секторе, освещение от окна в глаза входящему, я бы тоже стол справа поставил. Стул для посетителя стоял, разумеется, напротив окна.

- Присаживайтесь.

Я положил повестку на стол рядом с табличкой «Старший дознаватель Кузьминок Г.А.», должность была выполнена типографским способом, фамилия и инициалы аккуратно дописаны ручкой. Присел на краешек стула, потом, с легким скрежетом, в два движения, переполз вместе со стулом ближе к правому краю стола, в тень от шторы. Кузьминок Г.А. недовольно покосился на мои маневры.

- Солнце сегодня яркое, - извиняющимся тоном почти пробасил я.

Дознаватель некоторое время покопался в верхнем левом ящике стола, хотя в итоге взял явно верхнюю жиденькую папку, причем на стол положил ее уже раскрытую, чтобы я не увидел, что написано на самой папке. «Рыжий, рыжий, конопатый» - сразу пронеслось в голове, парень выглядел зелено, но замашки у бойца матерые.

- Утесов Максим Александрович? – конопатый вопросительно уставился на меня.

- Да.

- Вы уже два года живете в Форте?

- Почти два, - закивал я.

- В Городе срочную службу проходили?

- Так точно, - в горле слегка першило из-за игры голосом.

- Звание?

- Младший сержант.

Дознаватель что-то записал.

- Планируете задержаться в Форте?

- Да-да, планирую, - я опять закивал.

- Могу я взглянуть на Ваш военный билет? – конопатый уставился на меня, явно ждет реакции.

- Дак не с собой он у меня, - добродушно-заискивающе развел руками.

- В Форте?

- Неа, у родителей оставил, в Городе.

- Сверхсрочную служили?

- Так точно.

- Спортсмен?

- Да не особо.

- Вы в ежемесячных гарнизонных сводках, Вы в курсе?

- Ничего же вроде не нарушал же.

- Вас регулярно фиксируют вблизи Стены, сами понимаете, из Города, служили, - дознаватель развел руками. А сам внимательно оценивает реакцию.

- Да я чтобы форму не потерять бегаю, зима скоро, опять обозы охранять пойду, - басовитость голоса сохранять все труднее, зачем только начал, говорил бы своим.

- Для этого за Вами в юго-восточном арсенале числится СКС?

- Ну да, какой охранник без оружия.

- Можете идти, - конопатый подписал повестку, подвинул ко мне и стал что-то строчить на листке в папке.

-Всего доброго, - я подхватил повестку и выпятился из кабинета.

На проходной показал повестку, так же приложив к стеклу, забрал нож и ключи из ячейки. Ну и что это было? Проверили по сигналу гарнизонных? Почему сразу к дознавателю, участковый не справился бы? По факту, для себя, решил не суетиться, но на карандаш, похоже, меня взяли. Под невеселые мысли дошел до ближайшего спуска в «Кишку», собственно у того же памятника «Дружиннику, гимназисту и арматуре». У входа, как всегда, курили охранники Торгового союза, эти докурят, выйдет следующая смена. Вспомнилось, что были мысли попробовать устроиться на это хлебное место через Яна, но не решился лезть с таким вопросом. Так, это у нас «алхимический» спуск – вот она, вывеска «Алхимия – это стиль жизни». Еще рано, десяти нет, народу не много. Попетлял минут пять между лавками и киосками, так, здесь, за табачным. Вошел в лавку, владелец которой торговал алкоголем, название соответствующее – «Пьянофф».

- Здоров, Вадя, какую посоветуешь? – Вадим, тоже, как и дознаватель, был рыжеватый, но поменьше и почти не конопатый.

- Ты как всегда, за водовкой?

- За ней, родимой, - покупателей у Вадима было не много, потому как дешевой водки у него не водилось, как и паленой. До сих пор, по крайней мере.

- «Посольской» возьми, она помягче, ну или «Пшеничной», она подешевле. Зная, что меня ожидает вечером, я решил не мелочиться и взял три бутылки «Посольской».

- С пакетами, извини – напряг, могу только большой пятидесятикилограммовый дать.

- Давай, пригодится. Я попрощался с продавцом и задумался – по «Кишке» до Красного идти или подняться на площадь? Погода располагает, так что вернулся к тому же спуску и поднялся на площадь Павших. На площади по дешевке взял четыре пакетика китайских соленых орешков, бросил в пакет к водке. Пашка их любит, а пива на нашем рынке возьму.

Стоп, сала еще надо. На Луковском рынке я хорошее сало постоянно мониторю, месяца три уже не попадалось. На Колхозный зайти? Придется. Да и пива лучше взять привозного из Ключей, а это только на Торговом пятаке, что за стеной или у Яна, в других местах вероятность существенно меньше. Огурцов соленых или рыбы, да хоть банку шпрот в крайнем случае. Но лучше рыбы пожирнее. Благо до Колхозного рынка недалеко, правда крюк придется сделать почти до «Цапли». Но сначала в «Янус». К хозяину заходить не буду, у Вениамина спрошу про пиво.

Вениамин флегматично, впрочем, как всегда, потягивал что-то из кружки вприкуску с какой-то выпечкой.

- Утро доброе, Вениамин. Пиво ключевское есть?

- Доброе, есть, - приказчик чуть нагнулся со стула, протянул руку далеко вправо и выставил на прилавок помятую пятилитровую полиэтиленовую бутылку с синей крышкой.

- Последняя,- извиняющимся тоном доложил Вениамин.

- Сколько?

Вениамин на мгновение замешкался, потом, улыбаясь, затараторил:

- Забирай так, босс сказал, что важная информация от тебя бывает, так забирай.

- Хозяину привет передавай и спасибо от меня.

Что это Ян такой добрый? Странно это. Сунул бутылку в пакет и направился на Колхозный рынок.

Ручка пакета резалаладонь. На рынке критически осмотрел несколько банок огурцов, пока не выбрал трехлитровую с мелкими. Как их, умное название же есть. Корнишоны. Сала соленого, хорошего, сколько ни искал, не нашел. В одном месте толстое, видно, что старое. В другом на вид, вроде, нормальное, отрезал пластик, не жуется, подошва. Взял копченого. Не очень хорошее, но водка без сала – деньги на ветер. С рыбой тоже засада. Попались жирные сазаны, но я их не люблю, щуки сушеные пресноваты для водки. Если только к пиву взять, так кости по темноте выбирать та еще радость, а в двенадцать темно будет. Зато попалась вяленая баранина, нарезанная ленточками. Соленовата, но к пиву самое то. Пяток луковиц еще взял.

Я носился с закусью и пытался сосредоточить на этом все свои мысли. Жизнь моя круто менялась и размышления об этом только создадут лишний нервозный фон. Нынче у меня важное событие, очередное воинское звание. Остальное подождет. Так, чуть не забыл, взял десяток одноразовых тарелок, столько же маленьких пластиковых стаканчиков и вилок до кучи. Часа два по рынку проходил, по ощущениям.

Уже подходя к дому, понял, что иду излишне быстрым шагом, руки оттягивают два пакета, жарко. Около ворот остановился, взял оба пакета в левую руку, открыл замок и вошел в ограду. На автомате проверил все «сторожки» в ограде, все на месте вроде. Зашел в дом, бросил пакеты на стол и присел на табуретку. Глянул на часы – тридцать пять минут третьего уже. Нормально, что планировал к этому времени, то сделал, но расслабляться рано. До вечера еще далеко, надо бы продукты в погреб спустить, там прохладно. В досках крышки погреба был выдолблен паз под железную ручку, закрепленную двумя скобами из гвоздей. Ручка как широкая буква «л», только с двумя хвостиками, поддел пальцами и потянул на себя. Погреб неглубокий, выпрямиться нельзя, присел на корточки, нащупал стакан с огарком свечи и зажег одноразовой зажигалкой. Колыхающаяся сфера тусклого света выхватила из темноты дощатые стены и деревянную же этажерку, или вернее трехъярусные полати, покрашенные рыжей половой краской. На средней полке стояли две трехлитровые банки квашеной капусты, большая эмалированная чашка с клюквой и, сберегаемая для особого случая, двухлитровая банка соленых груздей. Внизу, на досках, стоял ящик с картошкой, накрытый листом железа. Ведра два осталось, до осени не хватит, придется покупать. Я снял крышку со старого потемневшего оцинкованного бака и переложил в него продукты – чтобы мыши не погрызли. В освободившийся пакет набрал картошки, почти полведра, туда же затолкал банку груздей, сверху насыпал купленные луковицы. Пакет пока поставил на верхнюю полку, рядом с трехлитровой банкой самогонки. Сами полати стояли на постаменте из двух рядов кирпичей, это место приспособил для заначки. Аккуратно вытащив кирпич верхнего ряда, извлек целлофановый пакет с пухлой пачкой денег. Российские рубли. Мы нынче разбогатели - доллары, серебро, самое время потратить рубли. У серьезных людей не котируются, так, для повседневных расчетов по хозяйству. В тайнике еще осталась жестяная коробка из-под чая с монетами. Вылез из погреба, стряхнул паутину с головы, посмотрелся в зеркало умывальника – вроде чистый. Выгреб деньги из кармана куртки – мало, добавил пачку из заначки и сунул обратно в карман. Добегу до соседей. Только тарелку захвачу.

Сосед сидел на лавочке и курил самокрутку. Самосадом несло за версту, они его по капусте садят, вредителей отпугивать. Тоже надо посадить, мож курну когда, да и капуста целее будет.

- Здравствуйте, дядь Саш.

- Привет, танкист, шо, в Дружину-то ходил?

- Ходил, дядь Саш, по прописке вызывали. – Говорит «шо», как украинец, может, украинцы тоже говорят «поштальен» или белорусы шокают? Да кто его знает. В Приграничье, как и в самой России, люди так перемешались, все на четверть украинцы, на пятую татары и на седьмую белорусы. Или мордва. Или якуты.

- Дядь Саш, масла не продадите?

- Иди у старухи спроси, она этим заведует.

Теть Тоня резала лук в сенках.

- За маслом или за сметаной?

- Масла бы грамм двести-триста, - я состроил просительное выражение лица. – И сметаны столько же. Хозяйка приоткрыла дверь в дом:

- Ира, слазь в погреб, достань масла, начатый кусочек! И сметаны в литровой банке.

Через минуту дверь открылась, высунулась рука и передала теть Тоне эмалированную чашку, накрытую фарфоровой тарелкой, потом банку сметаны. Видно, что кусок желтого масла был слеплен вручную в колобок и приплюснут сверху, по форме получилось что-то вроде ковриги хлеба. Оставшаяся половина весила с килограмм, хозяйка ножом отхватила приличный кусочек и положила на захваченную мною тарелку.

- Сколько? Рублями возьмете?

- Давай рублей семьсот. За масло.

Кусок был приличный, на семьсот рублей однозначно вытянет, а то и больше. И сметаны в банке больше половины.

- Тысяча за все, - резюмировала хозяйка.

- Спасибо, теть Тонь, - я отсчитал десять сотенных и положил на стол.

- До свидания.

- Забегай.

Ну вот, вроде все, что хотел – купил. Масло для картошки и сметану для груздей. Только подумал и слюнки потекли. Вечером, все вечером, а пока покемарить пару часиков.

Пока дремал, на автомате каждые пятнадцать минут приоткрывал глаза и смотрел на будильник, только часа через полтора срубился, как провалился в омут и очнулся почти в девять вечера. Самое оно. Вовремя, похоже, проснулся, голова не болит, хотя, немного заспался. В голове после сна легко, никаких тревожных мыслей, как бывает. Наверное, еще не проснулся толком.

Достал из погреба продукты, взял из шкафа ножик поменьше и уселся чистить картошку. На крупных клубнях уже появились проростки, однообразное занятие быстро затянуло, поэтому сам не заметил, как начистил почти полный полуведерный таз, аж вода подошла к краям. Методично разрезал каждую картофелину на две части, слил воду и пересыпал содержимое в большой котелок. Сонливость постепенно отступила и я перестал автоматически фиксировать каждое действие, готовка слилась в один непрерывный процесс. На все ушло два часа, в одиннадцать я понял, что до поляны один свои разносолы я не донесу, надо приглашать Дрона в дом. Подозреваю, что будет он не один, ну, с таким расчетом и наготовлено, на трех-четырех человек. Да, пока не забыл – сбегал в заброшенный сарай, где хранил лед под старой соломой, надолбил в ведро и поставил в него банку самогонки и бутылки с водкой.

На улице даже не сумерки, почти ночь. Немного попетляв по знакомой тропинке, я вышел на условленную поляну. В тени ивняка стояли двое – Дрон и знакомый силуэт с саблей, куратор, значит, тоже решил поприсутствовать. И тут меня торкнуло и я разволновался. Куратор первым протянул руку, поздоровались. Оба гостя улыбались, посторонний человек счел бы улыбку Дрона более чем скупой, а куратора – ухмылкой, волчьей ухмылкой, такое уж у него лицо – хищное, да еще характерный шрам в виде креста. Но, я видел, что они рады.

- Прошу в расположение, так сказать, - я указал рукой в сторону своего дома. Куратор коротко кивнул и последовал за мной. Улица была пустынна и мы без помех прошли в дом.

Честно говоря, что было после стакана водки «с горкой», и слов куратора:

- Товарищи офицеры, нашего полку прибыло! – помню смутно. Водку пришлось пить не залпом, звездочки аккуратно выложил изо рта на принесенные куратором погоны. Вновь нахлынула утренняя эйфория, усиленная алкоголем, радостью встречи и гордостью, что куратор тоже пришел поздравить и обмыть звание, хотя, наверняка, рисковал. Умом я понимал, что есть у него серьезный разговор ко мне, но все было оставлено «на потом». Мы пили, закусывали, курили, вспоминали жизнь на Базе. Дрон рассказывал последние новости. Постепенно я поймал себя на том, что снова чувствую себя частью подразделения – Танк и Дрон. А значит, скоро поступит боевая задача.

Глава 4

Расчет мой полностью оправдался. Качественная мягкая водка, хорошо очищенная самогонка, грузди с жирной домашней сметаной, картошка, щедро сдобренная маслом, и сало сделали свое дело – в десять утра все встали как огурчики.

- Оправиться! – куратор сказал строгим голосом, но сам обозначил улыбку краем губ. Лучше бы не улыбался. Не привык я еще заново к его хищноватым выражениям лица. Поначалу, еще на Базе, Дрон меня реально раздражал, а куратора я побаивался. Неважно это все сейчас, сейчас я просто рад этой компании, сам, поди, не пряник. Хотя, полтора года гражданской жизни серьезно расслабили, это я остро ощущал. Вода в умывальнике теплая, сейчас бы снегом лицо потереть. Хоть полотенце чистое вчера повесил.

- Танк, вчера еще рассол от огурцов оставался и картошку доставай, Дрон, на тебе чайник. Я полез в погреб, перед этим кивнул Пашке в сторону шкафа:

- Дверки открывай, там заварка, сахар.

Из погреба достал еще соленой капусты и оставшееся масло. Картошку сварю, как вчера, Дрон, наверное, костер уже разжег, а маслом хлеб намажем, с чаем самое то. В дровнике еще березовые дрова оставались, но летом я их стараюсь не тратить, поэтому в ход пошел сухой сосняк, еще по снегу притащил пару саней. Бросил к костру из огорода еще четыре кирпича, на них и поставил большой котелок с картошкой. Пашка задумчиво пялился в огонь и грыз сахар, я тоже взял кубик из пачки и уставился на костер. Отвисли мы только когда крышка стала постукивать. Дрон сыпанул заварки и сдвинул чайник с огня, редкие боковые языки пламени не дадут кипятку остыть. Буквально через десять минут закипела вода в котелке. Через некоторое время потыкал картошку ножом, готова вроде. Слил воду и кивнул Пашке.

Когда мы ввалились в дом с чайником и котелком, куратор уже расставил тарелки. Хорошая картошка, желтоватая и рассыпчатая, раскидал по тарелкам, куратор добавил масла в каждую. Мы с Дроном разламывали вилками круглые клубни и ели по кусочку, куратор свою потолок с маслом и плеснул в тарелку немного рассола. Тоже неплохо. Дошло дело до чая, куратор с Дроном намазали хлеб маслом, я достал остатки сахарного песка – насыпали сверху на масло. Я поступил так же.

- Теперь к делу, - куратор длинным глотком допил чай и приступил к постановке боевой задачи, хотя, это дело он не растягивает.

- Нашей группе необходимо найти подходы к Цеху, в идеале – вербовка члена Директората, - куратор окинул нас тяжелым взглядом.

- Действуете автономно, связь только по моей инициативе. Ближайшая - через неделю.

Куратор повернулся ко мне:

- Оружие и снаряжение получишь у Дрона, легенду проработайте сами.

- Так точно, - мы ответили синхронно.

- Аккуратнее, бойцы, - куратор пристегнул саблю, ухмыльнулся своим мыслям и вышел из дома.

- Дрон, автономно от него, или друг от друга тоже? – у меня еще оставался чай и я размешал сахар на дне, покачивая стакан.

- Не, вместе работаем, документы настоящие, никакой легенды, просто не распространяемся про сверхсрочную, - Пашка опять грыз сахар, сладкоежка, блин, - Я постараюсь внедриться в Цех. Есть завязки?

- Есть один человек, сегодня познакомлю. Ты же никуда не убегаешь до вечера?

- Только за снарягой сходим, других планов нет.

- Далеко?

- В "Кишке".

- Я думал, ты схрон полноценный организовал. В ответ Дрон, как всегда, без эмоций, глянул на меня, но во взгляде промелькнуло что-то такое ироническое, ну вот, контакт почти восстановился, уже различаю, неразличимые стороннему человеку, эти самые эмоции.

- Не я и не схрон, - Пашка поднялся и уставился на посуду. – Чего смотреть, набери воды и тащи к костру, - вручил ему почти пустой чайник и начал убирать со стола.

Минут через двадцать мы уже шли по переулку к Южному.

В «Кишке» Дрон, попетляв мимо хорошо знакомых мне рядов, направился к воротам хранилищ. В хранилищах я, собственно, не был ни разу, простых смертных охранники туда не пускали. Перед самыми воротами Дрон кинул мне крупный овальный жетон серебристого цвета с рядами цифр, голографической наклейкой и коричневой печатью наподобие сургуча. Ворота здоровенные, толстого металла, сдвигающиеся вбок. Что-то припоминаю, вроде как такими оборудовались бомбоубежища. Охрана, как положено – два бойца со «свинцовыми осами» и столбиками амулетов на шее, я такие даже не видел. Внутри, с обеих сторон, еще по будке с тонированными стеклами, явно бронированными, с бойницами в виде поворотных сфер, встроенными прямо в бронестекло. Будки, сразу видно, новые. Все-таки, Форт какой-то более лощеный, что ли. У нас, в Городе, все как-то попроще. В подобном месте просто стоял бы БТР, а будки охраны были бы забраны просто листами брони с прорезями бойниц. Капитализм прямо тут. Где только взяли такую роскошь? Будки случайно провалились и поисковики случайно их нашли?

У самих ворот кипела обычная торговая суета – приказчики или владельцы грузов демонстрировали охране под магические сканеры такие же овальные жетоны, только золотистые, за ними грузчики катили складские тележки на маленьких колесах. На телегах лотки и коробки в несколько ярусов, грузчики со стороны хранилищ, кстати, все в однотипной сине-белой робе, подтянутые, вывозят телеги за территорию и передают грузчикам торговцев. Замкнутая система почти. Контраст разительный – штатные грузчики хранилища и обычные доходяги, развозившие грузы от хранилища по «Кишке». Охранник, зажав клавишу на сканере, приложил к нашим жетонам, сканер пикнул и мы вошли в хранилище. На сканере антенна, как на рации, сантиметров пятнадцать и серебряная или посеребренная спиральная навивка с прозрачным камнем с другой стороны, явно магическая. Похоже, сканер еще и передает информацию, как по радиоканалу, так и магически. А в будке, поди, колдун сидит.

- Дрон, а почему у нас серебристые пропуска? На воротах все золотые показывали.

- У нас только на проход, а золотые еще и на вывоз. Мы можем вынести груз не больше шестьдесят на сорок на двадцать.

Дрон тут был явно не первый раз, я же только глазел по сторонам. Внутри хранилищ были как ряды небольших отдельных боксов из строительных плит, так и огромные помещения с грубыми квадратными колоннами из бетона, кое-где разбитые опять же на боксы решетками или гофрированным листом. Навстречу постоянно попадались грузчики с тележками или охранники, что характерно, одетые почти по-зимнему. Запахи, правда, стояли еще те, хорошо не везде. Через несколько десятков метров бетонные колонны чередовались с жестяными коробами вентиляции, возле которых воздух был посвежее. У коробов кучковались стайки спешно курящих грузчиков и охранников, причем грузчики отдельно, охранники отдельно, толи цеховая гордость, толи классовая ненависть. В хранилищах было не жарко, в целом, существенно прохладнее, чем просто в торговых рядах, если верить большому спиртовому градуснику, висевшему на одной из колонн – всего четыре градуса. Понятно, чего они тут утеплились. Рядом с градусником памятка по поддержанию температуры с нормами и допусками, графиком проверки и списком ответственных.

В зарешеченных боксах чего только не было: туши и полутуши мяса на крюках, ящики с яблоками, бананами, видел даже поддоны с упаковками сметаны. Интересно, что было в закрытых боксах? Потом большое помещение с колоннами закончилось, последней была небольшая клеть с тушками бройлеров, переложенных пакетами со льдом. Пакеты частью были дырявые, тонкие ручейки талой воды сбегали в решетку слива. В воздухе стоял запах прогорклого жира. Около внушительных ворот в следующий зал скучал охранник, посматривая на грузчиков, раскладывающих плоские неровные куски явно речного льда по жестяным ящикам, закрепленным вдоль стен. Теперь понятно, почему тут холоднее.

Охрана и грузчики в следующем зале были одеты более легко, но в те же фирменные цвета. В целом, помещение было почти копией первого, но температура обычная для "Кишки", ну, и ассортимент отличался: посуда, одежда, скобяные изделия. Хотя, вон вижу упаковки с чаем, коробки с "Юпи" и "Дошираком", так что, продукты тут тоже есть. Мимо прошел мужик с пластмассовым ведром, полным пакетиков кофе три в одном.

В этом зале большинство клетей были из нетолстых оцинкованных решеток, двигаясь, Дрон явно забирал левее и вскоре мы оказались около павильона со стенками из крашеных ДСП плит с небольшими зарешеченными окнами поверху. Пашка по-хозяйски застучал в дверь. Стук странный, снаружи явно ДСП, а звук глухой и необъемный, как в термосе с толстыми не полыми стенками. Из склада напротив вышел дед, хотя, скорее, мужичок лет пятидесяти, из-за бороды не понять толком, сколько ему лет, мельком на нас посмотрел, потянулся и снова зашел к себе. Дрон постучал еще раз и дверь нам открыл подтянутый мужик в новом натовском камуфляже, нам такой только на манекенах показывали, хотя, в Форте изредка видел эту расцветку. Стены внутри из того же ДСП, а вот что между плитами – поди догадайся. А вокруг в прямом смысле горы добра: стопки камуфляжа и спецовок внавал, резиновые и кирзовые сапоги, берцы, штормовки, горки, бушлаты, утепленные куртки. И офицерские сапоги есть! Хромовые! Даже стало ощущаться какое-то нездоровое чувство – захотелось всего этого и побольше, побольше! Хоть я и не оборванец, но по-настоящему добротной одежды, если задуматься, у меня нет. Ни летней, ни зимней. Пожалуй, только кожаная куртка основательная, но и та довольно поношенная. По углам помещения стоят четыре шины для грузовика, похоже, ураловские. Новые. И запах резины от них перебивает все остальные.

- Знакомьтесь. Немец, это Танк. Танк, это Немец, - Дрон широким жестом указал сначала на меня, потом на гладко выбритого обитателя павильона. У Немца оказалось крепкое рукопожатие и цепкий взгляд, впрочем, ненавязчивый, скорее, внимательный. Одновременно напомнил взгляд Яна и особиста из первого отдела на Базе.

- Выдай бойцу комплект, - Пашка уже бесстрастно рассматривает шины.

- Заказали погранцы местные, - Немец проследил за взглядом.

- Чего это на Базе стратегический ресурс разбазаривают?

- Сказали в избытке, да и цена оказалась интересной. И не деньгами.

Немец нырнул за штабель кирзачей, вернулся с двумя одинаковыми синими спортивными сумками.

- Все по первому списку, - бросил одну Пашке, другую мне.

- Данке шон, - Дрон махнул Немцу, тот набычился, но ничего не сказал.

На выходе из хранилищ предъявили жетоны, охранник покосился на сумки. Пока шли по "Кишке", утянул Пашку в "Пьяноффа", взял еще две бутылки "Посольской", рядом, в табачном киоске, купил пачку "Кэмэла". Нехорошо постоянно стрелять курево, пора и мне Дрона угощать. Пашка тоже не отставал, взял у какой-то бабульки десятка полтора среднего размера соленых огурцов, которые та аккуратно переложила из трехлитровой банки в два целлофановых пакета, чтобы рассол не протек. В мясном, капитально поторговавшись, Дрон купил почти килограмм свежего сала с толстыми прослойками мяса.

- Правда немец что ли? – поинтересовался я, когда уже поднялись из "Кишки".

- Просто фамилия у него – Немчин.

Моя сумка увесистая.

- Одна мне, одна тебе?

- Обе тебе.

- Начальство расщедрилось что-то совсем.

- Не то слово, Танк, завтра зимнее еще принесут, Немец еще не все подобрал по второму списку, там снаряжение кой-какое и так, по мелочи.

Слева потянулся забор вокруг Тополей, эх, устроиться бы в Патруль или в Дружину, там платят вполне себе ничего. Обмундирование опять же. Но, командование сказало – Цех, значит, Цех.

Пока шли по Красному проспекту, неожиданно для себя обнаружил, что на меня буквально накатывают волны противоречивых чувств. Не зная, что там, в сумках, я уже представлял груды одежды, в основном, почему-то теплой, хотя отлично понимал, что много в две сумки не напихаешь, да и зимнее Дрон обещал завтра. Настроение повышалось автоматически, но, одновременно, начинал подозрительно коситься на прохожих, непременно видя в них бандюков, которые прямо сейчас накинутся на мое добро. Мысли, вообще говоря, не праздные, хоть мы и в центре сейчас, а не на окраине какой, мутного вида граждан хватало и здесь. Весь этот праздник эмоций пришлось цинично задавить, благо с этим у меня быстро, как асфальтовым катком.

- А у местных контрразведчиков к Немцу вопросов по поводу шин не возникнет? Чай не грибы осенью продает, - мысль появилась из ниоткуда.

- Уже возникали, но у него кто-то из снабжения Базы в родственниках, коррупция, типа.

На подходе к Южному нас нагнала телега, возница просто проехал мимо, даже не посмотрел в нашу сторону. Выглядит он как-то знакомо, точно, это ж дедок из склада напротив Немца, та же синяя безрукавка утепленная. Наверное, уже отвез товар куда надо, сейчас порожняком поспешает по Красному. Дрон на него вообще внимания не обратил, он тогда спиной к деду стоял. Лошадь хорошее дело, уметь бы обращаться, можно было бы завести. А что, можно извозом подрабатывать, в обозы наниматься, а если плуг купить, то и огороды по весне пахать. Это я сажу мало, а есть люди у нас в Луково, такие плантации разводят – руками не вскопаешь. Все подработка была бы. Что-то расслабился я совсем, все про хозяйственные дела мысли, а ведь второй день, как на службе. Плавно перешел в "охват", Пашка на меня покосился и огляделся. Обзор расширился, даже время потекло как-то чуть медленнее. Толи эффект замедления сказался, толи телега чуть притормозила. Неважно, дед свернул налево за коммунарский дом и скрылся из вида.

- Ты чего взвелся? – Дрон продолжал посматривать по сторонам. Я отрицательно мотнул головой. Пора заканчивать с расслабоном, лошадь увидел – все мысли про приработок. А ну как дед этот нас пасет? Утрирую, конечно, обычный дед, вроде, но мало ли. Так, по солнцу сейчас полтретьего, от силы три, время до Витальки сбегать есть.

Но бежать никуда не пришлось – только мы повернули из переулка, а на лавочке Виталька собственной персоной, сегодня в спортивном костюме с вышитой на груди шестеренкой. Сидит с пакетом на коленях, лыбится, хотя видно, что незнакомый человек его напряг.

- Привет, Виталь.

- Здорово, Танк, - поздоровались за руку, я кивнул на Дрона, - Знакомься, это Павел, служили вместе.

- Виталий, - тот протянул руку и поздоровался. Я открыл дверь и мы гуськом зашли в ограду.

- Виталь, собственно, мы к тебе собирались, хорошо, что сам подтянулся, - я не стал тянуть и решил как можно скорее перейти к делу. Фиг с ними, с сумками, надо ввести Дрона в курс движняка с серебром.

- Павел человек свой, появился очень вовремя, если согласится участвовать в нашем деле, то только на пользу, надежные люди нам все равно понадобятся, за него я ручаюсь, - я вопросительно уставился на цеховика.

- Если ручаешься, я только за, - Виталька осторожно улыбнулся и испытующе посмотрел на Дрона. Тот улыбнулся в ответ. Офигеть, улыбающегося Дрона я в жизни видел пару раз всего.

- А что за дело? – поинтересовался Пашка.

- Ща все расскажем, давайте пока костер организуем, - я поставил пакет с продуктами на один из чурбаков, служивших стульями, Виталька свой пакет положил на соседний. Сумки закинули домой, пока просто затолкал их под кровать. Общими силами вытащили старый стол из дровника, сварили сало, нарезали и обжарили с картошкой и луком. Посуду не пришлось искать по всему шкафу, так с утра и сохнет на расстеленном вафельном полотенце. Цеховик принес с собой булку хлеба и две банки кильки в томатном соусе. Закусь есть, живем! Мы расселись вокруг большой сковородки, открыли кильку, я, на правах хозяина, налил в рюмки водки с горкой.

- Будем! - чокнулись, выпили, по телу моментально разлилось тепло.

- Хорошо пошла, - Дрон вопросительно глянул на меня.

- Лишь бы не вернулась, - заулыбался Виталька. Дальше я, в основном, молчал, а цеховик подробно изложил Пашке все, что было у нас по точмашевскому серебру.

Сокровенное знание, собственно, заключалось в рассказе деда Витальки о том, что серебро, перед Провалом, почему-то вывезли со склада литейного цеха в опытный. Почему про это больше никто не знал – ума не приложу. Как будь-то, загадочный организатор перевозки знал про Провал, все сделал в последний момент и, похоже, без ведома начальства. Дед сам помогал грузить бобины серебряной проволоки на складскую тележку, а кладовщик с охранником отвезли ее в опытный цех. Вроде как отвезли. Своими глазами Виталькин дед этого не видел. Еще был рисунок территории института, сделанный ручкой на тетрадном листе, который Виталька обещал показать, когда сформируется команда для поиска. Дрон безэмоционально выслушал рассказ и, как всегда, ничем не выразил свое отношение к услышанному.

- Про кладовщика или охранника что-нибудь известно? – Я начал выяснять, почему дед стал единственным обладателем этой информации.

- Знаю только фамилию кладовщика – Ефимов, про охранника инфы ноль, - Виталька пожал плечами. – Дед говорил, что оба работали с полгода всего или около того.

Мне и вчерашнего хватило, поэтому себе я старался наливать поменьше. К половине второй бутылки темы, как и положено, постепенно сместились к новостям, байкам, кабакам и бабам. Обычно молчаливый, Пашка поддакивал цеховику, а потом аккуратно свел разговор к Виталькиной работе на Цех. Молодец, на ходу подметки рвет.

А рассказать цеховику, как оказалось, было что. Взволнованный произошедшими событиями, причем явно довольный, Виталька, не столько с радостью, сколько с чувством собственной важности и значимости изложил, что теперь работает в бригаде Кастета. Мало того, узнав о серебре, сам Басов и организовал этот перевод. И не только. Обещал всемерную поддержку деньгами, снарягой, связями. Причем, при личной встрече обещал. Мы с Дроном переглянулись. Вот так вот, первому встречному с протухшей байкой и всемерную помощь, да еще при личной встрече. Но, Витальку, судя по всему, такая странность не насторожила, да и не врет он, похоже. И что еще странней, вместо того, чтобы направить на это дело своих людей, Басов советует набрать надежную команду самому Витальке. Чудо просто, а не Виталька. Любой член директората Цеха, как увидит его, сразу предлагает просить, чего он, Виталька, пожелает. Как золотая рыбка, прямо. Что-то это мне напоминает. Петр Маркович, "Конфликтология", а мне Ваши лекции не нравились. Как по учебнику. У Вас, господин Басов, нетипичное поведение. Нетипичное поведение означает сокрытие информации. Сокрытие информации предполагает недружественные цели. Недружественные цели делают возможными недружественные намерения, переходящие, иногда, во враждебные действия.

Дрон, между тем, видимо, желая прочнее втереться в доверие к цеховику, разлил остатки водки, положил вилкой на хлеб пару килек из банки и проникновенно предложил, обращаясь, главным образом, к Витальке:

- Ну чо, пацаны, мож продолжим в кабаке? А то время детское.

Подыгрывая, я распечатал пачку "Кэмэла", протянул по очереди цеховику и Дрону:

- Почему нет, Виталь, ты как?

- Без базара. Давай в «Цаплю», - цеховик явно обрадовался предложению.

Так, закуску всю сточили, "Посольскую" допили, я быстро закинул посуду в мойку, сковородку залил кипятком из чайника. Захватил денег, которые, с таким разгульным образом жизни, таяли буквально на глазах, закрыл дом. Бойцы уже курят на лавочке, я замкнул ограду и махнул в направлении переулка:

- Погнали, мужики. Те, покачиваясь, с усилием, встали на ноги и мы направились в "Цаплю". Сумерки незаметно накрывали Форт. Как там по классификации – гражданские сумерки. Пока все видно хорошо.

По дороге вспомнилось, что сокрытие информации предполагает не только недружественные, но и нейтральные цели к субъекту. Но тут нейтральность опровергается повышенным интересом. Значит, все-таки, недружественные. Ну и когда они перейдут во враждебные действия?

- Виталь, а про меня ты Басову говорил?

- Да, ему, похоже, Кастет сказал про тебя, я только уточнил, что ты охранником работаешь. Еще сказал, что сегодня к тебе забегу.

При этих словах Дрон, как бы невзначай, огляделся.

- И еще, Танк, я вот сейчас подумал, а почему Геннадий Евгеньевич сам людей не выделит?

Ого, боец начинает что-то подозревать.

- Кто их, начальников, знает, может, решил не светиться перед коллегами? – Пашка ответил за меня. Виталька кивнул и о чем-то задумался.

На свежем воздухе хмель постепенно отпускал и к развилке на учебку Братства все уже бодро шагали, без намека на пьяность, почти как стеклышки. По дороге встретилось несколько компаний и отдельно идущих людей. Странно, обычно в это время народ идет в «Цаплю», а не из нее. Да и картина возле самого заведения несколько отличалась от обычной — на входе, кроме обычных вышибал и вышедших покурить посетителей, стояли трое охранников в униформе со «свинцовыми осами» в руках. На двери табличка «Спецобслуживание». Гуляет кто-то. Хотя, что значит кто-то? Все вышедшие покурить явно из Братства, да и у охранников на спине надпись «Центурион», а это их агентство.

- По домам или до «Берлоги» дойдем? - тащиться через весь Форт, но я на всякий случай решил уточнить.

- До «Берлоги», - не раздумывая сказал цеховик, Пашка согласно кивнул. Полуночники, блин. Сейчас, считай, почти одиннадцать, в «Берлоге» в полчаса двенадцатого будем, ну да ладно, надеюсь, оно того стоит. Ну мы и пошли. По Южному до Красного, там, не спеша, до площади Павших. После Южного бульвара, с его вечным праздником, остальные части Форта выглядели несравнимо безлюднее, несмотря на хорошую погоду, на всем Красном встретилось не больше пары человек. Ситуация выправилась на площади Павших — около спуска в «Кишку» курили человек пять охранников, рядом, чуть в сторонке, грузчики, а около памятника стояла газель Дружины. Шофер флегматично смотрел в окно, пока сержант, наполовину высунувшись из кабины, подсвечивал фонариком какую-то бумагу в руках и что-то втолковывал двум переминавшимся с ноги на ногу рядом с машиной дружинникам.

Всю дорогу мы терли давно интересующий меня вопрос — боевые бригады Цеха.

- Знаешь, бывают такие железные шарики на ниточках, типа маятники, - рассказывал Виталька.

- Крайний шарик оттягивают и он ударяет по остальным. На первых занятиях чувствуешь себя как шарик посередине - крайние маятники бьют по тебе и ты качаешься. - Цеховик скривился, видимо, вспоминая занятия. - Потом приходит какая-то синхронность, что-ли, начинаешь чувствовать себя маятником, качающимся в такт с остальными.

- А как силу от других заливать? - не выдержал я.

- Не знаю, - сознался Виталька. - Коммутирует бригадир.

- То есть валишь бригадира и вся бригада снова обычные люди?

- Не, в бригаде есть еще один-два коммутатора, типа замы.

- Так ты в боевой бригаде? - как бы невзначай уточнил Дрон.

Цеховик на мгновение замялся и смущенно признался, — Ну... да, но, я в резерве. Сказали, ни по емкости, ни по синхронности в основной состав не прохожу.

- А в Цех, вообще, сложно попасть? - Пашка, похоже, начал прощупывать вопрос внедрения.

- Вот нас бы с Пашкой взяли бы? - решил подыграть я.

- Для вступления в Цех нужно пройти испытательный срок полгода и нужны два поручителя. Виталька враз стал серьезным и важным. - Если накосячишь — поручителей вышибут вместе с тобой, если серьезно накосячишь, то вышибут только их, а тебя к стенке. Или на синхру.

- Что за синхра?

- Это к бригадиру-исполнителю, он синхронизирует накосячившего без коммутирования энергии. Человек просто умирает от истощения. Цеховик поежился. - У нас одного так перед строем минут за пятнадцать кончили. Подергался как пьяная кукла, по полу покатался и готов.

Да, серьезно у них, не забалуешь. Вот влезем в Цех, как потом выпутываться? Ну да ничего, прорвемся. Словно в продолжение нашего разговора, с Кривой вышла боевая бригада Цеха. Восемь бойцов в шеренгу по два, первые двое справа повернули головы направо, а вот налево, в нашу сторону, повернулись все четверо, вся левая шеренга. Не останавливаясь и не сбавляя хода.

- Это бригадир сейчас огляделся, - Виталька повернулся, чтобы бригаде была видна его шестеренка. Двигаются слаженно, слитно, как одно целое. Бригада, как единый организм, пересекла Красный проспект и ушла дальше по Кривой. Цеховики еще не успели отойти метров на пятьдесят, как из дворов на Кривую вышли три валькирии и направились к Красному. Все-таки валькирий ни с кем не перепутаешь — осанка, стиль одежды, прическа. Сестры Холода остановились на перекрестке, перебросились парой слов и свернули следом за нами. За то недолгое время, что я их видел в сумерках, силуэты двоих из них показались странно знакомыми. Интересно, откуда?

Глава 5

На перекрестке с Комсомольской еще раз оглянулся на валькирий, которые, к тому времени, нас почти догнали. Так и есть – Зоя с Мариной, с ними Сестра постарше, хорошо так постарше, лет за сорок, на вид. Впечатление производит особы резкой, если не сказать крутой. Сухая, с резкими чертами лица, издалека сошла бы за сверстницу остальным, но не вблизи, не вблизи. Валькирии заметили мой интерес, старшая кивнула девчонкам и направилась по Комсомольской, я отвернулся и взял протянутую Пашкой сигарету. Цеховик протянул зажигалку и чиркнул колесиком, я, прикуривая, опять, через плечо Дрона, посмотрел на Сестер – идут за нами, но хорошо поотстали.

- На валькирий запал, что ли? – заржал Виталька. Дрон, якобы весело, хлопнул меня по плечу, а сам вопросительно заглянул в глаза. Пашке я с сомнением качнул головой, а Витальке весело гыгыкнул. Ничего определенного, просто валькирии, просто идут. Около "Берлоги" остановились, цеховик с Дроном подбивали бабки, я сунул в общую кучу две тысячные бумажки.

- Пойду за угол, - Виталька сунул комок смятых купюр Пашке и попетлял между курящих компашек. Дрон, аккуратно расправляя тысячные и пятисотки, задумчиво изрек: - А мы ведь ни с валькириями, ни с цеховиками близко не пересекались. Чего от них ждать, знаем только по лекциям. Я кивнул, что тут скажешь. С Патрулем, даже с гарнизонными… пересекались, а вот с группировками Форта не приходилось. Цеховик вырулил из-за развалин здания, в подвале которого находилась "Берлога" и мы начали спускаться в заведение. Спуск в три пролета – интересное место, с тактической точки зрения интересное. Сколько раз прохожу, не могу однозначно решить, что здесь легче делать, обороняться или штурмовать. За мыслями прошли мимо курилки, располагавшейся перед входом в зал. Из курилки быковато позыркала компания "Крестоносцев", но я уже стал в охват и равнодушно скользнул тяжелым взглядом поверх голов. Так, в зале из охвата выходим, тут надо быстро выхватить детали. Зал делился на несколько частей, по бокам шли купе по типу вагонных. Слева располагалась барная стойка, чуть дальше бильярдный стол, справа зал поворачивал налево буквой "г". Столы стояли как в купешках, так и в самом зале, оставляя немного свободного места только у стойки, бильярдного стола и справа в конце зала у невысокой сцены. У стойки сейчас стояла пара официанток в вампирских нарядах с глубокими декольте, у бильярда толпились две группки, похоже, дружинники режутся с патрульными. Мелодичная музыка действовала расслабляюще. Что у нас со свободными местами? Как всегда в это время, все занято. Обычно еще и у стойки народу немало. Сестры Холода зашли раньше нас и сейчас занимали купе по правой стороне, в паре метров от нас. Втроем уже, видимо забронировали и подружка пришла раньше. Валькирии заметили мое внимание и зашушукались.

- К стойке пойдем? – Виталька вопросительно качнул головой влево. Пашка прищурился и забегал глазами по залу. Пить стоя откровенно не улыбалось, но что делать? Мы уже направились к стойке, когда валькирии нас окликнули:

- Молодые люди, можете присоединиться к нам, у нас как раз три свободных места. Две девушки встали и пересели по левую сторону стола. Дрон остолбенел, он всегда робел женского полу, Виталька улыбнулся и шагнул к купе. Я вначале заколебался, но, наткнувшись на заинтересованный взгляд знакомых почти фиолетовых глаз, кивнул Пашке и мы уселись напротив валькирий. Куртки повесили прям на спинки стульев. Смущение буквально витало в воздухе, Сестры выжидательно уставились на нас, но смущение – это не про Витальку. Цеховик вальяжно откинулся на спинку и с широкой улыбкой начал по очереди представлять:

- Я Виталий, - потом широкими движениями указал на нас, - Павел, Максим. Мы с Дроном смущенно кивнули. Со стороны валькирий инициативу в свои руки взяла незнакомая Сестра:

- Это Зоя, это Марина, а я Яна, - сказала очень дружелюбно и с улыбкой, что с репутацией Сестер немного не вязалось. Эта мысль мелькнула, но тут же затерлась эмоциональной волной от женской компании. Легкое приятное волнение мягко нарастало с каждой минутой общения. Вконец засмущавшись, но не подавая виду, Дрон отвернулся к подошедшей официантке и стал надиктовывать заказ. Бутылка водки нам, вино для валькирий, жаренная картошка, салат из квашенной капусты. И фруктовая тарелка к вину, джентльменом хочет выглядеть? Она ж стоит дороже всего остального. Я под столом вопросительно потер большой палец о средний и указательный, Пашка едва заметно кивнул, типа, все в порядке. Внук миллионера? Ладно, его дело. Переключение на финансы немного снизило волнительный фон, опять кольнула легкая мысль о некоем несоответствии. Что-то Сестры подозрительно дружелюбные какие-то.

Валькирии в полной боевой раскраске, однако. Зоя, в изумрудного цвета тянущемся платье чуть выше колена, на конкретных таких каблуках, шикарная завивка. Марина, в более длинном бордовом, но с неслабым декольте, каблуки чуть ниже, но туфли более открытые. Яна отдала предпочтение классическому платью кремовых тонов, прическа – простой хвост с неброской заколкой.

Виталька вовсю заигрывал с Яной, получалось это у него само собой. Тут принесли заказ: картошку в большой железной сковороде, запотевшую бутылку «Пшеничной», вино в темном стекле, внушительную эмалированную чашку с капустой и, о чудо – блюдо серебристого металла с двумя гроздьями бананов, пятком яблок, примерно таким же количеством груш и десятком мелких мандаринов. На мгновение почувствовал себя олигархом, вернее, одним из трех олигархов. Яна оценивающе приподняла бровь, Марина быстро зыркнула на Дрона, я постарался незаметно глянуть на Зою, но не получилось. Зацепились взглядами и я буквально утонул в глазах, все подозрения утонули в них же. Пока приходил в себя, цеховик уже откупорил вино и, балагуря, наливал девушкам. Пашка мрачно разливал водку по рюмкам.

Я на Базе дружил с девчонками, вернее с девчонкой, со своей стороны даже серьезно. Нравилась она мне вполне, но таких ярких эмоций, как сейчас накрыли, не припоминаю. Тут еще легкая музыка из колонок, установленных на сцене, сменилась на танцевальную. Народ из купешек потянулся к сцене, дискотека однако. Виталька тут же выдернул Яну танцевать, благо сидели они по краям стола. Пашка достал пачку сигарет и пошел в курилку. Зоя с Мариной переглянулись и Марина, поправляя прическу, направилась к сцене. Зоя чуть тронула серебряный кулон с зеленым камнем и открыто посмотрела мне в глаза. Опять меня накрыло неслабо, такая теплота в душе разлилась, будь-то, сто лет знакомы. И не просто знакомы. Валькирия чуть наклонилась в мою сторону и коснулась пальцем правой сережки с таким же зеленым камнем. Меня обдало жаркой волной и все мысли просто померкли.

- Максим, может, пригласите даму танцевать? – Сестра Холода изящно протянула руку.

- Да, конечно, - я подхватил руку валькирии и мы направились к танцующим, диджей в углу сцены поставил медляк. "Джо таксист" в исполнении Ванессы Паради. Хотя, других исполнений я и не знаю. Марина вернулась в нашу купешку, это я отметил краем глаза. Зоя смело положила руки мне на плечи, затем вплотную приблизилась, фактически обняв, я смущенно приобнял ее за талию. Ох, что-то накрыло меня не по-детски. Я и не пьяный же еще. Валькирия продолжала смотреть мне прямо в глаза, я с трудом отвел взгляд на ее шикарную прическу. Легкий запах духов, ощущение полета. Чувства переполняют, хочется сказать что-то теплое, но при этом обязательно умное. Чтобы понравиться. Мелодия мягко качала на волнах. Да что такое-то?! Школьником такого не испытывал на дискотеках, что-то меня повело. Музыка, тем временем, сменилась на более ритмичную, а я так ничего не сказал. Вернувшийся Дрон издалека кивнул в сторону стола и я с сожалением разомкнул объятия. Валькирия понимающе улыбнулась и мы, петляя между танцующими, протиснулись к нашей купешке. Виталька с Яной уселись рядом уже с одной стороны стола, Зоя с Мариной переглянулись и пошли к туалетным комнатам, а меня Дрон потянул курить, хотя сам только что вернулся. В курилке я достал пачку, но Пашка, не останавливаясь, начал подниматься по лестнице наверх, ну и мне куда тут уже деваться, зашагал за ним. За «Берлогой» виды были так себе – буквально свалка старой кухонной техники: раздолбанные плиты, холодильники, стиралки, еще какой-то хлам. Дрон резко развернулся и уставился на меня.

- Танк, это подстава.

- Обоснуй. – Меня уже отпустило, но мысли толком еще не устаканились. Может, Пашка что дельное скажет.

- Обосновать не могу, но точно подстава.

- Офигеть аргумент. – Я жадно выкурил сигарету, стало немного легче, вернее, не так – вернулась обычная перспектива на факты и порядок мыслей.

- Посмотрим. Не будут же они нас валить прямо в кабаке, а значит сами все увидим, ежлифчо.

Дрон только кивнул, докурил и запустил бычок трассером в ближайший холодильник.

Виталька с Яной опять ударились в танцы, мы еще не подошли к столу, как Сестры потащили нас к сцене, и даже Дрон даже пикнул не успел. И таки опять медляк. В этот заход меня не накрывало, так, легкое смущение, приятные ощущения от танца. Зоя реально девушка симпатичная, ведет себя доброжелательно и открыто, что просто обезоруживает. Я мог здраво смотреть на происходящее и признаков какой-либо подставы не видел. На валькирии та же широкая серебряная цепочка, во, только сережки, вроде, другие. Теперь с фиолетовыми камнями, очень с глазами сочетаются, особенно в полумраке. И кулона нет. Может, она с подружками меняется цацками? Жалко, не обратил внимания, что было из украшений на Яне и Марине. Похоже, с внимательностью у меня проблемы, нехорошо это. Не водилось такого за мной. Из колонок укачивало «Зеленоглазое такси», отыскал взглядом Марину и с удовлетворением отметил кулон и серьги с зеленым камнем. Нехитрый женский ход. Стоп! Что с Пашкой-то происходит? Не видел я его ни растерянным, ни испуганным. Никогда. А тут такое смущенно-воодушевленное выражение на лице. Что-то и про подставу поди уже и не думает. Ну а что, дело молодое, сам такой. Хороший, все-таки, сегодня вечер, я бы даже сказал замечательный. Я качался на волнах мелодии, весны и улыбался, Зоя смотрела на меня и так же улыбалась. Замечательный сегодня вечер. Музыка медленно завершилась, девушки направились в купешку, а мы курить. Не в курилку, снова пошли на свежий воздух, по пути Виталька подсел к компашке бандитского вида парней и наверх мы опять поднялись вдвоем. Пашка молча курил, вид у него был озадаченный.

- Подстава, говоришь?

Дрон с минуту ничего не отвечал, но выражение лица медленно сменилось на смущенно-виноватое.

- Танк, вот сейчас я уже не хочу говорить, что это подстава, реально расхотелось. Но, внутри ощущаю, что подстава, - и смотрит так почти растеряно.

- У меня тож ощущения противоречивые, - признался я.

– Пока там, - я кивнул в сторону «Берлоги», - одни мысли, как сюда выйдем, уже другие. Все-таки Дрон молоток, только услышал про мои сомнения, весь настроился, даже по лицу заметно – холодная уверенность, хотя, нет, я бы даже жестче сказал, бездушная сосредоточенность. Есть в нем что-то такое, не зря куратор его Дроном назвал.

- Давай поаккуратней, больше контроля, - Пашка ткнул меня кулаком в плечо.

Ага. Два раза. Только снова уселись за стол и Марина зазывно улыбнулась, как железного Дрона опять повело. Ох, что-то тут не чисто. Виталька с Яной стояли у бара, валькирии сели по разные стороны стола и чисто автоматически я подсел к Зое, а Дрон к Марине.

- Максим, а вы чем занимаетесь? – Похоже, Сестры, особой скромностью не страдают и не смущаются первыми начинать разговор.

- Охраной, в основном. – Я хоть и ощущал смущение, но не накрывало, как во время первого танца, а вот Пашку однозначно накрыло, даже побледнел слегка. Марина поставила бокал с вином и уточнила у Дрона:

- Вы тоже охраняете? Вместе работаете?

Дрон замялся на мгновение.

- Нет, я по снабжению больше.

- Какое совпадение, даже двойное, - улыбнулась Марина, - Я тоже немного по снабжению.

- Снабжаете Сестер холодом? – меня отпустило настолько, что я даже пытался каламбурить.

- Можно и так сказать.

- А почему совпадение двойное? – Пашка тормозил и я старался за двоих.

- Зоя у нас тоже охраняет.

- А что охраняет, если не секрет.

- Что поручат, то и охраняет, какой уж тут секрет, - ловко ушла от конкретного ответа валькирия.

- Не слушайте ее, она всегда все преувеличивает, - Зоя неодобрительно посмотрела на подругу.

Виталька с Яной вернулись от стойки. Цеховик поставил на стол два высоких узких стакана с коктейлями, третий держала в руке Яна. Ну, что-то мы сегодня реально шикуем.

- За прекрасных дам! – Виталька поднял стакан с водкой. Валькирии польщенно заулыбались, мелодичный звон бокалов, водка, кстати, неплохая, да.

- А у Яны сегодня день рождения, собственно, поэтому мы здесь и собрались, - Зоя помешивала коктейль соломинкой. Яна слегка покраснела и начала рассматривать свои ногти.

- О, поздравляем! – Яне пришлось снова взять стакан, подняться и со всеми чокнуться. – С днем рождения! - Пока усаживались, Марина зачем-то сняла кольцо с зеленым камнем и бросила в сумочку.

- Вы, наверное, хотели отметить своей компанией, а тут мы, - подал голос Дрон, похоже его начало отпускать.

- Нет, что вы, мы очень рады, что так неожиданно встретились тут с вами, - проникновенно ответила Марина и Сестры переглянулись. Затем Марина так, прям собственнически, протяжно посмотрела на Дрона, у того в глазах мелькнул затравленный огонек, Яна бросила быстрый взгляд на Витальку. Так, а Зоя? Открыто и прямо смотрит на меня. Есть еще что-то во взгляде, но так сразу не поймешь, что именно. Пашка завис, я со стуком поставил пустой стакан на стол.

- Курнем?

- Погнали, - Дрон встал и вытащил из кармана зажигалку, цеховик приобнял Яну и отрицательно помотал головой. Марина посмотрела на часы и нахмурилась.

Около входа останавливаться не стали и опять зашли за здание, вернее то, что от него осталось. Курили молча, видно, что Пашка пытается восстановить невозмутимый вид, для незнакомого человека он и выглядел бы невозмутимым. У меня у самого абсолютно противоречивые ощущения, близость валькирий влечет и бодрит, но рассудочно чувствую, что пора закругляться на сегодня.

- Танк, как думаешь, может хватит на сегодня Сестер Холода? – как частенько бывало и раньше, наши мысли совпадали.

- Предлог?

- На работу рано вставать и все такое, - Пашка пожал плечами и посмотрел на часы. – Второй час уже, мне завтра с утра в пару мест заскочить надо.

- Заметано. Да, кстати, Дрон, ты майор поди уже?

- Какое там, полгода как капитана дали, - Пашка затер окурок носком в землю, я поступил так же.

- Два капитана, бгг, - усмехнулся я, Дрон чуть поджал уголки губ и согласно кивнул.

- Виталька?

- Пусть сам решает, не съедят же они его.

Насчет не съедят, это мы, конечно, поспешили. Выйдя ко входу, обнаружили спины удаляющейся к Красному парочки. Цеховик с валькирией по-тихому слиняли.

— Вот жук. – Дрон почиркал зажигалкой и сунул ее в карман. По лестнице зацокали каблуки.

- Мальчики, нам пора, - Марина чмокнула Дрона в щеку.

- До встречи, - Зоя покраснела, улыбнулась и помахала рукой.

Валькирии, эффектно вышагивая, свернули к прачечной, видимо, решили срезать. Хороши, сказочно хороши, чертовки.

- Ну вот, все само решилось, - Дрон иронично смотрел вслед Сестрам Холода, потом, уже серьезно и утвердительно:

- Танк, по нам чем-то работали, стопудово.

- Легко, ведьмы же все-таки. Хотя, Зоя и Марина, скорее всего, медички, за Яну ничего не скажу.

- Откуда дровишки? – Дрон снова сама бездушная сосредоточенность.

- Видел их в здании медучилища.

- Уточню, что смогу по ведьмовским техсредствам, ладно, надо бежать. – Пашка крепко пожал руку и быстрым шагом унесся по Жукова. У Хоттабыча кантуется? Надо будет спросить потом.

У поворота на прачечную мелькнула шальная мысль. Почему нет? Если живут не в ближайших домах, а идут до штаб-квартиры Лиги или дальше, то вполне себе догоню. Брр, ночью все-таки прохладно, застегнул куртку и почти побежал в сторону «Гавани». По любому, в районе Кривой нагоню валькирий, лишь бы между домами их не потерять. Обогнул дома около прачечной, так, здесь, Сестры, скорее всего, пошли по растрескавшемуся тротуару, еще метров сто и за той пятиэтажкой будет двор гостиницы. Около «Гавани» курили толи охранники, толи администраторы, двое рослых парней при костюмах. Сбавил шаг и они проводили меня подозрительными взглядами. А вот на выезде на Кривую и два знакомых силуэта. Я шагнул с тротуара в сень разросшихся кустов сирени, покрался, петляя между пеньков спиленных деревьев, кучек мусора, стараясь не запнуться. Девчонки вышли на Кривую, остановились и Марина посмотрела на часы. Ждут кого-то? Снова пожалел, что нет часов, мои «командирские» перестали ходить по весне, так и не заменил. А надо бы. Минут через пять к Сестрам подошла, похоже, та же валькирия, что сопровождала их до Комсомольской. Договорились встретиться после «Берлоги»? Да легко. Другой вопрос, зачем им понадобилось встречаться еще раз. Сестры Холода с минуту о чем-то поговорили, причем выглядело это как доклад подчиненных командиру. В основном, говорила и жестикулировала Марина, затем она открыла сумочку и передала что-то старшей валькирии, это что-то блеснуло при передаче, благо на Кривую выходят фасады нескольких магазинов со слабо светящимися даже ночью магическими вывесками и рекламами, а левее, на перекрестке, вообще искрящаяся шаровая молния освещает Торговый угол. Между тем, старшая валькирия ушла по Кривой в сторону штаб-квартиры Лиги, Зоя с Мариной зашагали по Красному проспекту к Южному бульвару. Пока по пути. Понаблюдать издалека или догнать и пойти вместе? Так, дальше по правой стороне у нас лавки да магазины, а вот по левой – ангары. Тротуар по той стороне давно разбит, но, дождей уже дня четыре не было, так что по той тропинке можно потихоньку красться, там и кусты рябины попадаются. Хотя, нет. Пробегу по задам первой линии ангаров, обгоню валькирий, а там посмотрим. Я снял куртку, обвязал рукава вокруг пояса, сгорбился и широким шагом перешел через Красный. Даже если бы Сестры оглянулись, мой силуэт отличался от обычного. Так себе маскировка, но что есть.

Бежать вдоль ангаров оказалось удовольствием ниже среднего. Пришлось постоянно перепрыгивать кучи мусора, пару низких заборчиков, даже одну скамейку перепрыгнул, видимо, для работяг или охранников вкопали. Хорошо куртку опять одел и застегнул, и она не мешалась. Все, ангары кончились, начинаются магазины Торгового союза. У крайнего ангара повернул направо, во, как удачно – вход в магазин в виде маленькой кирпичной пристройки, за ней и спрячемся. Аккуратно чуть выглянул на проспект, вот они, идут, метрах в семидесяти. Затаился за пристройкой и навострил уши, в смысле приложил ладони рупором в сторону проспекта. Звук голосов приближался, разговор, видимо, уже заканчивался.

- …неплохо… еще поручит работать… и приятно. – Это Марина говорит, валькирии остановились, обнялись и Марина свернула в сторону блошиного рынка, сразу перед букмекерской конторой Гонзо. Кто поручит? С кем работать? Надо было на пару ангаров раньше подслушивать, ну да кто ж знал. Зоя направилась дальше по проспекту, я увязался за ней метрах в ста, закрывшись обнимающейся парочкой, шедшей между нами. Приятная девушка Зоя, так и влекло догнать и пойти рядом. Таки запал на нее? Похоже на то. Проводил до пятиэтажки перед Коммуной, так, зашла в подъезд. Площадка между первым и вторым этажом осветилась синеватым светом, на фонарь не похоже и, уж тем более, не зажигалка, артефакт какой ведьмовской? Неяркий огонек погас, поднявшись до второго этажа. Знаний о валькириях у меня немного, да и не только у меня, вообще, на Базе про них мало, что известно. Запомнил дом, подъезд и пошел домой, в Луково.

Решил не срезать по тропинке, пошел по дороге. Офигеть! У поворота на нашу улицу стояла настоящая машина. Белая «Нива», во, еще и четырехдверная! Стекла тонированные, есть кто внутри или нет – непонятно. Немало поудивлявшись про себя, подошел к дому. Только достал ключ от ограды, как у «Нивы» зажглись фары, стукнула дверца и машина, рыкнув двигателем, развернулась и рванула по дороге к Южному бульвару. Что-то подозрительно резко стартанула, да и синхронно с моим приходом. Я достал зажигалку и посветил на землю. Вот те раз, следы кроссовок в пыли, но соломинка у ворот не тронутая вроде. Кроссовки, значит, видимо, спортсмен какой-то пытался проникнуть. Отомкнул ограду, зашел внутрь, следы кроссовок и здесь. Через забор перелез, похоже. Дальше следы у дверей дома, но сама дверь заперта и мелкая щепочка зажата между косяком и дверью, значит, в дом неизвестный спортсмен не попал. В доме зажег керосиновую лампу, все маркеры не тронуты, похоже, спортсмен из «Нивы» и я его спугнул. Но не факт. Вот же. Ну и денек сегодня. Машина в Приграничье сама по себе вещь статусная, это не алкаши или нарки дома шмонают в поисках металла или что плохо лежит, это люди серьезные. А с чего мною интересоваться серьезным людям? Бывшие работодатели, вдруг чего лишнего узнал? Дружина, на предмет работы на Город? Есть же в Дружине контрразведка. Цех, в связи с Виталькиным делом? Лига? Чего-то же валькирии были такие добрые, белые и пушистые. Одни вопросы. Ох, не хорошо это. Ну что ж, пойдем копать. Следопытить. Это мы могем. Как там фонарик на брелке? Еле светит, не пойдет. Взял со стола лампу, выкрутил фитиль посильнее, вроде нормально светит. Сунул ствол в карман куртки, метательный нож в нашитых на подкладку ножнах с кнопкой и так всегда в куртке. Вышел на улицу и начал рассматривать следы. Так, к ограде следы заходят со стороны Южного, здесь визитер подошел к забору, отпечаток носка кроссовка на заборе – это он перелазил в ограду. Подходил к двери, вот, от двери в огород он уже бежал, шаг шире и носки более вдавлены. По недавно вскопанному следы хорошо видно, так, здесь перемахнул через забор огорода, я тоже тут же перепрыгнул в переулок. Кстати, если бы я возвращался по тропинке, то из «Нивы» меня бы заметили позже, а в машине явно кто-то был, засек меня и как-то предупредил подельника. Если бы спортсмена никто не предупредил о моем появлении, то я бы, по-любому, услышал, как он передвигается по ограде. Дальше еле заметные следы пошли по траве у заброшенной усадьбы по соседству, так, похоже, вот тут, за еще невысокими зарослями клена визитер переждал, пока я пройду к дому, потом, под прикрытием этих же зарослей, пробежал к машине. Точно, по следам так и выходит. Со стороны Южного бульвара послышались голоса, я быстренько потушил лампу и на цыпочках побежал к дому. По улице, пошатываясь и громко разговаривая, прошли три мужика. Судя по голосам, Рипус с компанией, те еще жулики. Где-то накидались и идут баиньки. Ладно, утро вечера мудренее и все такое, мне тоже пора на боковую. Запер ограду, дом на засов изнутри, даже лампу зажигать не стал, разделся в темноте, расправил кровать. Мыслей в голове вагон и маленькая тележка, но, уже конкретно рубит. Завтра, все завтра. Нет, не пойдет. План на завтра сегодня накидать надо, иначе что-нибудь упущу спросонья. Что первое? Катастрофически мало информации по Сестрам Холода, с этим надо что-то делать. Обойти знакомых, поспрашивать. Да к тому же Семенихину зайти, может, что подскажет. Еще амулет нужен с индикацией ведьмовского воздействия, если такие вообще есть, да должны быть, как-иначе-то. Завтра заскочу в «Серый святой», что-нибудь подберу, выбор там приличный. Дрон обещал же еще зимнюю амуницию закинуть, не разминуться бы. Виталька, опять же, может забежать. Плотный график на завтра получается. И, кстати, в связи с белой «Нивой», может, пора готовиться сматывать удочки? Сматывать, не сматывать, а меры безопасности придется усилить и с Пашкой по этому поводу поговорить. И да – с утра разобрать сумки от Немца. Хотя…

Снова зажег лампу, вытащил из-под кровати сумки. Так, что тут у нас? Честно говоря, ожидал увидеть пару комплектов «белуги», обычную полевую форму, ну, маскхалат «березку» еще, которых на складах Базы было более чем. Но нет, Немец приятно удивил. Оно и понятно, зачем давать пищу для размышлений местным чекистам. Сверху лежали куртка и брюки ВСР-93, новье, даже петли под пуговицы не прорезаны, м-м-м, на брюках боковые карманы в районе колен, мечта, а не костюм. Кепи той же расцветки. Еще вещмешок стандартный солдатский с карманом на пуговице и даже кожаный ремень положили. Две темно-синие хб майки, тоже не плохо, мои поизносились. Тонкие трико, пять пар носков. Носки — это почти атрибут аристократии, я в портянках, по привычке, в основном. Белый маскхалат в белом же затягивающемся чехле. Во, шикарно, берцы, импортные какие-то, кожаные. Не удержался и примерил, вроде не жмут нигде, шнурки приятные на ощупь, подошва не дубовая, класс, короче. Еще серые низкие кроссовки, тоже примерил, мягко сидят, легкие. На дне сумки оставался только скатанный коврик из резиноподобного материала оливкового цвета. Неплохо, совсем неплохо, прибарахлился. Затолкал сумку обратно под кровать и достал вторую.

Вжикнул молнией, в глаза сразу бросился добротный кожаный кофр. Так. Бинокль. Белой эмалью на черном корпусе Бл8x30. 1959 год выпуска. Кофр потертый, как и сам бинокль, но грязи в поле зрения не видно, линзы целые. Спрятал оптику обратно и застегнул латунную застежку. Небольшой футляр, в нем черные очки. Это-то на кой? Но стоило нацепить, как в комнате посветлело и стали видны темные углы, почти не освещенные керосинкой. Понятно, заклинание ночного видения прошито, а, вот и в дужках и камни вделаны, надеюсь, заряд полный. Нож в ножнах, финского типа, похож на охотничий, но без серийного номера. Саперная лопатка, обычная МСЛ, в чехле. Фонарик металлический с обрезиненной ручкой, включил, светит бледно-зеленым светом, но достаточно ярко. Открутил батарейный отсек – там камень, полированный с металлическими электродами, понятно, как и очки, изделие Гимназии.

Еще коробочка, но уже металлическая, с надписью ААЗ-57. Это штука мне знакомая, работал с такой неоднократно. Амулет алхимический защитный. Достал амулет на кожаном шнурке, деревянный жетон, обвитый медной трубочкой по краю. С одной стороны серийный номер, на другой кнопка самоуничтожения. Это будет посильнее изделий колдунов и чародеев. И, возможно, ведьм. Сильнее тем, что отводит не только пули, но и стрелы. Выдерживает рожок 5.45 почти в упор. Наш, егерский щит. В руки противника не попал ни один. И, вроде, даже информация еще не просочилась. А вот то, что мне его выдали, говорит о многом. Нехорошо это. Не рядовая задача намечается. Во что меня Дрон втравил? Хотя, при чем тут он. Задачи ставят на Базе.

Все это великолепие покоилось на внушительном чехле, в котором оказался спальник, разумеется, импортный. Под спальником два плоских пенала, размера готовальни. Набор боевых артефактов егерский (НБА-Е), второй аптечка алхимическая, вещи стандартные. Вот только если бы Немца или нас с ними накрыли, контрразведку Дружины посетить бы пришлось. Блин! А мы с этим тащились через половину Форта. Ну, вроде все, обычной аптечки нету, ну может в зимнем комплекте будет, завтра поглядим. А сейчас спать, глаза слипаются.

Глава 6

Это мы с Дроном на Егерей не сдали тогда еще. Куратор нас разделал под орех, впрочем, как и всегда. Его длинная сабля была повсюду, зайти с разных сторон не удавалось. У нас были шашки, старые советские кавалерийские шашки образца двадцать седьмого года. С клеймом «ЗИЗ» на пятке клинка. Это тут, в Форте, куратор известен как Савельев, а на Базе числился как Мищенко. Тоже, наверняка, не настоящая фамилия, ну, да это дело десятое, тогда между собой мы его и звали Мищенко, потом уже куратором стали.

- Рубить вас, вроде, научил, пора к фехтованию переходить, - Мищенко смахнул пот со лба. Маленько мы его загоняли, все-таки. Еще бы не научил, две недели лозу рубили, весь тальник за стрельбищем извели. Это не считая занятий в зале.

– Хотя, шашка, она не для фехтования, сабель тут больше нет, поэтому будем учиться на шашках. Тут, на Базе, рапиры были, как раз три штуки, причем не спортивные, а настоящие, как в исторических книгах.

- Рапиры у нас есть, но это реально целое искусство, а я и сам в нем не особо, - Куратор неопределенно помахал рукой в воздухе. Подумал и добавил:

- Да и позиции в сабельном фехтовании и фехтовании шпагой – разные, только голову себе сломаете.

– Шашка и против нежити, и против бандюков получше будет, единственно, против Братства рапира была бы эффективней.

Тогда мы этим словам особо значения не придали, только почти через полгода прочувствовали на себе, в самый, можно сказать, неудачный момент.

Полгода подготовки к сдаче на Егерей пролетели в постоянной стрелковой подготовке, выходах «в поле», тренировках по рукопашке и фехтованию, теоретических занятий почти не было. С рапирами у нас было буквально полтора десятка занятий, остальные с шашками. Как назло, у моей шашки на последнем занятии ручка развалилась.

- Шашка для командного и начальствующего состава, - скривился Мищенко. Причем не просто слетело клювастое оголовье, а еще и деревянная рукоять треснула. Других шашек не было и Куратор выдал мне рапиру. Шашка шла в комплекте с ножнами и двумя поводками, которые крепились к широкому ремню. Крепление это к рапире не подходило абсолютно, тем более, у нее и ножен не было.

Мы с Пашкой сдали полосу препятствий, тир, город, тактику и еще пяток интересных дисциплин и испытаний, оставалось финальное. В качестве итогового задания обычно выбиралась реальная задача. Зная Куратора, особых надежд на формальность подхода мы не испытывали. Собственно, так оно и вышло.

- Патруль или снежные люди для вас будут, пожалуй, слишком простыми противниками, - по-волчьи ухмыльнулся Мищенко. – А за Гимназистами и Дружиной придется идти в Форт, так что остается Братство. Про Северореченских и говорить нечего. Глянув на наши непроницаемые лица, добавил:

- Никаких весел, никаких калашей.

Ну, это, в целом, логично, другого и не ожидали.

- Без артефактов и алхимии, - а это уже что-то новенькое, что мы игрушкам чародеев Братства противопоставим? Быстро из «ульев» нашпигуют.

- Берете свои шашки, другой холодняк.

- У меня же рапира теперь, да и без ножен еще.

- Выходите послезавтра с утра. За день придумаешь что-нибудь. Говорят, Братья на Север зачастили, через неделю принесете уши четырех бойцов.

- Прям уши? – мы с Дроном переглянулись. Мищенко задумчиво посмотрел на нас. – Не буквально, сообразите на месте.

С ножнами для рапиры я долго не заморачивался, срубил подходящую березку, расщепил по центру, обстругал получившиеся заготовки с боков и ножом проточил сердцевины под клинок. К одной половине около пятки маленькими гвоздиками прибил сталистую полоску. Две части крепко скрутил медной проволокой, подрезанной в котельной. Рапира входила в ножны плотно, не болталась, пружинящая полоска фиксировала клинок. Крепление для ножен сделал из старого ремня и поводков шашки, не заводское исполнение, ну да третий сорт не брак, пойдет.

Весь следующий день ушел на сборы. Сейчас, в конце августа, ночами уже легкий минус, а идем мы севернее, там, поди, и снег выпал. Долго обсуждали с Дроном легенду, спорили. Ограничение на оружие не позволяло прикинуться охотниками или охранниками. Пашка пытался пробить хотя бы пистолеты, но Мищенко пресек все в зародыше – только холодняк. В егерской оружейке было пяток арбалетов импортных, мы с них стреляли даже пару раз на занятиях, но тоже пролетели, начсклада наотрез отказался выдавать, что было логично. Мищенко при упоминании арбалетов только поухмылялся и еще раз напомнил, что только шашка, рапира и ножи. Ножи, кстати, вернее, некстати, выдали обычные «Вишни», куратор даже НРС зажал.

Единственная радость – тушняк, сгущак, галеты, чай выдали на неделю. Из неожиданного - фляжка медицинского спирта.

Хоть увольнительную дали. Теплая одежда у нас была только форменная, но для бушлатов или полушубков еще не сезон, затариваться пошли в комиссионку, чтобы не светиться новым барахлом, да и денег с гулькин нос. Я искал не сильно потрепанную фуфайку сначала, но Пашка взял дешевый тонкий зеленый китайский пуховик, очень легкий и не объемный, так что я выбрал такой же, благо размер нашелся. Примерили, очень противоречивые чувства, не пуховик, а какая-то подстежка для куртки. Но легкий и, похоже, теплый, дешевый опять же, берем. Тут же взяли новые кирзачи, стопудово с Базы. Основной одеждой решили оставить форменную горку и термобелье, ночью оденем пуховики.

Зашли в «Рыболов-охотник». Аптечки, котелки с флягами, горелку нам выдали, веревки тоже, от карабинов и костылей мы отказались, потому как решили перехватить Братьев до Границы и на Север не идти, да и лишний вес нам ни к чему. Осмотрелись и купили только трехметровый тент камуфляжной расцветки с люверсами и два десятиметровых шнура.

В продуктовом затарили десяток сникерсов и разорились на маленькую банку растворимого кофе. Выделенные деньги кончились. Накой было брать кофе?! Да и сникерсы тоже.

Как обучающиеся, мы жили в отдельных комнатах офицерского общежития. Полгода назад получили лейтенантов, после сдачи на Егерей должны дать старлеев. Ежели судьба. Против Братьев без огнестрела и амулетов – такое себе. Не мечта поэта. Под вечер сидели на табуретках в моей комнате, раскладывали снарягу и продукты по рюкзакам. От РД-54 отказались сразу – малый объем и специфичный вид. Утолкать почти все удалось в два обычных вещмешка, у половины Приграничья такие, дешево и сердито. Что-то навесили и закрепили на мешки, что-то рассовали по карманам. Что не вошло, Пашка сложил в длинный круглый брезентовый футляр с одной лямкой. Знать бы еще от чего этот чудо-чехол. Готовы вроде. Да готовы, чего там.

Утром нас на Урале-вахтовке забросили в Перволесное, там рота Егерей расквартирована. Село большое, рядом секретный алхимический завод, его рота и прикрывает. В Перволесном задерживаться не стали, сразу пошли на площадь у бывшего автовокзала, сейчас отсюда отправлялись по Приграничью караваны Комвнешторга. К ним старались присоседиться небольшие обозы мелких торгашей, чтобы сэкономить на охране. Первый караван уже с час как ушел, около десятка телег растянулись вдоль обочины в ожидании следующего. Грузчики сновали между обозами и складом, в который превратили здание автовокзала и пристроенный к нему металлический ангар.

Мы потолкались среди обозников, пока нас не приметил мужик лет сорока пяти-пятидесяти, больше похожий толи на автомеханика, толи слесаря-сборщика, но не на торговца. Высокий, в синих рабочих штанах с лямками и застиранной спецовке с большими карманами. На лохматой голове синяя линялая бейсболка, из верхнего кармана спецовки торчат лыжные очки, а из бокового рожковый ключ. Подошел к нам.

- Парни, охранниками нанимаетесь? Чот без оружия вы, одни железки, - это он про наши шашку и рапиру.

- Нам бы до караван-сарая, ну, или Соколовского хотя бы. Дембельнулись вот, теперь хочется мир посмотреть, - я мечтательно и открыто улыбнулся, Дрон тоже постарался изобразить приветливость на лице. Получилось так себе.

- Довезу вас до караван-сарая, а вы у меня охранниками поработаете в оплату. Лады?

Я заозирался в поисках машины, но вокруг были только телеги.

- Лады, - озвучил я, после того, как Дрон медленно закрыл и открыл глаза.

- Зовите меня Михаил Петрович, - мужик чуть приобнял нас за плечи. – Я ж тоже на Базе служил, в рембате, правда, уже лет семь на пенсии.

- На чем поедем? У Вас машина? – Рембат, ключи, очки, все это навевало мысли об автомобиле.

- Да какая машина, - Михаил Петрович смущенно усмехнулся. – Пошли. Наниматель махнул рукой в сторону ангара и там, действительно, была не машина. Не машина, но к чуду техники Приграничья это отнести можно было. Перед нами стояла какая-то необычная длинная повозка, запряженная парой лошадей. Где-то сваренная, где-то скрученная большими болтами конструкция из нетолстых труб. Колеса от мотоцикла Урал, амортизаторы от какой-то легковой машины, впереди два подпружиненных сидения от конной сенокосилки, причем левое со спинкой, видимо, для возницы. Сзади тентованный кузов, заставленный деревянными ящиками и картонными коробками.

- Ну как вам? – Михаил Петрович наслаждался произведенным эффектом. – Сам собрал.

По бортам были закреплены металлические ящики, лопата. Мы обошли телегу с другой стороны – там были навешены еще пара ящиков и чуть выше покрашенное бревно. Справа от сидения возницы закреплен держатель, похоже, под оружие.

Дрон присвистнул, я только уважительно покачал головой.

- Нет слов, Михаил Петрович, нет слов.

- Забирайтесь в десантный отсек.

Во как. Внутри и правда оказалось два едва разделенных пространства: первый отсек с лавочками по бортам, на два человека каждая, второй отсек, видимо грузовой, чуть побольше. В десантном отсеке так же стояло несколько коробок, но мы комфортно расположились напротив друг друга.

- Под правой лавкой есть вода.

Вот это,понимаю, сервис. В пенопластовом ящике, в вырезанном по форме бутылок поролоне, лежали две полторашки с водой. Под левой лавкой тоже был ящик, металлический, но мы не стали интересоваться, что в нем.

Между тем Михаил Петрович выдернул из под лавки железный ящик, достал оттуда СКС и расположил его в держателе, телега мягко тронулась и удивительно плавно покатила по дороге. Наш наниматель, к счастью, вопросов не задавал, зато всю дорогу рассказывал, как служил в рембате механиком, а потом обучился на ремонтника аппаратуры танков, что до сих пор иногда консультирует бывших коллег.

- А сейчас вот в бизнес подался, запчастями, аппаратурой старой торгую, - возница обернулся к нам. – Да вы подремите, ребята, совсем заболтал вас старый.

Монотонное покачивание телеги и правда способствовало повышенной сонливости. Я кивнул Пашке, тот прислонился к снятому вещмешку, оперся на коробки и закемарил.

- Вы в Форт или до Лудина?

- До Лудина, заказы и отремонтированные приборы отвезу.

Тут я обратил внимание на нашу скорость. Ого. Легкая амортизированная телега двигалась с приличной скоростью и еще через час мы догнали утренний караван. Я толкнул Дрона, тот огляделся, а я попытался уснуть. Вполне успешно.

Дрон разбудил меня, когда уже проезжали Соколовский. Так, есть возможность доехать до Лудина.

- Михаил Петрович, а может нас до Лудина и подкинете?

- Подкину, только в караван-сарае в мастерскую заскочим, заказ отдать надо.

Мастерская базировалась в гараже старого АТП на отшибе караван-сарая. Пока наш наниматель о чем-то договаривался с двумя мужиками в промасленных спецовках, мы прошлись вдоль гаража. В первом боксе стоял ГАЗ-51 с открытым капотом, второй был закрыт. В третьем был разобранный трактор «Беларусь», вроде МТЗ-50. В четвертом что-то доказывал Михаил Петрович, здесь же стоял на шпалах снятый с трактора двигатель. Дальше мы пройти не успели.

- Парни, тащите сюда первый ящик сзади.

Первым сзади оказался даже не ящик, а деревянная опалубка с ручками вокруг какого-то мотора. Присмотрелся – да это пускач от трактора. Вдвоем легко донесли до бокса, Михаил Петрович пересчитал серебряные монеты, привязал лошадей рядом с гаражом и мы двинулись в сам караван-сарай. Был тут два раза, можно сказать, ничего не поменялось, тот еще табор. Купили с Пашкой по беляшу, сточили, жирные руки я по привычке вытер о голяшки кирзачей – лучше блестеть будут. Запили спиртом из фляжки, стало веселей. Наш наниматель зашел в летнюю веранду с надписью «Уйгурская кухня», заставил поднос тарелками и мы поняли, что он там надолго. Хотели уже пойти тупо походить по рядам, но тут увидели их. Пятеро Братьев стояли у навеса с вывеской «Упряжь», двое крутили в руках седло, чуть в стороне рыцарь в латах разговаривал с пожилым Братом, рядом замер совсем молодой парень, похоже, оруженосец. Метрах в двух, у коновязи, стояли восемь лошадей, три из них вьючные. Около Братьев уже собралось несколько молодых парней, с интересом рассматривающих доспехи и оружие. Мы с Пашкой переглянулись и присоединились к зевакам. С латами я погорячился, не силен в этом железе, доспех рыцаря, скорее всего, относился к какому-то другому типу, состоял из узких блестящих пластин, скрепленных непонятным образом, словно их наклеили на подложку. Двое ценителей упряжи красовались в кольчужных безрукавках и однотипных шлемах, Брат, разговаривающий с рыцарем, облачился в длинную кольчугу с рукавами.

Рыцарь кивнул своему собеседнику, тот заковыристо дунул в свиток, оруженосец вздрогнул и отвлекся от своих мыслей, а двое Братьев, как по команде, потеряли интерес к седлу. Все трое кинулись к вьючным лошадям и стали развязывать тюки. Весь народ повернул головы, даже наш наниматель оторвался от тарелки и положил ложку.

- Владетельный рыцарь Альберт Туманный объявляет набор новых Братьев для служения Братству и феоду Туманный! - собеседник рыцаря на мгновение перевел дух. Оно и понятно, так драть глотку. В это время оруженосец составил в пирамиду три коротких копья, Братья прислонили к ним три щита, выглядевших как гибрид спецназовских и средневековых. На край каждого щита повесили по длинному кинжалу в пластиковых ножнах, ничего так композиция получилась, живописно.

- Трое первых храбрецов получат оружие сейчас, - глашатай указал на пирамиду. - И три рубля серебром каждый месяц.

- Солдат в Туманный набирают... Три рубля серебром... Во капитан глотку дерет... - зашептались в толпе. Мы с Дроном снова переглянулись и начали проталкиваться к Братьям, но нас опередили четыре молодых парня. Капитан достал какой-то прибор, навел на парней, потом выбрал троих, посмотрел на рыцаря, тот одобрительно кивнул. Тут и мы подошли, Альберт Туманный бросил на нас долгий задумчивый взгляд, который явно зацепился за мою рапиру.

- Отбор закончен, - капитан однозначно сказал это для нас и мы вернулись к торговым рядам.

- Такой случай сорвался, - Пашка мрачно зыркал в сторону Братьев, а те, не теряя времени,споро поставили обычную лагерную офицерскую палатку. Капитан опрашивал новобранцев, время от времени что-то записывая, парни невпопад отвечали, жадно рассматривая и вертя в руках полученное оружие. Народ помаленьку разошелся по своим делам, мы развернулись уже к уйгурской закусочной, как сзади подошел оруженосец.

- Владетельный рыцарь Альберт Туманный приглашает вас разделить с ним трапезу, - парень произносил заученные слова, глядя куда-то поверх наших голов. Чего не заглянуть, раз приглашают, спокойно пошли к палатке. Оруженосец откинул полог. Темно. Из темноты резко надвинулся образ валькирии, сверкнули почти фиолетовые глаза и я резко проснулся. Фуух. Снова уснуть удалось далеко не сразу.

Глава 7

Хоть и планировал проснуться пораньше, реально удалось только в девять часов. Сон еще этот, наслоилось одно на другое. Не к добру такие сны, чудом ведь тогда уцелели. Хотя, ну его, сон и есть сон. Все будет пучком. Вот только ощущаю себя как зомби, с минуту стоял, смотрел на не помытую вчера посуду, впопыхах скиданную в мойку. И на печке еще сковородка, тоже грязная. Все равно в голове пустота, принялся за посуду, убил почти полчаса. В умывальнике пусто, а помойное ведро наоборот – полное. Вынес ведро, принес воды в умывальник и пить. Вспомнил про сумки со снарягой и расплылся в улыбке, а там цепочкой всплыли все вчерашние мысли, улыбка сползла с лица, как не бывало. За что хвататься, не понятно. Хотя… Виталька и Дрон раньше обеда не должны нарисоваться, по идее. Пойду к Семенихину. Кстати, новую обувку надо бы опробовать. Достал из сумки и зашнуровал модные кроссовки, с джинсами нормально смотрятся. Заменил на ремне самодельные ножны на выданные Немцем, с новым ножом, разумеется. Старые положил в шкаф.

Безопасность прежде всего. На случай не званных гостей обе сумки сныкал в погреб, в оцинкованный бак. Макарова спрятал в тайник с деньгами. Саму крышку погреба накрыл ковриком. Так себе конспирация, но, что уж есть. Взял в сарае грабли и хорошо переборонил все следы вчерашней активности в огороде. Насторожил три стандартные щепочки – перед дверью с улицы в ограду, перед входом в дом и на дорожке к огороду. Перед уходом не забыть бы щепочку в притвор двери дома и прислонить соломинку к двери на улицу. Так, сегодня у нас вроде бы четверг, ну да, точно, четверг. Все-таки, нужны наручные часы, с календарем. Накинул куртку, замкнул дом и вышел на улицу, огляделся, насторожил соломинку и неспеша подрейфовал к Южному. Думаю, вчерашние гости на «Ниве» днем не сунутся.

По пути зашел на наш Луковский рынок, второй раз показываться с пустыми руками не хотелось. Коньяк не потяну по деньгам, да и не видно, чтобы продавали. К чаю чего-нибудь взять? Зашел в кулинарию и взял опять же пирог с яблоками, только сегодня был без корицы, с брусникой. Около двери Семенихина я был около одиннадцати, кнопка дверного звонка трелью не отозвалась, пришлось постучать. Хозяин открыл не сразу.

- О, Танк, привет, зачастил ты прям.

- Здравствуйте, Алексей Степанович, да совет ваш опять нужен, вернее информация.

Я протянул руку, но Семенихин помахал вымазанной в машинном масле рукой и показал в сторону кухни.

- Проходи, что как не родной.

В противоположенном от стола углу на стуле лежит армейский ручной генератор, ПЗУ-5М вроде называется. У нас тоже такие были, для заряда батарей радиостанций использовали. Хозяин обтер руки тряпкой.

- Разобрал вот с утра да смазал, техобслуживание типа, аккумулятор опять разрядился, пора сдать ребятам с Механоремонтного, мож что посвежее подкинут.

Я положил пирог на стол, Семенихин отложил тряпку, достал из нижнего ящика старого кухонного гарнитура примус, разжег и поставил чайник.

- Излагай, Танк, что за вопрос?

- Да так сразу и не скажешь, Алексей Степанович. Пересеклись мы с друзьями, в общем, с красивыми девушками из Лиги, с Сестрами Холода. Семенихин заулыбался.

- Ну пришел ты на своих ногах, значит миром дело кончилось?

- Ничего такого, просто день рождение вместе отмечали.

- Твое?

- Нет, девушки праздновали, мы просто присоединились. Все замечательно прошло, но нам показалось, что по нам работали. Эмоционально, так сказать, или ментально, не знаю, как правильно.

- Девушки из «Ночных»?

- Две «Комарихи», третья – не знаю. Работали обе медички точно.

- Побрякушки с синими или зелеными камушками на них были?

- Да. – Бывший военпред меня снова удивил.

- Да, Танк, работали по вам, однозначно. Цацки с камнями такими это «малый набор Герды». Серьги, кулон и кольцо одного фасона.

- Кулон и серьги точно были, про кольцо не скажу, не приметил.

- Как сам думаешь, вы им просто понравились или заказ на вас?

- Кто бы знал. Мы люди простые, кому мы сдались, чтобы заказывать. И терок вроде никаких. С девчонками еще была Сестра, лет так за сорок, крутая тетечка, по виду.

Семенихин вышел в другую комнату и вернулся с альбомом, раскрыл, указал на большую общую фотографию на первой же странице. На фото человек около тридцати, все в ВОХРовской или военной форме.

- Она?

Я поглядел на указанную девушку в кителе с тремя треугольниками на нашивках.

- Она, очень похожа.

- Настя Белоголовцева, работала на Точмаше старшей смены охраны. До этого в женской тюрьме. Потом в Лиге неслабо поднялась. Мы с ней лет пять назад пересекались, она там тоже по охране. И снабжению вроде. Кстати, Басов-то тоже точмашевский, начальником первого отдела был. Интересно получается, хотя, Форт маленький, большая деревня, как говорится.

- И, разумеется, они тоже знали о серебре?

- Конечно знали, и побольше моего, странно, что не нашли. Хотя, я иногда думаю, может, и нашли. На точмашевских складах ведь не только то серебро было, куча драгметаллов, все растворилось в никуда после Провала. Но, серебро, конечно, самый завидный куш.

- Как растворилось?

- А вот так, на золото сначала Дружина лапу наложила, да только серебро куда важнее и дороже оказалось, а кроме той партии, его было чуть, да маленько. Потому новую партию и привезли. Гимназия засуетилась, стала Дружину трясти, сунулись, а серебра-то и нет. Такое ощущение, что тот, кто его прибрал, заранее знал про Провал.

- А вдруг его правда кто-нибудь нашел втихаря, на нем и поднялся?

- Серебро такой чистоты обязательно всплыло бы, а попробуешь переплавить или там чеканить монеты – тоже не утаишь. Специалисты, оборудование, место переработки, в конце концов. Да и у Гимназии, поговаривают, есть какие-то методы по мониторингу серебра, такое количество не пропустили бы. Я думаю, что никто его так и не нашел. А золотишко и другие драгметаллы растворились между уважаемыми организациями и уважаемыми людьми. Чай, амулеты Гимназия не из чугуна или стали клепает. Все сплошь, ну или через один, золото-серебро-мельхиор, да камешки драгоценные и полудрагоценные. Они же не из воздуха взялись. Знаешь почему у Гимназии и Братства аккумуляторы магической энергии кварцевые или из топаза? И откуда такая прорва камней? Там и турмалин был, топаз. На Точмаше начинали осваивать новые изделия, гироскопы пьезоэлектрические. Жутко секретные на тот момент. Как раз материалов под это дело и завезли. Очень кстати для Гимназии. – Семенихин невесело усмехнулся.

- Тогда еще в техникуме при институте успели выпустить специалистов по обработке пьезоматериалов. Они как раз сейчас и гонят заготовки под амулеты, а кто бы иначе это все делал? Ювелирных заводов в Форте нет.

- Там же рядом еще институт Сельхозмашиностроения?

- Да какое там сельхозмашиностроение? – бывший представитель заказчика махнул рукой. – Литье и грубую обработку для Точмаша там делали, считай, филиал.

Закипел чайник, хозяин достал из гарнитура большие фарфоровые бокалы, по виду пол-литровые.

- Как знал, сегодня с утра свежего чаю заварил, - Алексей Степанович щедро налил заварки и разбавил кипятком, затем разрезал пирог на шесть кусков.

- Давненько хотелось пирога с брусникой, а тут еще и яблоки, спасибо, Танк, порадовал старика.

- Вам спасибо, Алексей Степанович, пирог это что, Ваши советы, информация, вот что бесценно просто.

- Какая там информация, так, воспоминания.

- Что про Валькирий скажете?

- А что тут скажешь? Опасайтесь помаленьку, не грохнут, так женят, - Семенихин опять заулыбался.

- У Сестер же строго с замужеством?

- Сложно скорее, чем строго, есть там прецеденты разные.

Что еще уточнить по Сестрам, я не придумал, поэтому перешел к следующему вопросу:

- Алексей Степанович, еще один вопрос. Что за люди на белой четырех дверной «Ниве»?

Семенихин поставил бокал на стол и с интересом на меня посмотрел.

- На такой «Ниве» разъезжает местная контрразведка. Иногда. Есть такой – Линев Илья Степанович, заместитель начальника отдела контрразведки Дружины. На этой тачке или он, или его помощник, Гриша Кузьминок гоняют.

Кузьминок! Это ж тот дознаватель. Я погрузился в невеселые мысли.

- Следили за тобой? – Хозяин отпил чаю.

- Возможно. Около своего дома видел, - не стал углубляться в подробности я.

Мы неспеша приговорили по паре кусков пирога и я засобирался.

- Да, кстати, а правда, что у Сестер Холода содержание серебра в организме выше, чем у обычных людей?

- Не слышал ничего такого. Видишь, Танк, в Приграничье серебро ценится дороже золота, а по мне, так важнее, сколько душевного серебра в человеке, содержание добра, так сказать, - бывшего военпреда потянуло на философию. Хотя чего там, согласен с ним полностью, добро в человеке – вот истинное серебро, его содержание важнее всего.

- Спасибо еще раз, Алексей Степанович, опять выручили.

- Да чего там, забегай. – Хозяин крепко пожал руку и я вприпрыжку сбежал по лестнице во двор.

Мысли лихорадочно метались в голове. Работали по нам Валькирии, значит. С какой целью, интересно? И контрразведка еще. Нехорошо это. Чего им всем от меня понадобилось? Ну да ладно, ответов, все равно, пока не предвидится. Вышел на Южный, огляделся, высматривая белую «Ниву», вроде, не видно. Ускорил шаг, мало ли, вдруг Виталька или Дрон придут. Да, картошки маловато осталось, хоть с полведра взять, все равно через рынок пойду. И лука репчатого. И хлеба надо купить. В левом кармане куртки обнаружился пакет, в котором водку нес, что там по финансам? Нда, негусто… Как и планировал, взял картошки, десяток мелких луковиц, булку черного хлеба. Там вроде сало оставалось, чуток, правда. К дому подошел по тропинке через переулок, поближе к забору. Спокойно все, машин или людей не видно.

Перед оградой, в ограде и дома все тоже нормально, посторонних следов не обнаружено. Пакет с продуктами оставил на столе в ограде. Сегодня даже жарко на улице, солнце так и припекает, скинул куртку. Так, дров сосновых дорубил, воды свежей набрал из колодца. Дрова сразу сложил в кострище в кирпичах. Самогонки с пол-литра в погребе еще осталось, мож пацаны что еще притащат. Предчувствия не обманули, через полчаса в ворота постучал Дрон.

- Здорово.

- Здорово, - Пашка поставил два баула на лавочку и достал из кармана горки бутылку «Столичной», такую в Городе разливают.

- По чуть-чуть или Витальку подождем? – я указал на три стопки на старом столе в ограде. Взял бутылку и поставил на стол, рядом со стопками.

- Подождем, - Дрон протянул открытую пачку Лаки-страйка и мы задымили.

- Там зимнее, - Пашка кивком указал на здоровенные сумки. – И аванс за июль.

- Сами сумки вернуть или забираю?

- Забирай.

Денежки это хорошо, очень кстати.

- Узнал что по ведьмовским техсредствам?

- Не, - Пашка отрицательно покачал головой.

- А я узнал.

- Колись, Танк.

Я коротко пересказал разговор с Семенихиным, заодно упомянул, что проводил вчера Валькирий втихаря. Ну и потом еще добил вчерашней историей с белой «Нивой». Дрон только головой покачал.

— Вот и я о том же, еще ничего не началось, а уже все закрутилось, - мы синхронно бросили окурки в кострище.

- Ладно, разжигай костер, я за заваркой.

Сумки закинул под кровать, посмотрю, что в них и потом в погреб спрячу. Хотя за остатками сала все равно в погреб лезть. Нет. В бак они не поместятся, пусть под кроватью валяются пока. Из погреба достал остатки сала, самогон, на всякий случай. Вытащил это добро с заваркой в ограду, а там уже Виталька с Пашкой курят и на столе полторашка пива. И костерок в кирпичах уже горит.

- Здорово, Виталь, сало с картофаном пожарим или отдельно сварим?

- Мож в костре пожарим? А сало с водкой.

- Не, давайте на сковородке, картошка жиром пропитается, - Дрон мечтательно смотрел на сковороду. На том и порешили. Я на правах хозяина начал распоряжаться:

- Паш, чисть картошку, я сало и лук порежу.

- А я новости расскажу, - внезапно влез Виталька и мы уставились на него.

- Геннадий Евгеньевич приглашает нас завтра познакомиться, обсудить предстоящее дело. В «Сан-Тропез». И это. Сказал, будут еще люди, которых он хотел бы включить в команду.

- Что за люди? – Насторожился Дрон.

- Вроде из Лиги кто-то.

- Сестры Холода? Час от часу не легче. Хотя, раз ты его в это дело впутал, чему теперь удивляться. – Я не скрывал своего скептицизма. Бросил вопросительный взгляд на Пашку, тот едва заметно кивнул.

- Про Пашку тоже рассказал?

- Ага, вдвоем завтра и приходите, - Виталька смущенно отвел взгляд, понял, что втягивает нас в подозрительный движняк. – В двенадцать, как раз на бизнес-ланч.

Разговор, разбавленный незамысловатыми тостами, крутился вокруг грядущих поисков серебра, но постоянно неминуемо скатывался к валькириям. Да, зацепили нас девахи. Интересно, чего в этом больше – влечения, гормонов или магии «малого комплекта Герды»? Да кто бы знал. Ближе к семи цеховик слинял, как ли не на свидание с Яной помчался.

- Ну, что? Какой стратегии будем придерживаться? – Чайник закипел и я притащил из дома стаканы.

- Самой надежной – выжидательной, - Дрон налил себе чаю, положил два кусочка сахара, подумал и бросил туда же третий. – Не завалят же они нас прямо там.

- Помнится, то же самое ты сказал, когда мы входили в палатку Альберта, - я невесело усмехнулся.

- Проехали, - помрачнел Пашка.

Худо-бедно стратегия сложилась, даже план какой-то накидали. В районе девяти Дрон смылся, а я пошел на боковую. Лишь бы опять какая-нибудь фигня не приснилась.

Глава 8

Оруженосец остановился около лошадей и приглашающим жестом указал на палатку.

- Не завалят же они нас прямо там, - Пашка сощурил левый глаз, впрочем, особой уверенности в его голосе не было. Оруженосец зашел следом за нами. Внутри уже стоял сбитый из тонких досок стол, небольшая скамейка по одну сторону стола, видимо, для нас, а по другую на добротном стуле восседал Альберт Туманный. На стол по-быстрому нагромоздили нехитрых закусок из соседних забегаловок, дополняла картину бутылка водки и пара рюмок с нашей стороны. Рыцарь держал в руке изящный стакан или маленький кубок, не разбираюсь я в этом барахле, скорее всего, не с водкой, хотя кто их, рыцарей, разберет.

- Присаживайтесь, угощайтесь, чем бог послал, - Альберт не пытался изобразить вежливость или приветливость и просто излучал деловой подход. Оруженосец налил нам полные рюмки и поставил одноразовые тарелки. Ну а мы что, люди простые, бахнули по одной, закусили мантами и выжидательно уставились на рыцаря.

- Не буду тянуть кота за хвост, - Альберт холодно уставился мне в глаза. – Меня заинтересовала твоя рапира. Это же не новодел? Историческая вещь? Я только пожал плечами.

- Могу я взглянуть? – Туманный смотрел уже на своего оруженосца.

Я даже не успел ни о чем подумать, на автомате вытащил рапиру из самодельных ножен и оруженосец передал ее рыцарю, потом снова отошел к входу.

- Не буду торговаться, пятьсот рублей золотом, - Альберту хватило одного взгляда на оружие. Я уже начал приходить в себя и отрицательно мотнул головой.

- Не продается.

Рыцарь глянул куда-то сквозь нас, пренебрежительно махнул рукой и потерял к нам всякий интерес. Сзади неярко сверкнуло. Приплыли. Как пустым мешком из-за угла, тело мгновенно стало ватным и звук как через нее же.

- Минут через пятнадцать все закончится, мне некогда торговаться.

- Пять минут на сборы, - это он уже оруженосцу.

Грудь стало давить и замораживать одновременно, как будто большая снежинка разрастается внутри. Братья быстро свернули палатку, все упаковали по тюкам и маленький караван исчез, словно и не было. Только мы замерли на скамейке, как перебравшие собутыльники. Оруженосец, гад, чем-то магическим приложил. И рапиру жалко. Хотя чего там, неважно все это уже. Что ж так холодно-то и каждый вздох с все большим усилием дается. Мысли гасли одна за другой, я медленно проваливался в какой-то очень холодный сон и темноту, как вдруг над нами кто-то склонился. Ну вот, еще и обдерут как липку, поди, местные жулики подоспели. Но нет.

В груди начало теплеть, а в голове стремительно светлело, как утро в быстрой прокрутке. Постепенно очнулся, над Пашкой колдовал какой-то дед. У меня прям такая легкость во всем теле образовалась, как говаривал персонаж одного мультфильма с видеокассеты. Дрон, тем временем, тоже очнулся, заморгал, наш спаситель обернулся ко мне. Странный такой дед – на вид лет около шестидесяти, но держится бодро, осанка правильная. Черные брови и совершенно седые длинные усы, колоритный, короче. Еще и одет в толстый серый балахон с капюшоном, на манер монашеской рясы.

- Спасибо Вам большое! Мы уж думали все, приплыли, - я вложил в голос всю возможную признательность.

- Успел, слава вседержителю, думал, вас зарезали или отравили, а это просто «Хрустальная роза», - огорошил нас старик. – Похоже, Альбертик не хочет ссориться с караван-сараем. Мы уже вполне пришли в себя и представились.

- Максим.

- Павел.

- А меня Жаном зовите, - с улыбкой сказал дед, сопроводив слова крепким рукопожатием.

- А отчество?

- Зовите Жаном, отчество все равно не выговорите, - засмеялся старик.

- А почему Вы решили, что Туманный нас в расход определит? – Задал я крутящийся на языке вопрос.

- Так он как твою шпагу увидел, аж в лице переменился, падок на старинное оружие. И раньше Альберт свысока со всеми говорил, а как гроссмейстер его наместником в Туманном сделал – вообще людей за людей не считает, извините за каламбур, - усмехнулся Жан. – Может, и выкупил бы клинок, да миром бы разошлись, но, предчувствия не обманули старика.

- Вы как будто Альберта лично знаете? – поинтересовался Дрон.

- Как не знать, знаю, но это история долгая, - дед задумчиво уставился на накрытый стол и початую бутылку водки. – Только нам все равно обстоятельно поговорить надо и добру ни к чему пропадать, - Жан уселся на стул, на котором недавно восседал наместник Туманного. Я глянул на стол и понял, что слона съем, беляша с мантом как и не было, оно и понятно, чуть не отчалил только что.

- За знакомство, - Жан по-хозяйски разлил водку и мы набросились на еду. Манты, морковка по-корейски, чебуреки, жаренные караси – все умяли, даже осоловели как-то от такого количества.

- История с Альбертом простая, - горько усмехнулся и вздохнул дед. – Расскажу совсем коротко.

- Как-то раз одному колдуну средней руки, разругавшемуся с Бергманом и покинувшему Гимназию, попался купленный у поисковиков с Севера манускрипт, - Жан поудобнее устроился на стуле.

- Написано там было много чего интересного: про живую и мертвую воду, стрелы принца Вьюги, сапфировые щиты. Ну и решил он сходить на Север. Взял ученика своего, чтобы ума-разума и опыта набирался, и уговорил пойти хорошего знакомого из Братства, брата Альберта. Хотя, теперь и сам не понимаю, чем тогда думал. Ученик, Дима Кузнецов, всегда был себе на уме и из Гимназии вслед за учителем не ушел. Альберт тоже был товарищем не однозначным, ну да что теперь говорить.

- До Севера дошли без особых приключений, пара-тройка стычек с бандитами и снежными людьми не в счет, нежить попадалась, но тоже справились. На Снежных пиках нашли заброшенный монастырь, в нем небольшую, но очень интересную библиотеку. Тут-то я и дал маху - под впечатлением от найденного, стал рассказывать про перспективы, возможные применения, а ученик и брат Альберт внимательно слушали, не перебивали, да на ус мотали, - в процессе повествования Жан становился все мрачнее и голос его звучал все глуше.

- Мы отважились переночевать в монастыре, я долго потом думал, почему они не зарезали меня прямо там, ночью, потом понял – просто боялись ночевать одни, боялись, что не отобьются, если что, - Жан снова печально улыбнулся. – И только когда мы уже почти спустились на равнину, они вдвоем столкнули меня в расщелину, сдернули с плеча сумку с найденными записями и столкнули. А ученик мой бывший, Дима, сейчас оруженосцем у Альберта подвизается, ну да вы его видели. В чародеи надеется в Братстве продвинуться, с помощью Туманного, разумеется.

- Вот гады, - меня эта история, на фоне произошедшего, прям зацепила. Дрон только головой покачал. За столом ненадолго установилась тишина.

- Так вот, - Жан нарушил затянувшуюся паузу. – Я это не просто так рассказываю, думаю, вы хотели бы вернуть свою шпагу – старик указал на мои пустые ножны, ну, и вообще, пообщаться с Альбертом поближе.

- Хотели бы, есть такое, даже очень, - обычная моя осторожность отошла на второй план как-то. Дрон тоже не потер руку об руку – это знак у нас такой есть, для привлечения внимания. – Только как мы их догоним теперь? Они ж, поди, на полдороги в Туманный уже.

- Нееет, - протянул колдун, - не знаете вы Альберта. Ему сейчас ножны достойные подавай для нового клинка. В Туманном два десятка человек всего, кузница-слесарка есть, а вот кожевенника нормального нет, просто так, что ли, Братья к седлам приценивались. В Лудино они поехали, там и заночуют.

- Ну что, ребят, поедем? – наш наниматель расправился с блюдами уйгурской кухни и незаметно подошел к нам. – Вы никак знакомых встретили? – Михаил Петрович подозрительно покосился на Жана. – Максим, саблю-то свою куда дел?

- Да вот, Туманному удачно сторговал, - я попытался изобразить радость от удачной сделки. – Знакомьтесь, это Жан, а это Михаил Петрович. Жан как бы посредник, помог хорошую цену получить, - Жан с легким поклоном пожал Михаилу Петровичу руку.

- А я гляжу, ребята мои наклюкались, сидят, в одну точку уставились, а сейчас как стеклышки.

- Возьмем еще попутчика? – я еле удержался, чтобы не измениться в лице и просительно посмотрел на возницу.

- Возьмем, чего не взять.

На обратном пути к мастерской, Жан чуть придержал нас за плечи и подтолкнул в сторону вагончика с надписью «Ателье».

-Михаил Петрович, мы на минутку.

- Вам бы замаскироваться как-нибудь, если на глаза братьям попадетесь, - тихонько, чтобы возница не услышал.

Внутри вагончика были развешаны отрезы различной ткани и готовая одежда, флегматичного вида старушка попивала чай, сидя за прилавком. Жан подвел нас к стопке пошитой одежды из толстой шерстяной ткани, во, так это же балахоны, как на колдуне.

- Такие, в основном, монахи из Волчьего Лога берут, когда к Снежным пикам ходят, теплая, прочная одежка, - старик развернул один и приложил к Дрону. – Тебе подлиннее надо, а Максиму самый раз.

Купленные одеяния приторочили к вещмешкам и двинули к нашей технологичной телеге. Лошадки стояли там же, где мы их и оставили. Колдун обошел несколько раз чудо инженерной мысли, цокая языком, потом раскрыл свою вместительную сумку, которая висела у него на боку.

- Примите в качестве оплаты за проезд и знака глубокого почтения к Вашему техническому мастерству, - Жан протянул Михаилу Петровичу небольшой стеклянный фонарик, по форме похожий на старинный уличный. – Он в темноте светится и работает как накопитель Иванова.

- Благодарствую, - возница довольно крякнул, явно польщенный комплиментом, и повесил подарок под навес десантного отсека. Мы с Дроном привычно уселись на лавки, а Жан расположился справа от возницы на подпружиненном сиденье. Мерное покачивание фургона и негромкий разговор стариков действовали убаюкивающе, неимоверно клонило в сон. Тут повозку качнуло, я резко открыл глаза.

На комоде тикал будильник, еще не рассвело. Опять приснилось, блин, прям сериал с продолжением. Я перевернулся на другой бок и снова заснул.

Глава 9

Проснулся-потянулся, на часах без десяти шесть. Легко вскочил, бодрость и сила, как всегда. Как бы да, но нет. Куратор говорил - боевые способности складываются из трех составляющих: боевитость, боеготовность и боеспособность. Боевитость, скорее, характеристика духа, насколько дух твой силен и смел, несгибаем, насколько готов дать отпор. Боеготовность, тут добавляется компонент разума – постоянная настороженность, готовность среагировать в любой момент, чуткая наблюдательность, критическое мышление. Боеспособность, здесь к перечисленным характеристикам духа и разума прибавляются способности, навыки и умения ума и тела, насколько ты обучен и умеешь вести боевые действия.

Похоже, я начал понимать, к чему две ночи подряд мне снилось, как нас чуть не грохнули. Причем, сделали это легко, между делом, за старый кусок железа. А в чем была суть? А в том, что мы были не готовы. За боевитость и боеспособность не скажу, но боеготовности на нужном уровне не было. Меня прям накрыло ощущение, что, ведь, и сейчас, скорее всего, нет. За проведенные здесь почти два года, боеспособность неслабо деградировать должна была, я жил простой гражданской жизнью, ну, почти. Может сегодня повториться та история? Да легко. Дрон, наверняка, на уровне, но хватит ли того уровня? Еще и Витальку за собой утащим. Да и кто сказал, что цеховика не используют против нас? Хоть сознательно, хоть втемную. Контрразведка интересовалась? Интересовалась. Валькирии интересовались? Интересовались. Сейчас еще и Цех заинтересовался. Любая из этих организаций размажет нас тонким слоем.

Под эти невеселые мысли, взяв контрольное полено, поплелся на пробежку. Обожаю тупую физическую работу, бег не исключение. Тело в тонус приводит, а там и мыслишки нехорошие помаленьку отступают. Сегодня прохладно, днем тоже вряд ли сильно потеплеет, но бег греет. Сейчас отпустит, сейчас полегчает. Впрочем, пробежался без удовольствия, хоть в полено попал и то радость. Добежал до дома, лишних следов нет, все настороженные щепочки-соломинки на месте, паутина тоже. Вошел в дом, открыл старый шкаф, ну, в кого рядиться будем? Пора выполнять задуманный вчера план. Снял черную футболку старые камуфляжные штаны и с минуту постоял, выбирая. Да что тут, собственно думать? Достал из шкафа недавно постиранный тельник, снял с этажерки пакет с заляпанной известкой синей робой, напялил на себя. Джинсы и новую майку сложил в чистый пакет и уже его сунул в облезший пакет из под робы. Зашнуровал старые белые кроссовки, нацепил на ремень самодельные ножны с крейсерским ножом. Задумчиво сунул руки в карманы костюма, а что, карманы не маленькие, бинокль без футляра войдет. Залез под кровать, вытащил кофр с биноклем из сумки, бинокль в карман, кофр в сумку, сумку обратно под кровать. И будильник еще затолкал в другой карман. Клоунада? Да. Просто часы наручные нужно вовремя покупать. Все вроде, больше ничего не планировал брать. Ключи, деньги рассовал по карманам штанов, ну все, замкнул дом, насторожил стандартные щепочки-соломинки, закрыл ограду, вперед, нас ждут великие дела.

По тропинке из Лукова шел один, на подходе к рынку стали попадаться люди, одетые примерно также, по-рабочему. Два небритых маляра, видно, что болеют после вчерашнего, еще мужик в промасленной темной спецовке, на рынке к нам присоединился пожилой дядька в чистом синем комбинезоне, инженер, поди, или мастер. Наша маленькая группка пересекла Южный бульвар и направилась по Красному проспекту. После квартала Коммуны бедолаги свернули налево в гаражи, дядька пошел дальше по Красному, а я не спеша попетлял между домов.

Так, вот пятиэтажка между Красным проспектом и Зоиным домом. Первый подъезд закрыт на ключ, второй тоже, во, третий зато открыт. Поднялся на технологическую площадку после пятого этажа, блин, на люке ржавый висячий замок. Хорошо проушины каким-то чудом оказались закреплены не на гвоздях, а на шурупах – просто выкрутил ножом. Забрался на чердак, выход на крышу, покрытую старым шифером, смотрит как раз на нужный мне подъезд. Наблюдать получится только стоя, комфорт не зашкаливает, но хоть к стене можно привалиться. Достал бинокль, оглядел окрестности, подходы с Красного проспекта тоже просматриваются. Ну все, теперь главное не прозевать, опять остро ощутил нехватку наручных часов, что за детский сад, почему не затарил раньше, сегодня же куплю, ну или постараюсь хотя бы в ближайшее время. Достал будильник из кармана, посмотрел время. Цирк, перед собой не удобно, а что делать.

Стоило только спокойно расположиться, как невеселые мысли опять вернулись. Как говорится, кто виноват и что делать? Ну, с виноватым-то все просто, собственно я и виноват, с боеспособностью тоже понятно – она закономерно деградировала, нет тут возможности не привлекая внимания ее поддерживать. А вот пресловутая боеготовность может и должна расти, тут, правда, до паранойи недалеко, но оно того стоит, поди.

К счастью, долго ждать не пришлось, я еще только начал зевать, как дверь подъезда открылась и синеглазая валькирия направилась в сторону медучилища. На занятия? И что, мне час около медучилища торчать? Ладно, по ходу дела решим, а пока быстро догонять! Уже подбежав к люку, я сообразил, что дальний фронтон двускатной крыши пятиэтажки выходит как раз на медучилище. Даже не знаю, хорошо это или плохо – у наполовину забитого фанерой окна стоял ящик, рядом жестяная банка из-под «Нескафе» на треть заполненная окурками. Кто-то просто курит здесь из жильцов или это наблюдательная позиция за медучилищем? Выглянул на улицу – Зоя не прошла еще и половины пути, хорошо, время есть. Пробежался и положил на каждый люк что-нибудь, где кусок доски, где старое проржавевшее ведро, что под руку попалось. Теперь хоть тихо никто на чердак не проникнет. Уселся на ящик и стал наблюдать в бинокль, как валькирия приближается к зданию медучилища. Хороша чертовка! Одета так же, как я ее увидел в первый раз, в белую кофточку и джинсовую юбку до колен, даже чуть выше. Легкая, красивая походка, ндааа, понравилась мне деваха, зацепила, однозначно. Сестра Холода зашла в здание и мне осталось только осматривать окрестности в бинокль. У нас на занятиях были такие же, с сеткой в тысячных, если бы труба ТЭЦ не была далеко слева, легко вызвал бы артналет на медучилище откуда-нибудь из окрестностей Форта. Хотя нет, высоту трубы уже не помню, а ведь нам точно ее давали. Ну и ладно, ребятам бы и угла хватило, высота у них бы стопудово была. От скуки поизмерял углы, посчитал расстояния до общаг перед Латвийскими болотами, надо же, не все забыл и считаю в уме по-прежнему легко.

На крыльцо медучилища вышла бабулька с накинутой на плечи шалью, так это же библиотекарша, которая меня чуть не спалила. За ней вышла средних лет женщина, тоже знакомая, как там ее, Настя Белоголовцева, она еще девчонок встречала после Берлоги. Сестры Холода поговорили о чем-то минут пять и Белоголовцева направилась в сторону Тополиной аллеи. Проследить за ней? Как раз ее скрыла трехэтажка, я уже почти метнулся к люку, но, неожиданно, Сестра Холода свернула в закрытый с трех сторон заборами тупик и закурила. Я снова устроился на пластмассовом ящике и стал осматривать окрестности в бинокль. Из клуба «Три семерки» вышли три… «молодца, одинаковых с лица»? Трое молодых парней в черных очках, в одинаковых черных кожаных костюмах зашли в тот же тупик. Глянул на будильник – ровно восемь. Значит встреча запланированная. Валькирия поспешно выкинула окурок, троица приблизилась к ней. Несмотря на небольшое увеличение бинокля, было отлично видно, что Сестра Холода явно отчитывается перед парнями, а те бесстрастно замерли в шаге от нее. Парни выслушали валькирию, стоявший посередине кивнул, что-то сказал ей и троица как-то синхронно-степенно удалилась в сторону Красного проспекта. Державшаяся почти по стойке смирно, Белоголовцева облегченно опустила плечи, достала из сумочки пачку и жадно закурила. Выкурив сигарету буквально в пару длинных затяжек, Сестра Холода вернулась на крыльцо медучилища, снова достала сигареты, покрутила пачку в руках, спрятала в сумочку и зашла в здание.

Чуть было не рванул за кожаной троицей, но надо придерживаться плана. Где-то почти час, по ощущениям, ничего существенного не происходило, потом Белоголовцева и Зоя вышли из здания и пошли в тот же тупик. Но, тут главной уже была старшая валькирия, Зоя же сосредоточенно слушала и кивала, затем Настя опять открыла сумочку. Опять курить, поди? Но, нет. Валькирия передала Зое широкую плоскую коробочку синего цвета и странной фактуры. Бархат, что ли? Та быстро спрятала переданное себе в сумочку. Перекинувшись еще парой слов, валькирии разошлись, Белоголовцева так же направилась в сторону Красного проспекта, Зоя в сторону дома. По будильнику пять минут десятого. Ну, что, пора и мне сниматься, да за старшей красться. Быстро спустился, люк восстанавливать некогда, хоть и не хорошо так бросать. Нагнал валькирию без проблем, просто шел по другой стороне Красного проспекта, метрах в тридцати позади. Паче ожиданий, Сестра Холода свернула не у букмекерской конторы Гонзо к штаб-квартире Лиги, а раньше, около церкви, и свернула налево. А там только «Поляна», теоретически, можно пройти через «Весну» к гнезду валькирий, но редко кто ходит близко к развалинам. Ну что же, посмотрим. Сразу по дороге я не пошел, слишком явно, пришлось сильно поотстать. Примерно на пол пути приблизился, во, да тут и так почти до самого КПП все просматривается. Сестра Холода подошла к охранникам, те без разговоров пропустили ее. Она что, на Поляне проживает? Если так, крутая тетенька, прям совсем крутая. Ну а мне тут ловить нечего, от слова совсем, без подготовки на территорию «Поляны» не проникнешь. В десять у нас с Дроном первая контрольная встреча, ровно посередине предполагаемого оперативного пространства – на пересечении Красного проспекта и Севастопольской. Минут двадцать придется потупить или тут, или там, лучше там. А, нет, не придется – заскочу в «Кишку» и наконец-то куплю наручные часы.

Минут за пятнадцать добежал до спуска в "Кишку", так, а вспомнить, где часы видел, не получается. Пришлось идти до ларька Вадима, больше я тут никого толком не знаю. Торговец алкоголем, похоже, только-только сам пришел, с сонным видом переставляет бутылки по витрине, сверяясь с записями в общей тетрадке.

- О, Макс, привет, с утра пораньше тропинку к синей яме протаптываешь, - Вадим заулыбался первому, видимо, сегодня клиенту.

- Здорово, не, консультация твоя нужна.

- Излагай, - сбытчик зеленого змия отложил тетрадку и повернулся ко мне.

- Где здесь часами наручными торгуют не сильно китайскими?

Вадим повис на пару секунд, почесал затылок, посмотрел на свои электронные часы "Монтана".

- К Роману зайди, скажи от меня, у него и выбор вполне, и цены не задирает. "Чебурекъ" знаешь где? Вот третий или четвертый ларек за ним, если отсюда идти.

- Спасибо, выручил! - Я попрощался с торговцем и неуверенно зашагал по подземному лабиринту.

Так, блин, помню же где-то недалеко совсем. Покупателей поутру было немного, грузчики да охранники, в основном, топтались у открывающихся торговых точек. И спросить неудобно, не проснувшийся, но уже забегавшийся народ и послать может.

По какому-то наитию пропетлял между лавок в сторону "Западного полюса", точно, помню же, если захочу. Вот же, "Часы", как раз между вывесками «ХулиGun» и "Ножи". Подошел к витрине, часть товара еще занавешена, хозяин, пятой точкой ко входу, копается в картонной коробке.

- Утро доброе, Роман, - я постарался изобразить максимальную вежливость.

- Я от Вадима, Вы же часами торгуете?

Роман резко обернулся, подслеповато навелся на источник звука.

- Доброе утро, проходите, - стекла очков у продавца времени отличались внушительной толщиной.

- Мне бы часы механические, в идеале - командирские.

- Да-да, есть такие, прошу, - Роман указал на один из лотков.

На прилавке, развернутом от витрины, красовались десятка два механических часов - с двуглавыми орлами, танками, кораблями, знаками ВДВ, у меня аж в глазах зарябило. Ни одни из представленных не были даже близко похожими на мои старые.

- А таких со звездочкой нет? – похоже, недоумение отразилось в голосе.

- Нет, что Вы, такие уже давно не выпускают, но у меня самый широкий ассортимент командирских в Форте!

- Спасибо, похоже, мне нужно подумать, - я растерянно вышел за дверь лавки, что-то у меня не стыковалось, ведь командирские часы выпускались по заказу МО, их не могло быть так много видов. Вовремя себя одернув, вспомнил сегодняшние мысли про боеготовность, "Кишка" не то место, где можно растерянно тупить. Достал из кармана будильник - ох-ё, без десяти десять! Ходу! За спиной заржали охранники. Пусть их, будильника никогда не видели, похоже.

Взлетев по ступенькам того же спуска, выбрался на Красный и бодро зашагал к контрольной точке.

Глава 10

Вообще, район, в четыре квартала, зажатый между Красным проспектом и проспектом Терешковой, Коммуной и Тополиной аллеей, с самого начала ассоциируется у меня с каким-то старым европейским городом, хоть я и не видел их никогда. Причем, не с каким-нибудь древним и историческим, а обычным, заштатным, не старше ста лет городком. Я даже не могу объяснить это ощущение – просто стандартные трех и пяти этажные дома разбавлены, где дореволюционной постройкой, где вычурным зданием тридцатых годов, где приземистым особняком, не поддающимся датировке. Не говоря уже о медучилище или штаб-квартире «Несущих свет», выполненных в непонятном стиле или на стыке различных архитектур. Все это вихрем пронеслось в голове, пока пересекал Красный проспект.

Дрон уже был на точке и поглядывал на часы. Да-а, Пашка сразу вырядился как следует, в добротный, хоть и потертый флектарн. На ногах новые берцы.

- Тоже Немец подогнал? – я указал рукой на немецкий камуфляж.

- Не, поляк оказался, - во взгляде Дрона промелькнуло что-то неопределенное.

Пожал руку Пашке, он неожиданно перехватил мою кисть левой рукой, перевернул, достал что-то из кармана и вложил мне в ладонь.

- Заметил, что у тебя нету, вот и подрезал у Немца.

Я глянул на ладонь – ну ёпрст, часы, командирские!

- Спасибо! – достал будильник и показал Дрону. – Зацени масштаб трагедии.

- На здоровье, - Пашка улыбнулся глазами.

Надел на руку подарок, ну вот, другое дело. Пересказал Дрону события утра, тот внимательно выслушал, потом добавил свои изыскания.

- Сестра Холода могла пойти к Басову, он на «Поляне» дом купил с год назад, еще у него есть свое авто – белая семерка, но с бензином, как и у всех в Форте, проблемы. Еще есть не проверенная инфа, на уровне слухов, что Басов в контрах с половиной Торгового союза, но недавно наладил отношения с Георгадзе.

- Это который новый глава?

- Он самый.

- Ну что, я продолжаю следить за Зоей, а ты выход с «Поляны» поконтролишь?

- Нет, я выяснил, где Марина живет, - удивил меня Дрон, - пригляжу за ее домом, но без пятнадцати двенадцать встречаемся здесь же.

- Лады, - мы одновременно двинулись каждый в свою сторону.

Дошел ровно до того же дома, забрался на чердак, уселся на пластмассовый ящик. Тут ведь что плохо - я не убедился, что валькирия точно зашла в свой подъезд, это раз, ну, и я не в курсе абсолютно, если она уже убежала куда-нибудь, это два. Часы. Командирские. Десять ноль семь. За точность можно не волноваться, Дрон фанат точности часов. Сорок минут почти просидел без толку, зато в десять сорок две Зоя стремительным шагом вышла из подъезда и направилась к Красному проспекту. Пулей вынесся следом, и, согнувшись, поковылял, максимально исказив силуэт, походку, жаль, кепки у меня нет, еще и лицо бы прикрыл козырьком. Выйдя на проспект, валькирия остановилась, я быстро присел на лавочку, к счастью, Сестра Холода в мою сторону не смотрела, а развернулась к церкви. Через пару минут стала понятна причина остановки – подошла Марина и подружки соблазнительной походкой двинулись к Южному. Стоило только выйти на проспект, как из-за пристройки появился Пашка, похоже, прошел моим маршрутом, когда я крался той ночью за Зоей. Махнув Дрону рукой, чтобы продолжал преследование, заскочил в открытый подъезд, на площадке между этажами переоделся в джинсы и майку, остальное столкал в пакет, затем быстрым шагом впилил по Красному. А вот на перекрестке будет неопределенность, если не нагоню, не понятно, куда они все свернули. Однако, все решилось само собой, стоило выйти на Южный, как нос к носу столкнулся с Пашкой, развернулся и пошел рядом.

- В «Сан-Тропез» зашли, - мы спрятались за доску объявлений и закурили. – На входе их старшая встретила.

- Белоголовцева? – Дрон кивнул.

- Ну, кто от Сестер Холода будет, теперь понятно, - я против воли криво усмехнулся.

- Похоже, - задумчиво протянул Дрон. – Яна тоже там, со старшей стояла.

- Второй вариант? – выкинув сильно недокуренный бычок, обошел доску и стал рассматривать объявления.

- Да, скорее всего, не уничтожение, а контроль. Влечение – через валькирий, дружба – через Виталия. Ну и напрямую какую-нибудь морковку обозначат, деньги, мож, карьеру, - Дрон говорил своим фирменным бесцветным голосом.

- Тогда минимум оружия, сокращенное число тайников, - я снова подошел к Пашке.

- Ага. Мои закладки по директрисе «Поляна», твои – по «Берлоге», встречаемся тут же в назначенное время, - Дрон, с сигаретой в зубах, скорым шагом направился вверх по Красному.

Так, на моих командирских пять минут двенадцатого, времени впритык, не спим! Ощутив некоторый подъем и даже волнение, быстро зашагал к дому. По короткой тропинке даже пробежал, отомкнул все замки, занесся в дом. Бинокль на место в кофр, пакет с робой на этажерку, разделся по пояс, вышел во двор. Вода в колодезном ведре нагрелась на солнце, неплохо, набрал в эмалированный таз из бани и хорошо помылся, так же по пояс. Сполоснул таз, поставил обратно на лавку в бане и побежал в дом. Ну что, вот и пригодилась старая заначка – открыл подпол, под верхней ступенькой отодвинул стопку старых мешков и сеток из под картошки, за ручки вытащил небольшой металлический инструментальный ящик. В верхних двух отделах раскладывающегося ящика лежали напильники, надфили, большой рашпиль, сверла, ручная дрель и метизы, по-мелочи. Первые отделы сдвинул в стороны, открылась еще такая же пара, слева полиэтиленовый пакет с тонким кевларовым бронежилетом первого класса защиты – от ножа, обычной пули ПМ поможет, а вот ТТ, скорее всего, пробьет. Ну да ладно, второй вариант не предусматривает активных боевых действий, в этом случае ни амулеты, ни стволы не берем, да и толку – в «Сан-Тропезе» все железо на входе изымут. В правом отделе две одинаковые узкие заточки из эпоксидки, в джинсах как раз под них потайные петли и дырки с задних сторон карманов. Еще, там же, кистень из просверленного продолговатого камня с недлинной веревкой, его в тайник. Дальше – самодельные наручи из армированного тканью толстого резинового шланга. Прошлой осенью купил по дешману обрезок промышленного шланга, разрезал повдоль и пришил ремни-крепления. Это берем. Под наручами длинный, сантиметров тридцать пять, нож или, скорее, кинжал. Его тоже в тайник. Заранее оборудованных тайников на Красном проспекте у меня было два. Первый недалеко от церкви, внутри полого бетонного столба, некогда бывшего опорой ЛЭП, второй у одного из спусков в «Кишку», в корнях спиленного клена, обросшего молодыми побегами. В обоих тайниках только пустые полиэтиленовые пакеты. Первый оперативно более доступен, туда и заначим кистень с кинжалом. Их я так же просто завернул в старый пакет. Ну что, одел броник, наручи, сверху добротную толстую рубашку в клетку, заточки в карманы джинс, просунул в дырки и закрепил в петлях. Покрутился перед зеркалом, вроде, незаметно ничего. Зашнуровал новые серые кроссовки, нацепил новый нож, пакет с оружием подмышку, замкнул дом, насторожил щепочки-соломинки, закрыл ограду и вперед, через Южный на Красный, к церкви.

Пришлось опять бежать, иначе не успеваю, бежал вплоть до Южного бульвара, дальше просто очень быстрым шагом. У тайника огляделся, вроде, никто внимания не обращает, сделал вид, что завязываю шнурок и затолкал пакет с кистенем и кинжалом в овальный скол в бетонном столбе, обклеенном объявлениями. Реклама ювелирного салона удачно на половину завешивала тайник. Теперь ходу, ходу, давно так быстро не ходил.

Без двух минут был у «Сан-Тропеза», Дрон, увидев меня, зашел внутрь кованой ограды и поднялся на крыльцо, отделанное гранитными плитами, я последовал за ним. Двухэтажное здание ресторана сверкало на солнце сине-зелеными стеклопакетами, Пашка чуть притормозил на входе, так что внутри заведения мы оказались одновременно, причем дверь нам открывать не пришлось, этим занимался специально обученный человек – швейцар. Модный ресторан, чего вы хотели. Внутри оказалось просто щщикарно, именно через двойное «щ», изящные столы, бархатные зеленые портьеры, золоченые шнуры, красиво расписанный потолок и мозаичные окна в придачу. Я чуть было не ляпнул «красивее, чем в Доме офицеров», но вовремя сдержался. Над баром висела картина, в честь которой и назван был ресторан. Очень на любителя, скажу я вам. Кабак нормальный, а картина так себе. Мы и шагу сделать не успели, как моментально из ниоткуда возник метрдотель.

- К Басову, Геннадию Евгеньевичу, - Дрон молниеносно сориентировался и не дал блюстителю зала даже открыть рот, тот, впрочем, ничуть не смутился и приглашающим жестом указал на лестницу на второй этаж:

- Вас ожидают в двести третьем кабинете.

- Туалетная комната? – не повелся Пашка.

- Налево за ширмой.

За ширмой оказалось просторное помещение с зеркалами и умывальниками, отделанное плиткой цвета морской волны, где мы неожиданно столкнулись с валькириями, Зоей и Мариной.

- Привет, мальчики, - Сестры Холода, в отличие от нас, нисколько удивлены не были.

- Привет-привет.

Валькирии синхронно раскрыли сумочки и я еле удержался, чтобы не схватиться за нож, Пашка плавно перенес вес на левую ногу. Девушки достали по одинаковому амулету на веревочках.

- Сейчас у нас был инструктаж, - Зоя протянула мне амулет. - Анастасия Павловна приказала быть готовыми обездвижить или заморозить вас.

- Мы на такое… немного не готовы, - Марина вложила цацку в руку Дрона. – Это «Хладоцвет», большинство заклинаний Стужи нейтрализует. Надевайте, только не светите и не проболтайтесь, где взяли.

- Мы сейчас пойдем, вы минутки три переждите, не надо им знать, что мы тут пересекались, - подружки направились на второй этаж.

- Вот те раз, - у меня в голове крутились слова Семенихина, про «а по мне, так важнее, сколько душевного серебра в человеке, содержание добра, так сказать». Пашка стоял, не решаясь надеть амулет:

- Угадай теперь, подстава или не подстава.

Я расправил веревочку и мы с Дроном одним синхронным движением надели амулеты. Ну, сразу не окочурились и то хлеб. Пашка с сомнением покрутил прозрачный камешек в серебряной оплетке, потом заправил под майку.

- Ну что, погнали? – Я так же отправил амулет под майку и броник, вдруг контакт с телом требуется. – Как думаешь, засада?

- Все мероприятие – без сомнения, подстава. Серебро они хотят все забрать, стопудово. А вот про девчонок - угадайка. Жалко будет, если они заодно, - Пашка абсолютно нетипично для него разговорился. Мандраж? Да легко.

- Знать бы еще, какие насчет нас у них планы, - мне тоже было не по себе.

- Ты про Басова с Белоголовцевой или про валькирий?

- Да про всех.

- Будем надеяться, что разные, - Дрон решительно шагнул на выход из туалетной комнаты.

Только мы обогнули ширму, как нарисовались два бугая с ручными металлоискателями и пустой коробкой. Ну а как иначе? Без разговоров сложили ножи в коробку, Дрон еще газовый баллончик и наручники приготовил, но, охранники по-свойски махнули рукой и разрешили оставить, за своего, значит, приняли. Поводили около нас металлоискателями и снова спрятались за ширму с правой стороны. Даже не обхлопали, ну это к лучшему.

- Не против, если я ведущим пойду, - Пашка сказал еле слышно, пока поднимались на второй этаж.

- Давай. Заточка нужна? – я провел ладошками по джинсам, оба клинка на месте.

- Своих хватает, - Дрон, не поворачивая головы, неодобрительно покосился.

Так, тут у нас два крыла, в левом слева двести первая, справа двести восьмая, вальяжно идем почти до конца коридора.

- Не завалят же они нас прямо тут, - и что-то нездоровое промелькнуло во взгляде Дрона.

- Не каркай, - я три раза постучал, не дожидаясь разрешения, открыл дверь.

Во главе стола сидел сухощавый мужчина лет шестидесяти. Я намеренно не смотрел никому в глаза, а как в охвате, постарался окинуть взглядом все помещение. Рассадка интересная и правильная: по левой стороне, ближе к двери сидит Белоголовцева и три валькирии, по правой – Кастет, Виталька и два свободных стула для нас. Дернись мы к выходу – Сестры Холода легко перехватят нас. С другой стороны, сидеть за столом будем глаза в глаза, так мило, такой романтИк.

- День добрый, - как и положено младшим, мы поздоровались первыми.

- Добрый, проходите, присаживайтесь, - глава стола внимательным, но открытым взглядом указал на стол, - я Басов Геннадий Евгеньевич.

- Дрон.

- Танк.

Басов чуть повел бровью, видимо ожидал услышать настоящие имена.

- Павел Дронов, - Пашка быстро переобулся, мне тоже ничего не оставалось, как последовать его примеру.

- Максим Утесов.

Геннадий Евгеньевич ободряюще улыбнулся. Кстати или не кстати, но на меня Басов произвел благоприятное впечатление. Стол, опять же, правильный. Не официальный с минералкой и вазой с яблоками, не дежурный, с бутылкой и колбасной нарезкой, а настоящий, как я привык дома – с горячим, салатами, с теми же нарезками и разнообразной выпивкой. После Провала в Приграничье жизнь была не сахар, но редкие праздники проводились по-старому, по-русски, хоть последнее на стол, но порадовать всех от души. Мы уселись на свободные места.

Глава 11

Между тем, народ по-хозяйски накладывал снедь по тарелкам, ну мы тоже решили не отставать. Зимний салат, моя слабость, занял полтарелки. Не зря исстари совместная трапеза считается сакральным действом, сколько раз наблюдал, как еще несколько минут назад чужих людей, незримо объединяет неведомая сила. Конечно, из гада человека так не сделать, но нормальных людей это реально сплачивает. Что уж тут тогда говорить про совместное распитие? Абсолютно излишне.

- Гусары, ухаживайте за барышнями, - Басов самолично подал пример, громко выстрелив пробкой из бутылки шампанского. На нашей половине стола розлив в свои руки взял Виталька, поочередно наполнив бокалы троицы валькирий игристым напитком. Дрон в это же время разлил водку по рюмкам.

- Мы собрались здесь, - Басов встал с места, высоко подняв стопку водки.

– Как не раз в истории собирались кладоискатели и искатели приключений, но мне бы не хотелось быть рядовым авантюристом и собирать людей ради острых ощущений и банальной наживы, - тут и все остальные поднялись со своих мест и подняли алкоголь.

Геннадий Евгеньевич на мгновение прервался, поднял стопку еще выше и, проникновенно окинув взглядом собравшихся, продолжил.

- Мне хотелось бы собрать команду профессионалов своего дела и просто хороших людей! – Басов протянул стопку вперед, каждый чокнулся со всеми и присутствующие расселись по местам.

Речь не сказать, чтобы пламенная, но манера говорить и некоторая проникновенность однозначно действовала на людей. Да, кстати, на девчонках и сегодня побрякушки с сине-зелеными и фиолетовыми камешками. Вторая серия? Пока ничего такого не ощущаю, вроде, или это выданные амулеты нас защищают? Тем временем, между первой и второй – сами знаете, какой промежуток, а после третьей народ потянулся на улицу. Мы втроем закурили кружком, Кастет курил с Басовым и Белоголовцевой, девчонки просто шушукались на свежем воздухе. Надо сказать, Геннадий Евгеньевич произвел положительное впечатление, не чувствовалось в нем ни начальственного высокомерия, ни напускного, слащавого панибратства, вполне нормальный мужик.

Танцев не намечалось, но, Виталька явно не собирался упускать возможность пообщаться с Яной, а потому, как только окурки полетели в урну, настойчиво направил нас к валькириям.

- Привет, видим, вас тоже пригласили, - девчонки поздоровались второй раз за день, как будто сегодня не встречались, молодцы, не палятся. Стоим, улыбаемся, а на языке так и вертятся вопросы – насколько случайна та встреча в «Берлоге» и искренне ли дружелюбие валькирий? Ничего, потерпим, рано или поздно, мы это выясним. Главное, самим не подставиться.

- Девчонки, вечером сильно заняты? Мож, опять в «Берлогу» завалимся или просто погуляем? - Виталька от излишней скромности не страдал и сразу взял быка за рога.

- Можно, наверное, - валькирии засмущались, но как-то не натурально.

- Давайте часов в семь, около Торгового угла, - предложили Яна.

- Точно, там до «Берлоги» недалеко, - подхватила Марина.

Высокое начальство, тем временем, направилось обратно, в ресторан, Басов, опередив опешившего швейцара, галантно распахнул дверь перед Белоголовцевой. Остальные, как цыплята за наседкой, проследовали за ними на второй этаж. Стол разительно изменился за время нашего отсутствия: исчезли выпивка и закуски, зато появились два настоящих старинных самовара, на углях, большие, чуть ли не пол-литровые чайные советские бокалы и вазочки с выпечкой, конфетами и вареньем. Стоило нам усесться, как официанты в белых перчатках наполнили бокалы и испарились. Чай душистый, с травами, довольно вкусный, взял пирожок из вазы, просто праздник какой-то – с маком! С детства не ел пирогов с маком, мак грамотно давленый с сахаром, как дома бабушка делала. Посиделки нравились мне все больше и больше, видимо, на это и рассчитывали организаторы, психологи, ёпрст.

- Хоть и собрались мы по делу, но на сухую как-то не по-людски, - Басов открыто улыбнулся, чем, уверен, сразу заслужил себе у собравшихся еще сто очков. Или это только для нас представление?

- Наш, в будущем, надеюсь, сплоченный коллектив представлен несколькими организациями. Со стороны Цеха, собственно, я, Александр Костин и Виталий Аникин – Кастет и Виталька слегка привстали. Во как, Витальку явно отделили от нас.

- Лигу представляют Белоголовцева Анастасия Павловна, Марина Павлова, Зоя Данилова и Яна Васильева, - названные кивали головой.

- Ну и наши вольнонаемные: Павел Дронов и Максим Утесов, - Басов задумчиво посмотрел на нас.

- На кону у нас, в случае удачи, пять тысяч рублей серебром. Мое предложение такое: пять долей, по тысяче каждая. Одна доля Цеху, одна Лиге, одна вольным стрелкам, - Басов на мгновение замолчал, но, тут же продолжил. – Одна доля Виталию – как обладателю уникальной информации. Одна доля мне и Анастасии Павловне, как организаторам и спонсорам предприятия.

Валькирии в теме, скорее всего, вряд ли будут возражать. Витальке тоже жирный кусок кинули, тысячу как владельцу ключевой информации, ну, и от доли Цеха что-то перепадет. Не просто же так все на нас смотрят, что скажем. Это вот прям совсем не хорошо, значит, остальные спелись давно, максимум, Витальку втемную используют, и то не точно.

- Тысяча серебром деньги не малые, - Дрон ровным голосом, бесцветным взглядом транслировал саму безмятежность. – На какое оружие и снаряжение мы можем рассчитывать?

- Готов выслушать пожелания, - Геннадий Евгеньевич явно ждал подобного вопроса, достал из внутреннего кармана костюма пухлый блокнот и ручку.

- Основное: один АКМ, один дробовик, два АПС, две «Чешуи дракона», два «Небесных исцеления» и два добротных комплекта камуфляжа демисезонных с берцами. На мелочевку потом список составим.

- Приемлемо, единственно, по АПС надо уточнить, - Басов что-то черканул, спрятал блокнот, но ручку оставил. – Я могу считать, что мы достигли предварительного соглашения?

- Да, разумеется, - Дрон едва заметно кивнул. – Кто руководитель группы?

- Александр Костин будет осуществлять административное управление, но, в случае силовых осложнений, предлагаю руководство осуществлять вам, вы – наша боевая составляющая. Сестры Холода обеспечат магическое прикрытие.

- Принято. Есть еще один принципиальный вопрос, - Дрон в упор уставился на Басова. – Нам не совсем понятно, почему Вы привлекаете посторонних людей, разве не логичнее было бы провести операцию силами Цеха?

- Диверсификация, - Геннадий Евгеньевич как-то печально усмехнулся. – Мне, лично мне, нужна группа силовой поддержки, независимая от Цеха. Точмашевское серебро искали давно и тщательно, честно говоря, я и сейчас не возлагаю каких-то особых надежд на это дело. Хочу, чтобы вы понимали, главная задача – слаживание и проверка вашей группы на совместимость. Я ответил на Ваш вопрос?

- Так точно, но тогда возникает вопрос возмещения возможной утраты Вашего имущества и оплаты наших услуг на случай неудачи в поисках – Пашка, не мигая, смотрел на Басова.

- Имущество будет передано вам в личное пользование независимо от результатов поисков, возмещать ничего не нужно, оно же будет являться оплатой в случае неудачи, - Геннадий Евгеньевич спрятал в карман и ручку. - Такой вариант вас устроит?

- Вполне, - Дрон перестал гипнотизировать Басова и продолжил потягивать чай.

- Ну, раз принципиальное согласие получено, предлагаю взять паузу для проработки планов, дня на три, а там условимся о встрече?

Возражений не последовало.

- Спасибо всем, до скорой встречи, - присутствующие, как после совещания, почти одновременно поднялись с мест, направились к выходу. Мы забрали ножи у охраны и вышли на крыльцо.

- В семь, не опаздывайте, - Марина помахала Пашке, Зоя просто улыбнулась, Виталька чмокнул Яну в щечку и направился к нам. Белоголовцева в это время уже стояла у кованых ворот и смотрела не на девчонок осуждающе, а на нас оценивающе. Все это как-то подливает масла в огонь ощущения подставы. Ох, не нравится мне это совсем.

Дрон достал пачку сигарет, мы с Виталькой стрельнули по одной, но цеховик сразу заторопился, сказал, мол, Кастет ждет, и быстро свинтил. Пашка поднес горящую зажигалку, я прикурил и мы, молча, подрейфовали в сторону Красного проспекта.

- Похоже, у меня паранойя? – Я первым нарушил молчание. Дрон иронично глянул на меня, быстро скрестил указательный и средний пальцы, потом средний поджал – это он так плюс один показывает, типа, тоже паранойя.

- Очень противоречивые впечатления, - Пашка опять промолчал, только согласно кивнул.

- Я вот что думаю, - Дрон вышел из раздумий, когда мы уже дошли до Красного. – За оставшиеся три дня неплохо было бы посмотреть самим, что там за Точмаш. Ты как?

- Заметано, - греть голову пустыми размышления уже бесило, а тут конкретная задача, вот это по мне. Пашка махнул рукой и зашагал вверх по проспекту, я тоже тормозить не стал, двинул до дому.

Дома все нормально, вроде, лишних следов нет. Воды питьевой в ведре больше половины, умывальник тоже полный, поел плотно недавно. В голове все Цех да валькирии крутятся, сумбур сплошной. Так, времени-то еще только полвторого, до семи можно помыться нормально. Решено, топлю баню. Натаскал воды из колодца в потемневший алюминиевый бак, поставил на печку, два ведра всего входит, но мне одному за глаза хватит. Холодной тоже два ведра в такой же бак, но уже стоящий на лавочке. Набрал сосновых дров в дровнике, парочку березовых полешек прихватил, чтобы жарче было. Затопил печку, через час уже попарился и помылся. Жалко, веник последний, истрепанный уже, попарился и сжег, как назло, на рынке тоже давно не видел. Напился холодной воды после бани, чистый как сволочь, ощущения – как заново родился. Мысли дурные, вроде, отпустили, надо бы сумки с зимним прошерстить. Достал первый баул, вжикнул молнией – внутри бушлат камуфляжный, одна штука, под ним штаны ватные, тоже одна штука, так, в складках зимней одежды затерялась небольшая коробочка. Компас артиллерийский. Пригодится. Аккуратно сложил все обратно, открыл вторую сумку. Сразу бросилось в глаза – на дне лежат обычные валенки, серые, на резиновом ходу. Да, на Базе самая ходовая зимняя обувка. Сколько их было на складах, сколько их распродали и перепродали потом в Форт и Северореченск. Аптечка обычная, котелок комбинированный ВДВ, рукавицы меховые. Во, ушанку во вторую положили, я уж почти расстроился. Две пары шерстяных носков, это прям вообще по-делу. Планшет офицерский, открыл, там линейка, пяток карандашей, пара ручек, две общие тетради, блокнот и стирательная резинка. Так, в прозрачном отделении какая-то карта. Достал, развернул, вот это да! Карта Форта, с названиями улиц и подписанными номерами домов. Залип на полчаса, наверное, высматривая названия улиц, север Форта я плоховато знаю. Достал из погреба сумки с летним, часа полтора сортировал новоприобретенное имущество – что в шкаф, что в комод, зимнее сразу на вешалку. Амулет и набор артефактов спрятал в погреб, к стволу и деньгам. Вроде все растолкал. Аж чаю захотелось, развел костерок, вскипятил чайник, попил не спеша. Ну что, пора собираться потихоньку, на свидание с валькириями.

Глава 12

Самое новое и самое приличное на данный момент у меня – выданное Немцем. Почти торжественно вытащил из шкафа камуфляжные штаны, темно-синюю майку, черные носки, надел, довольно непривычно во всем новом. Вставил новый ремень, ножны с новым ножом сюда же. Вечером, судя по погоде, будет прохладно, кожаную куртку сверху накину. Денег взял аж три тысячных бумажки, ну а что, зарплату выдали, немного подумав, вытащил из пачки еще две. Прошлый раз Пашка оплачивал банкет, по большей части, сегодня, возможно, придется мне. Так, время есть, взял ножницы, иголку с ниткой, прорезал и обметал отверстия в карманах изнутри, потом нашил петли. Ну вот, теперь и заточки из эпоксидки можно будет взять, хотя, сам для себя еще не решил, брать или не брать. Но, в обязательном порядке примерил, попрыгал, вроде держатся хорошо. Потратил с полчаса времени, а полезное дело сделал. Привычно рассовал по карманам ключи, зажигалку, а куртке так еще и полпачки «Кэмэла». И метательный нож в нашитых на подкладку ножнах с кнопкой, ладно, заточки тогда не беру. Выходить еще рановато, но лучше неспешно пройдусь, только зашнуровал новые кроссовки, как в ворота на улице забарабанили.

- Танк открывай, - Виталька, ёпрст, чего это его принесло? Выглянул в окно – точно Виталька, вроде один, никого больше не видать. Вышел, открыл дверь. Цеховик какой-то тихий.

- Забегай, - оглядел улицу – никого.

- Танк, тут такое дело, - замялся цеховик, - мы тут с Яной поговорили, короче, мож, не пойдем в «Берлогу»?

- Не стой в дверях, проходи, - зашли в дом, сели за стол. Виталька сама скромность просто.

- Я к тому, можно у тебя будет вечером гульнуть? – цеховик просительно улыбнулся.

- Да ясен пень, какой разговор, - планы стремительно корректировались, - только надо тогда бухла затарить и закусона взять.

- Девчонки только в восемь освободятся, что-то там у них поменялось, успеем закупиться, - Виталька заулыбался, сразу видно, обрадовался.

- Пашку тогда на торговом углу подхватим? – Я пытался на ходу сообразить, что делать.

- Сейчас быстро все затарим, я за Павлом метнусь, а ты продукты притащишь?

- Давай так, - я задумчиво покопался в пакете с пакетами и выудил два побольше. – Только мечитесь быстрее, я один тут офигею все организовать.

- Да все успеем, пока идем – список накидаем, - Виталька вскочил, я закрыл дом, потом ограду, мы быстрым шагом впилили к рынку.

Пока шли, в голове сложился примерный список покупок, но на Луковском рынке все не возьмешь из него.

- Где лавка «Пьянофф» в «Кишке» найдешь? – отправлю Витальку за бухлом, ему все равно в ту сторону.

- Это где Вадим торгует? Знаю такую, - кивнул цеховик. – Заодно забегу в одно место, там уже маринованный шашлык продают.

- Возьми три бутылки «Посольской» и две бутылки вина, только полусладкого, - я выдал Витальке две тысячные купюры.

- Может шампанского лучше? – цеховик нерешительно свернул деньги.

- На твое усмотрение, - не стал спорить я.

- Пусть водку пьют, - вроде, пошутил Виталька и стартанул к Южному.

Картошка опять подорожала, оно и понятно, старые запасы заканчиваются, до нового урожая еще три месяца. Купил с полведра. Лука взял, сала немного, у меня, вообще, покупки разнообразием не отличаются. Хотя, сегодня девчонок чем-то угощать надо, потому зашел, взял большой пирог с яблоком и корицей. Походил еще по рынку, не удержался, купил еще пачку «Чоко Пай», тысячу отдал, цены, конечно, абзац. Все, деньги ёк. Заварки дома почти полная пачка и то хорошо. Идти капец как удобно – в одной руке пакет с картошкой, луком и пачкой «Чоко Пай», в другой на ладони пирог на манер торта. Ничего, дошел и даже не уронил ничего, пирог и пачку поставил на стол в ограде, пакет с овощами пока кинул в сенки. Хорошо вещи хоть растолкал и параллельно убрался в доме, а то неудобно, если бардак гости увидят.

Аккуратно, чтобы не замарать новую одежду, выгреб старую золу из кирпичей, принес охапку березовых дров, на случай, если Виталька таки припрет шашлык. Потом занялся чайником, тот закоптился в огне, пришлось оттирать содой, чудом одежду не уделал. Тщательно вымыл руки, так, а на чем гости сидеть будут? Вытащил из кладовки старую лавочку, протер, ну вот, девчонки усядутся. Тут стукнул запор у двери и в ограду зашел Пашка с двумя пакетами и поставил их на стол, рядом с пирогом.

- Виталий валькирий ждать пошел к медучилищу, - Пашка, как повелось, достал пачку сигарет и мы закурили.

- Интересно, это идея Яны или Витальки, встретиться здесь? Или это Белоголовцева им подсказала? – паранойя снова заглянула на огонек. Дрон в ответ только как-то затравленно покосился, а я заглянул в принесенные пакеты. Три флакона «Посольской», две бутылки шампанского, во втором – с килограмм-полтора шашлыка в белом маринаде. И банка консервированных ананасов. Неплохо, совсем неплохо.

- Басов вроде нормальный мужик, тебе как показалось? – интересно было узнать мнение Дрона.

- Вроде, нормальный, - Пашка смотрел на дрова в кострище. – Но, наше впечатление к делу не подошьешь.

Дрон глянул на часы.

- Поджигай, пока прогорят, уже и гости подойдут.

- А если задержатся? – Не повелся я.

- Будут есть холодный шашлык, - логично парировал Пашка.

Нарвал коры с этих же полешек, чиркнул зажигалкой и пламя костра помаленьку разгорелось между кирпичей. Минут сорок и угли подоспеют. Дрова хорошо просохли, поэтому языки пламени, раздуваемого ветром, стали жадно лизать полешки, иногда высоко вздымаясь.

- После шашлыка поставим картофан, я еще сала взял, - взял ведро и пошел к колодцу.

Помыли картошку, почистим потом, мож девчонок напряжем. Сервировать стол на шесть персон? Может оказаться сложной задачей. Ревизия кухонного шкафа показала, что столовых ложек в наличии четыре, чайных три, вилок пять. Чай можно попить из трех стаканов с подстаканниками, двух бокалов и трех чашек. Шесть разнокалиберных тарелок тоже удалось найти. Стопки тоже нашлись, а вот бокалов под шампанское не было, зато нашлось как раз три высоких узких стакана.

Пока расставляли посуду, стукнула дверь и Виталька торжественно провел валькирий в ограду. У цеховика за спиной вещмешок, интересно, что притащил? Сегодня наши красавицы предпочли утилитарный стиль одежды, Яна пришла в джинсах и короткой кожаной куртке, Марина в темно-красной толстовке и спортивных штанах, Зоя в своей, видимо, повседневной джинсовой юбке, белой кофточке и накинула джинсовку.

- Привет, мальчики, - стандартное уже приветствие, мы тоже поздоровались. Усадили девчонок на лавочку, Пашка с Виталькой начали насаживать шашлык на шампуры, я же отгреб в сторону еще горящие крупные угли. Нашел пластиковую бутылку в кухонном шкафу и наполнил водой – огонь заливать. Вручил полторашку Дрону, у него шашлык жарить получалось лучше.

- Вы давно с Басовым работаете? - Пока цеховик в сторонке шушукался с Яной, я подсел к Зое и Марине.

- С полгода, наверное, - Зоя оглянулась на Яну, но та была занята разговором.

- Анастасия Павловна и Яна уже несколько лет с Басовым работают, нас недавно привлекли, - Марина накручивала локон на палец и косилась на Пашку. Надо расслабить народ, расположить к общению, валькирии скованные какие-то. Есть способ, как не быть, я махнул рукой Дрону, тот подошел к нам.

- Эй, голубки, давайте-ка к столу, - Виталька с Яной тоже не заставили себя ждать.

Я быстро сорвал фольгу с шампанского, раскрутил проволоку и вытащил пробку. Бахнуло, как положено, споро разлил по высоким стаканам, Виталька в это время наполнил стопки.

За прекрасных дам! – я решил не оригинальничать и выдал стандартный, в присутствии прекрасной половины, тост. Чокнулись, мужская часть стоя выпили до дна, девушки немного смущенно, но, явно польщенно, заулыбались. Пашка вернулся к огню, Виталька ножом лихо вскрыл банку с ананасами. Я сходил в дом и принес глубокую фарфоровую тарелку, цеховик аккуратно вилкой переложил в нее содержимое банки, оставив сок в жестянке.

- А вы на боевых заклинаниях специализируетесь? – Я снова подсел к девчонкам.

- Зоя с Мариной по медицине и базовым защитным заклинаниям, а я по защите стационарных объектов и логистике. По атакующему ведьмовству мы не специалисты, - развела руками Яна.

- Потому, вы, мальчики, наша основная ударная сила, - добавила Марина. – Но, кое-какие атакующие амулеты Анастасия Павловна предоставит, так что прикроем.

Между тем, Пашка вручил всем по шампуру с шашлыком, снова наполнили стаканы и стопки.

- За удачу в делах и любви, - провозгласил Виталька и многозначительно покосился на валькирий, но те и бровью не повели. А шашлык ничего так, неплохой. Под него оформили еще пару тостов. Сегодня непонятных эмоциональных накрытий не было, но женское общество будоражило и возбуждало, ну, и алкоголь опять же. В голове зашумело и накрыла приятная легкость.

Цеховик развязал вещмешок, в нем оказался небольшой импортный кассетник, к которому был примотан скотчем мотоциклетный аккумулятор. Во, сегодня еще и музыка будет! Виталька поставил «Wonderful Life» Black, еле слышно.

- Так аккумулятора на дольше хватит, - пояснил цеховик. – Потом погромче сделаю.

Шашлык сточили, у девчонок ананасов чуть осталось, пора о закуске подумать. Притащили мытой картошки, лук, сало, сковородку и общими усилиями, с шутками и анекдотами, нажарили картошки. Еще налили и выпили, куда ж без этого. Разбились по парочкам, Зоя оказалась рядом и я усадил ее к себе на колени, она не протестовала. Ничего из «набора Герды» вечером заметить не удалось, но меня колбасило не по-детски, гормоны, что б их. Виталька поставил другую кассету и сделал звук громче – «Only You» Savage, ох, провокатор хренов, а меня и так уже развезло. Танцевали наши три пары, уже откровенно обнявшись, я тонул в глазах валькирии и ничего не мог с этим поделать. После медляка заиграло что-то более ритмичное, мы отошли закурить к тлеющему костру, а девчонки сели на лавочку. Цеховик выкурил сигарету за пару затяжек и занялся магнитофоном, прокручивая кассету в поиске какой-то мелодии.

- На «Точмаш» одни двинем или Витальку и валькирий возьмем? – появилась идея официально согласованной с Басовым разведки, я поделился соображениями с Пашкой.

- Не, давай сами посмотрим для начала, - Дрон скептически воспринял идею.

Логично, говорю же, развезло меня, был бы в себе, даже мысли такой не возникло бы, ну, вроде отпускать стало. Разведка – дело интимное, ничто не должно мешать. Нужно, чтобы сложилось впечатление, не замутненное ничем, беспристрастное, обоснованное. И, желательно, внутреннему чутью не противоречило.

Шампанское закончилось, стемнело, валькирии засобирались. Виталька с Пашкой пошли провожать валькирий, Зою я проводил до подъезда, хоть на чашечку чая меня не пригласили, зато чмокнули в щеку, что тоже было не плохо.

Глава 13

Не то, чтобы сильно вчера перебрали, но ощущения поутру были так себе. Да, проснулся в пять, особой какой-то слабости не было, но и обычного чувства утренней силы, бодрости, заряженности, тоже не было. Ближе к обеду обещал подойти Пашка, проработать завтрашний выход к "Точмашу". К его приходу надо бы быть в форме, а потому принудительно выпил почти литр воды, контрольное полено даже брать не стал, настроился и потихоньку побежал по привычному маршруту. Нда, тяжковато бежится, зато должно помочь прийти в норму.

После пробежки реально полегчало, разжег костер в кирпичах, поставил полный чайник. Как вскипело, заварил чаю и философски уставился на огонь костра. В голове мыслей ноль и тихий звон, надеюсь, у Пашки есть идеи. Живот еще подкручивает. Ладно, посуда, оставшаяся после вечернего веселья, сама себя не помоет. Допил чай, налил воды из колодца в таз, разбавил кипятком, перемыл посуду, фактически, не приходя в сознание.

Постоял, посмотрел на баню - не, ну, на фиг, стирать сегодня точно не буду. Вместо этого, собрал все ножи по дому, взял брусок и вдумчиво переточил все, кроме нового, тот и так острый. Ну что же, два противопохмельных туза мы задействовали - вода и нагрузки, пора доставать из рукава рассол и сало. Огурцов у меня точно не осталось, потому в дело пошел капустный рассол, а сала микроскопический кусочек после вчерашнего завалялся, но его я решил приберечь до прихода Пашки. После рассола отпустило и желудок, можно сказать, полноценно почувствовал себя человеком.

Стоило оклематься, как мысли потекли в продуктивном русле. Как и всегда, начал рассуждения с обувки, кроссовки в промзоне убить проще пареной репы, старые жалко, а новые очень жалко. Кирзачи, только кирзачи, кирзачи - наше все. По одежде можно остановиться либо на робе, либо в комоде покопаться, вроде, были у меня старые заношенные джинсы, но вот какой-нибудь старой куртки нет. По оружию тоже вопросов больше, чем ответов. Одних ножей мало будет, ствол тащить через весь Форт тоже мало улыбается. Саблю бы, да АКМ, АПС бы не помешал, на крайняк. Ладно, не буду голову греть, подожду Пашку.

Пашка с вещмешком нарисовался полдвенадцатого, притаранил литровку пива и шматок сала грамм на триста. Сало опять пожарили с картошкой и луком, под пиво ушло на ура. Посмотрел под стол, из-под пакета с луком торчит какая-то красная коробка.

- Вот лошары, - вытащил коробку «Чоко Пай», - вчера же чаю не попили.

- Завтра с собой возьмем, - Дрон, похоже, даже обрадовался. Впрочем, не удержались, две штучки схомячили с чаем, четыре заначили на завтра. Пиво с картошкой окончательно нормализовали самочувствие и настроение пошло в гору.

- Собирайся, - Дрон встал из-за стола, - до Немца добежим, прибарахлимся на выход.

Немец, как и в прошлую встречу, восседал среди груд добра, летнего и зимнего, камуфлированного и однотонного, матерчатого, кожаного и прочего.

- Здорово, бойцы, - владыка снаряжения оторвался от гроссбуха и пожал нам руки.

- Нам одежку, из б/у, но покрепче, - Пашка сходу взял быка за рога. Немец флегматично провел нас среди стопок барахла к отдельной кучке.

- Выбирайте.

Ну, мы и выбрали. Я присмотрел добротные, не сильно заношенные кирзачи, заштопанную, с заплатами на коленях, горку. Попался черный прорезиненный плащ с капюшоном, похоже, новый, взял и его, давно хотел что-нибудь такое. Пашка последовал моему примеру, тоже горка и плащ.

- Нам бы тесаки какие, только с ножнами, - Дрон скромностью решил не страдать. Немец, так же, не сказав ни слова, провел нас дальше, покопался в большом деревянном ящике и выдал одинаковые мачете в ножнах. На вид чуть короче полуметра, с накладными деревянными ручками и пилой на обухе. Ни разу не сабля, ну да на халяву и уксус сладкий. Еще и тупой утяжеленный конец, можно рубить, почти как топором. Ладно, третий сорт не брак.

- Вы никак на выход собрались?

- Точно так, - Дрон пальцем попробовал остроту зубцов пилы на обухе мачете, - есть идеи? Немчин сходил до металлического сейфа и принес неполную шестиугольную коробку"зажигалок". "Зажигалкой" у нас называли трубку из спрессованного картона, на вид как хлопушка, но внутри алхимический заряд. Дернешь за веревочку - струя пламени сантиметров тридцать, поджигает дрова любой сырости и в любую погоду. Нам такие иногда выдавали, хорошая штука, только те были красные, а эти защитного цвета.

- Новая модель? - поинтересовался я. - Или просто перекрасили?

- Почти, - Немец покровительственно улыбнулся. - Устанавливаешь, активируешь, при приближении на метр, по команде сенсора, по фронту формируется струя пламени до трех метров. Работает как мина-ловушка, только не взрывается, а прожаривает. Называют "паяльной лампой Аладдина", официально "ПЛА-2" - противопехотная ловушка алхимическая. Этой зимой ваши старую тропу снежных людей ей заминировали - троих запекло. Остальных минометом накрыли, артиллеристы зачет сдавали по пристрелянным позициям.

- Берем, - Пашка с довольным видом выгреб из коробки оставшиеся пять ловушек.

- Еще что-нибудь интересное есть? - я заподозрил, что Немец не просто так продолжает улыбаться.

- А то, - агент Базы выложил на стол металлический диск с кольцом сбоку, - паутина навь-паука, пять метров, из биолаборатории притащили, вроде, стали разводить. Эта вещь тоже стоящая, как и ловушки, самое то отсекать преследователей, куратор как-то показывал, как ее собирать и использовать, а тут уже на промышленные рельсы поставили. Дрон так же, молча, сунул диск в карман.

- Сейчас копаю на предмет достать «Чешую дракона», так что ждите, будет вам подарок, - Немчин просто излучал важность.

- Так наши лучше, - не удержался подколоть Пашка.

- Наши – палево, прихватят, сразу в контрразведку загремишь, - криво усмехнулся Немец.

- Есть такое, - признал Дрон, - на крайний случай только. Кстати, подогреешь чем из этой темы?

- «Сфера безветрия» только. Нести?

Мы дружно кивнули. Немец снова покопался в своих запасах и выдал нам по амулету.

- Пакеты на стеллаже за вами.

Утолкав все по пакетам, попрощались с щедрым торговцем и по совместительству агентом, отправились восвояси. Вернее, я так думал, но Пашка, как только вышли из хранилищ, решительно направился к длинному павильону с надписью «Провиант от Антипа». Внутри был прилавок и ряды стеллажей вдоль него.

- Сгущенки банку, две банки тушняка, два «Сникерса», четыре кофе три в одном, - Дрон махнул продавцу рукой в качестве приветствия и на одном дыхании выдал список.

- Два «Доширака» и пашку перловки, - добавил я и достал из кармана свернутый пакет, подрезанный у Немца.

Весь оставшийся день прошел в планировании и паковке вещмешков, встретиться договорились в шесть утра возле доходного дома Хоттабыча.

Глава 14

Проснулся без пяти пять, вроде, даже, с правильным настроем. Раз слово «вроде» вызвало легкое раздражение, значит, с правильным. Уже засыпая, прикинул порядок действий, поэтому действовал, как заведенный, чисто на автомате. Одел майку, свой легкий броник, сверху тельник и горку. Развел костер, поставил на огонь котелок с замоченной с вечера перловкой. Сварившуюся кашу обмотал старым полотенцем и поставил в вещмешок. Нацепил на ремень ножны с новым тесаком, это вдобавок к новому ножу. Переложил в горку метательный клинок, сунул в карман ствол, в кирзачи – крейсерский. Подхватил мешок, запер дом, насторожил соломинки-щепочки и зашагал к Красному проспекту, все-таки, считай, весь Форт пройти придется. На Южном вывернул к развалинам, в надежде, что патрули Дружины там реже бывают. Без приключений дошел до «Гавани», там срезал к бане Тимура и вышел к доходному дому Хоттабыча. На моих командирских было пять пятьдесят, Пашки не видно, но стоило подойти к входу, как он вышел навстречу. Пожали руки и двинули по Жукова. По Комсомольской, примерно в это время, гарнизонные со смены идут, не должны бы прицепиться, но, лучше не проверять, со стволами на карманах особенно. Дошли до путей уходящей в промзону узкоколейки, я уселся на бетонный блок, достал из вещмешка котелок. Каша еще теплая, пересыпал половину Пашке, не спеша сточили. Дрон из маленького термоса разлил кофе по телескопическим стаканчикам, потом покурили и двинули дальше.

Институт сельхозмашиностроения был обнесен стеной из бетонных плит, поверху когда-то была пущена колючая проволока, но теперь остались только проржавевшие держатели с облезшей краской. Плиты в паре мест были повалены, в этих местах протоптаны тропинки. Мы подошли ближе и осмотрелись: по территории, несмотря на ранний час, ходили работяги и охранники. Внутрь заходить не стали, пошагали дальше. Плиты стен института плавно перешли в ограждение «Точмаша», но разница была. Поверху вилась егоза, держатели были покрашены, никаких поваленных плит. Прошли до самой Стены - сплошной забор. Вернулись к институту, свернули на Комсомольскую, тут уже довольно оживленно, народ на работу идет. Неспешно дошли до проходной, там караулка с охранником, рядом раздвижные ворота. На воротах пожелтевший плакат с изображением немецкой овчарки и надписью «Объект охраняется служебными собаками!». Дрон отважно направился прямо к будке охраны.

- Утро доброе, отдел кадров у вас где, не подскажете? – Охранник в заношенной вохровской форме просто махнул дальше по Комсомольской. – Метров пятьдесят, там вывеска будет.

- Спасибо, - поблагодарил Пашка.

Действительно, дальше обнаружилось небольшое кирпичное здание с невысоким крыльцом и стенами, не выступающими за плиты. Над дверями красовалась выцветшая надпись «Отдел кадров», рядом доска с вакансиями, около которой мы и зависли.

- Стрелками или разнорабочими? – задумчиво обернулся к Дрону.

- На стрелков мы больше похожи, - заметил Пашка.

- Не удивительно, - усмехнулся я. – Но, все-таки, это не дело. И объект оказался действующим, да еще и с полноценной, скорее всего, охраной. И засветимся по полной при оформлении.

- Другие идеи есть? – Дрон внимательно уставился на меня, я же только указал в сторону цеха, возвышающегося над территорией института сельхозмашиностроения.

- Согласен, - Пашка цепко оглядел здание в отдалении. – Пары дней должно хватить. Погнали.

Быстрым шагом вернулись к забору института и без труда проникли на территорию. По всей видимости, охранялись лишь работающие цеха, поскольку охранники, кучковавшиеся небольшими группками по два-три человека, не проявили к нам особого интереса. Мы целенаправленно проследовали к заинтересовавшему нас зданию, которое на нашу удачу оказалось заброшенным. На ржавых воротах висела уже практически нечитаемая табличка «Инструментально-штамповочный цех». Внутри не обнаружилось ни станков, ни прочего оборудования, лишь фундаменты, непонятные станины и полусантиметровый слой пыли. Цех состоял из четырех пролетов, сверху нависали подкрановые балки, под самым потолком чудом сохранилась часть остекления окон. Беглый осмотр показал, что с торцов помещения расположены металлические лестницы, ведущие на длинные площадки из профиля, протянувшиеся вдоль рядов окон. Сами площадки были завалены кусками рваного рубероида.

- Пойдет, - Пашка удовлетворенно кивнул и мы забрались по лестнице под потолок со стороны «Точмаша».

Весь завод как на ладони. Натаскали кусков рубероида на профиль сплошным ковром, чтобы снизу от входа нас не было видно, а если лечь, то засечь нас можно только с противоположенного конца цеха.

- Ночью замерзнем, - я скептически похлопал по рукаву горки.

- Все будет, - Дрон скинул вещмешок. – Через пару часов вернусь, - спустился вниз и вышел из здания.

Я решил время не терять, перетасовал куски рубероида, сделав смотровые окна на оба торца, где были расположены входы в цех. Окна расположил так, чтобы видеть обе двери с одного места. Достал из своего вещмешка бинокль и стал наблюдать за территорией завода, параллельно зарисовывая его схематичный план. Впрочем, оптикой старался не злоупотреблять, потому как солнце светило встречно, блики могли привлечь внимание. Ну и заодно обозначал обнаруженные посты и время прохода охранников, пытаясь понять, идут ли они со смены, патрулируют территорию или просто покурить вышли.

Через час меня стало накрывать уже позабытое, но от того еще более приятное чувство – сидение в засаде. Меня не тяготило ожидание, не было страха быть обнаруженным, только легкий азарт, здоровое возбуждение, с одной стороны, и какое-то ощущение спокойной силы, с другой.

На исходе второго часа, в восемь пятьдесят, чуть скрипнула дверь с правого торца, затем в цех шлепнулся тяжеленный брезентовый чехол, следом два тюка поменьше. Все-таки, Дрон героическая личность – приволок двухместную обшарпанную палатку и латанные-перелатанные спальники. Опять, похоже, Немца развел. Это не засада, это полноценный курорт. Я быстро спустился, подхватил палатку и вдвоем мы затащили все добро наверх.

- Пересмена была? – уточнил Пашка, бегло глянув мои записи.

- В восемь, пять внутренних постов сменилось, по одному человеку, внешний пост, похоже, один, - я ткнул ручкой в квадратик будки, к которой мы подходили с утра. – На внешнем три человека, один выходил с ППШ.

– Здание отдела кадров – бывшая центральная проходная, - протянул Дрону бинокль. – Видишь, старые проходы заложили кирпичом, а через окна видно вертушки.

- Басов-то точно в курсе, что «Точмаш» действующий и охраняемый объект, он его штурмом брать собирается? - Пашка открыл термос, разлил остатки еще почти горячего кофе.

- Ага, нашими силами, - поддержал я.

- В курсе, разумеется, - продолжил уже серьезно, - а значит, ни о каком штурме речи идти не может.

- А как тогда? – Дрон задумчиво отпил из телескопического стаканчика.

- Да как мы с утра чуть было не сделали – устроит или в охрану, или работягами, - я допил, сполоснул стаканчик из фляги, сложил и отдал обратно Пашке. – Связи у него имеются.

В девять пятьдесят три к входу «Точмаша» подкатил минивэн, двое охранников споро раздвинули ворота по направляющим, автомобиль проехал к административному корпусу. Похоже, гимназистов привезли, те не спеша прошли в здание и минивэн, преодолев проходную,укатил по Комсомольской в сторону Красного проспекта. Это событие я тут же внес в тетрадку. Только записал, как Пашка, стараясь не топать по металлическому профилю пола, подбежал и кивком указал на дверь, противоположенную заводу.

- Кент какой-то идет.

Мы залегли за клоками рубероида, через десяток секунд заглянул бомжеватого вида мужичок, осмотрелся, забросил за ближайший бетонный блок потрепанный полиэтиленовый пакет и вышел наружу. Дрон спустился, поводил над пакетом универсальным алхимическим анализатором, затем осторожно приоткрыл.

- Провода, медяху обжигать будет, - рассказал, вернувшись, Пашка. Обычное дело, небольшой приработок.

По территории завода целый день сновали то рабочие с тележками или лотками, то подвода, запряженная пегой лошадью.

В пять на том же минивэне уехали гимназисты, рабочий люд рассосался часов в шесть-семь, что с территории института, что с «Точмаша». Как стемнело, мы спустились с палаткой, спальниками и вещмешками, чтобы отсветы огня в остекление поверху цеха видно не было.

- Немца опять ограбил?

- Ну а кого еще? Нам зеленый свет по снабжению, - чуть улыбнулся Пашка.

- Это же все б/у с Базы? – уточнил я.

- Конечно. Это у нас все привыкли к новью со складов, они ж почти бездонные, окружные как-никак. А в Форте и б/у рады.

Мы установили палатку, зажгли внутри сразу две таблетки сухого горючего в штампованных бундесверовских печках, поставили на разогрев тушняк и воду в котелке. Печки так же приволок Дрон. Наелись тушенки с «Дошираком», запили горячим чаем.

Пашка залез в спальник, я вызвался дежурить первым, до трех ночи. Постелил свой спальник прямо на бетонный пол под лестницей и уселся на него. В темноте меня, вроде не видно, да я и палатку вижу уже с трудом. Похолодало, но не сильно, думал, будет хуже. Ну все, теперь главное не заснуть.

Глава 15

Расположился на спальнике поудобней, достал из нагрудного кармана футляр с очками. Совсем другое дело! Весь цех просматривается, от двери до двери. Да, кстати, не дело оставлять двери открытыми. Дошел до одной, выглянул – ни души и тишина, запер на щеколду. Дошел до другой, выглянул и обомлел – штук пять разнокалиберных собак, стоят, пялятся в мою сторону, глаза светятся. Заметили, верхние губы пары псин задрожали, зверюги зарычали. Быстро запер и эту дверь, сонливость как рукой сняло. Вернулся под лестницу, извлек тесак из ножен и положил по правую руку. Собачары снаружи начали полаивать. Открыл вещмешок, достал аптечку и рассовал по карманам стерильный бинт и жгут. Береженного Бог бережет. Успей четвероногие гады заскочить в цех, стопудово бы покусали, как минимум. Впрочем, через полчаса лай затих, блоховозы пошли искать другую добычу. Наверное.

Чтобы не уснуть, каждые пятнадцать минут делал обход помещения понизу и по площадкам вдоль подпотолочных окон, с тесаком в руках. К двум часам ночи стало ощутимо холоднее, не то, чтобы прям продрог, но, надеюсь, через час ничто не помешает мне забраться в теплый спальник. Еще через полчаса понял, что мне реально холодно, сделал пять подходов по десять отжиманий и десять приседаний. Зато согрелся.

Ночное небо было, преимущественно, ясным, с редкими облаками, даже сквозь грязные запыленные стекла виднелись звезды. В три часа разбудил Дрона, тот, потягиваясь, выбрался из спальника, нацепил на кончик носа очки с прошитым ночным видением и вопросительно глянул на меня поверх них.

- Без происшествий, - коротко отрапортовал я. – С вечера собачары крутились у входа, сейчас тишина.

Пашка кивнул, бросил спальник под лестницу, откуда я только что забрал свой. Спать. Три часа всего осталось на это дело, залез в палатку, там закутался в спальник и сразу вырубился.

Проснулся от того, что Дрон забрался в палатку, глянул на часы – без десяти шесть.

- По территории уже народ шастает, - извиняющимся тоном сказал Пашка.

Вылез из спальника, вдвоем нагрели кипятка, попили пакетированного чая со сникерсами. Потом свернули палатку и перебрались обратно под потолок. Солнце уже светило вовсю, но еще толком не грело.

- Покемарь, я понаблюдаю, - занял вчерашнюю позицию, поглядывая в бинокль. Блин, чуть не забыл – спустился и открыл щеколды обеих дверей. Дрон в это время разложил спальники и улегся на них, я же комфортно расселся на чехле с палаткой. Времена и маршруты прохождения охраны совпадали с зафиксированными днем ранее, я поприкидывал, что можно добавить на схему завода, но в голову ничего нового не пришло. Через пару часов Пашка заворочался, проснулся и присоединился ко мне.

Битых два часа мы продолжали наблюдение, потом еще час. Так же около десяти привезли гимназистов. Немного посовещавшись, решили покараулить еще час. Тетрадку я отдал Пашке, тот достал записную книжку, чтобы переписать время пересмен и зарисовать посты на территории.

- Зацени, что есть, - Дрон протянул фотографию, извлеченную из записной книжки.

- Во, блин, а я свою у родителей в альбоме оставил, - на фото в новенькой егерской форме красовались мы с Пашкой, это нас как раз тогда зам начальника учебной части сфотографировал. Пять человек тогда сдали на Егерей: мы, два артиллериста и снайпер. Минометчики нас несколько раз знатно выручали против снежных людей, да и снайпер – полезная ВУС. С какой-то странной тоской подумал, что сейчас я уже другой человек, Дрон, наверное, тоже. Взрослее стали, что ли. Фотография вызвала прилив теплый чувств, хорошее было время. Вернул фото и с силой хлопнул друга по плечу, Пашка сжал и потряс руку в ответ.

За запланированный час ничего экстраординарного не произошло. Мы неторопливо собрались, палатку и спальники затащили на подкрановую балку и накрыли теми же кусками рубероида. Схрон устроили, поди, не найдет никто в ближайшее время. Вышли наружу, расслабленной походкой направились в сторону Комсомольской. Редкие охранники, курившие у входов в цеха, либо провожали незаинтересованным взглядом, либо вообще не обращали на нас внимания. Вот и ладненько, вот и хорошо. Дальше Дрон юркнул в заведение Хоттабыча, а я по Красному проспекту зашагал домой.

Палево, конечно, со стволом на кармане, авось, на оживленной улице дружинники не докопаются. Дошел до церкви и плавных ход размышлений о походе на рынок, закупке продуктов и готовке куриного супа прервала внезапная мысль – у меня же теперь есть карта Форта. Было бы неплохо сравнить наши зарисовки территории «Точмаша» с этой картой, если там есть такие подробности, конечно. Зашел на Луковский рынок, купил полбулки ржаного, все-таки, эта культура определенно лучше приспособлена к условиям Приграничья, потому и хлеб ржаной дешевле. Эх, куда это лук постоянно исчезает? Затарил с десяток луковиц и один окорочок, наварю супа, наемся и на боковую, спать хочется, сил нет.

Дома оказалось все спокойно, лишних следов не обнаружилось, даже около ограды не было, значит, Виталька не приходил. Запалил костерок в кирпичах, закинул в котелок курятину и пошел разбирать вещмешок. Ствол в схрон в подполе, там же, в подполе, оставил неизрасходованные продукты. Вспомнил про карту, когда уже собирался чистить картошку. Достал, развернул – все мысли о сне махом отшибло. Второпях сварил суп, быстро похлебал, не чувствуя вкуса. Сунул тетрадку в планшет, запер дом и быстрым шагом, едва не переходя на бег, поспешил к Семенихину.

Уже на ходу сообразил, что вид у меня не самый презентабельный – старая латаная горка, стоптанные кирзачи. Да и фиг с ним, дело важнее. Так, тащиться с пустыми руками – как-то не по-русски. На рынке схватил пачку печенья, рассчитался с продавцом и пошагал дальше. Вот знакомый двор, тот же дворник подкрашивает дверь подъезда.

- Алексея Степановича нет на месте, - дворник явно меня узнал, - с полчаса как вышел.

- Не в курсе, когда вернется? – Да что б тебя! Не везет, так не везет.

- Если как обычно,через час-полтора вернется, - дворник отставил баночку с краской, положил сверху кисточку и стал ощупывать карманы.

- Угощайтесь, - я протянул пачку «Кэмэла», выбив несколько сигарет чуть вперед.

- Благодарствую, - дед кивнул, я закурил за компанию.

- На работе? – невзначай поинтересовался дворник. Оно и понятно, в прошлый раз я приличнее выглядел.

- Типа того, - не стал уточнять я. – Подожду на лавочке?

- У второго подъезда, - дед разрешающе махнул. – Эту я уже подкрасил.

Уселся на лавочку, развернул карту – ну как так-то? На карте Форта территория «Точмаша» раскидывалась через улицу Жукова к самой окраине. А ведь по ту сторону Жукова нет никакой стены, одни развалины, сплошная промзона. Ну хоть очертания зданий с карты совпадали с нашими зарисовками, это радовало. С полчаса я потупил за картой, затем, не оправдав прогноз дворника, с двумя полными пакетами, появился Семенихин.

- День добрый, Алексей Степанович!

- Добрый, добрый, Танк. Вижу, ты прям конкретно по делу, - Семенихин усмехнулся и мы пожали друг другу руки. Я быстро свернул карту, столкал все в планшет, взял у Алексея Степановича один пакет и мы поднялись к нему в квартиру. Там Семенихин растолкал содержимое пакетов по шкафам и холодильнику.

- Никак электричество подключили? – я указал на холодильник.

- Да какое там,- Алексей Степанович покачал головой. - Амулет гимназический купил, с установкой. Карата на месяц хватает почти.

Семенихин, как и в прошлый раз, достал из шкафа примус и поставил чайник.

- Танк, выкинь старую заварку, вон слева мусорное ведро.

Я старательно вытряс заварку в мусорку, сполоснул заварочник и поставил к чайнику, сюда же переложил пачку печенья. «Земляничное», всегда мне нравилось. Хозяин заварил чай, я разорвал упаковку печенья.

- Погоди, - Семенихин открыл холодильник и достал пачку масла. Мы намазали печенье и выложили его на широкую тарелку.

- Вот теперь излагай, - хозяин отхлебнул чаю и приготовился слушать.

Я развернул карту, разложил свои зарисовки и рассказал про нестыковки. Семенихин все выслушал с улыбкой.

- Все так, Максим. На той стороне Жукова был лабораторный корпус, перехода к нему было два – надземный, повседневный и подземный – аварийный. Надземный разрушили, когда разбирали здания для постройки Стены, а подземный замуровали. За лабораторным был только построенный корпус криогеники, это по перспективной тематике, там азот сжижали, были свои лаборатории и склады.

- А могли серебро туда увезти? – уточнил я.

- Не должны бы, нечего ему там делать, хотя сейчас я уже ничему не удивлюсь, - задумчиво сказал бывший военпред. – Проверить хочешь?

- Можно было бы, - без особой уверенности протянул я. – А как проходит Стена относительно тех корпусов?

- Я к Стене никаким боком, не интересовался вопросом, - сразу обозначил Алексей Степанович, - надо на месте смотреть.

- Что посоветуете по этому поводу? На что внимание обратить на месте, какие особенности?

- Особенность там одна – там уже, считай, северная окраина. – Грустно усмехнулся Семенихин, - отсюда и все остальное. Опасное это место, Танк.

Я понимающе кивнул, что тут скажешь, так оно и есть. Мы допили чай, попрощались, я в задумчивости пошел домой. Да-а, дела.

Одна единственная мысль – дома больше половины кастрюли свежего куриного супа – на удивление исправила настроение. Как мало нужно человеку для счастья. Только вышел по тропинке к дому – на лавочке Пашка сидит. А вот это кстати, есть о чем поговорить.

Глава 16

Не доходя метра два до лавочки, начал доставать сигареты, параллельно одной рукой открывая пачку, а Пашка начал вставать, извлекая зажигалку. На расстоянии полутора метров у меня сигарета уже была в зубах, Дрон свою уже вытащил из моей пачки и чиркнул зажигалкой. На расстоянии метра мы уже прикурили от одного огонька, слегка коснувшись сигаретами, а пачка и зажигалка уже по своим местам. Да, был у нас такой прикол, понтовались иногда на гулянках. Поздоровались за руку, хоть и виделись сегодня.

– Чего это ты решил нарисоваться, думал, отсыпаться будешь, – я выдохнул после затяжки.

– Нестыковки по карте Форта, – Дрон ничего нового не сообщил. Пришел так же, с планшетом, в котором карта.

– У дураков мысли сходятся, – улыбнулся я. – Уже сбегал, проконсультировался по этому вопросу. А Пашка уже сразу с вещмешком притопал, молодец.

Отомкнул ограду, зашли, поручил Дрону разводить костер, а сам приволок кастрюлю с супом. Переливать обратно в котелок не стал, бросили лист железа на кирпичи и поставили кастрюлю сверху.

– Рассказывай, что консультант разгласил? – Пашка аккуратно бросил окурок под лист, прямо в костер. Я свой кинул туда же и подробно пересказал разговор с Семенихиным.

– Понятно, – Дрон приоткрыл крышку, суп уже начал закипать и я притащил тарелки и ложки, потом сходил за хлебом, стаканами в подстаканниках и заваркой.

Суп зашел на ура, даже было легкое сожаление, что стопки к нему не оказалось, ну да ладно, сейчас нам нужно на трезвую голову соображать.

– Двинем посмотреть, что там за лабораторный корпус? – Пашка отставил опустевшую тарелку.

– И криогенный тоже. Вернее, их остатки, скорее всего, – вода в чайнике закипела, я сыпанул в него заварки, – склада особенно.

– На северной окраине без стволов делать нечего, – задумчиво произнес Дрон, – опорный пункт тоже не помешал бы.

– Однозначно, – согласился я, – только кого в охранение поставим?

– Проехали, – погрустнел Дрон.

– Завтра последний день, – напомнил я, – мож позже всей толпой ломанем, полноценный опорник организуем.

– И кого там оставим? Валькирии отобьются от банды в пяток человек? – ровно и безэмоционально выдал Пашка.

– Есть такое, – тут уже взгрустнулось мне.

– Предлагаю: сегодня собираемся, доснаряжаемся по пути у Немца, ночуем в том же цеху, – изложил Дрон.

– Без схронов, все на себе, просто осмотреться, – уточнил я. – Питание «три бутылки».

– Заметано, – одобрил Пашка.

– Бутылки у меня есть, – я вынес из сенок пакет с пластиковыми бутылками и выудил три пол-литровые, – погнали на рынок за остальным.

По пути на рынок еще поприкидывал, что у меня есть, по факту – только укроп, мед и сахар с заваркой, остальное надо покупать. Дрона зарядил на покупку орехов и сухофруктов, сам направился на поиски стратегического продукта – сала.

Сало – нектар, пища богов. И двух мнений тут быть не может. Сало у меня есть почти всегда, но тут нормального долго не попадалось, а остатки оперативно подъедали, потому запасов не было, покупал какое было, по чуть-чуть. Походив по рядам, соленое сало нашел, не особо хорошее, на мой взгляд, но уж что есть. Дрон затарил изюм, курагу и арахис. А еще покачал литровой пластиковой бутылкой. Кефир, что ли? Хлеба маленькую булку взяли, на выходе уже попался коньяк в сто граммовых бутылочках, переглянулись с Пашкой и тоже купили, хоть и дорого.

Погожий денек уже клонился к вечеру, тепло, благодать, одним словом. Выложили все ингредиенты на стол в ограде, к нему же прикрутили старую мясорубку. Начали, разумеется, со «сладкой» бутылки, пока Дрон кипятил воду на чай, я накрутил сухофрукты с орехами. Немного растопил мед в эмалированной чашке, кинул в него получившуюся смесь, хорошо размешал и залил в пол-литровую бутылку. Оставшиеся пару ложек сладкой мешанины сгрызли на ура. Одна бутылка готова.

Затем разделил средний шмат сала, часть вечером пожарим с картошкой и луком, вторую часть накрутил с чесноком и укропом. Вторую бутылку получилось заполнить перекрученным салом чуть больше, чем на половину, но на день хватит, однозначно. Пашка, тем временем, заварил полпачки чая, в пол-литровую бутылку насыпали почти на четверть сахара и залили чуть остывшей заваркой. Коньяк решили не лить, потом по вкусу в кружки будем добавлять или так выпьем.

Потом сели перебрать вещмешки. Оставили только веревку, печки на сухом спирте, кружки и аптечки. Карту Пашка свою переложил из планшета в карман, а я достал ствол из подпола. Снаряженные концентратами три пол-литровые бутылки и полторашку воды растолкали на двоих. В литровой бутылке, купленной Дроном, оказалась простокваша. «Сферы безветрия» тоже не забыли. Я еще прихватил очки с прошитым ночным видением.

– Простокваша-то тебе на кой? – не удержался я.

– Я из Немца дозу «Синего доктора» вытряс, – похвастался Пашка, – а его с кефиром пить нужно, по печени, типа, бьет.

Пора и подкрепиться. Как и планировали, нажарили сала, наелись до отвала, в чайник с оставшейся заваркой долили воды и снова поставили кипеть. У Пашки нашлась пачка галет и сгущенку мы так и не сточили вчера, потому и к чаю нашлось чего оформить.

Замкнул дом и ограду, предварительно насторожив свою подручную сигнализацию, ну, и потопали, снова через весь Форт, в сторону «Точмаша». Так же обошли центр через развалины, чтобы не попадаться лишний раз на глаза Дружине. Чтобы лишний раз не светиться, даже к Немцу не зашли. Дрон забежал к себе, в доходный дом Хоттабыча, вернулся без планшета и с чуть оттопыренной в районе пояса горкой, впрочем, в глаза это не бросалось.

– В броне? – поинтересовался я.

– Ну да, которую Жан нам дарил. – Пашка чуть задумался и продолжил: – помнишь, он говорил, что доработал. Я проверил – две 5,45 БС выдержала. Правда, не ясно, выдержит ли еще.

– Специально тестировал или без амулета словил? - Решил уточнить я.

– Словил, – как-то совсем уж задумчиво ответил Дрон. – И запреградного почти не было, так, легкие синяки, как от травмата почти.

– Фигассе, - оценил я. – Этот броник на макарова рассчитан, его даже ТТ пробивать должен.

Это хорошо, у меня такой же.

– Да ты вспомни, Жан говорил, что-то про истинные имена, типа можно одно вещество в другое превращать, – поморщившись, выдал Пашка.

– Не помню подробностей, – не стал напрягать память я.

Дошли до института сельхозмашиностроения, народу на территории не видно, хотя некоторые цеха, как пить дать, охраняются. Вон, кой-где в окнах, свет виден, толи электричество, толи керосинки, а может и изделия Гимназии. Без проблем прошли в знакомый цех, закрылись изнутри на щеколды, потом забрались на подкрановую балку и достали спальники. Готовить сегодня ничего не будем, огонь прятать не нужно, обойдемся без палатки.

– Кто первую смену? – Поинтересовался Дрон.

Ну, раз спрашивает, значит, сам дежурить не хочет, это я давно заметил.

– Давай я, все равно спать еще не хочется, – спать и правда не тянуло, летом у меня частое явление.

Пашка нырнул в спальник, а я бросил свой на старое место – под лестницу. Усаживаться не стал, решил пройтись вдоль подпотолочных окон поверху, осмотрюсь, опять, поди, собаки шастают. Со стороны, выходящей окнами на Комсомольскую, тишь да благодать, дошел до торца, пошагал вдоль второго ряда окон. Не дошел и до половины, как внизу заорали:

– Стой! Стой, гад! Догоню, шкуру спущу!

В наступающих сумерках уже плохо было видно, высокая скособоченная фигура, припадая на одну ногу, бежала к высившейся метрах в двадцати от цеха градирне. Я быстро нацепил ночные очки, сразу надо было, протупил, однозначно. Теперь смутный силуэт превратился в высокого человека в ковбойской шляпе и длинном плаще, из-под которого почему-то выглядывал при беге больничный халат. Человека, хм, похоже, с выводами я поспешил – лицо бегущего было перемотано бинтами, как у мумии, похоже, это обитатель «Черного квадрата». Так называли охраняемое место, куда выселили тех, кто подхватил мутации. Следом тяжело бежал грузный охранник, размахивая дубинкой и не прекращая орать, причем беглеца он явно настигал. Да, дядьке полтос, как не больше.

– Сейчас ты у меня получишь! – Орущий догнал мутанта ровно в тот момент, когда они забежали в тень градирни. Охранник широко замахнулся дубинкой и с силой опустил ее вниз, прямо на голову беглеца.

Однако, тот легким движением перетек в сторону, враз растеряв хромоту и неуклюжесть, перехватил руку с дубинкой. Уверенным и каким-то скупым движением, завладел оружием противника и резко ударил его по голове. Охранник кулем свалился на землю, мутант небрежно схватил тело за ногу и уволок за ограждение градирни. Я перешел к другому окну, правее, в надежде разглядеть, что там происходит, но ограждение скрывало обоих. Менее двух-трех минут спустя, охранник, как ни в чем не бывало, вышел из-за градирни и направился к цеху, от которого, видимо, эта парочка и прибежала.

Вот это фокус. Ничего не понял. Посмотрел в сторону цеха – у освещенного проема открытой двери охранник что-то рассказывал напарнику в такой же спецовке, показывая рукой на градирню и залихватски лупася воздух дубинкой. Да как так? Мутант же его явно вырубил. Выйти и разведать, что же произошло, я не решился, на посту все-таки, но твердо решил прокопать это дело, насколько возможно. Сон как рукой сняло, до двух ночи проходил в раздумьях. И ведь и шел, и выглядел охранник на обратном пути неуловимо по-другому! Точно! Бежал, как и положено человеку такой комплекции, а назад шел как-то собранней и моложе, что ли? И, кстати, припадал на ногу, как тот мутант. Вот прям чую, что-то тут не так.

В два разбудил Пашку, когда я не полез в спальник, а переложил ствол в карман и направился на выход, Дрон только странно посмотрел вслед.

– Ща одну вещь проверю и вернусь, – объяснять запаришься, лучше потом расскажу, – я быстро.

А Пашка молоток, хоть и спросонья, тоже извлек макарова, надел очки и встал у двери.

– Лучше закройся, я сейчас к градирне, потом к цеху с этого торца, проконтролируй сверху, – я юркнул в темноту и, придерживая ствол ближе к груди, направился к градирне.

Глава 17

Градирню я начал обходить по дуге, хотя, вряд ли мутант поджидает за ограждением, но мало ли. Опасался я зря. Мутантов в Форте уродами обзывали, но у меня язык не поворачивался так этих бедолаг именовать. Конкретно этот точно уже никому не угрожает. Пульса нет, видимых ран тоже нет. Очень странно. А еще нет шляпы. Не знаю, в чем заключалась его мутация, но бинты были пропитаны желтыми выделениями, покрасневшие глаза воспалены. Огляделся из тени градирни, вроде тихо, Пашку в темных окнах цеха тоже не видать.

Ствол заткнул за пояс, не прячась, пошел к цеху, в котором скрылся охранник. В сам цех заходить не стал, обошел по периметру, каждую секунду ожидая нарваться или на собак, которых видел вчера, или на охрану. Но, никто меня не побеспокоил, с другого торца здания обнаружилась пожарная лестница, по ней я легко забрался на крышу цеха. Ну, как легко. Крался и думал – вроде и далеко этот торец от двери, но вдруг и тут кто-то есть внутри, рядом? Этот цех по внешнему виду был почти близнецом нашего, во всяком случае, подпотолочные окна тоже были. Чуть свесил голову вниз и посмотрел внутрь здания, а там просто идиллическая картина – охранник-убивец мирно дрыхнет на каком-то топчане, его коллега пьет чай возле буржуйки. Вся картина освещается старой керосинкой. Второй охранник, кстати, другого пошиба товарищ, похоже. Лет тридцати, крепкий, подтянутый, но при этом открытое лицо простого человека, а-ля рубаха-парень. Ну, мне так показалось. Ничего интересного не увидел, подслушать нечего, потому как никто не разговаривает. Просто слез с крыши, вернулся в цех, поведал Пашке о случившемся.

– Ща гляну, прикрой, – Дрон внимательно выслушал, вышел из цеха и пошел к градирне, я достал ствол и проследовал метрах в пяти, постоянно оглядывая окрестности.

– Что-то тут совсем не чисто, – и до того неприглядный труп мутанта как-то уж совсем быстро стал выглядеть глобально хуже. Подойдя ближе, Дрон толкнул голову урода носком кирзача. Бинты сдвинулись, кожа в открывшейся прорехе лопнула, под ней оказалась расползающаяся плоть со следами гниения.

– Фигня какая-то, - поддержал я Пашку, – не разлагаются трупы так быстро.

Но, в целом, решили ничего не предпринимать, нас здесь нет, ни для кого нет. Поспать надо, однозначно надо. Ствол переложил в карман. Только залез в спальник, как сразу вырубился.

Спал беспокойно, помню только, что приснилась кряжистая фигура, поросшая то ли мхом, то ли водорослями. Проснулся резко, как из омута вынырнул. На новых командирских – без десяти пять. Уже рассвело, Пашка, увидев, что я проснулся, разжег таблетку сухого спирта и поставил кружку на огонь. Как закипело, разлили кипяток пополам на двоих и добавили концентрированной заварки с сахаром из поллитровки. Надавили из «сладкой» бутылки смеси на галеты и запили чаем. Быстро сгреблись и затолкали спальники обратно, на подкрановые балки, замаскировав кусками рубероида.

Вчерашняя история не давала покоя, потому решили заглянуть в охраняемый цех. Выглянули – вроде чисто, никого не видать. Прошли по моему ночному маршруту, то есть забрались на крышу аккуратно.

– Светло, голову на фоне неба могут засечь, – засомневался шепотом я.

– Проканает, – не повелся Пашка, – я посмотрю, а ты поглядывай вокруг.

Только Дрон свесился с крыши, как тут же привлек мое внимание и жестом указал внутрь цеха. Да что там такое? А в здании все проистекало в лучших традициях прошедшей ночи – охранник, который крепкий и подтянутый, волочет за шиворот двумя руками бесчувственное тело своего грузного коллеги куда-то вглубь цеха. С каким-то логовом маньяков пересеклись, чесслово. Во, блин! Шляпа ковбойская, в которой был мутант, сейчас на свежеиспеченном душегубе. И лицо, лицо как-то изменилось – исчез куда-то рубаха-парень, остался серьезный, сосредоточенный профессионал. Пашка опять жестом показал – уходим. Жесть какая-то тут происходит, но нам в это дело влезать не с руки, нельзя палиться перед местной властью.

Мы аккуратно, стараясь не шуметь, медленно стали спускаться по лестнице вниз, свалить из этого места поскорее и подальше. Поскольку я был к лестнице ближе, я и спускался первым. На втором пролете огляделся – все тихо, никого не видать. Только поставил ногу с последней ступеньки, как сзади пнули под левое колено и, схватив за воротник, шваркнули на землю. Аккурат, должен был затылком о бетонную площадку пожарной лестницы приложится. Но, с нашим братом такое редко проходит – в падении успел согнуть колени, сгорбить спину и втянуть голову. Так и кувыркнулся назад, и на всякий случай, чтобы при подъеме на ноги не получить пинок или пулю – сразу же кувыркнулся еще и вбок, через правое плечо, раз и встал на ноги. Тело-то помнит. Охранник в шляпе мутанта, блин, как он успел тут оказаться? Дрон плавными, но быстрыми шагами спустился с лестницы. Охранник поднял руки к подбородку, левая нога вперед, резко ударил левой, как в классической двойке, Пашка уклонился и тут же убрал подбородок с линии сокрушающего удара правой. Но его не последовало, охранник каким-то скупым движением перетек на полшага и с силой толкнул Пашку двумя руками, тот отлетел и впечатался в лестницу. Дрон еще только летел, а охранник двумя молниеносными подшагами, умудрившись еще и качнуться в сторону при каждом подшаге, оказался рядом. Даже будь у меня ствол в руке – не попал бы. А ща удар последует, как пить дать. Я просто отпрыгнул всем телом влево, волна воздуха от кулака так и прошла рядом, и еще отшагнул влево, по старой памяти. Ну, так и есть, промахнувшись рукой, противник в тот же миг ударил правой ногой в колено. Только меня там уже не было. Пашку должно было вырубить таким ударом о металлическую лестницу или просто обездвижить секунд на десять, но он уже сзади охранника и попытался взять того в удушающий. Ожидаемо крепыш ушел от захвата, правильно уклонился и отшагнул, а у меня дежавю какое-то. Не так давно участвовали мы в таком развлечении, три раза в неделю в течение трех лет. Связки и манера двигаться очень уж напоминают. И дежавю, похоже, не у меня одного.

– Мищенко куратором был? – Охранник останавливающе выставил ладони вперед и чуть наклонил голову.

– Точно так, – по глазам вижу, Пашка не склонен к разговорам, потому ответил сам.

Смотрел боец из-под шляпы немигающим, холодным взглядом. И мы, и он явно уловили некую схожесть, одного поля ягодки-то.

– По мою душу пришли, – утвердительно констатировал ковбой.

– Нет, свои дела тут, - не согласился я, – не за тобой.

Охранник остро глянул на наши чуть топорщащиеся карманы, на мгновение задумался, похоже, принял какое-то решение для себя. Потом ухмыльнулся, коснулся шляпы двумя пальцами, не говоря ни слова и не оборачиваясь правильным шагом удалился в цех. Ногу чуть подволакивает или показалось?

– Из наших, похоже? – Пашка подошел, потирая спину под лопаткой.

– Похоже, – утвердительно кивнул я, – непонятно только, что за цирк тут устроил.

– Видел, как до тебя маятник качнул? – Дрон хрустнул спиной и мы пошли в свой цех за вещмешками.

– Да, почище нашего выполнил, – признал я, – интересно, сколько людей с Базы в Форте?

– Да уж хватает, – уголком рта усмехнулся Дрон, но развивать эту тему не стал.

Похватали вещмешки, достали стволы и вышли с противоположенного торца, прикрывая друг друга. Береженного Бог бережет. Вдруг ковбой передумал, да и решил засаду устроить? Вот не надо нам тут этих приключений. Так добрались до поваленных плит и вышли на Жукова, попрятав пистолеты.

– А ты как так быстро оклемался? – не удержавшись, поинтересовался я, – шваркнул он тебя – будь здоров.

– Да повезло тупо, не спиной в лестницу влетел, развернуло, когда о перила ногой задел и пятой точкой в ступеньку въехал, хотя, спиной тоже чуток приложило, – прокряхтел Пашка.

– Мож вернемся? Сможешь продолжить? – на всякий случай уточнил я.

– Я в норме, – отрезал Дрон выпрямившись, – погнали. Ну мы и погнали.

Глава 18

Носить ствол, что в кармане, что за поясом – такое себе, вроде, почти привык, но не правильно это.

– Кобуру скрытого ношения из Немца реально вытрясти? – Без особой надежды поинтересовался у Пашки.

– Уже заказал, в дефиците сейчас.

– Слушай, а на кой ты целую палатку припер? Нам бы и спальника одного хватило – дежурим же по очереди, – думаю, ответ я и сам знал, но, решил уточнить. Наверняка из принципа вытряс, есть у него по этому вопросу пунктик.

– Случайно получилось, – на лице Пашки отразилось какое-то мрачное удовлетворение, – Нужна, говорю, палатка и два спальника. А он, чудак-человек, выносит и выдает, даже слова не сказал. А я, максимум, на спальник рассчитывал.

– Нда, похоже, правда зеленый свет по снабжению, – подивился я.

– Найдет боец нашу захоронку, – покосился на Дрона.

– Для своих не жалко.

По Жукова дошли до места, где когда-то над улицей проходил надземный переход от основной территории «Точмаша» к лабораторному корпусу. Выглядело это как прямоугольник в стене, заложенный кирпичом другого оттенка. Даже фундаменты поддерживающих колонн по обе стороны дороги остались. Справа высокий забор «Точмаша», а вот слева – остатки разобранного корпуса. И даже намека на стену не осталось. Когда-то это было внушительное здание, выстроенное буквой «Н», но заднюю часть и перемычку много лет назад разобрали для нужд строительства Стены. Сейчас корпус был просто кирпичной коробкой с обвалившейся почти везде «шубой», некогда выкрашенной в темно-красный цвет. Выдрали вообще все – ни одной оконной коробки, что логично – дрова же.

Заглянули внутрь здания – кострища, изрисованные стены, битые бутылки, все как везде. В тематике преобладают кресты да проклятия уродам. Ну да, «Крестоносцы» и «Чистые», видимо, краем захватывают эту территорию. Не поленились, достав стволы, осмотрели все четыре этажа. И ни души. Ну и лады, меньше народа – больше кислорода. Час ранний, поди, ни на кого не нарвемся. Наверное.

– Подземный переход же в этот корпус должен заходить? – на первом этаже Пашка кивнул в сторону лестницы, ведущей вниз.

– Давай позырим, - согласился я, нацепив ночные очки.

Сразу после лестницы начинался довольно широкий коридор, метров двадцать, наверное, в длину, освещаемый оконными проемами, наполовину выступающими выше уровня земли. Даже без очков с прошитым ночным видением, была заметна протоптанная в пыли и кирпичной крошке тропинка. И следы свежие. Со всей осторожностью, прошли по коридору, который в конце разветвился под прямым углом в обе стороны. Дрон двинулся направо, я боком последовал за ним, прикрывая спину. Здесь оказалось большое помещение, пустое, то ли столовая, то ли актовый зал. Назад я шел чуть впереди, проконтролировал коридор и мы аккуратненько зашли в левое ответвление, которое закончилось двумя дверными проемами – прямо и вправо. Прямо, было видно, среднего размера помещение, чуть больше пятидесяти квадратов, а из правого проема раздавались голоса. Поскольку Дроном просматривалась большая часть среднего помещения, я легко качнулся и заглянул в правое. Двое, в проклепанных кожаных куртках, клепками выведены кресты на спинах, сидят на стульях, один спиной к проходу, второй вполоборота. Опа, у сидящего спиной ко мне на коленях двустволка. Меня не заметили, показал Пашке жест «вижу», сымитировав рукой козырек, потом двумя пальцами «два», мол, вижу двоих. Ну и указательным пальцем левой руки знак «оружие». Дрон сразу обозначил «назад» и, прикрывая друг друга, вышли из здания. А что оставалось, у нас не зачистка. Попрятали стволы, обошли здание справа и заныкались в пристрой пожарного выхода.

– Двое, сидели на стульях, в кожанках с крестами, меня не засекли, – отрапортовал коротко, – у одного двустволка.

– Рановато для посиделок, – Пашка достал сигарету, но передумал и сунул обратно в пачку, – и огнестрельного не стесняются.

– Похоже, действующий объект Крестоносцев, – предположил я, – а это пост.

– Легко, – покивал Дрон, – лучше нам не отсвечивать.

– Местность открытая, – сморщился я.

– Вон, справа, видимо, аллея была, – Пашка указал на разросшиеся в ряд кусты.

Так и оказалось – по обеим сторонам дорожки с растрескавшимся асфальтом, тянулись ряды разросшегося ивняка. Тонкие длинные прутья расходились от нетолстых пеньков срубленных стволов. Теперь мы в глаза не бросаемся со стороны, но если кто по аллейке пойдет – засечет точно, дорожка прямая, как рельс. Метров через тридцать аллея оборвалась, мы остановились у края насаждений – впереди разобранное до фундамента здание, справа от него пара серебристых емкостей, а слева крытый металлом ржавый ангар. Около ангара костер в бочке и трое парней, кто курит, кто греет руки. У того, кто протянул руки к костру – ППШ на груди, тоже в кожаной куртке с клепками, двое других в каких-то брезентовых куртках, но кресты на спинах также металлом отсвечивают. У этих только самодельные биты в руках. А метрах в пятидесяти за ангаром – Стена. Они гарнизонных совсем не боятся?

Залегли на траву под раскидистым кустом, Пашка развернул карту и мы стали сравнивать окружающий ландшафт с ней. На карте, кстати, удалось разглядеть почти неразличимую после ксерокопирования надпись «Секретно». Корпус есть, фундамент тоже соответствует контуру на карте, ангар и емкости обозначены. Ну что, не хватает двух зданий, как раз где-то в районе Стены. На карте просто контуры, без какого-либо обозначения.

Да, бинокль бы сейчас не помешал. Впрочем, отсутствие оптики меня не остановило, стал внимательно осматривать Стену.

– Зырь, – слегка толкнул Пашку, – кирпич другого цвета примерно в области, где на карте здания.

– Похоже, – согласился Дрон, разглядываю Стену.

И контуры прямоугольные, такое впечатление, что стены складов использовали как часть Стены. Получается, сами склады, если уцелели, расположены сейчас за Стеной? Час от часу не легче.

– Если серебро было бы тут – «Крестоносцы» давно бы нашли, – задумчиво сказал Пашка.

– А вот если в тех складах, что за Стеной – не менее задумчиво протянул я, – то возможны варианты.

Тем временем, парень с ППШ быстро юркнул в ангар. Оно и понятно – по Стене медленно прошел патруль, «Крестоносцы» что-то даже прокричали, но бойцы гарнизона никак не отреагировали.

– Валим? – Дрон свернул карту.

– Ага, вряд ли еще что-то выясним, – не стал спорить я, – Погнали.

По аллее пробрались без приключений, только уже когда шли вдоль забора «Точмаша», навстречу прошла группа «Крестоносцев». Покосились на нас подозрительно, но докапываться не стали.

– Освободишься – подгребай, Виталька наверняка нарисуется, по встрече сориентировать, – пожал руку Пашке на развилке у доходного дома.

– Лады, – по-прежнему задумчиво отозвался Дрон и ушагал во владения Хоттабыча.

Ну и я двинул до дому. Или к Семенихину еще заглянуть? Подобью мыслишки, да мож и правда забегу. Подумать надо, надо подумать. Дело не лишнее.

Глава 19

Да какие тут мыслишки – время полседьмого утра, Семенихин десятый сон, поди, видит. В любом случае, даже если и не спит, не подходящее это время для походов в гости. Однозначно. Лучше позже зайду. На фоне таких мыслей впилил по развалинам до самого Южного бульвара, а там, через Луковский рынок, до дома.

Дома тихо все, вроде, следов чужого присутствия нет. Сныкал ствол, разобрал вещмешок, переоделся в домашнее, вскипятил чаю – даже полегчало как-то. Намазал содержимое «сладкой» бутылки на пару галет и стало еще лучше. Закрыл изнутри ограду, дом тоже запер и завалился давануть на массу, хотя бы на пару часиков. В сон удалось погрузиться почти сразу, последние дни ведь толком не высыпался.

На подъезде к Лудино, когда до села оставалось с полкилометра, Жан попросил Михаила Петровича остановить чудо-телегу. Старики тепло попрощались, нам возница подмигнул и покатил в село. Всю дорогу ведь они проговорили, оказалось, что Жан разбирался в танковых приборах. Вдоль опушки леса пошагали на север, ко второй дороге в Туманный.

– Город ваш, видимо, не рядовой частью был, на танках уже «Иртыш» стоит, – поудивлялся колдун.

– Да, нам восьмидесятки одним из первых пришли, – поразил неожиданной осведомленностью Дрон. Хотя, да, что-то такое дядя Володя на КВБМ рассказывал, сейчас и сам вспомнил.

– В Лудино не будем заходить? – решил заострить внимание Пашка.

– Ни к чему нам лишний раз светиться, - помотал головой Жан, – к Туманному Альберт однозначно по северной дороге поедет, в лесу и подождем.

– Вот так вот просто нападем на восьмерых? – засомневался я.

– Ну, новобранцы просто контракт подписали, потом к оговоренной дате подъедут, а пятерых, думаю, потянем, – задумчиво, но уверенно изрек Жан, – один я сомневался, а втроем – точно потянем.

– Откуда такая уверенность? – Мы с Пашкой переглянулись.

– Энергетика у вас очень уж упорядоченная, – усмехнулся колдун, – такая, обычно, у целеустремленных людей бывает, хороших специалистов, а вы, как я погляжу, на ремесленников не похожи.

– Вы же не рядовые бойцы? – Пристально посмотрел на нас старик, – Егеря, поди?

Я ничего не ответил, а Дрон, одарив своим фирменным безжизненным взглядом, вообще отвернулся.

– Так и думал, – Жан железобетонно качнул головой и закруглил эту тему. И сказал таким тоном, каким обычно говорят отцы-командиры. Дед-то тоже, похоже, ни разу не гражданский в прошлом. Разительная перемена – только что был чудаковатый старик-колдун, раз, и уже, считай, боевую задачу ставит, как своим подчиненным. Ну да что теперь, жизнь нам спас, возможность выполнить задачу дает, пока нам по пути, а там посмотрим.

А вот Пашка, тем временем, потер рукой об руку, условный знак у нас такой для привлечения внимания, потом достал пачку папирос. Я чиркнул зажигалкой, мы закурили и чуть поотстали.

– Вписываемся? – беззвучно выдохнул Дрон.

– А какие варианты? – вполголоса ответил я, дед уже метров на десять учесал вперед.

Пашка кивнул, мы выкинули окурки и быстрым шагом нагнали Жана. Дорога петляла между пожелтевших подлесков, погода стояла пока сухая. Отдалившись от села на пару километров, мы свернули в заросли и вышли на небольшую поляну.

– Где-то через километр дорога на тракт выйдет, – колдун покопался в своей сумке, – отсюда мы за пятнадцать минуть можем оказаться на любой из двух дорог до Туманного. Вы пока лагерь обустройте, а я на разведку схожу. Через час не вернусь – штурмуйте Лудино, – усмехнулся дед и скрылся за деревьями.

– Не сдаст нас старый хрыч? – стандартно-бесцветным голосом поинтересовался Дрон.

– Кому и зачем? – так же безэмоционально ответил я вопросом на вопрос.

Пашка развязал свой длинный мешок и вытряхнул его содержимое прямо на пожухлую траву: пару туристических топориков с чехлами на лезвиях, коврик-пенку, тент со шнурами и небольшой старинный коловорот. Первым делом Дрон нарубил квадратных шкантов из сухих толстых сучьев. Затем срубили с десяток елок в руку толщиной, с краю поляны установили низкий навес из жердей, прибив перекладины к деревьям деревянными шкантами. Сверлить жерди и деревья коловоротом и скреплять шкантами – Пашкина технология, нигде такого больше не видел. Деревья он сверлил под углом и некоторые шканты расклинивал, я тоже за несколько совместных выходов перенял это умение, но Дрон действовал быстрей и сноровистей. Закрепили тент шнурами, сверху и на землю накидали еловых лап – и маскировка, и лежанка. Только рядом развели костер, пришел Жан.

– В гостинице около сельсовета остановились, – возбужденно сообщил колдун, – завтра по этой дороге поедут, к бабке не ходи.

– Впятером? – уточнил Дрон.

– Ага, – подтвердил Жан.

– Хорошо, что в село не зашли, пару монахов видел, в такой же одежке, – дед указал на свой балахон, – спалились бы.

Уже втроем соорудили что-то вроде низкой скамейки из двух жердей, насобирали валежника на ночь. У Жана с собой оказалась пара луковиц и три крупных картофелины, мы открыли банку тушенки. Так и сварили суп в трех котелках сразу, истратив полторашку воды, вторая ушла на чай.

В горке к вечеру стало прохладно, колдун явно это заметил и предложил:

– Балахоны теплые, надевайте, точно не замерзните ночью, да и чай согревает.

Ну мы и надели. Собственно, за чаем и завели разговор о планах на завтра. Тут я сразу обозначил свою основную проблему:

– Завтра, видимо, с топориком на Братьев пойду.

– Ты именно со шпагой хорошо управляешься или шашка ближе? – уточнил колдун.

– Шашка, – признал я.

– Решим твою проблему, – обнадежил Жан, – бери у Павла его шашку в качестве образца и выстругивай как можно точнее из дерева.

Я еле удержался от грубого слова, хоть колдун даже не улыбнулся, но уставились мы на него недобро.

– Не сверлите меня глазами, – чуть усмехнулся дед, – делай шашку, сами все увидите.

Ну, я и взялся за дело, хоть и чувствовал себя при этом слегка тронувшимся. Но, ничего, за час справился, благо, всегда с собой засапожник, «Вишней» бы замаялся строгать. Кривовато вышло, конечно, насчет остроты тоже не очень понятно. Но Жану деревяшку передавал с нескрываемым ехидством.

– Ручку сострогай, должен быть чисто клинок, - серьезно сказал колдун.

Я опять удержался, не вскипел, Дрон тоже ухом не повел. Сострогал ручку с деревянного клинка и продемонстрировал Жану.

– Пойдет, – старик придирчиво осмотрел деревяшку, затем быстрым движение извлек небольшой ножичек, я даже не понял, из кармана или своей объемной сумки, обычно висевшей через плечо.

Так же быстро что-то начертил ножом на палке, которая без единого спецэффекта стала металлической. Раз – и в руке колдуна стальной клинок. На вид, по крайней мере. Силен дед, силен.

– Офигеть, – все, что смог выдавить из себя.

Выглядел клинок, конечно, немного необычно, но не мне привередничать.

– Вот дурак старый, – всплеснул руками Жан, – забыл про отверстия для заклепок! Да и где заклепки искать?

– Спасибо огромное, – не разделил я стенания колдуна, – рукоять из шнура намотаю.

– Шнур тоже за что-то крепить надо, дай-ка сюда, – Жан забрал клинок, прицелился пальцем в район рукояти. Несколько тренькающих звуков и вдоль клинка появились пять слегка овальных отверстий.

– Теперь пойдет, – колдун с довольным видом протянул мне оружие, – сталь инструментальная, шашка должна быть получше оригинала.

– Но как Вы это сделали? Ничего подобного не видел, – поразился я, – сталь из дерева!

– Ничего сложного, – махнул рукой старик, – если знаешь истинные имена вещей.

Мне это ни о чем не сказало, а объяснять подробнее Жан не счел нужным. Я тщательно и с усилием намотал рукоять из остатков купленного шнура, потом достал из вещмешка обычный литовочный точильный камень-лодочку и занялся лезвием. За обсуждением плана на завтра, приводил клинок в порядок, пока не стало темнеть. Потом вызвался дежурить первым, а Пашка с Жаном устроились спать под тентом, на лежанке из еловых лап.

Глава 20

Проснулся как-то резко, только что еще был в ельнике, поглаживал новую шашку, а тут бац – тикает будильник на комоде, солнышко светит в окно. Так, а сколько там времени? Два часа уже, неплохо даванул, полдня проспал, зато выспался, точно выспался.

А в голове мысли крутятся. Если серебро где-то и может быть – на складе в Стене или за Стеной. Перед складом Крестоносцы, над складом гарнизонные. Да и Стена проходит лишь по части склада, а значит, сам склад разрушен давно. Не-е-е-т, так дело не пойдет, в деревню, к тетке, в глушь, то есть к Семенихину. Только Алексей Степанович что-то может прояснить. Быстро надел выходные джинсы, новую футболку с новыми же кроссовками, набросил кожаную куртку. И остановился. Что-то я к Семенихину как на работу хожу, чуть ли не каждый день. Нехорошо это, так и притомить человека недолго. Сел на стул и потихоньку отпустило. Мысли потекли медленно, размеренно. Вот чего не хватало последние дни – остановить этот забег по потолку. Что накопали, то и доложим, а думает пускай начальство, у него голова большая. Через пару часиков, стопудово, пацаны подтянутся, посидим, поговорим. Ну и выпьем, куда без этого. Вот только нечего выпить-то. Парни принесут с собой наверняка, но полагаться на случай не наш метод. Неспешно выгреб бумажки из карманов, почти семьсот рублей и настроение такое – спокойно попить пивка, философское я бы сказал. Пойду-ка дойду до «Януса», может, к Яну Карловичу загляну. Замкнул дом, ограду, насторожил соломинки-пылинки и пошагал к Красному проспекту через переулок по короткой тропинке.

Короткое лето Приграничья сегодня отрывалось за весь год, было не просто солнечно, дул приятный теплый ветерок, без своей обычной стылости. Только пересек Южный, как навстречу попался Пашка, видимо, ко мне путь держит.

– Здорово, ко мне идешь? – протянул руку.

– Ну а куда еще, – ответил на рукопожатие Дрон, – ща «Нива» мимо проехала. Белая, четырехдверная, в твою сторону.

– Ну ёпрст, – поморщился я. – На контрразведку нарываться?

– Не вариант, – не изменился в лице Пашка, – Макарова надежно спрятал?

– Ты же знаешь, все можно найти, было бы время. – Задумчиво протянул я. – Надо, чтобы его не было.

– Просто спугнем? – заинтересованно глянул Дрон, – или поваляем?

– Не, спугнем, я приберусь получше, потом пусть обыскивают, – не согласился я. – Нам еще бодаться с контрразведкой не хватало.

Пашку отправил идти по улице, а сам пробежал по тропинке. В переулке осторожно перелез через старый забор в свой огород. Вдоль забора узкая полоска земли не вскопана, по ней и прошел до угла сарая, выглянул из-за него. Конопатый дознаватель, согнувшись, ковырялся в замке. В спортивном костюме, с сумкой на плече, что-то долго возится даже еще и дом не открыл. Так, скоро Пашка подойдет, шугнет взломщика, а тот на меня и выбежит. Пришлось снова перелазить через забор и прятаться в зарослях клена у заброшенной усадьбы. Долго ждать не пришлось, буквально через пару минут раздался стук в ворота.

– Маакс, открывай! – Дрон умудрился воспроизвести тот пропито-прокуренный и одновременно похмельный голос.

В тот же момент контрразведчик перемахнул забор, пробежал метрах в пяти от меня. Потом неспешно направился по улице в сторону центра Форта. Значит, предупредили из машины или наблюдатель где-то недалеко засел. Хотел было подойти к Пашке, стоявшему у ворот, но ну его, возможно, наблюдатель таки есть. Потому через огород прошел в ограду и открыл ворота. Для вида снова поздоровался с Пашкой, краем глаза пронаблюдал, как конопатый добрался до стоящей метрах в семидесяти машины и та тут же сорвалась с места.

– Пивка? – предложил я.

– Можно, – кивнул Дрон и мы двинули вслед за уехавшей машиной.

– Чего они к тебе прицепились?

– Да кто бы знал.

Пока шли по дороге, я рассматривал свежие следы протектора, запоминал рисунок. Идти до «Януса» не пришлось, заглянули на Луковский рынок и оказался тот редкий день, когда торговец из винно-водочного ларька подсуетился и достал ключевского пива. Я вытащил из кармана свои семьсот, Пашка добавил триста и взяли пластиковую пятилитровку. На рыбном прилавке я покосился на щук и сазанов, ухи захотелось, но денег с собой больше не было. Пашка истолковал мой интерес по-своему и затарил пакет мелких сушеных окуней. Ну и обратно потопали.

Поскольку шли по дороге, снова присмотрелся к следу – нет, автомобиль без нас не возвращался. Нашим легче. Отомкнул ограду, поставили пиво и рыбу на стол. Пашка вынул из горки пачку сигарет.

– Ща картофана достану, – отрицательно помотал головой я.

В подполе выгреб остатки недавно купленной картошки, заодно поглубже подбил кирпич тайника. Аптечка и набор боевых артефактов туда уже не поместятся, нужен еще тайник, однозначно. Но это уже завтра. Так, а пиво-то из чего пить будем? Больших чайных бокалов только два, высокие стаканы – емкость не та, грамм двести, наверное. Порылся в шкафу и нашел две пол литровые и одну семьсот граммовую банки. Не пивные кружки, конечно, ну да плевать.

– Витальку ждем или нальем по стаканчику? – я поставил банки на стол.

– Наливай, на сухую не думается что-то, – Дрон протянул пачку, мы закурили.

Я открутил пробку на пятилитровке и аккуратно, стараясь не разлить, наполнил две банки.

– Наблюдателя сейчас пойдем искать? – отхлебнув, поинтересовался Пашка.

– Наблюдателя на сегодня уже стопудово сняли, лежку поищем, – мрачно ответил я.

– Погнали? – Дрон докурил и метнул пальцами окурок в кострище.

– Допьем по банке хоть, тогда и пойдем, – возмутился я.

Сигарету я растянул почти на всю банку, но блаженство в нашем мире не бывает долгим. Кинул окурок туда же и поставил банку на стол.

– Идем?

Пашка кивнул и мы вышли за ограду.

– Усадьба в переулке заброшена, дом напротив тоже, он как раз идеальная позиция для наблюдателя, – я глянул на Пашку, – туда пойдем?

– Ага, – лаконично ответил тот и мы направились к выбранному заброшенному дому, но не напрямую, разумеется, а через другую нежилую усадьбу.

Хорошо трава толком разрастись еще не успела, крапива чуть выше колена только, а то ж вообще засада была бы. Через заросли прошлогоднего репейника еле проломились, все в колючках выбрались. Непосредственно по усадьбе заброшенного дома двигались уже как можно тише, мало ли. Ну и на подходе обнаружили заметную тропинку к старой шлаколитой коробке с редкими кусками ломаного шифера на крыше, похоже, наблюдатель не один раз сюда наведывался. Окон давно не было, пол тоже выдран, на земле, ближе к внутренней стене, вытоптанная в мелком мусоре площадка. Бедолага, на ногах работал, даже присесть не на что. Наблюдал из глубины здания, снаружи не заметишь. На мелком мусоре из опилок и шлаковой крошки следы четкие не оставались, мы так же тихо, в обход, покинули заброшенный дом и направились обратно по улице.

– Перепрячу завтра все получше, потом пускай ищут.

– А если прямо сейчас вломятся? – со странным азартом спросил Пашка.

– Положим всех и уйдем, – с показной самоуверенностью ответил я.

Дрон наклонил голову чуть в сторону, посмотрел на меня долгим взглядом и выставил руку ладонью вперед, ну я так же ладонью хлопнул по ней, еще и двинул кулаком в фанеру.

– А если серьезно? Конкретно сейчас мы без стволов, на нас только «Сферы», возьмут тепленькими, – констатировал я за второй банкой пива.

– От выделенного наряда сил зависит, – возразил Дрон, – сунутся втроем-четвером, налегке или в доме прижмут без «тяжелых», без толковых гимназистов – уйдем.

– Или сдадимся? Предъявить нам нечего пока, – зашел я с другой стороны.

– Уточню у куратора, – расслабленно ответил Пашка.

Да, хорошо сидим, сам ощущаю такую благостную расслабленность, что неприлично даже. А что поделать? Вечер, приятная погода, пиво, хорошая компания.

Скрипнули ворота, Виталька нарисовался, полторашку «БагБира» приволок. Пивной день, однако.

Глава 21

Посидели неплохо, однозначно. Но поговорить и запланировать, ожидаемо, не вышло. Пьяными не были, факт, но сосредоточиться на деле было нереально, Виталька опять же, при нем не все обсудишь. Короче, перенесли на утро, за полдня управимся. Наверное. Цеховик передал приглашение на семнадцать ноль-ноль, причем на этот раз, не в ресторане. Мероприятие намечалось в самом шикарном коттеджном поселке Форта – Поляне. Возможно, в резиденции Басова, но это уже я сам додумал, нам нужно было быть в оговоренное время у КПП Поляны. В час ночи разошлись, Дрон обещал забежать в районе двенадцати утра.

Утром стандартно пробежался, но явно ощущалось чувство сонливости, поэтому поотжимался, три подхода по пятьдесят раз, столько же поприседал. Вроде бодрее стало, но внезапно поймал себя на вертящихся в голове вопросах. Вопросы эти возникали и раньше, а задуматься нормально получилось только сейчас.

Зачем Базе понадобился Цех? Ну, тут, вроде, все более-менее просто: группировки в Форте как пауки в банке, если какую-то из них удастся склонить к сотрудничеству, то это готовая пятая колонна. Зачем? База это же бывшая военная часть, психология такая, инстинкты не пропьешь, да и про Лудино разговоры ходят, вернее про нефть недалеко от села. Хочешь жить долго и счастливо в нашем непростом мире – держи оппонентов под контролем. Да и в других мирах, думаю, это тоже работает. В Форте Дружина и Гимназия хозяйничают, их охмурять понта нет, а вот Братство, Лига, Цех – самое оно. Почему именно Цех? Отцам-командирам виднее, с остальными тоже, поди, работают, просто нам достался Цех. Тогда, собственно, понятен интерес контрразведки местной – выходцев из Города лучше держать под колпаком, во избежание, так сказать, чтобы воду не мутили. Поработаем с Басовым, заодно и с Лигой поближе познакомимся, лишним не будет. Встречный интерес Валькирий смущает, конечно, ну да поживем – увидим. Только бы контрразведка особо не напрягала.

Ладно, а теперь насущное – нужен еще тайник. Технология давно крутилась в голове, осталось только реализовать. Пошел в дровник, достал с полки старую эмалированную кастрюлю, сыпанул в нее песка, разбил несколько комков глины. От старых хозяев осталось, почти полные ведра. Добавил воды, замешал нехитрый деревенский раствор. Ну да, прочность так себе, зато все материалы доступны, где бы я сейчас цемент искал, да и стоит он конских денег. Решил новый тайник не делать, просто увеличить старый. Спустился в погреб с кастрюлей, саперной лопаткой и молотком, зажег огарок в стакане. Орудуя лопаткой и молотком, неспешно разобрал часть постамента, на котором стоят полати, потом выкопал прямоугольную ямку на штык. В получившееся углубление установил пятилитровую пластмассовую канистру со срезанным верхом, небольшие пустоты по бокам заполнил раствором. Затем восстановил кладку, швы со свежим раствором затер земляной пылью. Верхний кирпич положил на густые остатки глиняно-песчаной смеси. Снова вытащил кирпич, на раствор сыпанул немного земляной пыли. Все, вроде. Сложил в новый тайник деньги, ствол, алхимические аптечку и набор амулетов. Установил кирпич, засыпал постамент той же земляной пылью, тонким слоем. Сверху набросил старый мешок, на него поставил ящик с песком, в котором зимой хранил морковку. Посветил фонариком, выданным Немцем, вроде, в глаза ничего не бросается. Вылез из подпола, накинул коврик на крышку, отнес пустую кастрюлю в дровник. День только начался, а я уже и тайник переделал, молодец, однозначно.

Дрон пришел в одиннадцать, услышал, что вожусь в ограде, учуял запах дыма от костра и даже стучать не стал. Просто кинул пакет через забор. Если бы не узнал Пашку по шагам, конечно, ловить пакет не стал бы, а тут кинулся почище волейболиста и поймал. О, выпечка вроде, ну, так через пакет ощущается.

– Здорово, – отпер дверь и протянул руку.

– Здорово, – Пашка ответил рукопожатием. – Сторож твой уже тут.

– К дому подходил? – забеспокоился я, – не спугнул?

– Не, сейчас солнце как раз на него светило, ногу в кроссовке заметил, – успокоил Дрон. – Шугнем?

– Нет, давай по уму сделаем и проследим, – не согласился я. – Только чаю попьем.

Воды я уже налил, потому просто поставил чайник на кирпичи, притащил из дома заварку, сахар кусковой и стаканы в подстаканниках. Пашка извлек из пакета и положил на него же пирог с клюквой. Неплохо, клюква, брусника – прям оно, ну и с корицей и яблоками тоже люблю.

– Слушай, – внезапно осознал я, – питаемся как олигархи какие, водка, пиво каждый день почти, пироги вот.

– Ага, – как всегда, безэмоционально, согласился Дрон. – Зарплаты у нас хорошие, семей нет, вот так и выходит.

– Слушай, а деньги можно как-нибудь на Базу передать? – подумал, как удастся чуть накопить, надо бы родителям передать.

– Там процент драконовский, – ответил Дрон, разрезая выпечку, лучше с оказией, через знакомых.

Попили чаю, решили последить за моим наблюдателем. Встретиться у меня же через час. Дрон ушагал в город, я же переоделся в выходные джинсы и кожаную куртку, замкнул дом и ограду и тоже направился вдоль по улице. Дошел до Луковского рынка, покрутился там, хвоста не заметил. Домой рано идти, пива взять опять? Все веселее думаться будет. Ключевского сегодня не было, что не удивительно, взял полторашку Багбира, как Виталька вчера. Не знаю зачем, почти дошел до дома Зои, надеялся ее увидеть, вот так вот, случайно? Наверное. Зацепила, кто ж спорит. Не останавливаясь, вышел на Красный проспект, по нему До Южного бульвара, а там прямиком домой. Если все будет нормально, через полчаса Пашка придет.

Зашел в ограду, вроде нормально все, никто не появлялся, сходил в сарай затолкал бутылку пива под сено, прямо на лед. Льда мало осталось, через пару-тройку дней совсем растает. Не, так дело не пойдет. Взял молоток, наколол остатки льда, осколки сложил в ведро, пиво сюда же. Поискал в кладовке веревку, привязал ведро к гвоздику на колодце, само ведро спустил в колодец, почти до самой воды. Каждый год так делаю, а в этом что-то затянул.

Пашка появился через полтора часа. Зашел в ограду и кинул на стол тюбетейку, уселся на лавку. Я только с немым вопросом кивнул на азиатский головной убор.

– Как и планировали, проследил за ним. Какой-то бухарик или наркоман, тощий, рожа потасканная, в рваном спортивном костюме и кроссах, – изложил Дрон. – Дошел до ангаров, которые около общаг патруля, там заглянул в один из складов. Оттуда вышел с конопатым рыжеватым парнем, тот похож со спины на вчерашнего гостя.

Я поднялся было пойти за пивом, но Дрон жестом меня остановил.

– Потом наблюдатель пошел в сторону Комсомольской, там его выцепили чурбаны Душмана, надавали подзатыльников и отпустили, – продолжил Пашка. – Видимо, ждали у дома, потому как тот зашел в двухэтажку там же. Он потом в окно выглянул, так что квартиру отследил.

Я все же притаранил пиво из колодца и пол-литровые банки, разлил и мы отпили чутка. Уже охладилось.

– А тюбетейка тебе на кой? – уточнил я.

– Есть идея одна, – неопределенно ответил Дрон.

– Что за идея? – Я с любопытством уставился на Дрона.

– Сейчас пойдем и грохнем наблюдателя, – огорошил меня Пашка.

Я поставил банку на стол и вытер губы. Чуть не подавился, так-то. Мой взгляд был красноречивее некуда, поэтому Дрон добавил:

– И ты от наблюдения хотя бы временно избавишься, и я решу кой-какую задачу по Душману.

– Лады, – а что мне оставалось? – Куратор не будет против?

– Думаю, не будет, я ответственный, – Дрон пальцем ткнул себя в грудь.

– Контрразведка?

– Свалим на людей Душмана, раз уж у них какие-то терки.

Допили пиво, ствол я брать не стал, поди, ножами управимся. Есть, кстати, вернее, некстати, у меня одна слабина, не уютно мне человека валить, который меня грохнуть не планировал. Вроде, столько народу отправил в края вечной охоты, а все равно не по себе. Ладно, посмотрим, пока что руки не дрожали.

Уже на подходе к нужному дому, я попытался вспомнить фамилию конопатого следователя. ГэА, ГэА … Григорий, наверное. Даже пальцами пощелкал, надеясь вспомнить. Вообще, бардак, конечно, раз уж я на службе теперь, нужно ключевых персонажей Форта знать. Ну, да что уж теперь, цирк с конями. А! Вспомнил!

– Кузьминок, фамилия конопатого Кузьминок, – радостно сообщил я, – Кузьминок Г.А.

– Пригодится, – кивнул Дрон.

Зашли в дом, прошли по коридору в правое крыло, почти до конца, Пашка громко постучал в дверь.

Глава 22

Мне Дрон жестами показал отойти от двери, оно и к лучшему. Одному скорее откроет, чем двоим. Пашка вытащил из кармана тонкие кожаные перчатки, обстоятельно их надел. А я что-то не озаботился в эту сторону.

– Кто? – из-за двери раздался настороженный и какой-то тусклый голос.

– От Кузьминка, – лаконично ответил Пашка.

– Чего надо? – голос, вроде, стал менее напряженный.

– По поводу Душмана, – видимо, наудачу сыграл Дрон.

Сработало, залязгал замок, дверь не широко приоткрылась, ограниченная цепочкой. Пашка всунул ногу в приоткрытую дверь и одновременно схватил хозяина квартиры, приложив того о косяк. Я тоже времени не терял, подбежал, просунул руку внутрь и отцепил хлипкую цепочку. Не теряя темпа, мы переместились в захламленную комнату, затащив туда же не сопротивлявшегося наблюдателя. Бросили на пол, я уселся жертве на спину, так, чтобы его локти оказались заблокированы моими коленями, очень, знаете ли, удобно – у самого руки свободны. Дрон, заперший дверь изнутри, замкнул наручники на вывернутых руках наблюдателя. Левой рукой, удерживая за наручники, я максимально заломал руки жертвы вверх, заставил подняться, затем подвел к табуретке, на которую уселся Пашка.

– Ты чо! Тебе чего надо! – пришел в себя наблюдатель.

Да, Пашка точен в своих наблюдениях. Побитый жизнью мужик лет сорока на вид, в затасканном спортивном костюме с полосками, тощий не в меру.

– Рассказывай, – мягко потребовал Дрон, – что там у тебя за терки с Душманом.

– Денег ему должен, много денег, – скис хозяин квартиры.

– А Кузьминок предложил помочь соскочить? – поинтересовался Пашка.

– Ага, – говорил наблюдатель тяжело, но в позе ласточки иначе и не получится.

– И как будешь рассчитываться с ним?

– Да так, мелкие поручения выполняю, – не стал вдаваться в подробности допрашиваемый.

– Как на бабки попал рассказывай подробно.

– Вам зачем? – заартачился мужик.

– Ну а как мы тебя с крючка снимать, не зная подробностей, будем? – немного угрожающе поинтересовался Дрон.

– А обязательно так разговаривать? – хозяин квартиры выделил интонацией слово «так», – может, нормально бы поговорили?

– Такие как ты нормально не могут, только так, – скучным голосом ответил Пашка, – не тяни.

– Сопровождали с двумя пацанами груз Душмана, – начал тощий.

– Что за груз? – Сразу же перебил Дрон.

– Не мое дело, мы только охрана, типа, – попытался отрицательно покачать головой изогнутый буквой «зю» допрашиваемый.

– Двое наших и двое от Душмана везли груз на телеге, от Юго-восточных ворот, типа, я шел метрах в пятидесяти с жезлом «свинцовых ос». Чуть не доезжая до «китайской стены» газель ментовская прихватила, начали шмонать, – тощий закашлялся.

– Ну я зашкерился около общаг, мусора, видимо, надыбали что-то, сразу всех мордой в дорогу, – наблюдатель прервался перевести дух.

– Ну а потом от соседней общаги чем-то синим врезало, всех там, на месте и поджарило, телега и газель сгорели тоже. Пацаны потом говорили, что это Леший всех положил.

– Ну а потом Душман на меня наехал, – со вздохом закончил наблюдатель.

– В Луково за кем следишь? – перешел к нашему делу Дрон.

– Парнишка какой-то, по нему нужно сообщать, когда из дома уходит, ну и сам снимаюсь тогда.

Пашка, встал с табуретки, знаками показал мне уходить, потом перехватил наручники. Я вышел на площадку, судя по звуку, Пашка снял с жертвы браслеты и вышел следом.

– Закройся, – бросил он наблюдателю.

Тут же, подшагнув обратно к двери, несколько раз быстро и часто ударил ножом, за дверью хрип и падение тела. Дрон, по характеру движений, вытер нож об одежду жертвы, потом поднялся и бросил вынутую из кармана тюбетейку на тело. Вытащил носовой платок и тщательно протер дверь в районе цепочки, потом осмотрел одежду на предмет крови.

– Нуруло у Душмана так делает, – сказал Пашка уже на полпути в Луково, – несколько ударов ножом и тюбетейку сверху оставляет, типа, фирменный знак.

Я только поморщился, что, разумеется, от Пашки не укрылось.

– Танк, так было надо, – не глядя на меня сказал Дрон, – знаю, ты не любишь такое, потому все сам сделал.

– Спасибо, – искренне ответил я, – узнал что полезное?

– Не особо, – сознался Пашка, – да и что можно узнать от простой шестерки? Главное – возможность посадить Душману на хвост контрразведку.

– И получится? – поинтересовался я.

– Должно. Тут не ценность убитого имеет значение, а неуважение, Линев неуважение на тормозах не спустит, – задумчиво ответил Дрон.

– А тебе это на кой вообще?

– Куратор с неделю назад попросил изыскать возможность создать проблем Душману, не знаю зачем, – по тону Пашки стало ясно, что тот и сам не владеет всей информацией.

На рынок решили не заходить, все-таки, к серьезному человеку идем в гости, голодными не останемся. Только свернули с Южного, как навстречу проехала белая Нива. Та самая. Пашка вопросительно глянул на меня.

– Рано или поздно это случилось бы, – махнул рукой я, – да и мимо проехали, значит, не нашли ничего.

– Или нашли, но хотят понаблюдать, – не согласился Дрон.

– Может и так, – не стал спорить я.

Зашли в ограду, я порадовался, что моя система щепочек-соломинок работает, следы обуви в пыли тоже никто особо не заметал. Отомкнул дом, ну хоть вверх дном не перевернули все. Заметил, что осторожно покопались в комоде и шкафу, а вот в погреб точно никто не лазил. Дежурная проверка для галочки? Хорошо бы. Но это не повод расслабляться.

Время было, я чуть подтопил баню, только чтобы вода чуть горячая стала. Попариться не реально, но помылись на славу. Обсохли, переоделись и двинули на КПП Поляны.

Глава 23

Баня сама по себе волшебная штука, пусть даже мы и не попарились, только сполоснулись горячей водой, а ощущение легкости, бодрости и чистоты – оно просто само несет вперед и поднимает настроение.

К КПП мы подошли в шестнадцать пятьдесят три, нормально, правильный запас.

– К Басову? – уточнил флегматичного вида боец с АКСУ и металлоискателем, висящем на шнурке.

– К нему, – ответил я.

– Ждем всю группу, – донеслось из караулки, – встречающие тоже еще не подошли.

Минуты через три-четыре из-за поворота показались Сестры Холода во главе с Белоголовцевой. Нарядились-то как! Думаю, бойцы на КПП явно видели, как слюна у нас капает, хотя, у них была та же реакция, стопудово. Ну да это все рефлексы, нам бы проанализировать этих красавиц, а не только тупо пялиться и пускать слюни. И что мы имеем? Явно бросалось в глаза, что сегодня валькирии предпочли некую унификацию – не длинные платья холодных тонов, от бирюзового до цвета морской волны. И цацки. На всех одинаковые комплекты. Или наборы, не знаю как правильно. Одинаковые серебряные сережки с крупными синими камнями, одинаковые ожерелья с синими, зелеными и крупным красным камнем. Ага, еще и по перстню с чем-то зеленым, видимо, изумрудом. И неслабое декольте, ох, держите меня семеро. Куда-то меня не туда повело, так, что еще можно сказать? Ну, пожалуй, какие-то они сегодня торжественные, идут чуть не строем и лица такие серьезные. Белоголовцева хвосты накрутила? Скорее всего.

Валькириям оставалось до КПП метров десять, как в будке пискнула рация и через шипение прорезалось:

– Никита два, Виктор семнадцать подтверждение, заберут через пару минут.

– Капуста, Виктор семнадцать комплект, – выдал в эфир выглянувший из будки охранник.

Подошли Сестры Холода, без своего фирменного «привет, мальчики», только Анастасия Павловна сухо кивнула, даже не нам, а в нашу сторону. Девчонки сосредоточенно смотрят куда-то за КПП, лишь Марина мимолетно стрельнула глазками. Через минуту со стороны поселка к будке приблизились Кастет с Виталькой, в сопровождении медленно и отрешенно шагающих в две шеренги шести цеховиков. Кастет передал охраннику какие-то бумаги. Ого, нас бригада Цеха встречает. Почетный караул или конвой? Между тем, шлагбаум поднялся, первыми прошли валькирии, за ними мы с Пашкой. Никого не обыскали, даже металлоискателем не провели.

– Здорово, пацаны, – Виталька с улыбкой поздоровался за руку.

Кастет как-то покровительственно и важно махнул нам рукой. Не нравится он мне, но это субъективное, к делу не подошьешь. Виталька глянул было на валькирий, но подходить передумал, показал на бригаду:

– Почетный караул.

– Или конвой? – подколол я.

– Ну а как иначе, Геннадий Евгеньевич за вас поручился, видите, даже без досмотра, – цеховик снова покосился на валькирий.

Собственно, дальше мы шли, ощущая себя толи в галерее современной архитектуры, толи на выставке тщеславия. Двух-трех этажные особняки, из кирпича или отделанные сайдингом, резные терема из северной лиственницы, по сути, вечные. Великолепие это было обнесено кованными или глухими заборами из кирпича, декоративного камня, металлического профиля. Кой-где, сквозь заборы были видны фонтаны, гостевые домики, бани, флигели.

– Живут люди, – изрек Виталька, вальяжно усмехнувшись, словно имел к этой феерии хоть какое-то отношение.

Мы с Дроном просто промолчали. Не из зависти, просто, далеко это все от нас, далеко и, поэтому, не интересно. Хоть я на «Поляне» не ориентировался, так, карту представлял, но понял, что вышли мы к северо-восточной окраине коттеджного поселка. Большой участок, раза в два больше прилегающих, забор набран сплошной широкой доской, дощатые же ворота под треугольной крышей. Дерево покрыто морилкой, выглядит очень стильно и солидно. Ворота держатся на толстых кованых петлях, прибитых заказными коваными гвоздями с квадратными шляпками к толстенным столбам из северной лиственницы. Внушает, что тут сказать. Ворота распахнули два сосредоточенных мужика лет сорока, оба в бронежилетах, макаровы в поясных открытых кобурах. Открылся вид на рубленный широкий двухэтажный дом, тоже из северной лиственницы. Слева длинная хозяйственная постройка, поскромнее, из обычной сосны. Справа баня, хотя, я бы назвал это банным комплексом – сама баня, на вид пять на десять, мангальная зона из кирпича под той же крышей. За баней два гостевых домика, по центру альпийская горка. А еще флигелек между баней и гостевыми домиками с высокой башенкой. Несмотря на то, что башенка деревянная, проемы забраны толстым металлическим листом с узкими горизонтальными бойницами, в одной из которых возник и тут же исчез характерный ствол СВД.

Когда прошли во двор, за хозяйственной постройкой открылся вид на металлический гараж с двумя распахнутыми боксами. В одном белая семерка, в другом – красный мотоцикл ИЖ с люлькой. Я отвлекся от осмотра двора и посмотрел на Пашку – тот сверлил взглядом башенку флигеля. Дрон кивнул в сторону флигеля, свернул ладошку трубочкой, типа показать оптику.

– Да видел, – прошипел я.

На соседнем участке, противоположенном входу, строился кто-то очень небедный. Либо из руководства Торгового союза, либо какой-нибудь зам Воеводы, не иначе. Замок красного кирпича, узкий, с гранеными башенками, возвышался на три этажа, было видно, что еще пара этажей точно будет. По стройке ползали, иначе не сказать, пяток строителей в касках и спецовках, складывалось впечатление, что они только курят и ходят с места на место. Видимо, прораб или бригадир оставили их без присмотра.

Да, напротив альпийской горки стояла трехметровая живая наряженная ель, рядом с ней накрытый стол. Не по сезону оформление, но, у богатых свои причуды. Валькирии прошествовали к столу и остановились у ёлки. Белоголовцева уверенно открыла одну из коробок, лежавших под наряженным символом Нового года, извлекла из нее кокошник в цвет платью, расшитый жемчугом и надела его на голову. Снегурочка, однако. Как оказалось, это было только начало. В довершение сюрреалистичной картины, хлопнула дверь дома, на крыльце появился Басов. В красном костюме Деда Мороза и посохом, смущенно поправляя ватную бороду. Мы с Пашкой ошарашено переглянулись, между нами вклинился Виталька, обнял обоих за плечи и подтолкнул к столу. Три валькирии уверенно уселись за стол, ну а мы что, сели напротив них. Остальные места заняли шесть сопровождающих, с них слетела некая синхронность и отрешенность, видимо, вышли из боевого режима. Между тем, Снегурочка поднялась на крыльцо к Деду Морозу и встала рядом.

– Приветствую всех собравшихся! – стукнув посохом по крыльцу, басом провозгласил Геннадий Евгеньевич, впрочем, продолжил своим обычным голосом, – так вышло, что у меня не было возможности отметить Новый год, поэтому, решил сделать это сейчас.

Дед Мороз со Снегурочкой сошли с крыльца и подошли к елке.

– Девушки, сделайте нам зиму! – воздев посох, скомандовал Дед Мороз.

Валькирии образовали квадрат, охвативший альпийскую горку и ель. Сестры Холода подняли руки вверх, камни в их украшениях чуть засветились, а ручеек альпийской горки, превратился сначала в водяную пыль, затем в туман, образовав небольшое облако метрах в трех над землей. А еще через несколько секунд из облака пошел снег. Интересно, они это репетировали? Или вот так вот, сразу получилось? Минут за пять на горку и ель нападал небольшой слой пушистого снега, который не таял. Три валькирии вернулись за стол, я обратил внимание, что руки у них подрагивали, а глаза отливали какой-то синевой. Видимо, работа была не из простых. Непонятно откуда взявшийся Кастет открыл бутылку шампанского, наполнил два фужера и подал их Деду Морозу и Снегурочке. Мы наполнили бокалы валькириям и себе, Пашка стоял с ошалевшим лицом. Обычно его лицо выражает одну эмоцию – ничего. Или это не эмоция? Неважно. Такое выражение лица у него я видел лишь однажды, четыре года назад, когда он на тренировке чуть полоснул куратора по щеке, превратив его шрам в крестообразный. Откуда взялась первая полоса шрама, мы не знали.

– С прошедшим Новым годом! - Басов и Белоголовцева подняли бокалы.

– С прошедшим! – подхватили остальные.

Все чокались и пили шампанское, уж, на что не любитель этой газировки, сегодня зашло. Мы только закинули по паре ложек оливье, как Снегурочка зашла за ёлку, а Дед Мороз воскликнул:

– Елочка, гори!

На ёлке были только шарики, шишки, другие игрушки, гирлянды точно не было. Но, постепенно на ветках разгорелись разноцветные огоньки, как маленькие звездочки, в воздухе запахло озоном и стало ощутимо холодней. Какие-то звездочки горели ровным огнем, другие изредка перемигивались. Амулет, выданный Зоей, заметно потеплел, однозначно, Снегурочка иллюминацию наколдовала. И стало немного темней, хотя, могло и показаться.

– Теперь подходим за подарками, – происходящее все больше напоминало школьный Новый год.

Мне достался большой баул, на котором тонкими линиями, каллиграфическим почерком было выведено «Танк». В бауле обнаружился пакет с добротным камуфляжем синей городской расцветки, берцы. Под ними – АКМ, АПС в промасленной бумаге. А еще небольшая коробочка черного бархата с «Чешуей дракона» и запаянная в целлофан горошина «Небесного исцеления». И бутылка коньяка. Пашка рассматривал содержимое баула-близнеца, на его лице отражались блики огней ёлки.

– С прошедшим Новым годом нас! – я хлопнул Дрона по плечу и мы пошли к столу, где возбужденно рассматривали свои подарки валькирии.

Глава 24

Подарки Сестер Холода занимали не в пример меньше места и помещались в небольшие изящные шкатулки. Валькирии примеряли обновки, Анастасия Павловна одобрительно кивала и консультировала подчиненных. Я взялся за спинку стула, намереваясь затолкать баул под стол и полюбоваться девчонками, которые сейчас выглядели неимоверно притягательно.

Яркий фиолетовый росчерк со стороны стройки прошил снайперскую башенку, проплавив в ней длинные пробоины, раскидав по округе крупные искры и светящиеся капли металла. Меня тут же накрыла горячая волна – «бей или беги», как психолог это дело называл на лекциях. Понеслась. Хлестко ударила очередь чего-то скорострельного, по звуку, скорее всего, MP5. Не по нам! Левее легло. Я толкнул Пашку в сторону Басова, вскочил на стул, оттолкнулся от него, перепрыгнув через стол, в падении, повалил Сестер Холода на землю. Яну, пожалуй, слишком сильно толкнул, почти сбил с ног. Зоя только присела, а благодаря Марине я сам устоял на ногах, погасив инерцию, но ее уронил. Вовремя. Следующая очередь с противным жужжанием разошлась по округе, разлетевшись от купола «Сферы безветрия». Амулет завибрировал и ощутимо нагрелся. Вроде, двое по нам работают. Так, добраться бы до баула, да девчонок не бросишь. И вопрос на засыпку – «Сфера безветрия» долго еще продюжит? От интенсивности обстрела зависит, тут и гадать нечего. Двое цеховиков из бригады смазанными тенями метнулись к Басову. Нда, не быстро они в боевой режим входят, а остальные четверо, похоже, заряжают этих двух. Во блин, Дрон бежит к нам, Басов стоит невредимый, ну, мне так показалось. Тут из-за ёлки сверкнуло, холодно-голубая молния ударила в стройку, вызвав взрыв кирпичной крошки, один автоматчик слетел вниз. Валькирии поднялись, стали треугольником, воздух вокруг них чуть засиял. Очередь из окна недостроенного замка уперлась в это сияние, но пули не срикошетили злыми пчелами, а потеряв скорость, попадали на землю. Стрелок не стал искушать судьбу и просто скрылся в темноте проема. Запоздало захлопали пистолеты охранников.

Цеховики резко метнулись к стройке. Пашка, уже схвативший АПС из своего баула, проверил магазин и рванул за ними. Так и хочется сказать – обойма, но один въедливый товарищ давно вбил нам в головы, что это магазин. Я отстал буквально на пару секунд – стол же перепрыгивать обратно. У меня двухрядный магазин тоже не пустой. Автоматически глянул на барабан прицела – двадцать пять метров установлено, ну да не критично. Через забор перемахнули Дрон и цеховики почти одновременно, я специально забрал левее, потому опять на пару секунд запоздал. Но – не зря, спрыгнул почти на голову свалившемуся автоматчику. Тот попытался одной рукой направить оружие на меня, но не преуспел. Упал с третьего этажа, плюс кирпичной крошкой задело, считай, не боец. Пинком выбил автомат, который тут же забросил за спину подоспевший Дрон. Параллельно Пашка еще и приложил ногой по почкам бедолагу, это вещь нужная, что б не выкинул чего. Дрон обыскал пленного, избавил от ножа и пистолета. Я заломал левой рукой конвоируемому правую замком за локоть, поднял на ноги. Хотел стволом под нос голову максимально вверх задрать для контроля, да тут второй же гаврик где-то ошивается, нельзя ствол отвлекать. Пашка вывернул левой рукой левое запястье захваченного внутрь, ну и прикрылся тушкой, только АПС над ухом торчит. Так и дошагали почти до торца замка, а там цеховики вернулись. Ни с чем. Вчетвером переправили пленного через забор, без приключений.

Ну, нам так сначала показалось. И десятка шагов не прошли, как голова захваченного мотнулась, на лицо брызнуло теплым, мы с Дроном синхронно отпрыгнули. Оба в кровище, а пленный готов. Тут и звук выстрела пришел. Ого, очень похоже, что стреляли из развалин около «Януса», а тут метров шестьсот, если не больше. Я бы с первого выстрела не попал, однозначно. По звуку-то явно СВД. На Базе, пожалуй, Лешаков так стрелял, нам его постоянно в пример ставили. Вундеркинд какой-то просто, даже куратор его хвалил, причем не только применительно к стрельбе. За год до нас выпустился, я его и не видел никогда.

– Уже второе нападение за месяц, – Геннадий Евгеньевич так же стоял под ёлкой и смахивал с ладоней пыль, оставшуюся от сгоревшей «Чешуи дракона».

Мы отмывались в ручье альпийской горки, Снегурочка курила рядом, девчонки флегматично потягивали шампанское. Убитого стрелка охранники утащили куда-то во флигель. Вода холодная, но сейчас это самое то.

– Что-то долго охраны «Поляны» нет, – заметил я.

– А ее и не будет, – ответил Кастет, – мы на сегодня стрельбу обозначали, думали, вы захотите оружие пристрелять, у нас официально все оформлено.

– То есть, если бы кто-нибудь об этом узнал, он мог бы спокойно всех здесь перестрелять? Не опасаясь вмешательства охраны? – удивился я.

Катет с Басовым переглянулись.

– Нет, конечно. Пристрелку от перестрелки отличить-то можно, – прокомментировал Геннадий Евгеньевич.

Местный ЧОП действительно появился, но почти через шесть минут, да и то, в количестве всего трех человек. Басов даже выходить не стал, охранник на входе сам все уладил.

– Вообще, у нас есть тревожная кнопка, но я запретил без особого приказа ее использовать, – пояснил Басов.

– Иначе за всех зажмуренных пришлось бы обосновывать, – Кастет кивнул в сторону флигеля.

Геннадий Евгеньевич выразительно глянул на подчиненного и тот резко замолк.

Мы с Дроном сменили «Сферы безветрия» на подаренные амулеты, Пашка налил водки нам и бригаде, я обновил шампанское валькириям. Кастет с Виталькой поухаживали за Дедом Морозом и Снегурочкой. На всех – ни царапины, за это стоило выпить.

– Хорош тот праздник, который не испортить, – Басов поднял бокал и ободряюще улыбнулся.

Мы поднялись из-за стола, прошлись, чокнулись со всеми. Отпустило на удивление быстро, будто не было никакой стрельбы. Профессиональная деформация? Да стопудово. Валькирии выглядели поначалу чуть подавлено, но минут через десять уже звонко смеялись над Виталькиными шутками.

Басов с Белоголовцевой подошли к нам и расположились с торцов стола, получилось, что по правую руку хозяина был Дрон, а по левую – Марина.

– Оружие можете забрать с собой, – негромко обратился к нам Геннадий Евгеньевич, – если опасаетесь проблем с Дружиной, то можно оставить здесь, как удобнее.

Мы только успели покивать в ответ, как от дома раздалась медленная музыка и валькирии стали бросать на нас красноречивые взгляды. Виталька, как водится, не растерялся и первым бросился в атаку, ну и мы отставать не стали. Разумеется, разбились на привычные уже пары.

Вечер прошел вполне приятно, хотя, я бы сказал, что нападение все-таки сыграло свою роль и все могло пройти более романтично и раскованно. Я проводил Зою до подъезда, по-прежнему, был чмокнут в щечку, но на рюмку чая не приглашен. Возможно, сам дурак, эту самую рюмку, в смысле, бутылку вина, нужно было запасти самому заранее.

На подходе к дому, с удивлением разглядел в темноте ссутулившуюся фигуру на лавочке. В ковбойской шляпе. Хрустнула ветка, походу, наелся…

Глава 25

Ну, блин. Этому-то что понадобилось? Рефлексировать я не стал, хотел бы боец меня грохнуть – не светился бы так демонстративно. Наверное. К тому же, легкомысленно захваченный с собой АПС грел душу. Сумку обещали донести днем, а ствол сгреб сразу, не удержался. Стоило мне подойти ближе, охранник неспешно поднялся с лавочки, достал сигарету, пачку протянул мне. Я, не чинясь, добыл сигарету из пачки и чиркнул зажигалкой, дав прикурить ковбою, потом и сам затянулся. Охранник ничуть не походил на рубаху-парня, каким я видел его в цехе, но и тем волчарой, что легко взялся за нас с Дроном при спуске с лестницы, он тоже сейчас не выглядел.

– Здравствуй, Максим, – ночной гость первым протянул руку, – меня зови Дмитрием.

Я ответил на рукопожатие и мы синхронно уселись на лавку. Дмитрий мельком глянул на выпирающий карман куртки, где был ствол, но ничего по этому поводу не сказал.

– Ты же знаешь, кто такой Гиоргадзе? – Поинтересовался ковбой.

– Бугор какой-то из Торгового союза, – озвучил свое представление я.

– Сам он видит себя главой Торгового союза, но, пока, все решает внутренний совет, – продолжил Дмитрий, – хотя, Гиоргадзе потихоньку союз подминает под себя.

– Ну, я дел торгашей не касаюсь, – на всякий случай решил уточнить я.

– Не касаешься, – согласно кивнул ночной гость, – но Гиоргадзе не только Торговый союз решил подмять, свои интересы у него и в Цехе имеются.

Не связаны ли неприятности Басова с Гиоргадзе? Да легко! Есть, над чем задуматься.

– Вечер у вас сегодня прошел с огоньком, – невесело усмехнулся Дмитрий.

Наверное, я не совсем добро покосился на ковбоя, ироничность того разом испарилась.

– Не буду ходить вокруг да около, – Дмитрий смял пальцами окурок и зачем-то убрал его в карман плаща, – я часто работаю на Гиоргадзе в последнее время.

Прозвучало, по сути, угрожающе, но вид говорившего просто излучал спокойную доброжелательность, что вообще не вязалось с нашей предыдущей встречей. Там был холодный, умелый даже не боец, а убийца, что ли. Тут же словно старого знакомого встретил.

– А мы планируем работать на Басова, – в тон продолжил я.

– И я о том же, – кивнул ковбой, – нехорошо выйдет, если мы пересечемся по работе, по мне, нет хуже, чем работать по своим.

– Согласен полностью, – признал я и щелчком выкинул бычок на дорогу.

Мы так же синхронно встали с лавочки, пожали друг другу руки.

– Я маякну, если что, – не очень понятно сказал Дмитрий и растворился в ночи.

Такой разговор дорогого стоит. И познакомились, и предупредил, и хорошее отношение обозначил. Лишь бы не хитрил.

Хоть и подмывало уточнить во время разговора, что конкретно ковбой вкладывает в понятие «свои», но сдержался. Да и знал я ответ на этот вопрос. Мы как патроны в рожке. Мы с Дроном хоть и сами не простые ПС, пожалуй, с черным носиком, БП. А Дима, похоже, с черным пояском. И, как ни прискорбно сознаваться даже самому себе, меня это задевало. Профессиональная ревность? Она самая. Опять захотелось на Базу, на переподготовку. Ладно, ночь на дворе, пора на боковую.

Отомкнул ограду, но в дом сразу не пошел – заглянул в баню. Запалил фитиль керосинки, так, тут еще полбака и полотенце, вроде, просохло. Вода еще теплая, не удержался, помылся второй раз за день. Реально полегчало, словно все сегодняшние заморочки смыл. Не фигурально – майку и джинсы замочил в тазу, завтра буду кровищу стрелка отстирывать, кожаную куртку просто протру. С керосинкой в одной руке, с ремнем и пистолетом в другой, завалился домой. Выпил полковшика воды, расправил кровать и улегся поверх одеяла. Что про прошедший день можно сказать? Да неважно, начну думать – стопудово не усну, ну его все к лешему. Задул лампу, залез под одеяло, зачем-то сунул АПС под подушку. Параноик хренов.

Просыпался долго, тягуче. Просто лежал с закрытыми глазами, голова соображает, но обрывки сна еще витают вокруг. Перевернулся на живот, ладонь сама стиснула рукоять пистолета под подушкой. Проверил большим пальцем – хоть с предохранителя ночью не снял. Будильник показывает шесть пятнадцать, разоспался я сегодня. И снилась всякая фигня, даже не вспомню, что именно. Глотнул воды, умылся, накинул повседневку. Сунул крейсерский в ножны, я теперь прибарахлился, на выходных джинсах новый нож, а старые ножны перевесил на старый ремень. Еле-еле удержался, чтобы не взять ствол с собой – просто бежать и целиться, навык нарабатывать. Вышел в ограду и сразу чуть обратно в дом не отпрыгнул. Запах курева близкий, сразу за оградой. А, не, отбой, Пашка нарисовался. Надо же, вежливый какой, ждет, когда проснусь. Открыл калитку, махнул рукой, но Дрон отрицательно покачал головой. С вещмешком пришел, тот, видно, что не пустой, лямки вон как врезались.

– Здорова,Паш, – поздоровались за руки.

– Ты бегать? – Пашка выдал сигарету, чиркнул зажигалкой.

– Ага, тоже хочешь пробежаться?

– Ща, погоди, – Дрон сбросил со спины вещмешок и протянул мне. – Спрячь хорошо в доме.

– Что там? – Я взял мешок за лямки, ничего так, увесистый, килограммов семь-восемь, а объема почти нет.

– Полцинка 9х18.

– Схрон сделать? – я покачал вещмешок.

– Нет, скоро потратим, – Дрон выкинул бычок на дорогу, я тоже не стал докуривать. Зашел в дровник и затолкал мешок за поленницу.

Час от часу не легче. Потратить полцинка, преувеличивает, поди. Мы прошли к тропинке за улицей и побежали по моему обычному маршруту. Огибали разросшиеся кусты и кучи мусора, Дрон незаметно ускорялся. Недалеко от штаб-квартиры Патруля мой стандартный круг заканчивался и я бежал обратно, но Пашка, как ни в чем не бывало, понесся дальше.

– Куда-то конкретно бежим? – не удержался я.

– Ага, – односложно ответил Дрон.

Очень в его стиле. Засек время на всякий случай. Дальше побежали вдоль полигона Братства, мимо колхозного рынка, потом через развалины. А ведь мы к Северной окраине направляемся, а там, наверняка, к Точмашу свернем.

Как в воду глядел – по дуге оббежали «Берлогу», уже на Жукова перешли на шаг. Неплохо так пробежались, считай весь Форт с юга на север. Это, конечно, не пятнадцать километров в час, как на зачете, но километров десять-двенадцать, думаю, поддерживали всю дорогу. Глянул на свои командирские – ну так и есть, сорок две минуты. Бежали километров семь, вот десять километров в час и выходит. Вспотели, как кони, куда без этого, но, вроде, особо даже не устали.

Прокрались мимо разрушенного корпуса к складам. По стене шел патруль Гарнизона, внизу у потухшего костерка, сидели четверо «Крестоносцев».

– В мешке еще три пустых магазина к АПС и кобура для ПМа, – сообщил Пашка.

– Мне бы еще пару-тройку к ПМу, – попросил я.

– Сделаем.

Дрон обернулся ко мне и указал на пейзаж: склады, гарнизонные, «Крестоносцы».

– Скажи мне, Танк, что нам нужно? – Глаза Дрона загорелись прежним огнем.

– Диверсия, – уверенно ответил я.

– Против кого?

– Против всех, Дрон, против всех, – я толкнул Пашку в плечо и повторил – Диверсия.

Глава 26

– Формально это не диверсия, – я отхлебнул темного ключевского из семисот граммовой стеклянной банки, – мы же не урон живой силе наносить или разрушения производить собираемся.

– А что тогда? – Пашка долил себе из двухлитровой пластиковой бутылки и вопросительно уставился на меня.

– Мы собираемся повлиять на политику некоторых группировок силовым методом, – флегматично процитировал я, – а это, формально, теракт.

Дрон отставил банку с пивом.

– Вот террористами мы еще не были, – набычился он недовольно.

– Формально, были, – невесело усмехнулся я.

– Это когда?

– Когда завалили наблюдателя контрразведки и натравили ее на Душмана. А вообще, не парься, я не особо помню всю эту муть, что на политологии втирали, – я примирительно выставил руки.

– Террористами – не хотелось бы, – отрезал Дрон.

– Да понятное дело, можно подумать, я прям мечтаю.

Это мы после рекогносцировки заглянули в «Янус» и взяли двушку пива. А потом зашли к Немцу. Точнее, я послонялся по «Кишке», потому как пропуска в хранилища с собой не захватил, а вот Дрон и зашел. Назад вернулся с объемным пакетом веселой расцветки. Сейчас же сидели у меня в ожидании обещанной посылки от Басова, на столе лежал пакет с двумя кобурами для АПС и коробкой с магазинами. Несколько магазинов для ПМ, несколько для АПС, плюс с десяток кожаных чехлов под магазины ПМ на ремень. Кобуры для АПС кожаные, нагрудные, я такие раньше не видел, но это к лучшему, со стандартными деревянными по городу не походишь.

– Как закончим около Точмаша, – Пашка поставил банку на стол и в упор посмотрел на меня, – надо будет пробежаться, как утром пробежались, до Стены за Техасом.

– Рассказывай, – я тоже отставил банку.

Темнит что-то Дрон, раньше он этим делом не грешил.

– Танк, снабжение наше, оно же не из воздуха берется, – начал монотонно излагать Пашка, – что-то в Форте изыскивают, но товар с Базы – контрабанда.

– И ее нужно как-то переправлять через Стену, – закончил я.

Дрон одобрительно кивнул, снова поднял пиво, мы чокнулись и залпом допили.

– Когда? – Уточнил я.

– Завтра. Часа в четыре шумнем на севере, в пять примем товар на юге.

Пашка начал выгребать магазины, я притащил из дровника вещмешок и высыпал несколько пачек с патронами на стол. Споро набили по четыре магазина под ПМ, по три под АПС. Пашка нацепил сбрую под горку, халтура, слишком заметно. Я попробовал со своей кожаной курткой – намного лучше. Куртка не длинная, но просторная, особенно если не застегивать, то АПС почти не видно. Нацепил новую кобуру ПМ на ремень, туда же чехлы с магазинами. Три магазина АПС рассовал по карманам. Непривычно тяжеловато, бежать точно будет неудобно. Дрон тоже экипировался и недовольно покрутил головой. Решили АПС на Точмаш не брать, подхватим на обратном пути, когда за Техас побежим, для диверсии нам и ПМ хватить должно. Вещмешок с патронами снова затолкал за поленницу и заложил обрезками досок.

Посылку от Басова доставили уже ближе к трем, когда мы варили суп из картошки и «Доширака». Два мужичка сгрузили с телеги пару мешков, затащили их в ограду и неспешно укатили.

– Конспираторы хреновы, – в мешках оказалась картошка, стопудово уделали в земле хорошие баулы.

Но переживал зря, баулы упаковали в толстые синие полиэтиленовые пакеты. Картофан, опять же, лишним не будет. Пашка вытащил бутылку коньяка и выразительно продемонстрировал мне, но я отрицательно покачал голой.

– Под суп по стопочке, – уточнил Дрон.

– Ну, если по стопочке, – не стал выламываться я.

Сточили по две тарелки супа, коньяка, правда, выпили почти полбутылки, но остановились. Я отдал Пашке целую бутылку, себе оставил початую. АКМ и вертикалку с разнокалиберными стволами спрятал к патронам, в дровник. Пашка со своим баулом ушагал часов в девять, когда обсудили планы на завтра. Городской камуфляж и берцы из баула переложил в шкаф. В баул сложил АПС, свой и Пашкин, его чехлы и магазины, свой ПМ и магазины оставил на ремне. Мои магазины к АПС так и оставил в кожаной куртке.

Завтра дело серьезное предстоит, спать завалиться – самое оно. Так и сделал.

Несмотря на выпитый коньяк, спал беспокойно, просыпался пару раз, боясь проспать. В три окончательно проснулся, вдалеке прогремели раскаты грома. Ну вот, за ночь погода испортилась, поди, еще и ливанёт. За окном на ветру зашумели деревья, как не вовремя. Или наоборот, вовремя? Надел старую толстую тельняшку, легкий броник, сверху накинул дождевик с капюшоном из черной прорезиненной ткани. В прошлом году по оказии прикупил. Вчера планировал выдвигаться в старых кроссовках, но сейчас передумал и обул кирзачи, чую, дождь будет. Кобура с магазинами были на ремне, но ПМ сунул в широкий карман плаща.

Пашка нарисовался минут через десять, в берцах, горке и плащ-палатке. Блин! У меня же есть берцы теперь. Но, переобуваться не стал, не тянет идти в незнакомой, неразношенной обувке. Пашка забрал ПМ и магазины, я закрыл дом и ограду и мы, постепенно ускоряясь, побежали вчерашним маршрутом.

Сильные порывы ветра гнали волны по разросшейся траве, раскачивали кусты, редкие молнии освещали округу. Возле учебки Братства нас накрыл ливень, одной рукой, на бегу, я удерживал капюшон, второй – ПМ в кармане. Крупные капли били по дождевику, мы, как два демона, неслись через развалины, рискуя напороться на торчавшую повсюду арматуру или врезаться в разрушенные стены. Ямы очень скоро наполнились водой, пришлось еще и перепрыгивать лужи, как мы еще не выстелились в этой грязюке – вообще не понятно.

Когда развалины закончились, старались двигаться по дворам и не выходить на улицы. Недалеко от «Берлоги» сплошная стена ливня трансформировалась в обычный дождь, точнее, в обычный ледяной дождь. Температура опустилась явно ниже плюс пяти, изо рта вырывались клубы пара, но нам было жарко от бега. На подходах к ангару «Крестоносцев» дождь окончательно стих, от земли стал подниматься туман.

– Через восемь минут патруль пойдет по Стене, – Пашка смотрел на часы.

Мы стояли около аллеи, за разрушенным корпусом Точмаша. Я снял капюшон и достал ПМ, Дрон повторил мои действия. С веток кустов срывались капли, звуки тонули в тумане. Стоило преодолеть аллею, как стало заметно едва различимое в тумане пятно костра. Перед ангаром никого не было, огонь был виден в открытую дверь самого ангара. Изнутри глухо слышались переговаривающиеся голоса. Дрон указал на часы и выставил вперед два пальца – две минуты до патруля. Я обозначил контроль двери, Пашка отошел от торца ангара, чтобы видеть Стену. Подумав, я тоже чуть отшагнул от стены.

Туман наиболее густым был внизу, верха Стены едва достигал. Двух бойцов и идущего первым начальника патруля, на фоне чуть светлеющего неба, мы заметили метров за семьдесят. Довольно удачно получилось – мы внизу, в тумане, а патруль как на ладони. Дрон поднял ствол и пару раз выстрелил в сторону гарнизонных, тут же рванул к аллее. Пару секунд контролировал дверь, но на пороге так никто не появился, а голоса резко смолкли. Начальник патруля уже извлек пистолет из кобуры, бойцы тоже водили автоматами. Чего ждать, я тоже побежал в туман от ангара к аллее.

То ли меня не заметили, то ли по какой-то причине решили не стрелять, но спокойное завершение инцидента не входило в наши планы. Чуть вернулся назад, три раза выстрелил в направлении Стены, ниже патруля. В тумане звуки странно переотражались и быстро глохли. Надеюсь, отсветы костра, подсвечивающие туман, больше заметны, чем вспышки моих выстрелов. Гарнизонные дали очередь вниз, было слышно, как пули пробивают железо ангара. Ну вот, вроде, дело стронулось. Я бросился догонять Дрона, сзади снова очередь из АК, а вот и ППШ ответил.

Пашка стоял за кустами аллеи, хлопнул его по плечу и увлек за собой. Не снижая темпа, той же дорогой, понеслись в Луково.

– Вроде, никого не задели, – выдохнул я на бегу.

Дрон удовлетворенно кивнул. Заметно светало, туман почти рассеялся. Гарнизон существует, чтобы защищать Форт от врагов извне, внутренними занимается Дружина. Скоро окрестности охватит петля облавы и здесь будет не протолкнуться от людей с кубами на петлицах. Мы к этому моменту должны находиться на другом конце города.

Впрочем, вояки тоже забегали. Когда пробирались дворами по территории Лиги, перебегая дорогу к развалинам, заметили оживление около Западных ворот. Бойцы строились, часть спешно грузилась в тентованный ЗИЛ. Топливо в Форте роскошь, а тут расщедрились. Но, нас они уже не захватят в районе облавы. Главное теперь – не нарваться на Дружину. По пути будут опасные места. Патрули, пикеты могут выставить у Колхозного рынка, около «Цапли», на перекрестке у учебки Братства. Ну да это нормально.

До Лукова добрались свободно, такое впечатление, что Дружину или не напрягли вообще, либо всех бросили на облаву. Уже на подходе к дому снова начал накрапывать дождь, без ветра хотя бы. Сейчас бы чайку горячего, но костер в ограде не разведешь, если только печку растопить, да времени нет. Просто напились воды. Быстро нацепили сбрую с АПС, под бесформенными дождевиком и плащ-палаткой в глаза не бросалась. ПМ я так и оставил в кармане дождевика. В целом, даже дух толком перевести не успели, мокрые, больше от пота, чем от дождя, рванули к Техасу. Идею бежать вдоль Стены мы отмели сразу – только засветимся. А вот кварталы Техаса, граничащие со Стеной, были наполовину заброшены, а тут еще и дождь снова усилился.

До нужной точки добежали вообще никого не встретив. Теперь нужно было сворачивать к Стене, куда вела понижающаяся тропа. По этой тропе сейчас вниз, к Стене, стекал ручей дождевой воды. Только мы преодолели спуск и вышли на ровный участок, свернув вместе с тропой, как заметили шедшего по бурлящему ручью навстречу человека. У меня рука уже была в кармане и сжимала ствол, но Пашка дернул кистью, типа, не дергайся. Лицо идущего было закрыто полями ковбойской шляпы. Ну кто бы сомневался.

Глава 27

Мы снова бежали. Нельзя вот так вот сразу – раз и после почти пятнадцати километров еще не известно сколько. Я не жалуюсь, просто отвык немного. Ну как так, контрабандисты хреновы.

Выглядел Дима сегодня как-то не совсем здорово, тридцатилетний парень как-то враз постарел. Лицо опухшее, под глазами мешки, но взгляд такой же цепкий, движения четкие и уверенные. Не вяжется это абсолютно.

– В караван-сарае они отметились, пришли с обозом Комвнешторга – констатировал ковбой, – вестовой подтвердил вчера днем.

Мы стояли у участка Стены, под козырьком подъезда вмурованного трехэтажного дома. Дождь еще накрапывал, но явно стихал. Горячка бега прошла, жара тела уже не хватало и явно ощущалось, что сегодня прохладно.

– А вечером на Торговом пятаке так и не объявились, – закончил Дима, продолжая в упор смотреть на нас, – хотя, обоз прибыл.

– Что обозные говорят? – поинтересовался я.

– На полпути от Собольего колесо у телеги сломалось, отстали ремонтировать. Такого условного знака нет, похоже, правда, сломались.

– Инструкции? – уточнил Дрон.

– Выход поисковой группы, как можно скорее, – ковбой недвусмысленно сверлил нас взглядом. – Вы сейчас – самый лучший вариант.

– Пароль: шкуры серков продаете? Отзыв: в этом сезоне все распродали. – Напутствовал нас Дима.

Стену преодолели под алхимической «Тенью», Дима сам установил в нужных точках и активировал. На Торговом пятаке Дрон нырнул в добротный контейнер, вернулся минут через пять с двумя тощими вещмешками.

– Только что четыре телеги ушли на караван-сарай, минут через пятнадцать-двадцать догоним, – Пашка сунул один мне, а свой закинул за спину.

– А надо? – засомневался я, так же надевая вещмешок.

– Надо, Танк, еще Патруль прицепится, – бесцветно ответил Дрон.

– «Энергощиты» есть? – Пашка неслабо втопил по обочине раскисшей дороги, ну и я не отставал.

– Нет, местным средством затарился – экомаг, патрульные используют.

– Я уже второй год без прививок, – мысленно перебирал сроки действия.

– Сезонные угрозы если только, – Дрон задумался на минуту. – Жгучая кровохлебка в окрестностях Форта не произрастает, остальное еще действует.

А про Патруль Пашка прав, примут со стволами и без документов – кисло будет. Обоз тоже не панацея, но так вероятность проскочить выше, если только проверку документов не устроят. Немного отошли от пятака и побежали. А уже тяжеловато. Долго мы так не продюжим, надо нагонять торгашей, мож получится напроситься на телегу.

– Если прихватят? – чисто для проформы, а может тупо от усталости пробормотал я.

– А что, есть варианты? – недобро зыркнул Пашка.

Да, тогда придется пострелять. Не нравится мне вся эта история, а что делать?

– Пожевать выдали? – мысль о еде взбодрила, явно ощутил, что сейчас бы чего-нибудь схомячил.

– Тушняк, хлеб, картофан, термос у тебя с чем-то, – Дрон, не останавливаясь, порылся в кармане, накопал целлофановый пакетик, в нем два пирожка, – С яйцами и луком.

Сжевали на бегу, хорошо, но мало. Пашка, видно, придерживался того же мнения, потихоньку перешли на шаг. Тут стали заметны комары, до этого летевшие за нами.

– Давай пивнем да перекусим, все легче будет, – Дрон скинул вещмешок.

Дождь, на наше везение, стих совсем, но холодный пронзительный ветер мгновенно выдул все остатки тепла из-под дождевика. У Пашки нашлось с десяток картофелин и котелок, две кружки, у меня – булка не особо свежего хлеба, две банки тушенки и самодельный термос. Чудо бакалеи было сделано из литровой пластиковой бутылки, обмотанной обрезками пористого утеплителя, скрепленного несколькими слоями скотча. Во, четыре таблетки сухого горючего еще и по полторашке воды у каждого.

Скатертью выступило старое кухонное полотенце, в которое были завернуты кружки. Стоило усесться, как комарье с удвоенной силой набросилось на нас. Разогрели тушняк на сухом горючем, сточили с половиной булки хлеба, запили еще теплым разведенным кофе три в одном. Было бы время – точно бы костер развели, хоть кровопийц бы дымом разогнали, а так ни едой, ни отдыхом толком не насладились. Все, надо бежать.

Назвать это бегом довольно сложно, после минут десяти издевательств над собой, перешли на шаг. Ноги передвигать удавалось усилием воли, мышцы ломило. Метрах в тридцати справа рос молодой сосняк. Сбили с обувки грязь, стараясь не приминать траву, зашли в лесок и уселись под лапы.

– Что-то неправильно, – коротко изрек Дрон, массируя мышцы ног.

– Неправильно, что мы несемся куда-то, сломя голову, хотя сами еле ноги передвигаем, – поддержал я его, яростно отгоняя комаров, – пора подумать головой.

– Время уходит, ни отдохнуть, ни проигнорировать задание мы не можем, – констатировал Пашка, – но чую, что сразу соваться к этим контрабандистам неправильно.

Ну а что тут скажешь, одно дело их бандиты всех положили или звери лесные задрали, а если Патруль или контрразведка приняли? Сидят там тихонько, нас поджидают.

– Догоняем обоз, потом просто наблюдаем? Или наблюдаем отдельно от обоза? – пока мне в голову пришли только эти варианты.

– С обозом можем попасть под фильтрацию, а мы без документов и со стволами, – Дрон вслух размышлял.

– Скрытно сопровождать обоз? – эта идея мне нравилась все больше.

Пашка кивнул. Быстро собрались, тут я заметил муравейник. А вот это исключительно кстати. Довольно большой, крупные рыжие муравьи суетились, наводя порядок после дождя. Поплевал на ладошки, побил по кучке, потом тщательно обмазал муравьиной кислотой шею и лицо. Дрон поступил так же, комары хоть не так доставать будут.

Что-то мы сегодня набегались, но деваться некуда, вышли из лесочка и побежали по обочине, по траве всяко лучше бежать, чем по грязи. Через полчаса бега, на очередном повороте петляющей лесной дороги, заметили обоз, четыре телеги. Ну все, теперь опять в лесочек, пойдем параллельно дороге, по чаще поближе подберемся. Хоть и устал, как собака, почувствовал даже какое-то удовлетворение и азарт. Снова вместе, снова в лесу, снова наблюдаем, крадемся.

Глава 28

Кислота муравьев не сказать, что сильное средство от комаров, просто чуть отпугивает. Это я еще в детстве заметил, на покосе, если намазаться – комары меньше жрут и мухи не так надоедают. Хоть и действует недолго, но это лучше, чем ничего. И сейчас это было к месту. Лес не был непроходимой чащей, молодой сосняк менялся то бором, то светлым березняком. Не комары бы и дикая усталость – считай прогулка.

– Надевай, – Дрон покопался в карманах, выдал мне стандартный индикатор магической энергии в виде браслета, себе надел такой же.

– Попадет в руки контрразведки Форта – с нас голову снимут, – тихо, на грани шепота, прокомментировал я.

– Не снимут, скоро ими торговать тут будут, – Пашка ускорил шаг, никак второе дыхание открылось.

– Это с какого перепуга? – Я даже остановился от неожиданности.

– Начальство решило начать алхимическую экспансию на Форт. Официально. В ближайшие год-два.

Час от часу не легче, а считалось, что алхимия стратегическая технология. Ну да начальству виднее. Может, колдунов хотят потеснить на рынке. Бизнесмены хреновы. Тем временем, мы шли уже почти параллельно обозу.

– Полпути до Собольего уже прошли, – заметил Пашка.

Он шел чуть впереди и замер, как вкопанный, тут и мой браслет завибрировал.

– Силовая линия?

– Нет, новые модели необработанные потоки отделяют, – Дрон поводил рукой с индикатором из стороны в сторону, – тут почти сплошная стена, сигнальные чары это.

– Значит колдун рядом, – я уже и сам разглядел слабо светящийся столбик уровня и тусклую буковку «к», – обходим?

Выходить на дорогу мы, понятное дело, не стали, пошагали глубже в лес.

– Чего тянул? Почему раньше не выдал? – У нас способностей к управлению энергией нет, браслет-индикатор вещь просто необходимая.

– Старые фонили, – ни на йоту не смутился Дрон, – Дружина с Гимназией пару человек наших повязала. Эти из новой партии, только тестирование в Форте закончили.

Фонили это да, есть такое. Мы еще когда простыми Егерями были, на учениях нарвались на Патруль, да еще на территории Форта. Раньше их заметили, замаскировались, те уже почти и мимо прошли, да, похоже, гимназист у них был в группе. Развернул патрульных и прямо в нашу сторону. Хорошо, нас больше было и с пулеметом, они и отступили. Стопудово фон колдун засек, мы так решили. У нас с собой тогда только индикаторы активированы были.

– А эти совсем не фонят? – не удержался я.

– У новых пять камер, в любой момент можешь активную камеру ингибитором погасить, а когда понадобится – новую активируешь, – просветил меня Пашка. – И вообще, фонят в активном режиме намного меньше старых.

Я покрутил браслет, красная и синяя микрокнопки есть на каждом сегменте.

– Синяя ингибитор? – уточнил на всякий случай.

– Ага, – кивнул Дрон.

Мы осторожно шли вдоль невидимой стены сигнальных чар, перешагивая через валежник и обходя проплешины со жгучей плесенью. Метров на сто пятьдесят углубились. Возле разросшегося страхогона вообще остановились.

– Кривизна великовата, – мрачно-озадаченным шепотом выдал Пашка.

Тут не поспоришь, обычный колдун надежно ставит охранные чары метров на пятьдесят, хороший обеспечивает радиус до ста, а тут, как я оцениваю, почти двести. По кривизне и центр определить можно, в котором, собственно, сам гимназист. Хреновый такой момент, сразу о многом говорит. Гимназия дружит с Дружиной, такой вот каламбур, а за Стену без Патруля они вряд ли сунутся. И что мы имеем? Сильный колдун от Гимназии, от Патруля, как минимум, проводник. А поскольку где-то тут пропала контрабанда с Базы, от Дружины – контрразведка. А все вместе складывается в паршивый такой вывод – ждут они там именно нас, на живца.

Я осмотрелся, сейчас мы стояли, пригнувшись, в старом березняке, пришли из зарослей молодых сосен.

– Вон с той березы должно быть видно дорогу, – я указал на старое высокое и ветвистое дерево.

Дрон уверенно, но почти бесшумно, полез вверх, благо, крепкие ветки позволяли и одновременно скрывали листвой. Я залег в зарослях северного папоротника. Глушитель, блин. Почему мы без глушителя? Ладно, глушитель – дело десятое. Мысли мрачно возвращались к нелепости происходящего: ни подготовки, ни снаряжения нормального, ни соответствующего оружия. Хотя, если задуматься, обычная для нас ситуация. На Базе нами частенько затыкали внезапные дыры, но там хоть выбор оружия, снаряжение. Усилием воли отогнал раздражение, оно сейчас только мешает.

– Пара телег у опушки, костер, около него четверо, – Дрон спрыгнул с нижних веток, – по описанию – они.

– Обоз видел? – тихо уточнил я.

– Видел, мимо проехали, – Пашка расположился рядом, так же, не сломав папоротник.

Можно в пяти метрах пройти и не заметить, северный папоротник куда выше и разлапистей нашего.

– По предполагаемому центру сигнальных чар как раз лесок, почти между нами и телегами, чуть южнее, – изложил Дрон.

– Колдуна мы не потянем, – не стал я ходить вокруг, да около, – такого, не потянем, точно кто-то из первой двадцатки Форта, а может и десятки.

– Не потянем, – не стал спорить Дрон, – надо подумать, как так сделать, чтобы и тянуть не пришлось.

«Если кто-то вопросил:

Что решит любой пример?

Однозначно – наряд сил,

Непременно – комплекс мер».

Процитировал я точно, даже не сомневался, Андрей Егорович свой предмет вколачивал намертво. За Пашкой было интересно наблюдать, внешне выглядело, словно у него скулы сводит. Простые люди в такой момент просто ржут, а Дрон изображает вот так.

– Ну, с нарядом сил тут понятно, это мы, – продолжил я шепотом, – и увеличение его не планируется.

– А за комплекс мер, таки, можно и подумать, – копируя интонации Андрея Егоровича, добавил Пашка.

Переговаривались мы шепотом, это уже давно стало привычкой в лесу. Лес тишину любит. Подумав, я убрал ПМ в кобуру и вытащил Стечкина, Дрон свой достал сразу же, как спрыгнул с дерева.

– Меняем позицию, понаблюдаем из подлеска, – Пашка указал стволом направление и мы, двигаясь как можно тише, пошли вдоль стены сигнальных чар назад к дороге. К сожалению, почти весь подлесок был отсечен стеной, пришлось устроиться почти у самой дороги. Ну что, пора переходить к планированию и организации того самого комплекса мер.

– Переходим к твоей любимой и самой надежной стратегии – выжидательной? – подколол я Пашку.

– Да, Танк, – Дрон и ухом не повел.

Ну а что тут скажешь, колдуна мы не потянем.

– И чего ждать будем?

– Колдун человек важный, вдруг раньше уедет, – бесцветным голосом Дрон отбивал всякое желание спорить, – а остальных мы положим.

Да и чего спорить, Пашка дело говорит. Подождем.

Ну мы и подождали. Почти два часа. Сточили вторую банку тушенки с хлебом, даже не разогревая, запили остатками кофе. В сон начало рубить просто неимоверно, потому чуть не проморгали.

Сначала легкий шорох, на два выставленные ствола стремительной тенью вышел куратор. На этот раз он нас не подловил.

Глава 29

Да, быстро, да, внезапно, но эта вечная сабля и отпечатавшаяся в памяти манера двигаться – не оставляли шанса ошибиться. Вышел с двумя ПМ, но тут же четыре ствола синхронно опустились. Я повторил скучающее выражение, застывшее на лице Дрона, типа, никого другого и не ждали, да и заметили еще полчаса назад. Хищная ухмылка куратора была подсвечена явным одобрением, оценил. Слитным движением убрал макаровых в широкие карманы куртки, поздоровались за руки. Чтобы поздороваться, я свой АПС сунул в дождевик, а Дрон просто переложил в левую руку. Пашка тот еще жук, Мищенко тоже явно обратил внимание, что ствол остался в руке и чуть ухмыльнулся. С ироничным пониманием ухмыльнулся, Дрон же словно ничего не заметил.

– Диспозиция у нас такая, – сразу перешел к делу куратор, – четверо захваченных контрабандистов, товар обнаружен, уничтожить не успели.

– Сами живые? – Уточнил Пашка.

– Живые, колдун сначала колесо у телеги сломал, а как остановились чинить, так всех приложил чем-то. Захват проводила контрразведка, три человека, с ними отделение гарнизонных. Вечером нас пятерых к ним прикрепили, как поисково-разведывательную группу от Патруля.

– Нас ждете? – не удержался я.

– Контрразведка рассчитывает на Егерей со стороны Города, – не согласился куратор, сдвигая рукав выше, – сверим часы, сейчас десять пятьдесят две.

Дрон кивнул, я подвел свои на минуту вперед.

– В двенадцать наша группа уйдет в поиск на восток, ближе к Собольему, – продолжил куратор, – контрразведчики с колдуном поедут в Форт. Сюда их белая Нива привезла, скорее всего, на ней и уедут. Захваченных повезут гарнизонные, предположительно на тентованном ЗИЛе. Если приедет броневик – вы не вмешиваетесь. Если колдун будет сопровождать ЗИЛ – вы не вмешиваетесь. Отобьете захваченных – доведете до караван-сарая. Задача ясна?

– Так точно, – ответили в один голос.

– Вопросы? – Мищенко требовательно уставился на нас.

– У костра они или подставные? – засовывая АПС в кобуру, поинтересовался Дрон.

– Они. У гарнизонных СВД и РПК, имейте ввиду.

– РПК не ПКМ, – пробурчал Пашка.

– Аккуратнее там, – извлекая стволы, напутствовал куратор и легко растворился в подлеске.

Оно, конечно, многие РПК вообще за пулемет не считают, так, АК с длинным стволом. Если все правильно сделаем, будет неважно – РПК или ПКМ.

– Подождем Ниву, – Пашка снова уселся на траву, – она стопудово раньше ЗИЛа приедет, раньше загрузится.

– И раньше уедет, – поддержал я, – а пока служивые погрузятся, Нива отъедет далеко, даже если перестрелку услышат, вернуться не успеют.

– Логично, но мне нравится другой вариант, – я разместился рядом и стал веткой отгонять комаров, – перехватить на полпути, когда обратно поедут. Там и Нива дальше отъедет, и гарнизонные расслабятся. Опять же нам будет проще отступить в Форт, искать-то нас будут в лесу, как диверсантов из Города. Только «доведете до караван-сарая» все портит.

Покемарили по очереди по двадцать минут, потом Пашка забрался на березу. В одиннадцать пятьдесят пять Дрон спустился и сообщил, что со стороны Форта показалась Нива, затем снова вскарабкался наверх. Минуты через три послышался приближающийся звук мотора. Еще через семь минут Дрон снова спрыгнул на землю.

– ЗИЛ едет, не совсем тент, – Пашка, пригнувшись, направился к дороге, я за ним.

Залегли, а когда машина проехала мимо, осторожно выглянули вслед. Нда.

– Формально, это еще не броневик, – передняя часть бортов усилена толстыми металлическими листами, над ними на турели закреплен ПКМ.

– Да, – Пашка кивнул, – это считается за тент.

– Однозначно за тент, – поддакнул я, хотя, это был бортовой ЗИЛ.

Стремглав оба бросились к березе и мгновенно взлетели на нее. Хорошо листва густая настолько, что реально мешает наблюдать, зато и нас не видно. Справа, на южной опушке над лесом возвышалась старая кряжистая сосна. Вот оттуда сейчас вид что надо. Да ладно, с нашей березы, что нужно, нормально видно.

Нива стояла с распахнутыми дверями, около водительского места щеголеватого вида молодой человек с длинными волосами что-то втолковывал бойцу в камуфляже. С противоположенной стороны озирался некто с рыжеватыми волосами, здорово смахивающий на Кузьминка Г.А. Машины остановились чуть поодаль от телеги захваченных контрабандистов, ЗИЛ ближе к лесу.

– Вон тот хлыщ в костюме с патлами, видишь? – Пашка чуть толкнул меня носком в плечо. – Это зам главного контрразведчика Форта, Илья Степанович Линев.

Я проговорил ФИО про себя несколько раз, вроде запомнил. Между тем, из подлеска вышел куратор, что-то сказал Линеву и указал рукой на восток. Они еще о чем-то поговорили с полминуты, потом Мищенко снова скрылся между деревьев.

Постепенно пространство около машин наполнилось людьми, Линев сел за руль Нивы, рядом с ним грузно плюхнулся упитанный мужичок лет сорока с усами, видимо, гимназист. Кузьминок забрался на заднее сиденье. Машина рывком тронулась и направилась от подлеска к дороге. Гарнизонные обступили захваченных, а трое в штатском стали по очереди сковывать контрабандистов в наручники.

– Проверь сигналку, – Пашка чуть сместился, освобождая ветку, удобную для спуска.

Я как можно быстрее спустился на землю, извлек из кармана дождевика АПС и добежал до места, где мы обходили радиус сигнальных чар. Чисто, вроде. Прошел глубже, ближе опушке, где стояла телега. Ничего, индикатор молчал, я быстро рванул обратно. Дрон уже стоял под березой, в правой АПС, в левой ПМ.

– Чисто, сигналки нет, – я тоже достал макарова из кобуры и взял в левую руку.

– Шестеро бойцов с офицером, погоны не разглядел, один с РПК, плюс трое в ЗИЛе приехали, – монотонно изложил Дрон, – Трое в штатском.

– Снайпера нет, – констатировал я.

– Прикрывает, – Пашка согласно кивнул.

Да, блин, этот снайпер может все испортить.

– Слушай, раз они ждали гостей с восточной стороны, с севера дорога, – внезапно осенило меня, – снайпер, скорее всего, засел на южной стороне подлеска.

– Или с западной, рядом с нами, – закончил за меня Дрон.

Сразу стало на редкость неуютно как-то, прям, ощутил себя в прицеле. Вполне может быть, что сейчас на нас смотрят через ПСО-1, вижу, Пашке тоже как-то некомфортно.

– Сосну с южной стороны видел? – Дрон азартно сузил глаза.

– И что? Побежим перехватывать? Он, поди, уже к машине идет, – остудил я Пашку.

– Главное, чтобы его на сосне не было, – Дрон убрал пистолеты и снова полез на березу.

До верха так и не долез, спрыгнул почти с середины дерева.

– Идет к машине, все, погнали поближе, – Пашка достал оружие и быстрым легким шагом пошел вдоль опушки. Ну, и я за ним. К точке, где подлесок был ближе всего к машине, подошли уже медленно, пригибаясь, а там и вовсе поползли между молодых березок. Понизу, выше травы, но ниже густой листвы, уже видно, что снайпер стоит вместе с остальными около ЗИЛа.

Четверо захваченных сидели около телеги, рядом с ними трое в штатском. Семеро бойцов стояли кружком между телегой и ЗИЛом, офицер говорил с другим офицером, видимо, приехавшим на машине. Шофер сидел кабине. В кузове курил пулеметчик, похоже, третий из кабины.

– У офицеров, наверняка амулеты, – мне все сильнее казалось, что противник может оказаться не по силам, – у пулеметчика и снайпера тоже могут быть. Не говоря о контрразведке.

Мандраж, будь он не ладен. Ну да это дело обычное.

– Все решит пулемет, – тихо сказал Пашка.

Прав, что тут скажешь.

– Лучше возможности не будет, обходи справа, вали контрразведку, а я за пулемет, – не отрывая взгляда от противника, проговаривал Дрон, – начинай после меня.

Все. Пашка налево, я направо, каждый к своим целям.

Глава 30

Солнце припекало неслабо, насколько ночью было холодно под ледяным дождем, настолько жарко становилось сейчас. Приграничье оно такое – то жар, то холод. В дождевике уже конкретно жарко, он создает звук трущейся и хлопающей прорезиненной ткани и просто сковывает движения. Единственный плюс – перемещаясь по сырой земле, я оставался практически сухим, лишь немного промочил старые камуфляжные штаны чуть выше кирзачей. Достигнув намеченной позиции, осмотрелся. Гарнизонные по-прежнему стояли кружком, контрразведка около скованных контрабандистов. И тут я обратил внимание на то, что, по-хорошему, должен был заметить сразу. Бойцы были наряжены в разнокалиберный камуфляж, почти у половины проглядывали тельняшки. Аккуратно, как можно беззвучнее, снял с себя дождевик, броник, потом тельник, потом снова надел бронежилет, а на него тельняшку. Теперь я одет почти как солдаты гарнизона.

Зачем это мне? Попытавшись расстрелять контрразведчиков, я, скорее всего, упрусь в их амулеты. Даже относительно дешевые и доступные выдержат несколько попаданий слабых пуль ПМ. Стоит увязнуть в перестрелке – сразу крышка. Я переключил ствол на автоматический огонь, засунул АПС за пояс сзади, макарова в кобуру и стал наблюдать за поляной. Очередь из стечкина дает больше шансов, будем считать приоритетным оружием. Но нож – это бесшумность.

Не прошло и пяти минут, как трава за ЗИЛом шевельнулась, затем Дрон легкой тенью взлетел в кузов грузовика. Ну, все. Понеслась. Взял новый нож обратным хватом, спрятав лезвие за рукой, левой рукой сорвал небольшую ветку.

Пулеметчик в кузове только начал поворачиваться к Пашке, а я неспешной походкой направился из-за деревьев к ЗИЛу, аккурат между гарнизонными и контрразведчиками, ближе к последним. Двое из контрразведки стояли ко мне спиной, третий обернулся на движение в кузове грузовика. Какой наблюдательный. Лишь бы на меня внимание не обратил. На мое появление никто особо не отреагировал, только бородатый контрабандист подозрительно покосился. Я демонстративно отмахивался веточкой от комаров. Со стороны ЗИЛа – сдавленный вскрик, два частых выстрела, звон стекла, почти одновременно лязг затвора. Ага, ножом пулеметчика, выстрел в кабину, а может, оба в кабину. Лязг затвора прям взбодрил. Вроде, вышел из предполагаемого сектора обстрела, который сейчас Пашка зальет огнем, но шаг чуть ускорил.

Прыжок к стоящим спиной, они уже начали поворачиваться, один даже макарова успел достать. Пара быстрых ударов клинком сверху в шею одному и другому. Тут же ударила очередь из кузова грузовика, захотелось упасть и вжаться в землю. Близковатенько. Двое еще только начали заваливаться, когда третий сориентировался и начал действовать. Мы, помнится, тоже отрабатывали такой элемент – резкое падение на спину. Я выбросил правое плечо вперед, чем сократил время заведения правой руки за спину, сжал рукоять АПС, этим же уменьшил площадь тела под обстрелом, став боком. Затем, продолжая движение, легкий наклон влево и шаг туда же – пара выстрелов ушли правее, даже амулет бы не понадобился, но, близко прошедшие пули уже активировали его. Мерзкое ощущение, как крупным рашпилем, нам говорили, защитное поле так реакцию передает. Наверное, нужно было подхватить падающего и закрыться от выстрелов? Не, ну его, только кровищей бы залило. Обратное уклонение вправо, с подшагом, правое плечо назад – еще пара пуль уходит уже слева, теперь рука со стволом смотрит вперед, можно стрелять. Длинная очередь в пять патронов, у противника тоже амулет, пули огибают невидимую защитную сферу. Со стороны ЗИЛа безостановочная стрельба, Дрон решил высадить всю ленту в одну очередь? Совсем ствол не экономит. Хотя о чем я? До четырехсот выстрелов еще далеко. Контрразведчик кувыркнулся назад и оказался снова на ногах, продолжая разряжать макарова в мою сторону. Я выдал еще очередь, хоть на этот раз и ухватил пистолет двумя руками, ствол жутко колбасит, благо между нами буквально три-четыре метра. Тут же отшагнул влево, дал еще очередь. Пока уклоняюсь, нагрузка на амулет всяко меньше. А у противника все, патроны ёк, он развернулся и понесся к лесу, на ходу перезаряжая оружие. Грамотно, он теперь боком ко мне и движется.

– Ложись! – Пулеметный огонь оборвался, я же ничком упал на землю.

Пашка, ясно дело, не оплошал, не знаю, что за амулет был у контрразведчика, но пары-тройки секунд работы ПКМ хватило. Сначала пули красочно огибали защитную сферу, фееричное зрелище, затем стали впиваться в тело. В ленте, похоже, через два были трассеры, видео и аудио эффекты на высоте, особенно, если учитывать, что очередь прошла почти надо мной. Плюс часть отклоненных пуль ушла вдаль под углом рикошетом от земли. Даже красиво. Отвык я уже от такого? Да нифига.

Перекатился на спину, перекинул АПС в левую, правой достал из кобуры ПМ, направил в сторону, где были гарнизонные. Аккуратно начал подниматься на ноги. Напрасная предосторожность. Только изрешеченные тела. А Пашка изменился, раньше у него только злой азарт в глазах светился, а сейчас какая-то печаль добавилась. Ленту-сотку расстрелял, кучу народу положил, оно и понятно. Дрон спрыгнул на землю и направился к контрабандистам, я сунул АПС обратно сзади за пояс, в нем, если не обсчитался, еще восемь патронов. По пути поднял нож, вытер об одежду контрразведчика.

Контрабандисты, похоже, решили судьбу не испытывать. Распластались на земле, один даже голову руками прикрыл.

– Лежим мордой в землю! – Внезапно подумалось – ни к чему ребятам наши лица видеть. Лишняя это информация для них. Абсолютно.

Пашка сбегал за плащ-палаткой и вещмешком, потом я за своим дождевиком, новой кобурой для АПС и тоже вещмешком. Стечкина переложил в кобуру, напялили плащи и натянули поглубже капюшоны, теперь лиц точно не разглядишь.

– Шкуры серков продаете? – Пашка сменил магазин ПМ.

– В этом сезоне все распродали, – глухо пробубнил в землю бородатый контрабандист.

– Поднимаемся, лезем в кузов, – Дрон повел скованных к ЗИЛу.

Я быстро обыскал контрразведчиков, скидал в вещмешок документы, пистолеты, магазины, нашел и сунул в карман ключи от наручников. Кого взял на нож, с них еще пара амулетов, у третьего – огарок, изогнутая окисленная проволока, камень сгорел. Дрон подрезал бинокль и повесил на шею. Время поджимает, уже почти полторы минуты тут возимся, а ведь положили всех секунд за двадцать пять, максимум тридцать. Не ровен час, Патруль нарисуется или Нива вернется. Хорошо, что сковали контрабандистов руками вперед, хоть в кузов залезть смогли сами. Дрон их чуть ли не пинками подгонял. ЗИЛ завелся сразу и мы рванули к караван-сараю. Я за рулем, гребаная перегазовка. Так, нафига я это делаю, это же не газон, у сто тридцать первого ЗИЛа коробка синхронизированная. Дрон разместился в кузове, контрабандистов проконтролирует, да и у пулемета кто-то должен быть. Благо, в железном ящике нашлось еще пяток коробов-соток к ПКМ.

Минут десять проехали, начались поля, а по правой стороне вообще болотина. Еще минут через пять Пашка два раза стукнул по кабине. Ожидаемо. Я посмотрел в зеркала, толком ничего не увидел, остановил машину.

– Нива? – двигатель я не глушил, открыл дверь и вглядывался вдаль.

– Тут подождем, – Дрон сама невозмутимость, в бинокль просматривает дорогу.

Я вспомнил карту этой местности, правильно все, дальше пойдут перелески, дорога петляет между ними. Тут уже и до Собольего всего ничего. Такого протяженного открытого участка уже не будет. Контрразведчики догонят, внезапно вывернут из-за леса метрах в пятидесяти и гимназист нас поджарит. А в поле с пулеметом мы их не подпустим.

– А если они остановятся и станут выжидать? – не удержался я.

– Пять минут ждем. А там или навстречу рванем, если покажутся, или дальше поедем, – уверенно ответил Пашка.

Собственно, так и вышло, минуты не простояли, как вдалеке мелькнул белый автомобиль. Я развернул ЗИЛ и рванул навстречу. Нива даже не остановилась, не видят нас? Снова два удара по кабине, я затормозил. Чуть меньше километра до них, на мой взгляд. Тут же ударил ПКМ. Эта лента без трассеров, не понятно толком, попали или нет, но Нива развернулась и скрылась за ближайшим лесом.

– На караван? – я снова встал на подножку. – Или машину бросаем?

– Вопрос, – Пашка почесал затылок под капюшоном и изложил плюсы – грузовик, да еще с пулеметом – ценный трофей, хорошая премия, да и на машине – не пехом переть.

– Только на плотине пост Форта, а около Соколовского вообще погранцы стоят, – подхватил я, но перечислил минусы. – Если на Лесной решетку опустить успеют, не факт, что ЗИЛ ее проломит, да и не наш это метод.

– Бросим машину перед речкой? – Пашка задумчиво оглянулся на контрабандистов.

– Или через брод, тут километров пять всего, – Дрон тоже знал про переправу на юге, года четыре назад по ней Лесную преодолевали, – ЗИЛ может пройти, нет – бросим.

– Гляди, что есть, – Пашка открыл длинный ящик, служивший одной из скамеек и расположенный вдоль борта, выудил оттуда ручную лебедку. – Во, тут и трос.

– Проедете, на той неделе там обоз проводили в Волчий Лог, – подал голос все тот же бородатый контрабандист, – мужики, может, наручники снимите, а?

– Не, пусть на вас пока побудут, – не повелся Дрон и достал почти пустую пачку сигарет. Ну а что, после заварухи еще потряхивает, закурить – самое то.

– Сколько на Базе за ЗИЛок могут дать, – поинтересовался я, хорошая премия лишней не будет.

Взял протянутую сигарету и тоже закурил.

– Рублей десять-то, поди, дадут, – отозвался Пашка, – Серебром.

– Каждому?

– Каждому.

– Вброд? – не стал тянуть я.

– Ага.

Жадно докурили, я хлопнул дверью и мы, петляя между лесочками, рванули на юг. Ну, как рванули – по бездорожью быстрее десяти километров в час особо не погонишь, так что, минимум полчаса трястись по колдобинам.

Глава 31

ЗИЛ надсадно ревел, преодолевая многочисленные канавы и невысокие подъемы, машину неимоверно мотало из стороны в сторону. Я крепко держался за руль, Пашка уверенно пружинил ногами у пулемета, а вот контрабандистам не позавидуешь, подбрасывало их знатно. Совсем я расслабился – ствол у меня почти разряжен. На ходу сменил магазин АПС. Надо бы дозарядить магазин. Как и предполагал, спереди обнаружилась штатная лебедка, с ней точно не забуксуем. Хоть у Дрона и глаза на затылке, я частенько оглядывался через разбитое окошко в кузов. Береженого Бог бережет.

Через открытые окна в кабину набились комары и пауты, весело жужжащие и бьющиеся о стекло, что живо напоминало деревенское детство. На краю деревни, у самого леса, стоял полуразобранный ГАЗ-52 с частично уцелевшим остеклением кабины, в нем мы играли в шоферов. В кабину так же набивались насекомые, нда, пришлось даже усилием воли прогонять нахлынувшие воспоминания.

Пару раз пришлось проламываться через густой, но низкорослый ивняк, разросшийся в низинах. Явно заболоченные участки угадывались по камышу, их объезжал по возвышенностям. Минут через пятнадцать пути, местность выровнялась и приобрела легкий наклон к реке, а там и она сама блеснула лентой среди перелесков. Поля стали шире, молодой березняк сменился зарослями ивы, тянувшимися вдоль Лесной. Еще через пять минут выехали на уходящую вправо, почти заросшую грунтовку, ну вот, теперь мимо брода точно не промажем. Переключил скорость, поддал газу, ЗИЛ ходко покатил вперед. Метров за сто перед речкой, дорога резче пошла под уклон, открылся вид на переправу. На мелководье, у самого берега, торчала высокая сутулая фигура. Прочные костяные пластины по телу, длиннющие и острые когти на лапах, зеленая шерсть на голове и клочками по телу, такая же борода. Вурдалак. Стоит, зараза, пялится на приближающуюся машину. И что характерно – сваливать не собирается. Не надо бы нам шуметь, но Дрон уже два раза саданул по кабине, я одновременно выжал тормоз и сцепление, машина резко встала. Зверюга недовольно рыкнула и попятилась к камышам, еще больше ссутулившись. Я уже приготовился газануть, только Пашка лязгнул затвором и всадил в вурдалака длинную очередь.

– Заче-ем? – Перекрикивая двигатель, протянул я.

Дрон только зыркнул и ничего не ответил. Поганое настроение у него после перестрелки, вернее расстрела. А я, грешным делом, внутри ощущал нехорошую такую радость, что ли. Что не мне пришлось положить кучу народу. Не хорошо это, не добавляет мне это того содержания серебра, про которое Семенихин говорил, душевного серебра. Настроение разом скисло, зато и мандраж чуть отпустил. Правильно Дрон вурдалака расстрелял, может, жизнь кому-то спас этим. Ну, а что шумнули, в этом, конечно, хорошего мало. Скоро сюда служивые со всей округи подтянутся. Если есть такие.

Лежащего вурдалака я объехал, не хватало еще баллоны пропороть когтищами. Лесная обмелела, переправились без проблем, даже лебедка не понадобилась. ЗИЛ, бодро порыкивая, покатил к Еловому, в само село не будем соваться, объедем, а там и до караван-сарая рукой подать. О том, что у Соколовского погранцы фортовские стоят, старался пока не думать. Доедем до места, выгрузим незадачливых контрабандистов, там и поразмыслим. Наверное.

Ага. Да. Конечно. Когда до караван-сарая оставалось с полкилометра, на проселке возникла знакомая фигура с саблей. Я быстро прикинул в уме. Ну, да, патрульные же не делали крюк до брода, а двигались не намного медленнее грузовика, всяко, Мищенко их гнал, как нас когда-то гонял. Я остановил ЗИЛ и выпрямился на подножке, но глушить не стал. Справа лес почти вплотную подходил к дороге, Дрон махом развернул туда ПКМ. Куратор удовлетворенно кивнул и оскалился своей волчьей ухмылкой.

– Машину я забираю, – Мищенко двинулся к грузовику, – возвращайтесь в Форт.

– Так точно, – хором ответили мы.

– Почему оружие не собрали? – Уже тише уточнил куратор.

– Торопились, – бесцветно ответил Пашка. – Разрешите идти?

– Идите, – Мищенко заложил руки за спину. – Молодцы, в двадцать пять секунд уложились.

Доброе слово и кошке приятно. Где я это слышал? Неважно. Мы развернулись и пошли назад по той же дороге. Я обернулся – из леса вышли двое патрульных и остановились напротив куратора. Мищенко навербовал людей уже и в Патруле? С него станется. А двое других, видимо, остались оружие караулить. Или прикрывают из леса. Дрон протянул пачку – как раз две сигареты осталось. Почти дошли до Елового, сзади раздалось с десяток выстрелов. СКС и макаров.

– Надеюсь, это они не контрабандистов расстреляли? – медленно изрек Пашка.

Ну, вот и гут, исправилось настроение у братишки, раз даже шутит. Это патрульные перестрелку с нами изобразили, скорее всего. А куратор да, жирного леща нам кинул, обычно похвалы от него не дождешься. Я хлопнул Дрона по плечу и мы зашагали по проселку. Фиг с ней, с премией за грузовик. Сами целы, начальство довольно, что еще надо? Как что, я бы сейчас задрых часов на десять-двенадцать, только перед этим сточить бы чего.

– Давай в караван-сарай завалим, а? – катнул я пробный шар Пашке. – Сдадим ПМы в оружейный, да отобедаем?

– А ты номера со стволов уже сбил? – сказал Дрон осуждающе, но с явной тоской.

Да, тело ломит, набегались за сегодня. Адреналин схлынул, в сон клонит. Пожрать и поспать – вечное для служивого. Но – нет. Нельзя нам светиться на людях. Отдохнем только в Форте.

– Там же, вроде, хлеба полбулки, картофан и банка тушняка остались? – намекнул я.

– Ты и мертвого уговоришь, – сдался Дрон.

Мы сошли с проселка и устроились в подлеске, так, чтобы контролировать дорогу. Оказывается, если не снимать капюшон, то комары не так докучают, но, все-таки, жарко. Оставшейся воды и сухого горючего хватило, чтобы сварить картошку с тушенкой. Получившийся густой суп разлили по кружкам и сточили в два приема, пять картофелин еще и осталось. Горячая пища благостно воздействовала на организм, тепло разлилось по всему телу. Хорошо, но мало. Чаю бы или кофе, но, чего нету, того нету. Только доели, как услышали звук двигателя, похоже, наш ЗИЛ поехал в сторону караван-сарая, поскольку звук отдалялся. Эх, а нам пехом до самого Форта. После перекуса почистили стволы, я выщелкнул патроны из трофейных магазинов и дозарядил свой. Протерли посуду травой, допили по глотку воды и сошли с дороги, пошагали к Форту уже по колее ЗИЛа в траве. Идея так себе, можно нарваться на преследователей, идущих по следу, но мы надеялись обнаружить их раньше. Если таковые вообще есть на данный момент.

Как оказалось, таковые, действительно, имелись. Мы там же свободно перешли Лесную вброд, расстрелянный вурдалак валялся на берегу, никто им еще не заинтересовался. Только начали подниматься по дороге, как вдалеке послышался звук двигателя. Я даже начал сомневаться в дефиците топлива в Форте, хотя, мы теперь важные птицы и желанная добыча, как для Гарнизона, так и для Патруля или погранцов с контрразведкой. Благо, трава вдоль берегов росла высокая и густая, еще и перемежалась молодым ивняком. Аккуратно раздвигая и выравнивая за собой траву, мы отошли от дороги и затаились в ближайших кустах. Вовремя, скоро показался Урал, тент которого был разрисован колдовскими письменами. Я узнал только стандартные гимназические от нечисти, каюсь, подзабыл этот вопрос. Между тем, машина тормознула около вурдалака, из кабины вышел боец в городском камуфляже, но без погон, еще двое выпрыгнули из кузова. В таком же камуфляже.

– Первая рота, – просветил Пашка, – а Урал погранцовский.

– Это ж ближний патруль, чего их сюда кинули? – удивился я.

– Разворошили мы осиное гнездо, – ровно, как всегда, проговорил Дрон. – Забегали.

Патрульные попинали вурдалака, о чем говорили разобрать не удалось, потом один, видимо, старший, рявкнул:

– Ревень, давай со своими!

Из-под тента выпрыгнули трое, один с СВД, двое с СКС и тесаками. Эти были одеты разномастно, похоже, не из Первой роты. Троица огляделась, затем боец с СВД указал на пригорок по ту сторону дороги от нас. Еще переговорили о чем-то со старшим, потом Урал укатил за реку, а оставшиеся залегли на пригорке. Все, их не видно.

– Ну, блин! – прошептал я.

Протупили бы подольше, тут бы нас и приняли. Ничего не скажешь, вовремя брод перешли.

А вот Дрон, я бы сказал, почти улыбался, глаза снова загорелись. Хотя, о чем-то подумал и снова стал холодно бесстрастным.

– Поползли, – только и сказал.

Двинули, к счастью, в противоположенную от засады сторону, где виднелся неглубокий овражек. У Пашки хоть плащ-палатка защитного цвета, а у меня дождевик вообще черный. Поначалу мы просто прикрывались кустом ивняка, потом Дрон навел на пригорок бинокль.

– СВД на переправу смотрит, больше ничего не видно, – Пашка убрал оптику и мы поползли дальше.

Как и учили, мы огибали высокие зонтичные пучки и синеватый северный морковник, старались ползти по вьющемуся мышиному горошку. Двигались, медленно пригибая траву, что бы та не выпрямлялась и не шаталась за нами. Пусть медленно, но достигли овражка и тут уже ускорились.

Выбрались за гребень понижения перед рекой, пригорок с засадой остался ниже, тут нас точно не спалят. Другое дело, что по пути могли оставить и другие группы, легко можно на секрет нарваться. Тут мне прям легко так стало, мы ж Егеря, мы ж могем! Только бы не лажануть. Посовещавшись, решили пойти вдоль реки, ну ее, колею эту. По-хорошему, вся движуха должна в сторону Базы уйти, все ловят диверсантов-Егерей, возле Форта тихо должно быть. Вот и посмотрим.

Глава 32

Идти по дороге, пытаясь выдать себя за… Да за кого угодно, охотников, грибников, травников, возможности не было. Документов ноль, а сама дорога кишит. За почти полтора часа видели УАЗ буханку, снова белую Ниву и, неожиданно, – ранее захваченный нами ЗИЛ. Грузовик на полной скорости пронесся в сторону караван-сарая. Десяток человек, набившихся в кузов, Пашка определил как бойцов из роты дальней разведки. Коллеги, коптить их через коромысло. Это не считая торговых обозов, лесорубов и охотников. Или не охотников, а перекрасившихся патрульных.

Шли мы опять по лесу, вдоль дороги, но уже по другую сторону. Наши следы на той стороне, оставленные в процессе наблюдения за засадой контрразведки, стопудово уже изучает Патруль. Двигались довольно медленно, опасаясь нарваться на секрет. Напротив поляны, где Дрон учинил расстрел гарнизонных, задержались почти на десять минут. Там, под охраной дружинников, сотрудники городского морга грузили трупы на телеги. Неслабо все закрутилось, раз уж Дружина работает за стенами Форта. Дрон заметно помрачнел, даже с шага сбился.

Идти ни правильным боевым шагом, ни дальним походным, сил уже не было. И в голове как туман. Хотя, я бы боевой шаг, все-таки разделил на два типа. Первый, когда наступаешь внешней стороной стопы, начиная с пятки, вес на задней ноге, передняя как бы прощупывает на предмет препятствий. Этот шаг хорош при подкрадывании, позволяет спокойно целиться, аккуратно перекатываясь с пятки на носок, руками стабилизируешь оружие. Второй шаг, когда наступаешь почти на носок и ближе к внутренней части стопы, нагружается сильный большой палец, такой шаг позволяет активно и амплитудно маневрировать из стороны в сторону и двигаться довольно быстро. Но и устаешь, соответственно, быстрее. Есть еще дальний походный шаг, наступаешь ногой ближе к носку, нагрузка по внешней стороне стопы, так меньше ноги устают при длительных переходах. Сейчас же ноги уже просто гудели, двигаться, не создавая шума, удавалось с большим трудом.

Кроме шага, важен настрой. Когда крадешься – один, когда маневрируешь в бою – другой. Тут же, идти еще прилично, но и чисто походный шаг не применим – противник рядом, расслабиться нельзя. Еще и силы на исходе, я поймал себя на том, что и настрой уже поддерживаю с трудом. Если бы не ночной забег, намного легче было бы. Что-то я разнылся, тут осталось-то километров пять, жизнь на гражданке расслабляет, это факт. Осознание собственной слабости моментально вернуло нужный настрой, даже в голове прояснилось, шаг стал плавней и уверенней.

Окрестностей Форта достигли за час двадцать, все-таки красться по лесу, это не бежать по дороге. На удивление, в лесу никого не встретили, только развилку на Старую Мельницу и Теплую поляну контролировал совместный пикет Патруля и Дружины. Его мы обошли по дуге, на случай секрета. Остановились на опушке леса, так, чтобы был виден Торговый пятак. Без документов, до темна, решили не соваться.

– Покемарь до семи, я первый постою, – я взял у Пашки бинокль.

Три часа-то продюжу, а там сам давану на массу до десяти. Дрон подложил под голову вещмешок, глубоко натянул капюшон, в надежде, что комары будут меньше донимать и тут же вырубился. Я прокрался к толстой корявой сосне на краю леса, но воспользоваться биноклем не решился – солнце уже на юго-западе, оптика может бликануть. Особой суеты около Юго-восточных ворот не наблюдалось, видимо, основной ажиотаж уже схлынул. Из Форта, на ночь глядя, никто не поедет, на пятаке стояли лишь прибывающие со стороны караван-сарая и Северореченска обозы, что выехали в обед. Хотя, большая часть Северореченских предпочитают Западные ворота. Чуть в стороне лежала поваленная с корнем сосна, похоже, этой ночью ветром в бурю и повалило. Я устроился сидя в корнях, подлесок просматривается хорошо, Пашку тоже вижу, зато мое укрытие в глаза не бросается. На часах пятнадцать минут пятого. Теперь главное, чтобы не срубило, глаза просто слипаются.

Очнулся от голосов со стороны дороги, даже не понял – спал или просто тупил с закрытыми глазами. Проморгался, в руке ПМ, указательный палец вдоль ствола, твою мать, не помню, как я его вытащил. Когда к сосне с биноклем ходил, ствол точно в кобуре был. Час от часу не легче. Глянул на часы – без десяти пять. Голоса медленно отдалились и затихли, Пашка так и дрыхнет, даже дыхание слышно. Хорошо у дождевика рукава длинные, а так бы все руки искусали. Собственно, только кончик ствола и видно. Убрал ПМ в кобуру, чудом бесшумно доковылял до корявой сосны – ноги дико затекли. На солнце набежала вполне темная тучка, посему без опаски воспользовался биноклем. Народа у ворот ни больше, ни меньше, видимо новые обозы еще прибывают. А погода портится, вот уже и тучки заходили, как бы к ночи дождь не ливанул. Да пофиг, нам бы за Стену перебраться.

Дотянул до семи. И даже не уснул. Чуть не свихнулся, еле удержался от разборки и чистки пистолетов. Правда, кирзачи снял и посидел минут десять, ноги подышали, кайф прям. Хорошо, что не носки надел, как пить дать, ноги бы стер на бегу или носки бы изорвал. Ну да, хорошего помаленьку, портянки перемотал и снова обулся. Каждые пятнадцать минут ходил или за Торговым пятаком понаблюдать, или за дорогой. Тихонько толкнул Пашку в плечо, тот потянулся, молча ушел к вывороченной сосне. По следам, зараза, понял, где я три часа проторчал. Пошатывает бойца, хотя, столько проспать – не так и мало. Но теперь грузовик с печенюшками разбился на моей улице, три часа сна мои. Положил под голову вещмешок, как и Дрон, руки глубже в рукава, а на голову капюшон. Закрыл глаза и отключился.

Проснулся от легкого толчка в плечо. Первое, что увидел – уже напитого комара на своей руке. Ну вот, видимо, ворочался во сне, ладони вытащил из рукавов дождевика. Прихлопнул кровопийцу, поднялся на ноги. А-а, понятно, почему Пашку штормило, ноги гудят, мышцы ломит, причем, одновременно. Пить хочется, спасу нет. Глянул на часы – девять двадцать пять, раз Дрон разбудил раньше, значит есть причина.

– Большой обоз идет, – Пашка закинул вещмешок за плечи, – с ними до пятака пойду, жди здесь.

– Лады. Вода осталась? – Я свою всю выпил, а Дрон вообще пил мало, это я еще на Базе заметил.

Пашка достал полторашку, отпил, остальное без слов кинул мне, гут, на дне еще что-то плещется. Я жадно допил содержимое одним большим глотком, теперь жить можно.

– И бинокль оставь, – Дрону он без надобности, только лишний раз внимание привлечет, а мне пригодится. Скоро, конечно, стемнеет, ну хоть час за пятаком понаблюдаю, если понадобится.

Обоз, действительно, немаленький, полтора десятка телег. Чего они так припозднились? Знамо дело, чего. Стопудово, фортовские служивые им крови попили. Наверняка все документы до запятой под микроскопом просмотрели, да и каждую телегу не по разу обыскали. Дрон тихонько вышел из подлеска и стал неспешно нагонять хвост обоза. Вплотную не подходил, шел метрах в пятидесяти, если кто его и заметил, так близко от стен Форта тревогу поднимать не стал. Получилось, что для обозников Дрон левый пешеход, а для посторонних выглядел как отставший обозник. Так добрался до Торгового пятака, что я и наблюдал в бинокль. Обоз остановился у ворот, Пашка тут же затерялся среди палаток, ларьков и вагончиков.

Стемнело почти сразу после одиннадцати и сгустившиеся тучи сыграли в этом не последнюю роль. Пашку я, можно сказать, проспал, услышал метров с десяти, когда тот крался уже по подлеску. Это ему плюс. Ну а мне минус, совсем расслабился.

– В двенадцать двадцать идем на то же место у Стены, – Дрон достал из кармана новую пачку «Кэмэла», но тут же спрятал обратно.

– Давай пыхнем, первый раз, что ли? – воспротивился я.

Зажигалкой чиркали, укрывшись плащ-палаткой и дождевиком, курили согнувшись, в кулак, так же закрываясь полами со сторон дороги и Форта.

– Опять Дима под «Тенью» проведет? – Приятная расслабленность после курения растеклась по телу.

Пашка неопределенно пожал плечами. С полчаса просидели тихо, как мыши, еще раз покурили и поползли к Стене. Двигаться по полю к нужному участку не рискнули, мин там натыкано, всю ночь провозимся. Прокрались близко к дороге, почти к самому Торговому пятаку, а там вдоль Стены, прожекторы под таким углом направляли редко. Сверху слышались шаги и голоса гарнизонных, мы, прижав уши, как коты, крались к нужному участку. Еще почти пять минут ждали на месте, в двенадцать семнадцать Дрон активировал индикатор магички и ровно в двенадцать двадцать тот мигнул маленькой буковкой «а» и столбиком уровня.

Дима вышагнул из Стены в своем стандартном плаще, но без шляпы, в знак приветствия поднес два пальца к виску. Мы быстро прошли по туманному переходу, ковбой замыкающим, затем погасил «Тень».

– В Форте с двенадцати комендантский час, не попадитесь, – каким-то нездоровым голосом прошептал Дима и ушагал в сторону Юго-восточных ворот.

– Из-за нас такой шухер? – больше констатировал, чем спросил я.

Пашка только кивнул в сторону Техаса, куда мы и просочились после прохода патруля по Стене.

– Нам бы какое-никакое алиби, – задумчиво сообщил Дрону, когда уже подходили к дому.

– Говори, был у меня, « У Хоттабыча» весь день просидели, – Пашка опять достал пачку, сели на лавочку и закурили.

– Ночевать у меня будешь?

– Не, меня уже обыскались, дела были на сегодня назначены, а мы пробегали.

Докурили, Дрон попрощался и ушел.

Я отомкнул ограду, по всем признакам, гостей не было. Баню затопить бы, но сил уже не осталось, долгий и насыщенный день получился. Но в баню, все-таки, зашел, умылся, помыл ноги холодной водой, бросил портянки на лавку. Дома разделся, расправил кровать и провалился в сон.

Глава 33

Как спал и как проснулся – вообще не понял. Лежу, пялюсь в потолок, на старом комоде громко тикает будильник. Ни как уснул, ни что снилось, только побеленный потолок деревенского дома. Так хорошо, что даже поворачивать голову, чтобы посмотреть время, не хочется. В голове абсолютная пустота, в теле приятная расслабленность. Не надо никуда бежать под дождем, красться мимо секретов, отгонять вездесущих комаров. Как только начал это осознавать, мысли зашевелились, понял, что солнце уже высоко, поди, уже часов десять. Не угадал, будильник укоризненно указывал на двенадцать. Постепенно улетучилась расслабленность, стало понятно, что ноги гудят после вчерашнего.

Рывком встал с кровати, ноги отозвались болезненной ломотой. Доковылял до ведра с водой, напился. Умылся, проверил ведро в умывальнике, еще не полное, вроде, после обеда вынесу. Прохладно, брр, быстро натянул старые камуфляжные штаны и тельняшку, надел кроссовки, вышел в ограду. Уселся на лавку, солнышко пригревает, хорошо, сразу согрелся. Блин, сейчас бы чаю горячего, а лучше кофе. В чайник старую воду из питьевого ведра, домой принес свежей из колодца – полведра пить, полведра залил в умывальник. В дровнике насобирал коры и щепок, развел костерок в кирпичах, поставил чайник на огонь. Стоило только пламени разгореться – сразу уставился на огонь, завис, хоть и мыслей особо никаких, так, туплю. Чайник закипел, из носика повалил пар, я отвис и засыпал заварку прямо в чайник, еще и паром чуть не обжегся. Минут через пять заварится, живот заурчал, конкретно намекая, что и сожрать чего-нибудь было бы не лишним. А к чаю только сахар. Достал из шкафа пачку рафинада, только вернулся к столу в ограде, как услышал знакомые голоса. Дрон подвести не должен, чую, прям, не с пустыми руками идут. Отомкнул ворота, вышел навстречу, у Пашки вещмешок за спиной, Виталька несет бутылку вина и пакет. Думаю, у меня даже глаза загорелись, вряд ли пацаны без жрачки.

– Как раз чай заварился, – поздоровались за руки.

– Мы пряники приперли, – заулыбался Виталька.

– Комендантский час, я так понимаю, закончился? – Вспомнил, как мы крались по ночному Форту.

– В шесть утра еще.

Зашли в ограду. В пакете оказалась картонная коробка пряников и булка хлеба. Пашка развязал мешок и выложил на стол хороший кусок копченого сала, завернутого в бумагу, с десяток яиц, упакованных в обрывки ячеек и три луковицы.

– Чаю попьем или яйца с салом пожарим? – Чай уже вскипел, а яичницу еще жарить.

– Доставай сковородку, – Пашка был настроен не мелочиться, – со вчерашнего вечера мечтал о яичнице с салом.

– А тут еще и сало копченое, – поддержал его цеховик.

Я только за, сам бы слона съел. Приволок из дома и сковородку, и доску, лук и сало резать. А пока разлили по стакану «Кагора» и сделали бутеры с салом. Тут бы, конечно, водка лучше подошла, но, что уж есть. В растопленное масло кинули лук и сало. Аппетитно зашкворчало, чуть позже, как лук слегка поджарился, сверху разбили десяток яиц, благо, размер сковороды позволял.

– Вы же не просто так вдвоем притопали? – поинтересовался я, когда яичницу уже сточили и допивали остатки вина.

– Завтра же разведка запланирована, – не стал ходить вокруг да около Виталька, – валькирии просигналили готовность.

– А нам бы еще раз обстановку на месте уточнить, – продолжил Пашка. – Тем более, там изменения нарисовались.

Чайник стоял на кирпичах, на огне, потому нисколько не остыл. Приволок из дома стаканы с подстаканниками, открыли коробку с пряниками. Чай не просто заварился, но и еще хорошо настоялся.

– Что еще за изменения? – Не понравилось мне, как Дрон выделил это слово.

– Гарнизонные «Крестоносцев» шуганули и пост на Стене там поставили, – допивая чай, изложил Пашка.

– Там же голая стена, какой пост? – решил прояснить я.

– Мешков с песком натащили, пару бойцов поставили, вот и пост.

– На постоянку?

– Да хз, мимо утром проходил, вот и заметил, – Дрон поставил стакан на стол.

– А валькирии чего просигналили? – Тут мне стало реально интересно. – Как они представляют задачу?

– Вот сами сегодня это и выясним! – Виталька засмеялся своим фирменным заразительным смехом. – Я их к тебе пригласил, ты же не против?

И хотел бы про цеховика подумать, что наглый, но, я же вижу, с простоты, а не наглости все делает. На такого грех обижаться, наоборот, располагает к человеку такое.

– Да какое тут против, гульнем с девчонками, – я сам невольно заулыбался.

– Закупиться надо к вечеру, – подытожил Пашка, потом конкретно цеховику – шампанское и музыка тот раз прям в тему были.

Вот умеет Дрон, вроде, просто пожелание высказал, а Виталька сразу засобирался и через минуту уже смылся. Это хорошо, что они общий язык нашли.

– К ангару пойдем? – на всякий случай уточнил я.

– Чисто наблюдение, – Пашка утвердительно кивнул, – ну и затаримся на вечер.

– Топлю баню? – Сполоснемся, да и мне бы еще грязную одежду замочить, так что горячая вода нужна, как ни крути.

– Веники есть? – оживился Дрон.

– Неа, кончились.

– Топи, через полчаса вернусь, – Пашка схватил пряник из коробки и тоже смылся.

Залил сковородку остатками кипятка из чайника, помыл стаканы, убрал со стола. Потом натаскал воды, дров в баню и затопил печку. Собрал всю грязную одежду в двухведерный бак, затем туда же мелко натер на старой терке немного хозяйственного мыла. Второй такой же бак уже стоял с водой на печке.

Пашка появился где-то минут через сорок, с двумя свежими вениками.

– Сам вязал? – Я осмотрел работу, веточки разлапистые, без брунек, не тяжелый, нормально связано.

– Ага, давно приметил березки, вот, пригодились.

Дождались, пока баня протопилась, помылись, попарились. Залил бак с одеждой горячей водой, перемешал, пусть отмокает. С полчаса отдохнули, пришли в себя, да направились на север Форта.

– Затаримся на обратном пути? – Уточнил на всякий случай.

Пашка утвердительно кивнул.

– Водки, картофана, сала еще есть немного, девчонкам чего брать будем?

– К шампанскому шоколадку, ананасов в банке поищем, в прошлый раз валькириям зашло.

Форт жил обычной жизнью, ну, мне так показалось. Единственно, Дружины на улицах поменьше, умотал служивых вчерашний замес. А мы – хоть бы хны, идем по центральной улице. Ноги, конечно, ломит, но это мелочи, после бани почти прошло. Тут на меня такой душевный подъем накатил, не сдержался – хлопнул Дрона по плечу, обменялись рукопожатием, как в армрестлинге. Мы их сделали! От Гарнизона ушли, от Дружины ушли, от Патруля – тоже ушли. Еще бы от контрразведки уйти, они на нас теперь злы, процентов, эдак, на сто пятьдесят. Лихорадочное возбуждение отпускало медленно, еле удержался, чтобы не забежать в магазин и взять бутылку чего покрепче. Вечером. Вечером нормально посидим, отметим. Волна эйфории схлынула, оставив просто хорошее настроение. Еще через минуту привычно скомандовал себе не расслабляться и легко вошел в «охват». Голова ясная, обзор расширился. Чувствую себя как радар и листок на воде одновременно, чуть ветер подует, я сразу, мгновенно и невесомо заскольжу. Людей вокруг, кого вижу, кого просто чувствую, так же, как и их движения.

Так и дошли до аллеи перед ангаром. Удерживать «охват» уже тяжеловато, долго сегодня в нем пробыл. Потихоньку вышел в нормальное состояние, как с глубины вынырнул.

– В открытую пойдем? – Собственный голос еще кажется каким-то тягучим, голова не мгновенно перестраивается.

– Ага, просто близко подходить не будем.

Пашка достал пачку сигарет, закурили, дошли до конца аллеи. Да, на Стене уложены мешки, высотой по пояс, в длину метра два. Один боец стоит, каска второго также заметна, видимо, сидит на мешках с песком внутри укрепления.

– Будем торчать здесь уставные два часа до смены? – Я бросил бычок и тщательно втоптал в землю.

– А смысл? – Пашка был настроен скептически. – Утром пост был, днем есть, слабая надежда, что на ночь снимут. Ночью и проверим. Да и для нас пост не помеха, у них даже прожектора нет.

– В «кишку» или по рынкам пройдемся? – Возникла одна идея, для ее реализации сеть подвалов и бомбоубежищ подходила лучше. – За водкой же лучше к Вадиму?

– К Вадиму, – поддержал Дрон.

У Вадима Пашка взял бутылку «Посольской» и уже развернулся уходить.

– Вадь, вино какое посоветуешь, чтобы девушкам нравилось? – озадачил я продавца.

Дрон и бровью не повел, но я видел, что братишка удивился, для девчонок же Виталька шампанское должен был взять.

– «Совиньон блан» или «Мускатное» возьми, – Вадим выставил на прилавок две бутылки.

– Это НЗ, есть одна мысль, – это я уже Пашке, когда пошли на поиски ананасов, я с бутылкой «Мускатного», а он с «Посольской».

– Решил к Зое подкатить? – сказал обычно, но я-то вижу, подкалывает, гад.

Ответить я не успел, Дрон остановился, всучил мне бутылку водки и метнулся обратно. Вернулся с бутылкой «Изабеллы», я только издевательски залыбился, но от комментариев воздержался.

Ананасов не нашли, зато попались персики в сиропе, решили, что тоже сойдет. Еще походили, купили картошки, банку шпрот, майонез и черного хлеба. Больше ничего в голову не приходило, да еще и деньги кончились. Пошли готовиться к вечеру.

Глава 34

Южный бульвар – официальный, можно сказать, центр отдыха богатеев Форта. Ну и урвавших шальных денег, само собой, куда ж без этого. Здесь состоятельные пацаны в пиджаках и водолазках соседствуют с внезапно поднявшимися гопниками в новых спортивных костюмах. Единственно, бабенки у них примерно одинаковы – крашеные блондинки с выдающимися формами или скуластые высокие тощие брюнетки с презрительными взглядами моделей.

Бульвар мы как раз сейчас и пересекали. В руке пакет с картофаном и бутылкой вина, а в голове внезапно возникшая пустота. Эйфория от выполненной задачи схлынула, предвкушение вечеринки обосновалось где-то сбоку, по центру – легкая, почти не заметная пустота. Я, вообще-то, был довольно хорошим и прилежным курсантом, раз уж оказался в спецгруппе. Именно поэтому я знал, что пустота является последствием вчерашнего комбинированного психологического и физического стресса. Так-то два года не участвовал в подобных заварухах, да и под тридцать километров в день давненько не преодолевал. Думаю, сегодняшняя странная импульсивность Дрона имеет ту же природу. Да и собственную не мотивированную раздражительность тоже явно ощущал.

Вино. Правда в вине. Картофан. Какого черта он постоянно заканчивается у Максима? Почему я через день покупаю гребаную картошку? Так себе вопрос. Сейчас же лето, это осенью ты прикупил пяток мешков по дешману и счастлив всю зиму и почти всю весну. А летом – другое дело, летом картофан дорог и хреново хранится. Лучше брать поменьше и почаще. А вообще, картошка – второй хлеб, а в Приграничье, считай, что и первый. Сам не понял, чего это меня по картошке накрыло. Психология, мать ее.

Ко мне завалились уже почти в шесть. Интересно, девчонки во сколько придут? У них же занятия еще, поди. Хорошо, если часам к восьми заявятся. Достал метлу из дровника, блин, опять высохла. Налил воды в старый мятый алюминиевый таз, поставил метелку, пускай отмокает. Пашка сидел на лавке и задумчиво пялился на огород, я же метнулся в баню и еще раз тщательно перемешал белье в баке. Вода, конечно, уже давно остыла, зато после перемешивания образовалась мыльная пена. Дров жалко, но куда деваться – затопил печку в бане, снял кружки с плиты и поставил бак на печь. Пока вода греется, вышел обратно во двор.

Так-так, что-то же в голове крутилось, а, точно, огурцы. Бутеры со шпротами без соленых огурцов– моветон и не комильфо в одном флаконе. Постоял, поморщился, но, куда деваться? Пошел в дом, приподнял старую изрезанную клеенку на кухонном столе и вытащил резервную тысячу, главное, не забыть потом восполнить. Взял глубокую эмалированную чашку и вышел в ограду.

– Добегу до соседей, – это я Пашке, – огурцов поспрашаю.

– Давай, – Дрон рассеянно кивнул.

Перешел наискосок дорогу, толкнул заскрипевшую петлями металлическую калитку. Только зашел, как наткнулся на заинтересованный взгляд хозяйской дочки.

– Привет, Максим, – Ирка размашисто развешивала стираное белье.

Стройная деваха закидывала белье на веревку, немалая грудь при этом заманивающе покачивалась, буквально гипнотизируя.

– Привет, теть Тоня дома? – я с трудом оторвался от завораживающего зрелища.

– Дома, проходи, – соседка поставила таз с бельем на уличный стол и потянулась. Цветастый сарафан натянулся, облегая ладную фигуру, я же поспешно юркнул в дом. Прикрыл за собой дверь сенок, сердце колотится, лицо, похоже, покраснело. Вот зараза. Медленно дошел до дверей в дом, постучал и сразу открыл.

– Вечер добрый, теть Тонь, огурцами не богаты? – Усилием воли быстро сбросил нахлынувшее возбуждение и говорил уже ровным голосом.

– Добрый, добрый, ты, прям, подгадал, – соседка как раз крошила на доске картошку, лук и огурцы, – старые крупные порезала в солянку, тебе маленькие достанутся.

Я протянул тысячную бумажку, тетя Тоня наполнила чашку огурцами с горкой, потом еще сняла с полки литровую банку с мелкими солеными помидорами.

– Банку только потом принеси, – выдала еще и помидоры. – Стой, на тысячу еще чего-то надо.

Соседка открыла кухонный шкаф, покопалась в нем, сунула мне в руки небольшой матерчатый мешочек:

– Вот, опята, на жареху с картошкой точно хватит.

Я поблагодарил хозяйку и попрощался, выскользнул в ограду. Ирка таскала ведрами воду из колодца в баню, шла спиной ко мне. Руки легко удерживали тяжелые ведра, бедра призывно покачивались с каждым шагом. Хороша, зараза, хороша. Может, пересмотреть свои планы? Может. В любом случае – не сейчас. Да и вообще – я к валькирии клинья подбиваю, База-туристо, облико-морале. Отогнал наваждение и зашагал к дому.

Пашка тоже времени не терял, намыл картошки и сосредоточенно стоял с ножом над горкой питательного овоща.

– Чистим или девчонок ждем? – несмотря на ровный, безэмоциональный тон, Дрон явно был воодушевлен.

– Давай начистим и нарежем, как придут – поставим жарить. – Я бросил мешочек с грибами на стол, туда же поставил огурцы и помидоры.

Опята высыпал на тарелку и залил водой, пусть отмокают. Бак в бане уже закипел, дрова прогорели. Я взял потемневшие деревянные щипцы для белья и стал тщательно перемешивать его в баке, перемешал и пошел помогать Пашке чистить картофан. Начистили, нарезали, залили водой.

Шаги за оградой услышали одновременно, напряглись, но, вроде, на Витальку по шагу похоже. Стукнула железной щеколдой дверь, действительно, цеховик. В руках бутылка шампанского, но, без магнитофона. И пожухлый какой-то, что ли. Кивнул, типа поздоровался, поставил бутылку на стол и уселся на лавку. Не просто уселся, а как бы сжался весь, такое впечатление, что случилось что-то.

– А валькирии где? – Я не стал разводить психологию и заходить издалека.

Дрон отложил нож и уставился на цеховика своим фирменным бесцветно стальным взглядом.

– Скоро придут, сами все увидите, – с безрадостной и кривоватой ухмылкой выдал Виталька, – шампанское спрячьте, дискотека отменяется.

Достал пачку сигарет и закурил, сразу видно, что-то его припечатало. Мы с Пашкой озадаченно переглянулись, тоже закурили и сели на лавку рядом. Мрачность цеховика не располагала к выяснениям, да и не скажет он ничего вразумительного. Ничего, значит, скоро сами все и увидим. Собственно, так оно и вышло.

Дверь распахнулась и валькирии вошли своей обычной легкой походкой, единственно, сегодня к легкости была вплетена необычная четкость. И вроде, как обычно, помахали со своим «привет, мальчики», но в каждом их движении сквозила несвойственная резкость. Сразу вспомнилась Белоголовцева, что-то такое, характерное именно ей. Сестры Холода остановились метрах в трех, даже какая-то морозность от них исходит. Виталька отвернулся выбросить бычок в кострище, на лице промелькнула мимолетная потерянность.

– Мы буквально на минутку, – Марина сейчас светилась ледяной аурой, – Выход на Точмаш перенесен на послезавтра.

Час от часу не легче. Я присмотрелся к Сестрам Холода – все три стоят очень ровно, но не напряженно. Взгляды уверенные, лица сосредоточенные. И бледные они какие-то сегодня.

– Что-то случилось? – Осторожно поинтересовался я, выкидывая докуренную сигарету.

– Непредвиденный сдвиг по ритуалистике, – непонятно прокомментировала валькирия, – смещение Небесного Льда.

– Может, хоть чаю выпьете? – Дрон указал рукой на стол, на котором стояла бутылка шампанского. Виталька мрачно прикурил вторую сигарету.

– Нам нельзя ни есть, ни пить еще шесть часов, – отчеканила Яна, как мне показалось – раздраженно.

Так они какой-то ритуал прошли к заданию, видимо, усиливающий, – внезапно сообразил я. Надо бы девчонок задержать как-то.

– Давайте просто посидим, – я поднялся с лавочки и незаметно слегка пнул Пашку.

– Да, оставайтесь, время детское, а там и шесть часов пролетят незаметно, – Дрон все понял правильно и тоже подскочил.

– В принципе, можно, – валькирии сосредоточенно переглянулись, колебаний по ним заметно не было, но Марина кивнула девушкам.

– Ну вот, другое дело, – мы усадили девчонок за стол, а Виталька уволок шампанское в дом и вернулся.

– И долго вы уже поститесь? – разговор нужно было поддерживать и я брякнул первое, пришедшее в голову.

– Почти двое суток, – сухо ответила Яна.

В этот момент, такое ощущение, словно свет где-то моргнул, грудь слегка кольнуло холодом. Дрон, вроде, тоже вздрогнул. Я коснулся «Чешуи дракона», нет, не то. А вот ведьмовскойамулет прям ледяной, явно с девчонками что-то происходит по магической линии. Мы с Пашкой одновременно уставились на валькирий.

– Сегодня целый день колбасит, – смущенно выдала Марина.

Ощущение морозности почти пропало, на лица Сестер вернулся румянец, сами они стали заметно раскованней. Да, девчонок, похоже, отпускает.

– Часов до десяти почти как люди будем, – мрачновато отметила Яна.

Марина пересела к Пашке, Яна придвинулась к Витальке, тот растеряно ее приобнял. Зоя просто молчала и смотрела на меня своими огромными, почти фиолетовыми глазами. Я почувствовал, как тепло разливается по всему телу, наверное, даже покраснел. Подошел, взял за руку и пересадил рядом с собой.

За разговорами, шутками и смехом два часа пролетели незаметно, даже Виталька отошел и балагурил как всегда. Валькирии вели себя как обычно, снова стали теми самыми девчонками. Ближе к десяти началось: стал покалывать амулет, валькирии бледнели на глазах и отдалялись в разговоре. Словно их замораживало. Они сами это ощущали и бросали на нас виноватые взгляды. Впрочем, это повлияло, в основном, на тематику разговора – она сместилась к предстоящему выходу.

– Завтра, вернее, это будет уже послезавтра, в два ночи, мы выйдем на Небесный Лед, потом еще час-два на стабилизацию и будем готовы, – это Марина излагала, снова излучая ледяное превосходство, довольно ощутимо давившее.

Яна и Зоя восседали с аурой снежных королев. Виталька совсем раскис и курил одну сигарету за другой. Странно это. Такое впечатление, что Сестры Холода давят на него сильней. Так, проверим одну идею. Я встал с лавочки, потянулся, ударил Пашку по плечу и потащил за ограду.

– Девчонки, мы сейчас, – вышли на улицу, закурили.

– «Хладоцвет» на тебе?

– Ага, – Дрон кивнул.

– Снимай, – я протянул руку.

Дрон без слов снял веревочку с амулетом и отдал мне. Докурили, зашли во двор, свой и Пашкин амулеты я занес в сенки и там оставил. Стоило только вернуться за стол, как морозность, излучение холода и непонятное давление навалились с невероятной силой, намного большей, чем прежде. Я многозначительно посмотрел на Дрона, тот закрыл и открыл глаза, типа, понял. В следующий перекур мы вернули амулеты, стало полегче. Понятно, чего так цеховика плющит, он-то совсем без защиты.

Плавно и по-летнему мягко стемнело.

– Девчонки два дня без еды, – во время одного из перекуров пришла в голову идея, – сковородки картошки на шестерых не хватит.

Мы с Пашкой одновременно уставились на Витальку.

– Я мигом! – Цеховик явно обрадовался возможности и вымученно улыбнулся.

– Бабло-то есть? – Уже в спину уточнил Дрон. – На свое усмотрение тарься.

Виталька, не оборачиваясь, показал пальцами «окей» и скрылся в темноте. Докурили, я только взялся за ручку, как вдруг в ограде сверкнуло ярко синим, скорее, даже лазурным. Мы пулей метнулись внутрь.

– Мы просто разрядились, чтобы быстрее отпустило, – Марина улыбалась, валькирии стояли, как тогда, в усадьбе Басова, взявшись за руки. Глаза их еще светились остаточной синевой, в воздухе пахло озоном.

Виталька вернулся довольно быстро, притащил шесть окорочков. Дорого-богато. С утра осталась одна луковица и кусок сала, я выложил на стол чашки с огурцами и грибами, банку помидоров. Потом притащил из дома шпроты, персики, хлеб, нырнул в погреб за майонезом.

– Девчонки, мы планировали бутеры со шпротами и огурцами, – как бы невзначай обронил я, – по остальным продуктам возможны варианты.

Сестры Холода посовещались и затребовали котел, благо, он у меня был, затем целиком погрузились в готовку.

– А с чего ты шампанское скомандовал прятать? – Решил поинтересоваться у цеховика Дрон.

– Пока они под благословением Принца Вьюги и не сойдут с Небесного Льда, пить им нельзя, – просветил Виталька, – Яна так сказала.

– Ведьмовские заморочки? – Прикинулся валенком я.

– Типа того, – не стал уточнять цеховик, скорее всего и сам был не особо в теме.

Железный бездушный Дрон раздраженно пнул камешек, тот улетел далеко в кусты, впрочем, в лице он не поменялся. Да, вино придется отложить до более подходящего случая.

К двум часам ночи валькирии просто сказочно потушили окорочка с картошкой, мы нарезали бутеров, пьянствовали, правда, чисто мужской компанией. Сестры Холода так окончательно и не оттаяли, видимо, сами это осознавали, а может, давило напряжение перед выходом на Точмаш. Уже в три мы их проводили и разошлись по домам. Вина взял, такого уже в воображении напланировал, а тут раз – и эстонский праздник «Обломайтис». Ну да ничего, и на нашей улице разобьется грузовик с печенюшками.

Глава 35

Утром вскочил с кровати со сбившимся дыханием и бешено колотящимся сердцем. Все сознание затопил чей-то пронизывающий ледяной взгляд. Пока обрывки сновидения не выветрились из памяти, попытался вспомнить, что за муть меня так взбодрила. Не сначала и без подробностей, но основную суть восстановил. За мной гнались, гнались валькирии, с горящими ярким синим огнем глазами. Незнакомые Сестры Холода в белых балахонах с капюшонами. Я бежал по темным коридорам подземелья, еле передвигая враз потяжелевшие ноги, меня явно настигали. Слабый луч тусклого фонарика метался по стенам, к счастью, впереди маячило пятно белого дневного света. Выход! Ну, еще немного! На последнем дыхании я выбежал во дворик то ли замка, то ли крепости со старыми кирпичными стенами. В тот же момент осознал, что не слышу шагов преследователей. Просто тишина. И острое, буквально пронзающее, ощущение чужого взгляда. Так страшно бывает только во сне. Я резко обернулся – за мной не было никакого выхода из подземелья, Сестер Холода тоже не наблюдалось. Высокая кирпичная стена и старик в белом балахоне с горящими лазурью глазами. Взгляд его просто заморозил на месте, ни убежать, ни закричать.

Я непроизвольно вздрогнул, хоть сон уже давно развеялся. Страшноватое ощущение, такой эффект, такое накрытие от простого сна. Нечисто тут что-то. Нет, откуда валькирии я понимаю, вчерашнее поведение девчонок неслабо придавило и оставило неприятный привкус. Магия, будь она не ладна. Но вот что за жуткий старик? С такими мыслями оделся, только потом глянул на часы – девять пятьдесят пять. Не побегал, зато выспался. От чувства вины откупился дополнительной полусотней отжиманий.

От вчерашнего пиршества отыскалось немного хлеба и микроскопический кусочек сала, сточил, даже не заметив. В ограде поставил чайник на костерок из мелких щепок, что всегда валяются в дровнике после колки дров. Поженил старую заварку, попил чаю, прям полегчало. Ничего, через пару часов придет Пашка – не даст помереть голодной смертью, тогда же и свежей заварки организуем. Встал с лавки, потянулся и поплелся в баню – стирка же. Быстренько простирнул прокипяченное и хорошо отмоченное белье, натаскал холодной чистой воды из колодца и два раза прополоскал. Потом развесил на веревки около бани. Ну вот, час прошел.

На небе ни единого облачка, похоже, снова будет теплый солнечный денек. Только, ночью, все равно, будет холодно. Надо бы прикинуть, что на Точмаш одеть, если погода не испортится, точно не дождевик.

Что там еще на повестке дня. А, точно. Метла отмокла, блин, ну и как теперь мести? Белье же развешано, вся пыль на нем осядет. Подивился собственной тупости, собрал постиранное снова в тазы, подмел, потом снова развесил. Глянул на свои командирские – без пятнадцати двенадцать, скоро Пашка придет. Спрятал метелку обратно в дровник, снова развел костерок и поставил чайник. Притащил пачку чая – прямо в чайнике и заварим.

Дрон точен, как часы, всего на минуту опоздал. Притаранил тушняка две банки, банку сгущенки, пачку спагетти «Мальтальятти». Кофе в маленькой жестяной банке, пачку печенья «Земляничное», хлеба булку и пяток картофелин, похоже, тех, что с собой из-за Стены принесли.

– Выбил продукты с Немца на выход? – Догадался я.

– Угу, – буркнул Пашка, – у Хоттабыча оставил, вечером раскидаем.

– Вино берем? – Не удержался от подколки я.

– Обязательно, – Дрон зыркнул в ответ, но, вроде, беззлобно.

Наварили супа с тушенкой и лапшой, наелись горячего. Навели кофе со сгущенкой, ей же намазали по паре печенюшек.

– Насчет винища, – я помешивал в стакане чайной ложечкой, стараясь хорошо растворить сгущенку, – берем с собой или оставим до подходящего случая?

Ответить Пашка не успел, со стороны центра Форта послышался нарастающий гул мотора грузовика. Событие не частое, мы поставили стаканы на стол и бросились к деревянной лестнице, прислоненной к фронтону крыши бани. Вернее, бросился я, а Дрон за мной. Забрался на верхнюю ступеньку, Пашка чуть ниже. Так, что тут у нас? На въезде в поселок, где от высокой насыпной дороги начинают расходиться улицы Лукова, остановился тентованный Урал, чуть позади Газель Дружины. Из кузова грузовика выпрыгивали солдаты Гарнизона. Когда я говорил про грузовик и печенюшки, то имел ввиду немного другое. Хотя, кого это уже волнует, печеньки на столе, грузовик на въезде.

– Рвем когти? – Каламбур с печенюшками и грузовиком настроил на какой-то нервный и юморной лад.

– Белой Нивы нет, – Дрон был стандартно холодно непроницаем, – это не за нами.

– Облава вдогонку к комендантскому часу? – Предположил я.

– Да просто проверка паспортного режима.

Мы медленно вернулись к кофе, Пашка достал из кармана горки паспорт и положил на стол, я тоже вынес свой из дома.

– Стволы хорошо спрятал? – Дрон редко отпивал из стакана и явно наслаждался.

– С наскока не найдешь.

– Тогда пьем кофе и не паримся, – спокойно-бездушный Дрон, что еще скажешь.

Минут через пятнадцать, когда уже допивали по второму стакану, в дверь ограды постучали.

– Дружина, проверка паспортного режима.

– Проходите, – я открыл дверь и пригласил войти лейтенанта с кубарями Дружины, за ним, как приклеенные, зашли два бойца Гарнизона.

– Эх, служба, какие были времена, – я протянул оба паспорта.

Лейтенант открыл книжечки, просмотрел почти каждую страницу, глаза его подозрительно сузились.

– Из Города, значит, – стоит, паспорта не отдает, покачивает ими в воздухе.

– Из него самого, – надеюсь, я само спокойствие, как Дрон.

– Павел Александрович тоже здесь проживает? – Дружинник начал копать, но как-то без энтузиазма.

– Алексеевич, – Дрон добавил в голос душевности и проникновенно добавил, – у Хоттабыча проживаю, о чем есть запись в паспорте.

Вот может же, когда хочет, душа-человек просто. Только не в жизни.

– Доброго дня, – Лейтенант с полсекунды помялся, затем вручил мне оба паспорта и патруль вышел из ограды.

Скучно им, пока все дома прошерстят, задолбаются. А попался бы какой служака, душу бы вынул. Так-то мы ребята подозрительные – из Города, все-таки.

Я быстро забежал в сенки и из глубины помещения стал наблюдать за бойцами. Офицер достал планшет, покосился на мой дом и что-то записал, затем направился к соседям справа, которые через заброшенную усадьбу от меня. Можно выдохнуть. Наверное.

– Подобьем по Точмашу? – Я уселся на лавочку рядом с Пашкой.

– Ага, – задумчиво и односложно ответил Дрон.

– Берцы, которые Немец выдал, они как вообще, не трут? – задал давно крутящийся в голове вопрос. – На вид они вроде подобротней, чем из подарка Басова.

– Отличные, то ли немецкие, то ли швейцарские, – братишка немного завис, – сам думаю, кроссовки полегче будут, но по подвалам и развалинам берцы бодрее.

– Логично, я тогда, пожалуй, берцы надену, – поддержал я, – горку еще, которая б/у.

– Я тоже самое, – одобрил Пашка, – амулеты какие берем?

– Может, «Чешую», она покрепче «Сферы», наш-то палевно с собой таскать, – в этом вопросе я уже определился, – и Немец, вроде, обещал еще «Чешую» выдать.

– Точно, да и «Сфера» у меня немного разряжена, – протянул Пашка.

– За пулеметом потратил?

– Ага, офицер успел пару раз выстрелить.

По Дрону мало что заметно, но, похоже, стало его отпускать от той перестрелки.

– АКМ и ружье потащим? – Тоже тот еще вопрос, наряду с берцами.

– Я бы пистолетами ограничился, – не согласился Пашка, – выход может опять разведывательным оказаться.

– Логично, – не стал упорствовать я.

Еще с полчаса обсуждали снаряжение, аж в горле пересохло, потому снова вскипятили чайник и заварили кофе.

– Алхимика бы в команду или местного гимназиста, – мечтательно выдал Дрон.

– У нас три валькирии, – возмутился я.

– Да, валькирии лучше, – признал Пашка, – красивее, однозначно.

Я пнул его под столом, шутник, блин.

– Аптечки? – Я уже представил, что полезу доставать баул и потом выбирать, что брать.

– Не парься, у Немца подрезал две, новый набор, с импортом, – успокоил Дрон.

– Что-то новенькое? – Меня заинтересовало.

– Ага. Гемостатический бинт называется, с кровоостанавливающим.

– Что в наборе вообще?

– Промедол, хлоргексидин, альбуцид, лоперамид, перекись, жгут, бинты разные, лейкопластырь, – перечислил Пашка, – вроде, ничего не забыл.

Ближе к трем нарисовался Виталька. Выглядел, по-прежнему, немного пришибленно, хотя, затравленность из взгляда пропала. С тоской посмотрел на невымытые тарелки.

– Супа тебе оставили, – я проследил за взглядом цеховика, – только остыл уже.

– Ща подогреем, – Виталька заулыбался и стал похож на себя обычного.

– Что там по валькириям? – Дрон взял быка за рога.

– В полночь на Торговом углу, – Виталька стал разжигать огонь в кирпичах.

– Времени вагон, – констатировал Пашка.

Да, времени вагон.

Глава 36

Пашка быстро докурил и забежал к Хоттабычу, я остался стоять на крыльце. Время уже почти двенадцать, на улице темно. Что с Комсомольской, что с Жукова, сворачивали, в основном, компании молодежи. Ну да, в такое время лучше одному не ходить, обязательно кто-нибудь прицепится. Виталька пошел сразу на Торговый угол, но у него шестеренка на куртке, вряд ли кто до цеховика будет просто так докапываться. Минуты через три Дрон вышел с вещмешком за спиной и пакетом в руке.

– Как обычно? – Уточнил я.

– Почти. Зацени. – Пашка раскрыл предназначенный мне пакет и вытащил песочного цвета аккуратненький подсумок с красным крестом, сразу видно, что импортный.

– Фирма, – я не стал открывать аптечку посреди улицы, а переложил содержимое пакета в свой вещмешок

Пашка направился к Комсомольской, я чуть замешкался, тут на крыльцо, в свет магического фонаря, вышел бородатый дед, глянул на меня, отвернулся, закурил. Лицо знакомое, а где видел – не помню. Не дед, а скорее, пожилой мужик, отступил в тень. Я в задумчивости догнал Дрона.

– Успеваем? – Попытки вспомнить, где мог видеть бородатого деда, успехом не увенчались.

– Ага, – буркнул Пашка, но шагу прибавил.

Девчонки стояли у витрины ювелирки с яркой колдовской вывеской, наверняка какой-нибудь гимназист младшего курса сейчас пыхтел в каморке, удерживая свечение и переливы огней. Валькирии отрешенно-холодно рассматривали драгоценности, Виталька флегматично докуривал на углу этого же заведения.

– Все, сейчас их должно отпустить уже, – оживился цеховик.

Сестры Холода были экипированы в одинаковую темно-синюю форму со споротыми знаками различия. Нда, похоже, Лига наложила лапу на запасы ВОХР. Если Дружина не отжала оружие, то револьверы, СКС и ППШ у Сестер тоже должны водиться.

– Привет, мальчики, – сегодня прозвучало несколько холодно и заторможено, неслабо их штырит.

А еще у всех троих на пальцах было по широкому серебряному кольцу и тяжелые серебряные цепочки из звеньев-снежинок под форменными рубашками. И ощущение, словно девчонки слегка светятся. Ведьмы, что тут еще скажешь.

– Выдвигаемся? – Уточнил Пашка.

– Выдвигаемся, – за всех ответила Марина и валькирии отошли от витрины.

По парам не разбились, девчонки явно были не в себе, шли за нами шеренгой. Халтура сплошная, не гуляют так дамы с кавалерами, Дрон первым подошел к Марине и взял ее под локоток. Мы с цеховиком тоже не стали тормозить и пошли со своими пассиями под ручку. Виталька, наконец-то, пришел в себя, сыпал шутками, постепенно растормошили своих дам, девчонки начали оттаивать.

До аллейки дошли без приключений, на ее краю и остановились. Поста на стене не было, причем, даже мешки исчезли, видимо, Гарнизон решил, что поставил крестоносцев на место. Нашим легче. Это из плюсов. А из минусов – вдалеке, у развалин, горел костерок, около которого расположилась группка этих самых крестоносцев. Пока опасаются приближаться к ангару, все-таки, вояки их шугнули, вот и мнутся, не решаются сразу внаглую вернуться.

– Можем поднять туман, – Марина вопросительно посмотрела на Пашку.

– Не сильно энергоемкое заклинание? – Вопросом ответил Дрон, – не хотелось бы все растратить в самом начале.

– Не сильно, – девчонки заулыбались и взялись за руки, – батареей легко поднимем.

– Батарея – это когда вы вместе работаете? – Поинтересовался я.

Валькирии сосредоточенно промолчали, только Зоя едва заметно кивнула. Буквально через десяток секунд стало видно, что от земли начал подниматься едва заметный пар. Неторопливо белесые языки собрались в узкую полоску тумана, которая отделила пустырь перед ангаром от развалин. Думаю, и так бы прокрались, а под прикрытием тумана сделали это легко.

У входа в ангар, не сговариваясь, с Пашкой одновременно извлекли стечкины и быстро юркнули внутрь. Мой левый сектор, Пашкин правый. На входе закуток из стеллажей с буржуйкой, накрытый большим куском брезента. Ангар, в прошлом, судя по планировке, явно был складом. Длинный центральный проход до конца и ряды металлических стеллажей по обе стороны. По звуку шагов, цеховик и валькирии зашли следом. Мы быстро прошли весь склад, заглянув в каждый закуток из стеллажей. Чисто. Что меня удивило – все стеллажи завалены старыми печатными платами и деталями старых советских ЭВМ. Редко где лежит механика от каких-то станков, в основном электроника. На кой крестоносцам это? Странно, однозначно. Мы вернулись контролировать вход.

Валькирии прошлись по помещению, изредка что-то в руках у них вспыхивало голубоватым огнем. В ангаре ощутимо похолодало.

– Ни подвалов, ни подземных ходов, ни тайников, – констатировала Марина.

– В лабораторный корпус еще надо заглянуть, – напомнил Дрон, – но там охрана, скорее всего.

– Можем усыпить на пару часов, – предложила Зоя.

– Батареей подольше накроет, – добавила Яна, – и быстрее.

– Крестоносцы идут, – негромко доложил Виталька, который выглядывал в чуть приоткрытую дверь. – И туман почти развеялся.

– Усыпляем или отводим глаза? – Девчонки сразу включились.

– Отводите глаза, – решил Дрон.

– Минуту, – валькирии снова взялись за руки. – Они далеко?

– Метров тридцать.

Сестры Холода вышли первыми, за ними мы с Пашкой, направив на крестоносцев стволы. Те на нас даже не взглянули, как нас и не было. Шли к ангару, озираясь по сторонам. Сильны ведьмы, сильны. Разминулись с шедшими к складу на десяток метров, крестоносцы прошли, словно мимо пустого места. Ведьмовской амулет рядом с «Чешуей дракона» на этот раз жег холодом, а не нагрелся. Дальше по аллее вышли к пристрою лабораторного корпуса, где курили с Дроном в прошлый раз.

А девчонки выглядят неважно, словно мешки таскали полдня и не спали три ночи.

– Много их было и шли рядом, – заметив мой красноречивый взгляд, стала оправдываться Марина, – много энергии пришлось влить, чуть с Небесного Льда не слетели.

– Отдохнете? – уточнил я.

– Да, с полчаса придется подождать.

– Быстро за угол! – Шикнул Виталька.

А, понятно, по Жукова приближалось несколько огоньков сигарет. Мы зашли за пристрой и уже там девчонки прислонились к кирпичной стене. Глаза запавшие и дышат лихорадочно. Как бы красавицы наши не надорвались.

– Хоть заморозить, хоть размазать тех крестоносцев в разы дешевле по энергии было, – оправдывающимся тоном выдала Яна.

Да, девчонок поберечь надо. Я нацепил ночные очки и аккуратно выглянул из-за угла – небольшая группка крестоносцев прошла мимо нас прямиком к аллее. Потом сложил чудо гимназической мысли и спрятал в карман горки. А валькириям, похоже, стоять тяжеловато. Подошел к Зое, взял за руку, уселся на бетонные ступеньки пристроя и посадил валькирию себе на коленки, чуть приобнял. За такое можно и по роже получить, но, не получил. Девчонки выжидательно уставились на пацанов и через секунду уже так же восседали у них на коленях. Еще один шажок сближения с Сестрами Холода. Интересно, Зоя слышит, как у меня сердце колотится? Близость девичьего тела дурманила, только благодаря общей собранности не размяк, а сторожко поглядывал по сторонам. Так и просидели минут сорок, полушепотом переговариваясь в темноте. И бетонные ступеньки не казались холодными.

– В лабораторный корпус все равно идти, – с сожалением, но решительно протянула Марина.

Есть такое. Валькирий, вроде, отпустило, пора двигать дальше. Девчонки бодро вскочили на ноги, мы тоже рассиживаться не стали.

– Мы первые пойдем, – на входе в здание Яна выставила руки перед собой и в фойе хлынула белесая, почти не заметная волна тумана.

Только это был не тот, настоящий туман, какой они поднимали перед ангаром, а какой-то призрачный. Еле различимый, не холодный и не влажный. Порождение ведьмовской магии разошлось по первому этажу, но это я просто почувствовал, видно его в темноте, фактически, не было.

– Поисковое ушло, – сосредоточенно выдала Яна, – в подвальном этаже двое, готовьте усыпляющее.

Зоя с Мариной привычно взялись за руки, но видимых эффектов не последовало.

– Должны уже уснуть, – через пару минут сказала Зоя.

– Подтверждаю, – Яна чуть поморщилась и стала потирать руки, – дрыхнут, как сурки.

– Мальчики, можете приступать, Яна сейчас выставит сигналку и купол, – Марина удовлетворенно улыбалась, – а мы ее подпитаем.

Молча и одновременно, извлекли стечкиных, следом Виталька засветил ТТ.

– Валькирий прикрывай, – Пашка цеховику.

Мы же вдвоем отконтролировали вход и аккуратно заскользили к лестнице в подвал.

Глава 37

Ну вот, сами и посмотрели, как работает специалист Лиги по защите стационарных объектов. Первым делом, там же, где видели охрану в прошлый раз, обнаружили двух спящих гавриков с двустволкой. Пока я их контролил, Пашка привел Марину.

– Пока Вериги Сна на них, не проснутся, – валькирия накинула каждому на голову по связанной в обруч грубой веревочке.

– А если насовсем оставить? – мрачно поинтересовался Дрон.

– Могут в кому впасть, а может Стужа в Веригах выветриться, тогда проснутся, денька через три, – так же невесело ответила Сестра Холода.

Потом мы аккуратно прошли все здание, больше никого не обнаружили и вернулись к входу. Девчонки тоже времени не теряли, Зоя и Марина стояли, положив руки на плечи Яны. Руки на плечах чуть подрагивали, Яна же, напротив, выпрямилась, вытянулась, как струна. Воздух вокруг валькирий был размытым, как марево над асфальтом, но в холле стремительно холодало. Марево задрожало и разошлось во все стороны, затем раздался тонкий хрустальный звук, на потолке выпал иней.

– Купол поставлен, сигнализация есть, – произнесла Яна неестественно высоким голосом. – Полчаса без нагрузки удержу.

– Можно осматривать здание. – Сестры Холода отошли от замершей подруги. – Виталий Яну прикроет, а мы займемся поиском.

Снова, на этот раз вчетвером, двинулись в подвал, вернее, подвальный этаж.

– К суркам пойдем? Что-то же они там охраняют? – На развилке уточнил я у Пашки.

– Логично, – Дрон сама лаконичность.

Зашли в комнату, устроили легкий шмон. Комната как комната. Стол, три стула и здоровенный советский засыпной сейф. Пашка осторожно потянул дверку – внутри грязные стаканы, заварочник, кипы бумаги, на нижней полке старая обувка. Нда, невеликие ценности.

– Мальчики, отойдите к входу, – валькирии направили чуть сведенные ладошки в сторону сейфа.

– Вроде, что-то есть. – У Зои свернуло синеватым отблеском между ладошек. – За сейфом пустота.

Марина подошла ближе, легонько стукнула ладошкой по стенке рядом – вся комната отозвалась низким гулом, аж уши слегка заложило.

– Лестница, ведет вниз на этаж или два, – задумчиво проговорила Сестра Холода, – быстрое затухание, дальше не видно.

Мы спрятали пистолеты и взялись за чудо советской промышленности. Тяжелый зараза, еле приподняли и повернули вокруг одной ножки. За сейфом обнаружилась металлическая дверь, незамысловато запертая на засов. Опять извлекли стволы, достали фонари производства Гимназии, зеленые лучи уперлись в металл. Я встал метрах в двух напротив двери, а Пашка резко ее распахнул. В момент открытия я еще быстро шагнул вправо-влево, выцеливая возможную опасность. Дрон тут же подшагнул ко мне с так же наведенным стволом.

В свете бледно-зеленых лучей длинный пролет бетонной лестницы, спускающейся вниз, как и сказала Марина. Дальше что-то вроде перрона и провал за ним. Только не говорите, что там рельсы. На перроне пустые ящики, толстый ломик валяется. Пашка перехватил стечкина левой рукой, ясно, значит, берет правую сторону. Мы быстро двинули вперед, в нижней точке я развернулся налево, Дрон направо. Действительно, внизу ручная дрезина напротив лестницы и рельсы, уходящие в темноту. А вот что в той темноте. Взвод пехоты, вурдалаки или никого. На перроне не пробыли и секунды.

– Назад, – тихо скомандовал я и мы, как и прежде – синхронно, отступили в пролет лестницы.

– У меня тупик, – еле слышно доложил Пашка, зная, что я контролирую свое направление и не обернусь.

– Пути уходят за освещение, – отозвался я.

– Проверим позже? – Уточнил Дрон.

– Проход блокируется с нашей стороны, можно и позже, – не стал спорить я.

Я, пятясь, Пашка – стволом к комнате, отступили вверх по лестнице.

– Свои, – предупредил Дрон при входе в комнату с сейфом.

Зашли и заперли дверь, валькирии облегченно выдохнули. Переживают за нас? Приятно, что тут скажешь.

– Что там? – Не удержалась от вопроса Марина.

– Тоннель с рельсами, – односложно ответил я.

– Проверим слева помещение и вернемся? – Это уже Пашке. – А потом в спортзал заглянем?

– Лады, – коротко обозначил Дрон, – а с чего спортзал-то? Может, там столовка была?

– Столовых в подвалах добрые люди не делают, – буквально пронудел я, – у нас в школе похожая планировка подвального этажа была, там спортзал был.

Пашка промолчал и мы двинули в помещение слева. Тут вообще ничего примечательного – сломанные стулья, старые раздолбанные верстаки, станины от какого-то оборудования. Валькирии своими методами тоже ничего не нашли.

– Спортзал?

Прошли по недлинному коридору, вход в предполагаемый спортзал располагался на пяток ступенек выше, плюс массивные двустворчатые металлические двери. Пашка поднялся и приоткрыл правую створку, я чуть высунулся над лестницей, ничего подозрительного. Поднялся тоже к дверям, прикрываясь левой створкой, затем юркнул за дверь, Дрон следом. Тут у нас опять коридор с двумя дверями слева и двумя справа. Комнаты оказались заставлены стеллажами с папками. Удивительно, за столько лет никто не растопил ими печку.

Помещение, которое я называл спортзалом, оказалось, скорее, цехом. Причем, здоровенным цехом. По всему помещению вертикальные серебристые емкости и шкафы с промышленным оборудованием, вдоль стен и просто на стойках длинные трубопроводы с вентилями. По центру более вместительные, но уже крашеные цистерны. Мы аккуратно прошли через все это блестящее великолепие и в конце цеха уперлись в металлические ворота с надписью через трафарет «Грузовой лифт». Справа обычная дверь, за ней опять же лестница вниз. Пройти по ней удалось лишь на один пролет, потом толстенная решетка, а за ней площадка, выход которой просто заложен кирпичом. Вернулись наверх, дверь грузового лифта открылась легко, но сам лифт был внизу. Тупик. И полчаса скоро истекут, купола не будет. А нужен он нам? Никто же, вроде, не ломится, не нападает.

– Идем к входу? – предложил я.

– Да, посовещаемся, – Пашка зыркал по сторонам, но ствол опустил.

Не теряя осторожности, выбрались в фойе. Виталька стоял с ТТ, направленным на вход и бросал тревожные взгляды на Яну. Валькирия выглядела измотанной, девчонки подошли к подруге, положили ей руки на плечи. Видимо, подпитывают.

– Снимаем купол, – скомандовала Марина, – а сигналку Яна еще подержит, там расход небольшой.

Теплеть стало прямо на глазах, иней на потолке превратился в капли воды.

– Яна должна быть тут или может поддерживать дистанционно? – Дрон начал издалека, с наводящих вопросов.

– Лучше отсюда контролировать, – ответила сама Яна.

– Мы нашли спуск в какое-то метро, – Пашка плавно подводил к, видимо, уже принятому решению, – хотелось бы, чтобы все вместе осмотрели, из соображений безопасности.

Оно и понятно, страшно девчонок одних оставлять на территории банд, лучше уж вместе. Валькирии переглянулись.

– Можно и вместе, – за всех ответила Марина.

Долго рассуждать не стали, сразу пошли в комнату, где нашли спуск в подземелье с перроном и рельсами.

– Паш, очки долго протянут? – по пути пытался добыть из Дрона инфу о времени работы творения Гимназии.

– Четыреста восемьдесят часов на однокаратном накопителе, – мы шли замыкающими, цеховик впереди, здание сочли безопасным, а со стороны входа мог кто-нибудь и зайти.

– Девчонки, у вас как с ночным зрением? – Такие вопросы лучше выяснить на берегу.

– У всех ведьм ночное зрение обязательно! – Фыркнула Яна.

А вот это ценная информация, не помню, чтобы нам давали такое на лекциях, возможно, на Базе не знают.

– Виталь, а у тебя с этим как? – Продолжил Пашка.

– Никак, – погрустнел цеховик.

– Яна, веди своего кавалера, как спустимся, – распорядилась Марина.

Похоже, она у валькирий неформальный лидер. Или вполне себе официальный? Да кто бы знал. Непонятно, но, галочку я себе на этот счет поставил.

Дошли до нужной комнаты, остановились перед закрытой на засов дверью.

– Заходим без фонарей? – Я передвинул на ремне чехлы с магазинами к АПС поближе, проверил, удобно ли извлекаются.

– Мы заходим первые, за нами, как подадим знак, Яна с Виталием, Марина с Зоей замыкающие, – Пашка проделал примерно те же процедуры.

Я отодвинул засов и приоткрыл дверь, куда незамедлительно юркнул Дрон, ну и я тут же следом. Пашка прочекал перрон с двух сторон, я контролил тоннель. Дрон тут же метнулся на лестницу, за ним вернулись цеховик, под руку со своей подружкой, следом Зоя с Мариной.

– Скрытно пешком или быстро на дрезине? – шепотом задал вопрос сразу всем, но все посмотрели на Пашку.

– Сначала осмотрим транспорт, – ответствовал тот, не спуская глаз с тоннеля.

Раз уж Дрон просматривал округу, я спустился по бетонной лестнице с перрона и оглядел дрезину. Проверил около колес, не заминировано и не застопорено. На Базе были мотодрезины, обычные ТД-5, мы на них гоняли пару раз на учениях, а ручную я видел впервые. Металлическая ручка для двух человек, даже скамеек нет, тупо платформа. Тяговые рычаги от ручки уходят под платформу, там цепной механизм, на первый взгляд, вроде, целый. Я с усилием толкнул дрезину, механизм нехотя и тяжело сдвинулся, ручка закачалась. Забрался на платформу, надавил на ручку, прокатился метра полтора. Скрип и гул, уши прижал, как кот, да что теперь уже поделаешь.

– Предлагаю фонари включить, – пока все грузились на платформу, я изложил свою идею, – наверняка дальность обзора увеличится.

Ответить никто не успел, потому как выяснилось, что вшестером передвигаться будет нереально, кто-нибудь выпадет с платформы. Оптимально места на двоих, можно разместиться вчетвером, но для шестерых очень тесно.

– Вдвоем ехать опасно, – мрачно изложил Дрон, – двое должны качать ручку, двое охранять.

– Я гиревым спортом занималась в школе, – вмешалась Марина, – смогу качать, однозначно.

– А я в темноте не вижу, тоже за ручку сяду, – добавил Виталька.

– Девчонок одних не оставишь, – парировал Пашка.

– Вы из пистолета когда-нибудь стреляли? – Есть у меня одна идея, но нужно уточнить.

– Да, в наших группах была огневая подготовка, – валькирии переглянулись и отвели глаза, а Марина прям в лице переменилась.

Темнят что-то девчонки, специалистки по логистике и медицине. Или у всех Сестер Холода огневая подготовка обязательна? Одни вопросы.

– Держи, – я протянул Зое ПМ.

Пашка передал свой Яне.

– Витальку тоже оставим, мне спокойнее будет, – я приготовился давить, но Пашка согласно кивнул.

– Сидите в караулке, дверь в тоннель закройте, – инструктировал Дрон остающихся, – как вернемся, постучим. Если прижмут – уходите, мы сами выберемся. Не сможете уйти – отступайте в тоннель.

Я включил фонарь, дальность обзора увеличилась раза в три, по ощущениям. Пашка встал впереди с АПС и подсвечивал вдаль, я же стал светить на рельсы, мало ли, что на них может оказаться. Раскачивать рычаг одной рукой, а второй светить сбоку от Марины, на пути, было жутко неудобно. Мы потихоньку тронулись, набирая скорость и углубляясь в высокий и темный тоннель.

Глава 38

Дрезина разгонялась неторопливо, сказывался ее немалый вес. Минуты через две, по ощущениям, достигли скорости около десяти-двенадцати километров в час.

– Походу, тоннель к центру Форта, – не оборачиваясь, бросил Дрон.

Я поприкидывал положение здания и куда мы сворачивали внутри. Тоннель пока прямой, как палка. Да, похоже, минут через десять выедем где-то в «Кишке». Помнится, кто-то мне рассказывал про рельсы недалеко от «Западного полюса».

А вот дальше началось что-то странное, набор скорости прекратился, я же стал буквально задыхаться, словно пробежал пятнашку с полной выкладкой.

– Мальчики, нужно остановиться, – неладное почувствовал не только я, Марина отпустила рычаг дрезины и чуть тронула Пашку за плечо.

Я тоже перестал работать рычагом, выпрямился и извлек ствол. Наш транспорт, замедляясь, продолжал двигаться по инерции. Дрон ни словом не возразил, продолжая целиться в разгоняемую фонарями темноту.

– Максим, вытяни левую руку, – валькирия взяла меня за левое запястье, стала считать пульс, глядя на мои же часы.

Дрезина постепенно потеряла ход и мы остановились. Тут я обратил внимание на затхлость явно застоявшегося воздуха. Ни малейшего дуновения. Дышу глубоко, а воздуха не хватает. Затем Марина измерила пульс у себя, потом у Дрона.

– Слабость чувствуете? – Начала задавать вопросы Валькирия. – Тошноту?

– Пока только слабость, – отозвался я, Пашка просто кивнул.

– Плюс учащенное сердцебиение. Если у меня с Максимом можно списать на физическую нагрузку, то у Павла это объяснение не проходит.

– Похоже, здесь нет вентиляции, – озвучил витавший в воздухе вывод Дрон, – нужно валить отсюда как можно быстрее.

– Быстрее нельзя, можем потерять сознание от нагрузки, – возразила Марина.

– Пешком пойдем? – Уточнил я.

– Лучше на колесах, – Пашка начал перемещаться за рычаг, – если потеряет сознание кто-то один, хотя бы не придется его нести.

– Да и двоих один сможет довезти, – согласился я.

Мы спрятали пистолеты и начали медленно разгонять дрезину в обратном направлении. Валькирия отдыхала, держась за плечо Дрона. Двигались мы не быстрее пешехода, тем не менее, вскоре впереди стал виден перрон. Ни выстрелов, ни мечущихся людей. Или нелюдей. Вроде, спокойно все. На подходе мы бросили рычаг, достали пистолеты. Береженого Бог бережет. Поравнялись с перроном, Дрон зажал тормоз, шайтан-машина нехотя остановилась. Марина только спускалась с дрезины, а мы уже взлетели по лестнице. За дверью тихо. Я постучал рукояткой пистолета.

– Кто? – Голос похож на Виталькин.

– Свои! – Раздраженно прошипел я.

Ну да, раздражительность, вроде, значилась в симптомах гипоксии.

Лязгнул засов, я толкнул дверь, убрав оружие. Дрон-то точно не уберет, если что, выстрелит из-за меня. Было у нас такое упражнение на четвертом курсе.

В караулке было светло – над Яной горел бело-голубой шарик.

– Стоять! – Яна направила на нас руку и шарик завис около моего лица. Зоя навела мой же ПМ. Только цеховик продолжал держать под прицелом коридор и непонимающе смотрел на Сестер Холода.

– Это мы, Ян. – Как-то устало сказала показавшаяся в дверях Марина. – Видишь, кожа все еще не дымится под Морозным Солнцем. Так и знала, на мертвяков сразу проверять будешь. Как тот раз, после зомбятни.

Зоя нервно хихикнула, а Марина загадочно улыбнулась.

– Вы себя видели?! – Взвилась Яна и погасила ведьмовской шарик. – Глаза соловые, губы синюшные, сами бледные, как мертвяки!

– Гипоксия, в тоннеле вентиляции нет, – пояснила Марина.

– А что за история с зомбятней? – Осторожно поинтересовался я у Зои.

– Да Яне кто-то сказал, что зомби для отработки заклинаний – не справившиеся ученики. Типа, кто своего курсового мертвяка упокоил, тот экзамен сдал, кто нет – сам стал чьим-то курсовым. – Валькирия рассказывала увлеченно и с теплотой. – Так мы с Мариной накрасили губы черной помадой и тени подвели, как раз перед Яной зомбятню сдавали. В таком виде и вышли. Яну чуть удар не хватил, это надо было видеть!

– Ой, замолчи уже! – Яна толкнула Зою локтем и надулась.

– Нда, весело у вас экзамены проходят, – подивился я.

– Что есть, то есть, – важно согласилась Марина, но потом прыснула и сама рассмеялась.

Яна только неодобрительно покачала головой.

– Забежим в цех, который спортзал? – Оставалось последнее неисследованное место, хотелось бы сегодня с этим зданием закончить.

– Да, попробуем, – поддержал Пашка.

Не теряя бдительности, добрались до нужного помещения.

– Через лифт попытаемся или по лестнице? – Уточнял я зря, Дрон сразу направился по лестнице вниз.

Братишка на ходу достал алхимический «фломастер» и направил на толстенный прут решетки. А что, прутья толстые, но редкие, достаточно будет прожечь один, протиснемся. «Фломастер» давал какую-то просто запредельную температуру в струе, железяка в два пальца толщиной продержалась недолго и звякнула о бетонный пол. По одному мы протиснулись на площадку и уперлись в кирпичную стену. Девчонки стали подозрительно переглядываться.

– Мы сейчас почти под Стеной, – наконец просветила нас Марина, – сейчас посмотрим, что можно сделать.

Валькирия, как и ранее, легонько стукнула по стенке, низкий, басовитый гул разошелся по округе.

– Тут около метра кладки, не сколько сложно разрушить, сколько трудно будет это скрыть, – вынесла Марина свой вердикт, – сигнализация Стены сработает.

– А через лифт? – Уточнил Дрон.

– Яна, посмотри, пожалуйста, – перенаправила вопрос Сестра Холода.

Мы гуськом протиснулись обратно к лифту. Яна расположилась около открытых дверей, свела ладошки вместе, потом стала то сводить, то разводить их. Между руками валькирии то усиливалось, то затухало синеватое сияние.

– Есть несколько разрывом, да и в целом поле сигнализации неоднородное, металл, все-таки. – Констатировала Яна. – Думаю, тут можно попробовать.

Я вопросительно посмотрел на Пашку.

– Еще четыре штуки есть, люк прорезать хватит. – Дрон правильно все истолковал.

Спрыгнули вдвоем на крышу грузового лифта, Пашка выдал мне один «фломастер». Во, трехсекционные, посмотрим, на сколько заряда хватит. Синеватая струя пламени неторопливо выполняла свою работу. Чтобы вырезать почти круглый люк на крыше лифта, хватило по одному заряду двух резаков. Овальный кусок железа не стали дорезать до донца и аккуратно отогнули вверх.

– В лифт спрыгнуть можно? – Мы выжидательно уставились на валькирий.

Яна опять поколдовала чего-то своего, ведьмовского.

– По краям выровняла, от вас возмущения не пойдут, – не особо уверенно сказала валькирия.

Со стволами в руках спрыгнули в лифт. Тут еще раздвижная дверь из металлических полос, открывается изнутри. Открыли. От выхода теперь отделяют две мощные створки, закрытые снаружи, похоже, на навесной замок. Тут мы вообще не заморачивались – выжгли изнутри проушины, в которые был продет замок. Собственно, все, путь свободен. С жутким скрипом открыли створки, контролируя прорезаемую лучами фонарей темноту. Вполне приличный коридор, на полу кафельная плитка, стены выкрашены в какой-то светлый тон, очки и зеленоватый оттенок фонарей не дает понять точнее. Только мы прошли в коридор, как сзади спрыгнул Виталька, а за ним мягко, как во сне, приземлились девчонки. Они еще и левитируют. Интересно, все могут или кто-то одна всех в воздухе держала?

– Я морок поставила, замаскировала взлом решетки и лифта, с полчаса продержится, – Яна мастерица на все руки.

– Мы уже за Стеной? – На всякий случай поинтересовался я.

– Да, по лифту проходит, – ответила Марина.

– И сигнализация Стены не сработала, – уточнил Дрон.

– Не сработала, мы бы почувствовали, – доложила Яна.

Не одна Гимназия, значит, как-то может работать со Стеной. Логично, наши алхимики же разработали «Тень», спокойно сквозь Стену ходим. Ну, почти спокойно.

Коридор оказался не особо длинным, почти сразу же наша компания уперлась в двустворчатую дверь, над которой висела лаконичная вывеска «Склад». Ну и уже почти стандартный навесной замок. На него Пашка добил последний заряд одного из «фломастеров». Распахнули дверь, первыми, водя стволами, вошли мы с Дроном, валькирии следом, цеховик замыкающий. Склад оказался просто великанских размеров, по немалой площади были разбросаны штабеля с трубами, огромные, выше человека, катушки с толстым проводом, металлопрокат. Постоянно попадались складские тележки и кары. Минут двадцать потратили на осмотр всего этого лабиринта строительных богатств. Прошли по кругу все помещение и почти на выходе обнаружили невзрачную дверь с надписью «кладовщик». Или на входе, просто мы начали обходить склад с другой стороны. Никакого огромного замка снаружи, дверь вообще оказалась незапертой. Дрон распахнул дверь и мы привычно юркнули внутрь. А дальше не задалось.

– На-аза-ад! – Громко и протяжно закричал кто-то из валькирий.

Нас же просто бесшумно вышвырнуло за дверь и забросило в гигантскую бухту кабеля в резиновой изоляции. Хорошо не в штабель труб или стопку металлических листов, точно костей бы не собрали. Сестры Холода выставили вперед руки, охваченные сиянием, потом начали медленно отступать. Мы выбрались из залежей проводов и направили стволы на комнату.

– Уходим! Уходим! – Властно прикрикнула Марина. – Сигналка сработала, нить, вроде, локально зацеплена, но колебания ушли куда-то очень далеко!

Но никто никуда уйти не успел. Из комнаты с надписью «кладовщик» хлынула волна стужи, очень-очень холодный туман. Девчонки почти мгновенно поставили купол и ледяной холод не смог его преодолеть. Пока, по крайней мере. Да только и мы теперь как в ловушке. А дальше вообще какая-то чертовщина началась.

Глава 39

Среди клубящегося в кладовщицкой тумана мелькнул небольшой, но яркий отсвет. Сам туман стал быстро рассеиваться.

– Оттенок Жрецов? – Тихо и неуверенно произнесла Яна.

– Да, сигнализация с их же оттенком, – поддержала Марина.

Валькирии выглядели испуганными. Что еще на этот раз? Туман почти рассеялся, а точка странного отблеска устремилась влево, а потом вниз. И выглядело это странно, я бы даже сказал – нехорошо выглядело. Потому как выглядело это, словно кладовщицкая была нарисована на холсте, а холст этот сейчас резали с той стороны. И это не фигура речи. Края разреза чуть светились холодным бледно-голубым светом, потом начали расходиться. Кто-то режет пространство, саму материю? Помещение, пусть и слабо, освещалось тем же бледно-голубым светом.

– Валим отсюда, тумана же нет, – Пашка вопросительно посмотрел на Марину, та кивнула.

Яна погасила купол и мы стали пятиться на выход из склада.

– Давай глянем, – перед самым коридором накатила уверенность, неплохо бы знать, что там происходит и я чуть придержал Дрона плечо в плечо.

– Оно нам надо? – С сомнением протянул братишка.

– Лишним не будет, – я надавил голосом, да и плечо не стал убирать.

– Ладно, погнали, – идея Пашке не особо нравилась, но выделываться не стал.

– Стойте в коридоре, мы быстро, – это я уже валькириям.

– Совсем дурные?! – Зло прошипела Марина, – от Жреца не спрячешься, увидит и размажет!

– Полог Ночи? – Робко предложила Яна. – Анастасия Павловна его советовала, у нас тут для Жрецов энергии маловато и помехи, может не заметить.

Марина задумалась, но колебалась недолго. Девчонки опять взялись за руки, тут нас накрыло чем-то. Как в чернильном пятне оказались, вообще ничего не видно.

– Погодите, сейчас на мальчиков Видение наложу, – Яна дотронулась до нас и картинка словно всплыла из темноты.

Другое дело, хоть что-то видно. Тесной группкой обошли здоровенный штабель труб и стали наблюдать из-за него.

Ну, блин! Я вздрогнул и еле удержался, чтобы не выматериться в голос – в кладовщицкой стоял дед в белом балахоне. Тот самый дед, которого я видел во сне недавно! Стоял он к нам вполоборота уже на нашей стороне. Вслед за ним из колышащегося разреза спрыгнули три кряжистых бородатых мужика с двустволками, лет сорока каждый. Братья? Да кто их разберет. А по ту сторону пространственного разреза кирпичная стена, кстати, как и в моем сне. Тем временем, дед протянул одному из мужиков непонятно как оказавшийся в его руках ключ. Тот открыл выданным ключом большой металлический сейф у стенки и стал копаться в нем. Двое других скинули из-за спин вместительные туристические рюкзаки, открыли их и выжидательно переглянулись. Мужик у сейфа начал передавать им матерчатые мешки, в которых было что-то прямоугольное и увесистое. Дед стоял и просто наблюдал, как мешки перекочевывают из сейфа в рюкзаки.

Тут дед, а дед ли? Лицо какое-то не живое, кожа как пергамент, а главное – выражение глаз какое-то совсем не человеческое. Дед протянул руку и взял мешок, похоже, последний. В правой руке у него оказался нож. Интересный такой клинок, лезвие синее, с зелеными узорами, ручка серая, тоже с зеленым отливом. Одним легким движением разрезал мешок, извлек из него узкий деревянный ящик. Открыл ящик и вытащил из него блестящий моток толстой проволоки.

– Держи, гость из сна! – Дед резко развернулся к нам, глаза его вспыхнули синим огнем, так же резко он бросил моток прямо в меня. – Дар тебе от Хранителя.

Слова прозвучали сухим, надтреснутым голосом и с какой-то неестественной интонацией. И губами он в этот момент не шевелил. Ну, мне так показалось. Не опуская ствола, я инстинктивно схватил серебряную проволоку левой рукой. Пистолет в руке Дрона дернулся, но братишка удержался. И это правильно, чую, не потянем мы этого деда, совсем не потянем. Подручные Жреца невидяще попялились в нашем направлении, Дед же потерял к нам всякий интерес. Мужики навьючили на себя рюкзаки и вскарабкались в пространственное окно. Существо в белом балахоне легко взлетело за ними. Портал тут же затянулся, словно и не было никогда.

Только сейчас обратил внимание, что сердце бешено колотится, а лицо горит, в ушах гулко стучит кровь.

– Вот нифига себе, – нарушил звенящую тишину цеховик, – ушло серебришко.

– Серебро мы нашли, – с ледяной иронией констатировал Дрон, – только не забрали.

Перед глазами мигнуло, видимо, валькирии сняли маскировку.

– Хранитель это кто у нас, – поинтересовался я у Марины.

– Из высших Жрецов, – глаза Сестры Холода округлились, – понятно, почему Полог Ночи не сработал. Он тебе что-то сказал?

– Держи, говорит, подарок от Хранителя, – пожал плечами я, а самого явственно потряхивало. Нервы, расслабился я на гражданке.

До холла дошли молча, все думали о чем-то своем. Уже около выхода девчонки чуть отстали и тихо переговаривались.

– Мальчики, мы должны дать сигнал Анастасии Павловне, – Марина просто ставила нас в известность.

– А что за срочность? Мы же, фактически, с пустыми руками. – Заинтересовался я.

– Я тоже должен маякнуть Кастету, – потупился Виталька.

– Формально, серебро мы нашли, – четко отчеканила Марина, – нужно сообщить.

Цеховик завис с закрытыми глазами, Яна чего-то колдовала со своим кольцом. Уже докладывают, видимо.

– Мальчики, наши амулеты при вас? – Голос Марины смягчился, – если что, просто бегите, мы будем бить профильно амулетам, вас не заденет.

– Какое «если что»? – Дрон выпрямился и эта интонация мне была знакома.

– Все сложно и запутанно, – Марина замялась, подошла и виновато взяла Пашку за руку. – У нас странные инструкции, мальчики, просто знайте, мы вам не навредим.

Зоя приблизилась, обняла меня и заглянула в глаза, обнял ее в ответ, что еще я могу? В левой руке я держал килограмм обычного серебра, а правой обнимал девушку, надеюсь, с высоким содержанием душевного серебра. Мне очень хотелось в это верить. Недавно хапнул адреналина, сейчас сердце опять учащенно забилось, но уже по другой причине. Аж голова закружилась.

Виталька с Яной тоже стояли, взявшись за руки. Ох, девчонки, не подведите.

Или тупим мы несказанно? Завалят нас красивые девочки по команде строгой тети. Может такое быть? Да легко! Есть над чем подумать.

– Геннадий Евгеньевич минут через пятнадцать будет, – отвлек от невеселых мыслей Виталька.

Девчонки сняли Вериги Сна с караульных, через пару часиков очухаются. В ожидании высокого начальства мы расположились в фойе, возле самого входа. Что снаружи творится видим, а сами в домике. Однако, первыми притопали четверо четко и синхронно двигающихся цеховиков. Замерли шеренгой метрах в десяти, как статуи, не шелохнутся.

– Северное звено, – облегченно выдохнул Виталька, – Свои.

– А как ты понял? – Удивился я. – В темноте?

– Зырь, под шестерней N проблескивает иногда, – просветил цеховик, – Nord, север, типа.

Прятаться, похоже, теперь особого смысла не имело и мы закурили втроем, четверка на это никак не отреагировала. Стоят как истуканы. Только докурили, как послышался неровный звук двигателя, явно что-то отечественное. А, ну да, по Жукова подъехала белая семерка, остановилась, жалобно заскрипев тормозами. Сначала вышли охранник и водитель, осмотрелись, охранник не побоялся захватить АКСУ. Затем открылись задние двери, откуда появились Кастет и Басов. У Кастета ТТ в руке. Фары светят как раз на наше здание. Софиты включены, актеры на сцену? Не стали тянуть и вышли на улицу. Хоть и без добычи, считай, но то, что искали многие – нашли-то только мы. Нечего носы вешать.

Но тут рыкнул двигатель посерьезней, да и фары поярче. Вот и осветили они не нас, а машину Басова с присными. Новый режиссер назначил новых героев. И он долго себя ждать не заставил, вышел из солидного затонированного джипа импозантный и серьезный такой мужчина восточной внешности. Остановился у внедорожника, уверенный, властный.

– Говорить тебе, Гена, здравствуй, смысла уже не имеет, – произнес Гиоргадзе с улыбкой.

Нехорошей такой улыбкой, однозначной, финальной.

– Ты, Гера, прям один мне угрожаешь? – Геннадий Евгеньевич театрально развел руками, но вида хозяина положения у него не было.

– А кто тебя защитит? Бригада твоя? – Георг с издевкой махнул рукой в сторону звена, то мгновенно и синхронно развернулось, медленно удалилось по Жукова в темноту.

– Вот те раз, – не удержался я.

– Звено Мастер удаленно контролирует, – зло сплюнул Виталька, – управление ощущается.

– Или на валькирий надеешься? Так зря. – Претендент на должность главы Торгового союза легонько стукнул по капоту стоящего сзади джипа.

Задняя дверь открылась, из автомобиля легко и уверенно выпорхнула Анастасия Павловна.

Девчонки в один голос охнули. Мы с Дроном быстро переглянулись. Вот же…

– Извини, Геннадий Евгеньевич, так вышло. – Улыбнулась Сестра Холода, в голосе ни тени сожаления.

Валькирия встала чуть позади Гиоргадзе, хищная, готовая ко всему. На лице Басова отразилась гамма чувств, уверенности среди них не было.

Зоя приобняла меня сзади, я еле удержался, чтобы не вздрогнуть. На чьей девчонки стороне? Вопрос-вопрос.

– Думаешь, наемники твои тебя защитят, – уже без улыбки поинтересовался Георг, – мне уже жаль потраченной на дорогу сюда соляры. Прощай, Гена.

Гиоргадзе направился обратно в машину, лишь чуть качнув рукой в сторону Басова. В этот же момент Кастет резко направил ствол в голову начальника и нажал на курок. Басов еще оседал на землю, а его охрана уже побросала оружие.

– Ссука, вот сука, – Виталька качнулся вперед, но Пашка мягко оттолкнул его обратно.

Кастет издевательски глянул на цеховика и покачал ТТ в воздухе. Вот, кто уж точно не парится по поводу содержания серебра в душе. Его там ноль.

– Поздно, уже поздно, – я перехватил руку Витальки с пистолетом и прижал вниз.

Джип укатил, за ним тут же уехала и семерка, в которой на месте Басова сидел Кастет. Наверное, Гиоргадзе на ступеньку стал ближе к заветному званию.

Метрах в ста, на одном из зданий Точмаша, выросла фигура в плаще и шляпе, махнула нам рукой, закинула СВД за спину и растворилась в ночи.

– Нехорошо-то как, – еле слышно проговорила Марина.

Яна обняла цеховика, видимо, уже бывшего, забрала ствол из его руки и переложила себе в карман.

На душе было совсем нехорошо, тяжело.

– Слишком быстро все произошло, – словно оправдываясь, проговорил Пашка.

Да, быстро. А главное – внезапно. Кто бы мог подумать на Кастета?

Мы подошли к телу Басова. Я вытащил моток серебра и положил рядом.

– Простите нас, Геннадий Евгеньевич, – прошептал с тяжелым чувством.

– Как же так, – Зоя пораженно качала головой, – Анастасия Павловна, как она могла.

По щекам Зои катились слезы, я взял свою серебряную красавицу за руку.

Три пары медленно удалялись в сторону центра Форта.