Сны розовой сакуры

Плохие новости

Сакуре снилось синее небо с мелкими облачками вдалеке, и казалось, что небеса эти полны обещания безмятежного счастья. Воздух, напоенный ароматом детства: слегка пропылённый, с запахом цветущей вишни и чего-то сладкого, кружил голову, веселил. И она улыбалась. Не только запахи, но и ощущения были из детства — приятными, наивными и радостными, будто ничего плохого еще не происходило: ни леса смерти, ни проклятой печати Орочимару, ни взгляда Саске, уходящего навсегда. До опасных миссий, войны и гибели знакомых шиноби. Мирный сон нёс отдых после работы в госпитале.

Ноябрьская ночь была ясной — послe нескольких дождливых и ветреных дней, на небе сияла луна, холодным светом мерцали звезды.

Сон изменился: сквозь негу расслабленной теплоты прорвались шумы. Она поморщилась, и звук, становясь всё отчетливей, вынудил открыть глаза. Не до конца пробудившись, она перевернулась на бок, желая вновь погрузиться в сон, но звук повторился. Кто-то стучал в окно.

Она вскочила и подбежала к окну. Увидев Хинату, Сакура вздрогнула, сердце тоскливо сжалось. Не надеясь на хорошие вести в такой час, она кинулась к входной двери, мысленно взмолившись: «Только бы он был жив…».

Золовка скользнула в дом, Сакура зажмурилась, ожидая страшное, и заставила себя спросить:

— Что случилось? Неджи…

— Он болен, Сай и Шино стараются скорее вернуться, но до деревни два дня пути…

Сакура перевела дух. Он жив.

Хината продолжила:

— Среди ночи меня разбудил прилетевший чернильный жук от Шино, так я получила послание, — Хината протянула листок.

Сакура зажгла лампу.

«Весточку Сакуре передай эту. Новость тревожная есть у меня. Заболел наш тяжело Неджи-сан, лихорадка чакры лишает и сил. Стараемся мы со всех сил в Коноху добраться, но мешает Сая технике погода. Два еще нам идти дня, а недуг сильнее становится все».

Понять письмо в изложении Шино и на холодную голову — непростая задача. Но сказалась выучка шиноби-медика — она перечитала. Затем заспешила, собирая походную сумку с лекарствами, инструментами и теплыми вещами, куноичи сменила домашнюю юкату на костюм шиноби и, надевая походный плащ, направилась к выходу.

— Ты идешь за ним?

Сакура кивнула.

— Я с тобой! Ты ведь не умеешь искать!

— Дорога в Коноху одна, я не потеряюсь.

— Но мы — семья! Я позову с собой Ко*. Наши бьякуганы помогут найти их.

Покидая деревню, Сакура успела отправить записку Ино с просьбой, чтобы та заменила ее в госпитале.

Страх ушел и теперь Сакуру поглотила одна цель — найти Неджи.

***

С каждым ри от Конохи погода портилась сильнее. После обеда Сакура и Хьюга попали под дождь. Это означало, что и сегодня команда Неджи не сможет воспользоваться чернильной техникой Сая и скорее вернуться домой.

Порой Сакуру настигала волна страха — ее бросало в жар при мысли, что они могут опоздать. Следом за ней по спине пробегал липкий холод и сжимался комом в груди — она боялась, что спасать уже некого.

Они останавливались только несколько раз — выпить воды и принять снадобье, восстанавливающее силы.

Когда Хьюга остановились, уже темнело и зеленоглазая заметила не сразу. Оглянувшись, Сакура увидела бьякуган Хинаты и Ко. Лицо золовки было сосредоточенным. Позже она закрыла глаза, восстанавливая течение чакры, и неуверенно произнесла:

— Большие объекты я могу замечать на две ри***, и мне кажется, я их увидела. Они недалеко. Неджи, он…

— Что с Неджи?

— Он… не может идти… — глаза нежной Хьюга наполнились слезами.

— Нужно спешить, — скомандовал Ко.

Последние минуты дались нелегко, наконец, в сумерках показались знакомые силуэты. Сай и Шино, держа Неджи под плечи, из последних сил двигались по дороге.

Шиноби-медик подбежала к Неджи. Лицо его было мертвенно-бледным. Под закрытыми глазами лежали темные круги, кожа вокруг рта посинела, и … он был без сознания. Ко и Хината подхватили его с рук Сая и Шино.

Ко и Хината разбили палатку в лесу — неподалеку от дороги. Сай и Шино помогли Сакуре перенести внутрь Неджи и уложить на подстилку и переодеть в теплую одежду.

Она еще не коснулась его лба, как почувствовала жар лихорадки.

— Расскажите, как это началось, — потребовала шиноби-медик у сокомандников, доставая из сумки снадобье в стеклянном пузырьке.

Она отмерила лекарство и влила его в рот Неджи. Сконцентрировав чакру в руках, Сакура приложила их к его груди, пытаясь облегчить состояние. Хьюга пошевелился и неразборчиво зашептал.

Сай вздохнул:

— Это, наверное, из-за меня. Мы возвращались домой и встретились с шайкой. Случилась потасовка. Там был шиноби, владеющий стихией огня, он думал поджарить меня, а вместо этого спалил мне плащ. Бандитов мы обезвредили, но плаща-то мне не вернуть. Если коротко, то Хьюга отдал мне свой.

— Когда это случилось?

— Неделю назад, — увидав ее взгляд, Сай поспешил добавить. — Я пытался отказаться, но он был главным и приказал надеть плащ. Хьюга сказал, что согреется силой чакры. Я поверил. Простите.

Хината испуганно прошептала:

— Неделю в обычном жилете джоунина…

От шепота Хинаты Сакура вздрогнула, представив продрогшего до нитки Неджи. Она сцепила зубы, сдерживая гнев и досаду. Понимала, что виноватых нет, и художник сам стал жертвой огненной техники врага, но эмоции…

Не на бывшего сокомандника злилась сейчас Сакура, она задавалась вопросом: почему Хьюга постоянно отрекается от себя и прекратит ли он делать подобное когда-нибудь?

Прошла минута, возмущение стихло. Куноичи подошла к Неджи, села и тихо шмыгнула носом. Усталость и страх излились парой слезинок.

Она отерла щеки и активировала чакру, желая разобраться в болезни.

Та засела глубоко в легких. Сакура предвидела — лечение будет длительным. Дыхание Неджи было неровным со свистом и хрипами, переходящее в кашель. Спустя час вернулся сильный жар и потребовалась новая доза лекарство. Неджи не приходил в сознание, иногда он бредил, но невозможно было разобрать его слов.

***

Шиноби поставили две палатки. В одной ночевали шиноби, вторую Сакура превратила в палату Неджи.

— Жаль, что Киба-кун на миссии, нам сейчас пригодился бы его Акамару. Он очень сильный и быстро доставил бы брата в Коноху, — шепотом произнесла Хината, стараясь не разбудить Шино с Саем.

— Не переживайте, госпожа Хината. Мы доставим господина Неджи домой завтра же.

***

Сакура держит ладонь на лбу «пациента» — она заметила, что прикосновение даже без активированной чакры, успокаивает его: лицо разглаживается, дыхание выравнивается. Но стоит ей даже ненадолго отойти, и его голова мечется по подушке в поисках желанной прохлады.

— Все хорошо, — шепчет Сакура и вновь кладет свою прохладную руку на узор печати клана Хьюга.

***

Проводить время у постели больного для нее привычно, но не в этот раз. Во время учебы она не сразу поняла, почему опытные сенсеи говорили, что лечить близких сложнее, в ответ на ее недоумение, Цунаде ответила:

— Ирьенин обязан мыслить — ему нужна трезвая голова для принятия серьезных решений. Когда дело касается близких, чувства мешают даже самому талантливому из нас. Появляется страх, он мешает нам видеть.

***

Миновала ночь, шиноби готовились к выдвижению. Мужчины собирались нести Неджи по двое, а третий будет сменять их по очереди. На рассвете крадущиеся вышли на дорогу. Сакуре и Хинате достались увесистые дорожные сумки: своя и второй команды.

Они прошли половину пути, когда Хината, будто почувствовав, активировала бьякуган и радостно воскликнула:

— Наруто-кун! — она тут же покраснела и замолчала.

Спустя несколько минут на дороге показался мчащийся навстречу им парень в оранжевой куртке.

— Хината! Сакура-чан! Привет, парни, как вы?!

Несмотря на пасмурный день и мелкий дождь, капающий с небес, рядом с Узумаки каждый почувствовал себя согретым его добротой. На лицах шиноби мелькнули улыбки.

Наруто объяснил:

— Я встретил Ино, она рассказала о вашей миссии. Сакура, с Неджи всё в порядке?

И сам же ответил:

— Конечно! Ведь его лечишь ты!

Сакура грустно улыбнулась. Она так устала…

Наруто, как будто понял все.

— Парни, а ну-ка, расступитесь! Простите, на всех чакры не хватит, но ее достаточно, чтобы донести Неджи и Сакуру.

— Техника теневого клонирования!

Тут же появились теневые клоны Узумаки: двое взяли на руки Неджи, а один подхватил Сакуру.

— В госпиталь?

— Нет, можешь отнести нас домой?

— Как скажешь, Сакура-чан!

Клоны, наполненные чакрой Девятихвостого, понеслись по дороге, а сам Наруто пошел с друзьями, слушая их рассказ о последней миссии.

Порозовевшая Хината в радостном волнении перебирала пальчики — Наруто помог брату и сейчас идет так близко, утешая и подбадривая их.

Сай, узнав, что Наруто встретил сегодня Ино, сначала нахмурился, вспомнив о ревности, но видя, как тот мило общается Хинатой, не удержался и спросил:

— Наруто, как там Ино?

— Сегодня Яманака не до веселья. Сказала, что вчера и сегодня работает за Сакуру-чан. Она торопилась и была такой серьезной, что и не узнать!

Сай облегченно выдохнул — пока Ино занята, ей не до заигрываний с парнями.

Он в который раз подивился себе - и угораздило же его влюбиться в красотку. Разве удастся ему с такой возлюбленной спокойно на миссии ходить? — вздохнул белолицый художник.

***

Клоны Наруто добрались в Коноху и доставили Хьюга домой. Сакура распорядилась положить мужа в спальню. В ее отсутствие за домом приглядывали соклановцы. Она попросила родственников переодеть Неджи. Сама же, распаковав сумку с лекарствами, принялась готовить питательный раствор.

Вскоре до нее донесся шорох в коридоре. В дверь постучали.

— Войдите, — розоволосая обернулась и ожидаемо увидела вошедших господина Хиаши и бабулю Хару, она низко поклонилась в уважительном приветствии.

— Здравствуй, Сакура, мне доложили, что вы прибыли. Как мой племянник?

— Состояние было тяжелым, но сейчас лихорадка отступила.

— Мы хотели убедиться, что вы в безопасности и уходим, чтобы не мешать.

— Спасибо, господин Хиаши.

Бабуля Хару не произнесла ни слова, но перед уходом обняла Сакуру, удивив ее. Хьюга вели себя весьма сдержанно, потому объятия бабушки было ей в новинку.

Оставшийся день состоял из череды наложения охлаждающих повязок, лечения чакрой, и подачи питательных смесей. За это время Неджи ни разу не пришел в сознание. Жар оставался, хотя был слабее, чем накануне.

***

Наутро Сакура проснулась, ощущая себя разбитой — и этой ночью она почти не спала.

С наступлением темноты к Неджи вернулся жар, принеся бред, усилились кашель и хрипы, на протяжении долгих часов они изматывали чакру больного — Сакура распознала переломный момент недуга. Обычно после него либо наступает улучшение, либо, если сил бороться недостаточно, организм сдается.

Она дождалась окончания острейшего периода под утро, помогая мужу побороть сильнейшую лихорадку. Лишь тогда обессиленная Сакура легла на футон, принесенный из кабинета Неджи.

Примечание к части

* Ко - персонаж, описанный в прекрасной истории "Клан Хьюга", в которой он немного заинтересовал легкомысленную Ино.

Там нет подробного внешнего описания, только поведение.

**Тё - мера длины, равная ста метрам.

***Ри - мера длины, равная трем с половиной километрам.

Комментарий

(переношу повесть со своего фикбуковского аккаунта)

Вводные данные для тех, кто не в курсе сюжета фф "Место под солнцем"

Брак Сакуры и Неджи был политически выгоден Хьюга и Шестому Хокаге, и являлся фиктивным на протяжении нескольких месяцев. Постепенно Сакура привыкла к жизни в семье Хьюга, во многом став лояльной и полезной для Неджи в решении проблем клана.

Во время общей миссии они осознали взаимную заинтересованность, произошёл их первый поцелуй.

Последняя часть неоконченного фф закончилась тяжелой болезнью Неджи во время возвращения домой.

***

Ино и Сакура

Утро. Дом Хьюга Неджи

Неджи спал. Сакура накладывала лечебные припарки, когда услышала шаги у дверей спальни.

— Привет.

Куноичи обернулась и с удивлением увидела стоящих в дверях Ино и Шикамару. Она неспроста изумилась — Яманака должна была работать в госпитале, а Нара обычно не располагал свободным временем и хотя он изредка приходил к Неджи при необходимости посоветоваться, сейчас получить мнение Хьюга было «проблематично».

— Прости, мы бы не побеспокоили вас, но это — приказ Хокаге.

— Я слушаю.

— Мы к Неджи — необходим отчет по миссии.

— Но… Как вы это представляете?

Лежащий без чувств шиноби лучше слов объяснял ее недоумение.

— Поэтому-то он притащил меня, — недовольно буркнула Ино, на что Нара даже бровью не повел.

Розоволосая увидела усталость подруги и виновато потупилась. Она хотела поблагодарить ее, но постеснялась в присутствии советника Хокаге.

— Команда Неджи была на разведывательной миссии. Сведения чрезвычайно важны для деревни, Шино и Сай рассказали все, но основная информация хранилась у джоунина. Мы добудем ее с помощью техники Яманака.

— Не волнуйся, я постараюсь справиться побыстрее.

Сакура кивнула.

Ей было известно — случалось, шиноби не мог самостоятельно ответить из-за серьезного ранения или болезни, и тогда звали кого-то из Яманака.

Безусловно, это было нелегко и для самих обладателей дзюцу — расходовались огромные силы на перенос сознания в тело и мысли другого человека, и для того, к кому приходил подселенец.

Ино приготовилась, один миг — и Шикамару привычным движением подхватил ее и заботливо перенес на футон.

Прошли две тягостные для Сакуры минуты, наконец, блондинка зашевелилась — она медленно открыла глаза, потихоньку приходя в себя.

***

Оставшаяся помочь Сакуре Хината, сопроводила Ино и Шикамару в отдельную комнату, где Яманака должна была записать секретный отчет.

Спустя четверть часа советник Хокаге вышел из кабинета, попрощался с Сакурой и поспешил в Резиденцию Шестого. Вслед за Нара в комнату розоволосой вошла Ино. Только сейчас подруги обнялись.

— Как он? — спросила Яманака Сакуру.

— Лучше. Ты очень помогла с госпиталем, — она замолчала, поджав губы — эмоции мешали. — Знаешь… мы могли не успеть

— Не переживай, я не забуду, — Ино лукаво улыбнулась. — Теперь ты моя должница. Я еще не придумала что попрошу за это, но будь уверена, что-то грандиозное.

Несмотря на сильную усталость и недосып, подруги тихо рассмеялись.

Сакура не спрашивала о том, что видела Ино в сознании Неджи — секретные сведения нельзя разглашать, а личное…

Правду сказать, ей было очень любопытно, что он думает о ней, но она не спросила. Вдруг всё окажется вовсе не таким.

— Поспи немного, — вместо этого сказала она Ино. — Твоя чакра опустошена.

Нисколько не возражая, вымотанная Яманака легла на футон и расслабилась. Сакура опустилась рядом — позволяя себе отдохнуть, пока Неджи спит и у него нет жара. Она моментально уснула, успев наметить себе, проснуться через пару часов.

***

Открыв глаза, Сакура увидела Хинату, склонившуюся над Неджи в попытке уложить охлаждающую примочку на лоб.

На столе горела лампа, она бросила взгляд в темноту за окном.

— Я проспала! Хината, тебе следовало разбудить меня! — стыдясь слабости, она с досадой посмотрела на золовку.

— Прости, но ты нуждалась в восстановлении чакры. Все в порядке. Когда Ино вышла из комнаты, она попросила приглядеть за Неджи. Он спокойно спал весь день — жар вернулся совсем недавно.

— Что еще я пропустила?

— После обеда заходили бабуля и отец.

Розоволосая охнула и приложила ладони к покрасневшим щекам.

— Не нужно волноваться, они быстро ушли, — поспешно добавила Хината.

Но где тут успокоиться! Сакура бессильно покачала головой. В то время как ей наносили визит бабушка Хару и глава клана, она спала на полу среди белого дня. О небеса, как же стыдно!

— Поверь мне, они знают, что ты устала. Они очень уважают твой поступок — ведь ты спасла его во второй раз. Мы в долгу перед тобой, Сакура-сан. — поклонилась Хьюга.

— Какая из меня госпожа, Хината?!

Она выдохнула, окончательно прогнав сон.

— Спасибо, Хината, дальше я сама.

Деликатная и воспитанная золовка кивнула и вышла, оставляя ее с Неджи.

Сакура подошла к нему и активировала чакру, приложив ладони к груди. Лечение длилось несколько минут, тело перестало пылать огнём, а шум в легких почти прекратился. Дыхание углубилось и выровнялось. Сакура присела у изголовья — расход чакры требовал передышку.

Она дотронулась до лба Неджи, и он открыл глаза. Она давно не заглядывала в них… Сакура старалась определить — узнаёт ли он ее или пребывает без сознания.

— Сакура… — прошелестели сухие губы. — Хороший сон.

Будто отвечая сам себе, сказал Неджи и едва улыбнулся, вновь сомкнув веки.

Он видел ее, но не поверил глазам. А еще… Ей стало известно, как Неджи улыбается, когда думает, что на него не смотрят.

***

Поздний вечер почти перешел в ночь, сидя рядом с кроватью, куноичи позволила себе расслабиться — после введенного лекарства, Неджи спал.

Прошло около трех суток с тех пор, как стук в окно разбудил ее среди ночи. Такие долгие три дня и три ночи. В коридоре послышались шаги и приглушенный голос подруги. Второй раз за день.

— Ино?

— Решила занести травяной сбор от простуды. Помнишь, ты перечисляла снадобья, и я заметила, что именно его ты не назвала. Я подумала, что он у тебя кончился.

— Какой сбор?

— Зачем иметь такой большой лоб ниндзя-медику, если он не помнит прописные истины? Очнись, Лобастик, и вспомни! Твой сбор от простуды!

Яманака, изящно ступая, прошла и опустилась на футон, с наслаждением вытягиваясь на нем.

Сакура повторила про себя слова Ино. Смесь трав для лечения простуды.

— Как я могла это забыть… Бестолковая.

— Эй, я же пошутила, не обижайся. Бывает — что тут особенного? — Яманака не могла взять в толк. — Я порой забываю, что ела на обед, когда много больных.

— Дело не в этом, я замечаю, в этот раз мне тяжелее обычного. Я будто поглупела и утратила способности к дзюцу, — она развела руками, признавая потерянность.

Ино не ответила, но по ней было видно — она внимательнейшим образом слушает.

Сакура вздохнула:

— Той ночью, если бы не Хината, я ушла бы в одиночку, и это было бы глупостью. Без бьякугана, я могла бы разминуться с ними. Этот травяной сбор, который я сама лично подбирала когда-то. Да что тут говорить — даже чакра в эти дни хуже контролируется, — розоволосая удрученно поджала губы.

— Лобастик, ты все тот же лучший ниндзя-медик, но ты не признаешь одного — труднее лечить того, кого любишь. Мы — Яманака всегда это помним, потому что нам совершить такую ошибку непозволительно.

— Причем здесь ваш клан? Среди Яманака только ты работаешь медиком.

Ино громко фыркнула и Сакура покосилась на спящего Неджи.

— Мы перемещаем свое сознание другим людям. И это отлично работает, если этот другой — посторонний тебе. Мы входим, смотрим то, что необходимо и возвращаемся к себе. Но! — тут глаза Ино предостерегающе сверкнули. — Если зайти в сознание к любимому, можно потерять все.

— Расскажи.

— Отстань, это тяжелый случай.

— Пожалуйста, Ино.

«Пиявка» — шепотом пробормотала блондинка, но присела и завела тоном рассказчика старинных легенд:

— Когда-то один Яманака, зашел в сознание своей невесты и остался там дольше, чем возможно. То ли не смог, то ли не захотел выйти — этого уже никто и никогда не узнает. Согласно правилам, мы не можем покидать свое тело больше, чем на полчаса, иначе тело истощит всю чакру и погибнет. Так и случилось. Его тело умерло, и он остался запертым в теле невесты. А она помешалась, тронулась рассудком: говорила сама с собой, улыбалась непонятно чему и смеялась. В одном теле жили два сознания — что это, если не безумие? В конце концов, она по доброй воле ушла из общины и прожила до старости в одиночестве — никто ей был не нужен… Может быть, они были счастливы, кто знает? Но со стороны это выглядело жутко… В общем, Сакура, выброси услышанное из головы, — резко закончила Ино. — Тем более, истории этой лет сто — ее моему отцу еще его дед рассказывал.

— Ужасно и прекрасно… — протянула Сакура.

— Я бы поспорила, что это прекрасно, — хмыкнула блондинка.

— Они остались неразлучными, — Сакура по старой привычке возразила подруге.

— Раз уж мы заговорили про дзюцу Яманака, когда ты думаешь спросить меня, что я видела в сознании твоего супруга? — блондинка решила в ответ поддразнить ее.

Розоволосой показалось, что Неджи пошевелился. Повернувшись к нему и убедившись, что он спит, зеленоглазая вернулась к разговору:

— Это секретные сведения, а я не преступница, и ты — тоже.

— Да брось, ты же знаешь — я о другом! — коварно усмехаясь, искушала Яманака. — Кому нужны скучные секреты шиноби!

Сакура вспыхнула и резко ответила:

— Не зли меня! Ты — лучшая подруга, но такое … это неправильно. Я не буду шпионить за ним. Как ты вообще додумалась?!

— Иными словами, ты боишься узнать, что твой муж думает о тебе и ваших отношениях, — шутливо глумясь, проворковала Ино.

Вспышка возмущения внезапно прошла — голос Сакуры дрогнул, и она ответила:

— Возможно. Но если я ему безразлична… Пусть очнется и скажет сам, — уже тверже закончила розоволосая.

— О небеса, и в кого ты такая? Я всё детство пыталась тебя исправить! — блондинка всплеснула руками не веря.

Устроившись поудобнее, она зевнула под одеялом.

И еле слышно добавила, засыпая:

— А я бы не отказалась, чтобы обо мне так думали, — но Сакура, услышав бормотание Ино, так и не разобрала её слов.

***

Зеленоглазая занималась приготовлением отвара того самого травяного сбора.

Мысль о том, что увидела Ино в сознании Неджи, не давала покоя, она даже призналась себе, его равнодушие больно ранит её.

Желание понравиться ему разительно отличалось от мечты получить любовное признание Саске. Неджи и Саске были столь непохожи, сколь ночь отличалась от дня. Если бы в детстве Саске-кун обнаружил бы нежные чувства к ней, она бы восторженно кричала о том на всю деревню, дразня подруг и кружась в танце. Признайся ей Неджи сейчас, она сберегла бы это от чужих глаз, даже от лучшей подруги, сохранив момент только для них.

Отвар был готов, Сакура отставила его на подоконник — остывать. Налила в большую чашку теплой воды и протерла чистым влажным полотенцем лицо и грудь Неджи. К тому времени отвар подостыл. Сакура напоила его, заботливо придерживая ему голову.

Он вновь на мгновение открыл глаза, когда она мягко прикоснулась ко лбу, покрытому узором печати Младшей ветви. Жара не было, Неджи закрыл глаза, быть может, успокоенный ее ладонью, вновь проваливаясь в мягкое беспамятство.

Глубокой ночью она прилегла на футон к Ино и заметила, что блондинка не спит, неизвестно сколько времени наблюдая за ней.

— Не знаешь, куда пропала моя подружка, что мечтала о Саске-куне?

Но зеленоглазая не растерялась и фыркнула:

— На себя посмотри. Забыла о себе рассказать!

Обе прыснули и сказали в один голос:

— Какими же мы были глупыми, — они хихикали в темноте, стараясь не шуметь, но не могли остановиться. — Представляю, как он злился!

Приступ беспричинного веселья закончился. Настроение Ино изменилось, она задержала дыхание, словно собираясь что-то спросить. Сакура ясно чувствовала это.

— Да что там у тебя? — не выдержала она.

— А ... как зовут парня, который ходил с вами за Неджи? Ну, он у вас часто в доме бывает, — Ино безуспешно старалась придать голосу небрежность.

Не веря в стеснительность Яманака, Сакура ущипнула себя и встряхнула головой.

— Ты говоришь про Ко? Родственника Неджи? — все еще не понимая, ответила Сакура. — Что именно ты хочешь знать?

— Лобастая, очнись! Что, по-твоему, меня может интересовать?! — Ино замаскировала смущение показным гневом. — Он ухаживает за кем-нибудь?

— Не замечала его на свиданиях. Ах! Он тебе нравится? — наконец догадалась розоволосая подруга.

Блондинка шумно вздохнула:

— От тебя ничего не скроешь.

Она добавила чуть потерянно.

— Узнаешь, есть ли у него невеста? Ты мне должна, помнишь?

— А как же Сай-кун? И вообще. Ко — прекрасный добрый парень. Ино, если обидишь его, а мне известен твой характер, я не прощу.

— Ты защищаешь его, потому что он хороший парень или потому что он Хьюга? Боишься подпустить меня к своей новой семье? — насмешливо поинтересовалась блондинка.

Помолчав, Яманака немного угрюмо добавила:

— Не бойся, я вовсе не планирую соблазнять вашего драгоценного Ко. А что до Сая… я не знаю почему, но чувствую, что он не тот, кто мне нужен.

— О небеса, Ино, как все запутано! Голова не соображает, давай завтра поговорим.

— Спокойной ночи, Лобастая. Кстати, почему-то Неджи не видит твой лоб таким уж огромным. И как ему это удается?!

Еле-еле успев увернуться от удара прилетевшей подушки, Ино примирительно сказала:

— Все-все, я поняла, ни слова о тайных мыслях Неджи. Спим, Лобастик.

Спустя считанные минуты Сакура мирно спала, а Ино лежала и, глядя в потолок, вспоминала прошедший день.

***

Несколько часов назад

Днем, покинув дом Хьюга, Ино собиралась вернуться в госпиталь. Накопившаяся усталость после дзюцу Яманака, вероятно, проявилась в походке. Так или иначе, но на выходе из квартала к ней обратился красивый высокий парень с бьякуганом, который даже без него был бы определен как Хьюга, настолько он был похож на Неджи: ростом, фигурой, прической и голосом.

— Госпожа Ино, — вежливо обратился молодой человек. — Вы направляетесь в госпиталь?

Ирьенин — профессия важная и всеми уважаемая, потому Яманака не удивилась своей известности.

— Да, — ответила Ино, ожидая просьбу о помощи.

— Госпожа Ино, знаю, вы устали — разрешите помочь.

В руках у нее была увесистая сумка с лекарствами, которую держат при себе ирьенины. Ино молча кивнула, протягивая сумку, но тот неожиданно быстро поднырнул под ее руку.

И вот, спустя миг она на руках неизвестного Хьюга хлопает длинными ресницами, не успев вымолвить ни слова. После холода ноябрьского ветра девушка ощутила тепло и покой, шумно вдохнула, готовясь протестовать и… вновь смолчала.

Хьюга применил дзюцу быстрого перемещения и помчался. Яманака успевала только замечать, как по обе стороны дороги пролетают дома и деревья.

Она посмотрела на его лицо — обзор был неудобным, но и без этого Ино помнила, что он был очень красив. Что касается остального — через слои теплой одежды девушка чувствовала надежно удерживающие ее руки. Ино стало спокойно и уютно — совсем как в детстве на руках у отца. Она поспешно одернула себя: в самом деле, с чего она так разомлела. Ино досадливо хмыкнула и решила не смотреть на парня. Внешность ведь обманчива.

Яманака смежила веки, но стало только хуже: запах от одежды и волос парня был приятным — чувствовался отдаленный аромат душистых трав, легкий запах дыма и древесной коры. Ино вдохнула еще раз и, махнув рукой, решила наслаждаться мгновениями. В конце концов, все имеют право на маленькую слабость.

Он доставил ее к входу в госпиталь, опустил на первую ступеньку крыльца, вежливо поклонился и, развернувшись молча удалился.

Ино осталась стоять на ступеньке. Обычно молодые люди, оказывая услугу, старались тут же предложить ей свое общество, намекали на свидания и чувства. А этот… даже не обернулся.

Войдя в госпиталь, Яманака взялась за работу и вскоре поняла, что основная часть выполнена и осталось заняться документами.

— Ино-сан, вы чудесно выглядите! — в этот день ей дарили комплименты. — Впервые вижу, чтобы люди так расцветали от работы!

Вначале она принимала слова коллег и пациентов за шутки, но после очередной подошла к зеркалу.

Определенно она выглядела м-м-м… возбужденной, в хорошем смысле слова — взгляд был мягким, но глаза светились, на щеках играл румянец, а губы растягивались в улыбке.

Неужели нагрузка настолько взбодрила её? Странно. Утром она была разбита усталостью и недостатком сна, а тут еще техника переноса сознания…

И Ино вспомнила путь до госпиталя, щеки залило еще более густой и яркой краской. Ничего себе.

***

Лежа на футоне в доме Сакуры и перебрав дневные воспоминания, Ино закрыла глаза.

Неджи

В комнате остался единственный бодрствующий человек. Он открыл глаза, приподнялся на подушках и сел. Сознание не до конца прояснилось, но лихорадка прошла, и боль в горле после целебного отвара почти не беспокоила.

Хьюга приводил в порядок мысли, пытаясь вспомнить последние события. Они возвращались в Коноху, полил дождь.

Вернулись ощущения бесконечных капель, пронизывающего ветра и холодных ночей. Боль в костях, сухой удушающий кашель, а потом жар забрал остатки сил…

Следующие воспоминания стёрлись, оставив фрагменты снов, обрывки чьих-то фраз, звучавших, как под водой: замедленно и глухо.

А потом он открыл глаза и увидел лицо Сакуры — уставшее и встревоженное, но все равно красивое и нежное. Захотелось улыбнуться и подбодрить … позже он убедился — он дома, и она — с ним.

Хьюга готовился вновь открыть глаза и заговорить с ней, но тут явилась Яманака со своими травами и он притворился спящим. Эгоистично решил не делить встречу с женой с ее шумной подругой.

Благодаря невольно подслушанному разговору он узнал немало. Сакура спасла его — это первое. Он нахмурился. Снова. Эх, гений, вечно ей приходится тебя спасать! Это было досадно.

Во-вторых, она тоже неравнодушна, о чем сама поведала, говоря об ошибках и тревоге. В груди потеплело.

Еще — на него воздействовали дзюцу Яманака, раз Ино предлагала рассказать его мысли о Сакуре — и тут Хьюга чуть не выдал себя, не ожидая коварства Яманака, он нервно дёрнулся. К счастью, успел сдержаться и притвориться спящим.

Далее, Сакура отвергла предложение Ино. Признав, что не уверена в его чувствах. Неджи обругал себя — Бака! Он был столь отстранен, занимаясь делами клана, миссиями и тренировками, что ей невдомёк, насколько изменились его чувства.

Тем не менее, его обрадовал отказ Сакуры от сведений Яманака. Было бы мучительно неловко слушать. Скорее всего, пришлось бы «прийти в себя». Вот был бы шум! Ино, вероятно, завизжала, пришлось бы придумать, как он так вовремя очнулся. А Сакура? Что бы сделала она?

Неджи не мог предугадать ее реакцию. Он умел считывать других. Но Сакура часто действовала, удивляя его.

Хьюга вновь признал, что запоздало оценил жену. Даже то, что она очень красива открылось ему лишь недавно. Глупцы те, кто считают его гением.

И последнее. Она разлюбила Учиху. Неджи довольно улыбнулся — в глубине его души жил, а иногда даже грыз эту душу червячок сомнения, что, возможно, жена все еще неравнодушна к тому заносчивому красавцу. В такие минуты он ощущал укол совести: не сломили ли Сакуру их брак и отказ от Саске.

Сегодня, слушая смех Ино и Сакуры над детской любовью, Хьюга успокоился.

Ну и еще он стал обладателем довольно странных и ненужных ему сведений о заинтересованности кокетки Ино к Ко.

Неджи знал того с самого раннего детства — они были погодками. Ко был сильным и талантливым шиноби, и так же как и Неджи происходил из Побочной — Младшей ветви. Однако в отличие от него, у Ко была счастливая семья: родители и брат с сестрой, и он никогда не страдал ощущением неполноценности — той самой боли «птицы в клетке».

По правде говоря, Неджи понятия не имел есть ли у приятеля девушка. Он нахмурился. Вероятно, неправильно совсем не интересоваться людьми, которые готовы бежать к тебе в ночи несмотря на холод и дождь. Он дал обещание с этого дня быть внимательнее к друзьям и больше ценить Сакуру.

Хьюга посидел еще немного, прислушиваясь к ровному дыханию девушек. Сна не было, и неудивительно — ведь он проспал последние дни. Неджи попытался тихо встать и пройти в уборную. Бесшумно поднялся и, опираясь руками о стену, вышел из спальни.

Несколько минут спустя, он мыл руки, глядя на свое отражение, отмечая чрезмерную даже для Хьюга бледность, темные тени под глазами, давно немытые волосы. Недовольно поморщился, представляя, каково было Сакуре держать руки на его лбу. Умывшись, он почистил зубы и вошел в купальню. Подставляя тело под теплые струи, Неджи вынужденно придерживался рукой края о фуро, ощущая несвойственную ему слабость. Наконец, он надел чистую юкату и вышел в коридор.

— Неджи! — перед ним стояла Сакура. — С ума сошел! Зачем?

Она умудрилась произнести возмущенное восклицание шёпотом. Глаза бывшей Харуно метали зеленые молнии, а он молчал, думая с долей самоиронии, что иначе представлял их встречу.

— Ты отправился мыть волосы, не успев очнуться! Ты же можешь снова простудиться! О, небеса, дайте мне силы! — она отвернулась в бессильной досаде.

Шиноби положил руку на ее плечо, еще не зная, что сделает в следующее мгновение. Потянув к себе, он заставил ее развернуться и обнял. Действуя инстинктивно, он склонился, не давая Сакуре шанса избежать поцелуя. Однако, касаясь мягко, он разрешал ей в любой момент прервать его, но та ответила так же медленно и нежно.

Отстранившись, Сакура вздохнула и, переведя взгляд с его губ на мокрые волосы, сказала:

— Уснешь с мокрой головой, и завтра снова будешь болеть.

— Как скажешь, дорогая жена, — слегка насмешливо, но неожиданно ласково согласился Неджи, не отпуская взгляда.

На сей раз выдержка ниндзя-медика не дала слабины. Ее лицо не дрогнуло ни единым мускулом, только едва уловимый румянец окрасил скулы.

Неджи обнял ее, бессловесно благодаря, и добавил, меняя тон:

— Поможешь с волосами?

— Куда же я денусь? — с деланной безысходностью пробормотала Сакура.

Они на цыпочках вошли в спальню. Ино перевернулась на другой бок и мирно засопела. Замершая у порога розоволосая выдохнула и подвела Неджи к кровати. Он позволил ей усадить и обернуть себя теплым одеялом.

Сакура взяла полотенце и гребень. Села позади него: сначала она промокнула волосы полотенцем, собирая влагу, затем отделяя прядь за прядью, расчесала каждую. В какой то момент, убаюканные равномерными движениями, оба стали засыпать.

Поборовшись со сладкой дрёмой, Сакура поднялась за целебным отваром. Она разбудила Неджи. Тот послушно выпил. Проверила волосы — те почти высохли, взяв сухое полотенце и, пропустив мимо ушей попытки Неджи отказаться, Сакура обернула тканью его голову:

— Сам виноват. Я не допущу, чтобы ты заболел в родных стенах, да еще и с женой-медиком, терпи, — шепот был тихим, но интонация не предвещала ему ничего хорошего.

— Тогда и ты терпи, — прошептал Неджи.

Видимо, отвар был действительно чудодейственным — он придал и дерзости, и сил сдержанному Хьюга. Он нагло притянул Сакуру, что в смятении пыталась освободиться — рядом спала ее подруга, а он с объятиями пристает! О, небо как было бы стыдно! Проснись Ино сию минуту! И все-таки, Неджи оказался удачливее, сжав ее в объятии, он не теряя времени, поцеловал.

И им обоим стало уютно и легко, как тем, кто после долгих мытарств возвратился в дом, где тебя ждут. Сакура закрыла глаза и расслабилась.

Поцелуй закончился: розоволосая хотела встать, он удержал, прошептав губами: «Останься». Она едва слышно ответила: «Завтра». Шиноби с сожалением, ослабил хватку и кивнул. Напоследок Сакура поправила его полотенце и убедительно внушила:

— Снимешь, когда высохнут волосы. Снимешь раньше — я за себя не отвечаю!

Он лишь усмехнулся угрозе. В нем проснулась эта жажда: потребность видеть и чувствовать ее рядом.

Сакура опустилась на футон и потянулась, растягивая мышцы. Рядом шевельнулась Ино и обняла Сакуру. Уют нагретого футона, покой спящей рядом подруги вызвали ощущение безопасности, а их поцелуй будоражил. Она улыбалась, храня те ощущения на еще горячих губах, постепенно погружаясь в теплый сон.

И снова ей снилась весенняя теплая деревня Листа — безмятежное голубое небо с полупрозрачными облачками вдалеке. И ей хотелось кружить в этом добром и прекрасном месте на земле, радоваться жизни и любить.

***

Оставшись на кровати, укутанный с головы до ног гений клана Хьюга тоже улыбался, осознавая насколько он нелеп. С полотенцем на голове, замотанный в шерстяное одеяло. Но Неджи было безразлично — после болезни он ярко чувствовал вкус жизни. Сон упрямо не шел.

Утром Неджи снял полотенце с уже сухих волос, заметив, что Яманака беспокойно зашевелилась. Пробуждение приближалось. Хьюга активировал бьякуган — чакра Ино двигалась с ускорением. Он отложил полотенце, лег и накрылся одеялом.

***

Ино

Пробуждение было приятным — она наконец, выспалась. Ино сладко потянулась, встала и вышла в коридор, ей хотелось умыться. Зная расположение комнат, она не стала будить хозяйку. Белокурая куноичи открыла дверь в о фуро и застыла.

— Простите, я не знала, что здесь занято, — пискнула она.

Перед ней стоял Ко, уже завершивший утренние процедуры, о чем свидетельствовали уложенные волосы и аромат мыла, долетавший до обоняния блондинки.

К ее счастью, он был одет, и видимо, как раз собирался и выйти. Она была готова сбежать, но он заговорил.

— Доброе утро, Яманака-сан. Простите, если напугал вас. Ночами мы дежурим здесь по очереди, пока Неджи-сан нездоров. Не беспокойтесь, я уже выхожу, — ровным голосом извинился молодой человек.

— Спасибо…

Он аккуратно обошел ее. Ино прошмыгнула в купальню и закрылась. Яманака глядела на себя в зеркало и не узнавала. Что, во имя неба, с ней?! Она всегда уверенная, порой даже слишком, ловкая и дерзкая, а сейчас? Она застонала: растрепанная, нечесаная, со следами подушки на щеке.

— Ну за что…?! — от того, как все шло не в ее пользу, Ино начал душить смех.

Как же вышло, что яркая голубоглазая блондинка Конохи вдруг робеет перед скромным и воспитанным парнем и выглядит недотепой? Она тряхнула головой, не желая сдаваться, умылась, пригладила волосы и вернулась в спальню.

***

— Ох! Как я могла пропустить это! — она с досадой хлопнула себя по лбу. — Сегодня не мой день!

Войдя в спальню она увидела Сакуру в объятиях Неджи. Это было та-ак ми-и-ило!

Прекрасная Яманака тут же взяла себя в руки, отвернулась.

— Меня — нет, я только заберу свои вещи. Ах да, Неджи, я очень рада, что ты в порядке и спасибо, что помог Саю.

Она попятилась задом наперёд, пытаясь нащупать сумку, но почувствовала, руку Сакуры.

— Не обижай нас. Останься хотя бы на завтрак, — сказал Неджи.

Блондинка ахнула. Сегодня выпадет снег. Невозмутимый и бесчувственный Хьюга так вежливо просит ее остаться?! Ино казалось, прежде муж подруги воспринимал ее поверхностной девицей, не отличая ее от стола или футона.

Она медленно развернулась, держа ладонь у глаз.

— М-м-м, не знаю, в госпитале сейчас не хватает рук! — более уверенно закончила она.

— Ино, сегодня — выходной. Мы с Неджи благодарны и хотим, чтобы ты отдохнула с нами.

Неджи стоял позади Сакуру, обнимая порозовевшую жену, оба ожидали ее решения.

— Ну хорошо. Но должна предупредить — по утрам у меня хороший аппетит!

Смеясь, Сакура вышла на кухню.

В обычное время они жили вдвоем. Но когда у кого-то из Хьюга случалось нечто серьезное, на помощь приходили родственники. Сакура знала, что пока она лечит Неджи, кто-то готовит еду, а кто-то оберегает покой по ночам. Интересно, кто сегодня на кухне?

Она вышла и увидела Хинату и Ко. Сакура обрадовалась, что это именно они. Перед остальными членами клана Сакура старалась «держать лицо», но эти двое заслужили ее полное доверие. Зеленоглазая поспешила порадовать друзей:

— Неджи намного лучше, хотите к нему?

Напрочь забыв о завтраке, весело переговариваясь, Хината и Ко отправились к Неджи. Ино отошла в сторону, хотя минутой ранее вполне непринужденно общалась с Хьюга, рассказывая про приказ Хокаге о применении техники Яманака.

Неджи не преминул заметить смущение, вспомнил ее признание и решил попробовать отплатить Ино добром, примеряя непривычную роль свахи:

— Госпожа Хината, Ко, пожалуйста, останьтесь позавтракать с нами.

Оба Хьюга легко согласились. В этот день они были готовы соглашаться с выздоровевшим во всем.

— Прекрасно ребята, но завтрак нужно еще приготовить, — весело заметила Сакура. — Хината, Ино, вы поможете мне?

На кухне Ино задумчиво произнесла:

— Как Неджи умудрился вернуться с миссии, тяжело переболеть лихорадкой и иметь сегодня такой аккуратный вид, вы видели — даже его волосы в идеальном порядке. Не забуду, как после миссий возвращалась похожей на пугало.

Куноичи согласно закивали.

Хината тихо и искренне сказала:

— Это же наш Неджи-кун — он всегда идеален, что бы ни случилось.

Сакура улыбнулась, вспомнив, как делала из него кокон, затем как бы невзначай обратилась к Хинате:

— С этими волнениями очень хочется побывать на празднике, отвлечься и повеселиться. Не знаешь, в клане не планируются свадьбы?

Ино навострила уши.

— М-м-м, я не слышала. Хотя ... у бабули Хару через два месяца юбилей.

— Ну, юбилеи не такие веселые, может быть, что-то намечается в Младшей ветви? Там же много молодых людей и девушек, вот хотя бы наш Ко, — продолжила Сакура.

— Я не слышала о таком, но если узнаю о праздниках, я обязательно скажу.

Сакура бросила взгляд на Ино, та не скрыла разочарование разведывательной способностью ниндзя-медика.

И девушки принялись готовить завтрак, уже не отвлекаясь на посторонние темы.

***

Сакура приготовила любимое блюдо Неджи — сельдь с гречневой лапшой.

Для остальных Хината выбрала готовить удон. Шиноби предпочитали плотно завтракать, в их жизни не всегда можно предугадать, когда в следующий раз придется подкрепиться.

Шустрая Ино, приготовила три салата: с дайконом, со шпинатом и для девушек — салат с фруктами и ягодами.

Выглядел завтрак прекрасно, а запах был непередаваемо восхитителен.

Для Сакуры это самое приятное утро в доме Хьюга, а если покопаться в памяти — то, наверное, за последние лет десять.

Девушки заканчивали накрывать стол. Сакура вернулась к Неджи и Ко, приглашая к столу.

Все чинно уселись.

— Приятно позавтракать любимой лапшой, — похвалил Неджи, догадываясь, чьими усилиями она была приготовлена. - Соба и сельдь просто великолепны.

Сакура улыбнулась — урок кухонной премудрости от бабули Хару принес плоды. Когда между ней и бабушкой Неджи установилось доверие, старшая Хьюга поделилась хитростями приготовления этого блюда.

За столом царило приятное оживление, молодые люди шутили, не исключая вечно серьезного Неджи. Тот, не особенно задумываясь над деликатностью слов, спросил:

— Интересно, бабуля Хару обладает секретом рамена с жареной свининой? Если да, то Хинате следует освоить у нее дзюцу рамена.

Дружный, незлобивый смех объединил всех — чувства Хинаты к известному любителю рамена ни для кого не были секретом.

Скромная Хьюга залилась румянцем и слегка укоризненно сказала:

— Братик Неджи, наверное, слишком рано для таких разговоров.

— Хорошо, Хината, как скажешь.

Светлоглазая, чувствуя смущение, обратилась к Ино:

— А какое блюдо любит Сай-кун?

Взгляды невольно обратились к Яманака. С некоторой заминкой та ответила:

— Не знаю… Как-то не интересовалась.

— Я думала, что вы … встречаетесь, наверное, я ошиблась, прости.

Разговор, кажется, пошел не туда, и зеленоглазая хозяйка вмешалась:

— Сай художник и не может не ценить красоту.

И почти сразу обратилась к Ко:

— Вкусно ли? Что насчет двойной порции?

Он весело ответил:

— Сакура-сан, очень вкусно, особенно салат со шпинатом, прошу научить его готовить.

— О, он и мне очень понравился, но его приготовила не я. Дорогая, это же не секретный рецепт Яманака, сможешь поделиться им с Ко?

Неджи старался скрыть улыбку. Бедняга Ко, девушки коварно атаковали, их ловушки были расставлены заранее!

— Ино-сан, я надеюсь, вы поделитесь секретом?

***

Ино

Краснея, она кивнула в ответ и сама на себя возмутилась — куда делись ее остроумные шуточки? Очнись, Яманака Ино, та, кто никогда не лезет за словом в карман!

И она вдруг поняла как чувствовала себя Хината рядом с Узумаки. Ведь как Ино ни грозилась утром, ела она совсем мало. Одно радовало - выглядела она все также восхитительно: она успела прошмыгнуть в о фуро и поглядеться на себя.

***

Девушки остались наводить порядок на кухне. Сакура занялась «пациентом» напоила его целебным отваром, дала лекарства и почти насильно уложила в постель, Ко остался с Неджи, чтобы тому не было скучно лежать без дела.

Куноичи-медик вернулась к подругам и они вместе разложили чистую посуду.

Хината предупредила сноху:

— Пойду домой и обрадую наших.

— Конечно, следует оповестить господина Хиаши и госпожу Хару, — зеленоглазая виновато хлопнула себя по лбу, забывая о способности бьякуганов.

Ино и Сакура остались одни, блондинка поджала губы втянула воздух и спросила угрюмо:

— Ну, что скажешь? Я выглядела глупо?

— С чего это? Ты всегда выглядишь лучше всех, — удивилась подруга.

— Тот вопрос про Сая, — Яманака с трудом подбирала слова. — Я не отрицаю, он симпатичный и раньше очень нравился мне … но сейчас…

Сакура заглянула в синие глаза. Ино с сожалением вздохнула и призналась.

— Знаешь, с самого начала мне очень понравилось то, что он похож на Саске. К тому же он попал в твою команду, тут уже взыграл дух соперничества с тобой. Я захотела влюбить его, и это как будто вышло.

— И что же изменилось?

— Понимаешь, его необычность привлекала в первое время. Он — особенный. Но после я поняла, что для меня это вовсе не достоинство. Мы не понимаем друг друга, хотя он старается. Сай - по-своему хороший, но, кажется, я поторопилась привязать его к себе, — Яманака помолчала. — Осуждаешь меня?

— Разве за чувства осуждают? Они у тебя внутри и ты не хотела намеренно мучить его. И еще я помню, что задолжала тебе, — последнее предложение Сакура произнесла с улыбкой, возвращая блондинке сказанное накануне. — Хочешь я отправлю Ко проводить тебя до дома?

— Нет! — чересчур быстро воскликнула Ино.

Немного погодя, успокоившись, она добавила:

— Хочу пройтись и подумать в одиночестве.

— Как скажешь, — Сакура обняла подругу, ласково проворковав. — Спасибо, тебе за всё-всё-всё, дорогая свинка.

— Пока, Лобастик! Мы же увидимся на работе?

Розоволосая ниндзя-медик кивнула. Госпиталь нельзя было оставлять надолго. После четырех дней отсутствия, помимо работы в отделении ей предстоит уделить внимание отложенным делам главного ирьенина и повозиться с бумагами.

Яманака

Ино не кривила душой, говоря, что собирается пройтись в одиночестве. Ей хотелось разобраться в себе. Она обувалась, когда заметила в коридоре приближение своего нового увлечения. Яманака поспешила выйти. Пока она не надумала, как быть с ним дальше, и решила держаться построже.

И всё же у ворот квартала Хьюга они поравнялись.

— Госпожа Яманака, у вас тяжелая сумка.

«Опять эта сумка» — подумалось ей.

— Разрешите помочь, а взамен вы расскажете мне рецепт своего салата.

Он улыбнулся и блондинка не смогла отказаться: она протянула сумку, на этот раз Хьюга взял именно её.

— Секрета в салате нет никакого. Всего то и нужно потратить пару минут для заправки. Соевый соус, сок лимона, кунжутное масло и немного меда.

— И все-таки приготовили вы его изумительно.

Блондинка рассмеялась. Как там говорят: чем грубее лесть, тем глубже она проникает?

— Вы уже не сердитесь на меня за утреннее происшествие?

— Нет, вы ведь не сделали ничего плохого, — красавица пожала плечами, однако же, отведя взгляд.

— Мне показалось, что я вас напугал.

— Сама виновата — забыла постучаться.

— А чем вам нравится заниматься кроме работы в госпитале и приготовления салатов? — осведомился Ко.

— М-м-м, наверное, это глупо для шиноби, — Ино запнулась и слегка нерешительно добавила — Мне кажется, ни один Хьюга такого не поймет, разве что Хината…

— Обещаю, что постараюсь.

Уши ее уловили мягкие интонации, и Ино решилась:

— Это странно для шиноби, но я совсем не люблю оружие: все эти кунаи, сюрикены, катаны, — она вздохнула. — Мне нравится красивое: цветы, одежда, картины…

Ко остановился, с его лица сошла улыбка, он глядел на нее и не перебивал.

— Это, разумеется, звучит несерьёзно для ниндзя, — разочарованно повторила она в конце признания, быть может, впервые в жизни осознав свою поверхностность.

Была — не была! Яманака вспомнила свой боевой дух и с вызовом подняла голову, чтобы встретиться взглядом. Она ожидала увидеть презрение в волшебных почти белых глазах, кривой улыбке. Пусть так, зато это сразу сведет на нет ее странную слабость.

Обладательница уникальных ментальных дзюцу знала, порой злость дает много сил и, как говорится: «от любви до ненависти…»

Ино, закусив нижнюю губу, встретилась с его взглядом. И изумилась! Вместо осуждения она увидела, что Хьюга вправду внимательно слушал. А потом предательская мысль: «Как же он ей нравится!».

Она опустила веки пряча под ресницами чувства, впрочем, не ожидая особенной реакции.

— Мне кажется естественным, когда красивый человек неравнодушен к прекрасному, — голос его был серьезен.

Яманака осмелела и добавила:

— У моей мамы был цветочный магазин. И в детстве я с удовольствием помогала ей составлять букеты.

— А сейчас?

Она развела руками:

— Работа в госпитале занимает почти все время.

— Не сочтите это за нахальство. Но могу я попросить вас, Ино-сан?

Она смутилась, не подозревая, чего ожидать.

— Разрешите пригласить вас на цветочную плантацию моих друзей. Вы же говорили, что любите цветы.

— Но ведь почти зима…

— Все проходит — и зима пройдет. Что скажете?

— Если весной, то я с удовольствием!

Голубоглазая остановилась.

— Спасибо за помощь, господин Хьюга, мы пришли.

— Если не трудно, зовите меня Ко.

— Если вы будете звать меня Ино.

Молодой человек вежливо кивнул и девушка, взяв свою сумку, пошла к дому, гадая, провожает ли он ее взглядом, пока за ней не захлопнется дверь. Войдя в дом, она приложила ладошки к пылавшим щекам.

Несмотря на то, что дорога была отнюдь не близкой, она не нашла ответа. Единственное, в чем она успела удостовериться: то что даже под страхом смерти не согласится применить дзюцу клана Яманака на этом светлоглазом парне. Она узнала, что может остаться в его сознании навсегда.

***

Тем же днем Сакуру и Неджи навестили господин Хиаши Хьюга с Ханаби. Дядя был доволен выздоровлением племянника и, немного погодя, ушел. Ханаби ненадолго осталась, помочь Сакуре заварить любимый чай бабушки. А после пошла за госпожой Хару.

Старая госпожа явилась с красивой коробкой в руках, оставив которую в коридоре, она вошла в спальню. Неджи пытался встать, но почтенная куноичи жестом приказала остаться на месте. И все же внук сделал поклон. Она села у постели больного и взяла его за руку. Это было несвойственно им. Хьюга всегда были скупы на ласку.

— Я рада, что все обошлось. Выслушай старуху. Я давно немолода. На днях мне стало страшно, что я так и не успела сказать, как много людей дорожат тобой, — голос ее старчески дрогнул, она вздохнула, но уже бодрее. — Знай об этом, Неджи. Мы любим тебя.

Хьюга не мог подобрать ответ. Все-таки, бабуля умеет удивлять. Хару Хьюга — сильная, порой резкая, лишенная стариковской слезливости — она приучила их к себе.

Напоследок она погладила его руку и встала, Неджи хотел подняться вслед, но она вновь не позволила.

Редкий момент нежности прошел, скупо кивнув ему на прощание, Хару вышла в коридор.

На кухне ее уже поджидали Сакура и ароматный цветочный чай.

— Присаживайтесь, госпожа Хару.

— Я кое-что принесла тебе, — она указала на коробку. — Я давно ее приготовила. Неджи — мой старший внук. Я часто тревожусь, когда он на миссиях. Сама знаешь, как опасен путь шиноби. Я не хочу уйти от вас, не успев распорядиться своими «припасами».

— Прошу, госпожа Хьюга, не говорите так.

— Я знаю, о чем говорю, — продолжала Хару — Мы, Хьюга, с виду покрыты коркой из льда, но это обман, мы — живые внутри, как и ты, — глаза ее затуманились, будто возвращаясь к событиям прошлого.

— Мой сын Хизаши пошел на смерть, а я так и не призналась, что он был моим любимым ребенком, — она немного помолчала — молодая сноха терпеливо ждала продолжения. — Последнее время я часто мечтала, но мечтала молча, как Хьюга. Наверное, зря.

Бабушка кивнула на коробку.

— Откроешь, когда я уйду.

Сакура покорно склонила голову, не понимая, чего ожидать от бабули Хару.

Старая куноичи поднялась, Сакура, проводив ее, вернулась домой, думая о подарке.

Было любопытно, что же находится внутри? Девушка оглядела коробку — большая, но легкая! Похоже, что-то из одежды или, может быть, свитки? Хару-сан, что-то говорила о мечте.

Открывая крышку, Сакура настраивала себя не удивляться ничему.

«Ой, очень красиво, но что это?» — мягкая ткань цвета топленого молока с вышитыми серебристыми узорами. Сакура потянула и достала подарок бабули — им оказалось небольшое нарядное одеяльце. Розоволосая заглянула в коробку и увидела аккуратно уложенные вещи для малыша: шапочки и распашонки, они были мягкими и милыми, все светлых оттенков — видимо, госпожа Хьюга предпочитала именно такие цвета. Сакура заглянула глубже — там были даже милые малюсенькие носочки.

Бабушка сказала, что мечта ее в этой коробке с детскими вещами. Стоило ли ей принять это за благословение на рождение ребёнка или намёк на требование клана?

Сакура сомневалась. Нет, требования обычно озвучивает Хиаши Хьюга и не ей, а Неджи.

Розоволосая представила, что если у нее бы родился малыш. Она не думала о детях всерьез.

Конечно, она знала, что когда-нибудь они будут, но в ближайшее время?! Сакура не была уверена, известно ли бабушке Хару особенности их брака с Неджи, но, имея бьякуган и не будучи обремененной излишеством нравственности, она вполне могла знать о его фиктивности.

Тогда зачем сейчас она принесла это?! Розоволосая пожала плечами, по правде говоря, ей не хотелось беспокоиться еще и об этом. Сложив детские вещи обратно, она закрыла коробку.

Впереди много дел: завтра понедельник — значит, надо наготовить побольше еды, чтобы Неджи нормально питался.

Стемнело. Сакура сосредоточенно следовала премудростям кулинарного дзюцу. Она справилась, осталось только прибрать за собой. Куноичи собрала гору посуды для мытья, не заметив прихода Неджи.

— Давай помогу?

Сакура недоверчиво улыбнулась: неужели она увидит мужа за мытьем посуды? Нет, это не может быть правдой.

— Сакура, куда столько еды? У тебя проснулся зверский аппетит?

Девушка усмехнулась:

— Это для тебя. Завтра с утра я ухожу в госпиталь.

— Тебе не стоило утруждаться, — он сменил тон.

— Знаешь, я немного странно себя чувствую.

Сакура оторвалась от гррязной посуды.

— Вернись в комнату, я сейчас подойду, — она уже мыла руки, готовясь к осмотру.

Неджи повернулся к выходу.

***

Первым делом она проверила нет ли жара, приложив ладонь к его лбу. Теплый — такой же как у нее, медик взяла трубку, послушала дыхание — ровное, глубокое, уже почти без хрипов.

Но, что не так? Перепроверила. Слегка нахмурилась.

— Я ничего не нахожу. Где у тебя болит?

— Сильно сомневаюсь, что ты сумеешь сохранить спокойствие, поэтому мне сложно говорить.

Верная долгу ирьенина, Сакура терпеливо объяснила:

— Чтобы лечить, мне нужна правда. Доверься мне.

— Не могу. Просто посиди рядом.

Подозревая, что он стыдится прямо признаться ей в постыдном недуге, она решила не спорить и прилегла с другой стороны кровати.

— Так что тебя мучает? Тело в порядке, может быть, тебя тревожит дзюцу Яманака? Иногда после нее жалуются на головокружение или боль в висках.

Сакура говорила всерьез, не видя лица улыбавшегося Хьюга.

Он, предусмотрительно обнял Сакуру за плечи и покаянно признался:

— Нет никаких проблем. Но это был единственный способ вытащить тебя из кухни. Просто полежи рядом. Это станет лекарством от травмы, причиненной техникой Яманака.

Как и предполагал Неджи, она возмутилась. Сакура попыталась скинуть с себя его руки, силясь встать, толкаясь и брыкаясь, но он лишь крепче держал ее.

Она скорее угадала, чем почувствовала как его губы коснулись ее макушки.

— Ты хочешь, чтобы я перестала верить тебе?

Неджи промолчал перед ответом:

— Обещаю, что не буду обманывать тебя.

Она вспомнила недавний случай.

— Когда Сай рассказал вашу историю, я сильно разозлилась…

Он закрыл глаза, слушал и молчал.

— Клянусь, если бы тебе не было так плохо, я бы поколотила тебя прямо на том месте, несмотря на весь твой исключительный бьякуган и благородное происхождение! Вот такая тебе досталась невоспитанная и злобная жена, — грустно завершила Сакура.

Неджи потерся щекой о ее волосы и пробормотал на ухо:

— Мне очень повезло с моей грозной и невоспитанной женой.

Почувствовав, что она постепенно расслабляется, Хьюга отпустил ее плечи. Гроза миновала. Он усмехнулся, вспомнив угрозу.

— Если бы ты поколотила меня на пути в Коноху, у госпожи Хинаты случился бы обморок или еще какой нервный припадок, тебе пришлось бы оказывать помощь уже ей, а не мне. А наш добрый старина Ко, как миленький сам пришел бы к Яманака, умоляя стереть из его памяти то, как признанного гения клана избивает жена.

Она крепилась, достойно сдерживаясь, однако не выдержала и громко засмеялась.

— Кстати, Ино посоветовала нам сходить на свидание, — не подумав, сказала Сакура и тут же пожалела, прикусив язык.

Еще бы, будто для него Ино была уважаемым человеком!

Наверное, сейчас на смех ее поднимет, а она не сможет не вступиться за лучшую подругу. А ей так не хотелось ссориться!

— Как насчет следующего воскресенья? Ведь раньше тебя не дождешься.

— Хорошо, что ты не обидел Ино, — она виновато уткнулась в его плечо лбом. — Даже если это кажется тебе глупостью, я не предам дружбу с ней.

И тут ее благородные намерения оставаться честной потерпели полных крах! Неджи задал невинным голоском:

— А что за коробка стояла на кухне?

Сакура вздрогнула. Приподнялась и, пристально глядя на него, спросила:

— Ты заглянул туда?

— Нет, нужно было?

Жена грозно напомнила:

— Я обещала хранить тайну клана во время восстания ХьюгаЭпизод имел место в фф «Место под солнцем».?

— Да.

— Тогда и ты обещай, что не будешь смотреть в коробку! И бьякуганом тоже!

— Хорошо, а что там?

— Не скажу. Пообещай!

— Как скажешь.

Сакура встала и направилась в коридор.

— Спрячу ее подальше. И … ты поклялся.

Сакура досадовала: разве можно спрятать вещь от хозяина, обладающего знаменитым в мире шиноби зрением?!

Но как рассказать Неджи о мечте бабули, если она сама не знала, как к этому относиться?

***

Перед сном розоволосая напоила Неджи лечебным отваром, проверила, не вернулась ли к ночи лихорадка и погасила свет. Сама же улеглась на футон, мгновенно заснув. Среди ночи, она почти проснулась от шороха и легкого прикосновения. Смутно ощущая тепло рядом с собой — обволакивающее и приятное, разморенное сознание не стало разбираться в деталях, возвращаясь в сон.

Сборы

На рассвете зеленоглазая проснулась в своей постели, удивленно осознав, что не помнит, когда и зачем перебралась туда. Она с удовольствием потянулась и встала.

Заслышав плеск воды, доносящийся из купальни, она свернула на кухню. Чистая посуда аккуратно сложенная на полке радовала глаз. Это было приятным открытием — она улыбнулась. Заварив чай, ирьенин принялась собираться: проверила сумку с медикаментами, привела в порядок волосы и сменила домашнюю одежду.

Дверь о фуроПомещение для принятия ванны, умывания в японском доме тихонько сккрипнула, и Сакура пошла умываться.

***

Завтрак

Опрятность Хьюга всегда нравилась Сакуре. Глядя на мужа ей неожиданно непристойно захотелось подойти и вдохнуть запах его кожи. Она задержала дыхание и прикусила губу, отгоняя неуместные мысли.

Кажется, он заметил:

— Неужели, вспомнилась коробка госпожи Хару? — чуть насмешливо поинтересовался Неджи. — Любопытно, что столь ужасное госпожа Хару поместила туда? Неужели неприличные изображения Учихи?

Сакура поперхнулась и закашлялась.

— Предупреждать надо. Так и помереть можно, — пробормотала она, вставая. — Насчет Саске-куна волноваться не стоит, однако, и остальное не должно тебя волновать.

Хьюга поднялся.

— Прости — шутка вышла неуклюжей.

Она отмахнулась, выходя из-за стола. В дальней комнате Сакура нашла спрятанную коробку, быстро переложила содержимое в сумку, решив для верности унести его из дома.

***

По дороге Сакура зашла за Ино — та как раз выходила из дома.

— Лобастик, как дела?

— Все хорошо, Свинка, но сколько же работы ожидает нас сегодня.

— Ты хотела сказать — тебя, — поправила её Ино.

Весело переговариваясь, они подошли к госпиталю. В кабинете Сакура переоделась в рабочий костюм. Вспомнив про подарок старой госпожи Хьюга, она переложила их в запирающийся ящик.

Глубоко вдохнула, настраиваясь на работу и отпуская всё остальное из мыслей.

Дел было немало. Полный обход больницы, проверка назначений ирьенинов для новых больных. Проверка складов. Совещание по итогам обхода. Посещение особенно тяжелых раненных. Срочные операции. И наконец, заполнение документов и их подпись. И как успеть всё это сделать за один день?

Сакура выдохнула, прогоняя сомнения и вышла в коридор.

***

Вечером она оставляла госпиталь довольная собой, конечно, во многом ей помогла Ино. Они вместе шли домой.

— Рассказывай, что там у тебя с Неджи?

— Он знает о твоем совети сходить на свидание.

— Даже спрашивать не буду, какими словами он меня наградил! — с наигранной веселостью сказала Яманака.

— Ну, он пригласил меня на свидание в воскресенье.

— Что?! И я слышу об этом лишь сейчас?!

— Подумаешь — пригласил, зачем так кричать? Ну, прогуляемся, может быть, в тясицу зайдем. Я сейчас больше о его здоровье думаю, чем о свиданиях, — нарочито небрежно произнесла Сакура.

— Ты безнадежна, Харуно! Завтра в перерыв мы идем выбирать тебе наряд! Я ясно выразилась? — Ино была настроена решительно.

— В этом нет нужды — уже почти зима, никто не увидит моего наряда.

— О небеса, как вы могли подарить такой большой лоб, этой глупышке? Ты с кем идешь на свидание? Кому надо увидеть его? Думай, Сакура! Ты должна выглядеть так, чтобы впечатлить того, с кем встречаешься! Рано или поздно ты снимешь свой плащ, и… — неугомонная блондинка закатила глаза.

Мысленно перебрав свою одежду, Сакура была вынуждена признать, ее подруга права.

***

Приближаясь к воротам квартала Хьюга, она увидела Неджи, он шел навстркчу — раньше он такого не было. Пытаясь не выказать удивления, Сакура приветливо улыбнулась.

Дома она первым делом отправилась в купальню — давняя привычка помогала расслабиться и отвлечься от мыслей и проблем госпиталя. Выйдя из о фуро, ей следовало проверить состояние Неджи. Хьюга был на кухне. Он не восседал за столом в ожидании ужина, а с напряженно-сосредоточенным видом пытался расспробовать вкус чего-то булькающего в кастрюльке.

— Я попробую?

Он оглянулся и пробормотал:

— Без сомнений, вчера я слегка погорячился, пообещав легко справиться с готовкой.

Ей стало весело. Гениям нелегко признавать существование вещей им неподвластных.

Она зачерпнула соус ложечкой:

— М-м-м, вкусно, — к ее удивлению врать не пришлось. — Ничего добавлять не требуется.

***

Выздоровление Неджи было не за горами, он почти восстановился. "Скоро, наверное, начнет свои тренировки" — подумала Сакура.

Словно прочтя ее мысли, Хьюга подтвердил:

— Завтра я собираюсь потренироваться с Ханаби.

— Мне же не нужно говорить, что первое время нужно быть… поаккуратнее?

— Я знаю.

***

Сакура переоделась в ночную юкату, легла в постель, уже не делая попыток заснуть отдельно. Неджи лег рядом. Она закрыла глаза и расслабилась, согреваясь под одеялом.

— Устала? — тихо спросил Хьюга.

— Как обычно. Но Ино помогла, — смежив веки, тихо проговорила Сакура.

— Близится день, когда я начну боготворить Яманака, — усмехнулся Неджи. — Раньше я вообще не замечал ее.

— Как ее можно не заметить? Она же красавица, — изумляясь, Сакура распахнула глаза и даже чуть приподняла голову, не веря.

— Возможно, дело в волосах? — он добавил лукаво. — В последнее время, я замечаю, что мне нравятся только девушки с розовыми волосами.

— Какая неприкрытая лесть. Просто возмутительно, — Сакура пыталась удержать улыбку, но ей плохо удавалось.

— Просто я — мастер говорить любезности, — в тон ей заметил Неджи, притянув ее поближе.

И ей стало еще теплее.

***

Утро прошло без происшествий. На выходе из ворот клана она встретила Ко. Поздоровавшись, он справился о самочувствии Неджи кивнул и, прощаясь, сказал:

— Передавайте привет госпоже Ино.

Сакура кивнула. Настроение и так было отличным, а тут появился повод порадовать подругу!

Хмурая Яманака вышла из дома. Подруга явно пребывала не в лучшем настроении.

— Что-то случилось?

— Привет, Лобастая, — отозвалась Яманака. — Не обращай внимания.

— С каких пор ты скрываешь беды от меня? Хотя если это твое желание…

Она не успела договорить. Ино перебила:

— Вчера Сай сделал мне предложение. Сказал, что изучив все книги про любовь, он удостоверился, что любит меня и все такое.

— И что ты ответила?

— Ничего, я сказала, что мне нужно всё обдумать. Я не смогла отказаться сразу — совесть помешала. Я же сама его завлекла. Понимаешь, оказалось, он — другой, не такой как наши разгильдяи, принял игру за чистую монету.

Ино развела руками.

- Даже не знаю, как теперь его отвязать. Я рассчитывала, что он догадается об отказе, — она помолчала. — А он решил, что раз я думаю, значит у меня серьезные чувства.

Ино угрюмо посмотрела на небо. И Сакуре подумалось, что если сегодня и существовала в мире какая-то гармония, то только между настроением Яманака и пасмурным небом, тяжело нависавшим над деревней.

***

В самом госпитале было не до грустных дум, Ино отвлеклась на текущие дела и к обеду заявилась к Сакуре с поблескивающими глазками. Они вышли на улицу и быстро направились на главную улицу, где расположились торговые лавочки и магазины.

— Готова к поиску лучшего наряда? Которое сведет с ума ее идеального и невозмутимого мужа! — Ино была в предвкушении.

Яманака любила жизнь и все ее удовольствия. И покупки, несомненно, были в числе её приоритетов. Она легко отказалась от горячего обеда, взяв с собой рисовые шарики с начинкойонигири. Блондинка вынула свои припасы на ходу.

— Держи. Предвижу твою благодарность, поэтому — на здоровье! — поделилась она с Сакурой, которая, конечно же, не додумалась так подготовиться.

Пять минут спустя они рассматривали наряды в большой одежной лавке. Кще через пять минут розоволосая чувствовала себя потерянной в многообразии. Зато Ино переговаривалась с продавщицей, при этом они обе беззастенчиво оглядывали Сакуру.

Наконец, продавщица покивала блондинке и вернулась, неся всего четыре наряда. Ино восхищенно вздохнула — все же, продавец не зря получал жалование!

Наряды разного стиля и расцветки были восхитительны. При этом хотя один был для более торжественных случаев, чем свидание.

— Примерим? Считай самое сложное позади, осталось выбрать одно из трех!

На вопросительный взгляд продавщицы, Ино пояснила. — Кимоно великолепно, но не подходит случаю.

Сотрудница магазина понимающе склонила голову.

Сакура расплатилась и дождалась пока ей не упаковали обновку. Ино тоже осталась довольна, ничуть не жалея пропущенного обеда.

***

По дороге в госпиталь Сакура вспомнила утреннее настроение подруги:

— Ты разобралась с чувствами к Саю?

— Умеешь ты всё испортить, — с досадой хмыкнула Ино. — Нет еще. Вернее не знаю, как объясниться, не обидев.

— Кстати, утром мельком виделась с Ко, он просил передать тебе привет.

Ино едва не споткнулась:

— Ничего себе, «кстати» — полдня прошло, и она вспомнила, — обиженно пробубнила Яманака. — Сказала бы раньше — я, может, заодно и себе платье на свидание приглядела бы.

— Может я намеренно промолчала, чтобы не подраться за лучшее, — пошутила розоволосая ирьенин.

Сакура слегка нахмурилась и добавила серьезно:

— Подумай прежде чем разбивать сердце Ко. Ты мне ближе всех, и я всегда буду защищать тебя, но он отличный парень, да еще и друг Неджи. Если тебе горит увеличить счет поклонников, дай знать — и половина Конохи за тобой побежит.

Блондинка надулась.

Сакура, будто нутром ощутила мысли Яманака, ей захотелось извиниться.

— Если это серьезно, я помогу. Только, если Ко нравится тебе по-настоящему…

— Успокойся — я поняла.

Они в молчании прошли несколько шагов.

- Ты уже решила, как пройдет ваше свидание? Какие у вас будут развлечения? — сменила тему красавица-блондинка.

— Развлечения? Я должна что-то придумывать? Мне казалось, мы будем гулять…

Яманака громко фыркнула.

— Ты не перестаешь удивлять. Или ты никогда не бывала на скучных свиданиях, когда оба молчат, мечтая поскорее сбежать?

— Тебе доподлинно известно, что я никогда не ходила на свидания, потому что Саске-кун не соизволил ни разу меня пригласить! Откуда мне знать про скучные или нескучные свидания?

— Я просто хотела слегка набить цену своим советам, — примирительно сказала Ино. — Беру всё в свои руки. И что бы ты без меня делала?!

Сакура недоверчиво покосилась — и как прикажете это расценивать, не собирается же ее верная подруга присоединиться к их свиданию и рассказывать им свои занимательные истории?

Свидание

Он ждал Сакуру за столиком мидзу-тяя*. Неджи Хьюга имел привычку приходить вовремя и теперь, старался не думать о женской привычке опаздывать.

***

Сакура вошла в мидзу-тяя, выдохнула и сняла плащ. Это было волнительно. На ней был новый наряд сливочно-персикового цвета, собранные наверх волосы придавали мягкость образу. Сознание собственного очарования придало лицу румянец, а глазам — сияние. Милая служащая радушно поприветствовала и Сакура поклонилась в ответ. Она передала плащ, достав из кармана сверток, данный ей Ино.

Сакура собиралась справиться о заказанном столике, но не успела. Знакомый запах окутал ее, и она обернулась.

— Привет.

Волнуясь, Сакура совершенно не испытывала голода и выбрала дайфуку и чай. Она отложила меню и вспыхнула, встретившись с взглядом Неджи. Он никогда не смотрел на нее так.

— Ты … красавица.

Она поспешно залепетала:

— Я немного опоздала, прости, Ино настояла на причёске.

— И оно того стоило. Передай Яманака мою благодарность.

Сакура довольно улыбнулась и невольно коснулась волос, будто приглаживая непослушную прядь:

— Мне непривычно, хотя и нравится. Наверное буду собирать волосы чаще.

Красноречие не особенно почиталось им, но и молчать было нельзя. Тут он весьма кстати увидел сверток.

— Что там?

— Не знаю, — призналась она. — Ино сказала — это средство от скуки.

Сакура аккуратно вытащила стопку карточек. Перевернув первую, она прочла инструкцию вслух:

1. Выбрать карточку с вопросом;

2. Отвечая, говорить правду;

3. Отказавшись от ответа, игрок исполняет желание партнера.

Сакура ощущала подвох и с сомнением сморщила нос. Но, похоже, Хьюга понравились условия, поскольку он с готовностью предложил:

— Давай попробуем.

— Надеюсь, твои задания не будут позорными, — попыталась договориться ниндзя-медик.

Она вспомнила, как в детстве они с друзьями потешались над проигравшими в подобных играх и вытянула карточку — «Самая первая любовь»

— Уверена, мой ответ тебе известен, — розоволосая улыбнулась и добавила, пожав плечами. — Как и всем остальным.

— И все же я должен уточнить, — Учиха Саске?

Сакура кивнула, усмехнувшись. «Хорошее начало свидания. Ино, я тебе припомню» — пообещала темная сторона урожденной Харуна.

— А у тебя?

— Хината, — невозмутимо, как нечто очевидное, ответил Неджи.

— А я думала — Тентен, — удивленно протянула Сакура.

— С ней мы давно вместе привыкли помогать и защищать друг друга. Мы — друзья.

Сакура еле сдержалась и не фыркнула, уж она-то помнила, как в детстве Тентен бегала за Неджи. Примерно так же она глазела на него, как они с Ино смотрели на Саске.

— Но почему Хината?

— Хината … помню ее с четырёх лет, она была такой милой, что я пообещал всегда заботиться о ней. И всё детство считал, что на свете нет девочки прекраснее.

Сакура расстроилась, Хината до сих пор оставалась милой девушкой с мягким характером, в сравнении с ней сама она сильно уступала в женственности.

— Мы с Хинатой разные.

— Мне больше не четыре, но я продолжаю ценить свою сестру. Кстати, я не ревную к Саске.

Настала его очередь и Хьюга перевернул карточку: «Сколько детей вы бы хотели?».

Не без внутренних колебаний Сакура призналась:

— Нет точного ответа. Я не против детей, но количества не назову.

— Троих, — ответил он коротко и вновь как что-то обыденное.

Сакура взяла следующую карту: «Самое лучшее во внешности партнера».

— М-м-м, наверное, твои глаза, волосы и губы… грудь, … ноги, достаточно? — Неджи перечислял, а Сакура превращалась в свеклу. — Твоя очередь.

— О небо! вообще-то — я смущена. Если честно, я не могу назвать ничего, что мне бы не нравилось, — произнесла не только розоволосая, но в эту минуту и розовощекая Сакура.

А вот Неджи явно не стеснялся. «Конечно» — подумалось Сакуре — «он не был глухим и привык к тому, что его считают привлекательным». Хотя ей казалось, что Хьюга не придавал большого значения всем этим словам.

— И даже бьякуган?

— Ну, когда он включается, становится немного страшно, — с улыбкой признала Сакура.

Неджи улыбнулся и взял следующую карту: «Тот неловкий момент»

— Кажется, нам надо вспомнить о каком-то стыдном случае, — Сакура попыталась вспомнить таковой.

При мысли о коробке бабули, она сдалась.

— Я не буду отвечать — загадывай свое желание.

— Хочу мое любимое блюдо всю следующую неделю.

— Селедочный извращенец, как можно есть это каждый день?! — возмутилась розоволосая.

— Кстати, а твой неловкий момент?

— Мне сложно предугадать твое отношение, потому поведаю это в другом месте. Зная силу твоих кулаков, я побаиваюсь, — шутливо признался он.

— Опять дразнишь меня? Обещаю вести себя прилично и не позорить фамилию Хьюга.

Неджи кивнул, не совсем успешно пряча улыбку.

— Я знаю, что лежит в той таинственной коробке.

— Как?! — от неожиданности она едва не вскрикнула. — Ты обещал!

Громким шепотом закончила она, при этом глаза её метали молнии.

Служащий с тревогой покосился в их сторону. Еще бы! Не хватало им здесь скандальных пар. Возмущенная Сакура не заметила мягкой, но отнюдь не виноватой улыбки мужа.

— Позволь объяснить. Мы с Хинатой знаем о «секрете» бабули — примерно лет с пятнадцати, когда впервые госпожа Хару сказала, что так она собирает приданное для долгожданного правнука. Так что я, действительно, не заглядывал внутрь, но давно знал, что там находится. И спрашивал тебя о коробке, желая узнать, каким образом этот дар был преподнесен тебе бабулей. Мне капельку стыдно, что я начал тот разговор. И что более постыдно, меня забавляло твое смущение. Я не ожидал, что та тема чувствительна для тебя, — закончил он мягким голосом, но в глазах его плясали смешинки.

— Дома поговорим, — процедила она и не глядя на него вытянула карточку: «Первый поцелуй»

— О небо, что за вопросы! — в сердцах воскликнула Сакура.

— Я правильно понимаю, мне загадывать второе желание?

— Мне нечего скрывать — это случилось с тобой. Если ты забыл ту ночь на миссии, то я её помню. Просто это неприлично обсуждать. А у тебя?

— Извини, Сакура, я не могу назвать тебе ее имя.

— Я уверена, что это Тентен, — не удержалась она от попытки определить справедливость догадки, но не вышло — Хьюга и бровью не повел.

— Извини, — он посмотрел на ее губы, словно намекая на поцелуй, и сердце Сакуры совершило лишний удар.

Она пошла на попятную.

— Отлично, хотя мне сейчас и стало любопытно, кто это был, но зато у меня есть шанс загадать желание — отменяю твое требование лапши с селедкой каждый день.

И, не давая возможности возражать, выбрала карточку: «Главный в паре»

— О, это слишком легко, конечно, ты, — отдала первенство Сакура, не собираясь биться за этот трофей.

— Не уверен, ты умеешь настоять на своем.

Следующим было: «Твое мнение о ее/его друге»

— Я про Яманака должен сказать? Хорошо. Однажды я прогуливался ночью и заметил ее, громко кричавшей у реки. Кажется, она выпила саке.

Сакура вспомнила случай их неудачного гадания и замерла. Вот досада — вероятно, он и ее пьяной видел*, краска стыда прилила к щекам.

— О ками… — пробормотала Сакура, и отвернулась к окну, заклеенному полупрозрачной бумагой. — На самом деле это было после девичника Темари, мы тогда действительно напились и пошли гадать. Я тоже кинула ветку в реку, хотя, кажется, не вопила так громко.

— Она давно восстановила свою репутацию в моих глазах. И вроде как рискую стать ее родственником, учитывая интерес Ко к этой неугомонной блондинке.

— О! Так он заинтересован!

— А что ты скажешь о моих друзьях?

— В нашу первую встречу Рок Ли поразил своими великолепными тайдзюцу и бровями всю нашу команду. Когда он принялся признаваться в любви, я была в ярости, — веселое выражение лица Сакуры изменилось при воспоминании отчаянного положения команды после встречи с Орочимару. — А потом был Лес Смерти, тогда он отважно бросился нам на защиту. Так я узнала его благородство, оптимизм и нечеловеческое упорство. Хотя он до сих пор эмоционален до жути.

Неджи, кивал беззлобно посмеиваясь. Рок Ли — невероятный бровастик с доброй душой и невероятным тайдзюцу.

Улыбчивый служащий принес им десерт — нежнейшие пирожные, облачка сладкого удовольствия с фруктовой начинкой.

***

— Признаюсь, мне понравилась игра. Это было м-м-м забавно.

— Хочешь продолжить?

— Давай последнюю.

Он просто открыл карточку, которая лежала сверху колоды, изображенные иероглифы вопрошали: «Самое восхитительное в избраннике/ избраннице?»

— Я отвечу, но мне нужно всё продумать, потерпишь до дома?

— Тогда я тоже не буду спешить.

***

Они вышли на улицу, Неджи взял ее руку. Раньше они не проявляли отношений прилюдно. Сакура прислушалась к себе: ей понравилась эта перемена.

Ближе к кварталу Хьюга, они увидели Хинату и Наруто, те, видимо, тоже шли со свидания. Сакура с Неджи переглянулись.

— И как вам первое свидание, госпожа Хьюга?

— К сожалению, я не могу сравнить его с другими, но мне очень понравилось.

— Тогда, чтоб не забыть, я приглашаю тебя на следующее.

— С удовольствием, — в тон ему ответила Сакура и от души рассмеялась.

Их смех услышал Наруто, он остановился и, обернувшись, помахал им. Они подошли.

— Привет, ребята! Вы тоже гуляете?

— У нас свидание, — улыбаясь лишь глазами, сказал Неджи.

Удивительно, и когда она научилась читать его лицо? Раньше ей казалось, что он невозмутим, как статуя.

Наруто озадаченно почесал затылок:

— Свидания — это круто, Хината, нам тоже нужно и после свадьбы ходить на свидания!

Скромница мгновенно покраснела и была готова лишиться чувств.

— Не стесняйся, пожалуйста. Неджи шутит — мы просто попробовали новое пирожное в мидзу-тяя, — попыталась успокоить зардевшуюся золовку Сакура. — Наруто, прекрати дразнить её.

— А что я сказал? Я собираюсь жениться на Хинате. И буду ходить с ней на свидания после свадьбы, — непосредственный донельзя Узумаки был верен себе.

Прекрасная Хьюга все же потеряла сознание. Неджи хмыкнул, покачав головой, Сакура укоризненно цокнула. Узумаки подхватил на руки невесту и побежал к дому господина Хиаши.

***

Уже дома Неджи, поднял на руки Сакуру и отнес в спальню.

— Кажется, я обещал рассказать о самом восхитительном?

Сакура кивнула. Он поцеловал её. Она ответила.

Прервав поцелуй, Неджи выдохнул:

— Красота… и сила, — и снова приник к розовым губам, разжигая в ней страсть. — А ещё … доброта… и ум…

Он сделал паузу, Сакура пыталась отдышаться, но Неджи не собирался отпускать ее. Углубляя поцелуй, он приучал её пить общий воздух, влажный, горячий и дурманящий. И она уже не помнила, что нужно слушать какие-то слова, растворяясь в неге.

Она не заметила, каким образом новый прекрасный наряд оказался в стороне. Ловкий муж-шиноби целовал шею и собирался спуститься ниже, развязывая тесёмки белья, когда она сообразила и взмолилась:

— Нет! Подожди, — Сакура уперлась руками в грудь Неджи.

Он удивленно спросил:

— Что-то не так?

— Пожалуйста, дай мне сказать… это важно.

Нехотя, он отстранился.

— Неджи, так нельзя, — розоволосая тоже сделала глубокий вдох и выпалила. — Это же первое свидание!

Она почувствовала себя дурой, что постоянно все портит:

— После него, м-м-м, можно целоваться, но дальше… — вышло жалко и глупо — она это чувствовала.

Хьюга молчал, ожидая продолжения. Но Сакура молчала.

— Это проблема? То есть, всё дело в первом свидании?

Она кивнула.

— Это тоже наша мудрая Ино сказала?

***

Очередной кивок. Неджи разочарованно, но вместе с тем облегченно вздохнул. Кто он такой, чтоб оспорить непреложные правила приличного поведения благовоспитанных девиц?

— Ты обижен?

— Глупо отрицать, но…. но — целовать тебя тоже приятно, — и он потянулся к ней.

Поцелуи стали медленнее, чувственнее. Не распаляясь чрезмерно, Неджи действовал неспешно. И Сакура целовала в ответ, ее тело тоже трепетало, реагируя на ласки: губы ярко розовели и пылали, сердце билось быстрее, дыхание сбивалось, ощущалось легкое головокружение.

Мысли без сожалений покидали его, оставалась лишь последняя: поцелуи — это, действительно, очень приятно.

— Твоя очередь ответить на вопрос, — голос прозвучал неожиданно хрипло, он шутливо добавил, скрывая смущение: — Хотя я сомневаюсь, что слово «восхищение» уместно.

Хьюга, облокотившись, смотрел на разомлевшую жену, понимая, что ответа придется подождать.

— Я отвечу как ты, — приподнявшись, его зеленоглазая супруга надавила ему на грудь, заставляя лечь на спину.

Сакура наклонилась над ним и поцеловала, мягко прикусывая за нижнюю губу. Он притянул ее ближе.

— Мне нравится, что… ты сильный, — она шептала, даря невесомые поцелуи одними губами. — И очень умный …

Сакура попыталась глубже проникнуть язычком, чего никогда не делала раньше, и он подчинился, позволяя ей всё. — … красивый…

Продлевая поцелуй, она горела возбуждением и была близка к потере благовоспитанности.

В пустой голове пронеслась безнадежная мысль — если он захочет, она не остановится.

— Неджи… — прося пощады, простонала она.

И он медленно разжал объятия — признавая ее право. Потребовалась минута, чтобы странный звон в ушах и головокружение — отпустили. Они смотрели друг на друга.

— О чем ты думаешь?

— О том, что сильно хочу целовать тебя.

— Поцелуй.

— Не искушай.

Сакура тихо засмеялась, опуская глаза, он тоже.

Примечание

* Мидзу-тяя — японское заведение типа кафе.

* Дайфуку — пирожное с начинкой (моти со сладкой начинкой).

* Эпизод гадания описан в фф «Место под солнцем» автор Анжелика П.

"Хризантема"

Утро

Она повернулась к спящему Неджи, решив полежать еще немного, согреваясь вдвоём. К утру дом сильно остывал и тем приятнее было получать и дарить друг другу тепло.

Наконец, Сакура поднялась. Сквозь закрытые глаза Неджи пробормотал:

— Начинаю не любить твою работу.

— Зато я смогла вылечить тебя, — задорно возразила она.

— Пойдешь на свидание завтра?

— Мы же договаривались на следующую неделю?

— Если будем встречаться раз в неделю, боюсь, я не выдержу и перейду к домогательствам, несмотря на отсутствие второго свидания, — шутливо предупредил он.

Сакура прыснула, но всё же сжалилась:

— Давай хотя бы в субботу? На неделе я не могу. Столько дел…

— В субботу, — легко согласился Неджи.

Ей показалось, что он ждал именно такого ответа.

Во время завтрака Сакура улыбнулась, вспоминая игру:

— Поверить не могу, что ты знал про коробку.

— Покажи, неужели эти вещи столь кошмарны?

— Не сейчас. Я опаздываю.

— Эта тема не способствует приятной беседе.

Ей показалась, она услышала нотку обиды и пояснила:

— Я уже спрятала их в госпитале.

Неджи в изумлении поднял брови.

— Ну, я же призналась, что вела себя глупо.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной. Ты не странная и не глупая. Могу лишь догадываться, как нелегко рожденному не Хьюга войти в нашу семью.

***

День. Госпиталь. Ино и Сакура

— Ну! Рассказывай!!!

Ино не терпелось узнать подробности свидания. Она подскакивала от нетерпения, а глаза так и сверкали голубыми искрами.

— Лобастая, не нервируй меня. Я столько вложила в это дело, что переживала больше тебя!

Сакура обняла ее.

— Все прошло очень хорошо. Я не помню деталей, я была как во сне.И ты была права. Игра оказалась удивительной.

Она перечислила карточки, впрочем, не вдаваясь в подробности ответов.

— Жаль, что не попалась карточка про ваши любовные фантазии, — разочарованно протянула Ино.

— Ино?! Иногда мне хочется убить тебя! — Сакура возмущенно глядела на подругу.

— Вот и делай людям добро, — всплеснув руками, притворно посетовала Яманака, при этом на щечках ее вовсю играли лукавые ямочки.

— А еще был вопрос, когда вы начали влюбляться в партнера. Правда же, любопытно узнать, — вспомнила задорная подруга.

И данный вопрос заинтересовал Сакуру.

***

Вечер. Сакура и Неджи

Улыбнувшись своим мыслям, Сакура нарушила их уютное молчание после ужина несколько неожиданным предложением:

— Ты знаешь, что такое двойное свидание?

— Нет.

— Оно произойдет, если вместе с нами будут Ино и Ко.

Он задумался.

— Субботнее свидание — моё. А в воскресенье можно сходить вместе.

— А можно наоборот?

— Нет. Я собираюсь соблазнять тебя весь вечер субботы. И мне не нужны никакие помехи.

Кажется, ему нравилось дразнить ее. Но зеленоглазая куноичи храбро приняла вызов, и произнесла в тон:

— Я уважаю твой план на субботу и не собираюсь мешать.

***

Во вторник Сакура ушла на работу, а Неджи приступил к последовательному воплощению плана на день. До полудня у него была тренировка. После обеда он отправился за подарком, оценив ее подготовку к первому свиданию. Подарки являлись одним из способов рассказать о чувствах. Как раз тем, в чем он не был силен.

К вечеру небольшой запечатанный свиток был спрятан в кабинете, дожидаясь своего часа. Также Неджи успел купить в Ичираку знаменитый рамен на ужин, чтобы не возиться у очага.

Посмеявшись над внезапно проснувшейся домовитостью и расторопностью, Хьюга слегка нахмурился, после выздоровления он продолжит жизнь шиноби полную испытаний. И тем сильнее ему хотелось не думать о плохом и, пользуясь передышкой, насладиться мелкими радостями жизни.

***

В обеденный перерыв Сакура загляула в кабинет Яманака. Подруга была в хорошем настроении. На столе стояла ваза с цветами. Розоволосая догадалась - подарок влюбленного пациента.

— Пообедаем?

За столом Сакура перешла к делу.

— Как ты смотришь на двойное свидание?

Блондинка как раз пила и поперхнулась.

— Что? Ты хочешь пригласить меня на ваше свидание?

— Ну, я думала, получится весело. Или Ко тебе уже не нравится? Тогда забудь.

— Э-э-м, нет, но как к этому отнесется Неджи?

— Неджи не возражает.

— Мне нужна новая одежда. Тебе тоже! Завтра мы идем, сама знаешь куда.

Сакура покорно вздохнула.

— У тебя в кабинете были цветы, — бывшая Харуно сменила тему. — Кому наша Яманака вновь разбила сердце? Нашим пациентам нельзя волноваться.

— М-м-м, цветы и, правда, очень красивы.

***

Ино не стала рассказывать, возможно, потому что сама точно не знала отправителя. Она увидела букет, выйдя из дома. Яманака очень любила цветы и знала язык, с помощью которого они несли послания. Например, этот букет говорил об уважении, нежной симпатии и надежде на взаимность, конечно, обычно ей приносили букеты, либо лишенные всякого смысла, либо заявляющие о безудержной страсти и любви. И именно тонкость послания тронула ее.

Ей хотелось верить, что отправитель цветов — тот, кто ей небезразличен. Хотя им мог оказаться кто угодно, купивший букет в цветочной лавке.

***

Остальные дни прошли без приключений, если не считать похода за нарядами и того, что Неджи взял привычку приходить за ней после работы.

На самом деле, все было немного хитрее — он приводил с собой Ко и, когда Ино с Сакурой выходили, Ко и Неджи брали их сумки. Неджи немного отставал, так что, в конце концов, Ино и Ко отходили все дальше, и они с Сакурой довольно переглядывались. Им нравилось следить за развитием романтических отношением этих двух.

Возможно, так они проживали то, чего им не хватило в свое время?

— Вы с Ко большие хитрецы.

Неджи ответил:

— Вообще-то он не знает, что я их свожу, по крайней мере, мы не говорили об этом открыто.

— Кажется, их тянет друг к другу. Хорошо бы, чтоб моя неугомонная подруга остепенилась рядом с таким прекрасным парнем.

— Эй, прекрати хвалить других мужчин, - шутливо пробурчал Хьюга.

Сакура засмеялась.

— Мне всегда казалась, что ревность тебе неведома. Неужели ошиблась? Ты говорил, что не ревнуешь к Саске.

— Просто я всегда считал Учиху заносчивым придурком, — это было так похоже на правду, что она даже не запротестовала.

— Фу, как грубо! — произнесла Сакура со смехом.

Отсмеявшись, Неджи серьезно пояснил:

— Я признаю, что Саске, возможно, самый талантливый и сильный шиноби деревни. Ему пришлось пережить ужасное горе в детстве. И я не осуждаю его за ошибки. Но еще, мне известно, как трудно и безнадежно любить человека с мертвым сердцем. Почти так же безнадежно, как говорить с каменной скалой и ждать ответ.

Сакура чувствовала то же самое. Она взяла мужа за руку и сказала, не задумываясь, первое, что пришло на ум:

— Неджи, я так рада, что ты вернулся к нам.

Кажется, Хьюга понял, о чем она говорит. Он пожал ее ладонь, и они продолжили идти в мирной тишине.

***

В субботу вечером, Сакура встала перед зеркалом, любуясь результатом стараний подруги, придирчиво оглядывавшей ее, в попытке найти изъяны и немедля их устранить.

Наконец, Яманака кивнула:

— М-м-м, вроде неплохо, — все еще не переставая всматриваться вотражение. — Если уволюсь из госпиталя, то знаю, чем заняться.

На розоволосой шиноби сегодня был светлый наряд с золотистым оттенком и затейливо уложенные волосы. Кимоно слегка мерцало, добавляя образу свечение. По случаю свидания в вечернее время блондинка настояла на пудре.

— Да, — признала розоволосая. — У тебя талант. Но из госпиталя я тебя не отпущу.

Ино сделала обиженное лицо:

— Как будто я ждала благодарности.

Сакура шутливо толкнула подружку в бок:

— Спасибо. Ты — лучше всех, — и поцеловала ее в щечку, Ино попыталась сделать недовольный вид, впрочем, ей это не удалось.

— Прибереги поцелуйчики Хьюга. А я пойду одна-одинешенька в свое одинокое жилище.

Сакура фыркнула:

— Как будто мне неизвестно, что Ко придет провожать нашу белокурую принцессу, — и они расхохотались.

Сакуре показалось забавным, как причудливо в их жизнях совпадали времена — вместе они сходили с ума по Саске, потом маялись от одиночества и даже счастливая пора влюбленности у них происходит одновременно! Причем, отметила Сакура, их мужчины были похожи как братья, и добавила: «а мы с Ино - как сестры». Вслух же сказала:

— Пора. Неджи придет к семи.

Они вышли — во дворе их уже ждали. Сакура снова подтолкнула блондинку локотком:

— И кто мне говорил про одиночество?

Ино сделала вид, что не понимает. Поздоровавшись с Неджи, она подошла к Ко. Тот кивнул Сакуре и пошел с голубоглазой красавицей по дорожке.

Хьюга подошел к Сакуре и поцеловал. Она широко распахнула глаза — они никогда не целовались вне дома!

— Неджи? — пропищала смущенная Сакура. — Нас могут увидеть!

Он обнял ее и, высокомерно приподняв бровь, добавил:

— Мне все равно на тех, кто нас видит. Я с утра мечтал это сделать.

— Куда мы пойдем?

— В «Хризантему».

Сакура заволновалась: если их первое свидание было в милом уютном мидзу-тяя, пользующемся популярностью у молодежи, то «Хризантема» была лучшим заведением, куда заходили в основном очень почтенные и уважаемые люди.

Они зашли в рёритяя и сняли плащи.

На этот раз настала ее очередь остолбенеть — темные волосы были распущены, стать и стройная фигура подчеркивали строгую утонченную красоту Хьюга. Но главным были глаза, вернее, то, как он в этот момент смотрел на нее.

Сакура оценила убранство зала — все, на что падал взгляд, создавал ощущение богатства и изящества.

Сакура отдала право Неджи заказывать главные блюда, взяв на себя выбор десерта. Сегодня ей хотелось мороженого и вагаси.

— Я до сих пор не знаю твоего любимого блюда.

Открыв в себе новое незнание, Неджи посмотрел на нее.

— В детстве я любила удон с уткой, рисовые шарики и креветки. А сейчас я не прихотлива к еде, главное успеть поесть между пациентами, — она пожала плечами.

Неджи определился с блюдами и отпустил служащего.

— Ино не передавала интересных карточек?

— Только один вопрос. И она велела отвечать письменно, а потом поменяться листочками. Одновременно.

Зеленоглазая вынула из кинтяку два листа бумаги.

— А какой вопрос?

— М-м-м, — замялась Сакура. — Ну, когда ты начал… то есть, с какого момента я стала тебе нравиться.

— То есть Ино спросила, когда мы начали влюбляться?

Сакура охнула и огляделась по сторонам. Это было первым упоминанием любви между ними!

Как заправской отличник, Неджи принялся писать без промедлений. Интересно, что же он вспомнил?

Сакура на секунду сомкнула веки, вспоминая день, когда он тренировался с Ханаби: Неджи быстро двигается, отбивая атаки — его обнаженный торс совершенен; а вот слова бабули о других девушках и укол ревности, удививший её саму; и, наконец, — их свадебный танец, когда двигаясь как единое целое, они словно сблизились и тонко почувствовали друг друга.*

И зеленоглазая начала описывать. Вероятно, со стороны они выглядели чуднó: пара молодоженов в самом роскошном рёритяя занята письмом, словно пара учеников.

Время от времени они поднимали взгляд, но как будто не видели друг друга, перенеся внимание в прошлое. Неджи закончил письмо и смотрел на Сакуру, старательно выводившую кандзи.

Она закончила как раз к выносу угощений. Они обменялись записками.

Хьюга сложил лист и отправил ее в карман-тамото. Сакура поместила записку в кинтяку. Он приподнял бровь.

— Прочитаем вместе, — вдохнув ароматы блюд, розоволосая промурлыкала. — Какой запах … оказывается, я голодна!

Они попробовали всё и пришли к выводу, что «Хризантема» по праву заслуживает звание лучшего рёритяя.

— М-м-м, надо постараться воспроизвести это, — Сакура пробовала салат, заправка которого дарила усладу вкуса. — О небо, как же вкусно!

— Сакура.

Девушка отвлеклась от еды.Неджи выглядел немного странно, он словно волновался. Она увидела перед собой небольшой свиток.

— Скажи, если не понравится.

— Это мне? — растеряно спросила розоволосая.

Как будто здесь был кто-то еще! Волнуясь, она не отличалась сообразительностью.

Сакура распечатала свиток и прошептала:

— О ками..., — потом укоризненно сказала. — Но зачем? Я даже не ношу украшения — мне некуда их надевать.

Он покачал головой.

— Неджи… Спасибо. У меня не было вещи красивее…

Он кивнул, вероятно, открыв ее проблему с принятием подарков.

— Позволь? — Неджи встал и, взяв в руки цепочку, вдел в нее подвеску с прозрачным розовым камнем.

Хьюга застегнул цепочку, иногда касаясь кончиками пальцев к шее.

Ощутив приятную тяжесть подарка, Сакура легонько потрогала подвеску и вспомнила, что также пришла не с пустыми руками.

— Помнишь, ты хотел посмотреть на вещи из коробки?

— Безусловно, хотелось узнать, что способно довести мою супругу до истерики.

Она рассмеялась.

— Наверное, неприлично выкладывать на стол, — розоволосая протянула ему кинтяку. — Сюда поместились только шапочка и носочки.

Хьюга расположил кинтяку на коленях, раскрыл и, заглянув внутрь, двумя пальцами вынул маленький носочек, а затем крохотную шапочку.

— Твои чувства стали понятнее. Не представляю, что делать с человеком, чьи ножки с мой палец.

Сакура улыбнулась — неловкость, связанная с дарами бабули покинула ее.

Смакуя волшебное мороженое, она подумала, что этот вечер запомнится ей на всю жизнь, подспудно зная, что главное случится позже. После десерта Сакура призналась:

— Мне не терпится прочитать твое письмо.

Глаза его сверкнули расплавленным серебром. Хьюга расплатился, и они вышли на улицу.

***

Было приятно идти, подставляя разгоряченное лицо прохладному ветру. Небо затянуло облаками не полностью, кое-где виднелись поблескивающие звездочки. Безлюдная дорога и ощущение мягкого волшебства — какое бывает перед снегом.

— О чем думаешь?

— О той игре. Если бы не она, я бы и сейчас переживала, а сегодня я уже смеюсь над собой, — она улыбалась оттого, что секреты между ними таяли.

— Не зря Яманака — лучшие мозгоправы, — миролюбиво признал он.

— Правильнее называть их мастерами. А еще, Ино рассказала, что ты не считаешь мой лоб большим, — она сказала это с затаенным удовольствием.

— Вообще-то я уязвлен! В моей голове побывали, да еще и выболтали секреты!

— Не бойся, она успела выдать лишь это. Потом я ударила ее подушкой, и Ино сохранила твои тайны.

Они снова смеялись — им было легко, и потому в квартале, оба почувствовали что-то похожее на сожаление. Было жаль осознавать, что этот необычайно приятный вечер заканчивается, и она вздохнула. Неджи шепнул:

— Обещаю тебе еще много свиданий.

***

В о фуро Сакура стояла перед зеркалом, не спеша вынимая потайные кандзаси из прически. Скрипнула дверь, Неджи подошел и начал помогать — освободившиеся локоны легли на плечи, он наклонился ниже, пробормотав, что ему нравится ее запах.

Развернув ее к себе, Неджи снял с Сакуры юкату, не пытаясь отвести взгляд. Как ни странно Сакура тоже не испытала стыда.

Зеленоглазая чувствовала волнение вперемешку с возбуждением и сама потянулась к нему. Неджи видел ее в том самом белье...

В голове Сакуры короткой вспышкой мелькнуло воспоминание о жарком споре в магазине.

— «О, Небеса!!! Лобастая, как же ты иногда бесишь!

— Ино, я не буду это покупать, я просто не смогу это носить!

Яманака сверкала глазами, взбешенная глупостью подруги, в руках у нее были два набора ярко-красного и черного цветов, это было тончайшее бельё с маленькими шёлковыми вставками.

— Я не буду надевать то, что просвечивается! Забудь про это умоляю тебя!

— О ками, тогда надень перед свиданием панталоны бабули Хару. Одолжи их по особому случаю!

Но Сакуре было не до смеха, то что предлагала Яманака казалось слишком откровенным, даже извращенным. Тут к ним подошла продавщица и вежливо предложила набор в белом цвете. Ино злобно, не слушая возражения Сакуры, вручила ей верх и втолкнула ее в примерочную.

— Не выпущу, пока не наденешь.

Спустя пару минут обе куноичи смотрели в зеркало: Ино торжествующе, а Сакура обескураженно.

— Это правда очень … красиво».

Примечания

* Перечисленные эпизоды "влюбления" Сакуры описаны в фф "Место под солнцем".

Первый... снег

Неджи мягко целовал шею Сакуры и, когда она томно вздохнув, склонила голову, взял на ее на руки. Через пару мгновений они оказались в постели. Хьюга чувствовал подгоняющее его напряжение и продлил поцелуй.

Сакура ответила трепетом и нетерпеливым ожиданием прикосновений, не имея опыта в любовном дзюцу, она могла лишь обнимать Неджи, скользя ладонями по плечам. И пропустила минуту, когда ловкие руки шиноби освободили ее от белья. Хьюга опустил голову, касаясь соска и позволил довольному стону сорваться со своих губ.

Признание ее притягательности исполнили ее радостью. Сакура пылко подалась навстречу, желая дать ему больше нежности, невольно выдавая готовность к продолжению ласк. На краткий миг Неджи отстранился, освобождаясь от ненужной одежды.

Вернувшись, он прошептал:

— Оставить свет?

Сакура помотала головой, и он потянулся к лампе.

Лишившись возможности видеть друг друга, они стали откровеннее. Неджи уже не поддразнивал, а распалял ее, и Сакура отвечала, переживая мучительное, но сладостное томление, в предчувствии неотвратимо приближающегося момента. Она не подозревала, что можно отчаянно хотеть и бояться одновременно.

Ее нижняя чакра бунтовала, возжелав прикосновений, и Сакура сжала бедра, лишь усилив ту жажду. Внизу стало жарко и она всхлипнула.

Неджи понял или, скорее, почувствовал ее, скользнув вниз ладонью. Огладив лобок, он не остановился, следуя к средоточию ее любовной чакры.

Куноичи ахнула: резкие — на грани боли, ощущения пробрали ее. Неджи повторил нежнее, ослабив нажим, и Сакура потерялась — ноги расслабились, его ладонь задвигалась без сопротивления в жаре атласной мягкости.

Забыв о стыде, розоволосая откликнулась, подстраиваясь и пытаясь теснее прижаться к ласкающей ладони чувствительной точкой.

— Тебе хорошо?

Сакура потянулась к его губам, безвозвратно прощаясь с порой девичества. Она не представляла, что Неджи сделает в следующий миг, но знала, чем все закончится. Тем, чем должно. Они станут супругами. Она любит его. И он. Слезы радости выступили на глазах, сердце застучало в безумном волнении. Страха больше не было и, когда он развел ее бедра и, то удостоверился лишь в ее желании.

Сакура уже сама хотела скорее почувствовать мужа, соединиться с ним.

— Неджи… — она почти попросила.

***

Постарался плавно войти, но не получилось. Сакура явно не была готова и в последний момент, напряглась. И Неджи не решился продавливать ее преграду через боль.

Задержал дыхание, успокаивая волнение. Не делая попыток войти, он потерся меж беззащитных скользких лепестков женского лона, поддразнивая и приучая Сакуру к себе; не забывая поглаживать средоточие женской чакры. Любимая потихоньку двинулась бедрами, раскрываясь навстречу, требуя большего.

— Потерпи…

Сакура ощутила горячее давление, распирающее изнутри — детородный орган, растягивая, заполнил ее. В немом крике она открыла рот, но в легких, казалось, не осталось воздуха, чтобы вскрикнуть, как не было сил вздохнуть. Неджи обнял растерявшуюся жену, беспомощно засипевшую от боли, и принялся шептать утешения, не отдавая отчета, откуда у него берутся эти глупые слова.

Неджи почувствовал расслабление Сакуры, и легкие поглаживания на своих плечах. Они встретились глазами, розоволосая притянула его к себе, сливаясь губами. Он переживал гамму непередаваемых ощущений — они стали одним с женой, чей внутренний жар плотно сжимал и сводил с ума.

Ухо ласкали шумные вздохи и нежные стоны, а обоняние подстегивало его инстинкты, дразня запахом ее тела и сладким ароматом вишни, исходившим от волос. Он был жаден, добирая удовольствие прижимаясь к упругой груди, крепко удерживая бедра любимой. Хьюга мерно двигался, щадя ее невинность; и уловив сладкие стоны своей, наконец-то, настоящей супруги, убедился в своей правоте.

Он желал позаботиться о ней. Тем не менее, телесное подчиняется непреложным законам, и природа всегда берет своё, Хьюга почувствовал: разрядка приближается. Гордость требовала, чтобы Сакура пересекла черту первой, сменил позу и вновь принялся ласкать ее рукой.

***

Искры нервных токов прошили ее, внутри стало невероятно тесно. Сакуре казалось, что они в самом деле слились в единое. Ноги ее задрожали. На миг вернулся страх. Неджи надавил там сильнее. И дальше случился взрыв. Телесное вытеснило разум. Она парила: там не было ни звуков, ни веса своего тела и ни мыслей. Ничего. Только вспышка света.

***

Она дернулась, издала полувскрик, полувсхлип, и ощутил усилившиеся сокращения горячих, шелковистых внутренних мышц. Эти сжимающиеся в сладкой судороге тесные скользкие стенки лона, поведали о ее наслаждении. Он вышел и с хриплым рваным стоном освободился от семени.

***

Позже, лёжа в его объятиях, Сакура улыбнулась, осознав, что неприступный и «холодный» Хьюга осторожно гладит ее волосы.

— Как ты?

Голова Сакуры покоилась на его плече, в темноте Неджи скорее почувствовал, чем увидел: она, продолжая улыбаться, сильнее прижалась к нему.

— Не знаю… — пробормотала зеленоглазая, теплыми губами будто невзначай поцеловав его ключицу — куда смогла дотянуться. — Это было…

— М-м-м?

— Таких слов нет, — почему-то только сейчас смутилась Сакура, вспоминая недавнее.

Покраснела и уткнулась носом в подушку — кажется, она кричала, а, быть может, и произносила непристойности.

— Наверное, слова не всегда нужны? — он помолчал, вспоминая о чем-то, и задумчиво произнес. — Интересно, когда же ты влюбилась?

Она оживилась: женское любопытство взяло верх над запоздавшей стыдливостью, прекрасно распознав причину отвлекающего маневра, девушка искренне заинтересовалась. Сакура собиралась встать, но вовремя спохватилась, что была голой и замерла, даже в темноте не желая выходить из-под одеяла.

Неджи активировал бьякуган в темноте и, найдя записки, вернулся в кровать. К тому времени она нащупала и надела бельё, отлично сознавая его возможности придать ей пристойный вид.

Неджи зажег ночник, передал записку Сакуре и лег рядом. Она в нетерпении развернула бумагу.

«Не знаю, согласишься ли ты. Для меня уважение и любовь неразделимы, и без первого невозможно второе. Мои чувства менялись постепенно. 1. Признавая талант ирьенина, я всегда уважал тебя. 2. Во время игры с господином Хиаши ты проявила ум. 3. Я осознал, что боюсь потерять тебя во время нашей миссии. С тех пор это чувство усиливается. Сегодня я готов признаться, что полюбил тебя И жалею только о том, что мы не пришли к любви более естественно».

Она подняла глаза:

— Это правда?

Неджи просто сказал:

— Да.

Одно короткое слово, но ей и не были нужны длинные речи. Сакура знала своего мужа, и она поверила.

Зеленоглазая приподнялась и коснулась губами к его губам, Хьюга потянулся и снова погасил свет.

Разомлев, она совсем некстати вспомнила о своей записке и не удержалась:

— А ты догадался, что я ревновала? И что мне понравилось танцевать с тобой, ты знал об этом? *

— Нет, — ответил он честно. — Я был отвратительным мужем, я решал проблемы Хьюга и не думал о тебе. Мне жаль.

Сакура вздохнула и примирительно сказала:

— Насколько ты был отвратителен, настолько же я была глупа, решив влюбиться в глупого мужа.

Оба тихо рассмеялись, и розоволосая добавила:

— Кроме танца, меня впечатлила твоя обнаженная грудь.

— Да? — она так и видела его насмешливо изогнутую бровь. — Для тебя я всё лето буду ходить без рубашки.

— Слава небесам сейчас зима!

Влюблённые успокаивались и постепенно засыпали, а за окном на Коноху тихо падал первый снег…

***

Сакуре снилось неясная кутерьма, изредка мелькали знакомые лица, голова шла кругом и места, и лица менялись, оставалось только ощущение нелепости. В конце концов, перед ней возникло лицо недовольной блондинки, бесцеремонно ткнувшей ее пальцем.

— Я для тебя старалась, а где твоя помощь, Лобастая?!

— О чем ты, Ино?

— Я об обещанном тобой свидании!

Она резко села и открыла глаза. Сакура оглянулась, Неджи спал, но от ее движений он поморщился и стал задвигался, готовясь открыть глаза. Зеленоглазая накинула юкату и подбежала к окну. За окном шел снег, небо было серым, и было неясным в какое время суток ей угораздило проснуться. Сакура помчалась в коридор, посмотреть на часы.

Слава ками, все не так плохо, хотя было почти десять утра.

Она отправилась в купальню, приводить себя в порядок. Конечно, для шиноби было непростительным спать до десяти, но учитывая события прошедшей ночи, это было хотя бы понятно. Она вернулась в спальню, Неджи насмешливо спросил:

— По какому поводу паника? Бабуля принесла еще одну коробку?

— Все серьезно, ты поможешь?

— Если объяснишь, как так вышло, что спокойно уснувшая вчера милая жена сегодня проснулась с криками?!

Она подошла к нему и виновато улыбнулась:

— Прости, что испортила наше первое утро.

Он поднял ее за подбородок, заглядывая необычайными глазами в самую душу.

— Ты ничего не испортила. Я люблю тебя по-прежнему, — он усмехнулся.

— Ты всё шутишь. А мне — конец.

Она прижалась щекой к его груди. И пробормотала, вдыхая запах теплой кожи.

— Я забыла про Ино. Мы же собирались встретиться с ними, помнишь?

— Помню. Но не вижу причину страхов.

— Но мы же не готовы, надо договориться с мидзу-тяя о столике, придумать как пригласить туда Ко, чтобы он не догадался, а еще найти тему беседы для развлечения. Вчера я забыла обсудить это за ужином!

Он довольно заметил.

— И это пошло на благо. Не хватало на собственном свидании планировать встречу других.

— Неджи, — укоризненно и расстроено простонала Сакура. — Надо успеть!

— Успокойся. Послушай, Ко в курсе, он придет в три часа в кафе, в котором я давно заказал стол.

— А почему мне не сказал?

Неджи спокойно и твердо произнес:

— Есть вещи, с которыми лучше справляется мужчина, — поцеловал ее в макушку. — Но не проси меня выбирать ей наряды или делать прически.

Она стояла и наслаждалась этой ощущением надежности, ей хотелось раствориться в ней. Неохотно Сакура отстранилась, вспомнив о домашних делах:

— Пойду готовить завтрак, если ты все устроил, то у нас есть два часа.

Они мирно пили чай с медом. Завтрак был легким — воскресный день не требовал больших затрат сил. К Сакуре вернулись легкость и игривость.

— Как же тебе удалось пригласить Ко и не подвести Ино?

— Я спросил, нравится ли ему Яманака и предложил посидеть вместе в кафе, — пожал плечами Неджи.

Сакура задохнулась.

— Это ты называешь не выдать Ино? Неджи! — она уронила голову на руки перед собой. — Если Ино узнает — мне не жить!

Он возвел глаза к потолку, вздохнул и добавил.

— Я бы не сказал этого, если бы не был уверен, что он настолько же увлечен ею. При таком положении дел незачем хитрить.

Сакура хмыкнула, но задумалась.

— Если бы она ему не нравилась, стал бы он… — Хьюга резко прервался.

— Интересно, стал бы он — что? — тут уже Сакура улыбнулась. — Почему ты замолчал?

— Я не обсуждаю это.

Но Сакура не могда унять любопытство.

— Забудь о Яманака, лучше подумай о себе, — и не дав ей опомниться, подхватил ее и зашагал в спальню.

Сакура думала, что все обойдется поцелуями, но он думал иначе. Неджи быстро снял одежду и повалил на постель. Скользнул ладонью по животу Сакуры, стремясь найти ту самую точку нижней чакры.

— Неджи… не сейчас … — увещевала она, вынужденно делая паузы, так как коварный супруг принялся за ее губы. — Мы опоздаем.

Сакура почувствовала как под его пальцами, требовательно разливалось что-то горячее, заставляя разум позорно сдаться, а желанию о заявить о себе.

Глупая нижняя чакра вынудила ее бесстыдно приподнять бедра, прижимаясь к его руке, Неджи, уже не боялся и без промедлений вошел. Сакура охнула, как накануне, ощущения чуть отличались: первый миг был также болезненным, но преходящим.

Ловя его движения, Сакура представила, как с каждым толчком ей передается его страсть, и мысли эти действительно «зажгли» ее: жар волнами проходил по тело. Она по наитию, потихоньку начала помогать ему, двигаясь навстречу.

***

Неджи открыл глаза и увидел неповторимую картину: любимая Сакура лежала с разметавшимися по подушке розовыми волосами, ее разгоряченное, прекрасное тело принимает его, а сама она издает самые сладкие звуки на свете — стоны наслаждения любовью.

Ему хотелось продлить время их общего наслаждения, но она открыла зеленые глаза, затуманенные страстью и удовольствием. От этого взгляда вожделение в считанные мгновения достигло предела, и Хьюга понял, что долго не продержаться, толчки становятся резкими и частыми. Он быстро выходит из горячего, пульсирующего лона, пальцами доводя возлюбленную до кульминации.

***

Любовный восторг снова оглушил Сакуру, заставляя совсем недавно непорочное тело тонуть в совершенно непривычных переживаниях.

Несколько следующих минут стерлись из памяти.

— Почему ты…? — первые слова после того, как снова смогла говорить.

Он понял и ответил просто:

— Ты же сама сказала, что не готова к детям.

— А ночью?

— Тоже.

Улыбка его вышла неловкой, он отвел взгляд.

— Кажется, ты торопилась. Я провожу тебя к нашей Яманака, — он шутливо поцеловал ее в лоб.

Зеленоглазая заторопилась желая привести себя в порядок и, встав на ноги, немного неловко покачнулась. Она не стала наряжаться, решив, что переоденется у подруги.

***

По дороге к Ино розоволосая шла медленно, не придя в себя после близости — тело будто существовало отдельно, оно словно парило в невесомости, потрясенное пережитым. Но мысли были о другом: она думала о том, как он вышел на грани удовольствия.

Что было бы, если спустя месяц, она бы узнала, что ждет ребенка? Сакура не могла ответить. Куноичи запнулась.

Ну конечно. Поражаясь себе, покачала головой ниндзя-медик, как она забыла о существовании защитных средств? Однако если разобраться, раньше они были ей ни к чему.

Неджи полагая, что ей трудно идти по свежему снегу, кратко предупредил ее:

— Без криков, — он поднял ее на руки и применил технику быстрого перемещения.

Сай

Сакура постучалась и незамедлительно услышала:

— Иду!

Ино едва не затащила Сакуру к себе. Блондинка была взволнована: она готовилась к свиданию, но также ей хотелось подробностей о романтическом вечере!

— Скорее рассказывай, как прошло?!

— Вечер был прекрасным, мы были в рёритяя.

— Нужны подробности! Где, а главное, что потом? Он признался в любви?

Подруга в нетерпении ёрзала, и Сакура не могла ее разочаровать верную союзницу.

— Давай говорить между делом. Иначе не успеем.

Ино кивнула и завозилась над нарядом.

— Мы ужинали в «Хризантеме». Не представляешь, как там красиво! Неджи сделал подарок, — Сакура вынула из сумочки украшение и протянула показать Ино.

Та повертела подвеску, разглядывая и спросила:

— Красивое. Он объяснил, почему — истина?

— Ты о чем?

Ино перевернула подвеску, там был выгравирован кандзи «Истина».

— Может, он не заметил, — удивленно произнесла розоволосая шиноби.

— Ага, с его глазами! — фыркнула Яманака. — И что было потом?

— Ну, мы написали записки. Неджи был очень милым и даже шутил… И угощения были изумительно вкусны. И всё прошло прекрасно, во многом благодаря тебе, — поспешно заверила Сакура. — Вот только…

Она вздохнула.

— Что еще? — Ино встревоженно и подозрительно посмотрела на Сакуру. — Только не говори, что он разочаровал тебя в постели!

Сакуре не хотелось обсуждать постель, предугадав, что слишком личные воспоминания о минувшей ночи непременно отразятся на лице и смутят её. Последние слова разбили ее попытки сохранить «таинство ночи», она почувствовала, как щеки заливает теплота и поспешно склонилась над сумочкой, в «поисках кандзаши».

— Нет! Это было бы слишком ужасно, а ты вроде как довольная пришла, — уже поддразнивая, задорно ответила сама себе Яманака и не стала пытать её.

— Ино! — оценив великодушную деликатность подруги, она мягко возразила. — Я про другое. Ты избавила нас от скучных свиданий, а я не знаю, что делать, если на тебя вдруг нападет ранее неизвестная мне стыдливость!

— Ты права, — согласно и безрадостно кивнула Ино. — Я теряюсь, хотя Ко вежлив и заботлив. Раньше я бы уже или веревки вила, или давно бросила — ты знаешь. А тут … я даже не знаю, какие у него планы. Мы разговариваем, но я так и не решусь спросить о важном.

— Они с Неджи иногда тренируются вместе, также помню, я проводила в клане занятия по медицинскому дзюцу, и там он отлично проявил себя, — перечисляла ирьенин сведения о Ко. — Если не путаю, его семья занимается оружейным делом…

Когда Ино надела серебристо-серый наряд — изящное и воздушное кимоно, розоволосая ахнула — он придавал подруге сходство с прекрасной феей.

— Ты чудесно хороша! — восхитилась Сакура. — А теперь займемся волосами.

Они начали ворожить над укладкой, им предстояло принять стратегическое решение: оставить локоны или собрать?

Вопрос был решен, зеленоглазая занялась собой: надела дневное кимоно без крупной вышивки, украшенное мелким узором вдоль воротничка. Оно прекрасно сидело, И не отвлекало внимание от главного. Подвеска с розовым камнем от Неджи как нельзя кстати подаренная поблескивала, перекликаясь с сиянием волос.

«Уложив их наверх, подчеркнем шею и не перегрузим тебя розовым цветом. Ты же не цветок, в конце концов» — вынесла решение Яманака.

***

В назначенное время куноичи вошли в знакомое мидзу-тяя. Огляделись и ахнули увидав ожидавших избранников: в руках отнюдь не романтичных Хьюга были цветы.

Получив букет Ино вспыхнула — цветы повторяли те, которые она получила несколько дней назад! Она вдохнула тонкий аромат.

Не в пример изысканному подходу друга Неджи не стал мудрить, изучая язык цветов, и выбрал розы, близкие оттенку волос Сакуры.

Ино была прелестна: пришедшие на смену привычного хвоста, распущенные локоны преобразили ее. Ко не скрывал восхищения, впервые утратив невозмутимо приветливый вид. Яманака, изменив привычке самодовольно ухмыльнуться и задрать нос, порозовела.

Ко тоже постарался: на светлом выходном хаори, контраст с черными длинными волосами был ярким, он выглядел благородно, несмотря на принадлежность к младшей ветви Хьюга.

Куноичи ни мало не волновали внутриклановые деления Хьюга. Они заняли свои места. некоторое время занял выбор чая и сладостей, укладки цветов в предложенные вазочки.

Позже разговор зашел о работе, Ко признался, что совсем не рад перспективе занять место отца. То было удивительно, ведь семья Ко не одно поколение занималась изготовлением холодного оружия и имела приличный доход.

— К счастью, подрастает младший брат, увлеченный семейным делом.

— А что интересно тебе? — спросила Ино, избавившись от робости.

— В том-то и дело. Мне не очень повезло родиться в военном клане. Выбор у нас невелик — война и то, что обеспечивает войну оружием, продовольствием, медициной. И, если честно, воевать я не люблю.

Неджи не остался в стороне:

— Твой бьякуган и контроль чакры сильнее, чем у многих Хьюга. Твои способности позволяют стать очень сильным воином, но проблема в том, что тебе претит причинять боль даже врагам.

Сакура задумалась: если Ко обладал бьякуганом и умело контролировал чакру…

— А что насчет медицского дзюцу? Имея бьякуган, Хьюга потенциально хороши в определении болезней и ран. — Розоволосая уже загорелась, ей хотелось убедить Ко. — У тебя здорово получалось на моих занятиях!

Ирьенин воодушевилась, говоря о своей работе, и забывая о свидании.

— Бьякуган видит потоки чакры и Хьюга могут точно концентрировать воздействие на них!

Ко с Неджи переглянулись с безнадежной улыбкой. Но было заметно, что Ко заинтересовался.

Неджи покачал головой:

— В нашем клане дети оружейника становятся оружейниками, а дети воинов — воинами. Возьми госпожу Хинату — любое другое занятие подошло бы ей больше, чем война, но она дочь лидера и стала шиноби. Ниндзя-медиков среди Хьюга три семьи, и семья Ко — не из них.

Куноичи были поражены:

— Но времена сёгунов прошли! Разве сейчас человек не может выбрать себе работу по душе?

Оба Хьюга хмыкнули, Неджи с горькой улыбкой произнес:

— Времена сёгунов прошли, но Хьюга — древний род и старейшины держатся за обычаи. Хотя… — он задумался.

Зеленоглазая с надеждой взглянула на мужа, хотелось верить, что не все безнадежно в их строгом клане, в котором судьба решалась горсткой престарелых людей.

— Ко, а ты хотел бы обучиться медицинскому дзюцу? — спросил Неджи.

Тот подумал и кивнул. Лицо его было серьезно, но он сам, кажется, не особенно верил в возможность такого события.

Все уже забыли, что это двойное свидание, когда Неджи заговорил:

— Используй на раздумья эту неделю, узнай, подходит ли тебе работа медика, спрашивай у Сакуры и Ино — уверен, они будут честны, — уголки его губ едва заметно приподнялись. — Если желание не изменится, поговори с отцом. Если твой отец будет против, то подключимся мы.

Он повернулся к Сакуре:

— Возьмёшь на себя госпожу Хару — она имеет влияние на господина Хиаши. Если убедить ее в способностях Ко к медицинским техникам — половина дела выполнена. Я поговорю с господином Хиаши. Если глава клана проникнется, то сумеет убедить твоего отца.

В глазах Ко мелькнула надежда, но он покачал головой:

— Ты придумал план ради меня, — он покачал головой. — Мне неловко.

— Лично я уверена, что при желании, ты станешь отличным медиком — если начать с оказании помощи раненым, обучение не потребует столько времени, как например, изучение целебных трав, изготовление сложных лекарственных средств или проведение операций, — поддержала парня Сакура. — Тем более, это дзюцу позволяет восполнять ряды военных медиков.

Ко задумался всерьез, но тут выдала Ино, обратившись к Неджи:

— А теперь помоги мне убедить Сакуру в том, что я не хочу работать в госпитале, а мечтаю открыть цветочный магазин или лавку для женских причесо. Я хочу радовать людей, а не штопать их раны.

Шутка достигла цели, подняв настроение посерьезневших шиноби. Тем не менее, розоволосая не могла не признать — что подруга во многом права. Тяжелая работа в госпитале не приносила Яманака такого удовлетворения как ей. Ино тянулась к более изысканной работе.

Неджи взял Сакуру за руку:

— Уважаемая супруга, как вы смотрите на обмен? Согласитесь ли вы, получив себе Ко, отпустить подругу?

— Не успела я обрадоваться приобретенному коллеге, как тут же приходиться терять другого! — Сакуре было и грустно, и смешно. — Хорошо, если Ко обучится и останется в госпитале — будет по-твоему, Ино.

Остаток свидания прошел легко, они угощались, вспоминали забавные случаи из детства.

***

Они сидели в мидзу-тяя и не замечали происходящего вокруг — всем было приятно.

Шиноби не заметили прошедшего за окном стройного юношу с очень бледным лицом.

В отличие от тех, четверых, настроение его нельзя было назвать веселым. Маясь одиночеством, он бродил по улицам. Проходя мидзу-тяя, ниндзя-ххудожник по привычке замечать детали, бросил взгляд в окно и проследовал дальше.

Сай завернул за угол и остановился. Он закрыл глаза и восстановил картину: голубоглазая красавица со спадающими локонами и легким румянцем на лице, похожая не то на сказочную фею, не то на принцессу. Возле нее букет цветов, а рядом незнакомый парень — лица не было видно, тот сидел спиной. Но Сай успел заметить, как она улыбается и сияющим взором смотрит на него!

Он согнулся, как будто его ранили в грудь, и почувствовал — ему нечем дышать. Что за…. Парень снова закрыл глаза, в груди осталось противное ощущение тесноты — как ни пытался шиноби, не мог вдохнуть глубже. Он силился вспомнить, смотрела ли Яманака на него, Сая, так хотя бы раз? Ответ не пришел, возможно, поэтому ему не хватало воздуха.

Художник сжал кулаки, захотелось убить длиноволосого парня, кем бы тот ни оказался.

Но сначала требовалось проверить, встречаются ли они, или это очередное мимолетное увлечение Яманака.

***

Сказано — сделано, Сай взял привычку прогуливаться вечерами рядом с улицей, ведущей к госпиталю. Ему хватило пары дней, чтобы сделать вывод, что он не выдумал отношения Ино и незнакомца из клана Хьюга.

С присущей дотошностью, он собирал и проверял наблюдения. С болью отметил, как загораются глаза Ино, как на мгновенье она опускает их, когда встречается с Хьюга на выходе из госпиталя.

Сай узнал в нем парня, с которым Сакура и Хината прибыли к ним за Неджи во время последней общей миссии. Художник не был близок ни с кем и переживал тяготы ревности в одиночку.

Шиноби размышлял, что особенного в том шиноби, чем он нравится блондинке. Почему с ним она становится другой?

Он начал слежку. Годы в АНБУ не прошли даром, Сай был убежден, Хьюга не замечает его внимания.

Однажды вечером, шиноби-художник прятался на одной из крыш, наблюдая в сумерках, как соперник не спеша провожал Ино. Попрощавшись, тот обернулся и, глядя в его сторону и сделал знак выйти. Маскироваться дальше не было смысла — Хьюга могут видеть чакру сквозь стены, он ловко спрыгнул и двинулся к противнику. Он был готов к бою, и без угрызений совести мог — и желал, убить белоглазого.

Тот удивил его, спросив вполне спокойно.

— Думаю, у тебя есть вопросы ко мне.

— С чего ты взял?

— Я давно замечаю тебя. Как тебя зовут?

— Невежливо спрашивать имя, не назвав свое, — Сай не собирался любезничать.

— Я — Хьюга, мое имя — Ко.

Ниндзя-художник не стал продолжать разговор, выхватывая свиток и чернила — через миг на Ко напали ожившие черные змеи, тот отпрыгнул, поражаясь дзюцу.

Успев вынуть кунай, он быстро отбивался, при прямом попадании змеи распадались, проливаясь на землю чернильными каплями.

— Кто ты?!

— Не важно.

Отскочив подальше от странного и опасного парня, Хьюга активировал бьякуган.

— Постой, твоя чакра знакома. Ты был на миссии с Неджи-саном. Что происходит?

— Ты — помеха, — Сай не выдержал. — Вор, укравший мою девушку.

— Погоди, у тебя была девушка? — Ко все больше удивлялся. — Ты говоришь о госпоже Ино?

— А ты еще кого-то провожаешь по вечерам? — ядовито прошипел Сай.

Ко покачал головой. Хьюга понял, что ревность мешает парню остыть. И он приготовился биться, сколь глупо это ни звучало.

Сай отбросил свитки, вновь отпрыгнул на крышу, выхватил сюрикены и бросил пару в Ко. Тот активировал бьякуган, готовясь отбиваться. Один сюрикен задел одежду, вспоров зимнюю куртку. Второй он отбил кунаем.

Художник не унимался, он метнул еще два сюрикена. От первого Хьюга успешно увернулся, но вторая «звездочка» насквозь распорола куртку и порезала бок. Вспышка резкой боли и тепло сочившейся крови. Плохо, однако не смертельно.

Мгновения - Сай готовился к новой атаке. Ко сконцентрировал чакру, вспомнив занятия Сакуры. Хьюга попытался остановить кровь. Направляя поток чакры к рабочей ладони, Хьюга заметил, что количество истекающей крови уменьшилось. Он повторил манипуляцию.

Сай сидя на крыше, был на пределе от злости — прежде он не выходил из себя из-за чувств. Будь он на задании, то рассчитал бы атаку и белоглазый был бы мертв, но гнев делал его атаки глупыми, просчитываемыми. То, что его давно заметили — раздражало, но то, что Хьюга успешно оборонялся — просто выводило Сая. Он, презрев разум и ниндзюцу, кинулся драться как делают это простолюдины — голыми руками. Шиноби-художник яростно прорычал, желая причинить как можно больше боли обидчику. Сай не замечал ни разбитой губы, ни сбитых костяшек пальцев, его довело до бешенства то, что соперник не сдается, а атакует в ответ.

Ему было известно, что Хьюга тоже больно, но это не останавливало.

Ко также не активировал бьякуган, не применял тайдзюцу клана и вихрь, который тренировал с Неджи.

Они остервенело пытались добить друг друга и победить в кулачной схватке.

— Что происходит? — голос Узумаки прозвучал неожиданно. — Эй, я кому говорю?!

Наруто сложил печати, и пара его клонов встала между дерущимися.

— Ну, так-то лучше, — спокойно сказал Наруто. — Сай, что с тобой? Я раньше никогда не замечал, что ты любитель подраться врукопашную. Я запомню кого приглашать на тренировку.

Он хмыкнул, приглядевшись к Ко.

— Погоди, ты же родственник Хинаты и Неджи? — улыбаясь, сказал Наруто. - И что на вас нашло?

Поскольку оба шиноби сохраняли мрачное, напряженное молчание, Узумаки твердо произнес:

— Не верю, что два хороших парня из одной деревни не могут поговорить без мордобоя. Мы идем в Ичираку. Если не пойдете сами, я скажу клонам понести вас на руках, — заявил в заключении блондин.

По правде говоря, после драки Сай больше не испытавал злости, тело болело, но сил пререкаться с упрямым Наруто не было. Втроем они пошли в любимую раменную Узумаки.

На деревню опустилась ночь, трое парней сидели наевшись до отвала. Наруто светился как новая монета, ведь примирять людей было его любимым делом.

Товарищи порядком потрепанные, но достаточно спокойные, помаленьку рассказали о происшествии.

— Значит, — подытожив услышанное, сказал блондин. — Вам обоим нравится Яманака Ино.

Оба бледных избитых брюнета кивнули.

— Сай, ты предложил ей встречаться, но она не дала ответа, а потом ты заметил, что ее провожает Ко, верно? Сегодня он тебя заметил и вы подрались.

Парень неохотно кивнул, из этих слов, выходило, что он вел себя как придурок.

Наруто вздохнул, он понимал чувства бывшего сокомандника.

— Сай, я знаю, каково это. В детстве я был влюблен в Сакуру, а она бегала за Саске. Тогда я злился и всегда был готов подраться с ним. Правда, он был сильнее, и это бесило еще больше. Только ведь… даже если бы я его победил, она бы не полюбила меня, — немного грустно закончил Наруто.

Сай мрачно молчал.

— Наверное, все мы бываем глупы, — продолжал Узумаки. — Я не жалею, о том как все вышло — Сакура сейчас с Неджи, мне хорошо с Хинатой. И ты, Сай, найдешь ту, что выберет тебя.

Художник опустил голову, даже Ко стало немного жаль парня, хотя пару часов назад они рвали друг друга голыми руками. Он кашлянул и обратился к Наруто:

— Спасибо, вы помогли нам разобраться. Я не держу зла на господина Сая. Да, вначале было сложно понять, с чего он наблюдает за мной. Но, мы поговорили как мужчины, думаю это было полезно.

Шиноби-художник встал, Наруто приготовился снова разнимать их, но тот неожиданно протянул руку Хьюга. Ко ответил рукопожатием, глядя Саю в глаза.

— Выбор должна сделать она, — произнес Сай.

Наруто кивнул — да, так есть и так было всегда.

В любви мужчине кажется, что выбирает он, но на деле часто случается, что последнее слово остается за женщиной.

Три года спустя

С тех пор пролетели три весны.

Неджи так же ходил на задания, в основном успешные, обучал команду генинов, а в свободное время тренировал техники Хьюга самостоятельно или с Ханаби. Сакура управляла делами госпиталя и оттачивала мастерство проведения сложных операций.

Они научились помогать друг другу в ведении хозяйства, днем между ними установилось спокойное понимание и уважение, а ночи сохранили нежность и страсть, зародившиеся три года назад. Супруги Хьюга, считая себя счастливыми, таковыми являлись.

Ино вышла замуж за Ко спустя полгода с памятного двойного свидания. Свадьба была изысканно красивой. Несмотря на то, что Ко в тот период только начал обучение медицинскому дзюцу, Яманака не стала откладывать бракосочетание. Спустя год у них родился сын, которого они назвали Хироки. Очаровательный малыш соединил в себе черты Яманака и Хьюга. Но глаза ему достались от папы, и клан был доволен тем, что ген бьякугана не был утерян в смешанном браке.

***

Как-то летним вечером Сакура прилегла отдохнуть — день в госпитале выдался тяжелым, июльская жара также добавляла неудобств, потому прибравшись на кухне после ужина, она предупредила Неджи, что хочет ненадолго прилечь. Проснулась когда начинало темнеть. Сон испарился без следа. Зеленоглазая удивилась, что Неджи еще не в постели, обычно, когда она рано ложилась, он тоже не задерживался. Ей было спокойнее с ним — даже казалось, что будучи рядом она быстрее восстанавливается, словно муж делился с ней частью своей чакры.

Зеленоглазая вышла, заглянув в домà и о фуро — там никого не было, прошла на кухню, но и та была пуста. Выйдя на крыльцо, Сакура направилась к террасе и услышала доносившиеся издалека голоса мужа и Ко. Сакура догадалась, что они сидят на скамейке за углом дома Она собралась было завернуть и поприветствовать друга, но неожиданно остановилась, услышав свое имя. Что-то в тоне мужа подсказало ей, что разговор серьезен, и куноичи невольно прислушалась.

— … не похожа на покорных женщин Хьюга. Поэтому я не хочу, чтобы она меняла свои планы по моему указанию. Ей важно развивать работу госпиталя. Но это нужно Деревне. Всем нам, — невеселым, но твердым голосом говорил муж. — Поэтому давай оставим этот разговор. Лучше дай мне его сюда, я хочу поиграть.

Сакура догадалась, что Ко пришел с маленьким Хироки, очаровательным мальчиком с глазами, и каштановыми волосами отца, остальное в его внешности было от Яманака. Розоволосая очень любила малыша и вернулась домой, чтобы вынести ему угощение.

Выйдя на террасу с вазочкой конфет, она услышала Ко:

— … неужели, когда ты рискуешь собой на миссиях, ты не думаешь, что можешь погибнуть, не оставив наследника ? Я молчу о том, что ты любишь детей — взять хотя бы нашего Хироки. И он обожает тебя, — Ко осекся, видимо, что-то в Неджи переменилось, поскольку он спешно добавил. — Прости, я не буду вмешиваться.

Неджи вздохнул:

— Я не обижен, ты — друг. Хочу ли я сына? — он помолчал. — Да. Что до опасных миссий, иногда я думаю, что если так случится, то … знаешь, бывает, что вдова выходит замуж повторно, если у нее нет детей. И тебе также известно, что клан никогда не отпустит ребенка с бьякуганом. Я бы не хотел, чтобы Сакура навсегда оставалась одна, она, наверняка, сможет быть счастливой и после меня.

— Не говори так, — суеверно его гость.

Тишина стала ему ответом.

— Зря я завел этот разговор. Прости, — голос Ко звучал виновато.

— Не стоит — это лишь один из вариантов - результат привычки продумывать все возможности. И забудь, я вполне доволен жизнью, за три года, что мы с Сакурой вместе, я не пожалел ни о чем. Что же касается твоего вопроса, понимаешь, я помню то время, когда погиб отец. Мать обезумела от горя и умерла, так я лишился обоих…. Детство сироты … я не пожелал бы этого никому, тем более своему ребенку.

— Неджи, я не думал, что всё так серьезно. У нас с Ино вышло иначе, мы ничего не планировали. Вы с Сакурой ответственнее, потому не принимай всерьез мои глупости.

— Да, я и сам лишнего сказал, — добавил Неджи, и Сакура распознала улыбку по потеплевшему голосу. — К счастью для нас, Хината подарила двойню бабуле Хару, и теперь она реже выговаривает мне за бездетность.

Сердце розоволосой стучало неровно, ладони похолодели, не было и речи о том, чтобы выйти к ним. Куноичи, ступая как можно тише, поплелась в спальню и легла, закрыв руками лицо.

Сначала было просто обидно, она чувствовала себя уязвленной, вот значит, как муж объясняет всем отсутствие детей! Она не спорила: да, три года назад она говорила, что не готова стать матерью, а потом дела госпиталя — чрезвычайно важного для всех жителей Конохи отнимали все внимание и, казалось, нет возможности сделать остановку.

Вечная гонка! Но разве по ее вине? А Неджи говорит так, словно Сакура думает лишь о себе, а на деле ей не кому передать управление больницей! Куноичи уткнулась в подушку — она была зла. А еще он сказал, что в случае его гибели, она легче найдет себе мужа, если останется бездетной. Розоволосая сжала кулаки. Как он мог думать такое!

Прошли минуты досады, прежде чем до нее медленно, но ясно дошел смысл его фраз — мечтающий о детях муж оправдывает ее перед родней, придумывая глупости о ее жизни после него… Она запнулась, на мгновение представив его смерть, ее бросило в жар, а сердце, наоборот, сдавило холодом. Сакура крепко зажмурилась, и — она больше не злилась, гнев ушел, уступая место страху.

Разумеется, Сакура всегда беспокоилась, когда муж отправлялся на миссии, но он всегда убедительно объяснял ей, что задание неопасное, и она давала себя успокоить.. Теперь же мысленно повторив слова Неджи о возможности ее вдовства, она оцепенела. Представила, что в какой-то момент самый близкий и родной человек погибнет, не оставив живого напоминания о себе. Как будто бы он и не жил среди них. А что останется — дом, госпиталь? Да пропади они! На что они ей, если сердце её умрет вместе с ним? Дыхание перехватило, закружилась голова, она постаралась дышать ровно, отгоняя страшные мысли.

Немного успокоившись, Сакура задумалась — а каково ему говорить это? Неджи нечасто позволял себе откровенничать, но если говорил — это было правдой. Значит, он брал на себя разговоры с бабулей. Она припомнила: после случая с коробкой госпожа Хару больше не говорила с ней о детях.

А еще около двух лет назад светящийся от гордости Наруто объявил, что у Хинаты родились двойняшки, тогда Неджи искренно поздравил его. Только сейчас в сознании розоволосой всплыл образ — он с надеждой взглянул на нее, но она не придала этому значения. Она ударила подушку. Как она могла этого не видеть! Перед внутренним взором пронеслись лица довольных мужчин, гордящихся успехами детей в учебе или тренировках.

Ей стало стыдно за черствость, нечуткость. Да она к любому пациенту была внимательнее, чем к Неджи! мелькнула мысль, а что, если вопреки предосторожности она бы забеременела? Представила, как если бы внутри рос ребенок — часть любимого человека. Замерла, ожидая сопротивления и готовясь оспаривать причины, почему рождение малыша сейчас некстати. Но вместо этого, поняла, как отчаянно билась бы за него. Сакура тихо заплакала от собственной глупости и того, что едва не совершила большую ошибку.

Куноичи лежала свернувшись, слезы высохли, остались усталость и опасение, возможно, она сама того не ведая, испортила то важное, что уже поздно исправить.

***

Наконец, скрипнула входная дверь — это значило, что Неджи дома, послышался шум воды — он пошел в о фуро. Как ей вести себя после открывшейся правды? Разрыдаться и попросить прощения за годы глухоты и слепоты? Пообещать родить наследника, и сказать, что она никогда не согласится выйти за другого? Нет, это так глупо и будет выглядеть жалко.

Она осеклась, а в чем именно состояла ее ошибка? Бесспорно, вначале она не стремилась к материнству, а после по привычке не задумывалась над этим. Получалось, вся ее вина перед Неджи в том, что они не затрагивали тему детей. Он не хотел принуждать ее, а она предпочла не замечать его желаний.

Хьюга, направляемый в темноте бьякуганом, бесшумно вошел в спальню и расправил постель. Он по дыханию определил, что она не спит и тихо спросил:

— У тебя все хорошо? Как себя чувствуешь?

— Я…, — розоволосая запнулась, она ведь так и не придумала, как быть. — Я…

Замолчала, не найдя слов. Неожиданные слезы потекли из глаз, Сакура сама поразилась бурной реакции. Ведь ничего ужасного не произошло — ничего не изменилось. Тогда что с ней? Она шмыгнула носом и не сдерживаясь, заплакала.

Неджи вновь активировал родовой Кеккей Генкай.

— Что происходит? Сакура, скажи, ты же знаешь — я помогу. Что-то в госпитале?

— Нет…. Просто тебя не было… и я проснулась… — она плакала, бессвязно бормоча и, как ни странно, еее отпустило.

— Ты видела плохой сон? — догадался Неджи.

Сакура обрадовалась и кивнула, соглашаясь. Он понимающе кивнул.

— Это был сон, ты слишком устала сегодня. Ну же, — он притянул ее к себе. — Что тебя напугало?

Она помотала головой.

— Это был кошмар.

— Расскажи мне, и он отпустит.

— Нет, не хочу. Вдруг, сбудется?

— Моя жена не станет бояться глупостей, вот увидишь — облеченный в слова сон покажется тебе не страшным, а, скорее, нелепым.

— Мне приснилось, что ты ушел… я проснулась, а тебя нет, — Сакура снова зашмыгала носом, возрождая мысли о его смерти.

— Ну и куда же я отправился? Неужели к другой женщине? Как я мог так сглупить в твоем сне? — пытался шутить Неджи.

Доброта и благородство мужа лишь добавили душевных мучений — она не заслужила его любви и заботы. С ужасом понимая, что почти не контролирует свои эмоции, Сакура боялась вновь разрыдаться. Со времен событий в лесу Смерти она не помнила себя такой слабой и уязвимой.

— Не могу… я испугалась… было темно… я думала… что всё правда, — она говорила глупости, невпопад и повторяясь, почти убедив себя в том, что видела «сон» и уже не могла остановиться. — … ты бросил меня ... одну… не могу без тебя… это больно.

Он молча гладил ее волосы, наконец, Сакура притихла.

— Прости, я вела себя неприлично, — с последним всхлипом виновато пробормотала она.

— Это усталость. Засыпай, я никуда не уходил. Мы говорили с Ко во дворе. Тебе надо больше отдыхать.

— Прости, мне стыдно, я …

Он покачал головой:

— Запомни — я не уйду, потому что тоже не могу без тебя.

Неджи попробовал поцеловать её, и Сакура удивила его: после первых легких поцелуев, она потянулась и сняла с себя ночную юкату.

Этой ночью она отдавалась без оглядки на правила пристойности, страстно желая доставить удовольствие ему. После нервной вспышки ее импульсивность вылилась в любовное безумие. Ласками она вытесняла вину и страхи, желая наградить Неджи за его любовь.

До этого она чаще принимала ласки, но сегодня Сакура была готова бесстыдно возбуждать страсть мужа, томно шепча нежности, чтобы скорее соединиться с ним телом, в попытке дотянуться до сердца.

В забытьи розоволосая не заметила, что в отличие от прежних ночей, нынешнее удовольствие горчило. Уже обессиленные они лежали, не отпуская друг друга.

— Я буду с тобой всегда, потому что люблю. Только тебя…

Он уснул, а она понемногу приходила в себя. Минувший вечер помог ей определиться. Она прекратит принимать защитные капли. И их дети — станут тем единственным, что они могут дать друг другу в продолжение их жизни и чувств.

***

Через несколько дней

Они проспали и, чувствуя себя детьми, торопящимися на урок. И посмеялись над собой, отнюдь не ощущая себя виноватыми. Подумаешь — проспали! С их идеальной репутацией однажды можно проявить слабость.

Сакура уже не думала о том вечере, каждую ночь растворяясь в объятиях Неджи. Она не отдавала отчета, что близость с ним стала для нее болезненной необходимостью. Раньше их любовь была чувственным удовольствием, которое радовало — сейчас же она стала потребностью.

Накануне Сакуре пришла в голову мысль научить мужа элементарному дзюцу — залечивания синяков — розовых следов жарких поцелуев, к утру отчётливо проступающих багровыми отметинами на тонкой коже шеи и груди. Разумеется, некоторые из них она убирала сама — те, что видела в зеркале, но ее прекрасный супруг мог оставить свои «печати» и за ушком, и на задней стороне шеи. Вот и приходилось розоволосой среди лета обматываться шелковым платочком, пряча шею от посторонних глаз, и стараться быстрее найти бывшую Яманака, чтобы та стерла следы их ночных занятий.

Оказав подруге «медицинскую» помощь, Ино, как обычно, бесстыдно посмеялась:

— Ну вы даете! В последнее время ни дня без нового засоса! — но, видя, что подруга уже теряет терпение, обняла Сакуру.

— А как у вас? После рождения Хироки, что-то изменилось? — осторожно спросила розоволосая.

— Ну, разве что стало лучше, Ко стал заботливее, представляешь? Оказывается, можно еще мягче! Мне даже пришлось его немного растормошить, чтоб перестал сдувать с меня пылинки.

— Ино, можно тебя на минутку? — легок на помине, в дверь заглянул Ко, одетый в костюм ирьенина.

Прошло полгода, как он закончил обучение и нарабатывал опыт в госпитале. Заметив Сакуру, он поздоровался.

— Надеюсь, не помешал?

— Доброе утро, мы уже закончили, — улыбнулась родственнику Сакура.

Как она и предполагала, в обучении медицинскому дзюцу ему здорово помогал бьякуган — показывая сплетение чакры и даже внутренние органы, а развитый контроль чакры позволял воздействовать на поврежденные клетки.

Ко выбрал специализацию «военная медицина» — как большинство ирьенинов-мужчин, в мирное время его перевели приемное отделение. Он не жаловался, хотя и уставал. Ему нравилась работа, к ней он чувствовал призвание, к тому же, рядом была любимая жена.

Бывшая Яманака все также мечтала сменить работу, но только после того как он закончит стажировку и начнет работать врачом. Таковы были требования розоволосой.

— Привезли тяжелого пациента, нужна твоя помощь, — Ино кивнула и поспешно вышла, Сакура также покинула кабинет, отправляясь на обход.

...просто любить

Вместе с пришедшей осенью отступила жара и по ночам заметно холодало. Забот в госпитале, по обыкновению, было предостаточно.

В один из октябрьских вечеров после нескольких особенно тяжелых дней, Сакура сидела в кабинете — до конца работы осталось что-то около получаса, она проверила бумаги и случайно бросила взгляд на запертый ящик.

Замерла, припоминая, как попрятала под старыми бумагами детскую одежку и закрыла на ключ. Отперла ящик и достала вещи, предназначенные желанному правнуку госпожи Хару. Розоволосая разглядывала их с совершенно иным чувством. Теперь ей хотелось надеть их на ребёнка, сейчас Сакура желала, чтобы они пригодились….

Когда спустя месяц после решения не откладывать больше рождение малыша, Сакура поняла, что не беременна, то приняла это спокойно, как медик, зная, что подобное нормально. Но прошел второй месяц и заканчивался третий, а результат оставался прежним.

В последнее время зеленоглазая начала анализировать причины, быть может, это из-за длительного приема противозачаточного средства? На ум приходила даже мысль: вдруг это из-за возраста — в марте следующего года ей исполнится двадцать четыре — в ее годы большинство замужних женщин имели по одному и больше детей. Мысленно Сакура перебирала знакомых ровесниц Ино, Темари, Хината, Тентен — у всех были дети. Получается, лишь она…

Эти мысли стали ее тайной виной. Не обсуждая это с мужем, в душе она ожидала и боялась, что тот скажет ей: «Сакура, ты же не хотела детей, почему же так расстроена?». Она страшилась услышать это, потому что отчасти они являлись правдой.

Зеленоглазая не смогла удержаться от слез, перебирая милые одёжки.

— Что случилось? — сквозь свои всхлипы она услышала голос Неджи.

Как же она забыла, что сегодня он должен прийти за ней! У Сакуры не было сил поднять на него глаза.

— Что с тобой? — он забрал из ее рук детскую распашонку и посмотрел в глаза. — Что-то с пациентом?

— Нет, — она попыталась, взять себя в руки.

— Просто… я … — она ненедолго замолчала, спрятав голову у него на груди.

— Я сама виновата. Да! — Сакура поняла, что лучше самой признать вину, чем услышать его: «Ты выбрала это сама».

Только осознав, что она может быть лишена материнства вообще, Сакура поняла его ценность.

Неджи молча сидел, гладя розовые волосы. Внезапно она прошептала:

— Я перестала пить лекарства три месяца назад. Мне хотелось подарить тебе сына. Нет — я захотела, чтобы у нас был ребенок.

Он удивился.

Ее рот кривился от сдерживаемого рыдания, она прикусывала губы, чтобы не скатиться в плач:

— У меня ничего не получилось, — зеленые глаза снова наполнились слезами.

Неджи помолчал прежде чем спросить.

— Ты поняла, что беременность не наступила в этом месяце и потому расстроена?

— Я плачу от того, что это может не произойти никогда! Никогда! Из-за меня! Скоро ты возненавидишь меня, ведь я так и хотела! — по-детски горько заплакала куноичи. — Я прятала эти вещи, и теперь они пылятся в шкафу!

— Глупая, как я могу тебя ненавидеть? Ведь ты — часть меня, — он помолчал, поглаживая плечи Сакуры. — Понимаю, ты нервничаешь. Я слышал женщины в эти дни … эмоциональны.

— Нет у меня сейчас никаких месячных!

О ками! Они докатились до обсуждения женских кровотечений — по ее милости! Скоро он, действительно, начнет презирать её!тема менструаций считается неприличной в Японии, табуированной, ее не принято упоминать в разговорах.

— Они вообще … — она прикрыла рот ладонью и широко распахнула глаза. — Это должно было… Сегодня уже восьмое?

Пробормотав, она поспешно поднялась.

— Мне нужно проверить.

Сакура быстро шла в сторону лаборатории. Дверь оказалась закрытой — рабочий день окончился четверть часа назад.

Неджи, протянув ей плащ, твердо сказал:

— Мы идем домой. Остальное — завтра.

***

По дороге Сакура молчала, бурные эмоции выгорели, но в голове царил беспорядок противоречивых и даже исключающих друг друга мыслей. Те приходили без особого порядка от самой радостной: «а вдруг?», до самой мрачной: «все бесполезно».

Супруги молча зашли в дом. Хьюга прошел на кухню и сам накрыл стол. Неджи нашел Сакуру в спальне такой же, как и полчаса назад.

Мужчина взял ее руку и повел за собой, за столом Неджи спокойно произнес:

— Поедим, а потом поговорим, хорошо?

Волнение прогнало аппетит, но она заставила себя съесть немного риса и рыбы.

В спальне Неджи, не зажигая свет, закрыл окна. Обняв ее, он спросил:

— О чем ты сейчас думаешь?

— О том, что надо ждать утра.

— На сколько дней они задержались?

О небо! Сакура не подозревала, что муж разбирается в подобных вещах!

— Меньше недели, — призналась и быстро добавила: — Но иногда это ничего не значит.

Неджи, наверняка услышал дрожь в ее голосе:

— Я скажу лишь две вещи, запомни навсегда: я люблю тебя без условий. А во-вторых, я могу попробовать посмотреть изменилась ли твоя чакра. Хотя, если срок маленький, то, возможно, не смогу это заметить.

— Так можно? — от удивления она даже забыла про свою «беду».

— Ну, обычно Хьюга не рассказывают об этом всем подряд, но тебе, думаю, я могу доверять, — подбодрил ее Неджи.

***

Хьюга сел, сердце его забилось чаще. Он понял, что сейчас все вопросы могут быть сняты. Активировал бьякуган, всматриваясь в потоки энергии чакры. Слабое изменение цвета ее и скорость потока, слегка превышающую среднюю. Цвет чакры Сакуры был ему отлично знаком — она была светлой с легким свечением.

Сейчас он видел, как в ней мерцали и переливались точки — мельчайшие частички более светлой, серебристой чакры. Точки были настолько крохотные, словно отдельные песчинки на пляже они мигали, вспыхивая и, через мгновение затухая. Хьюга перевел взгляд на живот и сместился в нижнюю часть, но разочарованно отметил, что ему не хватает медицинских знаний, чтобы определить изменения.

Она лежала, затаившись, смиренно ожидая приговора, и Неджи заговорил:

— Я не совсем уверен, но бьякуган отметил изменение цвета чакры. Очень слабое, настолько, что я не могу утверждать, но поток определенно быстрее обычного и в нем мерцание … как будто новой чакры, — если он и начинал уверенно, то последнее произнес, уже сам не веря. — Сакура, неужели…

Она быстро накрыла его губы ладонью, страшась понапрасну обнадежить друг друга.

— Ш-ш-ш. Еще рано.

Ее настроение поменялось, видя уже его растерянность, она будто захотела его успокоить. Он лег и они обнялись.

После слез она быстро уснула. Весь вечер Хьюга успокаивал жену и лишь теперь начал приводить в порядок мысли. Что стало новостью для него?

Во-первых, жена мечтала о ребенке; второе — она скрывала от него сомнения и страхи. Сакура допускала, что он разлюбит ее из-за бесплодия. В-четвертых, возможно, она беременна.

Хорошо. Неджи не позволил себе впасть в умиление, слишком болезненным могло стать разочарование, Хьюга вновь подумал о жене.

Но как он пропустил ее терзания? Вот тебе и гений бьякугана! Онсовсем не замечал ее тревоги.

Напротив, ее страстность говорила ему, что в их отношениях все лучше, чем когда-либо.

Он нахмурился. Ее страсть… да — Сакура поменялась в последнее время, но это не смущало его, а радовало. Неджи воспроизвел горькие слова её самобичевания.

Бедная — она боялась и, возможно, старалась наверстать упущенное, изводила себя. Шиноби погладил шелковистые волосы, сладко пахнущие спелой вишней и приказал себе уснуть — завтра предстоял важный день.

И все-таки, перед тем как окончательно провалиться в сон, Хьюга представил, что та чакра, мельчайшие частички которой он заметил, принадлежит его сыну. Ему стало тепло. Что он даже не заметил, что отчего-то уверен в том, что это будет мальчик.

***

Розоволосая куноичи проснулась раньше мужа и первым делом пошла в о фуро — проверить, не начались ли женские дни. Крови не было, и Сакура почувствовала как сердце волнительно затрепетало и застучало с перебоями.

Она долго умывалась, чистила зубы, приводя чувства и мысли к норме — получалось не очень успешно, тело действовало как заведенный механизм, а в голове царил беспорядок.

После поставила чайник на огонь, разложила продукты на столе и приступила к приготовлению завтрака. Чай был заварен, стол накрыт, оставалось дождаться Неджи.

***

Неджи вошел на кухню, Сакура замерла и не смогла обернуться. Он, подойдя сзади, обнял за талию и, зарываясь в ее волосы спросил:

— Как дела? Ты хорошо спала?

Она кивнула.

— Я пойду с тобой. Скажем ирьенинам, что я, как мой родственник Ко, захотел поработать со своей любимой женой.

Было и смешно — суровый Неджи Хьюга, будет весь день ждать результаты, рядом с растерянной супругой, и страшно — получить отрицательный ответ, и стыдно — за вчерашнее поведение.

Уязвимая и неспокойная она не могла ответить, но он смотрел и читал ее как книгу.

— Посмотри на меня. Ты веришь? Я — спокоен. Знаешь, почему?

Она медленно помотала головой.

— Потому что я узнал твой характер. И чтобы ни случилось сегодня — в итоге у нас получится. Вспомни, скольким людям ты помогла, так почему сама отчаиваешься?

Ирьенин задумалась. Как врач, Сакура действительно не могла назвать ни одной причины серьезно расстраиваться или того хуже — впадать в отчаяние. Она встретилась с ним взглядом, наполовину утверждая, наполовину спрашивая мужа:

— Мне жаль, что ты видел меня глупой и несдержанной.

— Нет, ты была и есть моей самой близкой.

***

В госпитале.

В лаборатории Сакура сдала кровь и достала специальные вещества для проверки. Тщательно и аккуратно выполнила процедуру. Оставалось лишь дождаться результата.

Обязанности главного ирьенина требовали своевременного исполнения — Сакура отправилась совершать утренний обход, а Неджи остался в кабинете. Шиноби пропустил утреннюю тренировку с генинами. Он попросил Ханаби предупредить его команду. Он сел за стол Сакуры и собрал детские вещи, которые со вчерашнего дня оставались ворохом лежать на столе, сложил их в сумку. Действительно, хватит им здесь пылиться.

Жена вернулась с обхода пациентов более живой. Неджи давно заметил — как бы тяжело не было у нее на душе, Сакура умела собираться, когда кому-то требовалась помощь. Но вот она встретилась прекрасными зелеными глазами с его, и ее взгляд снова стал потерянным. Хьюга недовольно спросил себя, неужели его вид вызывает у любимой страх? Всё должно быть наоборот: он не в качестве укора!

— Хочешь, я снова посмотрю чакру? Я хотел бы объяснить, как бьякуган определяет в потоке другую чакру.

Она заинтересованно откликнулась, забывая печали. Они сели на лавку у стены.

— Расслабься, закрой глаза, — он активировал бьякуган, вглядываясь в поток чакры. — Твоя чакра чуть быстрее, чем обычно, сейчас я остановлюсь и сосредоточусь на одном участке. Так. Среди твоей основной чакры, как маленькие рыбки в прозрачной реке, мелькают искорки. Они светлее, крошечные, но яркие…. Я могу ошибаться, могу невольно обнадежить, но я готов поклясться, что они очень похожи на чакру Хьюга. Такого оттенка она у Хинаты, Ханаби и Ко.

— И у тебя?

***

Он кивнул, обнимая. Сакура закрыла глаза — хотелось раствориться в успокаивающей силе, исходившей от него.

Дверь открылась и зашла бывшая Яманака, заметив Неджи, она осеклась на секунду, потом кивнула ему, здороваясь.

— Привет! У вас что-то случилось?

— Привет, Ино. Как дела?

— Я зашла за тобой — время обеда. Оказалось не только я. Неджи ты пришел пригласить Сакуру на обед? — и тут же ответила на свой вопрос. — Прекрасная идея, я тоже пойду и пообедаю с мужем.

Сакура спохватилась — полуденное время, он, наверняка, проголодался.

— Поедим?

— С удовольствием.

Осталось продержаться еще пару часов.

После обеда Сакура снова пошла к пациентам. Многие нарушали режим полуденного отдыха — приходилось приглядывать, чтобы шиноби вопреки запретам ирьенинов не начинали самовольно тренироваться. Таких было достаточно.

По возвращении в кабинет она обнаружила стопку новых бумаг на столе. Сакура возвела глаза к потолку и обреченно вздохнула, Неджи улыбнулся — первая нормальная реакция на ее лице.

***

Она дошла до последних листов, в дверь постучали. Помощница принесла бумаги из лаборатории. Сакура и Неджи переглянулись — сейчас они узнают всё. Сакура пролистала бумаги и нашла свой. Розоволосая протянула листок мужу.

— Прочти, я ничего не соображаю, пожалуйста.

— Хорошо.

Он прочел, но не понял. Немудрено - что он мог вывести из цифр и названий, которые видел впервые?

Сакура спросила:

— Неджи, что там?

— Я должен назвать цифру или слово?

Она усмехнулась бледными пересохшими губами.

— Безусловно, я немного спятила.

Сакура быстро пробежала глазами по строчкам с кандзи и цифрами. Нахмурилась, сосредотачиваясь и заново проверяя данные.

Всхлипнула и уткнулась лицом в грудь Неджи.

Ему было жаль. Поглаживая плечи, он прошептал ей слова поддержки. Но Сакура завертела головой и, оторвавшись от его груди, потянулась к его губам.

Они целовались, пока их не прервал стук в дверь.

— Лобастая, домой не спешишь? — с этими словами Ино вошла в кабинет.

Хьюга, умудрившиеся вмиг отпрянуть на приличное расстояние, с облегчением улыбнулись и снова потянулись друг к другу. Он обнял жену, так как он любил — стоя сзади и соединив руки у нее на талии.

— О, Неджи, ты еще здесь? Вы какие-то странные сегодня, — мозг Ино усиленно заработал, чуя неладное. — Ничего не хотите мне сказать?

Они переглянулись с улыбкой, Неджи чуть заметно погладил живот Сакуры и Ино округлила глаза.

— Сакура! Не могу поверить! Как я рада! Я так рада! — Ино была на седьмом небе, путала слова и повторялась.

Бывшая Яманака кинулась обниматься, слезы покатились из прекрасных почти синих глаз, и Неджи вспомнил сенсея Гая и Ли.

Блондинка еще пару минут радостно плакала, потом еще минутку счастливо вздыхала, разрумянилась, отчего стала еще красивее. Когда за ней пришел Ко, она подбежала к нему и обняла.

Ко немного растерянно огляделся и когда Неджи повторил жест, расплылся в улыбке. Он подошел к будущим родителям, поздравляя друга рукопожатием, и осторожно обнял Сакуру. В отличие от жены, он в двух словах выразил радость. Потом прошептал, что-то Ино. Блондинка вспыхнула и сказала:

— Ребята, не буду вам мешать. До завтра. — На прощание Ино снова обнялась с подругой.

***

И вновь они сидели обнявшись, потом она, вспомнив о чём-то, сказала:

— Надо сложить и отнести домой вещи для малыша, — куноичи хотела встать, но любимый удержал ее на коленях.

— Они у тебя в сумке.

— Не могу понять, как у тебя получается?

— Что? — не понял вопроса.

— Быть идеальным?

— Надо просто любить тебя…

— Пойдем скорее домой, — томно прошептала на ухо мужу розоволосая. — Не могу ждать.

Ожидание

Они вышли из госпиталя. Уже стемнело. Насколько им было тяжко вчера, настолько легко им было сегодня. Неджи поднял Сакуру и, забавляясь, совершил несколько вращений, хотя и медленнее, чем того требовала техника. Куноичи смеялась, оказавшись в импровизированном «Вихре».

— Нас увидят, — и, применяя хитрость, попросила. — Мне вредно.

Но он не отпустил, а применил дзюцу мгновенного перемещения. В считанные минуты они оказались у дома.

Он присоединился к ней в купальне — бережно и любовно они помыли друг друга.

Позже Сакура лежала в постели, а муж ласково целовал губы, шею, грудь, спускаясь ниже, там он остановился и прошептал:

— Сын…

Сакура не удивилась — в ее голове живо представился малыш, похожий на Неджи. Она счастливо вздохнула и бесстыдно прошептала:

— Не могу больше ждать… хочу тебя.

Неджи не заставил ее томиться дальше и поцеловал тот самый сокровенный бугорок нежной плоти. Розоволосая вскрикнула и выгнулась — этого она никак не ждала и не представляла такой ласки и того, насколько та может быть сладостной.

Жарко пульсируя под его губами, потаенный островок любовной чакры Сакуры посылал вспышки удовольствия. Неджи неспешно вошёл и толкнулся. Раз за разом отвоевывая глубину и наполняя, он прижался теснее, добавляя к жаркому удовольствию проникновений, наслаждение соприкосновением тел.

На пороге любовного блаженства, грудь Сакуры приподнялась ему навстречу. Она томно простонала - от глубинной точки нижней чакры пробежала сладкая судорога, и по телу волнами прокатились теплые отголоски пульсации.

Неджи кончил, Сакура расслабленно прильнула к нему. Они восстанавливали дыхание.

Потом куноичи вспомнила, что помимо супружеского долга в постели, на ней лежат и обязанности хозяйки.

Ко времени готовности риса, были нарезаны рыба и салат из маринованных овощей. Ужин получился незатейливым и вкусным. Он прошел в тишине как накануне, но сегодня всё было иначе. Неджи не надо было спрашивать ее ни о чем, свет и умиротворение читались в зеленых глазах.

***

Ночью она попросила:

— Посмотришь еще мою чакру?

Он активировал бьякуган.

— Поток энергии все так же быстр и в нем мелькают светлые искорки.

Сакура успокоено кивнула и поцеловала его перед сном.

***

Последующие дни прошли гораздо ровнее, ровные осенние будни сменялись нежными ночами. Однажды она поинтересовалась:

— Ты знал, что написано на моей подвеске с розовым камнем?

Неджи удивленно посмотрел на нее.

— На подвеске, которую ты подарил мне в «Хризантеме», — на нашем свидании?

— Там написано «Истина», — конечно, он знал.

— Это слово важно для тебя? Ино заметила его сразу.

— Кандзи «Истина», также означает подлинность, искренность и верность. Я хотел чтобы это было у нас.

— Так красиво, а я не знала, - она неверяще покачала головой. - Господин Хьюга, какая же невежественная жена вам досталась!

— И не говорите, а какая же невежественная мать досталась моим будущим детям! Бедняга Неджи! — оба рассмеялись, потому, что Неджи произнес это абсолютно несвойственным ему плаксивым тоном.

***

Как-то за завтраком Сакура предупредила:

— Я постараюсь закончить дела в госпитале пораньше. Хочу навестить госпожу Хару и рассказать наши новости.

Он кивнул и добавил:

— А я зайду за тобой после работы, чтобы сходить вместе, мало ли, вдруг придется защищать тебя от бурных восторгов моей бабушки, — как всегда невозмутимо произнес Неджи, у него мелькнула мысль. — Помнишь, ты спрашивала, как Хьюга определяют беременность?

— Помню тот вечер. Я вела себя ужасно…

— Я не об этом, — он погладил ее руку. — Просто госпожа Хару, я уверен, понимает в беременности куда больше меня.

***

Миссия

Спустя две недели Неджи отправился на миссию с Кибой, Ли и Саем. Сакура помогла собрать походную сумку и на всякий случай дала побольше пилюль для поддержания физических сил. Он, видя ее обычное беспокойство, постарался развеять все опасения.

— Миссия довольно простая — нужно сопроводить ценный груз из страны Огня. На границе нас встретят шиноби Страны Волн. Мы рассчитываем вернуться через неделю, самое большее — десять дней.

— Ты всегда говоришь так перед миссией, а я всегда волнуюсь, — грустно заметила Сакура. — И всегда буду волноваться. Такова судьба шиноби.

Он промолчал, спорить было не о чем, действительно, такова их жизнь.

Они обнялись и розоволосая прошептала:

— Мы будем ждать тебя.

В груди шиноби разлилось тепло: его любимая и их ребёнок оба будут его ждать, значит, ему нужно сделать всё, чтобы вернуться.

***

Сакура осталась одна, по вечерам к ней частенько приходила Ханаби.

У них сложились теплые отношения. Золовка уважала брата и старалась отвлечь Сакуру от тревоги. Ханаби повзрослела, став уверенной в себе, сильной и умной куноичи; по качеству ума она была больше мужчиной — четко говорила, быстро думала и принимала взвешенные разумные решения.

Обе привыкли вести непринуждённые приятные беседы, нередко юная Хьюга приходила с бабулей — все еще бодрой Хару-сан. В такие вечера Сакура с благодарностью принимала заботу бабушки Неджи, она замечала, та желает сделать ей приятное — то принесет вкусных сладостей, то подарок для будущего правнука.

Все было более или менее хорошо, Сакура считала дни, прошла неделя и розоволосая куноичи начала ждать скорого возвращения мужа.

***

По прошествии десяти дней Неджи не вернулся.

Утром, войдя в госпиталь, Сакура встретила Ино.

— Что-то ты совсем скисла, подруга.

— Привет, Ино

— Как там младший братик моего Хироки поживает? — Ино заулыбалась и погладила незаметный живот подруги. — Сакура, будь веселее!

Блондинка пребывала в отличном настроении, дурачась, она делала вид, что разговаривает с ребенком.

— Милый, потерпи немножко, скоро твоя мамочка снова будет ходить веселой, потому что тетушка Ино сегодня видела папиного сокомандника Ли! Так что папочка, скоро придет. Сидит там, наверное, сейчас у Хокаге и строчит во-о-от тако-ой отчет! — продолжая дурачиться, Ино развела руки, чтобы показать величину донесения.

— Это правда? Ли вернулся? — Сакура обрадовалась, если Ли в деревне, значит, и команда тоже. — Ино, спасибо!

Блондинка довольно улыбнулась — в последнее время Сакура беспокоила ее — та никому и не жаловалась, но ходила неприкаянная. Лишь оставаясь с пациентами, она становилась прежней — собранной и уверенной.

***

Вечером, Сакура торопилась домой, обнять мужа и успокоиться. Но вопреки ожиданиям дома она встретила только Ханаби.

— А где Неджи?

— Ещё на миссии.

— Но команда вернулась, — она замолчала и вопросительно посмотрела на юную родственницу.

Не заставляя Сакуру ждать, Ханаби подошла и быстро и четко проговорила:

— Все хорошо. Неджи в порядке, он здоров. Его с Кибой отрядили на другую миссию, - она перевела дух. - Недалеко от границы, обнаружили следы двух нукенинов. Было приказано помочь команде АНБУ. Неджи с бьякуганом и Киба со сверхчутким Акамару должны были помочь с поиском ниндзя-отступников. Сай и Ли вернулись сегодня ведь они не сильны в поиске.

Сакура расстроилась, но поправила себя: слава небесам, он жив и здоров!

Значит, ожидание вновь затянется — она снова поскучнела, кивнула золовке в знак признательности.

— Спасибо.

— Садись ужинать и заодно расскажи, как поживает милый племянник? — и будущая глава Хьюга изобразила веселый интерес на красивой юной мордашке.

Розоволосая улыбнулась, оценив попытку Ханаби отвлечь ее. Несмотря на свои годы, та была разумной и, конечно же, не была склонна выслушивать долгие чувствительные признания и, тем более, умиляться ребенку размером с горошинку. Сакура понимала это.

— Он сейчас такой мелкий, что даже бьякуган не углядит.

— А хочешь, я посмотрю? Позволишь?

Сакура удивилась — она была уверена, что из всех членов семьи Ханаби меньше всего интересовалась ребенком. Но не смогла устоять и кивнула, золовка тут же включила бьякуган. Она не смотрела чакру как Неджи, юная Хьюга сосредоточилась на животе.

— Так, ну-ка, где ты? — Ханаби всматривалась, приговаривая. — Вот! Я вижу маленькое пятнышко, ой! Там проблескивает малюсенький огонек чакры! Кажется, это сердце! — девушка всерьез увлеклась. — Ты знаешь, что эта чакра похожа на чакру Хьюга? Совсем как у брата!

Сакура улыбаясь, кивнула.

— Сколько ему сейчас?

Розоволосая ответила:

— Примерно два месяца. А где он находится?

Хьюга показала пальцем.

Розоволосая приободрилась, и они сели ужинать. Потом Ханаби помогла ей прибраться и ушла к себе.

Лежа без сна, Сакура гладила то место, куда указала золовка. Там жила частичка чакры Неджи. Ради нее Сакура постаралась думать лишь о хорошем.

***

Ожидание

С каждым днём ей становилось все тяжелее справляться с беспокойством. Однажды к ней зашел Какаши, она удивилась, не предполагая, что заставило занятого Хокаге прийти в госпиталь?

Он кивнул на приветствие и перешел к делу:

— Как ты себя чувствуешь? Мне доложили, ты расстроилась из-за Неджи.

Она молчала в ожидании прояснения цели, и Шестой продолжил:

— Пойми, ты важна для деревни, твой долг — во-первых, хорошо заботиться о себе, а теперь и о вашем ребенке.

Сакура удивлённо смотрела на бывшего сенсея — а он откуда знает о ребенке?

Он отмахнулся, мол, не отвлекайся.

— Неджи с Кибой справятся и скоро вернутся, они там не одни, — Шестой помолчал, потом медленно произнес. — Когда я отдавал тебя в клан, то считал, что твой брак поможет наладить связи с Хьюга. Это сработало. Но сейчас, ты чрезмерно чувствительна.

Голос звучал укоризненно:

— Соберись! Такова наша жизнь — жизнь шиноби: кто-то переносит боль тела, другой страдает за него в душе. Но это помогает шиноби ценить каждый день, прожитый вместе.

Какаши стыдил ее. Ирьенин поняла это, она опустила глаза и кивнула.

— До свидания, Сакура, береги себя, — на прощание, меняя тон, почти по-отечески закончил Хокаге.

Куноичи не знала, кто рассказал ему о ее печалях. Она безнадежно отмахнулась: все равно он не скажет. И привычным жестом дотронулась до заветного места на животе.

***

Вечером дома она помылась и съела яблоко. Есть не хотелось, она собиралась лечь пораньше. Но на крыльце послышались шаги и в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Ханаби по-свойски открыла дверь, пропуская вперед Хару-сан. Сакура низко поклонилась как раз, успевая выйти навстречу. Они проследовали на кухню пить чай с вагаси, принесенными гостьями. Одолев чашку цветочного чая и пару пирожных, Хару поинтересовалась.

— Вы решили как его назовете?

— Что? — вопрос был неожиданным.

Сакура покачала головой. Они ещё не думали об этом. Бабуля хмыкнула, и укоризненно цокнула. Молодежь!

— Умоляю, назовите, наконец, как-нибудь не со звука «Х»! — сложила руки в молитвенном жесте Ханаби. — Как будто Хьюга других не знают! Мы с Хинатой считаем, что в нашем клане с этим явный перебор.

Сакура улыбнулась, не решаясь засмеяться при бабушке. Своенравная старушка нетерпеливо пожала плечами — кто поймет эту легкомысленность?

— Имя выберет Неджи, и тебя, Ханаби, не спросит, — бабуля осадила чересчур бойкую внучку.

Та вздохнула:

— Я почти уверена, что брат выберет имя Хизаши.

Сакура мысленно согласилась — и она думала так же. Лицо старушки на краткое мгновенье замерло, но она быстро пришла в себя.

— Ну-ка, милая, дай мне посмотреть, — Хару включила бьякуган. — У ребенка все хорошо: чакра пульсирует ровно и ярко. А вот ты меня беспокоишь… Ну да ладно, этот Какаши от меня хорошенько получил. Я ему всё высказала! В следующий раз подумает, прежде чем расстраивать тебя.

Едва не поперхнувшись пирожным, Сакура воззрилась на госпожу Хару. Так вот почему сам Хокаге заявился к ней сегодня!

— Чего удивляешься? Да, я не смотрю, что он Хокаге. Так прямо и сказала ему, что ты извелась. Ишь, важный какой стал! Хокаге Какаши! Да я Хатаке сопливым мальчуганом помню! И этими самыми словами и сказала!

Сакура не могла выбрать — смеяться или ужасаться. Она представила как рассердится Неджи, когда узнает, что бабуля отчитала Хокаге из-за него.

Лишь спустя минуту она осознала, бабушка заботилась о правнуке!

Опустив глаза, она пробормотала благодарность:

— Спасибо, госпожа Хару, что стараетесь для малыша.

Хару снова нетерпеливо махнула рукой:

— С ребенком все отлично, я по чакре уже вижу — он сильный. Ты на себя посмотри — работаешь, а ночами-то не спишь толком. Ходишь бледная — людей пугаешь! За это получил Какаши!

***

Прошла еще одна неделя, после разговора с бабулей и Хокаге Сакура заставляла себя есть и иметь на людях бодрый вид. Никаких веских причин для сильного беспокойства не было. Но… это не помогало. Она не могла усмирить тревогу.

***

Неджи и Киба с Акамару возвратились в деревню Листа затемно. Дойдя до резиденции Хокаге, Хьюга попрощался с товарищем и его верным лохматым напарником и пошел отчитываться о выполненных заданиях.

В резиденции было тихо, он постучал в дверь главного шиноби. Ответа не было. Неджи включил бьякуган — внутри было пусто, ожидая появление Шестого, он присел в коридоре. Ноги перестали гудеть и наслаждались покоем, Хьюга прикрыл глаза. Минуты текли. Вдруг

он услышал голос:

— С возвращением, Неджи, — Какаши как всегда, появлялся внезапно и бесшумно.

Шиноби встал и почтительно поклонился в знак приветствия.

— Ты сразу пришел сюда? — задал Какаши странный вопрос.

Конечно - это было заведено — старший из команды должен был по возвращении в первую очередь доложить об исходе миссии.

Неджи скрыл недоумение и снова кивнул.

— Ясно. Знаешь, у меня много дел, — почему-то засуетился Хокаге. — Вот что, Неджи, ступай домой, там напишешь отчет и утром принесешь его мне. Сейчас некогда — я тороплюсь, секретарь тоже занят! Иди домой, не отвлекай меня!

Шиноби, изумляясь странному поведению Шестого, на пару мгновений опешил. Но прогнал от себя сомнения — не пристало ему обсуждать приказы Хокаге.

— Как прикажете, господин Хокаге, — поклонился на прощание Хьюга.

Тревога

Неджи возвращался и хотя долгая дорога измотала его, мысль о доме согревала. Он представлял то, как встретится с Сакурой, смоет дорожную грязь, а потом они поужинают. На лице гения бьякугана играла улыбка, причины которой были понятны — задание выполнено, он мог отдохнуть и, главное, знал, что его ждут. Заходя в ворота поместья, шиноби обратил внимание на неосвещенные окна. Было слишком рано для сна, но поздно, чтобы не зажечь лампы.

Неджи открыл дверь — внутри было тихо и темно. Хьюга включил бьякуган и успокоился — Сакура спала, свернувшись под одеялом. Неджи не стал будить ее и прошел в купальню.

С наслаждением помылся, вспоминая, что последний раз делал это почти месяц назад.

Дверь открылась — Неджи обернулся. На лице Сакуры смешались чувства: от недоверия и удивления, до неуверенности. Убедившись, что это не сон, розоволосая подошла и, не снимая одежду, обняла его.

— С возвращением.

Согретый теплой водой, он ощутил ее дрожь.

***

Они переоделись, и Сакура повела его к столу. Неджи вглядывался в любимую, его глаза отмечали: она похудела, глядит потерянным, грустным взглядом. Он не мог определить: ему кажется или что-то произошло? Но что могло повлиять на его смелую и сильную жену?

Во время ужина Сакура была внимательна к нему, стараясь предупредить любое желание — это тоже настораживало: что-то было не так.

Неджи не выдержал:

— Что-то с тобой? Тебе плохо, беременность протекает тяжело?

Она посмотрела на него долгим взглядом, любящим, но грустным.

— Пойдем в спальню… Я скучала.

Это не было ответом, но он не стал спорить. Он тоже хотел ее, однако, не мог отделаться от мысли, что близость тел прикрытие. Попытка избежать серьезного разговора.

Лаская Сакуру, он остановился и прошептал:

— Хочу увидеть его, — она погладила его волосы и впервые улыбнулась от души, и это не укрылось от Неджи.

Значит, проблема не в этом.

— Как он там?

Сакура вновь улыбнулась, Неджи включил бьякуган:

— Вижу, как бьется его сердце!

Сейчас он сам чувствовал себя радостным мальчишкой.

Неджи показалось, что грудь Сакуры стала чуть больше, он дотронулся до нее и жена закусила губу, сдерживая стон.

— Больно? — он убрал руку.

Но Сакура взяла его ладонь и бесстыдно вернула.

— Просто немного ноет, но мне нравятся твои прикосновения, — прошептала она.

Мягко и неторопливо лаская языком шелковистую кожу груди, поглаживая живот, он двигался в понятном направлении: рука скользнула между неплотно сведенными ногами.

Она призывно выдохнула:

— Неджи…

Других слов не требовалось, потому что рот нашел ее губы…. Ее тело было жарким и податливым, он был жадным после разлуки.

Ближе к полуночи, они лежали расслабленные и обнаженные, отдыхая. Неджи обнимал ее одной рукой, а другой — касался живота, который, на его взгляд, не изменился, с тех пор как он ушел.

Вспомнив об отчете, он сел и начал одеваться.

— Ты уходишь? — в голосе Сакуры промелькнули беспокойные нотки.

Он усмехнулся, вспоминая:

— Сегодня Хокаге был занят настолько, что не стал слушать мой отчет о выполненном задании. И мне нужно написать его сейчас, чтобы утром положить его на стол господина Какаши.

Сакура прикрыла глаза, принимая поцелуй.

Хьюга взялся за отчет, тщательно выписывая мельчайшие детали, задачу немного осложняло то, что ему приходило отчитываться по двум эпизодам — впрочем, первое дело было несложным, а в деле о поимке нукенинов они с Инузука выполняли вспомогательную роль. Вскоре Сакура принесла поднос с чайником. Бесшумно налила крепкий чай и поставила перед ним чашку.

Она не стала возвращаться в пустую постель, а прилегла в кабинете и задремала, накрывшись одеялом.

***

Позже он унес её в спальню.

Перед самым рассветом он разбудил ее поцелуем, и они снова любили друг друга — глаза Сакуры, как до разлуки светились радостью. Кажется, она пришла в себя, стала как прежде, легкой и непринуждённой, Неджи успокоился. Может быть, вчера ему показалось? Хотя от-то знал — глаза Хьюга замечают всё.

— Что нового в деревне? — спросил Неджи за утренним чаем.

— М-м-м, мне кажется, ничего, — задумавшись, чистосердечно призналась супруга. — Как прошла миссия, задание выполнено?

Она справилась, скорее вежливо, чем заинтересованно.

— Сначала у нас было легкое задание уровня С — сопроводить груз до границы страны Огня. Мы собирались вернуться в деревню, но пришел приказ Шестого Инузуке и мне присоединиться к группе АНБУ. Нос Инузука правильно выбрал направление поиска, однако, отступники невероятно быстро двигались. Пришлось долго преследовать их. Бьякуган пригодился, когда преступники догадались, что мы ориентировались по запаху. Они решили держаться подветренной стороны, и Инузука с Акамару потеряли их. К счастью, расстояние было приемлемым для моих глаз. В самой схватке участвовали АНБУ. Мы с Инузукой были в безопасности. Это всё.

***

Слушая мужа, Сакура, удивилась — ей была совсем не интересна миссия, хотя раньше она с удовольствием и азартом допытывалась до необычных деталей и техник. Но сейчас ей было достаточно просто слышать его и видеть возле себя.

— Нужно сдать Хокаге отчеты по миссиям. Сакура, я зайду к тебе в госпиталь в перерыве? — прервав ее мысли, предупредил Неджи.

***

Какаши принял отчеты, задал несколько уточняющих вопросов и удовлетворенно кивнул. На прощание он справился о здоровье Сакуры. Неджи помнил, что Хокаге относится к Сакуре по-отечески, поэтому не удивился.

Хокаге хмыкнул и пробормотал.

— Вот и хорошо.

Вернувшись в квартал, он посетил дом главы клана. Господин Хиаши встретил его приветливо — сегодня он занимался приятными делами. Близился день восемнадцатилетия Ханаби и ее вступления в должность главы. С каждым днем твердость ее характера и сообразительность укрепляли уверенность и спокойствие за будущее клана. После Неджи отправился здороваться с бабушкой. Он собрался стучать в ее дверь, но предсказуемо услышал:

— Неджи, входи, — внук улыбнулся — Хьюга знали, кто приближался к их двери.

— Здравствуйте, госпожа Хару, — он церемонно поклонился.

— Мой дорогой, я очень ждала тебя. Здравствуй.

— Как ваше здоровье? Все ли в порядке? — вежливость была обязательной частью воспитания в клане.

Бабуля лишь махнула рукой — какое там здоровье, если тебе за семьдесят! Даже шиноби чувствуют возраст.

— Оставь это. Лучше займись женой.

Неджи нахмурился, но поклонился, почтительно ожидая пояснений.

— Я беспокоилась за Сакуру. Нет, — здоровье у нее в порядке, чакра в норме, — поспешно добавила старушка.

Неджи вновь склонил голову уже в знак согласия.

— Но после твоя миссия затянулась, и она сильно сдала … — бабуля на мгновение зажгла бьякуган, услышав легкий шум в коридоре.

— Входи, милая.

В комнату вошла юная Ханаби и, поклонившись, поприветствовала сначала бабушку, потом брата.

— Здравствуйте, госпожа Ханаби, — мужчина привыкал к мысли, что отныне она — их лидер.

— К чему церемонии? Мы одни и для тебя я — сестренка, — чуть укоризненно произнесла младшая Хьюга.

И более живо продолжила:

— Я рада твоему возвращению!

Неджи удивленно приподнял бровь: Хьюга не склонны к проявлению восторга по пустякам — а он вернулся с рядового задания.

Ханаби прочла его замешательство и объяснила:

— У Сакуры был потухший взгляд. Мне приходилось тормошить ее. Слава небесам, сейчас я спокойна. Тебе нужно поговорить с ней, ее настроение может воздействовать на чакру ребенка.

Так, значит, ему не показалось — это подтвердили и госпожа Хару, и Ханаби. В Неджи пробудился инстинкт защитника. Мельком подумал, может, кто-то ее обидел? Сердце жестко забило ритм: Хьюга представил, что кто-то причинил Сакуре боль.

— Если знаете причину, скажите мне, — за ровным тоном Неджи укрыл растущее напряжение.

Обе отрицательно покачали головой, Хару сказала:

— Мне кажется, что она сама не знает. Но в последние дни она таяла.

Хьюга поверил.

Хару закончила напутствием:

— Будь помягче, Сакура — не Хьюга.

Посидев из вежливости еще несколько минут, он откланялся.

Неджи шел, задумавшись. Будучи чистокровным Хьюга с бесстрастным лицом и высоким самоконтролем, держа дистанцию с чужими, вместе с этим он, не колеблясь, уничтожил бы обидчика его близких.

Его Сакура… произнося ее имя, он смягчался. Шиноби удивлялся тому, как незаметно жена проросла в его реальность, придав жизни новый смысл и краски. Открытостью, доверием и заботой она пробила ледяную броню и обезоружила. Он наслаждался ее телом, восхищаясь внешней хрупкостью и тонкой красотой; его покорили искренность и душевное благородство Сакуры, талант и сила воли.

Перестав быть фиктивным мужем, он по-настоящему полюбил. Оказываясь в самых отдаленных уголках страны на заданиях, подолгу не удовлетворяя плоть, Хьюга не помышлял об измене.

И сейчас, думая, что с женой творится неладное, он хотел разобраться. После недолгих размышлений он с большой долей вероятности исключил мысль об обидчике — вряд ли кто-либо посмел нанести ей оскорбление или боль, учитывая ее силу и заслуженный статус … хотя в жизни возможно все.

Ноги привели его в госпиталь. Постучавшись к Сакуре и, не дождавшись ответа, Неджи сел на лавку в коридоре. Время близилось к полудню, и это выглядело, будто он пришел пообедать с ней.

— О, Неджи, привет!

Он обернулся на знакомый голос — перед ним стоял улыбающийся Ко.

— С возвращением!

Они обменялись рукопожатием.

— Ты к Сакуре?

Неджи кивнул.

— Должно быть, она оперирует. Узнаем у Ино?

Решив не отвлекать ирьенинов, он отказался:

— Все в порядке, я зайду вечером.

***

— Сакура, что произошло, когда меня не было? — стараясь казаться спокойным, Неджи приготовился отследить ее реакцию.

Прибравшись после ужина, Сакура отдыхала, он сел напротив, вглядываясь в нежное, но спокойное лицо. Как далеко не многие в Конохе, Хьюга могли уловить неправду.

И если Яманака входили в чужое сознание, то проницательность Хьюга основывалась на особенностях зрения: их тренированные глаза замечали изменения выражения лица.

— М-м-м, я же говорила, что не следила за новостями. А что-то случилось?

Лицо любимой было доверчиво открытым — она говорила искренне.

— Но что-то тебя расстроило, многие заметили — ты изменилась.

Красивое лицо замерло — очевидно, ей было неприятно. Она моргнула и ссутулилась. Неджи пересел ближе — теперь он мог дотронуться, обнять её. Он взял руки Сакуры в свои.

— Скажи, как все было.

Хьюга готовился к худшему: если кто-то посмел нанести ей оскорбление или причинить боль, кем бы тот ни оказался, он накажет обидчика любой ценой.

— Обещаю, мы всё уладим. Тебя обидели?

Сакура изумилась.

— Нет, меня никто не обижал, — она даже слегка улыбнулась.

Неджи полегчало. Мысль о злонамеренном причинении ей боли была самой отвратительной.

— Тогда что? Я вижу — ты изменилась, другие тоже заметили.

Взгляд зелёных глаз встретился с его бледно-сиреневыми — он увидел в них вину.

— Я не жаловалась… и не думала, что тебе скажут. Мне жаль… — она спрятала лицо руками.

— Я совсем не хотела тебя позорить.

В голосе слышались слезы.

Он обнял, давая время успокоиться.

— Тебе плохо? Я слышал, такое бывает. У ребенка сильная чакра, иногда это бывает нелегко для его матери.

***

Она сидела на его коленях, спрятав лицо на груди, дыша ароматом его волос, согреваясь теплом. Слова мужа, как мягкий теплый песок, ласкали и дарили покой. Наконец, она заговорила:

— Я не знаю, чем это было. Я жила как во сне, и единственное, что могла чувствовать — пустота. Как будто мне вырвали душу и забыли вернуть. Даже мысли о ребенке не могли прогнать тоску. Тебе сказала бабушка, да?

Он медленно кивнул — не желая таиться.

— Когда это началось?

Она опустила взгляд, вдохнула глубже и медленно начала:

— Тебе известно — я всегда переживала, провожая тебя. Но раньше это было иначе. Все ниндзя слышат с детства: «Судьба шиноби — одному страдать телом, а другому терпеть душой», — произнесла Сакура недавние слова Хокаге и выдохнула. - Боль началась после того, как ты не вернулся в срок.

Он не стал донимать ее долее — она не врала, говоря, что сама не понимает своей тоски.

Сакура заснула, а он думал. Сакура страдала — это больше не нуждалось в подтверждении.

В момент долгожданного счастья, они могли бы наслаждаться ожиданием сына, а вместо этого ее душу отравляли тоска и беспокойство. Неджи ошибался, предполагая врага. Проблема оказалась иного свойства.

Когда дело касалось внутренних переживаний, он был практически бессилен — сызмальства детей в клане учили держать чувства в узде, это усваивалось настолько крепко, что многие, в том числе и он сам никогда не испытывали подобных трудностей.

Исключением являлась Хината, но и она владела самоконтролем, понятное дело, если они не касались ее благоверного, Узумаки.

Он вспомнил об Ино, урожденной Яманака — стоит ли обратиться к ней? Близкая подруга Сакуры, представитель клана знатоков в вопросах души и разума. Неджи решил поговорить с родственницей.

Утром Неджи встал пораньше и отправился на кухню. Дома он не делил дела на достойные и недостойные мужчины. И даже если кто-то из старых Хьюга увидел бы бьякуганом его на кухне и скривился, то вслух этого, всё равно, никто бы не произнес.

Накрывая стол к завтраку, он простраивал день. После тренировки подопечных генинов, он встретится с Ли — тот давно просил о совместной тренировке.

Далее он рассчитывал зайти к Ино в госпиталь примерно за час до завершения работы.

Он разбудил жену. Та открыла прекрасные еще сонные глаза и, увидев его, безмятежно улыбнулась. Хьюга провел рукой по теплой со сна щеке. Она расслабилась и покорно прикрыла веки, принимая трогательную невинную ласку.

***

Утренняя тренировка с его генинами прошла отлично — талантливые ребята нравились ему — трудолюбивые и серьезные на заданиях, но в отличие от него их выходки в обычной жизни, частенько напоминали поведение Наруто и Кибы в детстве.

С Ли пришлось повозиться, густобровик как всегда был силен, ловок и упрям. Он отлично изучил почти все техники Неджи и был к ним готов. Хьюга не хотелось расстраивать старого друга, поэтому после почти часового противостояния предложил ничью, постаравшись сделать это правдоподобно. Ли был счастлив и горд, он прослезился, обнимая товарища, клятвенно заверив, что в следующий раз обязательно выиграет извечного соперника, ведь это его давняя мечта! Неджи сохраняя серьезный тон, принял обещание Ли. Он спешил — следовало поторопиться и успеть к разговору с блондинкой.

Заходя в госпиталь, он отметил несвойственное ему волнение.

— Привет, — голос Ино был мягким, кажется, она не удивилась его приходу.

— Ино, прости, я отвлекаю, мне нужно поговорить о Сакуре, — он привык говорить, сразу переходя к сути.

Бывшая Яманака кивнула, она глядела так, будто наперед знала о предстоящем разговоре.

Он закончил рассказ и озвучил просьбу, и Ино ответила — Неджи был готов поклясться, что её ответ был готов заранее:

— Я согласна, но сначала поговори с Сакурой, — видя, что ему было неловко просить, она добавила. — Все в порядке. Если бы ты не пришел, я бы сама заговорила о Сакуре.

— Я знаю, что ваши чувства сильны, — она еле заметно улыбнулась, и Неджи вспомнил, что та когда-то побывала в его сознании. — Но в этот раз это было что-то чрезмерно болезненное, нездоровое…

Он напрягся — бабушка, Ханаби, Сакура, а теперь и Ино говорили разными словами об одном.

— Я знаю одно — с этим надо решать быстрее.

— Тогда прими свою роль во время моей работы.

Ино, войдя в свою стихию, дала ему точные указания на время лечения. Обладательница дзюцу Яманака знала, что если она права, Сакура нуждалась в поддержке.

— Ты должен доверять мне, даже если лечение будет чувствительно для Сакуры. В какой-то миг тебе захочется прекратить. Сдержись. Поверь, я не перейду за границу. Твоя задача — сохранять спокойствие и поддерживать. Иначе — потеряешь допуск к лечению.

Менталистка

— Позволь нам с Ино помочь тебе, — Неджи, как накануне, сидел перед Сакурой.

Он взял ее руку и по тому, как дрогнули пальцы, понял: Сакура заволновалась.

— Но уже все хорошо, — она пожала плечами, мысль о том, что в ее мысли снова кто-то залезет пусть даже самая близкая подруга, претила. — Неужели это необходимо?

Он повторил вчерашний прием, подсаживая ее к себе, Сакура прижалась к груди, их сердца бились рядом:

— Меня считают ненормальной … — он вновь ощутил её дрожь.

Хьюга решил идти до конца.

— Мы можем побороться за твое спокойствие и здоровье ребенка. Мы доверяем Ино. Я верю в нас. А ты?

Она кивнула, принимая то, что ей придется пройти через это.

— Тогда завтра поговорим с Ино.

***

Утро, госпиталь.

Они постучались в кабинет Ино. Та ждала их.

— Неджи тебе все рассказал? — спросила она, внимательно вглядываясь в подругу, и продолжила. — Я собираюсь войти в твое сознание и выяснить причину проблемы. Возможно, я закончим сегодня же. Правда, я не в лучшей форме и смогу контролировать процесс не дольше десяти минут. Если этого не хватит, придется продолжить через три дня — раньше я не восстановлюсь. Согласна?

Дождавшись кивка, она назначила время:

— Приходите завтра после обеда, я закончу дела и позову Ко. Кто-то должен поймать меня, — менталистка усмехнулась, и Сакура вспомнила особенность дзюцу — в момент переноса сознания собственное тело Яманака падает без чувств.

— Неджи может помочь…

— Лобастик, свое тело я доверяю только мужу, — лукаво подмигнула Ино, шутя в своем стиле, и добавила серьезно. — Неджи будет рядом с тобой. Так надо, осторожность нам не помешает.

***

Время следующего дня тянулось медленно, Сакура закончить основные дела до обеда. Неджи потренировал генинов и поспешил в госпиталь как только зимнее солнце поднялось к зениту на хмуром небе.

Сакура была готова и держалась на удивление спокойно, кажется, она убедила себя в необходимости процедуры. Хьюга облегченно выдохнул: если бы жена была подавлена или напугана, он скорее всего, побоялся настаивать.

Ино скомандовала:

— Садитесь на лавку. Неджи, придерживай Сакуру, когда я войду в ее сознание, — она оглянулась на мужа и мягко улыбнулась. — Ты и так всё знаешь.

Ко подтвердил кивком, ему не однажды приходилось помогать ей.

Розоволосая вздохнула, сжала руку мужа, он приобнял ее за плечи, удерживая от возможного падения.

Ино настроилась, мгновение спустя Ко подхватил и осторожно опустил бесчувственное тело на подготовленное место.

***

Ино

Сознание Ино попало в мир Сакуры — там царил порядок вещей и мыслей, однако, блондинка чувствовала себя как в душный день — тяжелое ощущение тревоги давило. Она поняла — это то, что мучило подругу.

Ино, рожденная истинной Яманака, отточила уникальную технику рода. И она точно знала, что искать — день, когда Сакура изменилась.

Блондинка шла от последних воспоминаний в поиске момента, когда разъедающей тревоги не было. Запомнив состояние напряжения, она перешла к событиям, когда подруга не находила себе места. Тренированное сознание чуяло сильные эмоции, они притягивали менталистку как ищейку.

Чем сильнее была эмоция, тем сильнее доносились его отголоски в подсознании Сакуры.

Решив двигаться дальше, она перешла на два месяца назад и нашла подругу, плачущей в кабинете над детскими одеждами. Это был тягостный момент, но Ино отмела его — эмоция была иной. Времени, прослеживать каждый день не было. Она поделила время пополам с небольшим запасом для подстраховки.

Менталистка прошла на полгода вперед и попала в начало мая. Она видела всё глазами Сакуры. В тот день Неджи сделал ей сюрприз — раньше обещанного вернулся с задания и разбудил поцелуем. Дальше Ино смотреть не стала — времени на глупости не было. В воспоминании не было намека на безысходную тоску.

Полгода назад все было отлично.

Блондинка двинулась вперед на три месяца и попала в август. И сразу же почувствовала болезненную тревогу и какой-то подавленный страх. Сакура расстроилась надежда забеременеть не оправдалась. Ино чувствовала разочарование и неуверенность.

Возможно, между маем и августом, произошел какой-то значимый поворот?

Она миновала один месяц после мая — и снова она ощутила легкость: Сакура легко просыпается июньским утром, несмотря на сливовый дождь. На душе — свежо и радостно. Розоволосая подруга готовит завтрак, она спокойна и безмятежна, воспоминание теплое и светлое ласкает Ино.

Времени остается немного и она предпринимает последнюю попытку — отправляется в воспоминания начала июля. Напряжение остановливает ее, Ино чувствует резкий перепад эмоций.

Так, очень интересно. Яманака замирает и, чувствуя сильное волнение подруги, глядит ее глазами: она на улице с конфетками в руках; прислушивается к чужой беседе; бледнеет и возвращается в дом.

Блондинка наблюдает за происходящим вплоть до разговора с Неджи. Но чакра на исходе, Ино больше не может находиться в сознании Сакуры.

***

Неджи

Жена открыла зеленые глаза. Несколько минут она лежала неподвижно, пока длилось дзюцу Яманака, Неджи следил за ее чакрой, разделяя ее состояние, наконец, она слабо шевельнулась.

Ино продолжала лежать, Ко поддерживал ее за плечи. Затем она тоже пошевелилась и распахнула глаза, после техники взгляд ее был слегка затуманенный, тело безвольным.

— Ино? — Ко одновременно поражался и восхищался ее дзюцу. И сих пор не мог спокойно реагировать, зная, сколько сил, требует эта техника.

— Кажется, я нашла, но мне не хватило энергии чакры закончить это за раз, — немного разочаровано протянула Ино. — Дорогой, мне надо поговорить с Неджи и Сакурой.

Ко коснулся губами светлых волос и вышел из кабинета.

Неджи спросил:

— Ты узнала причину?

— Мне кажется, да.

Сакура и Неджи переглянулись, они вопросительно посмотрели на блондинку. Та всё больше приходила в себя, лицо ее приняло привычное уверенное выражение.

— Расскажите, что вы помните о летнем вечере, когда тебе, Сакура, приснился тот страшный «сон»?

— Сначала я хочу услышать воспоминания Неджи, — уточнила бывшая Яманака.

Ради жены, Хьюга добросовестно силился вспомнить подробности того вечера.

— Могу вспомнить, что Сакура рано заснула и потом плакала из-за кошмара. Я и не думал, что тот сон мог породить проблему. Сакуре тогда удалось успокоиться и отвлечься… — вспомнив подробности жаркой ночи, он слегка споткнулся на последней фразе и прикусил губу.

Неджи задумался — Ино не могла упомянуть сон напрасно. Хьюга постарался воспроизвести тот вечер. И вспомнил. Ему казалось, что он упускает что-то важное, в памяти упрямо всплывал разговор с Ко.

Ко говорит, а малыш Хироки, бегает рядом, и взгляд друга следит, как бы сын не упал. Неджи берет на руки ребенка и играет с ним. А вот его товарищ расстроенно извиняется. Стой!

Неджи сильнее нахмурился — Ко извинялся тогда, потому, что…

Хьюга вспомнил, до этого он произнес что-то похожее на: «Если я погибну, она сможет снова выйти замуж», перед глазами всплыла картина: Сакура рыдала: «… не смогу жить без тебя». Шиноби сложил элементы — сложная мозаика явилась во всей очевидности. Сон — вымысел и отговорка. Ее напугали его слова.

— Неужели… — Неджи повернулся к супруге.

Его голос прозвучал непривычно робко:

— В тот вечер ты слышала мой разговор с Ко? Ты плакала из-за меня?

***

Ино не сводила глаз с обоих, она подмечала детали: сначала друзья не проявили должного понимания, но затем….

Голубоглазая видела перемены, происходившие с лицом Неджи, хотя прочитать их было сложно, но жизнь в семье Ко научила Ино читать эмоции Хьюга. К тому же, она зорко следила, как реагировала Сакура — мимолетное недоумение, но как только розоволосая принялась вспоминать, лицо ее стало куда как красноречивее.

После применения техники Ино были известны чувства подруги и, следя за ней, она старалась проверить, осознает ли их сама Сакура.

Часто бывает, что человек изгоняет — «забывает» неприятное. Проблема, в том, что «изгнанники» остаются и незаметно крадут спокойствие человека. Чем сильнее и тяжелее удаленные чувства, тем сильнее они давят, отравляя чувством беспричинного беспокойства исподтишка. В худшем случае они способны довести до нервного истощения, навязчивых мыслей, страхов, вплоть до неконтролируемых приступов ужаса.

В настоящий момент ей было важно знать — что сделала Сакура с тем стахом, доступен ли он ей сейчас?

Услышав вопрос Неджи, Сакура вздрогнула — хороший знак, ее сознание хотя бы не отрицает неприятный эпизод. Зеленоглазая провела ладонями по лицу, протирая глаза: как будто хотела разглядеть лучше воспоминания, затем глубоко вдохнула и сказала:

— Я не хотела подслушивать, но так вышло. Мне следовало поздороваться, но я услышала обрывок фразы и не смогла, — голос был ровный, но безжизненный — словно событие было пустяковым или случившимся с кем-то посторонним.

Однако Ино была уверена в обратном, будучи в сознании подруги она пережила череду сильных эмоциональных переживаний.

Такое равнодушие — недобрый знак, не признает перенесенную боль. Это требовалось исправить. Первый шаг — привести Сакуру к принятию собственных чувств.

— Расскажи, ты почувствовала в первый момент? — голос Ино был спокойным, интонация доброжелательной и одновременно настойчивой.

— Ино, — розоволосая покраснела. — Я не хочу… Это стыдно. Я сижу здесь как один из твоих помешанных пациентов. Пожалуйста, объясни, что ты нашла?

Бывшая Яманака видела — Хьюга напрягся, уловив отчаяние Сакуры. Нужно было проявить мастерство — оба на грани и готовы отступить.

Неджи собирается защищать, а Сакура боится признаться и обидеть мужа. Ино вдохнула, сосредотачиваясь, нельзя упускать момент: перенос разговора притупит столь свежие ощущения, смажет ее четкое видение.

— Неджи, успокойся, это важно для Сакуры, — Ино старалась говорить медленно, уверенно, не отрывая взгляда.

Убедившись, что он понял, она продолжила, обращаясь к подруге.

— Дорогая, для блага ребенка, расскажи честно, что ты почувствовала тогда. Я уже видела это — в тех эмоциях нет постыдного — наоборот, они естественны. Ты пытаешься гнать их и усиливаешь их. Если так пойдет дальше, ваш малютка начнет страдать.

Не особенно хитрый маневр был рассчитан и проведен правильно: Ино знала, что эти двое могут долго мучиться сами, но сделают все ради блага другого, а, тем более, для ребенка.

Розоволосой опустила взор, голос задрожал нотками треснувшего хрусталя:

— Я подслушивала — это стыдно, и я не знала, как сохранить лицо.

— А потом, — блондинка приглашала продолжить.

— Неджи сказал Ко, что я не хочу детей из-за госпиталя и это было обидным и неприятным. Люди, услышав подобное, подумают, что я думаю лишь о себе и работе. Да, это отчасти так, но мне было неприятно.

Голос зазвучал живее, отметила Ино, Сакура погрузилась в переживание того момента.

***

Неджи

Блондинка молчала, ожидая продолжения. Розоволосая закрыла лицо ладонью. Неджи видел, как тяжело даются ей признания и погладил ее по плечам. Но жена чуть отстранилась, в её голосе появилась жесткость и возмущение:

— А потом… я разозлилась, да… я была очень зла.… Неджи сказал, что я могу выйти замуж за другого и, если не будет детей, то клан отпустит меня.

— Как он мог думать о таком, будто я смогу полюбить кого-то еще! Нет… не так… я была зла, что он не верит в мою верность ему, — уже не пряча лицо, высказалась она и замолчала.

Ино указала ему на стакан воды, он понял и протянул жене. Она послушно сделала глоток.

— Сакура, ведь это не все, — бывшая Яманака мягко вернула зеленоглазую к разговору.

— Я представила, что будет, если это случится…. Что однажды он не вернется, — глухо, безжизненно прошептала она, из глаз покатились слезы. — До того момента я не думала о смерти всерьез, даже, когда он возвращался раненым, я не верила, что он может погибнуть.

***

Ино

Ино отмечала перемены — боль, страх, гнев. Хорошо бы, Сакура назвала их.

— Что ты почувствовала тогда?

— Когда я это представила… у меня будто сердце вынули, вставили обратно, но оно стало … больным. Стало страшно… Ино, не знаю, как это сказать…. Я поняла, что если он уйдет, то ни госпиталь, ни что другое, мне будут не нужны.

— Обида, боль и страх — это всё, или было что-то ещё?

— Мне стало стыдно, что я не спрашивала его о детях, не знала, что он оберегает меня от родни. У всех друзей подрастали дети, а он молчал, — голос осип, в нем горько звучала вина. — Я была не той супругой, которую он заслуживал. Как я могла считать себя хорошей женой, если допустила такое?

— Это все?

— Я решила исправить ошибки, став достойной женой. Я захотела, чтоб он гордился своей семьей.

— Что еще, Сакура? — Ино сама держалась из последних сил.

Работа требовала больших затрат.

— Я решила, если Неджи погибнет, то не смогу дальше жить, — снова слова зазвучали безжизненно, как будто из нее вытянули все силы.

Ино покорилась. Работа была не закончена. Частично она добилась цели — она вскрыла нарыв и прочистила рану, но до заживления остается еще немало. Яманака кивнула, признавая необходимость второго сеанса.

— Ребята, остановимся на этом. Проблема вполне решаема. Неджи, поговорите наедине. Вот ключ, оставите его на дежурном посту. Отдохните два дня, проведите их как обычно. Если появятся новые мысли и воспоминания — запомните их. Мы снова встретимся и обсудим всё.

Выйдя, Ино увидела Ко, он подошел, и она устало прижалась, переводя дух.

Такова обратная сторона таланта Яманака. Они спустились с крыльца больницы, он взял ее на руки, Ино, зная, что сопротивляться бессмысленно, крепче обвила руками его шею…

***

Неджи тоже держал Сакуру в своих руках — они сидели на лавке в кабинете Ино. Прошли минуты, он погладил ее по волосам и она спросила:

— Тебе было неловко? — сейчас она не могла поднять на него своих глаз.

— Ты знаешь мою историю — сиротское детство, покрывшее меня ледяной коркой. Когда мы поженились, я совсем не думал о любви и не имел надежды на счастливый брак… И никто другой кроме тебя не смог бы изменить этого …. Ну, разве что, Наруто, — он говорил медленно и серьёзно, но в конце не удержался от маленькой шутки.

Все в Конохе знали, как встреча с Узумаки влияет даже на отъявленных негодяеев.

С каждым словом любимая расслаблялась, а после незамысловатой шутки слегка хмыкнула. Хороший знак. Неджи продолжил:

— Мне льстит, что ты доверилась мне.

Куноичи подняла лицо и, с надеждой вглядываясь в его глаза:

— Шутишь?

— Я тоже не идеален. Я редко говорю как … сильно люблю тебя, — он запнулся, откровения давались ему нелегко.

Жена удивила — помотала головой и отмахнулась:

— Мне не нужны слова, я чувствую любовь и заботу. Мне неудобно, что выглядела глупой, истеричной женой, которая изводит близких.

— Я знаю, что это не пустяк.

— Ты обиделся, что я соврала о кошмаре?

— Нисколько, но, что бы ни случилось, давай говорить друг другу правду? — он просил ее без нажима, и Сакуре осталось только согласно кивнуть.

— Готова вернуться домой?

***

С неба летели и падали на землю кружевные снежинки. Падал первый в этом году снег. Как в их первую ночь…. С тех пор, каждый раз, при виде первого снега их накрывало теплым чувством. Они знали, что это происходит с ними обоими и расценили его как добрую примету.

Стояла тишина, их лица были обращены к небу.

— Ты помнишь…

Он склонился, ему удалось сделать поцелуй почти целомудренным, едва касаясь ее теплыми губами. Передавая тепло, мягкость и желание большего. Неджи ждал отклика, и Сакура приняла ласку, углубляя поцелуй. Как пара подростков, оставаясь под падающим снегом, они целовались в темноте, хотя неподалёку их ждал уютный дом, ужин и застеленная постель.

В этот миг, каждая клеточка в теле говорила, что здесь и сейчас — в этой точке вселенной — средоточие их мира. Их волосы, выглядывающие из-под капюшона, мог свободно трепать зимний ветер, а щеки порозовели от мороза, но внутри было спокойно и тепло.

Он отстранился и, взяв Сакуру на руки, применил технику быстрого перемещения.

Уже через несколько минут они оказались у ворот поместья.

Он зажег лампу. Раздеваясь, они смотрели друг на друга, во взглядах были желание, нетерпение и страсть, он поднял ее, обнаженную, на руки и отнес в купальню — и там не было ничего кроме прикосновений. Его ладони сильные и горячие, ее — нежные и проворные — скользили по телу партнера. Сакура ласкала его плечи и грудь, он возвращал ей ее же движения. И шалунья спустилась ладонью ниже по его животу.

Зеленоглазая видела возбуждение любимого, его налитый энергией нижней чакры орган, ярко свидетельствовал о желании. Но муж не рисковал брать ее, стоя на мокром полу. Неджи прошептал:

— Не здесь… — и поцеловал за ушком.

Розоволосая отклонила голову вбок, подставляя шею. Сил терпеть не было.

— Все.

Смыв пену с себя и жены в несколько плошек чистой воды, Неджи завернул Сакуру в полотенце.

Очутившись на простыне, Хьюга повернул ее спиной к себе, приподнимая за бедра. Он погладил спину Сакуры и проложил дорожку поцелуев вдоль позвоночника, она шумно задышала и нетерпеливо прогнулась в пояснице.

Придерживая бёдра, он немного раздвинул их, получив доступ к уже сочившемуся любовным соком входу.

Вслед за первым толчком — стон, за вторым — еще один протяжный выдох и дальше Сакура просит не сдерживаться, она расслаблена и вся в его власти, он входит до конца, и она попыталась удержаться от вскрика, но ощущения слишком сильны. Низ его живота с каждым ударом прикасается к шелковистой коже ее ягодиц, он жадно мнет их, надеясь, что эти ласки не слишком грубы. Поза так первобытна, даже животна, но столь любима мужчинами оттого, что позволяет главенствовать. Сейчас, когда сила желания велика, они оба выбирают ее.

***

Сакура отдается, получая столько страсти, что готова признать, что ее поза нисколько не принижает ее, тело розоволосой жадно принимает горячую плоть супруга в жаркую глубину.

Она чувствует, что ее кульминация близка, Неджи также слышит ее стоны и сбившееся дыхание, убирает руку с её бедра: теперь она ласкает грудь, иногда любовно переходя на живот. Другой рукой Неджи потирает ее чувствительную горячую пульсирующую плоть спереди. Она сильнее выгибается, интенсивнее ощущая место соединения их тел, чувствуя волну удовольствия, от которой, она, кажется, глохнет и теряет связь с миром.

Сейчас ей безумно хорошо: звуки исчезли из сознания, ощущение парения, жаркие волны, пробегающие по телу от пульсации между ног и сладких судорог внутренних мышц, которые плотно сжимают мужа. Словно горячей бархистой перчаткой они обхватывают его и выжимают семя до последней капли. Он выходит и бессильно падает рядом. В их близости не было болезненной напряженности и нездоровой жажды последних месяцев. Она наслаждалась телом любимого мужчины, избавившись от вины, стыда и страха.

***

Сакура медленно возвращалась в действительность, тело успокаивалось. Но спать было рано. Она приподнялась, но рука мужа остановила и прижала к себе

— Отпусти…. Я должна приготовить ужин.

— Сейчас, давай полежим еще несколько минут, — прошептал он ей. — Так приятно обнимать тебя.

— Мне тоже.

***

Сакура вновь попыталась подняться, мысли полностью вернулись на грешную землю.

— Я решила быть хорошей женой. А потому не стану морить мужа голодом?

— Моя жена уже стала лучшей. Я это скрываю, чтобы она не зазнавалась, — поддержал шутку Неджи.

— Интересно, как он будет выглядеть? — спросила она невпопад.

Она недавно заметила, что ее плоский до сих пор живот, чуть-чуть подрос.

— А какие у тебя предположения? — на этот самый живот легла его ладонь.

— О, главное, чтобы мальчику не достались розовые волосы. Твоя родня просто возненавидит меня, — Сакура и Неджи весело рассмеялись.

Даже удивительно, насколько легко им было сейчас, хотя часа три назад, казалось, оба были на грани.

— Вообще-то я не против розовых волос… — мужчина взял ее прядку и пропустил между пальцев.

— Они — шелковистые, блестящие и необычные… — он вдохнул сладкий аромат. — И пахнут вишней. Насчет сына — не знаю, но если бы нашей дочке перешли твои волосы, я был бы рад.

— А что вы скажете о зеленых глазах? — игриво спросила Сакура, шутливо переходя на «вы».

Неджи рассмеялся:

— Ты хочешь знать, против чего я буду возражать? — Неджи явно готовил шутку, Сакура почувствовала это и с готовностью кивнула.

Он серьезным тоном произнес:

— Я бы точно возражал, только в случае рождения голубоглазого блондинчика, похожего на Узумаки, или если лет этак в пять, у моего сына пробудился бы шаринган Учихи, — они расхохотались.

— Означает ли это, что ты ревнуешь меня к перечисленным шиноби? — вновь заигрывая, поинтересовалась Сакура.

Неджи вздохнул:

— Будь я глупее, обязательно бы ревновал. Они были важной частью твоей жизни до меня. Они повлияли на то, какой ты стала. Я благодарен. Даже Саске. Из-за него ты повзрослела, — Неджи поладил ее по щеке.

Но ей не хотелось говорить ни о Наруто, ни о Саске — не в этот момент, сейчас ее жизнью был другой человек. Она хмыкнула.

— В таком случае, мне тоже хотелось бы предупредить вас, господин Хьюга.

— Так, продолжайте, сейчас стало необыкновенно интересно, — теперь Неджи изобразил заинтересованность, предвкушая забавную колкость Сакуры.

— Если у кого-то вне нашего клана родится ребенок с бьякуганом, я буду категорически недовольна. Особенно, тщательно я бы смотрела на детишек Такахаши и твоих прочих поклонниц. — Сакура ждала реакции Неджи, но он не рассмеялся, а серьезно сказал:

— У меня нет никого кроме тебя, — и она поверила.

Они приготовили рамен и спокойно поужинали. Заснули и проспали без снов до рассвета.

Два дня прошли ровно и спокойно, Сакура стала почти прежней.

И все же… оба не забывали, что на третий день им нужно снова идти к Ино.

Погружение и лекарство от усталости

— Как вы? — Ино встретила их одна, стало быть, сеанс не предполагал дзюцу перемещения сознания.

Сакура ответила, почти не солгав:

— Прекрасно.

— В прошлый раз мы хорошо поработали.

В работе Ино являла себя специалистом высокого уровня, ничем не напоминая неугомонную и заводную Яманака.

Супруги расположились на лавке, менталистка продолжила:

— Вы, наверняка, хотите знать, зачем вы снова здесь?

Вопрос не требовал ответа, поэтому они молча ждали продолжения. Ино взглянула на Сакуру.

— Я заметила, что в тот вечер в твоем сознании переплелись разные чувства и мысли, они были сильными и тяжелыми, отчего и развилось расстройство. Осознания каждой эмоции и их признания тобой оказалось достаточно, чтобы добиться значительного улучшения. Однако — я это точно отследила, одна из них намного сильнее остальных и требует дополнительного внимания. Что думаете об этом?

— Не понимаю, — зеленоглазая покачала головой. — Ведь мне намного лучше. Мы можем оставить всё как сейчас?

Ино понимающе склонила голову, тихо, но глубоко вдохнула. Она хотела, с одной стороны, не напугать, с другой — говорить убедительно:

— Я говорю о страхе потери. Понимаю, что беспокоиться о близких естественно. Но мы — шиноби, риск всегда будет частью нашей жизни. Вспомни, в последний раз ты не могла совладать с собой, твое беспокойство становилось губительным. Такого раньше не было, не так ли?

— Ты уверена, что это еще не решилось?

Ино приняла попытку избежать неприятного продолжения как должное. Она развела руки.

— Это легко проверить — представь, что в скором времени Неджи предстоит вновь отправиться на миссию.

Сакура бросила беспокойный взгляд на мужа, словно он, правда, собирался уйти.

— Вы оба понимаете, что Неджи не может сидеть с тобой постоянно.

***

Розоволосая сжала челюсти, она ощущала, как глаза наполняются непрошеными слезами, в носу тоже защипало — снова все не так как надо! Она уцепилась за последний довод.

— Может быть, после родов это пройдет? — она с надеждой смотрела на блондинку.

Неужели она стала трусливой? Это казалось ненормальным. Раньше ей доводилось бывать в по-настоящему опасных передрягах и находить силы побороть страх.

Бывшая Яманака с сомнением ответила:

— Я ощущала волну неестественного страха, когда ты представила, что слова Неджи сбылись — такая сила должна подпитываться изнутри. Мое мнение вы знаете, подумайте и дайте ответ.

Ино оставила на столе ключ со словами:

— Я скоро вернусь, постарайтесь успеть.

Дверь закрылась, Сакура попросилась в объятия Неджи. Уткнувшись лицом в одежду, она вдохнула запах лесных трав, близкий и манящий. Молчание не было тягостным, слова казались лишними. Они уже здесь — стало быть, им надо идти до конца.

Ино вернулась, с ходу считала их решение и одобрительно кивнула.

— Приступим. Сакура, слушай меня и отвечай как можно полнее. Если Неджи смущает тебя, останемся одни.

Сакура помотала головой, Ино предупредила:

— Поработаем без дзюцу перемещения сознания.

Сакура чуточку расслабилась, выдохнув.

— Итак, вернемя к тому времени, когда Неджи был на последней миссии, рассказывай как можно подробнее.

Она знала, что разговор будет нелегким. Неохотно и медленно она начала вспоминать то время. Взгляд постепенно затуманился, и она произнесла:

— Мне было тревожно с первых дней. Помогало то, что я наметила дату возвращения. Помнишь, ты рассказала о Ли? Я обрадовалась преждевременно. Потом… — Сакура помолчала, подбирая слова. — Не могу точно сказать, что это было. Стараюсь описать, но не могу.

— А на что это было похоже? Можешь описать какой-нибудь случай.

— Неджи, ты не обязан слушать, — розоволосая посмотрела на мужа виновато. — я чувствовала себя так, будто бы всё уже произошло. Что с минуту на минуту придут страшные известия. Как ни гнала плохие мысли, они повторялись. Мысли о ребенке помогали на короткое время. Я поверила, что больше не увижу тебя. Прости. Знаю, так думать нельзя. Но тот страх был сильнее. Я боялась произнести его вслух. Бесполезно. Все заметили мое состояние. Госпожа Хару, Ханаби, ты — Ино.

***

Она говорила безжизненным, бесцветным голосом. Неджи поежился.

Он вспомнил несчастную мать и погубившее ее безумие.

— С друзьями меня тяготило свое притворство, раздражали суета и разговоры, я старалась отгородиться от всех. А оставшись в одиночестве, я терзалась предчувствиями. Работа ненадолго отвлекала. У меня не было желаний, планов, я бежала и нигде не находила покоя, — она смахнула слезы. — Временами мне был безразличен даже ребёнок.

***

Сакура ссутулилась, опустила голову, пряча горевшее стыдом лицо.

О добрые ками! Со стороны она, наверное, выглядит сумасшедшей, ведь ничего, совсем ничего страшного, и даже хоть сколько-нибудь опасного для Неджи не произошло — он вернулся без единой царапины.

— Мое состояние ненормально и неоправданно. Прости, Неджи.

Мужчина нахмурился — ему не нравилось, что в придачу к своим переживаниям Сакура присоединила стыд перед ним, он огорченно произнес:

— Сакура, это моя вина. Те слова изменили тебя. Я бы не позволил их себе, зная, что ты меня слышишь.

Ино возразила:

— По моему мнению, чрезмерная реакция Сакуры не могла возникнуть только по причине разговора с Ко.

И пояснила:

— Понимаете, в самих словах не было ничего, что не осознавал бы каждый шиноби. Мы умеем справляться с этим. Да, слова Неджи ранили тебя, но мы почти отработали их в прошлый раз. Тебе стало полегче и это прекрасный результат. Моя цель победить страх расставания, вышедший из-под твоего контроля.

Мастер дзюцу Яманака продолжила:

— Почему ушли стыд, вина, раздражение, беспокойство и болезненное желание быть хорошей женой, но остался страх расставания? Вероятно, слова о возможной гибели развили то, что уже было в тебе. Семена, попадая в песок пустыни или в бурную реку, пропадают бесследно. Те слова попали в плодородную почву твоего сознания.

Но Сакура не понимала.

— Пожалуйста, приляг и закрой глаза — подсказала Ино. — Я правильно услышала тебя, ты чувствовала безысходность и потерю, хотя сама понимала их беспочвенность?

— Да…

— Вдохни глубоко, расслабься. Ты будешь в сознании, я буду направлять тебя. Называй всё, что вспомнится, даже если это покажется мелким или нелепым. Это важно. Ты понимаешь? Любое воспоминание… — последние слова менталистка выделила. — Я буду считать, и ты будешь полнее и детальнее погружаться в воспоминания.

— Представь себя в уютном месте… раз… тебе хорошо там, два… очень спокойно… три… вдох… выдох… оглядись, прислушайся, что ты видишь… четыре… что ты слышишь, чувствуешь?

— Я сижу на скамейке под красивым деревом, там красиво и тепло. У меня в руках книга, но я не читаю, а смотрю на небо и вижу красивых птиц.

— Сколько тебе лет… почему тебе так хорошо сейчас?

— Мне девять или десять, мне хорошо, потому, что это выходной, я буду играть, а вечером мама приготовит вкусный ужин.

— Когда будешь готова, дай знать — кивни головой и мы пойдем дальше.

Вдох и выдох, зеленоглазая чуть заметно кивнула.

— Вспомни, когда твои чувства были похожими — безысходными и беспомощными, когда ты переживала похожее состояние. Вдох — выдох… пять… шесть…. Любые воспоминания.

Спустя минуту розоволосая, глубоко вздохнув, начала отвечать.

— После ухода Саске…

***

Неджи моргнул, он молчал, застыв, воспоминание об Учихе было предсказуемым, однако, не менее неприятным. Каким бы выдержанным он ни был, чувство собственности было в нем сильно развито. Поймав предостерегающий взгляд Ино, Хьюга ответил прямым спокойным, обругав себя — нашел время для ревности.

— Что чувствуешь?

— Мне больно и обидно. Мы с Наруто не понимаем, не можем даже смотреть друг на друга, кажется, что мы виноваты, не удержав его, — лицо Сакуры скривила гримаса страдания. — Я неудачница, наша команда развалилась.

— Что помогает? Как ты справляешься?

— Наруто… его вера в то, что можно все исправить… Пятая… решение стать шиноби медиком… стать сильней, заниматься каждый день, — голос Сакуры выровнялся.

Неджи поискал удовлетворение в глазах Ино, но та не останавливалась:

— Нужно перейти в более глубокие переживания, постарайся зайти вглубь памяти … семь… восемь… что видишь, слышишь, чувствуешь?

Ино ждала и снова лицо Сакуры поменялось: побледнело, осунулось, его розоволосая красавица тяжелее задышала:

— Война… раненых много, мы не справляемся — не успеваем… многие умирают, и я бессильна. Некоторые до сих пор приходят во снах, — к вискам покатились слезы, в голосе сквозила боль. — Тяжело видеть это, я устала видеть боль, смерти и слезы близких. Я хочу сама выйти на поле боя, потому что уже не могу видеть страдания раненых…

Ино спокойно и уверенно продолжала вести ее:

— Откуда ты берешь силы? Что помогает тебе?

В этот раз молчание Сакуры было длительнее. Она заговорила — из голоса исчезли беспомощность и вина.

— Надо спасать раненых. Я не одна, мы помогаем друг другу. Не сразу, но я привыкаю и продолжаю работать.

***

Ино удовлетворенно кивнула, пока все шло нормально, она готовилась к самому последнему, на ее взгляд, этапу:

— Сакура, нужно перейти со мной в следующее событие, в нём страх и отчаяние были самыми сильными… девять… десять…. Расскажи, что с тобой?

Ино ждала долго, но подруга молчала, как будто, их связь прервалась.

— Сакура, что это? — настойчиво повторила она.

Внезапно зеленоглазая заговорила. Отрывистые, напряженные фразы меняли интонацию, переходя от непонимания и отчаяния до злости, обиды, безысходности:

— Мне семь лет. Я сижу в комнате одна и плачу. Наоки больше нет… я ничего не понимаю, — проговорила розоволосая шиноби.

— Мама сказала, что он ушел на небо, это значит, что мы больше никогда не сможем играть… Я не верю в это, так не должно быть! — это было сказано почти со злостью.

Щеки Сакуры гневно покраснели, пальцы напряглись. Она замолчала на несколько секунд, по лицу пробежала мелкая дрожь.

— Ничего нельзя изменить, — потухшим голосом закончила Сакура.

— Сакура, о ком ты говоришь? — Ино, да и судя по всему Неджи, не понимали, какое воспоминание пришло к Сакуре.

— Мой брат Наоки, он был старше меня на девять лет. Лучший во всём, он был самым сильным и добрым… я мечтала стать такой же.

— Расскажи, что произошло?

— Он был на миссии, а потом… его команда не вернулась… как сказала мама, брат погиб. Я была маленькой и родители не объяснили мне, как это произошло. Я просто поняла, что никогда его не увижу, — горячие слезы вновь потекли, скатываясь к вискам, но Сакура даже не поморщилась.

— Что было дальше, как ты пережила то время?

— Я пропустила неделю занятий, потом вернулась к учебе. По ночам часто плакала, сильно скучала. Когда я случайно вспоминала о нём, видела, как меняются лица мамы и папы. Им становилось тяжело и грустно и я ругала себя за то, что расстраивала их. Я научилась притворяться веселой, чтобы не напоминать им … я стала все реже вспоминать об этом…

Неджи выглядел расстроенным. Ино мрачно кивнула ему — её предположение подтверждалось. В детстве подруга перенесла опыт внезапной и необратимой потери, с тех пор в ней поселился этот страх.

— Ты начнешь выходить из воспоминаний, я буду помогать обратным счетом. С каждым счетом ты будешь шагать к выходу и на счет один, откроешь глаза в полном сознании, чувствуя себя отдохнувшей и бодрой. Глубоко вдохни... и выдохни… десять … девять … восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… глубокий вдох… и выдох… один! — Ино говорила четко, но медленно.

Прошло несколько минут, видимых изменений не было. Неджи встревожился — Сакура словно спала. Он вопросительно посмотрел на Ино, та кивнула.

Он обратил взор на жену, включая бьякуган. Но тут шевельнулась рука Сакуры, и она медленно открыла глаза.

— Все закончилось? — и ощутив влагу на лице спросила. — Я снова плакала?

Неджи помог ей присесть.

Ино, выждав момент, начала говорить.

— Нам удалось узнать причину страхов. Слова Неджи, которые ты случайно услышала, проросли в неконтролируемое состояние страха потери не сами по себе. Они закрепились на вытесненных воспоминаниях детства. Что ты помнишь о старшем брате? — задала вопрос менталистка.

— О Наоки? Он был очень добрым. Я любила его. Если честно, я давно не вспоминала о нем, — немного удивленно ответила Сакура.

— Помню, когда я была малышкой и он часто играл со мной, приносил подарки, — уже грустно добавила она.

— Расскажи, как ты узнала о его … гибели.

Сакура нахмурилась, словно только осознав, что ей неуютно, и попыталась сесть удобнее, было видно, что воспоминание было неприятным.

— Я помню, в семь лет я вернулась со школы и мама сказала…, — зеленые глаза неверяще распахнулись. — Как я могла забыть об этом?

— О чём ты? — Ино не хотела давить, но ей было нужно знать, что Сакура вытеснила из сознания. — Что ты вспомнила?

— Когда мама сообщила об этом, я накричала на нее. Я орала: "Неправда. Ты врешь". Потом долго не выходила из комнаты. Я заперла дверь. Мама приходила и стучалась, но я не хотела никого видеть… Остального не помню. Это плохо?

Ино ответила не сразу — подбирая нужные слова, ей и самой было грустно:

— Это не плохо, скорее, даже нормально для той ситуации. Сегодня я выяснила достаточно. Не буду перегружать тебя. Сильные волнения вам ни к чему. Отдыхайте. Мне кажется, что нужна еще одна беседа по этой теме, заключительная.

Переведя взгляд на друга она уточнила:

— Неджи, тебе же не нужно подсказывать о том, как позаботиться о жене?

— Не нужно, — благодарно кивнул ей Хьюга на прощание.

***

Оставшись в одиночестве, Ино тяжело выдохнула, только такой же Яманака мог понять ее. Да, сегодня она не потратила много чакры, не переносилась в чужое сознание, но… — как же это сложно, когда пациент — твой друг; и ты, видя его страдания не останавливаешься, а продолжаешь движение сквозь его боль ради исцеления, заставляя переживать как наяву старую травму. Она предпочла бы сделать десяток перевязок или выстоять с Ко пару операций.

Ей следовало восстановить внутренние силы. Скорее бы уже Ко прошел подготовку и она смогла осуществить мечту — открыть цветочный магазинчик или лавку красоты, в котором могла бы работать хотя бы с Темари, если конечно, Шикамару разрешит своей красавице работать.

Она вспомнила, что подготовка мужа пройдена лишь наполовину, и тяжко вздохнула, ближайший год, уйти из госпиталя ей не удастся.

Негромкий стук отвлек от невеселых дум, она надела маску человека, у которого все под контролем.

— Войдите.

И тут же облегченно расслабилась - это был ее любимый. Он был красив в костюме ирьенина. На его первых операциях Ино едва сдерживалась: так она гордилась и одновременно волновалась. Сейчас, даже будучи помощником ирьенина, он уже во многом превосходил ее в медицинском дзюцу.

Ко подошел и наклонился, приподняв ее подбородок. Встретившись глазами, он припал к губам глубоким поцелуем. Она растворилась в ласке, оживая. Чуть позже, Ино медленно отстранилась и, глядя на мужа сквозь полуопущенные густые ресницы, томно прошептала:

— Что вы себе позволяете, господин Хьюга? Непристойные домогательства на работе…, — не удержалась и усмехнулась. — Не боитесь, что я пожалуюсь начальнице?

***

Ко

— Мне очень страшно, но я рискну…, — Ко снова прильнул к жене, он любил ее целовать: целуясь, Ино будучи нежной и податливой, умудрялась проявлять озорство и страсть. — Тем более, я ее родственник, так что вы вольны жаловаться сколько вам угодно,

В довольном шепоте Ко звучали смешинки.

— Какое … коварство, — разнеженная Ино уже не могла четко сформулировать мысль.

— Хочу … сейчас, — он успел развязать узел ее пояска, и руки уже вовсю оглаживали грудь, еще защищенную тонкой тканью белья.

Кажется, до сознания млеющей супруги дошел смысл его слов и действий.

— Стой! Нельзя! — Ино пропищала, приходя в себя и быстро запахивая одежду.

— Как не стыдно… только представлю… тут, в госпитале, — она покраснела, как оказалось, она все еще умела краснеть! — А если бы кто-то вошел?!

Ко немного отступил, она примирительно попросила:

— Потерпи.

Он хранил молчание, и она добавила чуть тише, положив ладони на его плечи и заглядывая в глаза:

— Ты же знаешь, что я тоже хочу.

Ко, наконец, кивнул и спросил:

— У тебя все хорошо? Ты не сильно устала?

— Уже лучше, ты очень вовремя пришел … Погоди-ка, ты подозрительно вовремя. Опять подглядывал бьякуганом?!

Ко отрицательно мотнул головой. Зная, что Ино нуждается снятии напряжения, он заранее попросил Неджи предупредить его перед уходом. Кстати, он не намеревался заниматься любовью в госпитале. Коварные слова служили средством взбудоражить жену или хотя бы отвлечься.

— Нет, просто соскучился, — Ко обнял ее и прошептал на ухо. — Госпожа мастер, посоветуйте, как мне продержаться эти долгие два часа…

Она рассмеялась:

— Ну, я вас вообще-то полгода ждала, — она напомнила о времени, когда была влюблённой невестой и сгорала от нетерпения, ожидая свадьбу.

***

Ее глаза засияли нежностью, воскрешая в памяти картины-воспоминания. Как же красиво он ухаживал, по сравнению с ним ее бывшие поклонники и воздыхатели были неотесанными, что ли.

— Я ждал тебя не меньше, — муж с сожалением вздохнул: — Но мне пора.

Она кивнула, Ко вышел. Ино подумала, что ей все же было грешно жаловаться.

Подумаешь, она еще не скоро откроет свое дело! Зато здесь всегда рядом тот, кто заставляет ее улыбаться. Быстрее бы уже добраться домой, расцеловать сыночка и провести весь вечер с любимыми.

От прежней усталости не осталось ничего, и Ино с благодарностью назвала семью средством от тоски и переутомления.

Маленькая Ты

Неджи

На третий день они снова сидели в кабинете Ино, та приступила к делу.

— Ты готова?

Сакура пожала плечами. Яманака прояснила:

— Цель: принять то, что ты спрятала от своего сознания.

— Но я же не помню?

— Я решила применить личную технику, — Ино позволила себе шутливо поклониться.

Они улыбнулись.

— У Ко операция, придется самой позаботиться о себе. Неджи, не дай мне грохнуться, идет? Впрочем — такое я уже проделывала.

Неджи кивнул, Ино начала привязывать себя к стулу длинными полосками ткани, Хьюга помог надежнее закрепить узел. Менталистка села поудобнее и дала последние наставления:

— Сакура, я войду в твое сознание, но не буду его подавлять — я поговорю с тобой. И ты познакомишься с одной несчастной девочкой. Ей плохо и одиноко, она переполнена болью. Поговори с ней, постарайся утешить, но главное, помоги ей высказаться. Поняла?

— Кто эта девочка?

— Это маленькая ты. Помни, тебе нужно выслушать её. В этом ключ.

— Поняла.

— Тогда расслабься.

Неджи обнял Сакуру за плечи.

Мгновение — и она обмякла, он бережно положил ее на лавку. Затем встал и направился к Ино, повисшей на полосках ткани. Хьюга поправил ее, и придвинул стул к стене - Ино удобно расположилась в полулежащем положении.

Шиноби вернулся к жене — ему оставалось только ждать.

***

Ино входила в чужое сознание, и время для них могло двигаться совершенно иначе, чем в реальном мире. Она огляделась, нашла подругу и позвала её.

— Сакура, ты все помнишь?

— Да … помню.

— Идем, — она повела Сакуру через годы воспоминаний, казалось, они шагают по коридору, по сторонам которого мелькают картины ее жизни. Чем дальше они шли, тем сильнее менялась Сакура на изображениях — взрослая сменилась подростком, уступившим место малышке.

Ино остановилась — они очутились в коридоре дома Харуно, она отпустила руку Сакуры.

— Мы на месте. Зайди к ней.

Зеленоглазая кивнула и мгновенно очутилась внутри запертой комнаты. На полу сидела маленькая она.

— Привет, Сакура, — голос взрослой показался слишком громким в тишине.

Та как будто не слышала. Взрослая подошла и присела рядом.

— Расскажи, почему ты здесь одна?

— Кто ты? Уходи, я не хочу никого видеть, — наконец, произнесла маленькая.

Сакура вздохнула.

— Я всё забыла, и теперь мне очень трудно. Помоги мне вспомнить. Расскажи, что ты чувствуешь?

Маленькая Харуна ответила почти зло.

— Они врут! Мама говорит, что Наоки умер. Это неправда!

Сакуре было так жаль, она видела ребенка и вспоминала, как сидела здесь.

— Ты не веришь …

— Да, это неправда, — голос был уже не злым: в нем кричало отчаяние. — Ведь тогда мы больше никогда не увидимся.

Она горько расплакалась.

— Я понимаю…

— Как это могло произойти, он ведь был талантливым и ловким?

— Мне так жаль, тебе больно, ты его очень любила, — Сакура не хотела признавать, что почти забыла о брате.

— Почему их не спасли? — маленькая сжала кулаки. — Почему их отправили туда? Зачем он пошел на это задание?

— Я не знаю, милая, — она не лгала, и действительно не знала ответа.

— Все говорили, что он очень сильный, тогда почему он погиб?

— Это мне тоже неизвестно…, — она не сдержала слёз и обняла маленькую Сакуру.

— Так нечестно, несправедливо… он был лучше всех. Мне плохо без него …

— Да … это несправедливо, это больно.

Они вместе оплакивали потерю, деля боль на двоих. Стараясь не спугнуть девочку, Сакура кивала, соглашалась со всем, и ... не чувствовала себя лгуньей.

— Он мог отказаться? — сквозь слезы спросила малышка.

— Я не знаю…. Как ты думаешь, почему он пошел?

Девочка замолчала и вытерла лицо.

— Наоки был сильным и верил в себя. Он мечтал служить нашей деревне, — малышка произносила это как заученный стих — было видно, она повторяла слова брата.

— Да, — Сакура кивнула.

Она вспомнила, что Наоки, правда, говорил такое.

— Он не боялся идти за своей мечтой. Мне так жаль…

Ребенок в ее руках затих, обнимая взрослую и питаясь ее поддержкой. Сакура чувствовала, что девочка успокаивается, но продолжила мягко прижимать ее к себе. Наконец, та глубоко вздохнула, и произнесла твердым голосом:

— Я никогда его не забуду и стану такой же сильной и смелой, как он.

Взрослая Сакура погладила малышку по розовым волосам и поцеловала в лоб.

— Он был лучшим братом для нас, и мы всегда будем его любить.

Девочка закивала, прикрыв глаза — она так устала в этот вечер, Сакура подняла ее с пола и перенесла на спальное место, укрывая одеялом. Она прикоснулась к высокому лбу губами и прошептала:

— Спасибо тебе, я многое вспомнила. Нам обеим будет не хватать Наоки. И мы будем сильнее благодаря ему.

Она отперла ключом дверь и, выйдя из комнаты, встретила Ино. Та все видела и слышала внутренним взором, она одобрительно кивнула и повела подругу обратно.

Оказавшись в исходной точке, Ино улыбнулась Сакуре на прощание и, растворяясь, исчезла. Розоволосая прикрыла веки и услышала знакомый голос, зовущий ее.

— Сакура…

Глаза открылись уже в кабинете Ино. Она видела склонившиеся над нею лица мужа и подруги.

— Как ты?

— Я вспомнила.

Сакура прислушалась к себе — все было, так же как и до этого.

— Кажется, нормально. Это было долго?

Неджи ответил:

— Вы обе были без сознания минут десять, Ино пришла в себя первой и дала тебе время отдохнуть.

— Десять минут? Мне показалось, что я пробыла там пару часов…

Бывшая Яманака подтвердила:

— Это нормально для моей техники, я могу управлять временем в твоих же воспоминаниях.

— Непонятно, но я тебе верю, — Сакура улыбнулась.

— Эффект придёт не сразу, разум должен принять забытое. Сейчас мы не будем ничего обсуждать. Твое сознание изменится, это может прийти через сон или проявиться в случайном разговоре. Не стоит сосредотачиваться на этом, живите как обычно. Я всегда рядом, помни об этом.

— Спасибо, — повторила Сакура и обняла подругу.

— Пока, ребята, — Ино снова стала прежней веселой, и беззаботной. — И дайте мне завтра выходной. Хочу выспаться.

Зеленоглазая рассмеялась.

— Не переживай, я отработаю за тебя не один, а два дня! — она догадывалась, как тяжело даются Ино путешествия в хитросплетениях человеческих душ.

Не имея других возможностей поблагодарить ее, Сакура с удовольствием дала ей выходные.

— Ну, Лобастик, я тебя за язык не тянула! — Ино подмигнула и задорно высунула язычок.

***

Друзья вышли из кабинета держась за руки, проводив их, Ино расслабилась, упав в свое кресло, ее техника требовала необыкновенной точности, и те десять минут обошлись ей дорого. Она смежила веки и, тем не менее, улыбнулась довольная результатом. У нее не было сил даже выйти на свежий воздух.

Надо поспать хотя бы с полчаса. Она не шевелилась, замедляя процессы в организме и восстанавливая запасы чакры. Ино не заметила, когда именно в кабинет вошел муж и сел на лавку, сочувственно глядя на ее утомленное лицо. Ко был так же измотан — операция затянулась. Сегодня ему не помогала Ино, и он немного нервничал, но к счастью, напрасно. Ко также закрыл глаза и вздохнул, вытягивая гудящие ноги.

Сквозь дрёму до Ино донесся его вздох, и уголки ее губ дрогнули, надо же!

Когда-то подростком она мечтала об увлекательной жизни шиноби; страстной любви с Учихой; и опасных миссиях, из которых она, безусловно, всегда выходила победительницей. А сейчас они с её любимым мужем валяются без задних ног, не в силах донести себя до дома. Вот это картинка!

Окажись она, как Сакура, наедине с юной Ино, и покажи она той ее нынешнюю жизнь, что бы сказала маленькая честолюбивая Яманака?

И всё равно блондинка была довольна настоящим, особенно когда чувствовала поблизости тепло своего спутника. И пусть вокруг больше нет летающих кунаев и свистящих в одном бу от нее сюрикенов, нет врагов, владеющих смертоносными дзюцу, ее служба Конохе продолжалась, хотя и не так, как она мечтала.

Примечание

* Бу - японская мера = 3мм.

Январь-март

Март

На днях Сакура передала часть дел госпиталя под присмотр Ино. Было решено, что теперь хозяйственными вопросами будет заведовать Ино, а сложные медицинские вопросы пока останутся за Сакурой. С начала марта Сакура выходила на полдня и поэтапно передавала управление отделениями сотрудникам, распределяя ответственность за каждый участок работы. В апреле Сакура собиралась оставить пост примерно на полгода.

***

Стояла середина марта, дни становились длиннее и светлее — с памятного исцеления Сакуры Неджи успел дважды сходить на задания. Миссии были несложными, с таковыми его подопечные могли бы успешно справиться своими силами.

Сакура сумела справиться с тревогой, после работы Ино ушла безнадежность и неподкрепленное ожидание худшего. Хокаге, памятуя об остром язычке госпожи Хару и положении Сакуры, поручал ему задания в пределах Конохи.

К счастью, Неджи не подозревал об этом. Не сговариваясь, ни Хару, ни Хокаге, ни Сакура и намеком не заикнулись Неджи о непочтительном разговоре бабули с Какаши. Дел хватало, и Неджи ломал голову, отчего сошли на нет заказы на хорошо оплачиваемые миссии ранга А и S. Несмотря на снижение доходов, член состоятельной семьи не очень волновался.

Сакуре становилось труднее работать в полную силу. Она признавалась себе, что недооценила грядущие изменения. Тело стало неповоротливее из-за теперь уже довольно большого живота, ноги к вечеру заметно уставали, спина тоже давала о себе знать. Куноичи частенько осматривала отекшие ноги, решая, нужно ли обертывать ноги специальными бинтами или нет.

При всем этом она переживала безусловно счастливое время: зеленоглазая с улыбкой вспоминала, как впервые почувствовала ребенка.

***

(Воспоминания января)

Это случилось в конце января. Сакура накрывала стол. Неджи уже сидел за столом. Весь этот день оба были на службе, поэтому вечером готовили вместе.

Она несла поднос с закусками, когда почувствовала плавное поглаживание изнутри, не толчок, как она воображала. Зеленоглазая замерла на мгновение, сверхчувствительные глаза мужа боковым зрением уловили даже эту мимолетную заминку. Он кинул на нее быстрый вопрошающий взгляд.

— Мне показалось, ребенок пошевелился.

Глаза Неджи довольно блеснули.

— Хочешь, я посмотрю, что он делает? — бесспорно, хитрец наперед знал ответ.

— Это нечестно, ты можешь видеть его уже сейчас, а я только через четыре месяца! — притворяясь капризной, сказала Сакура.

Он встал и, подойдя к ней, поцеловал в носик и сказал:

— Зато он слышит тебя, ты отдаешь ему тепло и заботу, разве этого мало? Я могу лишь посмотреть на него, — он коснулся ее живота.

Розоволосая растрогалась почти до слез. Уж эта "чакра беременных"! Естественно, она кивнула. Неджи задействовал бьякуган, и красивое лицо, исказилось, став немного пугающим.

— Ну привет, — муж погладил живот, и Сакура вновь ощутила, будто маленькая рыбка проплыла где-то внутри.

Она охнула.

— Я вижу — он дёрнул ручкой, — Хьюга вновь провел ладонью по ее животу и заулыбался, видя ответное движение.

Сакура прислушивалась к себе. Неджи отключил бьякуган:

— Он в порядке — и ты действительно ощущаешь его движения.

— Неджи, а ты уже придумал имя?

— М-м-м? Разве мы не вместе сделаем это? И ты бы согласилась на любое имя?

— Выберешь то, которое тебе нравится - я соглашусь. Но если выберешь что-то смешное, чтобы подразнить меня — я ведь не отступлю! Так что прежде всего думай о ребенке! — Сакура шутила, но предупреждала серьезно.

Почти без борьбы она еще осенью решила отдать мужу право выбора имени. Она как и Ханаби была уверена, что он назовет малыша именем своего отца.

После ужина он удалился в кабинет. Сакура собиралась ложиться, но ей не хотелось засыпать одной. Заглянув в кабинет, она увидела Неджи. Тот с серьезным видом стоял у полок с свитками, поочередно выбирал и раскрывал их, читал и откладывал в сторону. Муж хмурился, не находя нужного, она решила вмешаться:

— Я могу помочь?

— Нет, я сам. Ты сказала, что это моя ответственность.

— Что-то не припомню, чтобы я такое говорила…, — подобное было в не ее правилах. Скорее, наоборот.

Она подошла к полкам.

— Разве не ты сказала, что разрешаешь мне выбрать имя ребенка? И теперь мне нужен свиток с перечнем имен.

Сакура поразилась.

— М-м-м, а разве мы не назовем его в честь твоего папы?

Пришел черед Неджи удивляться.

— Ты была готова назвать нашего сына Хизаши?

— Ну, мы с Ханаби это с самого начала предсказали, — куноичи лукаво улыбалась, глядя на изумленного мужа — не так часто его можно было удивить!

— Конечно, по мнению Ханаби, имен на «Х» в клане чересчур много, но видимо, так оно и будет впредь. И мы давно смирились, — довольная собой Сакура развела руками.

Неджи прикрыл веки — представляя сына с именем Хизаши Хьюга. Он коротко мотнул головой и открыл глаза.

— Это слишком грустная судьба, не хочу, чтоб часть ее невольно перешла ребенку, — Хьюга вздохнул — память о погибшем отце и так будет с ним до конца, но он не собирался передавать ее скорбную печать своим детям. — К тому же Ханаби права — имен начинающихся со звука «Х» среди Хьюга достаточно.

— Я помогу сложить свитки на места. Он родится в мае, у тебя почти четыре месяца — это больше чем достаточно для поиска имени.

Хьюга вынужденно возразил.

— Я привык решать все заранее. Сегодня определю варианты по свитку.

— Но я хочу спать, и ты - мое снотворное.

Сакура стала действительно капризной — раньше за ней этого не наблюдалось, вероятно, чакра ребенка впрямь изменила ее.

— Составишь список завтра.

***

Неджи отвлекся от полки и обратил внимание на розоволосую супругу — красивые изумрудные глаза, капризно надутые губы, чуть кривившиеся в скрываемой улыбке. Взгляд спустился по белой шее, налитой груди. Он сглотнул, забывая о пресловутом свитке, глаза остановились на животе, как ни странно, но ее положение не повлияло на его желание.

Казалось, беременность должна была усмирить вожделение — жена принадлежала ему и готовилась родить, однако это работало иначе. Неджи хотел ее, и был уверен: она тоже. Сакура вздохнула.

— Ладно, ищи свой ускользающий свиток, — его красавица потрогала прядь розовых волос, как будто раздумывая - расчесывать ли их перед сном или нет? Она потянулась к гребню в кармане. — А мне нужно привести в порядок волосы.

Красавица демонстративно направилась к двери. Отбросив свитки, он не дал ей закрыть за собой дверь, а подхватив на руки, сам покинул кабинет.

***

Неджи опустил ее на постель. Сакура села, а он отступил, испытующе глядя ей в глаза.

— Что ты делаешь? — любимая безыскусно изобразила возмущение, силясь нахмурить довольное лицо. — Я хочу расчесаться!

Он усмехнулся и с сомнением покачал головой.

— Тогда придется укладывать их снова, — он объяснил. — Ты вроде хотела моего общества? Думаешь, после этого твои прекрасные волосы останутся в порядке?

Хьюга принялся легко оглаживать ее плечи.

— После этого? — откровенно дурачась, спросила Сакура.

***

Она уперлась руками в грудь Неджи, не подпуская ближе.

В последнее время она привыкла к его повышенному вниманию — принятию любого ее настроения. И, к своему удивлению и удовольствию, научилась заигрывать.

Обольщение и заигрывания никогда не были ее сильной стороной, в отличие от самоуверенных и ярких Ино или Темари. Даже в ранней юности она не пыталась преуспеть в этом — Саске был недоступен.

Возможно, это было глупостью, но искусство соблазна ей понравилось лишь сейчас — с мужем, с которым до свадьбы у них не случилось ни одного настоящего разговора, чего там говорить о флирте!

Но именно с ним она оценила это щекочущее, возбуждающее, при этом вполне невинное удовольствие беззлобного подтрунивания и чувственных провокаций, когда обоих устраивал заранее известный исход маленьких словесных поединков.

***

— Этого, — Неджи отступил еще на шаг и развязал пояс, не сводя с нее глаз. Шалунья сначала она завела его, а теперь притворяется скромницей.

«Если хочешь, мы поиграем» — мысленно пообещал Неджи.

Он снял всё — Сакура смотрела, прикусив нижнюю губку — твердой уверенности не было, но ему казалось, что её устраивает увиденное; любимая перевела взгляд ниже, и ее щеки заалели. Зеленые глаза возбуждено поблескивали — это было заметно даже при слабом освещении ночника, но он удержался на месте. Неджи наблюдал за лицом жены, выдававшим ее мысли и желания.

И чуть улыбнулся - Сакура, недовольно засопев, развязала пояс юкаты. Показались полукружья груди. Но он дотянул.

— Неджи…

Большего не требовалось. Неджи подошел и мягко подтолкнул ее на подушку, она покорно откинулась назад, позволяя раздеть себя. Январским вечером в спальне не было жарко, но он пообещал себе, что не даст ей замерзнуть.

***

Неджи ласкал ее шершавыми от тренировок ладонями. Нежными стонами Сакура просила продолжения — он поцеловал шею, спустившись ниже, взял в рот сосок, втягивая и лаская языком, отчего ее низ живота прошивали тонкие иголочки возбуждения. Он дразнился, всасывая горячими губами соски, попеременно играя с ними языком, а когда она не ожидала, мог подуть прохладным воздухом.

— Слишком… Неджи…

— Чего ты хочешь? - она увидала в его глазах смешинки, но ей было уже всё равно.

— Ты знаешь…

Он оставил в покое ее грудь и перевернул ее на бок, оставшись позади. Сакура позволила приподнять ей ногу и придвинуться ближе. Ею двигало желание получить разрядку; она бесстыднее развела бёдра. Так приятно — чувствовать любимого, она затрепетала внутри, охватывая его, Неджи простонал сквозь сжатые зубы.

— Сакура, расслабься…

Его рука нежно поглаживала ей живот.

— Не могу, — розоволосая стонала, подаваясь назад, ей хотелось ощущать его глубже.

Рука Неджи спустилась с живота и потерла нежную плоть между ног.

Как оказалось — это стало последней каплей — наслаждение накрыло ее, лишив звуков и мыслей, постепенно переходя в теплые волны удовольствия. Чувствуя как она начала сжимать его, он вышел не достигнув пика. Мужчина хотел потерпеть, отодвигая момент своего освобождения.

Сакура пришла в себя, и поняла, что он ждет ее. Куноичи опустила руку на член и мерно поглаживая, сжала его. Он кинул голову назад и застонал, она поняла, что любимый готов был излиться.

Сакура хотела иного. Она привстала на колени и легонько толкнула его. Расположившись над ним, помогла себе рукой. Она перехватила взгляд затуманенных светлых глаз, муж глядел, как она, возвышаясь над ним, принимает его и плавно опускается.

***

У нее перехватило дыхание — ощущения были другими, она двинулась. Вышло не очень ловко. Неджи поддержал ее бедра и помог приподняться, вторая попытка вышла лучше — оба простонали. Сакура нашла подходящий ритм. Опускаясь, она наслаждалась полнотой ощущений, чувствительная точка нижней чакры касалась возлюбленного, прошивая иглами удовольствия и сводя с ума.

***

Неджи поймал себя на глупой мысли о том, что это лучшее, что случалось с ними в последнее время. Но лучшему вскоре пришел конец - Сакура резко потерлась и задрожала, кончая. Он также не заставил себя ждать — Хьюга освободился несколько резких толчков. Яркие, щекочущие искры, прошли по низам, и тело воспарило в неге.

***

— А теперь я помогу тебе расчесать волосы, — он говорил тихо, и собственный голос казался ему чужим спустя долгие минуты их расслабления.

— Не нужно, завтра… — заплетающимся языком, прошептала Сакура.

Она лежала на боку, уткнувшись лицом в его грудь. Тело еще пребывало во власти истомы, из которой Сакура погрузилась в мир снов.

Неджи вспомнил, как в первые месяцы после свадьбы он ночевал на футоне в кабинете и думал, что так будет всегда.

Улыбаясь, он также припомнил, как прежде она бежала в купальню, чтоб смыть следы их страсти и возвращалась одетой.

За годы многое изменилось, теперь они засыпали вместе, едва очистившись влажным полотенцем. Она стало частью его. Когда он уходил на задания, днем его волновала работа, но засыпая, он вспоминал лицо, запах, теплоту и шелковистость кожи Сакуры …

Неджи заснул.

Маленькие лилии

Последняя неделя марта

С января шевеления малыша происходили всё чаще. К концу марта живот сильно вырос, и Сакура обёртывала его поддерживающими бинтами. Как же наивно она мечтала, что неповоротливость, ломота в спине и отечность каким-то чудом минуют ее.

— Это потому, что у него очень сильная энергия чакры, — назидательно пояснила госпожа Хару, сидя у нее за чашкой ароматного травяного чая.

Сакура радовалась приходу своенравной старушки. Неджи выполнял задание в пределах деревни. Иногда ему удавалось улучить момент и даже заглянуть домой.

— Когда ребенок наследует такую силу чакры, он развивается иначе — из-за природной мощи его энергия может даже бороться с твоей. А так как материнская энергия не позволяет себе причинить вреда ребенку, то его глупая пока ещё энергия буянит безнаказанно, — в который раз повторила седовласая Хару.

Было видно, что она рада и гордится ожиданием нового гения клана, хотя и сочувствует Сакуре.

— Когда я носила близнецов, было нелегко. Они умудрялись соперничать даже там, — грустно улыбнулась и вздохнула Хару.

Сакура опустила глаза, понимая, что сейчас бабушка вспоминает о детях и скоро заговорит о погибшем сыне. Но та вовремя очнулась от воспоминаний, сменив тему.

— Завтра — собрание клана. Пойдешь туда?

— Я? — Сакура искренне удивилась. Она не посещала собрания Хьюга, занятая работой, да и урожденная Харуно не особенно интересовалась делами клана.

— Ну, я подумала, ты соскучилась по Неджи: в последнее время он часто бывает на заданиях, но завтра, наверняка, постарается прийти. Ханаби объявит об отмене разделения клана на ветви и печати подчинения для Побочной ветви. Это важнейший день для всех Хьюга, и я знаю, что Неджи придет поддержать Ханаби.

— А мне можно? Я ведь не рождена Хьюга, — продолжала сомневаться Сакура.

— Это не закрытый Совет клана, на который допускаются только старейшины и самые сильные шиноби Хьюга. Это всеобщее собрание — для всех, кто входит в большую семью, — терпеливо объяснила Хару.

Сакура кивнула, она поняла.

***

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Ханаби возглавила клан и добросовестно приступила к исполнению договоренности об упразднении традиции деления кланы на старшую и младшую ветвь. Все эти месяцы Хиаши и Ханаби вели дипломатические переговоры между двумя ветвями. Младшая напряженно ожидала выполнения обещанного. Старшая ветвь требовала гарантии того, что после потери права на печать подчинения, они, являясь малочисленной стороной, не подвергнутся преследованиям.

И лишь сейчас все было улажено. Сакура понимала важность изменений. Она захотела разделить с Неджи, возможно, самый знаменательный день в жизни клана.

— Я приду, — твердо пообещала Сакура, обрадовавшись возможности увидеться с ним хоть ненадолго.

— Вот и хорошо, тем более собрание будет недолгим, — сказала госпожа Хару.

Перед уходом, она по привычке активировала бьякуган и посмотрела на живот Сакуры. Морщинистое лицо разгладилось, старая куноичи улыбнулась и кивнула.

— Он растет быстро. А его чакра… я давно не видела такой яркой. А ведь мне уже … ладно, лень считать годы, на ночь глядя, — Хару встала.

Сакура тоже поднялась, обе вышли на улицу — приход весны чувствовался явно: пробивалась свежая трава, набухали почки деревьев, готовилась к цветению ее любимая розовая сакура. Они дошли до дома главы, и молодая сноха, простившись со старушкой, медленно повернула к своему дому.

По дороге она увидела Ко и Ино, возвращающихся с работы. Сакура обрадовалась и, помахав рукой, принялась ждать. Приблизившись, подруги бросились обниматься.

— Как вы? Сильно устали? — спросила Сакура.

— Чуть-чуть, — скромно ответил Ко.

— Обманщик, — Ино горделиво добавила. — Он провел две операции и вправил с полдюжины вывихов.

— Ты — молодец! — искренне похвалила Сакура.

Ино лукаво улыбалась, готовя шутку.

— А все почему? Потому что кто-то очень талантливый ему помогал!

Они рассмеялись, а Ко притянул Ино к себе, целуя в светлую макушку.

— Вы придете на собрание?

— Ко — обязательно, а я останусь дома. Вся семья Ко идет на собрание, так что урожденная Яманака будет нянчится с сыном и племянниками, — изображая обреченность, вздохнула блондинка.

— Я тоже пойду. Госпожа Хару пригласила меня. Завтра — воскресенье. Приходите к нам после собрания?

— Вряд ли смогу. Думаю, детишки выпьют мою чакру по глоточкам, и после возвращения Ко я буду валяться весь оставшийся день.

Все вновь прыснули от смеха.

Сакура в хорошем настроении вернулась домой. Встреча с друзьями наполнила ее тихой радостью. Ребенок чуть-чуть потолкался и она тихонько прошептала:

— Не шуми, милый, — кажется, он услышал её.

Вечер подошел к концу, ложась Сакура подумала о Неджи: как он там? Хоть бы скорее вернулся. С этой мыслью она заснула.

***

Ей снова снилась родная Коноха. Сакура видела себя со стороны. Они с Неджи сидят на любимой ею скамейке под высоким раскидистым деревом. Неджи гладит ей живот и говорит ей что-то на ушко, кажется, он рассказывает какой-то забавный случай на миссии. Она слышит свой смех. Чуть позже до нее доносится голос госпожи Хару: «Приходи, это важный для тебя день». Сакура удивляется. Что здесь делает бабушка, она ведь редко выходит из поместья? Она поворачивается, чтобы понять, в чём дело. И вдруг замечает, что теперь сидит на скамейке одна. Рядом лежит странный букет: в нем смешаны простые полевые цветы и три цветка благородных белых лилий.

Что такое? Неджи шутит? Наверняка, он где-то спрятался, Сакура ничего не понимает. Его нигде нет. Она встает со скамейки и оглядывается. Но он уже очень далеко и продолжает уходить прочь … Сакура замирает и сквозь слёзы смотрит ему вслед.

Удар ребенка в животе настолько силён, что Сакуру выбрасывает из сна.

Она открыла глаза. Утро.

Но какое же противное ощущение осталось после гадкого сна! Почему-то хотелось плакать. Сакура побрела умываться и приводить себя в порядок.

Хотя она и заставила себя отбросить мысли о неприятном сновидении, настроение утра было подпорчено. Неджи не ночевал дома, значит, его задание было серьезным. Чувствуя себя одинокой, молодая женщина прикрыла глаза и прошептала просьбу к небесам о благополучном завершении миссии для любимого.

После завтрака Сакура принялась готовиться к собранию: оделась в новое темно-синее кимоно с красивым воротником, расшитым серебром, правда, пришлось повозиться с поясом. Неджи подарил ей этот наряд давно, когда живота ещё не было видно, но теперь оно стало в пору. Кажется, он предвидел именно этот случай — куноичи мягко усмехнулась — недаром его называют гением. Затем потратила время на укладку волос наверх и была вознаграждена — получилось неплохо.

Собрание было назначено на десять утра. В половину десятого Сакура отправилась к госпоже Хару. Одной идти на важное мероприятие было неловко.

Она вошла во двор главной семьи Хьюга вовремя — семья господина Хиаши была готова выйти. Сакура почтительно склонилась — первой вышла Ханаби — молодая, полная сил и энергии, она выглядела собранной и подчеркнуто торжественной — в мыслях уже будучи на собрании. Господин Хиаши шел за ней, придерживая мать.

Госпожа Хару подошла к снохе и отпустила сына.

— Сакура, помоги мне.

Та кивнула и взяла бабулю под руку, вес которой почти не ощущался.

Молодой куноичи показалось, что старушка не нуждается в чьей-либо поддержке. Наоборот, это она, находясь в ауре госпожи Хару, избавлялась от стеснения перед сообществом Хьюга, все ещё своеобразного для розоволосой. Они медленно двинулись.

Они вошли в уже запоненный зал. Столько людей и большинство из них — с бьякуганом. Желая отыскать Неджи, она огляделась и заметила его в глубине зала; ее сердце радостно забилось.

Как хорошо, что ему удалось прийти!

Он разговаривал с кем-то. Она нахмурилась, разглядывая собеседницу: кто это? Рядом с Неджи — слишком близко, придирчиво заметила про себя Сакура, стояла юная девушка — явно из Хьюга. Глаза цвета жидкого серебра светились, и вся она, будто излучала сияние, а бледную кожу на скулах покрывал румянец. Он что-то говорил, а она с улыбкой кивала.… Кто она такая? И как смеет эта девица так бесстыдно вести себя у всех на глазах, в конце концов, Неджи — женатый мужчина! А она почти прилипла к нему!

Щеки возмущенной Сакуры также покрылись румянцем, руки задрожали, если бы не бабушка, она не смогла бы спокойно следовать дальше. Хару почуяла неладное и, проследив взгляд молодой снохи, тихонько сказала ей:

— Детка, помоги мне дойти до места. — Хару стала медленно ковылять, и розоволосой показалось, что на улице старушка шла намного проворнее.

При появлении Ханаби в зале воцарилось молчание. Сакура смутилась, видя, что глаза собравшихся обратились к ним. Ханаби шла к месту главы степенно, ровно и горделиво, поодаль шагал господин Хиаши. Замыкали шествие главной семьи они с госпожой Хару. Она опустила глаза и медленно продолжала идти. Сакура спрашивала себя, показалось ли ей, что Неджи прилюдно любезничал с молоденькой неизвестной ей девицей. Куноичи почти позабыла о том, что вот-вот начнется столь значимое для Хьюга событие. Впервые за четыре года брака она остро ощутила укол ревности. Неожиданно розоволосая услышала голос Неджи:

— Сакура… ты здесь, — он подошел.

В его голосе ей почудились удивление и легкое замешательство.

— Здравствуй, Неджи, — розоволосая подняла на мужа неспокойные глаза.

Тот тоже выглядел взволнованным, она ревниво спросила себя, не виной ли этому молоденькая незнакомка?

— Это я настояла на том, чтобы твоя жена сопровождала меня здесь, — вмешалась Хару-сан. — У меня слабые ноги и я хотела, чтобы рядом со мной был кто-то близкий.

Сакура кивнула, догадавшись, что бабушка намеренно показала ему свое покровительство ей.

— Да, госпожа Хару. Я провожу Сакуру на наше место — на людях Неджи уважительно именовал родную бабушку госпожой.

— Садитесь оба возле меня. Сегодня главный день в жизни Хьюга и мне хочется быть с внуками.

— Госпожа Хару, вам известно, что мое место среди Младшей ветви.

Старушка позволила себе немного взбалмошно передернуть плечами и сказать:

— Через полчаса это перестанет быть важным. Сакура, милая, садись — ты устала.

Зеленоглазая куноичи вопросительно посмотрела на мужа, он кивнул и сел рядом. Сакура оказалась лицом к залу, битком забитым Хьюга. Даже на свадьбе она не видела столько родственников мужа. Изредка попадались знакомые лица — например, Ко, сидевший в половине Младшей ветви, едва заметно ей кивнул, и Сакура ответила ему улыбкой.

Ханаби начала собрание, она говорила властно и уверенно. Сакура слушала вполуха, зная, что главным предметом встречи являлась отмена разделения клана и печати подчинения.

Хьюга сидели не шелохнувшись. Напряжение казалось едва ли не физическим. Она, рожденная Харуно, не до конца чувствовала мельчайши оттенки царящего настроения, но умом понимала, насколько это может поменять уклад жизни в клане. Розоволосая старалась не производить излишних движений и шума, позволяя себе изредка поднимать взор на сидящих в зале.

Случайно ее взгляд упал на ту самую девушку, и сердце неприятно отозвалось — та была юной: на вид лет семнадцати-восемнадцати. Правильные черты лица и чистый лоб — очевидно, представительница Старшей ветви. Она обладала утонченной, если не аристократической внешностью. Распущенные волосы — длинные и густые, как у всех Хьюга, и, конечно же, большие светлые глаза. Впечатление некоторой хрупкости ни на миг не обмануло Сакуру. Большинство девушек клана отличались изящным сложением и выглядели даже несколько худощавыми, что совершенно не означало слабость. Наиболее яркий пример — Ханаби Хьюга. Стройная и тонкая, в бою она была стремительна, и ее разящие удары всегда били в цель.

Чем больше розоволосая рассматривала незнакомку, тем неприятнее ей было вспоминать взгляд блестящих серебряных глаз, обращенных к Неджи.

Сакура сцепила пальцы — косточки их побелели. Неджи скорее почувствовал, чем увидел еле заметный жест. Он с беспокойством посмотрел на нее, но говорить было нельзя — это стало бы большим неуважением к собравшимся. Сакура улыбнулась ему, больше глазами, нежели губами. Стало намного легче — забота супруга согрела и успокоила.

Внимание розоволосой вновь обратилось в зал, внезапно зрение четко выхватило гримасу отвращения и злой взгляд на лице молодой незнакомки, Сакура вздрогнула от неожиданности, выражение ненависти тут же сменилось равнодушнным, живые горящие злостью глаза стали оловянными. Сакуре стало не по себе — она не ожидала столкнуться с явной враждебностью в семье. В последний раз она видела такое во время войны шиноби, но с тех пор прошли годы, и Сакура отвыкла от чувства опасности.

К счастью, бабушка Хару была права — собрание продлилось недолго. После вступительной речи Ханаби и объявления новых правил жизнеустройства в клане, выступили старейшины и представители обеих ветвей. Все пришли к общему согласию. Сакура заметила, что Неджи расслабился. Наверное, он готовился к осложнениям, но они не случились.

Собрание закончилось и Ханаби поднялась. В зале воцарилась тишина, пока глава шла к выходу вдоль молчаливого живого коридора соклановцев. Далее последовали Хиаши Хьюга и старейшины. Неджи помог бабуле встать и поддерживая Хару с двух сторон, они также вышли из зала.

После них остальные, тихонько переговариваясь, начали освобождать зал собраний.

Проводив госпожу Хару домой, Сакура с надеждой спросила:

— Твоя миссия завершена?

Неджи с сожалением отрицательно покачал головой.

— Пока нет, но я вернусь в ближайшее время, — он был серьезен, но скользнув взглядом по ее кимоно, улыбнулся и мягко спросил. — Как ты себя чувствуешь?

— М-м-м, хорошо, — розоволосая вспомнила, как он удивился ей. — Ты не хотел, чтобы я приходила?

— Я опасался разногласий, — она видела — Неджи явно недоговаривал ей всего. — Но мне приятно, что ты была с нами.

***

Они стояли у ворот квартала, Неджи снова уходил на задание, и оба не могли проявлять никаких нежностей на людях.

Только взгляды: ее изумрудный и его светло-сиреневый не отпускали друг друга. Неджи первый прервал молчание.

— Сакура, пора… — он улыбнулся и добавил, обещая. — Я скоро вернусь.

— Я скучаю.

Хьюга, пренебрег благородной сдержанностью Хьюга, обнял и припал к ее губам в долгом поцелуе. Сакура закрыла глаза и томно простонала, отзываясь на нежность.

Он оторвался, погладив по щеке, и прошептал:

— Меня ждут, — резко развернулся и вышел за ворота.

А она по привычке мысленно попросила силы небес даровать ему удачу.

***

Сакура стояла на террасе и прислушивалась к движению малыша. Она усмехнулась, вспоминая, как Неджи взялся за выбор имени для сына, но минули уже два месяца, а ответа на этот вопрос она не получила.

Лично ей нравились звучные и красивые имена — Акира, Кенджи или Масаши, но вряд ли Неджи вообще рассматривает подобные, она ожидала от него что-то мужественное: Такеши, Каташи или Макото. Однако как бы то ни было, вроде бы всё шло хорошо.

***

Она занялась обычными хозяйственными заботами. Вечером к ней заглянула Ханаби — последнее время золовка была сильно погружена в дела, и Сакура забыла, когда она навещала ее в последний раз.

— Привет, я не помешала? — в кругу близких Ханаби оставалась младшей сестрой мужа и настаивала сохранении прежних отношений, невзирая на свой статус в клане. — Я хотела посидеть у тебя. С недавних пор я только и сижу и изучаю все эти важные бумаги.

Она закатила глаза и вздохнула.

Сакура понимающе кивнула и приглашающим жестом ответила золовке.

Вскоре они сидели за столом и пили зеленый чай. Сестрёнка мужа держала фарфоровую чашку двумя ладонями, согреваясь, чуть прикрыв глаза, она вдыхала тонкий аромат бодрящего напитка.

Розоволосая, глядя на нее, вспоминала как та совсем по-взрослому проводила собрание клана.

— Ханаби, я не знаток ваших заседаний, но мне кажется, ты прекрасно справилась. Неджи признался, что он волновался за … безопасность, — Сакура осеклась, не сболтнула ли она лишнего.

Но собеседница улыбнулась и отмахнулась, мол, всё в порядке.

— Ты не представляешь, насколько я сама слабо верила в то, что все останутся довольны. К счастью, все позади. Спасибо, что вы пришли меня поддержать. Думаю беременный живот неплохо снизил напряжение, — девушка усмехнулась.

Сакура залилась краской, опустив глаза на «беременный» живот.

— Никто не стал злить брата Неджи. Если бы ты подверглась опасности, никому бы не было спуску.

Ханаби, видя ее смущение, засмеялась и, наклонившись к животу, активировала свой бьякуган.

— Привет, малыш! Возможно сегодня ты спас несколько жизней. Жду когда смогу взять тебя на руки, — она весело ойкнула. — О, Сакура, кажется, он услышал — начал двигаться.

Сакура кивнула — это она явственно чувствовала. Внутри уже не плавала милая «маленькая рыбка», теперь там обитал некий «беспокойный кролик».

Сакура вспомнила незнакомку Хьюга, она прикинула — Ханаби могла быть ее ровесницей. Сакура отчетливо помнила презрительное лицо, обращенное к ней.

— На собрании я была девушка … примерно твоего возраста. Я не помню, чтобы раньше встречала ее. Из Старшей ветви…

Юная Ханаби прервала.

— Дай-ка угадаю, это та, что говорила с Неджи, когда мы вошли? Как же, ее довольное лицо, я заприметила еще на входе, — Ханаби скептически фыркнула, было видно, что золовка недолюбливает ту девушку. — Ты права, я тоже давненько ее не видела. Она обычно уходит на длительные миссии. И это необычно — ее семья достаточно обеспечена, она единственная дочь и вполне могла бы бросить службу…

Светлоглазая задумалась.

— Как ее зовут? Она шиноби? — Сакуре зачем-то требовалось узнать о ней больше.

— Саюри.

Как и ее собственное, имя девицы оказалось «цветочным» и красиво звучало. Но отчего-то на душе Сакуры стало еще поганее.

— Она старше меня на год, потому и закончила академию шиноби раньше, — Хьюга продолжила. — Знаешь, в детстве мы немного дружили, помню, она была хороша в тайдзюцу. Легко сдала экзамен на чунина в тринадцать или четырнадцать. В последнее время мне не доводилось слышать новых сведений о ней.

— Она странно смотрела на меня, — Сакура не добавила насколько «странно» эта Саюри смотрела на Неджи.

— Не переживай, наверное, розовые волосы вкупе с зелеными глазами поразили ее воображение, — глава клана несолидно скорчила уморительную рожицу, и Сакура, не сумев сдержаться, прыснула в ладошку.

Возможно, золовка права?

— А, может быть, эта Саюри странно смотрела на тебя, потому что она сама странная? — продолжала шутить Ханаби.

Очевидно Саюри не нравилась золовке, возможно, из-за соперничества, которое зачастую бывает у сверстников.

Они посидели еще некоторое время, Ханаби отдохнула и, пожелав Сакуре спокойной ночи, ушла.

Уже укладываясь спать, куноичи снова вспомнила взгляд тех, бесспорно, красивых выразительных глаз, которые на мгновение выдали чувства. Сакура могла поклясться, что прочитала в том взгляде ненависть. И вновь воспроизвела светящееся, зеленоглазая мысленно споткнулась, но все же поговорила про себя — влюблённое лицо Саюри, обращенное к Неджи.

Негодование и волнение охватили ее, как назло нынешняя Сакура — с неповоротливой походкой, отекшими ногами и большим животом, уступала юной красавице, на чьем изящном свежем лице ярко горели глаза, играл румянец, а нежные губы, наверняка, манили мужчин….

О небо! Бывшая Харуно с досадой ударила подушку кулаком. Она-то и в годы девичества не знала, как справляться с соперницами! Вот если бы на месте Сакуры оказалась Яманака, та бы точно не стушевалась!

Ах! ее осенило. Кто подскажет ей лучше Ино?

Сакура постаралась быстрее уснуть — для чего притянула к себе и обняла подушку Неджи.

Утром собираясь на работу, Сакура силилась придумать фразы, с которых начнет разговор о сопернице. Да. Зеленоглазая куноичи не врала себе, она уже определила молоденькую Саюри соперницей.

Примечание к части

В названии главы перевод имени Саюри - маленькая лилия.

День рождения

Примерно в полдень она постучалась к подруге.

— Войдите.

При виде Сакуры Ино облегченно выдохнула:

— Я боялась, что это пациенты, и я не снова не составлю список закупок на апрель!

— Не переживай. Я сама займусь списком.

— А что это ты не дома? — начиная подозревать неладное, недоверчиво спросила блондинка. — Время — полдень.

— Дома скучно, и я решила посидеть с тобой, — говоря полуправду, Сакура замялась.

— Признавайся, — коротко потребовала Ино.

— О, Ино, ты скажешь, что это пустяки, — торопливо начала Сакура и после первой же фразы замолчала.

— Ну? — Ино выжидающе посмотрела на подругу.

— Мне нужны сведения об одной девушке. Может быть, тебе что-нибудь известно о ней. Ты же больше меня общаешься среди Хьюга.

Сакура близко знала только семью Хиаши Хьюга и семью Ко из-за дружбы с Ино.

— Ты имя-то ее скажешь?

— Саюри Хьюга из Старшей ветви, — произносить это имя было неприятно, но она четко выпалила его.

Ино недоверчиво покосилась на Сакуру.

— Странно, я впервые слышу это имя, — было заметно, что мозг бывшей Яманака заработал. — М-м-м, а почему она тебя интересует?

Зеленоглазая поняла, что препираться нет смысла — Ино не позволяла использовать себя «втемную» — и от души помогала, только если знала, зачем все затевается.

— Хочу знать, что у нее с Неджи. На собрании я увидела, как она говорила с ним. Эта девица вела себя неприлично, дай ей волю, она бы повисла на нем! Вокруг было полно народу, но ей, кажется, было все равно!

Гневно перечисляя «прегрешения» Саюри, ирьенин вновь кипела от возмущения.

Ино не перебивала.

— Ты впервые увидела её вчера? — заметив согласный кивок, она спросила. — Какая она?

— Ей девятнадцать, она стройная, красивая и, как сказала Ханаби, хороша в тайдзюцу. Она часто ходит на длительные миссии, — Сакура вспоминала всё, услышанное от младшей золовки. — Вчера я поймала её взгляд — она ненавидит меня, я уверена.

Выслушав всё, подруга приняла деловитый вид.

— Итак, рассказанного тобой недостаточно для выводов. Обещаю разузнать подробнее об этой Саюри у Ко. Волноваться рано, может быть, на собрании она была не в себе, ведь Ханаби приняла столь важное решение. Ко, например, вчера пребывал в полнейшем восторге от того, что Хироки не поставят печать подчинения.

— Он из Младшей ветви, понятное дело — они ликуют. Но Саюри… не понимаю, Хьюга из Старшей ветви долго не хотели мириться с этим, поэтому Ханаби и господину Хиаши понадобилось полгода для установления новых правил.

— Как бы то ни было, Лобастик, — подбадривающе произнесла Ино. — Сейчас не о чем рассуждать. Приходи за новостями завтра. А вообще-то, когда я ходила с таким арбузиком, то очень бесилась, когда к Ко подходили молоденькие медсестры и заглядывали в его прекрасные глаза.

С улыбкой призналась подруга в уже миновавшей слабости:

— Потому я и оставалась на работе почти до самого рождения Хироки.

Сакура кивнула. Когда-то ждущая ребенка Ино жаловалась, что не чувствует себя привлекательной, и мучилась ревностью.

Тогда розоволосая несерьезно воспринимала слова подруги, ей было достаточно видеть, как трепетно заботится об Ино Ко. Сакура списывала настроения подруги на шалившую чакру. И все же та картина Неджи и Саюри не выходила у нее из головы.

— Что мне делать, когда Неджи вернется с задания?

— Сначала я разузнаю о ней. Когда он возвращается?

— Я не знаю, он обещал скоро, — вспоминая их прощание, ее залило нежностью.

— Общайся на другие темы. Не закатывай истерик. Хьюга не выносят пошлых сцен. И не пытайся выведать у него хитростью.

Сакура поморщилась.

Напоследок блондинка посоветовала:

— Если станет невтерпеж, скажи правду, но без слез и обвинений.

Зеленоглазая сидела несколько разочарованная, она ожидала от Ино блестящего решения, но оказалось, что надо снова ждать. Ирьенин склонилась над бумагами.

Прекрасно читая чувства Сакуры, Ино сжалилась.

— Эй, Лобастая, уверена — твой брак в безопасности. Повторю — Неджи любит тебя и его не увести милой мордашкой и каким-то тайдзюцу.

Куноичи вздохнула, если бы Ино только видела сияющие глаза Саюри, обращенные к Неджи, и злобный, в миг опустевший взгляд тех же глаз, брошенный на неё. Эта Саюри точно держит камень за пазухой…

***

Она осталась в госпитале до вечера: они с Ино плодотворно поработали: проверили отчеты, составили заявки, составили рабочие смены ирьенинов и помощников. Ко зашел за Ино и нашел её с Сакурой несколько утомленными, но довольными.

Вечер встретил их прохладой. Розовые почки на деревьях сакуры набухли и готовились раскрыться со дня на день. Ино залюбовалась и слегка подразнила Ко.

— Скорее бы уже ханами, я соскучилась по цветам…

Ко хмыкнул — намек был ясен. Супруга скучает по ухаживаниям, значит, сегодня он должен «развеять» ее скуку.

Сакура не заметила милую сцену, она думала о том, что вряд ли Неджи успеет освободиться до завтра. Это означало, что день ее рождения пройдет уныло. Ну что ж — это будет лишь день, ничем не хуже других.

Наверное, к ней заглянет госпожа Хару, если вспомнит, конечно. Все остальные будут заняты.

Чтобы отвлечься, ирьенин поинтересовалась:

— Как вы выбрали имя для Хироки?

— Мы долго спорили и, в конце концов, кинули жребий. Она выиграла, — Ко кивнул головой в сторону жены, та рассмеялась:

— Выиграла — как же! Мне с самого начала поставили условие, чтобы имя начиналось на «Х»! А я хотела назвать мальчика Рейден, а девочку Юкико или Аими, — Ино вздохнула.

Ее благоверный примирительным тоном пообещал:

— Следующего назовешь сама. Я не буду вмешиваться.

Сакура засмеялась, видя, что Ино растерялась. Но быстро нашлась.

— Сакура, будешь свидетелем. Если родится девочка, я назову ее … Аими.

Они вошли в ворота квартала Хьюга и проводили Сакуру домой.

На прощание Ино сказала:

— Я помню про завтра. Я забегу к тебе после работы. Предупреждаю, чтобы ты не уснула раньше времени. Лучше приготовь чай, а я поделюсь последними сплетнями.

Сакура мгновенно вспомнила про их уговор.

— Возможно, я приду в госпиталь хоть на полчаса. А вечером приходите с Хироки, мне будет приятно поиграть с ним.

— Договорились.

Они свернули к себе, а Сакура немного утиной походкой отправилась домой.

***

Аппетита не было, но она, памятуя о том, последний прием пищи был в полдень, заставила себя поесть. Сегодня движения ребенка были плавными и мягкими. Сакура приготовилась ко сну и, надев теплую юкату, легла в постель. Не хотела признаваться, что ей досадно от того, что праздник она проведет в одиночестве. Нет, куноичи поправила себя: не одинокой — у неё ребенок, и так будет всегда. Успокоенная, она медленно провалилась в сон.

***

Сидя в кабинете Неджи, она слышит скрип открываемой двери. Он входит, но не один: вместе с ним девушка. Сакура почему-то не удивлена тому, что они держатся за руки. Оба не замечают ее, хотя она сидит на видном месте. Сакура силится разглядеть лицо девушки, но та стоит так, что зеленоглазая может только оценить стройную фигуру, темные волосы и серебристое кимоно, на котором красуются цветы — маленькие золотистые лилии — они вышиты так искусно, что Сакура невольно обращает внимание на них.

Она замирает, глядя на мужа: тот смотрит на незнакомку с таким желанием, настоящим вожделением, что Сакура чувствует нехватку воздуха, силится сказать, крикнуть, но звук не идет, хочет встать с кресла, но силы будто покинули ее. Она может только молча наблюдать за ними. Неджи начинает развязывать пояс серебристого кимоно и склоняется к губам брюнетки с поцелуем.

Сакура не верит глазам, затем он разворачивает девушку к себе спиной, закончив возиться с поясом и, откинув в сторону кимоно, припадает к ее шее. Незнакомка отводит голову в сторону, подставляя место для поцелуев, Неджи жадно целует ее, лаская грудь под бельем, он все еще не замечает жену. Сакура смотрит в лицо девушки, кто она? Внезапно они встречаются глазами — Сакуру словно бьет молнией — сколько злобы в ее глазах! Куноичи забыла как зовут соперницу, но уверена, что уже видела эти глаза! Сакура понимает, что в отличие от мужа, эта девушка отлично видит ее. Она начинает злорадно смеяться Сакуре в лицо и, кидает:

— Он — всегда был моим и сейчас видит лишь меня, а тебя даже не замечает, — изящное бледное лицо в этот миг напоминает лицо змеи — немигающие холодные глаза, точеный подбородок, слова сочащиеся ядом. Незнакомка начинает хохотать повторяя:

— Какая ты жалкая, Сакура…

— Сакура… Сакура…

Она тяжело дышала, ее душили слезы. Розоволосая почувствовала, как содрогается ее тело, в голове звучал противный голос незнакомки.

Почувствовала реально ощутимое прикосновение и услышала голос, который звал ее.

Она открыла глаза, пытаясь прийти в себя в темноте. И услышала полный тревоги голос Неджи:

— Все хорошо, тебе приснился сон, — он сидел возле нее, пытаясь разбудить и успокоить.

— Ты вернулся…

— Я обещал вернуться скоро. Как ты? Я не хотел тебя будить, но ты так беспокойно спала. Может быть, ребенок сильно толкается?

— Нет, уже все хорошо. Завтра ты снова уйдешь? Прошу разбуди меня, я хочу проводить тебя. Ты давно здесь? — она задавала вопросы, перебивая саму себя и не давая ему ответить, возбуждение от кошмарного сна не отпускало ее.

После сновидения, где он изменяет ей, у Сакуры появилось странное чувство обиды на него и, одновременной неловкости. Это ведь был ее сон, о котором Неджи и не догадывался.

Муж ждал, когда поток вопросов иссякнет. И Сакура остановилась.

— Команда выполнила задание. Я отчитался Хокаге, правда пришлось прервать его сон, — Неджи ухмыльнулся. — Но мне не хотелось покидать тебя завтра, в день рождения самой прекрасной… женщины… моей жены.

Каждое слово, посвященное ей, сопровождалось поцелуем. Сакура слушала сладкий шепот и расслаблялась, возмущение после сна рассеивалось, она отозвалась на поцелуй и его руки заскользили под ее ночной юкатой.

Видимо, потревоженный такими поползновениями их сын толкнулся в ответ, муж удивленно замер, до этого таких сильных толчков он не ощущал. Сакура охнула, изнутри все было еще интенсивнее. Неджи шепотом извинился.

— Я разозлил его, а досталось тебе.

Она кивнула.

— Я скучал и хочу повидаться с ним.

Хьюга активировал бьякуган и с минуту наблюдал за ребенком.

— Он вырос.

Сакура избавилась от последних отзвуков сна, и осознав, что Неджи вернулся, счастливо улыбалась.

— Который час? Кажется, я не усну теперь, но тебе нужно отдохнуть, — она выскользнула из постели насколько могла быстро и подошла к окну.

Сдвинув занавеску, розоволосая увидела: небо на востоке слегка светлело. Сакура вернулась в постель и прижалась к нему.

— Почти утро … поспи …, — она гладила мужа по груди.

Скорее убаюкивающие прикосновения, нежели чувственные, приглашали к отдыху после тяжелой и нервной работы.

— А как же любовь? — его голос звучал насмешливо

Наверное, даже несмотря на усталость, признаваться ей в том, что он не сможет выдержать хотя бы один раз, не хотелось.

Она закрыла его губы мягкой ладонью и прошептала:

— Завтра…

Ей было так спокойно и приятно лежать рядом, вдыхать его запах и слышать ровное дыхание. Сакура закрыла глаза и подумала, что главный подарок на день рождения она уже получила.

***

28 марта

Утром она проснулась первой и тихо вышла из комнаты. Ей хотелось порадовать Неджи, благо, что сделать это было в ее силах. Сакура решила приготовить ему любимую селедку с лапшой. Зеленоглазая улыбалась и напевала. По правде говоря, ей приходилось терпеть раздражающий запах селедки, чтобы он насладился завтраком. Обоняние ее усилилось в разы, теперь заходя в госпиталь, она морщилась, хотя с юности была приучена к запаху лекарств и чистящим средствам.

Вскоре куноичи закончила с лапшой и принялась заваривать чай.

Услышала звук шагов и обернулась.

Что это? Ни разу не сентиментальный Хьюга стоял перед ней с розовыми цветами.

— С днем рождения.

— Спасибо. Но когда ты успел? — Сакура не могла понять, где и когда он успел достать прекрасные розы, еще хранящие на лепестках капельки росы.

***

Неджи не собирался раскрывать секреты, ему было приятно ее изумление. Он улыбнулся уголком губ, подтрунивая над собой.

— Помнится, меня называли гением, — они рассмеялись, и жена с готовностью поддержала шутку.

— Да ты и есть гений. И сейчас у тебя завтрак.

Неджи уловил аромат любимого блюда, но помедлил, вместо этого достал из кармана маленький свиток и передал ей.

Она распечатала свиток и вынула оттуда серебряный браслет, украшенный красивым лунным камнем. Металл извивался затейливым узором, а камень мягко светился, она заметила, что сам лунный камень напоминает ей светлые глаза Хьюга. Сакура перевернула браслет и увидела на обратной стороне написанное иероглифами имя «Акира», она вспыхнула:

— Неджи, ты выбрал имя?

Жена не могла поверить, что он выбрал поэтичное имя, означающее «рассвет».

— Оно ведь тебе нравится? — почти утверждая, уточнил он, следя за ее реакцией.

— Очень, но я же никому это не говорила. Никому, — она широко распахнула прекрасные зеленые глаза.

— Как ты узнал?

— Я ведь уже говорил о своей гениальности? — Неджи снова шутил.

Сакура протянула ему браслет и правую руку, он застегнул браслет и полюбовался.

— Ты давно выбрал имя и ждал этого дня?

Хьюга с довольным видом кивнул. Сакура покраснела:

— Люблю тебя, — и тут же добавила. — Пожалуйста, поешь — завтрак остывает.

***

Пока он ел, Сакура сидела и разглядывала браслет — красивый узор на серебряной пластине с инкрустированным в ее лунным камнем — символом вечной любви, умиротворения и верности.

***

Спустя примерно час в дверь постучали — Сакура только закончила дела на кухне, Неджи на секунду активировал бьякуган и предупредил ее:

— Бабушка и Ханаби, — супруги вышли вместе встретить их.

Приветствуя гостей, хозяева склонились в глубоком поклоне. Старушка Хьюга обняла молодую сноху и вручила ей коробку. Сакура с Неджи сдержали улыбку — ох, вновь эти коробки от госпожи Хару! Ханаби обняла Сакуру и вручила красиво упакованный сверток, они прошли к столу с десертами — пирожными дайфуку и вагаси, конфетами и фруктами прекрасно подходящими к столь любимому чаю бабули. Золовка с удовольствием взяла вагаси — в доме брата было уютно, здесь она отдыхала от обязанностей главы.

— Здорово, что ты успел выполнить задание ко дню рождения Сакуры, — бабушка одобрительно глянула на внука.

Неджи улыбнулся, иногда ему казалось, что госпожа Хару принимает Сакуру родной внучкой.

***

Она светилась от радости — вчера вечером, она, жалея себя, предсказывала одинокий день рождения. Сейчас же ей было так хорошо, и она радостно сообщила:

— Неджи выбрал имя!

Ханаби лениво протянула:

— Ну же, удиви меня, Сакура-сан, — девушка нисколько не сомневалась в выборе брата и немного дразнила хозяев.

— Нам обоим нравится имя Акира, — улыбаясь, сказала Сакура, при этом прикоснувшись к браслету.

Младшая Хьюга заметила этот жест и увидела украшение. Она даже забыла удивиться имени ребенка.

— О, это же лунный камень! Хьюга любят его — цвет совпадает с нашими глазами. Это твой подарок, Неджи?

Бабушка Хару, задумчиво глядя на браслет, ответила за него:

— Лунный камень… Хьюга любят его не только за цвет, он является камнем влюбленных, а также, защищает владельца от неприятностей. Его нужно беречь и носить на растущую луну, тогда он передает хозяину силу светила.

Утреннее весеннее солнце вовсю заливало теплым светом кухню, где сидела и вполне счастливо проводила время за чаепитием семья Хьюга.

***

Вечером в гости пришла семья Ко. После всех поздравлений и угощений, мужчины прошли в кабинет, продолжая свои разговоры. Бывшая Яманака сделала Сакуре жест, мол, поговорим о главном.

Они взяли малыша Хироки и прошли в спальню — где их никто не потревожит.

— Ино? — с нетерпением ожидая новостей, она нервничала, но бережно держала на руках малыша Хироки, после сладостей тот разомлел и засыпал.

— В общем, можешь успокоиться. Ко рассказал то, что смог вспомнить. Немного, но все же. Итак, Саюри и вправду редко бывает в квартале, предпочитая зарабатывать на миссиях вдали от Конохи. Ко говорит, что в детстве команда Саюри преследовали Неджи, в шутку, конечно. Вспомни, как Конохомару донимал Наруто. Здесь было то же самое. В их команде лидером был Тэтсуо — сейчас он чунин и вырос настоящим красавцем, — последнее Ино произнесла с лукавой улыбкой, напоминая Сакуре старую девчушку Яманака.

Сакура молчала, ожидая продолжения.

— Ну вот, Тэтсуо обычно доставал Неджи, то вызовом на поединок, то восторгами, при виде его нового дзюцу — короче, был вылитый Конохомару. Саюри же бегала за лидером, — бывшая Яманака, видя неутоленное любопытство Сакуры, добавила. — Тебе нечего переживать. Неджи никого не видит кроме тебя, я же нутром чувствую такое.

Сакуре хотелось верить, и она успокоилась, прогоняя воспоминание о глазах молодой Саюри.

***

После дня рождения Сакуры минула неделя.

Наступило ханами — время, когда юная весна позволяет деревьям надеть роскошные цветочные наряды. Прекраснее всех, как и всегда, была сакура. Неджи оставался в Конохе, и они взяли в привычку по утрам выходить на прогулки, вдыхая весенний воздух и любуясь розовыми цветами — деревня утопала в нежном цвете.

С начала апреля Сакура перестала ходить в госпиталь. Впервые за много лет она не работала. Но за свое дело она была спокойна, полагаясь на Ино. После прогулок она возвращалась домой, а Неджи шел тренировать подопечных генинов.

***

Сегодня у Хьюга была также намечена встреча с давним другом Ли, тот предлагал устроить соревнование команд — как всегда мечтал выиграть Неджи, пусть даже посредством своих генинов.

Позже ему нужно было попасть к Шикамару, тому требовалось обсудить с Неджи одно «проблематичное» дело.

Дома Сакура занялась обычными делами и после того, как постирала одежду, принялась прибираться — открытые окна — это прекрасно, но пыль приходилось вытирать каждый день.

После обеда куноичи прилегла отдохнуть, движения ребенка были сильными, иногда резкими. Она задремала, находясь где-то между сознанием и сном, потом она увидела… Саске?

Саске стоял и смотрел на нее как-то укоризненно, он сказал ей:

— Они умерли. Я не смог защитить их. Я был слаб, а убийца был слишком близко.

— Саске…

Он мотнул головой и снова повторил:

— Убийца — слишком близко, Сакура…

Сакура застонала от сильного толчка и открыла глаза, окончательно просыпаясь.

Какое-то время она лежала, отходя от странного сна, ощущение было неприятным.

Сакура нормально относилась к Учихе, более того, она сочувствовала его нелегкой судьбе, но этот сон…. В нем Саске был таким … мрачным.

Розоволосая умылась и взбодрилась, сон выветрился из сознания. Заваривая травяной чай, Сакура услышала стук в дверь и пошла открыть дверь, выйдя на крыльцо, она увидела во дворе соседского ребенка.

— Здравствуйте, госпожа Сакура. Меня зовут Хьюга Кэтсу.

— Здравствуй, — она улыбнулась ребенку.

— Вам записка от господина Неджи, — мальчик протянул ей свиток.

Сакура приняла его и поблагодарила:

— Спасибо, Кэтсу.

Мальчишка Хьюга довольно улыбнулся и тоже поклонился.

Сакура развернула записку и прочла: «Приходи на наше место. Жду тебя».

Странно, утром он ни словом не обмолвился об этом. Может быть, Неджи готовит приятный подарок?

Вернулась в дом за плащом — ветер пригнал облака, наверняка, скоро польется дождь.

Вдруг Сакура нахмурилась, возможно, кто-то из генинов поранился и ждет помощи? Тогда нужно спешить. Конечно, обычно Неджи отправлял раненных в госпиталь, но шиноби-медика не изменишь — многолетняя привычка заставила взять с собой походную сумку.

Предвкушая встречу, розоволосая покинула дом. Спустя четверть часа, Сакура была на месте: в одном тё от нее их скамейка под зазеленевшей кроной раскидистого дерева.

Она улыбнулась, заметив мужа за деревом: из-за ствола выглядывал небольшой кусочек защитного жилета шиноби. Куноичи радостно поспешила — никто не был ранен, а это его заготовленный подарок.

Ее радовало, что их повседневность не лишена приятных моментов. Она погладила браслет с лунным камнем. Было тяжеловато взбираться на пригорок, но Сакура не огорчалась, как ни крути, беременность — не болезнь.

Наконец, она приблизилась к скамейке, ее обострившееся обоняние уловило знакомый по работе в госпитале запах. Ее вновь охватило легкое недоумение. Странно.

Но времени для сомнения не было, она хотела скорее узнать, что приготовил супруг. Сакура подошла к дереву и позвала:

— Неджи.

Резкий запах эфира, теперь уже сильный и интенсивный попал в нос, глаза успели выхватить быстрое движение шиноби, совсем рядом мелькнула рука с зажатой тряпкой, а дальше лишь темнота…

Акамару

Сакура приходила в себя: первым делом куноичи услышала шум, похожий на скрип колес и перестук копыт, затем почувствовала, что лежит на чём-то мягком, вероятно, на соломенном тюфяке, должно быть, она ехала в крытой повозке. Судя по звукам, лошади неслись. Розоволосая попыталась открыть глаза, но не смогла — на них была плотная повязка. Еще не очнувшееся сознание вяло заработало: где она?

Почему ее глаза завязаны?

Что происходит?!

И тут, поддавшись накатившему страху, она замычала и поняла, что рот был также чем-то закрыт.

Желая освободиться Сакура обнаружила, что и ее руки были крепко связаны.

Ее сковал ужас. Куноичи убедилась, что попала в беду.

Вероятно, услыхав ее и заметив движения, кто-то поблизости произнес:

— Кажись, проснулась, — мужской голос звучал грубо. — Давай, не глупи и останешься в порядке. Кивни, если поняла.

Сакура, понимающая только, что ничего хорошего ее не ждет, тут же закивала.

Голос глумливо засмеялся:

— О, гляди-ка, умная досталась, хорошо. Поладим, значит. Не будешь кричать — открою рот.

Она снова кивнула. То был добрый знак. Пока с ней разговаривают — есть шанс освободиться. Грубые руки сняли повязку-кляп.

— Что происходит?

— А кто ж знает? Мне приказали довезти тебя до границы. Если не исполню, мою семью убьют, — проговорил он угрюмо, но, как ей показалось, честно.

— Не понимаю. Думаю, это ошибка.

— Велено стеречь тебя до границы, иначе их убьют, — повторив угрозу, ее сторож замолк.

Казалось, что его подготовили отвечать так.

— Можно открыть глаза и попить?

— Пей, но глаза не открою — нельзя, — она услышала шорох и ощутила губами горлышко не то кувшинчика, не то бутыля.

Сакура замолчала. Мозг же работал: ее не убили, более того везут к границе, значит, ее планируют вывезти из страны живой. Но зачем? Кто эти люди?

— Куда меня везут?

— Не велено говорить.

— Ты сказал, что твоя семья в опасности.

— Да, я задолжал одному мерзавцу. Вчера он пришел за деньгами. Их не было. Тогда он предложил простить долг взамен на мое дзюцу. А иначе…

— Знаю … — обреченно произнесла Сакура и с надеждой добавила. — У меня тоже есть дом и семья…

— Не вынуждай снова закрыть тебе рот.

— Хорошо, я не буду, — поспешно согласилась Сакура.

Случись с ней такое раньше, она смогла бы освободиться и вступить в бой, но сейчас связанная Сакура не решалась — неудачная попытка может вызвать ярость стража, и ее ребенок может пострадать. Она решила дождаться более удобного случая. Если усыпить его бдительность, пока что можно выудить полезную информацию.

Следовало узнать, сколько с ним людей. А еще, кто и зачем ее похитил.

Сакура попросила охранника:

— Ребенку нужна еда.

Недовольно кряхтя, тот зашуршал бумагой.

— Это тебе до завтра, — он всучил ей рисовую лепешку, при этом у него самого громко заурчало в животе.

Старик хмыкнул.

— Спасибо, — Сакуре неплохо давалась роль послушной испуганной женщины.

Связанными руками она неловко поделила пополам лепешку и произнесла:

— Прошу вас, я не могу есть одна.

Да, он был груб и неотесан, но чутье Сакуры подсказывало ей, что он не жесток. Он сам попал в зависимость от чужой воли. Подспудно ирьенин надеялась, что Неджи давно обнаружил ее исчезновение.

Подкрепившись, она снова постаралась завести беседу:

— Так странно, я чувствую прохладу и запах дождя, но не слышу звука идущего дождя.

— Верно, мы ведь окружены густым туманом, потому-то нас и не заметят, — немного самодовольно заметил ее попутчик.

— Туманом…

— Настолько густым, что даже хваленое АНБУ не сможет нас разглядеть.

Сакура представила, что их повозка движется, окруженная … облаком?

*****

Неджи вернулся поздно, войдя во двор, он отметил неосвещенные окна — наверное, Сакура отдыхает. Хотя, когда он не был на миссиях, она обычно ждала его, и их окна уютно светились по вечерам. Оказавшись внутри, он заглянул в спальню. Никого. Хьюга активировал бьякуган — дом был пуст.

Обычно Сакура проводила вечера дома, если же ей требовалось отлучиться, он всегда знал об этом.

Возможно, бабушка по-свойски пригласила её к себе? Бьякуган просмотрел дом дяди. Её не было ни там, ни у Ко. Легкая озадаченность сменилась обеспокоенностью.

Неджи направился в дом господина Хиаши.

Постучавшись в дверь, и дав время, чтобы бьякуганы домочадцев узнали его, он вошел в просторный коридор. Любопытная Ханаби выглянула из кабинета — он обычно не приходил просто так, особенно в позднее время.

— Здравствуй, Неджи. Что-то случилось?

— Надеюсь, что нет. Не могу найти Сакуру, — он спросил. — Ты не знаешь, куда она отлучилась?

— Нет, я не видела ее сегодня, — развела руками Ханаби.

Он кивнул — сегодня той пришлось корпеть над документами, не отвлекаясь даже на тренировку.

— После обеда Сакуры не было дома, — послышался голос бабушки Хару, она вышла из комнаты и слышала разговор внуков. — Я хотела навестить ее, но бьякуган показал, что ее там нет. Возможно, появились дела в госпитале?

Неджи не стал тратить времени на дорогу — шиноби активировал Кеккей Генкай, направляя взгляд к госпиталю. Сколько бы Хьюга ни старался напрячь глаза, отлично зная чью чакру искать, он не мог увидеть ее. С каждой секундой беспокойство нарастало, появилось мрачное предчувствие, давящее изнутри. Неджи наскоро попрощался с родственниками и выскочил на улицу.

Он спешл к Ино.

Бывшая Яманака, узнав, что Сакура пропала несколько часов назад, встревожилась не меньше. Они не встречались несколько дней, и о ближайших планах Сакуры блондинка ничего не знала.

Беспокойство переросло в тревогу, исчезновение выбивалось из канвы обычного поведения Сакуры.

— Пока ты просматриваешь пространство деревни, я отправлюсь к Инузука. Они смогут проследить след Сакуры. Надеюсь Киба дома, но даже если его нет, Хана* не откажет нам.

Хьюга кивнул, и блондинка помчалась в квартал Инузука. Неджи вернулся в свой двор и, сосредоточив чакру, включил бьякуган — требовалось просмотреть как можно большее расстояние, подвластное бьякугану. С каждой минутой становилось яснее — с любимой произошло нехорошее. Хваленое хладнокровие Хьюга сохранялось внешне — внутри его мучили страх и растерянность. Почти завершив круговой обзор, Неджи услышал шумное собачье дыхание. Он отключил бьякуган.

— Привет, Киба, нужна помощь.

Никогда прежде он не просил, приучив себя делать все самостоятельно и не зависеть от других. Неджи считал благом скрывать слабости и не обременять окружающих.

Но сейчас было не до того.

Инузука кивнул, блондинка поведала ему необходимое. Они не медля, зашли в дом.

Киба был мастером дела, Ино взирала на него с надеждой.

— Дай Акамару вещь Сакуры.

Хьюга достал ее шарфик.

Пес втянул запах и немедля выскочил из дома, уткнувшись носом в землю. Остальные побежали, едва поспевая за ним.

Огромный белый пес несся вперед, вскоре до Неджи дошло, куда они бегут — это излюбленное место прогулок Сакуры. Может быть, Акамару спутал?

— Киба, мы были здесь утром, возможно, Акамару взял неверный след?

Инузука что-то произнес, и его компаньон ответил лаем, Киба перевел:

— Акамару взял самый свежий след — он говорит, запаху несколько часов.

Пес остановился возле скамейки и закрутился на месте, затем сел и тявкнул. Киба помрачнел.

— Акамару уверен, что здесь след Сакуры прерывается. Прости, но Акамару не может больше ничего сообщить.

В этот момент белый пес принял стойку, принюхиваясь к воздуху — он кинулся к протекающей в низине реке. Над ней тянулся мостик, но Акамару побежал не к мостику, а под него к самой воде, шиноби последовали за ним. Подбежав, они увидели, сломанный деревянный мостик — несколько досок были пробиты, и в его середине зияла дыра.

Блондинка не смогла удержать крик, ее лицо побледнело, а глаза застыли от ужаса. В этот миг Акамару залаял. Неджи и Киба ринулись к псу: он кружил на одном месте. Подоспевший Инузука склонился и поднял с земли какой-то предмет. Он показал его Хьюга.

Лицо светлоглазого шиноби окаменело. Подоспевшая Ино, закрыла лицо руками, из глаз брызнули слезы. Их накрыло осознание несчастья — в руках Инузуки лежал расстегнутый серебряный браслет, на обороте которого в сгустившихся сумерках Киба с трудом прочел «Яркий рассвет».

Бывшая Яманака заревела, уже не сдерживая себя, она утратила самоконтроль. Неджи спросил, голос был резкий, холодный.

— Киба, на браслете только запах Сакуры? — он ждал ответ так, словно от того зависела вся его жизнь.

Инузука перевел вопрос лохматому компаньону. Тот долго принюхивался и наконец, тявкнул. Киба снова переспросил и только потом перевел.

— М-м-м. Хотя Акамару сомневается, но он чует слабый чужой запах. Незнакомый, вероятно, это запах чужака. Но, возможно, это случайное прикосновение к кому-то на оживленной улице, например, если бы Сакура помогла какой-то старушке и та дотронулась ее руки…

— Сможет ли Акамару запомнить этот запах и опознать его? — голос Хьюга звенел в напряженной тишине, прерываемых судорожными всхлипами блондинки.

Киба спросил пса и тот почти по-человечьи кивнул.

Неджи закрыл глаза, его головная чакра работала на пределе, он снова обратился к собачнику.

— Киба, — попроси Акамару запомнить второй запах.

— Это лишнее, мозг Акамару хранит все запахи, он ничего не забывает.

Неджи кивнул.

— Спасибо, я в долгу перед тобой.

— Сакура — моя подруга. Не хочу верить худшее, но думаю, она в беде, и мы должны ей помочь, — отмахнувшись, ответил собачник.

Ино с надеждой притихла — что скажет Неджи?

Ответ его был тверд:

— Нас пытались обмануть браслетом, но они не знали про носы Инузука. Киба, останься со мной, Ино, возвращайся домой. Завтра я расскажу тебе, что мы выясним.

— Я не уйду, — твердо сказала менталистка.

— У тебя сын.

— Он в безопасности, а она — нет. Я с вами, — подруга с вызовом взглянула Неджи в глаза.

Он не стал тратить время на спор. Вчетвером они вернулись к месту, где пес уловил запах Сакуры в последий раз. Акамару искал любые запахи, его нос тяжело дышал, он бегал кругами, по спирали. Вскоре пес вернулся и доложил Кибе на языке, понятном только Инузука.

Киба пришел в волнение, ноздри его также затрепетали.

— Акамару уловил запах лошадей, они будто бы не паслись, а какое-то время стояли на месте, и запах второго человека — он некоторое время оставался за деревом, словно спрятавшись за него.

— Её ждали, — убежденно прошептал Неджи. — Они похитили ее, довольно бездарно изобразив несчастный случай.

— Ты уверен, что она еще жива? — тихим голосом, боясь спугнуть надежду спросила блондинка.

— Да.

Им нельзя было терять ни минуты, Неджи обратился к друзьям.

— Киба, мы должны нагнать их. Ино, ты пока нам не нужна. Отправляйся домой.

Шиноби говорил повелительно, не имея права рисковать жизнью матери маленького Хироки.

Ино пыталась возразить, но Неджи обнял ее, и она остолбенела от неожиданности, потом мягко попросил.

— Иди домой, мы справимся, обещаю.

Она закрыла глаза и кивнула.

— Киба, попроси Акамару взять их след.

Акамару понял сам и помчался вперед, прижав морду к земле. Оба шиноби бросились вслед за ним.

* Хана Инузука - сестра Кибы.

Дорога в неизвестность.

Сакура не спала. Повозка почти не останавливалась, к счастью, ровная дорога и соломенные тюфяки защищали ее от тряски. Она несколько раз просила воды и, наконец, естественная надобность вынудила попроситься выйти. Невольный стражник — не совсем пропащий человек, сжалился. Проверив связанные руки пленницы, он постучал по стене повозки и, вскоре они остановились. Сакура прислушалась: грубому голосу пожилого стражника отвечал незнакомый звонкий, вероятно, юношеский голос.

Неизвестный довольно грубо проверил повязку на глазах и узел на руках и снова, заткнув ей рот кляпом, позволил подняться и выйти с повозки, при этом не давая упасть. Руки похитителя касались резко, в небольших жестких ладонях чувствовалась сила. Оказавшись на улице, Сакура вдохнула очень влажный воздух, каким тот бывает в сезон дождей.

В придорожных зарослях, куноичи попыталась снять повязку с глаз, но услышала окрик:

— Не смей, иначе до конца пути будешь ходить под себя, — злой голос не дал усомниться в правдоподобности угрозы.

Ниндзя медик от злости сжала зубы — ей нужно сыграть по их правилам. Пока условия не располагали к открытому противостоянию, любая ошибка могла стоить жизни ребенку. Она покорно опустила руки.

Когда розоволосая была готова продолжить путь, к ней подошли и, не церемонясь, подтолкнули в направлении повозки.

***

Неджи и Киба с помощью техники быстрого перемещения следовали за Акамару, однако, стоило им продвинуться по дороге, ведущей из деревни Листа до ближайшей развилки, как Акамару потерял след. Дорога стала мокрой, как после сильного дождя, и запахи, сначала прибитые и смешанные с пылью, растворились в воде и смешались с великим множеством других. Пес чуть не рыл носом мокрую землю пытаясь уловить мельчайший запах, способный помочь им выбрать верное направление.

Это можно было предсказать — то, что похитители, наверняка попытаются замести следы. Это было ожидаемым для каждого, кто был в состоянии рассуждать хладнокровно, но не для него. Он сильно пожалел, что не догадался обратиться за помощью к Шикамару.

Шиноби остановились в нерешительности.

Первой мыслью было спешить, разделившись по разным дорогам: у Неджи был бьякуган, у Инузука — нос Акамару. Но это могло сработать ровно до следующей развилки.

Второй план состоял в том, чтобы немедленно вернуться в деревню за подкреплением и посоветоваться с Хокаге или Нара. Вот только Неджи не мог заставить себя вернуться, пребывая в надежде настичь врагов по горячим следам.

В итоге было принято половинчатое решение — Инузука мчится в деревню с просьбой о помощи к Шикамару и Хокаге. Акамару последует по правой дороге, и если до следующей развилки не уловит след, то возвращается сюда. Хьюга возьмет левую дорогу. В случае неудачного преследования они условились встретиться здесь на рассвете уже вместе с Нара.

Друзья расстались.

Неджи бросился бежать по левой дороге, время от времени активируя бьякуган и просматривая окрестности. Техника быстрого перемещения требовала высокий расход чакры, но Неджи знал, что сейчас должен использовать любой шанс догнать похитителей.

В пути он пытался обдумать ситуацию, но не получалось. Главной мыслью была отчаянная мольба к ками, чтобы Сакура была жива. Хьюга старался сосредоточиться на сведениях о напавших. Если ему не удастся настичь преступников, Шикамару требуется как можно больше данных для разработки плана.

Он воспроизводил детали и сделал ряд выводов, впрочем, признавая, что не обладает четким видением случившегося. Он стиснул челюсти, его топила ярость к мерзавцам, посмевших совершить это с Сакурой. Шиноби хотел их крови, это подстегивало двигаться быстрее.

Вновь и вновь Хьюга взывал к высшим силам, отчаянно веря, что он не ошибся с дорогой. Рассекая пространство и молясь о том, чтобы настичь их до следующей развилки, он активировал бьякуган и увидел пустую ночную дорогу, а дальше … пустой перекресток дорог.

В отчаянии Хьюга едва не рухнул. Он или не успел, или ошибся дорогой. Это было уже неважным, в висках застучало, сердце сдавило железной рукой. Неджи позволил себе секунду слабости — он закрыл лицо руками и бессильно упал на колени.

***

Сакура устала — бесконечное движение и непрерывный шум выматывали, чувство опасности не покидало ее. Будучи убежденной, что ничего хорошего похитители не затевали, куноичи успокаивалась тем, что раз ее кормят и заботятся о том, чтобы она перенесла дорогу более или менее сносно, значит она ценна для них.

Но почему?

Бесспорно, она хороший медик, а ирьенины всегда в почете, но чтобы похищать шиноби из-за дзюцу врачевания? Это казалось немыслимым. Тогда, возможно — ее выкрали как заложницу, чтобы надавить на Хокаге — стало быть, это сделали враги Конохи, и она разменная монета в споре. А, может быть, это похищение с целью выкупа. Хьюга были богатой семьей, этим объяснялась повязка на глазах. Добрый знак. Они бы не скрывали лиц, если бы не полагали оставить ее в живых.

Сакура легонько вздохнула и погладила живот — ребенок притих, возможно, убаюканный легкой дорожной тряской, а, может быть, чувствуя ее напряжение. Утром она снова попросилась на улицу, и все повторилось — за ней строго бдили. Сакура демонстративно выказала покорность, даже не пытаясь поднять руки.

Сегодня с утра ей дали воды и лепешку, которую она снова разделила с пожилым охранником. Он не стал завязывать ей рот, у них установилось негласное правило — иногда они могут поговорить на отвлеченные темы.

Стражника тяготили свои проблемы, и он поневоле помогал похитителям. Ей было спокойнее оттого, что в нем не ощущалась угроза. А вот молодой шиноби-возничий, в голосе которого слышалась злоба, а в прикосновениях — брезгливость и отвращение, как будто он трогал змею — он давал понять, что он не видит в ней человека и способен на убийство при необходимости.

В разговоре розоволосая, как бы между прочим, заметила:

— Так странно, когда я выходила на улицу, то снова почувствовала холод и влажный воздух. Но внутри повозки сухо и тепло …

Стражник, немного помявшись, произнес нарочито равнодушно:

— Потому-то я и здесь.

Сакура промолчала, боясь спугнуть удачу. Ее попытки расположить к себе этого человека были не напрасны.

Он пояснил уже более мрачно:

— Это проклятое дзюцу моего рода. Управление туманом и облаками. Мы едем невидимые со стороны, окруженные густым туманом, после нас идет дождь, не оставляя следов.

Сакура почувствовала комок в горле. Она с трудом сдержала слезы, заставляя себя оставаться вежливой и не выдавая чувств — в минуты настоящей опасности она вспомнила уроки в академии ниндзя — не показывать мыслей врагам, ловчить и обманывать, но выполнить задачу. Ее задачей сейчас было защитить ребенка. Потому она несколько задумчиво пробормотала:

— Удивительное дзюцу, в нашей деревне ни у кого нет похожего.

Охранник повторился.

— Потому я и здесь. Ублюдкам нужно было, чтобы я сделал это, — он грубо выругался.

Сакура кивнула и сочувственно вздохнула, будто бы не осуждая его.

— Я надеюсь, твоя семья не пострадает.

Он хмыкнул.

— Им выгодно держать моих в заложниках. У них больше нет шиноби, владеющего этой техникой. Я — последний из клана, кто унаследовал этот дар.

— Ваша стихия — Вода?

— Да, как и у многих в нашей стране. Многие могут вызывать и туман и облака, но контролировать их на протяжении нескольких дней могу только я, — слегка самодовольно, но также угрюмо произнес ее собеседник.

Страж сказал, в их стране преобладает стихия Воды. Это означало, что она в руках шиноби другой страны: или Воды, или Молнии. Неужели ее держат для шантажа Хокаге?

Это было и плохо, и неплохо. Многое было скверным — она не знала, где находится и сколько времени прошло с момента похищения — она пробыла без сознания некоторое время и очнулась с завязанными глазами. Но она была жива и ребенок — тоже, а этот стражник хоть и неуклюже, но заботился о ней.

Неджи, где ты? Она почувствовала, как сжалось сердце, знала, что он ищет ее. Но сможет ли бьякуган увидеть ее на таком расстоянии?

*****

Сакура полагала, что они едут около трех дней. Утомленная временами она забывалась сном, но каждый раз ей снились кошмары. Несколько раз она видела Саске — маленьким мальчишкой он смотрел на нее глазами, полными горечи и повторял: «Я не мог их защитить… убийца был рядом». Эти слова успели набить ей оскомину. Каждый раз она просыпалась и, забывшись, тянулась снять повязку с глаз, и грубый голос пожилого человека неизменно останавливал ее.

Он уже называл ее по имени и знал, что она является ирьенином. И признался, что у него самого двое детей чуть младше ее. Сакура говорила о работе в госпитале, стараясь незаметно вывести его на откровенность. Но чем больше они беседовали, тем больше она убеждалась, что беднягу использовали, не посвящая в главный смысл похищения. Получая лепешку, розоволосая угощала его, за это конвоир прислушивался к ее просьбам выйти по нужде.

Каждый раз выходя из повозки, Сакура «случайно» цеплялась волосами за веточки кустов или деревьев, оставляя на них волоски. Она надеялась на случай, вдруг носы типа Инузуки будут искать ее запах, кроме волос ей нечего было оставить, но для носа Акамару этого было бы достаточно.

Вечером ее ждало разочарование. Стражник устало вздохнув, пробормотал:

— Хвала небесам — это заканчивается, — и пояснил. — Мы почти доехали. Вовремя. У меня закончились запасы чакры. Я больше не контролирую дождь, остался только туман, который закрывает нас от ваших АНБУ.

Сердце Сакуры глухо стучало — это конец? Её вывезут в другую страну.

О небо, что же делать? Может, все-таки попытаться вступить в бой. Сила была при ней, но она была на исходе восьмого месяца, и ей было страшно не за себя. Было ясно, что даже если она проиграет — ее не убьют. По тому как с ней обращались, она поняла, что по какой-то причине ее жизнь была важна заказчикам. Но вот ребенок … что если в бою она потеряет его? Готова ли она рискнуть им? Слезы побежали, повязка на глазах стала влажной.

Надежды, что ее спасут, с каждой минутой становилось меньше.

Нет, она верила, что Неджи пойдет за ней, но злоумышленники, чьи мотивы до сих пор были неясны, искусно прятали следы, и вероятность скорого спасения была низка.

***

После неудачной погони Неджи вернулся на место встречи с Инузукой и Шикамару к рассвету.

Они ждали его. К удивлению Неджи, кроме Нара здесь были Ино, Ханаби и Сай.

— Ко хотел идти вместо меня, но Шикамару сказал, что ему нужны не сила, а информация о Сакуре, — сказала бывшая Яманака.

Она взяла себя в руки и говорила твердо. Шикамару подал голос и все притихли.

— Пока мы ожидали тебя, я собрал сведенья у остальных. Наверняка и ты сделал выводы.

Неджи начал:

— Враги заметают следы водой, вероятно, дождем. Они знали, где бывает Сакура, и ждали ее именно там. Они создали видимость ее падения с середины моста, но браслет Сакуры не смог бы упасть далеко от воды — его специально подбросили. Они хотели оставить свидетельство несчастного случая, но выдали себя. В спешке похититель совершил ошибку — на браслете остался его запах. Сакура нужна им, но для чего? Выкуп? Но для выкупа от семьи Хьюга обычно воруют носителя бьякугана и не скрывают факта похищения. Политические оппоненты? Заложница врага, для диалога с Хокаге?

Шикамару выслушал его и медленно кивнул. Помолчав с минутку, он спросил.

— По словам Ханаби в детстве Хинату пытались похитить ниндзя из деревни Облака страны Молний. Они охотились за глазами Хьюга.

— Да.

— Похитители применяли Водное дзюцу, чтобы скрыть следы.

— Да.

— Уверен, что это снова они.

Глаза Неджи засверкали гневом — он знал, что шиноби Облака вырезают бьякуган Хьюга и вживляют себе, дыхание перехватило, он понял то, что скрывалось от сознания.

— Но Сакура-сан не владеет бьякуганом, — заметил Сай.

Ино в ужасе вскрикнула — ее пронзила догадка, Ханаби мертвым голосом прошептала:

— Ребенок… Неджи.

Шикамару бесстрастно кивнул. Лицо Ханаби выражало смесь ужаса и омерзения, она представила, какое чудовищное преступление задумали шиноби Облака. Хьюга ненавидели эту деревню, ведущую охоту за незапечатанными глазами.

— Мы должны спешить. Жизнь Сакуры для похитителей не имеет значения, они могут убить ее после рождения ребенка. Как свидетель, она опасна для них, — голосом, лишенным эмоций проговорил Шикамару.

Неджи был раздавлен. Правда оказалась намного хуже, чем он предполагал.

Нара понимая всё, перешел к распоряжениям:

— Ханаби — ты глава клана и должна вернуться домой, спасибо, твои сведения были полезны. Ино, ты тоже нужна в госпитале. Будь начеку, твоя помощь еще пригодится — дело непростое. Никому ни слова. Молчите, пока мы не вернем Сакуру — это приказ.

— Я не уйду, — Ханаби не собиралась подчиняться.

— Я действую по приказу Хокаге. И приказываю тебе нести ответственность за клан в Конохе.

Ханаби сверкнула глазами, но промолчала.

— Сай, нам нужна твоя техника, — Нара обратился к Саю, все время с легкой грустью глядевшего на Ино, не обращавшую на него внимания.

Художник кивнул, выхватил свиток и начертил кисточкой гигантских птиц, оживших под действием печати.

Шикамару скомандовал:

— Выдвигаемся по направлению к границе со страной Молнии.

Киба сел на Акамару — чакру Сая стоило поберечь, Неджи и Нара сели на большую птицу, Сай занял птицу поменьше. Ожившие птицы поднялись в небо и отправились в путь.

***

Хьюга неотрывно следил за местностью под ними, временами включая бьякуган. Он молчал, выражение лица не выдавало эмоций. Шикамару поежился, представив себя в подобной ситуации — смог бы он вести расследование, если бы жизнь Темари и Шикадая висела на волоске? Он мотнул головой, изгоняя даже вопрос о том.

— Помоги разобраться, — услыхал он голос Неджи.

— М-м-м?

— Сакуру выманили из поместья. Я точно помню, она собиралась провести дома весь день.

— Я размышлял об этом, — Нара помялся. — О сообщнике.

Неджи молчал, ожидая продолжения.

— Видишь ли, когда Инузука прибежал с докладом, я поговорил с охранявшими квартал Хьюга тремя чунинами. Они утверждали, что посторонние в квартал не заходили. Следовательно, возможно, похитители действовали через сообщника — кого-то из деревни, может быть, из … ваших, — Шикамару тщательно подбирал выражения. — Я повторю — это догадка исходит из того, что преступники, точно знали, когда и куда она придет. Возможность совпадения невелика — запряженная повозка не могла долго оставаться незамеченной в деревне ниндзя. При том, что из отчетов АНБУ в последнее время к нам почти не проникали группы шиноби из других стран. Соваться в одиночку они бы не рискнули — им был нужен кто-то из наших.

Неджи не возражал, хотя мысль о сообщнике из Хьюга, была мерзкой, а учитывая грозящие последствия — просто чудовищной.

Он повторял в голове идею Нара о предателях, оценивая ее обоснованность, когда советник Шестого предложил:

— Давай обсудим ваших с Сакурой … недоброжелателей, — тут Шикамару прервался на полуслове — Сай дал знак снизиться — вид у художника был вымотанный.

Ожившие птицы опустились на землю и растеклись черными каплями. Шиноби ступили на землю, а Сай упал, растянувшись на траве — чакры было катастрофически мало.

Шикамару бросил занервничавшему от простоя Неджи:

— Сейчас нас нагонит Инузука. Акамару возьмет Сая, и мы снова отправимся в путь.

Шиноби выпили воды и приняли специальных энергетических пилюль, которыми их снабдила Ино. Маленькие шарики, заряженные чакрой, состояли из смеси масел и целебных трав и заменяли прием пищи, восполняя потраченные силы.

Хьюга активировал бьякуган: примерно в ри мчался Акамару с Кибой на спине. Он вернулся к обсуждению.

— Насколько я знаю, у Сакуры их нет. Не могу представить, чтобы кто-то желал ей зла.

Шикамару кивнул с равнодушным лицом.

— А что насчет тебя, Неджи? Она могла пострадать от рук твоих врагов, — жестоко, но резонно заметил Нара.

Глаза Неджи гневно блеснули при мысли об этом. Он представил мерзавцев, способных пойти на подлость, отыгрываясь на женщине. Он вдохнул глубже, немного помолчал и сказал как есть.

— Враги Конохи — мои враги, но все они чужаки — те, кому я мог перейти дорогу, выполняя работу на заданиях. Личных врагов в нашей деревне я не знаю.

— А что в клане? Кажется, отношения среди Хьюга более запутаны и серьезны, чем кажутся со стороны.

Неджи сжал зубы — ничего не скажешь, их клан отнюдь не являл собой образец семейного счастья! Он старался не обсуждать это вне клана, но ситуация не оставляла выбора. Сейчас честь и доброе имя большой семьи его не волновали.

— В клане давно зрели недовольства, и Ханаби приняла решение после вступления в должность главы объявить о прекращении разделения клана на ветви. Последние полгода она готовила почву для этих изменений.

Нара кивнул — до него доходили такие сведения. Работа у него — все знать.

— Старшая ветвь сопротивлялась. Я — представитель Младшей ветви, к тому же я всегда поддерживал Ханаби, поэтому некоторые шиноби из Старшей ветви… не одобряли меня, — он старался корректно отзываться о родственниках перед посторонними. — Однако, всё в прошлом: больше недели назад Ханаби объявила об изменениях традиций и старейшины это подтвердили. Мстить бессмысленно, решение вступило в силу. Но дело даже не в этом… Хьюга не могли это сделать.

Последнее он произнес убежденно.

Шикамару приподнял бровь — на его лице это означало большую заинтересованность.

Неджи пожал плечами.

— Хьюга могли отомстить как угодно: всеми способами, кроме одного — они бы никогда не позволили отдать бьякуган. Кеккей Генкай — это сокровище рода. Связаться с шиноби из Облака, отдать врагам незапечатанный бьякуган младенца, который впоследствии может стать прародителем нового клана с бьякуганом — для Хьюга не было, и нет большего преступления.

Шикамару задумался, затем медленно проговорил.

— Я понял, но предупреждаю — даже если мы догоним похитителей, дело будет законченным, только когда мы найдем пособника.

Неджи не спорил, поняв друга с полуслова. Хьюга активировал бьякуган и увидел Акамару и Кибу уже совсем близко.

Через несколько минут Сай, немного пришедший в себя, залез на огромного Акамару. А Инузука, Нара и Хьюга, применяя технику быстрого перемещения, стремглав ринулись за белым псом.

***

Сакура знала, что ее путешествие заканчивается. В тревоге перед ожидавшей ее неизвестностью ныло сердце. Ребенок, как будто наверстывая время прилежного поведения в последние дни, сильно толкался. Она была на пределе душевных сил— три с половиной дня пути ей только и оставалось не впадать в панику, но теперь надежда на помощь казалась призрачной.

Внезапно повозка остановилась, Сакура прислушалась — кто-то разговаривал.

Молодой голос сказал:

— Хорошо, что вы сами явились за ней, мне нужно поторопиться. Не хочу навлечь подозрения долгим отсутствием.

— Груз в порядке? — незнакомец говорил низким хриплым голосом.

Медик невольно предположила, что тот давно пристрастился к табаку.

— Можете сами в этом убедиться, — отвечал ставший уже знакомым голос возничего. — Вам так не терпелось увидеть ее, что вы даже границу пересекли?

Она услышала шаги и шорох полога — наверное, незнакомец разглядывал ее.

Наконец, он хмыкнул. Заговорил и в его голосе Сакуре послышалась не то угроза, не то предупреждение.

— Если это подстава — пеняй на себя, потом расплатишься за всё. Мы сильно рискуем, и если там не то, что было обещано…

Сакура услышала молодой, отдающий сталью голос, резко перебивший мужчину на полуслове:

— Я всегда отвечаю за свои слова.

Тот вновь хмыкнул.

— Надеюсь, потому что клянусь, ты сильно пожалеешь, если думаешь надуть нас.

Ответ звучал спокойно, но жестко:

— Мне пора. Помни об уговоре — я отдаю вам то, что нужно вам, а вы делаете то, что нужно мне.

То было последним, далее были слышны лишь удаляющиеся шаги. Повозка тронулась, и Сакура поняла, что кони понесли их к самой границе страны…

Близкий враг. Нара.

***

Попытка настичь похитителей продолжалась третий день. Попеременно применяя технику Сая и дзюцу быстрого перемещения, они вымотались, останавливаясь лишь отдышаться и подкрепиться.

Наконец, находясь на высоте птичьего полета, Шикамару и Неджи заметили внизу необычное — несмотря на ясное небо, по земле стелился густой туман. Странность усиливалось тем, что приглядевшись, они увидели, что туман тот … двигался, оставляя за собой влажный след на дороге. Он шел полосой примерно четыре тё* и стелился вдоль дороги примерно на половину ри. Сомнений не осталось. Сердце бешенно застучало, Хьюга ощутил нарастающее напряжение, хотя до этого ему часто казалось, что он уже пребывал на грани самоконтроля.

Шикамару скорее предугадывая, чем видя его реакцию, предупредил.

— Без глупостей. Нельзя выдавать себя раньше времени.

Неджи выдохнул и закрыл на минуту глаза, готовясь включить Кеккей Генкай.

— Это они?

Бьякуган устремился в пространство дороги, черно-белое зрение четкое до мельчайших подробностей шло сквозь туман дальше и дальше .… Он увидел Сакуру, и дыхание сбилось.

Бьякуган отключился сам, вернее усталость и перегрузка не позволили Неджи контролировать чакру. Сидя на рисованной птице, он закрыл воспаленные глаза ладонью.

— Она там … живая, — в голосе звучали и облегчение, и горечь, оттого что им снова предстояло ждать.

— Сколько с ней человек?

Шикамару интересовали детали.

— Я заметил всего двух — один рядом с Сакурой, другой — управляет повозкой, — Неджи был удивлен.

— Посмотри, кто они?

Неджи снова задействовал бьякуган, его трясло, но расстояние было слишком большим, чтобы броситься в бой. Оставалось наблюдать и сокращать его как можно быстрее. Шикамару выслушал молча, сосредоточенно хмуря брови.

Сай выдохся и на этот раз Акамару тоже. Нара приказал художнику и псу Инузуки остаться для восстановления и прийти к ним позже.

Неджи, Киба и Шикамару отправились вслед за повозкой. Их план был таков — сойти с дороги и следовать, не обнаруживая себя. Около границы они примут бой. Неджи возьмет на себя возничего, Киба обезвредит сопровождающего, Шикамару постарается контролировать ситуацию в целом, подключаясь в случая необходимости.

Применяя технику быстрого перемещения, шиноби преодолели последние тётё — 109 метров, отделявшие их от преступников и принялись обходить их. Хьюга, видя сквозь туман, предупреждал друзей о расстоянии до повозки.

Наконец, обогнав их достаточно трое остановились, ожидая повозку.

Сперва они увидели, прохладный вечерний туман, стелившийся им под ноги. «Началось!»

Неджи с включенным бьякуганом увидел запряженную мощными конями повозку, движущуюся прямиком на них. Ноги ощутили легкую дрожь земли. Хьюга тихо прошептал сокомандникам:

— Приготовьтесь.

Вскоре послышался топот копыт и тихий скрип колес, а нос Кибы уловил запах лошадиного пота.

Они встали по обе стороны дороги на расстоянии около трех дзё*: Нара справа, а Инузука и Хьюга слева. Непроглядный туман впитывался в одежду липкой промозглой сыростью, они чувствовали приближение — дрожала земля, стук копыт становился отчетливым, но они стояли, не шелохнувшись.

Повозка приблизилась, и шиноби бросились на нее.

Неджи вскочил на облучок и, схватив возничего, сорвал его с места и вместе с ним кубарем покатился по земле.

Инузука впрыгнув на повозку и, разрезав кунаем плотную непромокаемую ткань, очутился внутри, подлетев к старику, он нанес ему резкий удар в челюсть — послышался хруст.

Шикамару взобрался на место возничего и, управляя повозкой еще с половину тё, плавно остановил коней.

После того, как пожилой шиноби получил увесистый удар, дзюцу наведения тумана рассеялось. Советник Шестого заглянул в повозку и увидел, как Киба связывает руки отрубившемуся седому шиноби. Он нашел глазами Сакуру — та пыталась сесть, но ей мешали живот и связанные руки. Он успокаивающе произнес:

— Сакура, все хорошо, это мы с Кибой.

Она всхлипнула, но мгновенно совладала с эмоциями.

Шикамару поспешил снять тряпку с ее глаз и разрезать путы на руках.

— Можешь идти?

— Да…

Он помог ей встать и выйти на воздух.

Куноичи огляделась — впервые за несколько суток она увидела свет. Наступили сумерки, но с непривычки всё казалось ей ярким. Она огляделась в поисках Неджи, Сакура знала, что он должен быть здесь. И она увидела.

Розоволосая побледнела — там, вдалеке он дрался с кем-то. Она взмолилась:

— Шикамару, помоги ему, кажется, у него не осталось чакры.

Нара покачал головой.

— Это его поединок, мы условились не мешать.

***

Неджи использовал технику вихря, тогда как тот шиноби пытался время от времени пробить защиту Хьюга разрядами молнии. Пока ни один из них не смог подобрать ключ к сопернику.

Из повозки послышались звуки — Киба вытащил на улицу связанного старого шиноби. Сакура увидела кровь на лице своего «провожатого» и обратилась к друзьям.

— Спасибо за помощь. Но этот человек не виновен, его заставили участвовать в этом. Он не причинил мне зла.

Друг бросил старика на землю, пробормотав сомнение в его невиновности и подошел к Сакуре с любопытством наблюдая за боем Хьюга и шиноби из Кумогакуре.

Она боялась за Неджи, зная — он в опасности. Сакуре не хватало сил спокойно наблюдать! Ей хотелось помочь. Зеленоглазая дёрнулась вперед, но Инузука задержал её.

— Тебе туда нельзя. На мне твоя безопасность.

Она повернулась, чтобы взволнованно возразить ему. И они пропустили момент: место боя озарилось вспышкой, произошел взрыв. Сакура вскрикнула, сердце пронзило ужасом. Киба кинулся к Хьюга, Шикамару удерживал её на месте.

Подбежав ближе, Инузука увидел лежащих на земле соперников, он бросился к Неджи, удостоверившись в том, что тот дышал, Киба крикнул об этом Сакуре. Затем подошел к шиноби Облака и смачно приложился для верности тяжелым ударом в челюсть. Несмотря на то, что враг не подавал признаков жизни, Инузука не рисковал с метателем молний. Он прочно связал его и потащил к повозке.

— Стой здесь, — велел ей Нара, а сам пошел помочь Хьюга, пока тот еще лежал, собираясь с силами.

Шикамару попытался поднять его и услышал, как Неджи произнес:

— Я… в порядке.

Пока Нара помогал ему встать, Неджи нашел глазами Сакуру. Та подходила к связанному старику, видимо, тот что-то говорил ей.

— Сакура… не надо … не … — его голос сел после битвы, и он просипел.

Шикамару, проследив за взглядом светлых глаз, бросился к подруге. Не успел.

Неджи, потеряв опору, рухнул — ноги не держали, сжав зубы, он тщетно силился встать.

Бегущий Нара видел, как седой хилый старик с окровавленным лицом, которому Сакура только что развязала руки, ловким движением достал кунай и приставил к горлу зеленоглазой куноичи. Глядел, как он пятится назад, уводя ее за собой, как скалится его побитое Кибой лицо и сверкают, полные безумия глаза.

***

Сакура пребывала в оцепенении — она своими руками помогла врагу взять ее в заложники. Эхом в голове вновь прозвучал голос Саске: «Убийца… он был слишком близко».

Киба и Шикамару замерли, Неджи пытался ползти.

Куноичи в отчаянии прошептала:

— Зачем вы это делаете, вы же были добры ко мне?

Старик зашелся в хохоте:

— Добрым? Ты — жалкая дурочка, если думаешь, что я был добр к тебе.

— Пожалуйста, мы не сделаем вам ничего плохого, отпустите меня. Вас ведь заставили участвовать в этом.

— Заставили? Меня? Кто мог заставить меня? Это я могу заставить, — его смех был безумен, казалось, он потерял рассудок.

— Кто вы?

— Я? Я — брат того шинобигашира, убитого проклятым Хьюга. Почти двадцать лет я мечтал отомстить, и сегодня я это сделаю. Знаешь, как? Я вырежу ребенка из твоего живота, — он двигался спиной, не спуская глаз с троих шиноби.

Она кожей чувствовала, как согревается сталь куная от ее шеи.

— Зачем вам ребенок? — Сакура не понимала, повторяя слова сумасшедшего шиноби.

— А ты думала, мне нужна никчемная беременная куноичи?! — опять раздался взрыв отвратительного смеха.

Неджи удалось медленно подойти к ним с поднятыми руками и обратиться к старику:

— Я пойду в вашу страну вместо нее. Брат моего отца убил шинобигашира, ты можешь отомстить мне.

— Ты решил, что мне нужен бесполезный запечатанный бьякуган? Значит ты еще тупее, чем она! — и снова послышался его визгливый смех.

Безумец пятился. Вот уже показались столбы границы со страной Молнии. Казалось, он был не в себе от радости — план сработал. Он сделал последний шаг и оказался в своей стране.

Тут же, откуда ни возьмись, по линии границы страны Молнии выступили их АНБУ — трое шиноби с закрытыми масками лицами. Они ждали момента, когда старик последним движением затащит Сакуру на их территорию.

Но тот почему-то не спешил, ему, видимо, доставляло удовольствие издеваться.

Шикамару медленно произнес:

— Как ты узнал о том, где нужно напасть?

Старик смерил взглядом, оценил и, видимо, решил позлорадствовать напоследок.

— Ты не такой глупец, как эти двое. Конечно, мне помогли ваши … люди. Что, тоже не ждал? — он залился сумасшедшим хохотом и собрался последним движением утянуть Сакуру.

***

Она стояла бледная, правда оказалась чудовищной: ее с самого начала хотели убить и украсть ребенка. По лицу катились слезы. Еще мгновение и она окажется в чужой стране. Сакура смотрела на Неджи, боясь, что видит его в последний раз. Ей хотелось сказать ему что-то, но слова не шли. Слезы застилали глаза, а куноичи не хотела их закрывать, пока она еще здесь — с ним…

Прошло мгновение. Старик не двигался. Странно. Неджи подошел вплотную, его лицо было непроницаемым — он протянул к ней руки. Сакура подумала, что старик схватит ее или полоснет кунаем по горлу.

Ничего. Розоволосая услышала, как кунай упал на землю. Неджи обнял ее, освобождая из рук мерзавца и вместе с Кибой отвели подальше.

— Неджи…

— Т-с-с, не будем мешать Шикамару, — он держал ее, обнимая.

Она закрыла глаза, не веря, что все закончилось.

Шикамару, стоя в тени сделал шаг вперед и старик повторил за ним. Теневое дзюцу Нара в действии — старик сам вернулся на территорию страны Огня, его лицо было таким же как у Шикамару, но его глаза выражали непередаваемую смесь ужаса и злобы.

Сакура, наблюдавшая за этим, охнула — теперь уже со стороны Конохи бесшумно появились трое из АНБУ Конохи.

Человек в маске поклонился Шикамару и сказал:

— Его слова записаны. Мы забираем арестованных на последующий допрос.

Нара ответил безмолвным поклоном.

АНБУ страны Молнии видели все, но не решились перейти границу и вступить в бой с АНБУ страны Огня — они исчезли бесшумно, как появились.

Забирая старика, маскированные АНБУ констатировали смерть второго шиноби Облака. Оказалось, что все каналы его чакры были разорваны.

Неджи объяснил:

— Он испускал молнию, через определенный отрезок времени, я понял это и когда в очередной раз он принялся проделывать это, я применил технику Иглы из чакры Мягкого кулака. Тонкая и острая, она направила силу молнии обратно в его тело.

— Эй, ребята, а повозка-то досталась нам! Чур, я веду коней! — радостный голос Кибы отвлек их.

Сакура нервно рассмеялась — хотелось ущипнуть себя, чтобы понять, что все происходит в действительности.

Инузука, любивший лошадей почти также сильно как собак, радостно сел на облучок.

Неджи помог Сакуре подняться в повозку. Шикамару запрыгнул и Киба развернул повозку в сторону Конохи. Они медленно тронулись — Инузука любил животных и знал, что они устали пробежав почти четыре дня подряд.

— Шикамару, разреши мне оставить их у себя? — с надеждой попросил Киба. Казалось, он уже полностью переключился с мыслей о миссии.

— Завтра поговорим, я сплю, — донесся ленивый голос из повозки.

***

Шикамару действительно уснул — согласно его жизненной философии, чем лучше ты умеешь расслабиться, тем эффективнее потом сумеешь поработать. Это было похоже на переделанный девиз лучшего друга Акимичи Чоджи «Кто как ест, тот так и работает».

Вот и сейчас, Нара не собирался тратить зря столь ценные минуты покоя.

Неджи обнимал Сакуру, сидя на соломенных тюфяках. Сна не было — оба были слишком взволнованы, они молчали, стараясь убедиться, что самое плохое осталось позади. В какой-то момент, оба одновременно посмотрели друг на друга и с беспокойством спросили:

— Ты в порядке? — это было бы забавно, если бы они не были так измучены.

Хьюга спросил:

— Как это произошло?

Она уткнулась в его грудь — ее не смущала ни грязная одежда с подпалинами после драки, ни запах пота — все это было неважным.

— Соседский мальчик — Кэтсу, передал мне твою записку, — Сакура поискав что-то в кармане, протянула листок.

Неджи нахмурился. В темноте повозки было не прочесть, но ему и так было ясно — он ничего не писал ей.

— Я совершила глупость. У меня не было мыслей об засаде. Из-за моей ошибки вам пришлось…

— Сакура… — он перебил, но замолчал, не находя слов. — Не говори так. Ты не виновата.

Он думал, решая, стоит ли говорить правду. Она ждала. Хьюга крепче обнял ее и прошептал.

— Дело не закончено. Мы с Шикамару уверены, враг на свободе. Тебе нужно знать это.

— Ты знаешь, что есть третий, — ее слова прозвучали как утверждение, она подняла голову и посмотрела в глаза мужу — тот мрачно кивнул и отвел глаза.

Она вспомнила голос молодого шиноби, почти всю дорогу управлявшего лошадьми и хотела рассказать о нем но Неджи мягко перебил:

— Засыпай, мы все решим завтра, — он погладил ее по волосам.

Они легли. Сопящий рядом Нара немного смущал. Неджи легко погладил ее живот и шепотом предупредил:

— Я хочу посмотреть, — он продолжил тихо. — Его чакра спокойна. Наш сын в порядке.

Впервые за последние дни Хьюга улыбался — Сакура распознала улыбку в его голосе, и выразительно приподняв бровь, требовательно засопела, ожидая объяснений.

— Он сейчас сосет палец и, кажется, спит.

Сакура кивнула и закрыла глаза.

Ближе к полуночи Инузука остановил коней и поменялся с Шикамару. Лишь тогда Хьюга заснул.

На рассвете они заметили мчавшихся навстречу Сая и Акамару. Встреча была радостной. Шикамару остановил повозку и провел общее совещание.

***

Советник кратко описал Саю и Акамару события прошлых суток, белый пес заскулил — жалея, что пропустил схватку с ниндзя Облака.

— В конце нас подстраховали наши АНБУ, — подытожил молодой гений стратегии.

Сай недоуменно посмотрел на Шикамару.

— Для того, чтобы это рассказать совещание не нужно. Есть что-то еще?

Шикамару кивнул, признав, Сай — не дурак, с общением у него проблематично, но вопросы его имеют смысл. И справился у Хьюга:

— Мы — одни?

Неджи включил бьякуган.

— В радиусе ри никого подозрительного.

Шикамару кивнул.

— Перехожу к главному. Мы уверены, что шиноби Облака получили наводку из деревни Листа, — лица слушавших помрачнели. — Достоверно известно, что целью было похищение ребенка Хьюга, носителя Кеккей Генкай. Старик был искренен в последних словах.

Нара посмотрел на Хьюга, ища подтверждения и продолжил:

— Сакура слышала, как уходил третий шиноби — по ее словам это был очень молодой ниндзя, судя по звонкому голосу, но мы знаем, что это могло быть маскировкой. Сакура, что ты помнишь о нем?

— Я могла только слышать. И могу точно сказать, что не знаю никого с таким голосом. Это мог быть и молодой юноша, и женщина. Но, повторю, этот голос мне ранее незнаком.

— Ты говорила о записке, она у тебя?

Сакура отдала листок, Шикамару хмыкнул, разглядывая почерк.

— Очень похож. Неджи, что скажешь?

Хьюга рассмотрел записку при свете дня и пожал плечами.

— Кто-то хорошо копирует почерк.

— Разве не Учиха самые лучшие копировальщики деревни? - поинтересовался Сай.

Все посмотрели на бледного художника. Парень, определенно, неглуп, вновь подумал Шикамару. Вслух же терпеливо поправил:

— Вернее сказать, не Учиха по крови, а обладатели шарингана. Так, например, Шестой Хокаге — тоже копировальщик, хоть и не Учиха.

— Неджи уверен, что предатель не Хьюга, они бы не отдали бьякуган заклятым врагам, — Шикамару продолжил. — Я же пока не исключаю такое, тем более, охрана клана сообщила, что в тот день на территории Хьюга не было чужаков.

— Как же мы изловим его? — подал голос Инузука.

— План построен на единственном преимуществе — предатель ещё не знает о провале. Поэтому у нас есть шанс разоблачить его. Иначе он затаится и уйдет безнаказанным, или повторит покушение при удобном случае. Сложность же в том, что мы не знаем его целей, — последнее Шикамару сказал медленно, будто обращаясь к себе.

Повисло молчание, все думали над услышанным, затем Нара поинтересовался:

— Сакура, когда пришел шиноби Облака, и сколько времени он управлял повозкой?

— Часа три. Точнее не скажу, я помню, что… третий торопился вернуться.

Шикамару прикинул:

— За три часа можно уйти на приличное расстояние. Остается надеяться, что он не видел нас.

Далее Нара раздал каждому указания. Все погрузились в размышления. Дело было далеко от завершения. По мнению признанного стратега, начинался самый сложный этап — когда главную роль сыграют не кулаки, а точный расчет.

В конце Шикамару вновь напомнил:

— В течение следующих дней мы должны делать вид, что упустили похитителей и, во-вторых, замечать все подозрительное. Преступник постарается узнать, как прошли поиски, возможно через ваших близких. Мы же придерживаемся одного — мы потеряли след злодеев и не смогли их остановить. Наши рассказы должны совпадать — предатель будет сопоставлять их. Любая ошибка даст ему возможность избежать наказания. Мы не можем прятать Сакуру вечно, потому постарайтесь.

— Неджи, тебе придется туго, Больше всего внимания будет приковано к тебе. Изображая злость и отчаяние, ты должен незаметно наблюдать и подозревать всех, нельзя доверять даже самым близким — ни единой душе.

Хьюга знал, и медленно склонил голову, подчиняясь — это были условия поимки подонка, отправившего его семью на смерть, и он был готов.

***

Шиноби снова тронулись в путь, Нара отдыхал в повозке. Лошадьми правил Неджи, Инузука предпочел двигаться верхом на Акамару. Сакура тоже сидела в повозке. Было решено спрятать ее за пределами Конохи. Сай крепко спал, восстанавливая чакру.

Но Шикамару не просто лежал, прикрыв веки — он разрабатывал план, похожий на партию любимой игры — мысленно Нара придумал каждому участнику роль и фигуру сёги.

Так, Сакура с ребенком для них фигура «осё» — «королевский генерал», в этой игре она является целью противника. Ее гибель — означает их безусловное поражение. Команда должна обеспечить ее безопасность.

Для Неджи, пожалуй, подойдет фигура «летающая колесница» — она способна покрывать большие пространства, но будет действовать прямолинейно и на виду, он будет забирать на себя внимание противника, и этим следовало пользоваться.

Следующие это Киба и Акамару — для него они идеальные «кэйма» — «конь», Шикамару знал, эта парочка способна неожиданно сыграть ведущую роль в обнаружении преступника, за счет нестандартности и природных особенностей. Противник не всегда принимает в расчет эту фигуру, совершая стратегическую ошибку.

Ино — Шикамару планировал задействовать блондинку — она будет «кё ся» — «стрела», на завершающем этапе их расследования только ее точность и глубокое погружение в суть проблемы способны расставить всё по нужным местам.

Шикамару приоткрыл глаза и покосился на спящего Сая — м-м-м, своеобразный парень — в этом деле, Нара отвел ему роль «кинсё» — «золото». Он будет сопровождать главную фигуру. Незаменимая роль, а в случае опасности его помощь будет бесценна.

Для себя Нара выбрал фигуру «какугё» — «угловой ходок» — он не будет играть как Неджи — он должен действовать скрытно, стараясь контролировать углы — пространство до самых границ игрового поля.

Если разыгрываемая партия пойдет по его плану, то его фигура станет «драконом» — «рю ма», и шансы на победу возрастут. Он вздохнул: к сожалению жизнь — не игра, и в ней может случиться всё что угодно.

*1 тё — 109 метра.

*1 ри — 3927 метров.

* Дзё — примерно 3 метра. 3 дзё около 9-10 метров.

Союз змеи и черепахи

Они были в сутках пути от деревни Листа.

Внезапно, как умели только АНБУ, перед ними возник шиноби в маске. Шикамару вышел из повозки — посланник протянул ему свиток и исчез. То была запись допроса. Внимательно вчитываясь в воспоминания старика из Кумогакуре, Нара мысленно воспроизвел, как это происходило.

Больше месяца назад на границе со страной Молнии состоялся разговор двух шиноби. Их лица были скрыты масками. На шиноби Листа была маска змеи.

— Ясно. Значит, мне отводится роль черепахи*, — ухмыльнулся шиноби Молнии.

Оба нервно засмеялись, вспоминая знаменитую притчу о змее и черепахе. Безусловно, оба не доверяли друг другу ни на фун**, но знали, что у них есть шанс заполучить нечто важное.

— Предлагаю сделку. Мне известно, что Вы охотитесь на бьякуган Хьюга — могу дать его вам, но вы должны выполнить мои условия.

— Говори, — кратко отрезал шиноби.

— Это бьякуган новорожденного Хьюга. Поверьте, это выдающийся материал, его чакра уже сейчас обладает большой силой. Мне неважно, что вы сделаете с матерью. Главное, чтобы она исчезла, и никто из Хьюга никогда ее не нашел, — твердо, без единой эмоции, проговорил шиноби-змея.

— Наши шиноби много раз пытались это сделать, но отряды АНБУ стерегут границы страны Огня. Наши попытки выкрасть бьякуган не удавались.

— Я помогу доставить мать с ребенком до границы со страной Огня. Там я передам ее вам.

— Зачем рисковать и везти так далеко обоих, если речь идет лишь о глазах ребенка? Говори яснее.

— Ребенок еще не рожден, когда же он появится на свет, то станет вашим подданным, и вы воспитаете его как шиноби Облака.

— Каков твой интерес?

— Хочу избавиться от той женщины. Можете убить ее сразу после рождения ребенка. Это случится примерно через месяц. Можете подержать ее пока не найдете кормилицу для младенца. Но помните, оставив ее в живых, вы рискуете — она будет свидетельницей, — тут голос змеи, наконец, выдал эмоции — то были ненависть и отвращение.

— Ты предлагаешь неоправданно сложный путь для устранения какой-то женщины. Не проще бы тебе убить ее, ты же шиноби?

— Она хоть и беременная, но ниндзя — имейте это в виду. Легко от нее не отделаться. Во-вторых, существует опасность попасться на убийстве в квартале, где в каждом доме куча бьякуганов. Я предпочитаю работать сообща и выманить ее в нашу ловушку.

— Обсудим детали, — черепаху убедили доводы змеи, чье коварство впечатлило даже его.

— У меня есть идея.

— Почему-то я не удивлен, — ехидно хмыкнул шиноби Облака.

Сидя в повозке Нара вновь перечитывал слова шиноби Скрытого облака. Их догадки подтвердились: главный враг — ниндзя Конохи. По словам старика, целью предателя была Сакура — это приводило Шикамару в недоумение. Но и это было не столь важным. Главным являлось то, что даже старик из Кумогакуре не видел предателя без маски.

Нара был уверен, что тот не соврал — допросы Ибики были невыносимыми.

***

В двух ри от Конохи в лесной чаще, скрытый от посторонних глаз стоял дом — он использовался членами АНБУ как перевалочный пункт. Сай раньше служил в АНБУ, а потому прекрасно знал его. По приказу Хокаге именно в этом домике должна оставаться Сакура до тех пор, пока команда под руководством Нара не изловит врага. Лошади остановилась — дальше начинался густой лес.

Расстроенная предстоящей разлукой Сакура сошла на землю. Неджи помог ей при спуске — несомненно, и ему было нелегко расставаться, но оба приняли неизбежное.

Шикамару пробормотал:

— Киба, надо бы напоить лошадей, — оба двинулись с ведрами к ручью, давая им время попрощаться.

Сакура, закусив губу, обняла Неджи:

— Будь осторожен и возвращайся за мной, — она моргнула: слезы все-таки подступили.

Неджи вынул из кармана браслет с лунным камнем. Сакура узнала его, и зеленые глаза радостно вспыхнули, он надел ей браслет.

— Береги себя. Мы все уладим. Я скоро приду за вами, — он коснулся ее невинным поцелуем, едва притрагиваясь к губам Сакуры, бросив недовольный взгляд на Сая, лишенного всякого такта, в этот миг беззастенчиво глядевшего на них.

Тому была отведена роль защитника и перевозчика Сакуры, и он стоял неотступно, ожидая ее.

Наконец, Сакура повернулась к нему, черноглазый художник вынул свиток и кисть с чернилами. Нарисованная птица ожила — оба взобрались на нее. Куноичи ухватилась покрепче и птица взмыла ввысь.

Добравшись до домика, они обнаружили достаточно уютное место, со всех сторон окруженное деревьями.

***

К вечеру повозка не спеша въехала в Коноху. Во время пути Шикамару доводил до совершенства план.

Неджи готовился сознавая, что от него зависит многое: сумеет ли он убедительно сыграть роль сломленного горем мужа. В глазах клана он будет покрытым позором, потерявшим лицо шиноби, не сумевшим спасти жену и ребенка. Многие на его месте предпочли бы сэппуку. Неджи был мрачнее тучи. Испытание попранием гордыни, проверкой способности смиренно терпеть унижение и порицание для защиты любимого человека, отягощалось необходимостью замечать всё, что помогло бы найти врага. В его задачу входило незаметно держать связь с Шикамару и докладывать ему о своих наблюдениях.

Киба и Акамару были менее напряжены, задача была им понятна и привычна — ориентироваться на запах таинственного врага. После спасения Сакуры Акамару подтвердил — запахи на браслете и поводьях принадлежали одному человеку.

Время возвращения было выбрано неспроста — при свете дня труднее притворяться. Шикамару вспомнил миссию по возвращению Учихи — то было его первое серьезное поражение.

Взглянув на друга, Неджи также подумал о том эпизоде — хуже всех тогда было Нара, и он ясно увидел, какую тактику поведения нужно избрать.

***

Домик в лесу

В домике не было лишнего, и в то же время необходимые вещи были под рукой. Сай принес воды и, ненадолго отлучившись, пришел с подстреленной уткой. Сакура, наконец, нормально умылась и даже слегка прибралась — работа медиком сделала ее непримиримой к пыли. Выйдя на улицу, она увидела Сая, разведшего небольшой огонь и приступившего к приготовлению утки. Розоволосая вернулась в дом и нашла мешочек с рисом. На ужин у них будет утка с рисом.

После они сидели на крыльце и молчали, заняться было нечем, и шиноби медленно провожали день.

Она была рада вновь оказаться в доме, после плена аскетическое жилище — казалось ей райским. И все-таки, куноичи чувствовала вину — она сейчас в безопасности и покое, а остальные продолжают миссию. Сакура понятия не имела, каким опасным может быть враг, и от этого было очень тревожно за Неджи и друзей. То, что предатель коварен было ясно, но, возможно, он задумал что-то еще более ужасное для Неджи, чем для нее? Она испугалась, а потом почувствовала досаду.

Сакура вздохнула. Сай посмотрел с беспокойством:

— Тебе нехорошо?

Голос бывшего сокомандника звучал как неживой, но она вгляделась в выразительные глаза и прочла искреннее переживание. Сакура опустила голову, и Сай нахмурился.

— Мне плохо, потому что из-за моей слабости ты нянчишься со мной, а мог бы отправиться на помощь им. Мне страшно за Неджи и … я не привыкла быть бесполезной! Понимаешь?

— Ты можешь выслушать меня?

Она, немного удивленная, согласно качнула головой, ее друг, определенно, не такой уж говорун, чтобы игнорировать его слова.

— Все, что сейчас происходит — наше общее испытание. Верь в них, и они справятся. Неджи — не один.

— Спасибо.

Светлоликий Сай, видимо, поймал вдохновение.

— Мы прячемся не от слабости, а потому, что это шанс, преимущество, и чем лучше мы скрываемся, тем больше помогаем Шикамару и Неджи. Сейчас это миссия.

Поддержка оказалась действенной.

Она вспомнила, что еще не благодарила его за свое спасение, а ведь без его техники она…

— Сай… Спасибо, вы все спасли меня.

Он прервал ее нетерпеливым жестом. Со стороны другого это могло показаться невежливым, но то был Сай — для него существовала поправка. Сакура послушно замолчала.

— Я бы сделал в сто раз больше, если бы мог. Меня не нужно благодарить.

Она пораженно молчала, не ожидала от него высокого слога.

— Ты — это единственное, что еще связывает меня с ней…

Сакура поняла.

— Ино ... ты до сих пор …

Он мотнул головой.

— Не знаю…

Ей захотелось утешить участливым словом, сказать что-то важное, не избитое. Но сказать было нечего. Ино была счастлива с Ко — это было правдой, а фраза: «ты встретишь другую» казались фальшью.

Она легонько вздохнула.

— Расскажи мне о ребенке. Никогда не думал, что у тебя вырастет такой огромный живот. Там бы целая тыква поместилась.

Это было так неожиданно, что Сакура остолбенела, надулась — ее назвали тыквой! А потом прыснула и засмеялась. Печаль была развеяна — и чем? Шуткой Сая! Кому потом расскажи, не поверят.

И она рассказала про то, как они по отдельности выбрали одно имя для сына. И даже показала надпись на браслете. Сакура могла ожидать, что Сай не поймет ее сентиментальности. Но ей было все равно, вспоминая счастливые моменты, зеленоглазая заново их переживала. Но художник не фыркнул — он слушал внимательно.

В конце она задумчиво добавила, вспоминая его безответную любовь к Ино:

— Всё детство я думала, что люблю Саске и так будет всю жизнь. А теперь знаю, что иногда приходит новый человек и жизнь становится совсем другой… лучше.

Друг помолчал, а потом спросил:

— А как же Хината? Ведь она влюбилась в Наруто, когда тот был генином. Но теперь они вместе. Значит, первая любовь бывает счастливой?

Сакура улыбнулась, вспоминая юного Узумаки, который совершенно не замечал чувств Хинаты, и ответила, слегка пожав плечами:

— Но сам Наруто смог разглядеть ее только недавно.

* Отсыл к притче "О змее и черепахе".

- известная притча о вынужденном союзе, в котором оба участника не доверяют партнеру, но вынуждены сотрудничать, так как связаны ситуацией.

** Фун - японская мера веса равная 0,375 грамма. Здесь подчеркивается ничтожная степень доверия.

Возвращение в Коноху

Неджи вошел в пустой дом; обычно после миссий он заходил отметиться к главе клана, но — не сегодня. Не зажигая лампы, Хьюга сел на пол и, опустив голову на руки, некоторое время сосредотачивался. Завтра откроется его охота. Под подозрение попадут все. Он вспоминал сказанное Нара: «… дело будет законченным, лишь когда мы найдем пособника». Затаившийся враг намного опаснее — осторожнее, коварнее, и тщательнее выверяет удар. Поэтому требовалось усыпить его бдительность.

***

Смывая с себя дорожную грязь, он думал о главном — Сакура спасена. Это придавало сил. Ночью мрачные мысли о неизвестном враге долго мешали расслабиться и уснуть.

С рассветом пришла Ханаби, она поняла, что миссия провалена — иначе он бы не вернулся один.

— Неджи…

— Мы не смогли их догнать, — он отвел глаза.

— И ты здесь?! Неджи! Не понимаю! Мы должны идти за ней. Ты помнишь, что сказал Шикамару? Это же шиноби Облака!

Ханаби, как все Хьюга, горячо реагировала на потерю бьякугана и ненавидела ниндзя из Кумогакуре. Но сейчас она была вне себя от гнева на него.

— Шикамару сказал, что преследование сейчас невозможно. Они с Хокаге готовят послание в деревню Облака, — бесцветным голосом сказал Неджи, избегая ее взгляда.

Ханаби взирала на него со смесью жалости и презрения, не в состоянии поверить, что это говорит он. Он! Их признанный гений был так жалок в собственном бессилии.

— Мне безразличны Хокаге и Шикамару. Это же Сакура! — по лицу отважной сестренки скатилась слеза возмущения. — Неджи, я не верю, что ты сдался.

Благородная Ханаби не была предателем, но открывшись ей, он рисковал провалить дело, потому он смолчал.

— Если до субботы вы ничего не решите, то в воскресенье я собираю Хьюга. Они поддержат меня, и мы отомстим за Сакуру!

— Ханаби, прошу, если мы нападем на Кумогакуре, они убьют ее, чтобы не оставлять доказательств, — он старался быть убедительным в демонстрации отчаяния, сознавая, что сестра всерьез может повести за собой Хьюга на деревню Облака.

— Это мы решим на собрании! — Ханаби развернулась и вышла из дома, Неджи перевел дух.

***

Хиаши

Позже к племяннику зашел господин Хиаши — он был мрачен. Господин Хьюга признался себе, что незаметно, его, казалось бы, стальное сердце привыкло к присутствию в их семье зеленоглазой красавицы. Находясь в доме Неджи, он понял, что ему недостаёт запаха вишни и ее голоса, не говоря уже о проблеме потери бьякугана ребенка. Племянник коротко сказал ему то же, что он уже слышал от Ханаби. Хиаши Хьюга не проронил ни слова, в отличие от дочери его осуждение проявилось в гробовом молчании. Он собрался выходить и, вспомнив, произнес:

— Неджи, навести госпожу Хару. Она слегла … вот уже неделю не выходит из дому.

Племянник впервые поднял глаза на него, потом смутившись, опустил взгляд и кивнул. Хиаши с каменным лицом покинул дом.

***

Неджи

Неджи посидел еще несколько минут, затем активировав бьякуган, увидел бабушку, лежащую в одиночестве. Она не спала. Он помрачнел, не хотелось снова видеть осуждение, но следовало идти.

По дороге к дому дяди ему повстречались несколько человек — слух о провале уже разнесся — они кивали в знак приветствия и тут же отводили глаза.

Что ж — вполне нормально, в их глазах он стал слабаком. Их горечь усиливалась осознанием, что тот, кого они ценили, звали гением, опозорен. Он, не сумев вернуть жену, дал украсть бьякуган своего первенца, и посмел живым вернуться домой. Да половина из них — хоть и не такие признанные таланты, и то предпочли бы убить себя, чем нести такой позор.

В глубине души Неджи не мог осудить их, на их месте он рассуждал бы сходным образом. Хьюга вошел в дом главы клана и, пройдя по коридору, постучал в дверь Хару. Она не ответила. Обычно бабушка звала его, прежде чем он успевал донести руку к двери.

Неджи приоткрыл створку двери. Седовласая куноичи смотрела в потолок. И молчала. Хьюга вошел, поклонился и закрыл дверь.

— Госпожа Хару… бабушка, — слова не находились.

Она заплакала. Неджи не помнил, чтобы когда-то деятельная и весьма шустрая куноичи пребывала в таком состоянии.

— Госпожа Хару, не надо, Хокаге…

— Плевать мне на того Хокаге, — Хару наконец заговорила. — Моё сердце болит. Ты знаешь, мы так ждали его.

Она снова заплакала. Терпеть ее слезы было тяжелее, чем холодное презрение господина Хиаши, возмущение Ханаби и порицание остальных Хьюга. Он обнял ее.

— Клянусь, мы вернем ее. Скоро. Пожалуйста, успокойтесь.

Хару помотала головой.

— Ох, Неджи, Ханаби призналась, хоть ей и нельзя было говорить, что это проклятые шиноби Облака. А если так, то они ни за что не вернут их. Бедные мои…

Неджи не мог винить Ханаби в том, что она проболталась бабушке. Хару слегла и никуда не выходила.

— Я верю, что скоро мы вернем Сакуру. И вы постарайтесь поверить ради них, — сказать большее он не имел права.

С тяжелым сердцем он поклонился и вышел.

Хотелось вернуться и посидеть в тишине, но ему следовало побыть на виду. Хьюга пошел в резиденцию Хокаге — дел у него там не было, но согласно плану Шикамару, враг мог скрытно наблюдать за ними и даже приблизиться.

Неджи брёл с опущенной головой. Из-за угла показались сенсей Гай и Ли, увидев Хьюга, оба поспешили к нему с расстроенными лицами.

— Неджи … — наставник Гай замолчал, послышались хлюпающие звуки.

Он поднял голову и увидел бывшего сенсея и друга детства — оба стояли и, обнявшись, проливали слезы.

— Учитель Гай … Ли … я верю, что мы найдем Сакуру, — так получилось, что он стал утешителем не в меру эмоциональных шиноби.

Его сверхактивный друг мгновенно переключился. Глаза Ли распахнулись.

— Да! Неджи-кун прав! Гай сенсей, нужно всей Конохой отправиться искать Сакуру-чан! — закричал на всю улицу бровастик.

— Ли! Ты — прав! Надо спешить к Хокаге! — и они наперегонки побежали к резиденции.

Неджи остолбенело стоял — эти двое умудрялись повергать его в шок спустя столько лет! Оставалось только предполагать, как они будут уговаривать Хокаге, отправиться на миссию.

***

Стемнело. К нему пришли Ино и Ко. С ними было сложно, почти как с Хару. Подруга безутешно плакала, а Ко безуспешно пытался успокоить ее.

— Что будет дальше?

Хьюга повторил то, что она слышала несколько минут назад:

— Хокаге отправит переговорщиков в Кумо, он готов заплатить похитителям большой выкуп за Сакуру.

— Но почему мы ждем? Почему Какаши-сенсей медлит, ведь она ему как дочь! Не прощу себя за то, что не пошла с вами! — она ударила по столику, за которым сидела, и тот затрещал.

Ко обнял ее за плечи.

— Завтра пойдем к Шикамару и поговорим. Неджи, ты устал, мы уходим.

За друзьями захлопнулась калитка. Хьюга вошел в спальню, лег на незастеленный футон и, не мигая глядя в потолок, пришел к выводу, что сегодня ему не удалось получить полезной информации — все были естественными и предсказуемыми.

В темноте и одиночестве он расслабился и вновь думал о Сакуре, вспоминая, как совсем недавно они сидели на той скамейке и смотрели на Коноху, плывущую в розовом мареве вишневых цветов.

***

Утром следующего дня Неджи вышел на террасу и чуть не столкнулся с Хинатой. Сестрёнка извинилась и опустила взгляд.

— Неджи, … мне очень жаль … — она всхлипнула, но взяла себя в руки и продолжила:

— Могу ли я чем-нибудь помочь? Я хочу пойти на поиски. Ханаби собирает клан в воскресенье. И, если надо, мы выступим кланом и спасем Сакуру, — сначала нежный голос дрожал, бывшая Хьюга зарделась, смущенная долгой речью, но закончила Хината твердо.

Неджи был благодарен ее преданности — она не осуждала, казалось, она — единственная, кто щадил его.

Хьюга проговорил заученный текст про выкуп и про переговоры. Хината кивнула и оставила сверток. Бьякуган не требовался, чтобы догадаться, что она принесла обед. Это было сутью Хинаты — прийти на помощь, поддержать в трудное время. Неджи в который раз задался вопросом: как могло произойти то, что в семье непреклонного Хьюга Хиаши расцвела эта добрая душа?

Жаль, в их военном клане доброта воспринималась проявлением слабости, нежели таланта. Он порадовался, что выйдя за Узумаки, Хината смогла реализовать мягкую силу — заботы и теплоты. Он благодарно поклонился, и она ушла. Неджи невольно проследил за ней бьякуганом. Выйдя за забор, ее плечи опустились, голова поникла, она поднесла руку к лицу, стирая слезы. Он вспомнил, как попытка шиноби из Скрытого облака украсть Хинату впоследствии привела к гибели его отца.

И вот спустя двадцать лет история грозила повториться, если они не разрубят этот узел окончательно.

***

Неджи медленно шагал по дороге. Впустую прошли еще два дня — осуждающие взгляды и презрение родичей надоели, никаких зацепок не появилось. Ничего не происходило.

Не выдержав отсутствия новостей, ноги понесли его к дому советника Нара.

— Неджи-сан?

Он обернулся — из-за погруженности в свои мысли он не заметил проходящую девушку Хьюга. Неджи узнал ее — та девчушка из команды Тэтсуо. Забыл, как ее зовут. На душе немного потеплело — он вспомнил давние тренировки и то, как часто в те дни ему досаждали маленькие ученики академии.

В последний раз они говорили, случайно столкнувшись на собрании клана — в тот раз они с удовольствием вспоминали детство и их общего друга, Тэтсуо. Говоря о бывшем сокоманднике, юная куноичи светилась гордостью за него. Тогда Неджи подумал, что после отмены традиции, по которой девушка Хьюга из Старшей ветви не могла выйти замуж за человека не из Хьюга, в ее жизни наверняка произойдут изменения. Поэтому она была так счастлива, догадался он и, в душе порадовался за них с Тэтсуо. Это было около трех недель назад … как близко, и как давно… Эти дни перевернули его устоявшуюся благополучную жизнь. На душе вновь стало скверно.

— Здравствуйте, Неджи-сан, — девушка подошла ближе. — Вы в порядке? Я слышала о том, что произошло…

Неджи кивнул, лицо выглядело осунувшимся.

— Да … сейчас мы ждем требований выкупа… — пробормотал он, глядя под ноги.

Хьюга чувствовал себя униженно, признавая свою ничтожность перед девушкой, для которой был героем детства.

— Неджи-сан, всё наладится, у вас всё получится, — девичий голос зазвенел, он поднял глаза и увидел сочувствие во взгляде.

Она сопереживала. Хьюга кивнул в знак благодарности. Его память, наконец, подсказала ее имя.

— Спасибо, Саюри, — оказывается, не одна Хината умела сопереживать человеку в момент слабости.

— Прошу вас, верьте в хорошее, — произнесла она на прощание, в голосе слышалась искренняя попытка приободрить его.

Девушка поклонилась.

Неджи выдохнул и пошел дальше. Общение с Хьюга требовали повышенного самоконтроля — они все были прекрасными чтецами по лицам, уникальное зрение делало их чуткими к несоответствию мимики, жестов, выражения глаз, которые выдавали истинные чувства собеседника.

К счастью, сейчас его подавленность была неподдельной, он по-настоящему переживал.

Неджи застал Шикамару в одиночестве на террасе за партией сёги. Хьюга сел рядом, ожидая, когда друг, решив очередную головоломку, начнет говорить.

— Новостей нет, — полувопросительно, полуутвердительно произнес, наконец, гений.

— Да, ничего подозрительного: Хиаши презирает, Ханаби злится и собирает клан, чтобы отомстить Скрытому Облаку, Хината жалеет, всё ожидаемо и совершенно обычно … госпожа Хару слегла от горя, — Неджи ощущал вину перед старушкой: в его власти было успокоить ее, и он разрывался, защищая жену с ребенком, одновременно отнимая столько сил у бабушки.

Шикамару кивнул, эти всегда были вне подозрений, но могли невольно выдать сведения врагу.

— М-м-м, да, проблематично, — промычал он, но продолжил более четко.— То, что эти дни прошли безрезультатно — нормально, противник должен разведать ситуацию, убедится в безопасности прежде, чем высунуть нос наружу. Надо проследить, кто захочет стать главой госпиталя, я поговорю с Ино, пора ввести ее в дело. Возможно, кто-то желает занять место главного ирьенина. Из доноса АНБУ ясно, что Облако хотело получить бьякуган, а наш шиноби хотел избавиться от Сакуры. Отсюда следует, что она мешала ему. Возможно, зная, что после рождения ребенка она снова займет место главы госпиталя, тайный враг решил воспользоваться ее временной … слабостью.

Неджи подумал, что искать врага среди коллег Сакуры — мысль весьма странная, однако вразумительных версий сам он предложить не мог. У Сакуры не было значительного имущества и наследников. Ей принадлежал старый дом ее родителей, но сейчас он простаивал и, появись наследники, проблем с этим не было бы.

Оставалось положиться на хитроумного Нара.

— Всё произойдет в ближайшее время — готовься. Вскоре мы заметим рябь на воде — потерпи.

— Надеюсь.

***

Домик в лесу

Днем она старалась не выходить наружу, несмотря на глухой лес, окружавший дом, они с Саем решили, что так будет лучше. Свежий лесной воздух легким ветерком наполнял комнату сквозь открытые ставни. За проведенные здесь четыре дня, комната приняла более жилой вид, зеленоглазая постирала белье и аккуратно расставила мебель. Быт с Саем оказался на редкость удобным — шиноби, в силу своего ремесла довольно самостоятельны. А Сай был к тому же одиночкой — собранным и неприхотливым. По утрам она замечала у очага вскипевший чайник и теплый завтрак. Она же брала на себя приготовление обеда и ужина.

Вечерами они выходили и сидели на небольшом крылечке, закутавшись в теплые накидки. Обычно они были заняты беседой: в основном Сай задавал вопросы, и поначалу ей былонеловко. Зачастую он затрагивал личное, но со временем она научилась говорить свободнее.

Вот и сейчас юноша, чьё бледное лицо казалось почти белым из-за яркой луны, спросил:

— Когда он родится?

— Примерно через месяц, — Сакура посмотрела на живот.

Ее беспокоила возможность остаться тут надолго и, кажется, Сай это почувствовал.

— Говорят, дети чувствуют настроение матери, это правда?

Она пожала плечами.

— Не знаю, я бы не хотела, чтобы это было так. В последнее время я много нервничала и боялась.

— Это правда, что он сильно толкается?

Сакура негромко засмеялась.

— Еще как! Ой! — словно желая вклиниться в разговор, малыш неожиданно пнул ее.

Она быстро взяла руку Сая и положила на свой живот. Ребенок продолжал шевеления, перебирая конечностями и, наконец, снова довольно сильно пихнул ее.

***

Сай почувствовал вполне ощутимый толчок, его глаза, расширились от удивления — опыт, определенно, стал открытием. Конечно, он знал, что такое беременность — он же не дурак,но будучи одиночкой, он не задумывался над этим. Да и не было у него беременных подруг, которые запросто позволили бы трогать свой живот.

— Это поменяло что-то в твоей жизни?

— Мне кажется, что многое, — розоволосая подруга помолчала. — Я стала и слабее, и сильнее. Не знаю, как объяснить. К примеру, я не могу драться, и даже ходить быстро уже не могу. В плену я опасалась за него и не использовала всю силу, чтобы случайно не навредить Я стала осторожнее. И это делает меня слабой. Но также я готова его защищать и многое вытерпеть ради него… И в этом я стала сильнее.

— Я слышал, что некоторые мужчины ревнуют жен к детям.

Сакура удивленно смотрела на него, словно подобное не приходило ей в голову.

— М-м-м, я не знаю, а почему ты спросил? — искренне поинтересовалась она.

— Может Ино разлюбила своего мужа, ребенок-то у нее уже есть, — как что-то очень простое объяснил Сай.

— Но …, Сай, для матери естественно любить ребенка, но это не значит, что она будет меньше любить своего мужа.

Ее щеки покраснели — она прикусила губу.

Сай вздохнул — почему он не может выкинуть эту блондинку из головы?

***

В пятницу Неджи вновь сидел у Шикамару на террасе. В последний раз они виделись два дня назад. Хьюга не мог похвастаться ничем новым, а тут еще вдобавок, Нара сообщил ему, что Киба с Акамару заболели, и в ближайшее время их чуткие носы им не помогут. Хана лечила их и даже на порог не подпускала посетителей. Новость была горькой — на Инузука возлагались большие надежды.

В молчании текли минуты, наконец, Хьюга предложил:

— Я не могу больше ждать. Сакура должна скоро родить, ей нужен уход, а вместо этого …

Нара бросил предостерегающий взгляд, сделал жест молчать.

Хьюга осёкся — понял, что даже здесь за ними могли наблюдать.

Вместо этого Нара лениво спросил:

— Помнится, ты говорил, что Ханаби грозилась собрать Хьюга, и как скоро собрание?

Неджи передернул плечами, он был на взводе — дни пустого ожидания вымотали его хуже, чем погоня.

— В это воскресенье — через два дня. Я буду выступать против — сам знаешь почему.

Молодой стратег кивнул.

— Да, если клан пойдет войной на деревню Скрытого Облака, случится катастрофа, и отвечать придется нам, а то и всей Конохе. Ты прав. Обязательно будь там и не дай им наломать дров.

Неджи покачал головой — после позорного возвращения вряд ли к его словам будут прислушиваться как прежде.

***

Домик в лесу

Вечером, сидя на облюбованном ими месте Сакура спросила:

— Сай, хочу спросить …

Он кивнул.

— Ты думал когда-нибудь, что сможешь полюбить другую девушку?

— Да, — его голос, как всегда, не выражал чувств.

— Скажи… почему ты бы хотел полюбить кого-то, не Ино?

— Я хотел бы стать счастливым, жить вместе, заботиться … ну, ребенка когда-нибудь тоже, — он покосился на ее живот.

— То есть, ты хочешь свою семью?

— Да.

— Скажи, а что ты мог бы сделать, чтобы полюбить кого-то еще?

— М-м-м, больше обращать внимания на девушек, которым я нравлюсь, познакомиться с кем-то из них, наверное? — Сай сам перечислял возможные способы. — Наверное, следует научиться говорить комплименты и ходить на свидания — это я читал в книге.

Она кивнула, что же, неплохо.

— Ты можешь назвать главные причины быть с любимой девушкой?

— Я устал быть один… хочу любить… и чтобы она провожала меня на задания и ждала возвращения…

— Да… понимаю. Это важно для тебя сейчас?

Он опустил голову.

— Я… хотел бы такую семью, как у вас.

Сакура удивиленно приоткрыла рот и даже порозовела. Она считала себя счастливой женой, но отнюдь не считала свою семью идеальной.

— Тогда последний вопрос. Ответь на него мысленно, главное, ответь себе честно.

Брови друга заинтересованно приподнялись.

— Что ты сделаешь, когда мы вернемся в Коноху?

Сай задумался. Мозг шиноби выстроен так, что осознавая цель, методы и причины, он наилучшим образом реализует их, исходя из обстоятельств конкретной ситуации. Цель была ясна. И мысли начали выстраиваться в план.

Художник сам не заметил, что во время беседыу него поменялось отношение к Ино, он мягко — без вины и обиды вывел ее из сознания, переключив внимание на поиск девушки, нарисованную своим воображение.

Сакура улыбнулась. Этой технике она научилась у той самой блондинки, которая на долгие годы завоевала сердце странного красавчика.

Проснувшись утром, она обнаружила на прикроватной тумбочке рисованный чернилами портрет. На рисунке она сидела на их крылечке, закутанная в плед, устремив глаза к звездам и луне.

***

Задолго до рассвета, когда улицы Конохи еще оставались пустыми, из ворот деревни вышел Киба, ему предстояли почти целые сутки пути, и он был рад возможности размяться. Конечно, он уже давно не мальчишка — но его активный жизнерадостный нрав не мог долго находиться на одном месте. Последняя неделя утомила шиноби именно бездельем и неопределенностью. Но сейчас его подстегивала важность задания. Он — сильный и ловкий предвкушал.…жалея лишь об одном: Акамару пришлось оставить в деревне. Шиноби вздохнул — ничего не поделаешь.

Полуденное апрельское солнце начало припекать, и он нырнул в тень деревьев. Прыгая с ветки на ветку, Инузука пробирался в самую глубину густого леса.

Собрание Хьюга

Суббота

Неджи проснулся с тяжелым предчувствием, он активировал бьякуган и проверил состояние Хару. Как и накануне она лежала у себя, Ханаби сидела рядом. Хьюга решил навестить бабушку.

***

Он вошёл в спальню Хару. Она лежала в постели, ни на фун не сменив положения.

— Как вы себя чувствуете?

Бабушка не ответила.

— Не ела со вчерашнего дня, — в шёпоте Ханаби Неджи услышал слезы.

Вина и стыд залили жаром щеки.

Он присел у изголовья, сестрёнка угадала его желание уединенности. Бросив обеспокоенный взгляд, она все же вышла.

Неджи собрался с мыслями и тихо начал:

— Помню, четыре года назад я лежал после болезни и вы сказали, что надо вовремя говорить близким о чувствах. И тогда вы сказали, что любите меня. Впервые, — внук замолчал.

— Я люблю всех вас… я и его успела полюбить, — слабый голос бабушки звучал трагически, скупые слезы поползли по морщинистым щекам.

***

Хару

Она знала, что попав в руки к шиноби Облака, ребенок даже если они оставят живым, будет навсегда потерян для них. Если Коноха объявит войну, они всё равно не отдадут его, а просто убьют младенца, и вырежут глаза Хьюга. Это знали все, потому Хокаге до сих пор не связался с Райкаге. Эта боль разрывала старое сердце. Хару, действительно, полюбила малыша. Почти каждый день навещая Сакуру, она видела его чакру, для нее он был живым и настоящим Хьюга с того момента, когда ей стало известно о беременности снохи.

— Я не виню тебя, Неджи, но у меня не осталось причин задерживаться на этой земле.

— Бабушка…

Но она продолжала, помотав головой.

— Я думала, что потерять мужа — это больно, но потом погиб мой любимый сын — твой отец, и мне казалось, что ничего хуже уже быть не может. Но я была еще не так стара и у меня оставались вы — маленькие внуки. А теперь, вы выросли, а я постарела, так скажи для чего мне цепляться за жизнь? — боль сквозила во всем — глазах, голосе, выражении лица.

— Бабушка, не могу рассказать вам всё, но скажу одно — я клянусь, что мы вернем ее. И вы должны быть здоровы, встречая Сакуру, помогите ей с нашим сыном — ведь никто лучше не сумеет воспитать настоящего Хьюга. Я… тоже хочу сказать, что вы очень дороги… мне, — он замолчал.

Она мысленно повторила его слова.

— Прошу вас, бабушка, поешьте.

— Неджи, ты поклялся? — голос был полон недоверия, она, пытливо — по-хьюговски вглядывалась в его лицо.

Хару знала, что идти в деревню Облака с малой группой, было сродни смертному приговору для команды.

— Что ты задумал?

— Я был обязан молчать. Пожалуйста, сохраните мои слова в тайне. Только знайте — вам есть ради кого жить.

До Хару медленно доходило — внук никогда не бросался пустыми обещаниями. Она, пристально глядя на него, медленно кивнула. Неджи сходил на кухню и попросил Ханаби принести завтрак.

***

Ханаби

Ханаби удивилась и обрадовалась, впервые за последние дни она посмотрела на Неджи без осуждения и возмущения. Она была благодарна за то, что он достучался до бабушки. Семейные узы всегда были важны для неё, а после замужества и ухода из клана Хинаты, Хару и Сакура стали для нее самыми близкими.

— Неджи, — Ханаби обратилась к нему с просьбой. — Ты мог бы побыть с бабушкой после обеда?

Брат согласился.

— Спасибо. Мне нужно встретиться кое с кем, но не хотелось оставлять бабушку без присмотра.

Неджи предположил, поддерживая разговор:

— У тебя свидание?

Ханаби вспыхнула: ей не до глупостей сейчас!

— Нет! — она не собиралась обсуждать личную жизнь. — Я должна поговорить с Саюри, помнишь ее? У нее закончился договор на дальние миссии, и теперь она ищет, чем заняться в клане. Говорит, родители постарели, и она хочет быть поближе к ним.

— А-а, да, я видел ее недавно, — он вспомнил точёную фигуру и большие серебристо-белые глаза.

— Как глава я вынуждена общаться не только с седыми старейшинами, но и решать проблемы молодежи, — пожала плечами Ханаби.

***

Ино

После полудня в госпиталь явился Нара с перевязанной рукой. Блондинка обходила палаты — проверяла работу отделений. Увидев перебинтованного Шикамару, она нахмурилась и повела его в кабинет. Там Ино развязала бинт и, убедившись, что рука в порядке и друг не ранен, вопросительно воззрилась на него.

— Есть разговор, — как ни в чём не бывало бросил он.

— У тебя новости? — Ино быстро соображала, а с бывшим сокомандником они понимали друг друга с полуслова.

— Запри дверь. Здесь могут быть уши, потому примени технику, — понизил он голос.

В детстве и юности они прибегали к дзюцу Яманака при риске быть подслушанными при передаче секретных сведений.

Она послушно заперла дверь и указала другу на лавку. Тот послушно лёг.

Ино достала широкие ленты и привязала себя к креслу.

— Не двигайся.

Мгновение — и разум Нара открылся Ино. Шикамару встретил ее там — он не дал ей полный контроль над сознанием, а принял как свою гостью.

— Показывай.

Картинки стали сменять одна другую: Шикамару показал, как они настигли похитителей — Ино от облегчения чуть не разрыдалась прямо в его сознании. Затем она поприсутствовала на собрании, в ходе которого было решено искать сообщника похитителей в Конохе. Прочитала допрос АНБУ, ужаснувшись тому — какую судьбу готовили Сакуре и ребенку. У нее задрожали руки — после родов, по условиям сделки Сакуру ждала смерть. Нара не скрыл того, что Сакура под защитой Сая скрывается в лесу. И, наконец, дал послушать догадку о возможном предателе из госпиталя.

— Ино, это сверхсекретно, даже Ко не должен ничего знать. Никто. Любой может случайно выдать тайну, и тогда преступник станет опаснее для Сакуры. Присмотрись, кто в госпитале мог мечтать о месте главного?

— Заведовать госпиталем — это не столько привилегия, сколько головная боль. Слишком ответственный пост, я не знаю никого, кому хотелось бы нести это на себе.

— Ино, я настаиваю — понаблюдай.

— Хорошо, поняла.

— Если ты проболтаешься…

— Обижаешь.

— И еще один вопрос…

Передав нужную информацию и выслушав инструкции, блондинка кивнула и, спустя миг вышла из сознания Нара.

***

Шикамару

Он открыл глаза и увидел Ино, свисавшую на широких лентах. Шиноби подошел, аккуратно развязал ее и перенес на лавку.

Через пару минут, мастер дзюцу Яманака очнулась, голубые глаза лучились радостью. Он, наклонившись, прошептал на ухо:

— Никому…

***

Наступило воскресенье. Неджи проснулся до рассвета. Мысли не давали покоя и забыться сном — в голове крутились слова Шикамару о предателе, глаза и шепот Сакуры: «возвращайся за нами», плач госпожи Хару. Повинуясь порыву, хотелось бросить все и отправиться за женой, а потом он обрывал себя — а что дальше, разве хочет он всю жизнь бояться за нее и подозревать в каждом врага?

Неджи побрел на кухню и по привычке приготовил завтрак — есть не хотелось, но занятие отвлекало.

Хьюга вновь с досадой помянул Шикамару — сколько еще ждать? Еще несколько дней и он не выдержит, шиноби сжал кулаки и стиснул зубы — близился срок появления на свет долгожданного сына, и где он родится? В заброшенной хижине посреди леса. И кто будет рядом с Сакурой?

Закрыл глаза и вздохнул, смиряя себя, он вспомнил радость и облегчение в миг обнаружения чакры Сакуры и в момент, когда смог ее обнять. Неджи улыбнулся. Слава Небу, Сакура в безопасности, и шиноби Облака не захватили ее.

Собрание было назначено на полдень. Неджи был точен. Но почти все места в зале были заняты. Десятки белых глаз устремились к нему — многие из них излучали гадливость и пренебрежение. Ему оставалось одно — проявить выдержку.

Неджи занял место в первом ряду. Пропуская его, многие недовольно поджимали губы, в зале прокатился возмущенный шепот. Потерявший лицо шиноби — как он смеет садиться на центральное место, отдав врагу глаза собственного ребенка! Только почитание традиций и воспитание Хьюга не дали им бросить оскорбление ему здесь — на глазах клана. По обе его руки остались свободные места - не желая позорить себя соседством, Хьюга сторонились его.

Ко поднялся с места, где сидели его отец и брат и пересел к нему. Неджи опустил глаза: жест преданности, растрогал его больше, чем он ожидал, несколько секунд спустя он услышал легкий шорох сминаемого платья — рядом опустилась Хината.

Вошла Ханаби, позади нее шествовал господин Хиаши — они заняли свои места, и лица их стали торжественно-решительными.

Глава Хьюга взяла слово:

— Собрание включает единственный вопрос — как поступит клан после того, как шиноби Облака выкрали члена семьи Хьюга и ребенка, обладающего Кеккей Генкаем рода? Вы всё знаете — и мне не нужно пересказывать. Я спрашиваю — кто готов выступить со мной против шиноби Облака? Сначала выскажутся старейшины, а затем все, кто пожелает. Мое мнение — мы должны отомстить.

После Ханаби выступили старейшины. Голоса разделились: сторонники нанесения жесткого ответного удара взывали к тому, что бездействие воспримется как слабость и риск повторения резко повысится; они были готовы хоть завтра встать к оружию. Им возражали те, кто высоко оценивая силы Хьюга, все же сомневались — в случае объединения сил шиноби Облака да еще и на чужой территории Хьюга не смогут добиться победы. Это сильно и надолго обескровит клан. Нашлись и такие, кто поддерживал точку зрения Хокаге о необходимости вести переговоры, и лишь в случае неудачи выступить войной.

Лицо Ханаби выражало возмущенное негодование — она ждала беспрекословного согласия, однако, старейшины тянули с решением.

Наконец, она предоставила слово желающим. Неджи встал первым и прошел на место выступающего, окинул взглядом соклановцев.

— Знаю, многие осуждают меня за то, что я не спас супругу и покарал преступников, — слова шли с огромным напряжением, он с трудом разжимал челюсти. — Я прошу — пока есть хоть малейшая надежда на сохранение жизней моей жены и сына, не выступайте войной против Скрытого Облака.

В зале прокатился презрительный шепоток — этот Хьюга верно, помутился рассудком, если верит, что его жена еще жива! Как он не понимал — после пересечения границы шансы Сакуры остаться в живых исчезли?

Неджи слышал тот гул — он поднял глаза и громко произнес:

— Я повторяю просьбу — пока нет доказательств ее гибели, мы обязаны вести переговоры, война не вернет мне живых супругу с ребенком, а лишь унесет ваши жизни…

Дверь зала открылась, и на пороге появились Сай и Шикамару, вид у художника был плачевный — пыльная одежда с пятнами засохшей крови, лицо со следами драки.

Неджи, увидев его, остановился на полуслове, его пронзило молнией — Сай оставался охранять Сакуру!

Побледневший, как полотно, Хьюга сорвался с места и, не обращая внимания на возмущенных родичей, помчался к выходу.

Сёги Шикамару

«Королевский генерал»

Этим субботним утром Сакура проснулась затемно и отчего-то не смогла вновь заснуть, тяжело переворачиваясь с бока на бок. Подумала, что нет никакого смысла мучиться дальше, окончательно просыпаясь. Некогда просторное платье теперь было впритык. Сакура всерьез прикинула, можно ли рискнуть и отправить Сая в Коноху, чтобы купить ей новое? Вовремя одумалась — во-первых, ему нельзя мелькать в Конохе, тем более на людном базаре, во-вторых, у них совсем не было денег.

Зеленоглазая поразилась себе — неужели, и вправду, беременность делает женщину немного… м-м-м… неразумной? Она покачала головой.

Умывшись, прошла на кухню, решив порадовать друга завтраком — вчера из Конохи по специальному приказу Хокаге, появился безликий АНБУ и оставил им свиток с продуктами.

Сакура приготовила салат для себя и пожарила яичницу со свежей лепешкой для Сая, и вдруг увидела его, пробегающего мимо кухни, он на бегу завязывал пояс наскоро накинутого кэйкоги. Розоволосая встревожилась — поведение друга нельзя было назвать обычным — в покое он действовал незаметно и уж точно не скакал по дому полуодетый.

Она последовала за ним на крыльцо.

— Сакура — марш домой, — почти как ребенку бросил Сай.

— Но …

— Мне тебя затащить?

Чувствовалось— он не шутил.

Стало совсем неспокойно: что происходит?

***

Воскресенье в зале собраний Хьюга

Подбежав к Саю и оттащив по коридору подальше от зала, заполненного родственниками, Неджи схватил его за грудки.

— Что произошло?! — он не смог понизить голос, в тишине его слова, казалось, услышали все.

Сай молчал.

— Говори! — Неджи совершенно не контролировал себя, он активировал бьякуган, лицо превратилось в пугающую гримасу. — Отвечай, что случилось!

— Неджи, оставь его, тебе нужно поторопиться, — послышался голос Шикамару, и его рука легла на плечи Хьюга.

— Я хочу знать, почему он здесь и что с …

— Неджи! — голос Нара перестал источать спокойствие, он предостерегал. — Не здесь…

Светлоглазый схватил Сая и выволок наружу из здания — тот нисколько не сопротивлялся, сердце Хьюга выстукивало неровную дробь — что же произошло?!

— Где она?

— Некогда болтать — иди с ним, — Нара озабоченно посмотрел на небо. — Вы должны успеть.

— Шикамару, хоть ты не будь дураком — скажи правду!

Нара серьезно посмотрел на него:

— Не теряйте времени, уходите скорее, Сай расскажет тебе всё по дороге.

***

После выходки Неджи в зале собраний повисло молчание. Очевидно, произошло что-то серьезное. Ханаби взяла слово:

— Если никто больше не имеет желания выступить, то я закрываю собрание. Нам не удалось прийти к общему решению. Я оповещу, когда состоится следующее заседание.

Зал не ответил — ситуация была из ряда вон. Хьюга, всегда действующие по правилам, не знали как реагировать. Ханаби встала и, поклонившись присутствующим, вышла из зала. Следом безмолвно пошли остальные.

Хината вышла на улицу вместе с Ко, остановившись, она робко спросила его:

— Что же теперь будет? — красивые серебристо-лиловые глаза были неспокойны, Ко и сам был растерян.

Хината отправилась в дом отца поговорить с Ханаби.

Остановилась у двери кабинета и спросила:

— К тебе можно, Ханаби?

— Заходи, — глава клана была заметно расстроена.

— Скажи, что всё это значит?

Ханаби раздражённо пожала плечами. Мало того, что клан не поддержал ее в вопросе с шиноби Скрытого Облака, так еще и брат вконец смазал всё.

— Неджи никогда не вел себя так …

— Х-м-м. Я не знаю, что там произошло, но это что-то …

Куноичи переглянулись — ну конечно, это что-то было связано с Сакурой…

***

Шикамару проводил из Конохи Неджи и Сая; едва выйдя из ворот деревни, Хьюга вновь набросился на спутника с вопросами:

— Ты скажешь мне, наконец?

— Неджи, успокойся, я сам толком ничего не знаю…

— Что? — Неджи думал, что готов ко всему, но этот ответ ошарашил его. — Не знаешь?

— Шикамару сказал, нам нужно побыстрее уходить из Конохи и не спрашивай почему — я не знаю.

— Ты спятил! Я спрашиваю, почему ты вернулся? — Хьюга был на грани.

Кулаки чесались. Хотелось врезать этому скудоумцу Саю.

— Где Сакура?

— Не могу сказать, Шикамару не велел, — ответил безучастный голос Сая.

Неджи сдался. Одно успокаивало — в случае худшего Шикамару сказал бы ему правду.

Он сделал вдох.

— Она в порядке? Кивни, если нельзя говорить, — он говорил медленно и размеренно, едва ли не по слогам, будто тот был умалишенным.

— Когда я уходил, у нее было всё хорошо, — безразлично пожал плечами собеседник, сказав это как самую обычную вещь.

— Ты — идиот?! Раньше не мог сказать? — обескураженный Неджи переставал, что-либо понимать.

— Я — не идиот. Во-вторых, наш командир — Шикамару. И он велел не раскрывать рта в деревне Листа. В-третьих, даже здесь я скажу, где она. Это приказ командира.

— Зачем ты оставил ее одну?

— Она не одна.

— Клянусь, если не начнешь нормально говорить — я за себя не ручаюсь! — вновь взорвался Хьюга.

Сай пожал плечами.

— Чего вы вечно хотите от меня? Сами задаете странные вопросы и сами же злитесь, получая ответы.

Повторяя интонацию Неджи, он терпеливо разъяснил:

— Ты спросил, где она — но мне нельзя говорить об этом. А вот о том, что я оставил ее с надежной охраной — про это Шикамару не запрещал рассказывать, вроде бы.

У Неджи отлегло от сердца, он выдохнул.

Но, что задумал Шикамару?

***«Летающая колесница»

Сперва Сай и Неджи бежали по дороге, но вот уже некоторое время они пробирались в чаще леса. Здесь не работала техника быстрого перемещения — слишком густыми были заросли. Внимательно проглядывая бьякуганом пространство впереди и по сторонам, Неджи не думал, что опасность может идти за ними по пятам.

***

Молодой шиноби вышел из Конохи вслед за Неджи и Саем спустя час. За пределами деревни он преобразился — представ в костюме защитного цвета. Лицо его было скрыто маской змеи. Двигался он легко и стремительно — по телу гоняла энергия чакр, а молодые мышцы были закалены постоянными тренировками. Переоблачившись, таинственный преследователь заметно ускорился — неизвестно каким образом, но он правильно угадал направление, в котором скрылись шиноби Листа.

Пробежав некоторое расстояние, он остановился, как будто сомневаясь, но затем решительно вступил в лес. Спустя некоторое время шиноби почувствовал на отдаленном расстоянии двух людей — парня и девушки, они обнимались — их чакры были так близки, и шиноби фыркнул. Главное, не нарваться на диких зверей, а влюбленные сельские парочки — ему не помеха.

***

Тем временем Хьюга торопился, но видя, как устал Сай, предложил:

— Скажи, куда идти, я пойду один, тебе нужно восстановиться.

Бледнолицый шиноби покачал головой:

— Мы должны быть вместе. Так сказал Шикамару.

— Ты еле идешь, а я не могу ждать.

Сай сжалился

— Неджи, с ней всё в порядке, успокойся. Сейчас нужно увести его за собой.

От неожиданности Хьюга, едва не упал с ветки.

— Шикамару…

В голове всплывали слова Нара «… когда там собрание?», «… обязательно будь там, отговори их», и образ явившегося Сая в момент, когда его уход самым неуместным образом привлек внимание всех Хьюга… и его молчание, выведшее Неджи из себя так, что он кричал на всё здание.

— Так куда мы идем? — тихо пробормотал Хьюга, прийдя в себя.

— Это неважно, мы — приманка, — шепнул Сай. — Пока мы идем, а он следует за нами — мы в верном направлении.

Неджи включил бьякуган с круговым обзором, не поворачивая головы, осмотрелся, охватывая зону позади — и увидел шиноби на расстоянии около половины ри — его чакра мелькала, приближаясь. Хьюга едва не развернулся, но Сай вовремя спросил:

— Ты видишь кого-то?

Неджи мрачно подтвердил. Сай прыгнул на следующую ветку:

— Дадим ему сократить расстояние.

Через несколько прыжков, старательный Хьюга чуть снизил скорость, еще немного и Неджи сделал вид, что оступился и упал на землю. Художник притворился, что помогает ему. Неджи вновь активировал бьякуган, но заметил, что шиноби развернулся и начал отдаляться — похоже, что он их раскусил.

Светлоглазый шиноби выругался.

— Он уходит!

Оба вскочили и помчались назад. Спугнув врага, они рисковали утратить возможность разоблачить этого подонка.

Сай крикнул:

— Видишь его?

— Нечетко, но я вижу огоньки его чакр.

Золото

Сай вынул свиток и кисточку и одним движением, как умел только он, начертил птицу. Пара секунд и они взлетели над лесом. Глаза Хьюга направляли Сая, не способного видеть беглеца среди деревьев, да в сгущающихся сумерках.

Удивительно, казалось, таинственный шиноби знал о преследовании — он заметно ускорился и теперь отчаянно мчался в сторону Конохи.

Неджи в который раз благодарил Небо за технику Сая, это был именно тот инструмент, что обеспечил им превосходство. Он благодарно взглянул на товарища и увидал мертвенно бледное лицо. Парень извиняющимся тоном предупредил Неджи:

— Снижаемся…

Птица приземлилась, разбрызгиваясь и стекая на землю чернильными каплями. Сай в изнеможении распластался.

— Вот сейчас, я — все…

Хьюга кивнул — он вернется к товарищу, но сейчас его цель — впереди. Он кинулся, стараясь не упустить из виду шпиона. Шиноби был ловок, но Хьюга решил отомстить ему за всё зло — он настигнет его и убьет.

Кэйма (Конь)

Бьякуган уловил чакру, стремительно приближавшуюся к противнику справа, но не успев распознать, кому она принадлежит. Хозяин чакры снес убегающего врага. Они покатились кубарем по земле, Неджи, приближаясь с каждой секундой, вдруг узнал хозяина второй чакры — Акамару!

Хьюга понял план Шикамару. Всё время пока живцом были они с Саем, за предателем следили со стороны Конохи. Неджи горел нетерпением снять покров тайны. Но враг не собирался сдаваться, кажется товарищу Кибы изрядно доставалось. Неджи слышал звуки боя, пёс рычал, но рев перемежался визгами боли. Бьякуган показал пострадавшие чакры Акамару, каналы их были повреждены. Неджи внутренне пообещал помочь верному товарищу в восстановлении чакры. Но на первом месте была схватка с предателем.

Тому удалось оттолкнуть от себя огромного пса, но было заметно, что и Акамару хорошенько потрепал его. Шиноби кособоко отползал, выравнивая дыхание. Неджи видел его уже без бьякугана. Он готовился драться, но перед тем как убьет его … он желал посмотреть ему в глаза.

Хьюга шел к маскированному шиноби. Тот, увидев его медленно выпрямился и … опустил руки — отказываясь от боя. Хьюга не был наивен, он и ни на секунду не обманулся — наверняка, враг задумал хитрость. И в самом деле, не дожидаясь боя с Хьюга, худой и ловкий шиноби развернулся, сделал отчаянный прыжок и помчался из последних сил.

Включив бьякуган Неджи, он рассмотрел, наконец, энергию чакр предателя вблизи. И опешил. Смысл увиденногоупрямо ускользал от понимания. Он узнал эту чакру и вздрогнул.

— Что …

Перевернутая стрела

Неджи, ошарашенный открытием, преследовал убегающего — тело двигалось механически, тогда как мозг буквально взрывался. «Не может быть!», «Почему?» — это было невозможно понять…

Расстояние сокращалось, он настиг его, все еще не веря.

Шиноби неожиданно сбавил ход. Хьюга приготовился к драке, шиноби развернулся и медленно рассмеялся — смех выходил странный — отрывистый, вымученный и неестественный, неожиданно он достал кунай и замахнулся. Неджи приготовился к атаке. Однако, включенный бьякуган за долю секунды заметил, что кунай двинулся странно — шиноби направлял его к себе!

Раздался резкий крик:

— Ино!

Тело шиноби подломилось и рухнуло без чувств. Кунай так и не обагрился кровью, сейчас он валялся рядом с его рукой, Хьюга подошел и отшвырнул его подальше. Затем наклонился и сорвал маску с лица шиноби — до сих пор не веря, он молча всматривался в него.

Потом связал пойманному противнику руки и ноги. То был враг.

Послышались тяжелые шаги — он поднял глаза и уже ничему не удивляясь, узнал Шикамару с бесчувственной Ино на руках.

Подойдя к Неджи, молодой советник Шестого устало вздохнул:

— Успели. Жива?

Тот без слов коротко кивнул. На душе было паршиво.

— Почему?

Шикамару пожал плечами. Придерживая бывшую Яманака, он попросил Неджи расстелить плащ на земле и аккуратно уложил подругу.

— Скоро узнаем.

— Как ты понял?

— Я устал. Поговорим, когда все соберутся. Не хочу повторять по сто раз, — лениво протянул Нара, закуривая.

Он сел на плащ рядом с Ино.

Неджи проговорил в пустоту:

— Несколько минут назад я готовился убить этого… человека, кем бы тот не оказался. А сейчас — я ничего не понимаю. И при чем здесь Сакура?

Шикамару зевнул.

Неджи ждал пробуждения Ино, но вспомнив про Акамару, направился к нему. Он увидел лежащего и тихо поскуливающего раненого пса под деревом. Активировав родовой Кеккей Генкай, Хьюга разглядел пострадавшие каналы чакры Акамару. Еще бы! — враг их отлично видел… Неджи снова помрачнел при мысли о предателе.

Пес попытался встать, но Хьюга, погладив белую шерсть, прошептал успокаивающе, надеясь, что тот его поймет. Он надавил на особые точки — помогая восстановить поток энергии. Получалось не очень хорошо, но достаточно, чтобы компаньон Инузуки перестал скулить. Акамару был не в состоянии вернуться в деревню. Хьюга вновь погладил пса-шиноби:

— Потерпи, я скоро вернусь к тебе.

Ему не терпелось узнать цель врага.

Он отправился к Шикамару за ответами.

Все молчали. Связанный ниндзя сидел. Длинные чёрные волосы — отличительный знак его семьи после погони и драки с огромным псом в беспорядке скрывали половину лица. Неджи передернуло, даже если бы все лицо было скрыто — на близком расстоянии чакру Хьюга было невозможно спутать.

Бывшая Яманака тоже смогла сесть, но её до сих пор поддерживал Нара.

Стояла ночь. Не совсем пришедшую в себя Ино начала пробирать дрожь от сырости и вечерней прохлады. Неджи собрал хворост и развел небольшой костер.

Блондинка отогревалась. Через некоторое время ее глаза приобрели привычное выражение — внимательное и пытливое, оставаясь при этом, готовыми вспыхнуть искрами лукавых смешинок.

Неджи занимался костром, на душе скребли кошки — он как никогда был близок к правде, но сейчас она грозила повторно пошатнуть его приверженность большой семье.

Во второй раз он встретился с предательством большой семьи, готовой принести в жертву его близких. Двадцать лет назад это был отец, сейчас — жена. Неджи вспомнил, чем могла закончиться попытка похищения Сакуры, если бы… не техника Сая, выносливость Кибы и Акамару и ум Шикамару.

В нем закипала ненависть. Он старался не смотреть в сторону связанной фигуры предателя. Хьюга отводил глаза, подавляя желание учинить расправу. «Почему?».

Костер потрескивал, освещая лица шиноби, рядом лежал раненный пес, которого Неджи привел, после очередной попытки восстаноить каналы чакры. Послышался шорох — из кустов, видимо, ориентируясь на отблески огня, нетвердой походкой вышел Сай.

Шикамару с Ино обрадовались, разбавив улыбками мрачность Хьюга. Художник кивнул и присел у костра, его лицо было бледным и спокойным как обычно. Неджи уставился на Шикамару, тот пожал плечами:

— Полагаю, полный отчет мы сделаем в кабинете Хокаге, а сейчас я отвечу только на один вопрос.

— Почему, с какой целью? — голос его прозвенел в гробовой тишине.

Вместо Шикамару ответила Ино. Она не подбирала слова, ответ вышел сам по себе:

— Ее целью был ты.

***

Накануне утром в лесном домике

Сай выбежал из дома и велел не высовываться. Сакура осталась на кухне, досадуя на роль охраняемого объекта. Она прислушивалась к звукам — сначала была тишина. Помня приказ друга, куноичи на всякий случай покрепче взялась за кухонный нож.

Послышались отзвуки разговора, интонации показались Сакуре знакомыми, она облегченно выдохнула, услыхав смех и опустила нож.

Крыльцо заскрипело, до нее донесся обрывок фразы, произнесенный задорным добродушным голосом.

— … устал и зверски проголодался. Короче, чувствую себя Чоджи.

Розоволосая улыбнулась — она узнала друга.

— Как дела, Сакура? — вежливо поздоровался Киба.

— Привет. У меня как раз готов завтрак для вас.

В дом зашел художник, он был серьезен.

— Теперь Киба будет охранять тебя, меня вызывают в Коноху.

— Сай … пожалуйста, позавтракай.

Он мотнул головой, собираясь в путь.

Киба, присоединившись к Сакуре, резонно возразил ниндзя-художнику:

— Я еще не закончил рассказывать твое задание, поэтому не торопись уходить. Тем более, с твоей техникой ты поспеешь в Коноху еще сегодня, а Нара просил прибыть рано утром в воскресенье, но обязательно до рассвета. Он сам встретит тебя на месте развилки — там, где все мы собирались в первый раз.

Сай вспомнил место — торопиться не было надобности и, поразмыслив, сел за стол.

Куноичи вопросительно посмотрела на Инузука.

— Что происходит в Конохе?

Киба пожал плечами:

— Первые дни я и Акамару искали запах того шиноби по всей деревне, правда бесполезно, — он досадливо поморщился. — Потом Шикамару велел несколько дней даже носа не показывать из дома. Ох, и трудно это оказалось особенно для Акамару.

Ниндзя-художник и Сакура терпеливо ждали, пока Инузука проглотит кусок лепешки.

— А позавчера ночью Нара пришел и приказал поменяться с Саем, а сам забрал моего Акамару, — Киба ел с аппетитом.

— Причем никто в деревне, так и не понял, что я ушел, — задумчиво завершил рассказ Инузука, вероятно, начав догадываться о смысле ночных похождений.

***

Художник наскоро выпил утренний бодрящий чай и, немного подкрепившись, собрался в дорогу — проверил чернила, кисточки, бумажный свиток.

Ирьенин вспомнила походную аптечку. Она вернулась из спальни, протягивая Саю небольшой мешочек с пилюлями.

— Восполняй силы, принимая по одной, но не чаще одного раза в три часа. — к Сакуре вернулся тон ирьенина

Сай с поклоном принял снадобья. Шикамару по пустякам не вызывает, стало быть силы понадобятся.

Наконец, он ушел, оставив позади домик, скрытый листвой.

***

Около полуночи Сай добрался до последнего перекрестка, далее тянулась единственная дорога — в деревню Скрытого Листа.

Молодой человек сел на поваленное дерево. Немного погодя, он достал одну пилюлю и проглотил, запив водой из походной фляжки. Не прошло нескольких минут, как шиноби отметил прилив сил. Усталость и голод прошли. Всю дорогу он провел на ногах, сохраняя запас чакры и не используя технику оживленной птицы.

Растянувшись на дереве, укрытый плащом парень засыпал, однако, чуткие уши продолжали улавливать и посылать в мозг малейшие шорохи.

Нара появился среди ночи. Сай услышал приближение и проснулся, резко соскочив с дерева, и затаился в листве. Услышал знакомое покашливание и ленивый голос:

— Выходи.

Сай вышел, оба сели на поваленное дерево, Шикамару спросил:

— У Сакуры все хорошо?

Сай кивнул.

Шикамару нехотя встал и сказал:

— Нам нужно быть в Конохе до рассвета, и … нарисуй себе пару синяков на лице.

Они шли, Сай внимательно слушал задание. Как и планировалось, они прибыли в Коноху до рассвета. Шиноби выучил все ответы, которые потребует от него Хьюга.

Каким бы своеобразным ни был ниндзя художник — но память у него была отличная.

***

Воскресенье, ночь. Разговор у костра

Когда на вопрос Неджи прозвучали слова менталистки, удивленные глаза присутствующих устремились к связанному шиноби. Шикамару и Ино уже давно рассмотрели ее, а вот Сай глядел во все глаза. Он увидел длинные гладкие, будто смоляные темные волосы, четкий овал лица, напоминающий по форме сердечко из-за точеного острого подбородка. Оценил стройную, наверняка, ловкую фигуру, задержался, разглядывая большие, едва ли не прозрачные глаза — сомнений нет, предатель вправду был из Хьюга. Девушка Хьюга… Сай никогда ее раньше не видел, или не замечал. Глядя на нее, он начал лучше понимать происходящее.

Так вот почему в лице Неджи нет торжества, хотя враг пойман и изобличен. Ее опознал Акамару, Ино побывала в ее сознании, да и поведение полностью выдавало предательницу.

Угрюмое настроение Неджи было оправданным — его жена чуть не погибла, а ребёнок мог быть украден, ему пришлось притворяться неудачником. А виной всему вечные разборки внутри огромной семьи.

Неджи словно прочел мысли художника и отрывисто бросил, не глядя в ту сторону:

— Если ты была против изменений и считала меня врагом, могла бы попытаться убить меня, а не их. Поверь, я бы не ожидал от тебя подлости и всё могло получиться, — процедил он слова, полные разочарования и горечи.

Прекрасная, как и четыре года назад, Ино мягко поправила его.

— Ты ошибаешься, Неджи, она ждала изменений больше, чем ты себе представляешь. И я не оговорилась — ей был нужен ты.

— Заткнись! — до этого момента молчавшая Хьюга закричала, ее глаза горели, а полные яда слова вылетали отрывисто, с шипением. — Всё ложь! Да, мне не нравится то, что Младшая ветвь отбивается от рук! И эта простолюдинка наговаривает на меня, потому что тоже принадлежит Младшей ветви. Вы — пыль под нашими ногами. Так было и так будет, а ваша славная Ханаби — позор для семьи!

Сделка

***

После слов Саюри, брошенных в лицо Ино, блондинка вспыхнула и порывисто вскочила, собираясь поквитаться с соплячкой, по чьей вине могло произойти непоправимое злодейство.

Шикамару — вечно сонный гений успел схватить ее перед тем, как она нанесла удар.

— Ино. Ее судьбу будет решать Совет деревни. Держи себя.

— Она называет нас пылью. Она — ничтожество, вздумавшее вершить судьбы! — Ино тяжело дышала.

Саюри дерзко посмотрела на блондинку:

— И кто же из нас ничтожество? Я — шиноби без страха, или ты — чей удел выносить горшки из больничных палат?

— Ах ты, дрянь! — глаза Ино метали молнии.

Вне своего кабинета, она была вспыльчива и, как уже поняла Саюри, ее можно было вывести, задев самолюбие.

Шикамару на всякий случай сжал руку бывшей Яманака. Не желая слушать женские разборки оставшуюся ночь, он спросил:

— Ты вроде начала говорить о цели похищения.

Ино кинула взгляд на Саюри и поняла: излитый яд был попыткой отвлечения и способом избежать разглашения тайны.

Бывшая Яманака сказала:

— Это деликатное семейное дело. Неджи, я расскажу тебе наедине.

Хьюга встал. Ино освободилась из рук Нара и, проходя мимо, пронзила Саюри взглядом. Лицо связанной Хьюга было бесстрастным, словно восковым и только глаза её горели.

***

Когда блондинка и Неджи скрылись в темноте, Саюри прикрыла веки, и перенеслась в тот ветреный день на исходе зимы.

Вспоминая разговор с шиноби из Кумогакуре, Хьюга недобро усмехнулась: все считали ее умницей и хорошей девочкой. Никто не знал о том, что у нее внутри. И никто бы дальше не узнал, если бы всё прошло по плану.

Она на миг представила лицо Сакуры, и — ничего. Саюри ни капельки не жалела о ней ни тогда, решая ее судьбу, ни сейчас. Надо признаться, что она готова была убить урожденную Харуно сама, но это следовало сделать так, чтобы отвести от себя подозрения. Ведь ее план не заканчивался устранением розоволосой шиноби. Та была для нее только нелепой помехой на пути к главной цели.

Она любила его давно — с детства. Наивный Тэтсуо думал, что это он был заводилой их команды, бегавшей по пятам за идеалом! Тэтсуо уже и не вспомнит, что мысль о таланте Неджи, подспудно и незаметно сформировала у него именно она. Она позволила ему быть явным — очевидным поклонником, тогда как сама почти не выдавала отношения к Неджи. Она даже не задумывалась почему он ей нравится, это было выше понимания — просто его вид завораживал, ловкость и сила — покоряли.

Тринадцатилетним подростком, она узнала нерушимую традицию Хьюга, согласно которой женщина из Старшей ветви не могла выйти замуж за мужчину из Младшей. Саюри принадлежала Старшей ветви и была единственной дочерью, а потому их брак был невозможен.

Вероятно, тогда в ее душе проросла первая злость: она отдалилась от Ханаби. Встречаться и видеть его было больно, но забыть оказалось невозможным. Потому она подглядывала бьякуганом, узнавая всё: когда он тренировался, отдыхал, с кем приятельствовал. Крошечная надежда на их счастливое будущее оставалась, ведь она облегченно убеждалась, что его сердце свободно — у него не было свиданий, несмотря на попытки девушек сблизиться. Особенно старалась Тен-тен…

А в ее пятнадцать лет неожиданно для всех Неджи и Сакура поженились… Саюри вспомнила, как однажды вернувшись с выполненного задания, услышала эту новость от родителей.

Даже сейчас Саюри не могла оставаться спокойной. Оказывается, она вовсе не смирилась с тем, что им никогда не быть вместе. Нет!

За эти годы она повзрослела, и нынешние чувства сильно отличались от эмоций подростка. Было невыносимо представлять, что сейчас он близок с другой, а тем более с простолюдинкой типа Харуно с противными волосами ненормального цвета.

Сакура — выскочка украла у нее любовь, пока Саюри не было в Конохе. Ночью она не спала — лежала с активированным бьякуганом. Неджи был на миссии, но Саюри долго смотрела на его жену, спокойно спавшую в его доме, в его постели!

На следующий день она отправилась к Хокаге и попросилась на длительную миссию, Хокаге был удивлен — еще бы, молоденькая девушка пятнадцати лет из благородной семьи сама пришла проситься на задание, которое могло продлиться несколько месяцев! Юная Хьюга придумала, что семья переживает непростые времена, и потому ей нужен стабильный заработок.

Она решила сбежать подальше — тогда Саюри надеялась, что вдали от деревни Листа ей полегчает. Ведь Неджи и без Сакуры был недоступен из-за незыблемых традиций Хьюга. Тогда, в пятнадцать лет, она не представляла, как можно пойти против родителей и всего клана, возможно, покрыть себя позором, обнаружив перед всеми запретные чувства.

Прошли годы, суровые условия жизни шиноби изменили ее. Она стала жестче, беспощаднее, постепенно её перестало волновать чужое мнение и… научилась убивать врагов.

Полгода назад Саюри узнала, что главой клана стала Ханаби, и встретила новость равнодушно — они уже давно не были подругами.

Саюри отвыкла от оседлой жизни — настолько нечасто она возвращалась домой. Но примерно пару месяцев назад, в один из редких дней побывки домой, она сидела в спальне, не представляя, чем занять свободное время. И случайно услышала нечто, изменившее всё.

Родители были недовольны политикой Ханаби — Саюри слышала обрывки разговора и безошибочно угадывала интонации. Она бы не придала этому значения, если бы не услыхала возмущенный возглас отца: «Эта девчонка ничего не понимает! Идет на поводу Младшей ветви — скоро все многовековые обычаи Хьюга смешаются с землей!». Куноичи невольно прислушалась, и с каждым словом стук ее сердца учащался. Она правильно поняла? Ханаби прекращает традицию разделения на ветви?

Это значит… что Неджи и она… смогут быть вместе?

Конечно, между ними оставалась одна преграда…

С того момента Сакура стала для врагом. А врагов она привыкла устранять. Надо было продумать, как избавившись от соперницы, остаться на свободе и занять свое место под солнцем.*

Она стала чаще бывать в деревне — при этом она вовсе не искала встречи с Неджи. Ее привычкой стало исподтишка наблюдать за Сакурой, готовясь к решительному шагу. Саюри научилась ясно читать эмоции и причины поступков розоволосой. Изучая ее привычки и особенности, она оставалась незамеченной, несуществующей для Сакуры вплоть до дня собрания всего клана Хьюга. Тогда Саюри просто не удержалась, и расцветая от его улыбки, не смогла смирить чувств. По пойманному взгляду зеленых глаз, она поняла, что Сакура разгадала ее.

Продолжая слежку, она запомнила излюбленное место Сакуры там, где они с Неджи сидели по утрам, любуясь розовым цветением. Саюри скрипнула зубами, вспоминая — его ладони, согревающие не ее плечи, защищая их от весеннего ветра; его взгляд, обращенный не ей — обладательнице сильного бьякугана, представительнице старинного рода. Все это доставалось безродной куноичи, пусть даже и близкой к Хокаге.

«Проклятая выскочка и простолюдинка!» — от злости Саюри не заметила, как прикусила губу до крови.

Примечание к части

* Согласно фанфику "Место под солнцем",

фамилия Хьюга переводиться как "место под солнцем".))

Предрассветная тишина

Сакура открыла глаза и улыбнулась: с недавних пор каждое утро просыпаясь в собственной теплой и мягкой постели, она знала, что уже имеет всё, чтобы чувствовать себя совершенно довольной жизнью.

После памятного возвращения домой прошло больше недели — начинался последний апрельский денёк, всё это время она не выходила за пределы квартала Хьюга. И не из страха, а лишь из неудобства — шёл последний месяц беременности. И потом, она наслаждалась покоем, который можно ощутить в единственном месте — дома.

Сегодняшний день был не исключением, она встала и попыталась бесшумно выйти из комнаты. Куноичи отметила неприятное ощущение в нижней части поясницы. Для своего срока это было нормальным, ребенок предупреждал о скором появлении на свет. Она ждала этого, хотя и побаивалась. Розоволосая мотнула головой и решила думать о хорошем — для начала следовало привести себя в порядок.

Зеленоглазая, крутясь перед зеркалом, оборачивала живот специальными поддерживающими полосками ткани и отметила, как сильно отросли волосы. Вспомнился эпизод из детства, когда ей пришлось срезать волосы кунаем. Она улыбнулась — ее детство не было скучным.

Немного погодя проснулся Неджи — готовя завтрак, она услышала шаги в коридоре, затем хлопнула дверь купальни. Он изменился. Сакура часто ловила неспокойный взгляд Неджи, ей казалось, что он чувствует вину.

Куноичи догадывалась — что-то происходило. Но он не рассказывал ей ничего тревожного, переводя разговор на другие темы. Ханаби перестала заглядывать к ним, зато бабушка Хару приходила почти каждый день.

Зеленоглазая вспомнила первую встречу с госпожой Хару после похищения — Неджи попросил ее сначала зайти к бабушке. Они обе заплакали, обнявшись. Хару тут же попыталась встать с постели, но получилось только сесть.

— Неджи, ты сдержал слово, — она благодарно посмотрела на него.

Муж кивнул и хотел что-то сказать, но увидел, что бабушка уже не слушает. Несмотря на слабость, пожилая куноичи активировала бьякуган и ее лицо озарилось — она разглядывала правнука.

Пробормотала еле слышно:

— Скоро…

— Бабушка, Сакура устала, прости, но ей нужен отдых, — вежливо, но скорее не спрашивая, а предупреждая сказал Неджи.

— Идите, теперь я спокойна.

***

По прошествии первых дней они с Неджи почти не разлучались, — даже тренировки генинов он на время передал Ли. Тот согласился: чего-чего, а энергии у бровастика хватало на обе команды…

Мысли зеленоглазой были прерваны появлением мужа.

— Сакура, как ты? — он спрашивал ее об этом каждое утро.

Она кивнула и бодро ответила.

— У нас все очень хорошо.

Неджи подошел и, наклонившись, поцеловал, потом с мягким упреком спросил.

— Почему не разбудила меня?

— Хотела, чтобы ты выспался, — Сакура закрыла глаза, пытаясь глубже вдохнуть его запах — это дарило ей покой.

— И потом, зачем тебе видеть как я обматываю живот? — она попыталась отшутиться.

— Прошу тебя, буди меня сразу, — хотя он и старался не давить, но в голосе читалось требование.

— Хорошо, — она снова прикрыла глаза, ожидая очередной поцелуй.

В дверь постучали. Взгляды супругов встретились, сейчас им не требовался бьякуган, чтобы догадаться, что пришла бабушка. Как многие пожилые люди, она рано просыпалась и по утрам навещала их. Раньше она зашла бы с Ханаби, но сегодня та довела бабушку до дверей, не заглянув к ним. Сакура, прикусила губу, недоумевая, отчего муж и золовка избегали друг друга.

Неджи вышел навстречу госпоже Хару. Та принесла мешочек чего-то очень вкусного, по крайней мере, запах содержимого обещал им лакомство.

Сакура приветственно поклонилась.

— Сиди, детка, — Хару восстановилась на удивление быстро, после того как Сакура навестила ее лежащую без сил. Спустя два дня бабушка вовсю ходила, а через неделю стала прежней — деятельной и острой на язык старой куноичи.

— Попробуй.

Почтенная Хару высыпала на блюдо свежие тайяки из мешочка

— Бабушка, вы можете побыть с Сакурой? Мне нужно ненадолго отлучиться, — попросил внук.

— Да, Неджи.

Он посмотрел на жену: в присутствии старшей Хьюга шиноби не позволял себе проявлений нежности, потому просто кивнул ей и предупредил:

— Я скоро вернусь.

— Неджи, но … ты же не поел?

Он покачал головой, видя ее расстроенное лицо, и повторил.

— Я скоро.

Он ушел, а Хару расстроенно поджала губы. Сакура решилась спросить:

— Бабушка, что с Неджи?

Хару пробормотала, отводя взгляд:

— Милая, если это останется между нами…

Сакура тут же согласилась, клятвенно сложив руки.

— Они поссорились, Ханаби упрекнула его в том, что он скрыл информацию о твоем спасении и обманывал нас.

Сакура нахмурилась: что-то подобное она и ожидала услышать.

— Но Неджи объяснил, что таково было решение Шикамару?

Бабушка фыркнула.

— Не обижайся, но ты недооцениваешь вредность мужа, — чуть насмешливо, но с теплотой в голосе сказала Хару.

Куноичи удивленно распахнула глаза — что же он сделал? Она и забыла, что характер Неджи мог быть для кого-то тяжелым.

Хару хмыкнула — казалось, она во многом поддерживала внука.

— Он ответил, что если бы проговорился, то предателя никогда бы не изловили. И надо сказать, тут с ним я согласна. Та змея в последнее время вилась возле Ханаби неспроста.

Сакура помрачнела, она вздрагивала при любом упоминании о той женщине.

— А еще он решил уехать из квартала, — грустно произнесла Хару. — Сказал, что смог простить горе своей семьи, когда лишился отца, но не собирается спускать с рук нападение на тебя.

Куноичи покачала седой головой.

— Но Ханаби и клан — не виноваты. Саюри действовала тайно!

— Вот-вот, но попробуй докажи это Неджи. У него иссякло доверие к клану.

Сакура вспомнила особенность последних дней - он не покидал ее, кроме случаев, когда у них гостили Ино, Хината или бабушка.

— О, я даже не думала, что все так …

— Ты бы поговорила с ним … мягко …, — было видно, как привыкшая командовать гордая Хьюга подбирает непривычные ей слова просьбы.

— Я постараюсь, бабушка. Я не хочу этих ссор.

***

Он вернулся, как и обещал — успев к обеду. Хару заспешила к себе, но они принялись уговаривать ее остаться.

— Не могу, нужно проверить, как там дом: Ханаби — та еще хозяйка, у нее своих дел невпроворот. К тому ж, мне надо больше двигаться — суставы разминать.

Неджи проводил бабушку до дома, Сакура накрыла стол.

Возвратившись, он вопросительно взглянул на нее.

— Все в порядке? — казалось, он чувствовал изменения в ее настроении.

— Куда ты ходил? — стараясь сохранять спокойный ровный голос, поинтересовалась Сакура.

— Смотрел выставленные на продажу дома. Хотел выбрать для нас новое жилище, — как нечто обычное сказал Хьюга, пожав плечами.

— Неджи, зачем?! — не сумев удержать спокойный тон, воскликнула она.

— Думаю, тебе уже объяснили, — он сел и, меняя интонацию, попросил. — Давай поедим. Я очень проголодался.

Куноичи замолчала и села. Впервые за последние годы они делили трапезу в напряженном молчании. Даже в первые месяцы ненастоящего брака, они не ссорились — не было причин, оба жили отдельными заботами.

***

Много позже в спальне жена лежала, глядя в потолок, он подошел и присел у изголовья:

— Сакура…

— Почему?

— Не будем обсуждать это, — он положил руку на ее ладонь. — Пожалуйста, пойми.

Зеленоглазая отвернулась, не желая соглашаться с ним, но потом заговорила:

— Я не могу понять и поддержать тебя. Я полюбила их: бабушку, Ханаби, твоего дядю, привыкла к нашему дому и не хочу уеззжать, — голос зазвенел, а подступившие слезы показывали, насколько глубоко она задета. — Я хочу, чтобы у наших детей была большая семья и много друзей. Неджи, я готова стоять за тебя, но сейчас ты не желаешь даже объяснить: почему?!

— Ханаби, — скупо бросил он.

— Что она сказала?

— Что Саюри влюбилась не в неё и не в другого Хьюга, а потому не стоит винить клан, — он мрачно добавил. — Как будто — я соблазнял ее.

— Ханаби обиделась и была резка, разве это повод рушить все? — розоволосая повернулась к нему и попросила. — Ради меня — не торопись.

Как ему отказать Сакуре, тем более, теперь: когда любимая уязвима, к тому же, в словах Ханаби, действительно, была толика правды.

Он на мгновение прикрыл веки, сейчас решалось — настоять или прислушаться к просьбе жены. Как после недавних волнений Сакура перенесет переезд с младенцем на руках. Та, словно прочитав его мысли, прерывисто вздохнула, и он кивнул.

— Мы не будем торопиться. После рождения ребенка решим вместе.

Она неловко приподнялась — теперь они сидели вдвоем, и улыбнулась, заглядывая в глаза.

— Люблю тебя.

Неджи закатил глаза и фыркнул.

— Научилась вить из меня веревки …

Она не дала договорить, обняла и поцеловала.

— Люблю… и хочу…

— Сакура… разве можно? — он оберегал жену, стараясь не вызвать преждевременных схваток.

— Хочу… чтобы тебе было хорошо … , — она запустила руки под его рубашку и, гладя грудь, прошептала. — Хочу, чтобы не думал о плохом. Прости их … для меня.

Ее рука скользнула еще ниже и принялась недвусмысленно соблазнять, поглаживая и потирая, Неджи, охранявший покой Сакуры, чтобы она набралась больше сил перед родами, мягко отвел руку с твердеющей плоти.

— Не дразни…

Он решил успокоиться, но не тут-то было, упрямица скользнула туда второй. Неджи простонал, не ожидая выходки.

— Что ты делаешь? Сакура…

Но шалунья прильнула губами к его груди, свободной рукой помешав ему встать. И Неджи сдался, закрыл глаза.

***

Зеленоглазая довольно улыбнулась тому, что Хьюга перестал сопротивляться.

— Ты не веришь моим чувствам? — она вспомнила его недоверчивое фыркание.

Возлюбленный не подозревая о ее задумке, покорно принимал ласки. Вначале Сакуре хотелось возбудить его руками и довести до разрядки, благо, что это не потребовало бы много усилий — он вспыхивал быстро. Но после вспомнила как любимый супруг иногда ласкал ее внизу и опустилась ниже, целуя живот. Рука продолжала скользить вдоль ствола, Сакура облизала губы и влажно коснулась горячей головки. Неджи дёрнулся. Он открыл глаза.

***

Увиденное ошеломило — даже в фантазиях, он не думал, что Сакура поцелует его там…

Он попытался отодвинуться — наверное, ей неприятно.

— Сакура…

Но та лишь порочно улыбнулась. Он вспомнил их первую ночь, когда после близости она стеснялась наготы и пережитых ощущений.

Пока он, обомлев, смотрел на жену, та вновь облизала вершину, вызвав очередной стон, а затем втянула её губами. Хьюга откинулся на подушку, дыхание стало тяжелым, прерывистым. В считанные секунды он на пределе. Она интенсивнее задвигала ладонью по нежной коже, целуя и лаская языком, принять его всё глубже.

Неджи чувствовал нежные губы и застонал — держаться высоких принципов стало невозможно, и потому в момент, когда орган оказался в жарком ласкающем рту Сакуры, он бесславно признал поражение. Несколько минут, показавшихся Неджи полными грешного удовольствия.

Зеленоглазая супруга почувствовала его дрожь, сделала последнее поддразнивание языком и выпустила его изо рта, услышав приглушенный стон и увидела, как толчками изливается семя. Пока он восстанавливал дыхание, Сакура легла рядом.

— Что это?

— Тебе понравилось? — ответила, дразня его вопросом и зная ответ.

— Сакура…

— Может, слова не всегда нужны? — жена вернула его фразу, сказанную в их первую ночь.

Неджи тоже вспомнил — и она услышала его смех.

***

Прошли две недели.

Стояла теплая погода — самая типичная для середины мая. Они больше не заводили разговор о проблемах с родственниками. Хару по секрету поведала, что Ханаби и Неджи начали общаться, хотя напряжение еще сохранялось.

Они все так же были неразлучны, хотя пару раз его вызывали к Хокаге. После отлучек он приходил немного расстроенным, видимо, все еще беспокоясь за нее, и старался быть мягче и внимательнее к ней.

Схватки начались ближе к вечеру. Сакура готовилась и отмечала предвестники — живот опустился еще несколько дней назад, временами возникали спазмы.

Она собиралась выйти во двор — подышать на террасе и почувствовала: живот прошил ощутимый спазм. Сакура остановилась и отчего-то сразу поняла — началось. Опёршись о стену, подышала, а затем позвала Неджи, стараясь не выдавать беспокойства.

Он вышел и помог ей добраться до скамьи.

— Что мне сделать? — он был взволнован не меньше ее.

— Не торопись. Это будет долго, — Сакура чуть сморщилась, почувствовав как медленно намокает внизу ее белье.

— Предупреди бабушку.

Неджи остался, не решаясь оставить ее в одиночестве.

— Пожалуйста, даже если тебе понадобится час, я не смогу родить так быстро, — попыталась шутить куноичи.

Он кивнул, обещая ей:

— Я быстро.

Оставшись одна, она постаралась успокоить себя. Сегодня должно, наконец, свершиться. Стало радостно — как давно она ждала встречу с малышом! Новая схватка и Сакура задержала дыхание: было болезненно, но вполне терпимо.

Боль почти прошла к тому времени, как Неджи пришел, неся на руках бабулю.

— Он так переживал, что не стал ждать пока я дойду своими ногами, — посмеивалась над внуком Хару.

Она подошла к Сакуре и, включив бьякуган, проговорила.

— Еще не скоро, - она обращалась к внуку. - Можешь не переживать. Все нормально. Ребенок правильно лежит, нам остаётся только ждать.

Опытная Хару посоветовала:

— Милая, переоденься и походи в саду. Если двигаться, всё пройдет легче.

— Может быть, позвать кого-то еще?

Сакура попросила:

— Передай Ино, чтобы пришла ближе к ночи.

Неджи немедленно отправился к блондинке.

Хару кивнула. Обе понимали друг друга без слов, и присутствие бабушки помогало Сакуре не паниковать.

Она переоделась в сухое и вышла на улицу. Неприятная тяжесть и напряжение не проходили, но она потихоньку ходила. До возвращения мужа Сакура успела перенести еще пару схваток.

Причин для паники не было.

Ирьенин много раз присутствовала на родах. Дома все было приготовлено. И все же помогать рожать и родить самой - большая разница. Отвлекаясь от накатывающих волн боли, она сосредотачивалась на ходьбе, стараясь ровно дышать. Изредка прерываясь, чтобы пересидеть на скамейке мгновения особенно сильных схваток. Но боль не задерживалась, и она восстановливала дыхание и успокаивала чакру. Неджи возвратился спустя примерно полчаса, ведя за собой семейство Ко в полном составе. Сакура изумленно распахнула глаза.

Неджи пояснил:

— Лишний медик не помешает…

Сакура не решила плакать или смеяться. Ино развела руками. Хару хмыкнула. Ко, держа на руках Хироки, улыбнулся.

— Неджи, погуляйте на улице с Ко и Хироки — я поговорю с Ино.

Он еще колебался, но Ко поддержал коллегу.

— Не будем мешать, женщинам нужно поговорить.

Мужчины Хьюга вышли за ворота. Ино не очень довольно поинтересовалась:

— Лобастая, тебе не кажется, что ты вызвала меня как-то рановато?

— Ино, клянусь, я звала тебя к ночи! Бабушка? — она попросила Хару засвидетельствовать.

Старая куноичи кивнула.

— Я так и знала… Так и быть. Возвращаться домой нет смысла — через полчаса он снова прибежит и приволочёт сюда, — пробормотала блондинка.

Сакура согласно покивала головой, признавая правоту Ино.

— У вас всё готово?

— Угу, — новая схватка пришла чуть раньше предыдущей, она скривилась.

— Ничего, зато, когда он родится, ты увидишь, эти муки стоят того, — голубые глаза Ино улыбались, она вспомнила, как на свет появился ее любимый Хироки.

Сакура тоже помнила, как помогала подруге и, как та сияла, взяв на руки младенца.

***

Вечером ее навестили Ханаби и Хината, уже прослышав о родах. Однако, Хару дала им только поприветствовать будущую мать и велела не путаться под ногами во время таинства рождения. В доме остались две пары бьякуганов, следящих за процессом, а бывшая Яманака прекрасно справлялась с тем, что успокаивала и подбадривала подругу.

Наступила полночь, Ко и Хироки давно ушли. Сакура очень устала, но держалась. Не будь поблизости мужа, она бы больше боялась и жаловалась, но при нём она терпела, стараясь не пугать.

Часам к трем ночи, Сакура была уже на грани — периоды сильной боли сократились до жалких минут — да и то, боль не уходила — становясь чуть слабее. В перерывах между особенно тяжелыми схватками она глубоко и равномерно дышала, в этом ей помогала Ино.

Сакура была в просторной ночной рубашке, почти полностью пропитанной потом, и это была не первая сорочка. Сдерживая крики — только в моменты непереносимой муки, она могла простонать сквозь сжатые зубы. Неджи неотлучно был с ней и, когда она вставала — помогал ходить по комнате.

Иногда малодушно проскакивала мысль призвать Кацую и воспользоваться ее целительной чакрой. Но она отгоняла эгоистичные мысли. Роды — то, через что проходит каждая женщина и не единожды за жизнь. Негоже беспокоить великую целительницу — их договор заключался в том, чтобы в критический миг боя, спасать жизни особенно тяжелых раненных.

***

Будущий отец мучительно переживал страдания, отражающиеся на усталом лице Сакуры. Активируя время от времени бьякуган, он видел сокращения матки, медленное продвижение ребенка, тихонько рассказывал ей и это помогало — успокаивало ее.

В какой-то момент Хару, до этого сидящая спокойно, встала и обратилась к нему:

— Неджи, дорогой, выйди за дверь, — голос оставался спокойным, но интонация была твердой.

Все поняли — время пришло.

Он попытался возразить бабуле, желая остаться, но Сакура попросила.

— Пожалуйста… послушай бабушку.

Неджи неохотно вышел, оставшись в коридоре, сел на пол перед дверью и активировал бьякуган.

***

Бабушка сказала:

— Милая, сейчас ребенок очень близко, ты чувствуешь, как он давит своей головой?

Чувствовала ли она? Да ей казалось, что ее бесконечно медленно разрывают в разные стороны, выламывая кости. Сакура, покрытая испариной, кивнула. Снова нестерпимо захотелось по нужде, одновременно чувствуя неотвратимое приближение очередной схватки.

— Ино, … мне нужно в … уборную.

Блондинка покачала головой, небеса — свидетели, сколько раз подруга уже ходила туда!

Хару спокойно сказала.

— Успокойся, это ребенок готовится прийти к нам.

Старушка как и Сакура была убеждена, что рожать лучше стоя. Она подала знак Ино, та помогла розоволосой встать и, наклонившись, опереться о стену, Хару подошла и приподняла подол сорочки, дав задание блондинке:

— Подержи.

Сакура расставила ноги.

Госпожа Хару активировала бьякуган и сказала:

— Потерпи милая, головка прорезывается, старайся дышать глубже, помоги ему.

Ино мягко подбадривала измученную подругу.

— Все хорошо, я тоже уже его вижу.

Женщина почувствовала, как ее кости расходятся, она готова была закричать. Но в легких словно не осталось воздуха. Хару шепнула ей.

— Сейчас, тужься, детка.

Сакура напряглась, зажмурив глаза и, глухо застонав, почувствовала, как что-то очень теплое и большое выскользнуло, старческие, но еще крепкие руки Хару подхватили младенца и не спеша передали его Ино, а сама взяла острый нож и перерезала пуповину.

Бывшая Яманака перенесла новорожденного на подготовленный, застеленный пеленками столик. И пока блондинка возилась с ребенком, освобождая ротик и носик для первого вдоха, старая Хару помогла Сакуре добраться до постели.

Она устало повалилась на застеленный футон. Тело обдало волной такого облегчения, какого она не представляла себе — Сакура будто купалась в море теплого спокойствия и безмятежности.

Раздался первый крик — дверь в комнату распахнулась и к ней подбежал Неджи. Посветлевшая лицом Хару взяла ребенка и поднесла его ей. Сакура лежала счастливая — ей не терпелось насмотреться на сына, ведь в отличие от Хьюга она не видела и лишь представляла его.

Дав родителям минуту, позволив им радостно и взволновано разглядеть красноватое сморщенное личико, малюсенькие ножки и ручки, бабуля обратилась к Неджи:

— Дорогой, выйди ненадолго, мы еще не закончили.

Розоволосая слегка нахмурилась, удивляясь себе — она позабыла про рождение детского места.

— Неджи, не волнуйся. Уже все хорошо.

Он вышел, бывшая Яманака развязала ворот сорочки Сакуры и аккуратно приложила ребенка к груди, тот почувствовал запах матери и зачмокал губами — у молодой мамы, перенесшей нешуточные мучения, выступили слезы. Малыш нашел сосок и припал к нему.

Сакура вновь ощутила спазмы, матка вновь начала сокращаться.

Хару удовлетворенно выдохнула, приняв послед, они с Ино проверили — все ли дольки родились? Успокоенные женщины выдохнули.

После рождения плаценты кровотечение почти прекратилось, Хару для верности посмотрела бьякуганом — матка сокращалась — роды протекали как должно.

— Бабушка Хару, Ино, спасибо.

Те лишь вздохнули и отмахнулись, в дверь постучали — они и думать забыли про беспокойного отца! Ино захихикала, сбрасывая напряжение.

— Папе можно зайти.

Неджи, успокоившись за своих, обратился к старушке.

— Госпожа Хару, вы устали, я провожу вас в комнату.

Хару кивнула и поплелась за внуком. Она не спорила, что зверски устала.

Он вернулся в спальню, и Ино попросила:

— Постели мне футон сюда, я останусь до утра.

Хьюга послушно расстелил ей двойной футон. Спустя несколько минут та уже сладко посапывала.

Сакура завороженно смотрела на сына. Он был такой… Она подняла глаза на Неджи и встретилась с его взглядом — светящимся любовью, он мягко поцеловал ее в лоб.

Тут она досадливо хлопнула себя по этому самому лбу свободной рукой.

— Я забыла узнать время…, — разочарованно протянула зеленоглазая.

Муж успокоил её, прошептав, чтобы не потревожить уснувшего сына.

— Я видел, когда он родился … это было в четверть пятого.

Хьюга тихонько отодвинулся, встал и открыл окно. Майское небо розовело на востоке, с каждой минутой наливаясь золотом, до восхода солнца оставалось чуть-чуть.

— Наш маленький яркий рассвет …

* Имя Акира переводится как "рассвет"

Семья

Он не сомкнул глаз … старался запомнить все до мельчайших подробностей. Сакура заснула почти сразу же — организм требовал восстановления, внизу безмятежно спала блондинка. В полураскрытое окно уже давно проникали лучи нового дня.

Неджи сидел со спящим сыном на руках, вглядываясь в маленькое морщинистое лицо, плотно закрытые глаза, смешные детские черты… и, он ни о чем не жалел, случись ему прожить тот самый момент заново — он поступил бы точно так же. Он защитил семью, и цена этого была неважной…

Хьюга коснулся губами к пальчикам ребенка и Акира сморщившись, дёрнул ручкой. Было так забавно, что Хьюга, не удержавшись, потрогал пальцем над губой новорожденного, и сын ожидаемо зашевелил губками. На душе, несмотря ни на что было светло, сколько бы ни было ему отмерено, он будет с ними: заботиться и любить. Склонившись над ребенком, он вдыхал запах — сладкий, детский, ни на что не похожий, заставляющий внутренности сжиматься в бесконечной нежности.

***

Вскоре после их возвращения он, попросив Ино и Ко приглядеть за Сакурой, отправился к Нара. Он встретил гениального друга на дороге — тот возвращался из резиденции. Они кивнули друг другу.

— Я ждал, — флегматично произнес Шикамару.

Шиноби сели на придорожную траву — совсем как в детстве, беготня последних дней заставляла ценить покой.

— Как…

— Как я узнал, что это она? — договорил за него Шикамару и так же, не дожидаясь подтверждения, стал отвечать. — Во время погони ты почти убедил меня, что для Хьюга передать бьякуган чужакам — неприемлемое преступление.

— Но…

— Знаю — ты не врал, — Нара устало дернул плечом, отметая оправдания. — Я тоже поверил …. Но потом, по возвращении, я вспомнил имя соседского пацана — Хьюга Кэтсу. Я нашел его и, знаешь, мне повезло — он вспомнил, что листок от тебя передал твой генин.

Неджи следил за рассказом друга, пытаясь найти логические связи, которые ранее нащупал признанный гений.

— Я нашел твоего ученика, и он описал передавшего записку — это была женщина с бьякуганом, — он выдержал паузу. — И тогда я подумал: что может заставить женщину наплевать на незыблемые законы клана? Ответ был один.

Шикамару пожал плечами — словно сетуя на слабости человеческой натуры.

— Защитная прослойка в одного человека — недостаточна. Зная исполнителя и единственного посредника, легко выйти на заказчика. Почему, Саюри не боялась, что кто-то вроде тебя не проследит ее? — Неджи не мог постичь причину уверенности Нара. — Ведь если согласно ее плану, она будет со мной, то возник бы риск ее опознания моим генином?

Гений стратегии терпеливо объяснил.

— Во-первых, если следовать ее плану — Сакуру должны были убить, и мы бы никогда не узнали бы ни про записку, ни про мелкого Кэтсу, во-вторых, я думаю, что она бы выждала и начала сближение с тобой постепенно, не сразу, так в сознании твоего генина выветрилась бы связь между ней, запиской и похищением, — Нара махнул рукой и лениво добавил. — Впрочем, я думаю, в случае опасности ее следующим шагом было устранение твоего генина, к примеру, подстроив несчастный случай — просто руки не дошли.

— Этого все равно недостаточно, для того чтобы бросать все силы на выманивание врага — ведь дело могло сорваться, если бы она не пошла за нами.

— Ты — определенно не глуп, но ты плохо представляешь себе женскую душу. После того, как она посчитала, что уже победила, и дело осталось за малым, твой побег из зала Хьюга не мог оставить ее на месте. Понимаешь, она как кошка, поймавшая мышь, а потом увидевшая, что та снова убегает от нее. Это инстинкт. Ты был «летающей колесницей», за которой помчался противник.

"Опять его любимые сёги" — подумал Неджи — хотя сравнение льстило — колесница была одной из весомых фигур, и с Саем они действительно «полетали». Но он все же упрямо мотнул головой.

— Получается, у тебя была единственная зацепка — женщина из Хьюга. А если бы и ей тоже передал кто-то? Знаю, в итоге ты оказался прав, но я не представляю, как по одной улике ты смог всё понять.

Шикамару хмыкнул, от Неджи так легко не отделаться.

— Ладно, скажу, я сходил к Яманака и она применила свою технику. Ино показала воспоминание о разговоре с Сакурой, после того собрания, на котором… ну, в общем, твоя жена заметила эту Саюри.

Неджи нахмурился и вспомнил день всеобщего собрания клана.

— Сакура видела ее? И что? — он понятия не имел об этом.

Она ни разу не упоминала о подобном.

— Она заметила, как та смотрела на тебя… и на нее. Это укрепило мои подозрения.

— Если ты с Ино и Акамару сидели в засаде, то почему Хьюга с сильным бьякуганом не заметила вас?

— М-м-м, — Шикамару смущенно закашлялся. — Нам пришлось изобразить м-м-м… свидание. Но не подумай плохого — мы только лежали на плащах в зарослях в пяти тё от дороги. Чтоб ты знал, мы были в одежде. Когда Акамару почуял, что враг прошел мимо, мы потихоньку встали и отправились за ним.

Нара быстро добавил:

— Темари лучше про это не говорить. Всё — я свободен?

— Спасибо, я в долгу перед тобой. Но есть последний вопрос — ты с самого начала держал старика теневым дзюцу?

Шикамару кивнул и, махнув на прощание, отправился домой — хотелось, наконец, выспаться.

А Хьюга сидел, глядя ему вслед и думал, что остался должником Нара на всю оставшуюся жизнь.

***

Ребенок шевельнулся и закряхтел, Сакура, до сего момента крепко спавшая, открыла глаза — она повернула голову, зеленые глаза мягко светились, розоволосая приподнялась на подушках. И шепотом, чтобы не разбудить подругу сказала:

— Я его покормлю.

Неджи передал ей Акиру и наблюдал, как малыш, уже попробовавший молоко, повернул голову со все еще закрытыми глазками. Найдя сосок, он жадно схватил его и принялся сосать и пыхтеть.

Они наблюдали за ним — любуясь словно на чудо. Сакура пробормотала:

— Кажется, у него будет хороший аппетит, — потом спросила. — Ты не спал? Ложись.

Неджи покачал головой — время было слишком драгоценно, и он не собирался тратить его на сон.

— Я сейчас, — он вышел из спальни.

Сакура кормила сына и чувствовала умиротворенность, ей казалось, мир перестал быть жестоким и злым, и с приходом этого маленького человека всё вокруг образуется …

Неджи вернулся с подносом.

Он взял сына на руки и тот, отрываясь от блаженной теплоты матери, недовольно скривился и широко открыл глаза. Неджи замер — встретившись с глазами своего продолжения, и исполнился гордости, пока сын вглядывался в него.

Сакура кивнула и покраснела от удовольствия — она видела, как горд ее муж.

— У него твои глаза…

***

В коридоре послышались шаги, что-то звякнуло на кухне. Неджи поспешил — проснулась бабушка Хару. Сакура осталась с маленьким, на футоне заерзала Ино.

— Кажется, я проспала… — блондинка встала и потянулась. — Как ты? Дай-ка полюбоваться.

Бывшая Яманака взяла на руки младенца, тот, как и с Неджи недовольно сморщился и открыл глаза.

Ино умилилась и легонько поцеловала мальчика в щечку и рассмеялась, обращаясь к новоиспеченной матери:

— Теперь ты второй копирующий ниндзя.

Сакура приготовилась к шутке подруги.

— Ну разве он не копия Неджи? Так и вижу твоего благоверного в детстве.

Сакура засмеялась:

— Да ну тебя. Я боялась лишь одного — что ему достанутся розовые волосы.

— Да, госпожа Хару сказала бы тебе пару ласковых. Розовые волосы и бьякуган! Б-р-р! И представлять не хочу!

Они тихо посмеивались, когда с кухни вернулся Неджи и позвал Ино завтракать.

— Спасибо, не откажусь. А то в госпитале будет некогда. Я и так пропустила половину трудодня, — она вздохнула.

Ино чмокнула Сакуру в лоб.

— Поздравляю, мамочка, — она легонько погладила ребенка по щечке. — До свидания, маленький Неджи-кун.

— Его зовут Акира, — произнесла Сакура, ласково растягивая имя малыша.

Блондинка согласно кивнула и отправилась на кухню к пожилой Хьюга.

***

Неджи подошел и взял Акиру, до сих пор не веря в происходящее. У него была куча времени подготовиться — узнав о ребенке одновременно с женой и долго ожидая встречу с ним, он оказался не готов — это было… сильнее, чем он представлял себе — любовь, умиление, гордость, желание защитить.

Руки дрогнули. Сакура заметила тень, пробежавшую по лицу мужа.

— Неджи?

— Не могу привыкнуть, что он с нами… Спасибо, родная.

***

После завтрака к ним присоединилась Хару. Бессонная ночь была нелегка для старой куноичи — она выглядела не лучшим образом. Но стоило ей взять младенца, как осунувшееся лицо просияло, особенно при виде светлых серебристых глаз.

Бабуля велела Неджи взять Акиру и ненадолго выйти из комнаты — нужно было осмотреть Сакуру.

Восстановление шло нормально, крови было немного, Хару довольно кивнула и спросила про молоко.

Сакура гордо ответила, что уже успела покормить.

Хару чуть вздохнув, произнесла:

— Детка, теперь ты отвечаешь за него. Ради его блага стерпи всё, будь сильной, сейчас ты нужна ему как воздух.

Удивленная несколько чрезмерным пылом обычно отнюдь не высокопарной госпожи, Сакура кивнула.

— Спасибо, бабушка. Но ведь всё хорошо?

— Да, милая, не обращай внимания на старуху…

***

После обеда к ним пожаловала семья главы, пока Неджи и Хиаши разговаривали в кабинете, Хината и Ханаби сидели в спальне и с нежностью смотрели на малыша. Ханаби попросила подержать Акиру.

— Ты же всегда сторонилась маленьких детей? — пораженно спросила Хината.

— Да, но только не этого господина, — Ханаби задорно улыбалась. — Я столько раз смотрела на него бьякуганом, что мы с ним давно знакомы. И еще, я рада, что брат выбрал имя Акира, а не Хэруо или Хизэо.

Она осторожно взяла его и, прикоснувшись носом к его темной головке, вдохнула одурманивающий запах.

— Кажется, мне это нравится …, — совсем несолидно пробормотала глава клана с закрытыми глазами.

Хината счастливо улыбалась, ее радовали пробудившиеся нежные чувства у не по-женски деловитой сестренки.

Она не обижалась, что Ханаби не часто играла с ее близнецами — в конце концов, ее собственной любви хватало на детей.

В дверь постучали и в комнату зашли Хиаши и Неджи, розоволосой показалось, что бывший глава выглядел слегка утомленным. Подойдя к новорожденному, лицо господина прояснилось. Он активировал бьякуган и довольно констатировал.

— Сильная чакра — поздравляю вас.

Взяв внучатого племянника на руки, он, задумавшись несколько минут посидел. Все притихли, Хиаши-сан очнулся и передал ребенка племяннику, снова поздравил родителей и вышел из спальни.

Все вновь оживились. Сестры Хьюга по очереди держали маленького на руках и шутили над тем, как он сильно походил на Неджи.

В конце концов, бабуля сказала, что Сакуре и ребенку нужно отдыхать и сестры послушно засобирались восвояси. Перед их уходом бабушка Хару предупредила Ханаби.

— Милая, Неджи попросил помочь с ребенком, я сегодня приду за вещами.

***

В тишине ночи госпожа Хару лежала к постели без сна. Она возвращалась мыслями к короткому утреннему разговору с внуком.

Не могла не возвращаться. И не могла уснуть. Она смотрела в потолок, из глаз к вискам стекали слезы.

Утром ей нужно быть сильной. Нельзя расстраивать Сакуру, и она не расстроит, ведь об этом ее просил Неджи. И в такой просьбе нельзя отказывать.

Непростые отношения

Утром следующего дня Сакура проснулась, ощутив мокрую ткань, прилипшую к груди. Не понимая, куноичи потрогала себя и открыла глаза и легко выяснила причину — налившаяся грудь болела и сочилась молоком. Медленно, чтобы не разбудить Неджи и спящего в колыбельке сына, розоволосая пошла умываться. Она привела себя в порядок, переоделась и вернулась кормить ребенка.

Склонившись над колыбелью, куноичи не могла налюбоваться Акирой. Она подняла его и села на небольшой стул у кровати. Ребенок не проснулся, но зеленоглазая и не собиралась его будить. Скоро он сам захочет есть.

И точно — не то от ее запаха, не то от стука ее сердца, Акира завертел головой. Она освободила грудь от одежды и приложила ребенка. Он открыл глаза и жадно припал к соску, Не привыкшая к кормлению, Сакура закусила губу и замерла.

Ощущения были… непростыми. Грудь, наполненная молоком, затвердела и ныла, а когда Акира сильно сдавливал деснами соски, кормление приносило боль. Но вместе с тем Сакура тонула в любови и отраде.

Неджи шевельнулся и шумно выдохнул. С закрытыми глазами он протянул руку к ее половине. Проведя ладонью по пустой простыне Неджи открыл глаза.

— Мы здесь.

Он сел.

— Сакура, нужно было…

— Знаю, я только что проснулась, — она удивлялась его новой привычке — просыпаться раньше неё.

***

Исполнялась неделя со дня рождения Акиры, и Сакура могла с уверенностью сказать, что это был самый необычный период — опыт материнства. Как правильно держать малыша или убаюкать; понять момент, когда он наелся; в какой воде искупать или как одеть на прогулку; кормить ли по ночам. К счастью, с ними была мудрейшая госпожа Хару. Сакура и Неджи не хотели переутомлять ее. Они спрашивали мнение бабули и пытались следовать советам, но та, заметив деликатность, веско сказала.

— Когда устану — сама вам об этом скажу. Дайте мне правнука, я покажу, как это делается, — и принималась за обучение.

Каждый день заглядывала Ханаби. Здесь она погружалась в атмосферу радостной суеты и принимала участие — играя с виновником переполоха.

Пару раз забегала Ино, а сегодня пришел … Сай.

***

Несколько минут он наблюдал за спящим в колыбельке младенцем.

— Можно потрогать?

— Сначала вымой руки, — строго предупредила Хару.

Он выполнил приказ старой куноичи.

Сакура подняла ребенка и передала Саю.

Он держал теплое тельце, и ощущения ему … нравились? Потом мальчик проснулся и, нахмурившись, изучил лицо Сая ..., и улыбнулся ему.

— О, он улыбается, — прошептал ниндзя-художник.

— Потому что повторяет за тобой, — ответила Сакура.

Сай с удивлением осознал, что губы его растянуты. Видимо, лицо его изумленно вытянулось, и Акира запыхтел в его руках, двигая ручками.

— Тише, — голос Сая тоже поменялся.

***

Неджи и Сакура переглянулись — как это получилось, что их странный друг, мог так ласково говорить с их сыном?

Ниндзя-художник посидел еще с пару минут в полной тишине и ребенок, привыкнув к его обществу прикрыл веки.

Оставив Акиру под защитой прабабушки, друзья вышли из спальни. Сидя за приятным чаепитием, они делились последними новостями.

— Как твои сердечные дела? — спросила Сакура, вспомнив, о его намерении заняться личной жизнью.

— Нормально, — своеобразная улыбка Сая тронула губы. — Знакомлюсь, хожу на свидания.

Сакура одобрительно покивала головой.

— И есть кто-то, кто нравится больше других?

Художник медленно склонил голову, но вид его был нерадостен, впрочем, его лицо было трудно читать.

— Я рада!

Было особенно приятно, что она приложила руку к этим переменам.

— Кто она?

— Пока не могу сказать, но потом — обязательно узнаете…

И Сакура решила не настаивать.

***

Сай

Сай говорил правду: он и в самом деле начал общаться с девушками — в основном деревенскими жительницами, некоторые были очень даже хороши. Его симпатичное лицо, а особенно бледность, воспринимающаяся признаком благородного происхождения, помогали обратить на себя внимание*.

С ними ему было намного легче ладить, чем с куноичи. Деревенские девушки больше ему позволяли, рядом с ними он чувствовал себя умным, желанным, значимым. Сай мысленно добавил — было легче, но… не особо интересно.

Также художник не соврал, сказав об одной особенной, которую не спешил называть.

Ровно месяц назад, сидя у костра со своими друзьями, он внимательно разглядывал стройную черноволосую девушку — как художник, отмечая гармоничные пропорции лица, фигуры, разрез глаз и немного необычный овал лица.

Но, как шиноби Конохи, он видел в ней преступницу, совершившую одно из величайших преступлений — похищение и подстрекательство к убийству ниндзя из своей же деревни, что было сродни предательству всех шиноби Скрытого Листа. Но что стало еще более чудовищным, сводящим на нет любое человеческое понимание — намерение совершить детоубийство.

Перевесило сознание шиноби, определившее Саюри предательницей, злодейкой, достойной жесточайшего наказания. Сай прекратил рассматривать ее, ему стало гадко — такой человек не заслуживает ничего кроме отвращения и ненависти…

Позднее произошла ее перепалка с Ино. Ее реакция была слишком бурной для шиноби, которая, как ему сказали, чуть не убила себя час назад.

Стало интересно — Ино знала, нечто, отличавшееся от его сведений. Он считал причиной ее поступка внутрисемейные разборки Хьюга.

И, когда Ино переговорила с Неджи и вернулась к костру, Сай полюбопытствовал:

— Что означали слова, что ее целью являлся он? Почему она не попыталась убить его? Он же признал, что мог пропустить атаку?

Ино фыркнула — столько вопросов!

Секунду подумав, она удостоила его ответом.

— Не убить, а любить, — понизив голос коротко бросила она.

Саю показалось, что он ослышался, уставившись на Ино, он переспросил:

— Любить?

Осуждающе поджав губы, Ино несколько раз утвердительно покивала.

В сознании художника всплыли недавние неторопливые вечерние беседы с розоволосой подругой, он вспомнил ощущение движений ребенка, искреннюю заботу Сакуры о пациентах, их общие миссии.

Кем нужно быть, чтобы решиться вычеркнуть Сакуру из жизни всех, кто знал и любил ее, по причине любви к Неджи? Захотелось прибить змею, он не пожалел бы о содеянном. Таких людей, как этот предатель, ничто не исправит. Таков был вердикт.

Он бросил презрезрительный взгляд на Саюри и … осекся. Память вбросила в сознание случай — несколько лет назад, когда он был готов убить Ко.

Память не жалела — всплывали образы атак чернильными змеями, бросков сюрикенов и безобразной драки.

Хьюга — ох, уж это многочисленное семейство — на секунду отвлекся Сай. Мало того, что они расплодились сами по себе, так еще и присвоили его самых близких девушек!

Встреча с Наруто остановила схватку, помогла осознать его нелепость. Ему повезло, а этой Хьюга — нет. Мысль потекла в другом направлении. Выходило, не ему осуждать эту девушку? Он побывал в ее ситуации и, если бы не Узумаки, сам мог бы оказаться в положении ненавидимого и презираемого убийцы.

***

В этот день визиты не кончались — вечером к ним заглянул Шестой Хокаге. Услышав стук, Неджи проверил бьякуганом и, предупредив Сакуру, пошел встречать высокого гостя.

Какаши вошел. В просторной гостиной, где его ожидала Сакура с ребенком последовали обмен приветствиями и поздравления.

Шестой справился о здоровье матери и новорожденного, пожелал благ и оставил подарок в увесистом свитке.

— Мне пора, Неджи, проводи меня.

Хьюга успокаивающе кивнул жене — но это было излишним, она и не думала переживать.

***

Сай вспоминал первый разговор с Саюри...

Они победителями вернулись домой. Их радостно приветствовали знакомые — Гай, Ли, Чоджи и многие-многие другие. Новость разлетелась по всей округе очень быстро, и все кто встречал их, расплывались в улыбках. Каждый не преминул поздравить, было очень приятно.

Это тоже поспособствовало его успеху у девушек, в то время знакомые часто видели его в компании очередной красотки в увеселительном заведении или гуляющим в парке. Восторги продолжались дней десять, а потом он вспомнил о той девушке…

Ничего серьезного, но хотелось понять, раскаялась ли она в преступлении или, преступив закон, человек меняется навсегда. И отступник никогда не станет прежним?

Лицо, совершившее подобное, отправляется в специальную тюрьму Конохи. У него остались связи со времен АНБУ, позволявшие наведываться туда, в случае необходимости.

Она сидела в углу мрачной камеры. Он подошел к решетке и увидел на ее ладонях печати, блокирующие чакру — секретная техника, используемая для особо опасных преступников, наподобие той, что использовал Третий, но слабее. Обычно ее было достаточно, чтобы обезвредить шиноби.

Для шиноби это означало конец. Ему стало жаль ее, но вспомнив ее намерения и поступки — он прогнал непрошенную слабость.

— Я хотел спросить …, — он не успел закончить.

— Спрашивай у своей блондинки, она была в моей голове, — голос звучал пренебрежительно, словно не она сидела в темной каморке, а он.

— Ты искренне верила, что он полюбит тебя? — то был один из волновавших его вопросов. — Как ты хотела этого добиться?

— Не твое дело, — девушка говорила глухо и безэмоционально. — Уходи.

Сай пожал плечами.

— Если спрашиваю — значит, мне нужно знать.

Глаза привыкли к темноте, и он оглядел камеру. Темная и убогая клетка. Эти стены станут ее домом в течение долгих лет.

Краем уха Сай слышал, что Ханаби требовала у Хокаге выдать ее клану для суда по законам семьи. Но Шестой не позволил — передача Саюри клану — означало для последней смерть.

Он молча вышел из камеры.

***

Следующая встреча произошла через два дня. Сай не понимал, по какой причине он продолжал думать о ней. Красива ли она? Да, но у него были девушки покрасивее.

Он решил, что идет в последний раз, уже не надеясь на ответ, просто… перед глазами стояла серая камера с земляным полом, брошенный прямо на пол грязный тюфяк с соломой. Посуда с подсохшим слоем грязи, из которой не стали бы есть даже деревенские собаки. Понял, что снова жалел ее.

В этот раз он решил не спрашивать, лишь просунул сквозь прутья решетки стопку бумажных листов, цветные мелки и фляжку из бутылочной тыквы со свежей водой.

Передача твердых или металлических предметов, даже хаси для еды, была под запретом. Бывали случаи, когда заключенные могли использовать их как оружие, потому не принес краски и кисточки.

Сай развернулся, уходя, и очень удивился, услышав смех.

— Как это глупо, думаешь, я поверю тебе? И за подношения выверну душу?! — она смеялась, а он стоял, не оборачиваясь.

Саюри умолкла. Он зашагал по коридору и, уже выходя из темницы, услышал сдавленное рыдание.

Сай знал, что это их последняя встреча.

***

— Мы исполнили твою просьбу — этот месяц ты был с семьей …. Завтра истекает последний день срока договоренности с Кумогакуре, — Хокаге отвел глаза.

Хьюга видел, как сложно Какаши говорить.

Он ответил:

— Я все помню, вам не стоило беспокоиться, я слежу за датами. Утром я буду готов.

Примечание к части

* Во многих странах особенно дальневосточных - Японии, Корее, Китае бледность кожи являлась показателем принадлежности в высшему сословию. Тогда как рабочие, (особенно аграрии) вынужденные работать под открытым небом имели темную, загоревшую кожу и чаще всего воспринимались простолюдинами.

В настоящее время в названных странах сохраняется фетиш бледной кожи.

Ханаби

Примечание к части

В этой части описан процесс, происходящий в настоящем времени, а также события недавнего прошлого, поэтому, пожалуйста, обращайте на пометки выделенные жирным курсивом.

22 мая вечер. Дом Неджи.

Ханаби влетела в дом Неджи. Она всегда двигалась быстро, но сегодня своей стремительностью она, действительно, удивляла тех, кого повстречала по дороге — мало того, что было уже довольно поздно для обычных походов в гости, так еще и вид ее внушал беспокойство. Она была взбудоражена, если не сказать больше — глаза метали молнии, движения были резкими и нервными.

В коридоре ее встретила Хару.

— Детка, ты так поздно… — приглядевшись к внучке, старая куноичи спросила. — Что стряслось?

— Мне нужен брат, — резко, даже грубо выпалила Ханаби. И прямиком отправилась в комнату, в которой ее бьякуган разглядел Неджи.

Хару помрачнела, она поняла — началось то, о чем ее предупредил внук еще неделю назад. В висках застучало, она оперлась рукой о стену и старалась перевести дух и стабилизировать поток чакры. Пожилая шиноби побледнела и прошептала тихо:

— Бедные…

Им предстояло испытать то, через что ей самой довелось пройти. Память перенесла Хару в трагедию, разыгравшуюся около двадцати лет назад.

***День 10 мая. Сай. Воспоминания.

Не хотел идти — потому и не шел. Вместо этого Сай успел неоднократно сходить на свидания с разными симпатичными девушками, одна из них была весьма милой и они несколько раз гуляли по вечерней Конохе. У них была общая любовь к рисованию, девушка не была шиноби и ее рисункам бесспорно талантливым еще не доставало мастерства.

И некоторое время его все устраивало, Сай был спокоен, но иногда в сознании проскакивала мысль — как она там?

В глубине души он знал, что его интерес к пленнице связан с вопросом: а что, если бы и он тогда пошел ее путем, продолжив борьбу с соперником? Были ли вообще шансы на успех? И как сложилась бы его судьба, если бы не встреча с Узумаки?

Он смотрел на Саюри, а видел себя…

И главное, он не верил, что душа той молодой девушки совершенно не знала жалости и милосердия, хотел понять: неужели в ее случае цель оправдывала чудовищные средства?

К вечеру четвертого дня шиноби-художник снова пришел и стражники пропустили его: он не пытался пронести с собой ничего кроме тыквенной фляжки с водой.

Просунув фляжку между прутьев, молодой человек сразу же развернулся. Молчание — не было хитрой уловкой — он, в самом деле, поспешно вышел на воздух, показавшийся ему сладким и таким приятным, после всего пары минут нахождения в темнице.

Сай содрогнулся, представляя каково человеку находиться в этих стенах долгие годы. Еще неизвестно, что было более жестоким — быстрая и почетная смерть от вражеского куная при выполнении миссии или жизнь проводимая в многолетнем заточении в подобном месте, с осознанием того, что он проклинаем отрекшимися от него близкими? Для себя Сай предпочел бы первое.

***Вечер 22 мая. Дом Неджи.

Неджи проводил Хокаге до ворот своего дома и вернулся домой. Он заботливо надел Акире шапочку и завернув ребенка в тонкое одеяльце, планировал погулять с ним перед сном.

Девушка без стука вошла в комнату, одного взгляда Неджи на сестренку хватило, чтобы понять — она уже всё знает.

— Ханаби, не здесь, — коротко предостерег он.

— Неджи, надо срочно поговорить, — звонкий голос сестренки дрожал.

— Что-то случилось? — Сакура встревожилась: золовка обычно приходила в их дом как близкий человек, а сейчас было видно, что она представляет собой главу клана.

— Ханаби, выйдем, я хочу погулять с сыном, поговорить можно и на улице, — мужчина старался говорить спокойно.

— Неджи… — на лице Ханаби пронеслись эмоции — гнев, досада, сожаление, обида, она закрыв глаза, сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и кивнула, последовав за ним.

Сакура осталась в одиночестве, не понимая происходящего — неужели опять между мужем и Ханаби возникли проблемы. Выйдя в коридор, она увидела приоткрытую дверь в комнату госпожи Хару — наверное, бабушка сегодня устала.

Подойдя, чтобы закрыть дверь, розоволосая увидела совершающую поклоны госпожу Хару перед камидана*.

Зеленоглазая не решилась трогать дверь, боясь прервать молитву бабушки. Она вернулась в комнату и решила подождать мужа, размышляя над тем, что так вывело ее Ханаби из себя и как это связано с Неджи?

***Утро 13 мая. Сай. Воспоминание.

Сай по привычке взял одну из тыквенных фляжек — благо, что недостатков в них не было, и набрал туда чистой воды. Он шел к темнице по утренней прохладе. В голову пришла мысль: «Интересно, если бы он попал в туда — кто из друзей навещал бы его?».

Он тут же ответил сам себе — смотря за что: есть вещи непростительные, а есть такие, которые могут понять шиноби, а обычные люди — нет. Например, шаринган Шестого, для не шиноби это, наверняка, за гранью добра и зла.

Художник молча прошел мимо знакомого стражника, тот уже давно привык к нему и, оказавшись у решетки камеры Саюри, поставил бутылку в обычное место.

Отвернувшись, он услышал.

— Я не знаю, — голос, лишенный эмоций — почти как у него самого, звучал устало и равнодушно.

Он обернулся, но не спешил подойти ближе.

— Ты спросил — как бы я заставила его полюбить себя. Я поняла, что не знаю…

Сай вспомнил, да, он задавал ей этот вопрос.

Он кивнул утвердительно — да так он и думал. Молодой человек снова кивнул ей и направился к выходу.

Она подтвердила его мысли о том, что ревность дурманит разум, заставляет ненавидеть соперника, не замечая, что любимый человек, ради которого ревнивец все затевает, возможно, никогда не ответит взаимностью.

И вместо одного неудачника и двух счастливых людей, в итоге всех этих хитроумных манипуляций и уловок получаются просто три несчастных человека. То есть, из минус одного получается — минус три … сомнительная арифметика.

***Вечер 22 мая

— Почему ты сразу не сказал мне? — Ханаби сверкала светлыми глазами, она чуть не плакала от досады, только железная воля и правила поведения не позволяли ей повысить голос. — Ты подумал о них? О нём?

Она смотрела на заснувшего Акиру.

— Когда это происходило, я думал только о них, — ровно ответил Неджи.

— Я не об этом! — она уже срывалась. — Почему ты попросил Хокаге не сообщать мне о том, что Кумогакуре требует твоей головы? Он сказал мне это только что!

Задавая вопрос, она не дала ему ответить.

— Неджи, мы бы сделали всё, чтобы этого избежать! А сейчас время упущено, Шестой сказал, что завтра прибывают шиноби из Облака, — последнее она произнесла севшим от отчаяния голосом.

— Сделали бы что? — его голос был негромким — все-таки на руках спал младенец. — Ханаби, я знаю, что ты говоришь это из добрых побуждений. Я благодарен тебе, поверь.

Он легонько прижимал к себе ребенка и скупо ронял слова, боясь разбудить его.

— Говоришь, клан уладил бы дело… Ты знаешь, что убитый оказался родственником владетельного даймё из страны Молнии, ты думаешь, ему нужны деньги? Нет, ему нужен тот, кто убил его родича. Их АНБУ видели, что убийца из Хьюга.

Ханаби уже не злилась, в ее глазах стояли слезы — она всегда считала его своим близким: следующим после отца мужчиной, достойного безусловного уважения. И сейчас он готовится уйти навсегда, в этот момент она почувствовала себя беспомощной маленькой девочкой.

Она предприняла еще одну попытку:

— Четыре года назад, когда Младшая ветвь взбунтовалась, мы доверились тебе, и все уладилось. Почему же сейчас ты не доверяешь мне?! Я не прощу себе твоей гибели.

— Ханаби, выслушай. Я — мужчина и признаю, что нисколько не раскаиваюсь в смерти того ублюдка, более того, я убил бы его снова, — он недобро усмехнулся. — Ты говоришь, что клан мог помочь…. Также как было с моим отцом?

Девушка закрыла глаза — эта тема была самой болезненной в их семье. Слезы выступили из-под подрагивающих ресниц.

В его голосе звучала горечь.

— Ханаби, я прекрасно знаю этот метод клана — заставить пойти на подлог. И я этого не приемлю. Вы подумали, что тот, кто пойдет вместо меня — вообще-то живой и ни в чем не повинный человек? Что завтра его не дождется жена и дети? Ваших старейшин всегда волнует общее процветание семейства Хьюга, а про отдельных живых людей из плоти и крови они когда-нибудь думают?

— Ты — несправедлив, хотя знаешь, что в клане многое поменялось…

Неджи махнул рукой, он давно рассчитал все варианты, сейчас ему просто хотелось, чтобы все успокоились и приняли факт.

— Сестра, я очень люблю тебя, — сейчас его голос звучал почти ласково.

Ханаби кивнула — он никогда не говорил нежностей, но ей и не надо это было слышать, ведь она всегда ощущала его заботу на деле.

Он продолжил.

— Прости, может, ты и права, что обижаешься на меня. Но это было совершенно бесполезно: стране Молнии нужен убийца их подданного, ни деньги, ни что-либо другое их не устроит. Поэтому, давай проведем последний вечер без ссор, — Неджи миролюбиво произнес последние слова.

— Когда ты скажешь об этом Сакуре?

Брат пропустил этот удар, услышав вопрос, он вздрогнул и сделал глубокий вдох.

— Я попросил у Шестого дать мне время, чтобы она могла нормально родить… Дальше тянуть некуда, — лицо шиноби поменялось, глаза сестры уловили на нем мелькнувшую гримасу страдания, это был момент его слабости.

Ханаби прочитала его состояние и молча уткнулась мокрым лицом в его плечо, как бы ей ни было горько терять брата — ему было намного хуже. Наконец, она оторвалась от него:

— Я — не смирюсь, — таковы были ее последние слова.

Она отвернулась и пошла прочь.

***

Неджи вспомнил утро после рождения Акиры, когда он остался наедине с бабушкой на кухне его дома. Тогда он попросил ее остаться и помочь жене с ребенком. Он просил ее помощи в воспитании внука, потому, что не сможет сделать этого сам. Старая куноичи замерла, слушая его, казалось, что она окаменела.

Неджи стало жаль ее — сколько боли пришлось ей перенести за свою жизнь — и теперь к потерям мужа и сына, добавится он…

Хьюга вспомнил, как помог тогда сесть старушке и попросил прощения за причиненное горе. Когда он поднял на нее глаза, ему показалось, что она еще больше постарела.

Ради здоровья Сакуры и ребенка, он просил ее сохранить этот разговор в тайне. Так получилось, что первой среди Хьюга о предстоящем узнала именно старейшая Хару…

***Утро 14 мая (незадолго до рождения Акиры) Воспоминание Сая.

Ино и ее бывший воздыхатель случайно встретились, когда та шла с мужем в госпиталь, они приветливо поздоровались, Ко немного подозрительно покосился на бледного художника, однако, тот вел себя чуть иначе, чем обычно. Изменился его взгляд, наметанный глаз Хьюга заметил, что с лица шиноби исчезло преданное и в чем-то выжидающее выражение, когда он смотрел на его жену. Как будто, тот, наконец, перестал надеяться на ее благосклонность.

Сай спешил, сегодня ему нужно было уходить на миссию и, значит, несколько дней она будет одна в темноте душной клетки. В руках у него было две фляжки. И стопка бумажных листов — в прошлую встречу он видел, что в ее камере появились рисунки, в темноте он не мог разобрать, что там изображено, но попросил охрану не забирать листы у пленницы.

Утром он сложил бумагу в походную сумку на спине, туда же аккуратно упаковал соколиное перо заполненное ртутью, оно светилось в темноте и могло служить ей несколько дней.

Ино спросила:

— Ты куда так торопишься, на свидание, что ли? — веселая блондинка была в своем амплуа.

— Не то, чтобы свидание, просто у меня сегодня миссия и … — не понимая подкола, искренне начал объяснять он.

— Расслабься, Сай. Я пошутила, все в порядке, беги, вижу, что ты очень спешишь.

Он кивнул и пошел быстрым шагом дальше.

Ко спросил у жены с улыбкой

— Надеюсь, ты не оскорблена? Что-то он сегодня не пожирал тебя глазами.

Менталистка засмеялась и ответила:

— Мне вполне хватает тебя…

***

Сай зашел в темницу и уже привычным маршрутом приблизился к решетке, молча выложил бумагу, воду и светящееся в темноте перо. Саюри приблизилась.

— Спасибо, — она впервые благодарила его. — Почему две фляжки?

— Я ухожу на миссию.

— Понятно, — девушка помолчала. — Почему…?

— Приказ Хокаге, — Сай пожал плечами.

Хьюга помотала головой.

— Почему ты добр ко мне?

— Несколько лет назад я был близок к совершению нечто подобного тому, что ты сделала с Сакурой. Но я смог остановиться тогда… благодаря одному человеку.

— О, — девушка замолчала, вспоминая. — Это та блондинка?

— Неважно, речь не о ней, а обо мне, — Сай не хотел говорить об Ино с Саюри.

— Я заметила тогда, что она немного избегает прямо смотреть на тебя, как будто чувствует вину, — Саюри поразилась своей памяти — как в те минуты, она еще что-то могла замечать?

Кеккей Генкай ее рода не подводил даже в те паршивые минуты.

— Если ты хочешь знать — я могу понять почти все, я тогда тоже хотел убить ее парня. Но неужели их маленький ребенок не остановил тебя?

Заключенная отшатнулась, как будто он ударил ее, и побледнела еще сильнее.

— Ребенок… наверное, он уже родился… — светлоглазая отвернулась и, решив оставаться откровенной до конца, твердо произнесла. — Я скажу правду, и тогда ты возненавидишь меня.

— Я слушал тебя до сих пор и все понимал.

— Ну да ладно, — она намеренно старалась говорить так, будто ей наплевать. — Я скажу как всё было — удивлена, что ты сам не догадался. Тебе, наверняка, известно, что Сакура невероятно сильна, и я как шиноби готова это признать, помимо этого она живет в квартале, где нельзя убить кого-то незаметно. В любой момент, с любой стороны любопытный бьякуган может увидеть то, что происходит вокруг.

Хьюга продолжила, видно ей хотелось выговориться:

— У меня был шанс поймать ее в момент слабости, пока она беременна. Вспомнив, что Облако охотится за бьякуганом, я предложила им сотрудничество. Стали бы они мне помогать без ребенка?! Конечно же, нет! — Хьюга, все больше распаляясь, почти кричала. — Да их совершенно не волновала Сакура, будь их воля, они бы выпотрошили ее еще в лесу. Но они не стали рисковать — дитя могло не выдержать дороги. Понимаешь, как все сложилось?! Такой возможности могло больше не представиться…

Слушая ее Сай похолодел, представляя, что могло произойти с подругой, его затошнило, хотя в своей жизни он повидал, казалось бы, все. Он хотел выбежать скорее из этого места, она уловила его взгляд.

— Да, я — чудовище! Не надо смотреть на меня так! Как будто до этого ты лучше думал обо мне!

Светлоглазая прокричала последние слова, затравленно срываясь — Саюри поняла, что его мнение о ней по какой-то причине стало важным. Она заплакала так по-детски — тоненько и горько.

— Надо было выдать меня клану, чтобы все это скорее закончилось… — прошептала она.

Сай ничего не сказал, выбравшись на свежий воздух, он старался продышаться от удушливого запаха плесени и сырости. Казалось, что он весь пропитан ядом слов Саюри. Чувствуя омерзение, отвращение к ее признаниям, молодой человек заметил, что не может ее ненавидеть. Ее отчаяние говорило о том, что она уже получает воздаяние и этого довольно.

***Вечер 22 мая. Неджи.

После того как Ханаби ушла, Неджи вышел из-за ворот и решил пройтись еще полчаса, пока малыш мерно дышал прохладным вечерним воздухом. Он ласково склонился над ним и легонько прикоснулся губами к маленькому теплому лбу, тот недовольно скривился и запыхтел, Неджи тут же прошептал, покачивая его на руках:

— Спи, мой хороший, все в порядке.

Память снова перенесла его в прошлое. Когда он впервые услышал о требованиях Райкаге.

Днём 1 мая в кабинете Хокаге. Воспоминания Неджи.

Разговор с Хокаге состоялся спустя десять дней после возвращения Сакуры, когда его вызвал к себе Шестой.

В те дни они с Сакурой были настолько счастливы, что, не ожидая ничего плохого, он с легким сердцем вошел в кабинет главного шиноби Конохи.

Взглянув на Какаши, Хьюга подумал, что беседа будет не из приятных, но он даже представить себе не мог насколько тяжел будет их разговор.

— Присаживайся.

Хьюга сел и терпеливо ждал продолжения.

Какаши, покашливая, прочистил горло — видно собирался с мыслями.

— Неджи из отчета Нара я знаю, что в схватке с шиноби Молнии, ты убил его.

Тот кивнул, признавая факт.

Какаши снова вздохнул.

— Я получил письмо от Райкаге. К нему обратился один важный даймё их страны. Он узнал, что его родственник убит в стране Огня. С той стороны за боем наблюдали их АНБУ, они доложили Райкаге, что, несмотря на темноту сумерек, они уверены, что узнали техники Хьюга.

Неджи все еще не понимал, но чувствовал, как волнуется Хокаге, значит, дело серьезное.

— Они требуют выдать убийцу их шиноби.

— С каких пор чужаки могут творить преступления в стране Огня, и еще требовать наказание для тех, кто помешал им? — Неджи недоумевал.

Хокаге покачал головой.

— Ты прав — в мире шиноби, каждый отправляется на миссию готовый погибнуть, особенно если миссия происходит на чужой территории. Однако, факт родства с даймё меняет многое. Сам Райкаге приносит свои извинения за преступление шиноби из Скрытого Облака — они действовали без его согласия. Он сообщает, что недавно к нему обратился даймё, который жаждет отомстить за племянника. В противном случае, они закроют границу с нашей страной, и тогда наша страна лишится прибыли, многие люди страны Огня потеряют средства к существованию, начнутся бунты, голод и беспорядки среди населения. Я уже не говорю о последующем усилении вражды между шиноби Скрытых деревень. Неджи, мы не готовы сейчас к новой войне шиноби…

***

8 мая Второй разговор с Какаши. Воспоминания Неджи.

Его вызвали в резиденцию Шестого.

— Неджи, всю неделю мы с Шикамару вели переговоры, предлагали разные варианты. Но единственное, на что согласился Райкаге — это на отсрочку. Вы вернулись двадцать второго апреля, потому он посчитал справедливым дать тебе месяц для того, чтобы завершить свои дела.

Неджи кивнул, даже если он и надеялся на лучший результат, то не стал показывать своего разочарования.

— Хокаге, у меня есть просьба, — он помолчал, пока собеседник не кивнул головой. — Прошу Вас, не говорите об этом никому, даже главе Хьюга. Пока не наступит двадцать второе мая.

Какаши удивленно посмотрел на него, он ожидал, что Неджи обратиться с какой-нибудь иной просьбой.

— Я не уверен, что Ханаби не скажет Сакуре раньше времени. Я хочу поговорить с ней сам…

Примечание к части

* Камидана - домашний алтарь в японских домах. Перевод означает "полка бога".

Правда

18 мая. Вечер. Дом Сая

Вчера Сай вернулся с задания. Миссией его можно было назвать с натяжкой. Задача заключалась в том, чтобы быстрее переправить через лес Смерти двух богачей. Используя технику оживленной птицы, Саю требовалось контролировать уровень чакры и выбирать безопасное место для восстановления сил.

Возвратившись, он решил пройтись по рынку — еды дома не было, а идти в раменную не хотелось: он был не прочь отдохнуть в уединении. Закупив продукты, шиноби остановился у прилавка с посудой. Зачем? Неизвестно.

Он выбрал деревянную миску, украшенную затейливой росписью и отливающей лаковым глянцем.

«Наверное, — ответил себе Сай, — меня просто привлек красивый узор».

Придя домой, художник наскоро поел и отправился спать, распластавшись на футоне. Засыпая, он вспомнил о приобретении. В сознании негаданно всплыл образ черной от затвердевшей грязи тарелки в камере Саюри.

Сон как ветром сдуло, Сай сел. Неужели он безотчетно купил это для нее?

***

19 мая. Утренний разговор возле решетки камеры Саюри.

— Привет, я уже не ждала.

— Я и сам не думал, что приду.

Они говорили свободно, не боясь показаться странными, возможно, впервые нарушая извечный закон шиноби — ни перед кем не раскрываться полностью.

— Как тебя зовут? Ты же знаешь мое имя? — Саюри недавно осознала, что даже не знакома с этим парнем — единственным, кто приходил к ней.

Он кивнул, не сводя с нее глаз.

— Знаю, ты — Саюри. Я — Сай.

— Сай… — девушка произнесла его так медленно, словно пытаясь распробовать его. — Впервые слышу. Что оно означает?

— Я забыл свое настоящее имя, мои родители рано погибли, — светлоликий пожал плечами. — Второе имя мне дали, когда я ребенком попал в АНБУ.

Шиноби сел на пол и Хьюга повторила за ним, сев напротив решетки.

— Мне пришло в голову, что наши имена звучат похоже. У нас сходные ситуации с возлюбленными и даже внешне … . Кажется, ты был бы хорошим старшим братом.

— У тебя его нет?

Она горько усмехнулась.

— Будь у моих родителей еще дети, я бы добровольно приняла печать и, возможно, не стала бы такой…

Сай промолчал. Непонятные традиции Хьюга были ему чужды. Как он понял, одни Хьюга — как Неджи, были недовольны получив печать, другие, как Саюри, желали ее заполучить, а еще, были такие как Ко — тем было все равно.

Художник открыл сумку и вынул деревянную миску. Просунул боком сквозь прутья — она молча взяла и отнесла ее на маленький столик. Вернувшись, Саюри отдала ему соколиное перо. Оно уже почти не светилось. Сай забрал перо, легко коснувшись ее руки.

— Я принесу тебе новое.

Красивые прозрачные глаза благодарно сверкнули, легкая улыбка пробежала по губам и затаилась в чуть приподнятых уголках.

— Покажешь рисунки? — спросил художник.

— Да.

Они просидели еще почти полчаса, и в этот раз Сая не душила затхлость темницы. Возможно, майский ветерок проник в маленькие окошечки под самым потолком?

Поздний вечер 22 мая. Объяснение с Сакурой.

Хьюга вошел в дом, когда совсем стемнело. В коридоре он передал вышедшей навстречу бабушке спящего ребенка и попросил:

— Мне нужно поговорить с Сакурой, могли бы вы приглядеть за ним? — по глазам старой госпожи он понял, что ей не нужно ничего объяснять.

Бабушка приняла ребенка.

Хьюга зашел в спальню и плотно закрыл дверь.

***

Сакура давно ждала его, она чувствовала: предстоящий разговор будет непростым, иначе стала бы Ханаби вести себя так? Наверное, что-то снова происходит в большой семье, и Неджи чем-то прогневал сестру. Странно, последние дни он почти не выходил из дома.

Она вопросительно посмотрела на мужа, отмечая выражение его лица. В нем было что-то, что было сложно определить.

— Неджи, что происходит? — она замолчала, ожидая ответ.

Он подошел и крепко обнял её. Тихо заговорил, Сакура покорно вслушивалась, но каждое последующее слово еще больше заводило ее в тупик.

— Сакура, дай мне сказаться, не прерывай. Что бы ни произошло, я хочу одного — чтобы ты жила счастливо, наш сын стал достойным человеком и вы заботились друг о друге.

— Неджи … ты пугаешь …

Муж не дал ей договорить.

— Прости — мне надо закончить. Помнишь, в бою с шиноби Облака я применил технику Хьюга, и это убило его? Он оказался родственником даймё из страны Молнии. Даймё потребовал от Райкаге найти убийцу, и тот не мог отказать … Сакура, я никогда не хотел делать тебе больно, — он на минуту разорвал объятия, и их взгляды встретились.

Он угадал в ее глазах тревогу и непонимание.

***

Неджи

Неджи вдохнул побольше воздуха и продолжил.

— Страна Молнии поставила перед Хокаге требование выдать убийцу шиноби из Облака. Завтра истекает время, о котором попросил Шестой у Райкаге, — теперь он сказал главное и замолчал.

Почувствовал, как вдруг ее тело, бывшее до этого податливым, напрягается.

— Нет, Неджи … нет, скажи, что это неправда, — но он только крепче прижал ее к себе.

— Сакура … — позвал тихо Хьюга. — Сакура.

Он хотел сказать ей важное, но не мог.

Жена пыталась оттолкнуться, словно желая вырваться и пут горькой правды. Она мотала головой и повторяла как заведенная.

— Это неправда… неправда! Неджи … Хокаге … ведь он не позволит? — он слышал ее отчаяние и слезы. — Я должна поговорить с ним, он знает, они напали на меня. Как Райкаге может требовать такое?

— Милая. Не нужно. Шестой и Райкаге все понимают. Дело не в деревне Скрытого Облака. Райкаге принес извинения за попытку похитить тебя.

Сакура перестала что-либо понимать.

— Тогда что это значит?! — онадо сих пор еще надеялась.

Хьюга вздохнул, понимая насколько все запутано: есть мир шиноби, а есть мир людей. Мир шиноби им понятен. Мир людей по-своему сложен. Среди людей попадаются очень богатые и влиятельные, они могут сделать заказ шиноби и получить все, чего захотят. Если разобраться, шиноби всегда были инструментами в руках этих «особенных» людей — феодальной знати. Являясь прослойкой между благородными господами и простолюдинами — крестьянами и ремесленниками, шиноби исполняли особые заказы первых, превосходя секретными навыками и знаниями вторых.

В этот раз Неджи просто не повезло — убитый им подонок оказался родственником такого человека — даймё, которому был важен не откуп — наверное, клан смог бы собрать нужную сумму. Он требовал мщения.

— Разве тот человек не совершил преступление в нашей стране? Разве они вправе? Это несправедливо! — Сакура повысила голос.

Неджи закрыл глаза.

— Мы говорим сейчас не о справедливости. Поясню — дядя того шиноби приближен к императору, он грозит закрыть границы и прекратить торговлю — от этого понесут убытки купцы, простые люди, начнутся стычки на границе. Каге хотят избежать многих бед. Они договорились, что через месяц я сдамся им сам.

Неджи с горькой усмешкой покачал головой. Как жестоко может шутить судьба — он долгое время не понимал отца? Как он мог бросить мать, которая его обожала, маленького сына и добровольно пойти на смерть за поступок, в котором был не виноват.

И теперь все повторялось, судьба дала ему возможность понять отца, его целью было — защитить семью.

Да, его отец не убивал того шинобигашира, а Неджи убил. Но за это Неджи не чувствовал никакой вины.

***

День 20 мая. Воспоминание Сая.

— Почему у вас не получилось? С той девушкой? — если Саюри что-то интересовало — она спрашивала напрямик.

— Она полюбила другого.

— И ты продолжаешь любить? — с легкой заминкой спросила она, надеясь, что он не заметил

— Уже нет, — слегка помедлив, сказал Сай.

— Я не замечала никого кроме него, — Саюри опустила голову. — Это глупо?

— Не знаю. Наверное. Мне понадобилось четыре года.

— Да уж. Четыре года. Если продолжишь в этом духе, на сколько разочарований тебя хватит? На пять-шесть? А потом — на покой?

Они рассмеялись, пугая птиц, облюбовавших себе окошко для стройки гнездышка. Искренний смех был непривычен этим стенам.

Саюри пребывала в хорошем настроении, ее глаза поблескивали, отражая те скудные солнечные лучи, что героически пробивались в продувные оконца. Она добавила:

— Один знакомый чунин хвастался, что в каждой из пяти деревенек близ Конохи у него есть возлюбленная, считающая себя его невестой.

— Это — не наш случай, — они снова рассмеялись.

— Мне всё утро было любопытно, угадала ли я твою улыбку? — она пробормотала неразборчиво.

Он забрал пустые фляжки, и собрался уходить. Саюри окликнула. Сай обернулся — она протягивала ему рисунок. Художник подошел к окну, поближе к свету. Она нарисовала его мелом. Художник вопросительно взглянул на Саюри. Она качнула головой.

— Угадала, — интонация и кивок были утвердительными. Хьюга довольно улыбнулась, словно осолив хитрую головоломку.

***

Ночь 22 мая. Продолжение разговора Неджи с Сакурой.

— Хокаге подарил мне время. Я смог увидеть Акиру, провести с вами целую неделю. И каждое утро благодарить судьбу за то, что вы живы. Я научился ценить дни, часы и даже минуты.

Они все также стояли, обнявшись. Сакура чувствовала себя как в кошмарном сне. Нечто страшное ворвалось и ломает ее жизнь, и в то же время, она не могла постичь происходящего — слова оказались настолько ужасны, что ей хотелось кричать, но не хватало сил даже шептать. Она оцепенела.

— Да, я научился ценить время, знаешь, Сакура — мне было жаль тех минут, когда я был вдали от вас, — шиноби усмехнулся над сентиментальностью и твердо продолжил. — Но, повторю в сотый раз — я поступил бы так же, даже осознавая последствия. У меня нет сожалений и страха.

— Замолчи … Я не могу это слышать, — простонала розоволосая, повторяя. — Неджи, я не могу. Подумай о нас …. Ты говоришь так, будто смирился.

Она бы упала — ноги не держали. Хьюга подхватил ее за плечи и медленно опустился на пол. Розоволосая закрыла руками лицо и плакала, уже не сдерживаясь.

— Я никогда не приму это. Это несправедливо. Он преступник, он хотел убить меня, они забыли? — вопросы прорывались сквозь слезы.

Он не отвечал, только гладил ее по плечам, целовал ее волосы.

Прошли минуты, они сидели, обнявшись, на полу пока Сакура не перестала плакать.

— Когда ты узнал?

— Хокаге вызвал меня на десятый день нашего возвращения.

Зеленоглазая вспомнила: примерно тогда Неджи помирился с Ханаби.

— В первые дни была надежда на обмен. Коноха могла выдать второго преступника деревне Облака. Переговоры между главами скрытых деревень заняли несколько дней. Но даймё отказался, ему было безразлично, в какой миссии участвовал племянник, ему было нужно отомстить. Как глава рода, он не мог оставить убийство родича безнаказанным.

Она слушала Неджи, слова проникали в нее отравленными кунаями, от которых все внутри болело.

— Почему ты молчал? — Сакура посмотрела на него с упреком. — Мы бы могли что-то придумать. Неджи…

— Ты медик и знаешь, когда больной умирает для родных. Не когда его сердце перестает биться. В душах близких это происходит, когда впервые звучит новость о его скорой смерти, — он тяжело вздохнул. — Вспомни, что делают родственники? Они начинают оплакивать его заранее, еще при жизни.

— Но это же - я? Ты скрыл правду от меня, за что? — в голосе прозвенела обида — Сакура не могла злиться на него, но ей было так больно.

— Прости — я эгоистичен. Зато я был счастлив с вами. Каким бы был этот месяц, скажи я правду, которую не изменить? — горько прозвучал вопрос Неджи. — Вместо счастья от рождения нашего сына, все переживали бы траур и страдания, похоронив меня заживо. Да, милая, назови меня эгоистом, но я не хотел портить последние дни. Я хотел быть для вас живым.

Сакура вновь заплакала, но слышала его слова. Она забыла, что такое потери близких, за годы счастливой жизни и отвыкла терпеть. И вот сегодня, подобно тому, как после отлива резко приходит прилив, боль покрыла ее с головой.

***

Ее глаза снова налились слезами. Для Хьюга то было нестерпимо — он отвел взгляд. "Это их последние часы" - пронесловь в голове. Он порывисто обнял ее и зашептал скороговоркой.

— Сакура, Сакура, не жалей обо мне, прошу, не надо плакать. Я бы умер за вас сотню раз, если бы мог. Ты жалеешь меня, а мне плохо от того, что страдаете вы. Пожалуйста, побудь сейчас со мной, не надо терять время на бесполезные разговоры. Я хочу запомнить этот вечер светлым.

Она мотала головой, по щекам текли слезы:

— Неджи, как мне жить дальше? Я не смогу, не хочу…

— Ты будешь жить. Я больше всего прошу об этом. Ты не станешь такой, как моя мать. Ты позаботишься о нашем сыне. И я буду благодарен и спокоен, если ты пообещаешь мне это.

— Пообещай, — он заглянул в зеленые озера отчаяния. Ему нужно было услышать ответ.

— Не терзай меня …, не проси этого ….

— Сакура, — Неджи поцеловал мокрое лицо: щеки, лоб, губы.

Ее губы … Самые манящие, самые любимые. Он мягко начал, но потом все настойчивее, желая испить ее страдание, высушить слезы. Зеленоглазая задыхалась, ничего не соображая, наслаждаясь поцелуем и испытывая муки в районе сердечной чакры.

— Пообещай мне, Сакура, родная моя.

Он оторвался от ее губ, но не отпустил вопрошающего взгляда — терзаясь виной из-за разбитой горем любимой. Казалось, она поняла его и не смогла не облегчить его душу … она кивнула.

Мацуба Кандзаси

Утро 22 мая. Разговор Сая и Саюри

— Ты говорил о человеке, который не позволил тебе пойти на это.

Он снова был тут. Сай перестал задаваться вопросом, зачем. К чему искать резоны, если оба не против общения?

Хотя сегодня повод был: он принес перо для подсветки, как пообещал накануне.

— Да, Наруто.

— М-м-м, тот, что взял в жены госпожу Хинату? — насколько бы Саюри ни была далека от дел клана, членов главной семьи она знала.

— Он.

— А что он сделал, чтобы ты передумал?

В последнее время общаясь с Саюри, Сай неоднократно воспроизводил детали того вечера и беседу в раменной Ичираку.

— Он случайно увидел, как мы… дрались, — Сай подумал, что слово «дрались» звучит слишком несерьезно, но как назвать тот мордобой прилично, он не знал. — Он разнял нас и повел в раменную Ичираку.

Она кивнула — в Конохе все знали это место.

— В Ичираку Наруто и мы с синяками и разбитыми лицами, ели рамен. Потом он дал высказаться каждому из нас …, и все, — Сай пожал плечами — как объяснить, что слушать, не перебивая, не осуждая и не высмеивая — тоже талант, дарованный редким людям?

— Он внимательно слушал, и я вдруг понял всё. Я считал виноватым только того парня. Но дело было в ее чувствах. И в том, что я не думал о них, — он сделал паузу и сказал немного глуше. — А когда прошло время, то понял еще одно — никто не может заставить полюбить себя. Никто и никого.

Саюри молчала, задумавшись.

— Значит, поэтому ты заговорил со мной?

— Что?

— Ты ведь сделал то же самое …. Я стала лучше понимать себя и то, что произошло, — девушка села на грязный тюфяк, и Сай невольно сделал себе насечку - принести чистый.

Хьюга устремила взгляд к оконцу, через которое пробивался солнечный свет, и глаза ее блеснули.

— Значит, мне надо было только поговорить об этом с кем-то… вроде Наруто, — она уронила голову на руки, и ее плечи затряслись мелкой дрожью.

Сай не мог знать, о чем она думала, но что-то мешало ему уйти.

Прошли минуты, и Саюри очнулась.

Она отерла лицо рукавом.

— Жаль, что мы не познакомились раньше, из тебя бы вышел отличный друг.

Сай не шелохнулся, внутри тоскливо защемило.

— Тебе, наверное, пора?

Сай кивнул — ему, в самом деле, требовалось поторопиться. Он хотел навестить Сакуру. От друзей он узнал, что у нее родился сын и захотел увидеть ребенка, спасая которого, они как безумные мчались несколько дней.

— Спасибо.

Он уже не удивлялся ее благодарности.

— Пока, я еще загляну, — пообещал шиноби-художник.

Она кивнула, и Сай заметил тень легкой улыбки, тронувшей тонкое бледное лицо.

Ночь с 22 на 23 мая. Неджи и Сакура.

Они сидели на полу, Неджи обнимал ее за плечи, а минуты бежали.

Сакуре казалось, что она сходит с ума — она не принимала реальности.

В голове крутились безумные мысли — они могли бы сбежать из деревни, скрываться нукенинами — как в свое время Саске, или броситься к ногам Хокаге и умолять спрятать Неджи, она порывалась сказать.

Но всякий раз, когда она начинала, Неджи успокаивал ее, качая головой:

— Тише, милая, давай посидим спокойно.

Он гладил ей волосы, целовал в висок.

Немного погодя они услышали детский плач — Акира, наверняка, проснулся и хотел есть. Они поднялись и пошли в комнату бабушки.

Она села на стул и взяла сына, тот успокоился.

Пока Сакура кормила, Неджи присел возле Хару. Он подумал о сердце старой куноичи, пережившей подобное в прошлом. Он обнял бабулю, и пожалел о том, что так мало дарил ей тепла.

— Простите меня и не жалейте — ведь я прожил счастливую жизнь.

— Ох, Неджи. Это ты прости. Я расклеилась, хотя знаю, что должна поддерживать тебя до конца. Дай лишь минуточку, — она уткнулась лицом в его грудь, немая утешительница - рубашка приняла ее слезы. Мгновения уходили, выстукивая в унисон с их сердцами, они сидели, безмолвно напитывая друг друга.

Хару выпрямилась, и глаза ее были сухи — сказывалась старая закалка куноичи Хьюга.

Переводя глаза с внука на правнука, она заговорила:

— Я помню, каким ты был, когда родился. Ты был милым и сильным — как он. Обещаю, что позабочусь о твоем мальчике, насколько хватит моих сил. Я помогу ей. Не переживай ни о чём.

— Бабушка, — его голос на долю секунды дрогнул, обет растрогал его, но он справился и уже спокойнее добавил. — Берегите себя, бабушка.

***

Ночь 22 -23 мая. Зал собраний Хьюга.

Шел второй час заседания старейшин Хьюга. Ханаби, бледная и напряженная до предела председательствовала на нем.

После разговора с братом, она срочно созвала самых старых и уважаемых членов клана, включая своего отца. Она во что бы то ни стало хотела найти решение. К третьему часу собрание окончилось и все разошлись.

Ханаби осталась в одиночестве — ее пробивала дрожь. Завтрашний день изменит ее жизнь навсегда. Как она будет главенствовать, если позволит уйти из жизни единственному брату?

Ее мысли обратились к той, что стала причиной всех несчастий, Ханаби сжала челюсти и до белых костяшек сцепила пальцы на руках.

***

Продолжение ночного разговора Сакуры и Неджи.

Уложив ребенка в колыбельку*, Сакура присела к Неджи - тот расстелил спальный футон.

— Так не годится — я устал и хочу лежать. С тобой.

Он потянул ее к себе — движение было таким несерьезным, обыденным, как будто не ему завтра предстояло сложить голову на плахе.

Они лежали на боку, глядя друг на друга, он мягко проводил пальцами вдоль линии ее виска и скул до подбородка, словно стараясь навсегда запомнить ее лицо.

— Хочешь, я признаюсь в своих секретах? Хотя, я надеялся, что ты никогда о них не узнаешь, — Сакура уловила его намерение отвлечь ее шуткой.

— Неджи, как ты можешь шутить? — если она еще как-то держалась в присутствии Хару, то сейчас ее снова душило отчаяние.

Лицо Сакуры исказилось и стало по-детски беспомощным.

— И все-таки я расскажу тебе … может быть, ты рассердишься, и тебе расхочется плакать?

— Расскажи, — покорно произнесла розоволосая, она не хотела отпускать его, цепляясь за руку у своего лица.

— Почему ты вышла за меня?

Сквозь горечь она усмехнулась.

— Твой дядя и Шестой устроили брак, решая свои проблемы.

Это знали все их близкие.

— А тебе известно, что изначально вместо нас, господин Хиаши намеревался выдать замуж Хинату? Угадаешь за кого?

Сакура покачала головой — это ее совершенно не заботило.

— Ну, дорогая супруга, подумай хоть для вида.

— Не представляю.

— За самого Хокаге.

Сакура, удивленная нелепостью, не сдержалась и фыркнула вслух, Акира беспокойно заерзал в люльке, и розоволосая поспешила к нему.

— Спи, мой любимый — все хорошо.

***

Неджи на секунду закрыл глаза, мечтая, чтобы эти слова были правдой. Жена вернулась, и он снова обнял ее.

— Вообще-то, это я предложил дяде поженить нас …

— Ты? — он видел, она не поверила. — Как? Ты всегда обходил меня за три тё?!

Он улыбался — она все-таки отвлеклась, и решил развить успех.

— Помнишь, я признавался, что был на речке, когда вы с Яманака гадали на женихов. И хочу открыться до конца. Я знал, кого показала тебе "волшебная" вода, — Неджи грустно улыбнулся.

— Признайся — ты видела меня? А потому убегала вприпрыжку? Но я понял, что это — судьба, — в конце Хьюга подтрунивал над собой, уводя любимую от скорбных дум, стараясь каждой фразой удивить и даже насмешить ее.

— О! — Сакура задыхалась от изумленного возмущения, прекрасные зеленые глаза вспыхнули, а щеки залил румянец. — Неджи!

Он знал, она точно видела в черной ночной воде отражение бледного, смутно знакомого ей лица.

— Это и вправду был ты …, — возлюбленная взяла его лицо в ладони, долго разглядывая его черты.

Внезапно ее глаза вновь потухли, а уголки губ опустились.

— Неджи, почему это происходит с нами?

Он закрыл глаза — ответа не было.

Ночь с 22 на 23 мая. Ханаби и Саюри.

Охранник, позвякивая ключами, отпер решетчатую дверь. Хокаге разрешил поговорить главе Хьюга с заключенной при условии, что Ханаби не причинит Саюри физического вреда — только беседа, после которой та останется живой и здоровой.

Хокаге пошел на это, будучи осведомленным, что происходило в семье Неджи и какую роль в том сыграла Саюри. Он признал право главы Хьюга поговорить с виновницей.

Ханаби вошла в камеру. Было так темно, что пришлось активировать бьякуган. Саюри, проснувшись от шагов в коридоре, сидела на тюфяке. Несколько минут Ханаби всматривалась в нее: печати на ладонях, которые та не скрывала, рисунки, лежавшие на столе, Ханаби хмыкнула, интересно, откуда они?

Без приветствий негромко сказала:

— Деревня Скрытого Облака требует голову Неджи.

Саюри не шелохнулась.

— Он убил родственника знатного даймё из страны Молнии. Райкаге требует выдать убийцу, они знают, что его убил Хьюга. Страна Огня не может позволить себе конфликт со страной Молнии. Вчера Хокаге обратился ко мне с требованием выдать Неджи.

Саюри моргнула. Ханаби продолжила с ненавистью к змее, разрушившей жизнь ее семьи, опозорившей родителей и бросившей тень на всех Хьюга. Намеренно выбирая слова побольнее, она жалила, мстя за бессилие перед просьбой, вернее, приказом Хокаге.

— Радуйся, Саюри, ты ведь хотела избавить его от Сакуры. Они действительно расстанутся… навсегда, — в голосе Ханаби был звенели холодный металл и презрение.

Глаза Ханаби привыкли к темноте.

Саюри не отвечала, ни один мускул ее не дрогнул на девичьем лице фарфоровой статуэтки.

Это сильнее раздражало Ханаби — она ожидала реакции, и она произнесла в мертвой тишине.

— А тебе следовало бы поблагодарить Хокаге — он не позволил Хьюга убить тебя. И ты останешься в этой темнице, пока ребенок Сакуры не достигнет совершеннолетия, — фразы произносились отрывисто и зло, Ханаби бросала их в Саюри словно камни. — Получив свободу, ты сможешь жить где угодно, но только нерядом с Хьюга. За преступление против члена клана, совет старейшин приговорил тебя к печати подчинения.

Лишь сейчас Саюри дернулась, иронично изогнув бровь и уголки губ, она спросила.

— Не ты ли, госпожа Ханаби, отменила традицию клеймления? — подала она некогда звонкий и мелодичный голос.

Сейчас в нем слышалась угрюмая насмешка, почти издевательское «госпожа Ханаби» и… усталость.

— Теперь ты оценила выгоду печати Хьюга? — цинично добавила Саюри.

— Ты верно заметила — печать больше не используется для членов семьи, как клеймо. Для тебя оно - наказание, а для нас — защитой от отступников как ты, — Ханаби не поддалась и ответила ровно.

Она сама задавалась этим и в случае Саюри нашла верный ответ.

***

Саюри не воспротивилась, когда в камеру зашли еще двое из Хьюга. Она позволила провести обряд нанесения печати. Ее глаза были сухи, и когда выбитая печать стала проникать под кожу, она лишь плотнее сжала челюсти. Лоб горел огнем, но она не проронила ни звука.

Мастера печати вышли, и она снова осталась наедине с Ханаби, Саюри горько произнесла:

— Родись я вторым ребенком, могла бы получить ее в детстве. Возможно, мне не пришлось бы становиться отступницей, — это напоминало мысли вслух, но Ханаби неожиданно ответила:

— Мне неведомо, что было бы, будь ты из Младшей ветви, знаю только, что завтра Неджи погибнет по твоей милости.

Ханаби направилась к выходу, Саюри отвернулась. Уже на пороге бывшая подруга, будто вспомнив, остановилась и бросила:

— Помню, в детстве, я купила заколку, потому что она напоминала о тебе. Мне больше не нужно хранить ее у себя.

Она вынула из кармана и бросила на пол Саюри металлическую мацуба кандзаси. Заколка была украшена прекрасно прорисованным цветком распустившейся белой лилии.

***

* ejiko — японская люлька-переноска

Примечание к части

* Мацуба кандзаси - традиционная японская заколка (типа наших шпилек, только длиннее). Может быть выполнена из панциря черепахи, дерева, металла.

Хокку

Около полуночи Ханаби вышла на улицу, в прохладе ночи молодая куноичи зашагала прочь от здания тюрьмы, стараясь прогнать из легких пропахший плесенью воздух. Добравшись до ближайших кустов, она согнулась пополам — ее вырвало.

Разговор с Саюри прошел непросто — они дружили в детстве и, даже прекратив общаться, оставались родственниками.

Требуя встречи с Саюри, она старалась не выдать чрезмерной озлобленности, иначе Шестой мог не дать разрешения.

Но увидев ту с запечатанными руками в столь убогой клетке, невольно стало тошно. Вид падшего человека, которого она недавно считала равным себе, удручающе подействовал на нее. Глава Хьюга всегда признавала сильный характер и одаренность Саюри, она помнила, что даже в детстве их дружба оборвалась внезапно и не по воле Ханаби.

Постояв с минуту, куноичи двинулась к родному кварталу — у нее осталось небольшое дело.

***

После ухода Ханаби Саюри опустилась на тюфяк и пролежала несколько минут — не перед кем было изображать самообладание, но она по привычке держала лицо. Не было слез, вздохов — время скорби прошло.

В коридоре послышались шаги. Она подняла голову — что за ночь? За месяц заточения к ней не было столько внимания. Саюри заметила приближение света масляного фонаря.

— Ты в порядке? — поинтересовался голос охранника. — Хокаге распорядился проверить тебя.

— Да, — она села.

Он направил на нее свет и, убедившись в ее состоянии, ушел.

Молодая куноичи закрыла глаза, сосредоточиваясь на ощущениях: свежая печать перестала гореть и скорее зудела, чем болела — краска уже проникла через кожу лба и теперь смешивалась с чакрой.

Признав попытки заснуть бесполезными, она вспомнила про кандзаси и, включив бьякуган, нашла ее. Красивая заколка, а цветок настолько искусно выполнен…. Достала из тайника светящееся перо и залюбовалась прекрасной лилией. Саюри грустно улыбнулась — Ханаби не зря сделали главой клана…

Саюри собрала густые длинные волосы и заколола их наверху с помощью мацуба кандзаси. На миг она ощутила себя молодой, красивой, полной силы девушкой, которую ожидала целая жизнь: с ее цветами, солнцем, приятными хлопотами и любовью.

Вспомнился Сай — ее недавний друг — то ли от того, что это была ночь, навевающая романтику, то ли по иной причине она представила, как они идут по улицам Конохи и беззаботно болтают. Как будто они могут свободно дышать этим теплым майским воздухом, слушать шум протекающей реки и смеяться над шутками друг друга.

Захотелось написать стихотворение — давным-давно ей нравилось стихосложение особенно начальные стихи — хокку.

Она была немногословной, по этой причине данный вид искусства, в котором три строки могли заключать остроумную мысль, сильное чувство или состояние глубокого размышления, так импонировал ей*.

Саюри взяла чистые листы и выбрала самый маленький мелок.

Охранник больше не беспокоил, скорее всего, заснул. Но если бы в эту минуту он прошел по коридору, то заметил бы занимательную картину: глубокой ночью в свете соколиного пера молодая красавица с горделивой осанкой, причёской, украшенной белой лилией, старательно пишет стихи в жалкой грязной каморке специальной тюрьмы. В эти минуты лицо ее было одухотворенным и чистым.

***

Время не замедлялось ни на миг, Сакура боялась посмотреть на часы.

— Не хочу, чтобы завтра наступало …

— Я тоже.

— Мне больно …

— Прости …

— Почему ты смирился? За месяц можно было уйти далеко-далеко…

— Это невозможно …

— Ты был бы жив, мне ничего больше не нужно…

— Милая, постарайся уснуть. Тебе … нужно заботиться о здоровье.

Она зажмурилась и помотала головой — уснуть … Он серьезно?

— Разве я могу спать, если завтра ты оставишь меня? — в конце ее шёпот сорвался, несчастная спрятала лицо в подушку и затряслась.

Неджи вышел. Вернувшись со стаканом воды, он помог ей сесть и дал выпить.

Они услышали тихий стук. Хьюга нахмурился и включил бьякуган, через мгновенье его лицо разгладилось.

— У нас гости, — прошептал он.

— Никого не хочу видеть, — все вокруг казалось ей ненастоящим — иллюзорным, кроме хаоса в голове и ощущения страшной потери.

Но Неджи направился к входной двери.

— Дорогая …, — голос Ино был мягким и ласковым, Сакура не помнила, чтобы она когда-нибудь говорила так с ней. — Сакура … Сакура.

Несчастная оторвалась от подушки и увидела подругу — в голубых глазах стояли слезы.

— Ино … — губы ее задрожали.

Ино обняла ее.

— Ханаби всё рассказала.

Сакура огляделась, Неджи не было в спальне.

Ино поняла ее затравленный взгляд и успокоила.

— Они с Ко говорят в кабинете.

— Который час?

— Три.

Сакура побледнела — через два часа.

— Ино, что мне делать? За что?

***

Саюри закончила писать, глаза устали — довольно тусклому ртутному освещению не сравниться с дневным светом. Но она была довольна — ее стихотворение получилось красивым.

Девушка прилегла и впервые за время заключения позволила себе запретную слабость: Саюри применила бьякуган и перенеслась в родной квартал, она, не мигая, наблюдала за происходящим в доме Неджи.

Увидела как на большой супружеской постели лежат двое, а рядом в детской кроватке спит ребенок.

При виде спящего малыша у Саюри защемило сердце. У нее тоже мог бы родиться такой, если бы …

Она перевела взгляд бьякугана на двоих, державших в объятиях друг друга. Ей были видны потоки энергии обоих — Саюри заметила, как синхронно текли потоки, словно были одним целым: иногда энергия пережималась в районе сердечной чакры или начинал резко пульсировать у одного — в тот же момент чакра другого отвечала тем же. Смотрела, как Неджи прижимает к себе жену и та льнет к нему, будто страшась хоть на секунду оторваться.

Кажется, они говорили, Саюри видела, как меняются их лица. Лицо Сакуры исказилось болью, и Неджи притворился, сделав свое нарочито веселым. А потом они посмотрели друг на друга и их глаза …

Как говорил Сай? Никого нельзя принудить к любви?

Она поправилась — он сказал: «…никто не может заставить другого полюбить себя. Никто и никого». Нельзя заставить кого-то смотреть так нежно, если он сам того не захочет, нельзя сыграть то, что должно идти от сердца. Светлоглазая выключила бьякуган.

Позже она решилась посмотреть на родителей и снова ее, казалось бы, давно загрубевшая душа мучительно заныла. Два пожилых человека. Папа и мама сидели без сна, энергии их чакр горестно застоялись в груди. Они молчали и даже не смотрели друг другу в глаза, но их тоже объединяла боль и тоска. За нее. Их фигуры сгорбились под тяжестью горя, рука отца держит за руку мать …

Девушка отключила Кеккей Генкай, не поддаваясь выступившим слезам. Снова вспомнила о Сае — лицо с тонкими красивыми чертами и внимательные черные, как эта ночь, глаза.

Жаль, ей неизвестно, где живет приятель. Сегодня особенная ночь, так что ей хотелось бы поглядеть и на него.

Саюри снова взялась за бумагу и мелок.

***

Ино и Ко остались у них. Подавленные и потрясенные они пытались помочь.

Блондинка обнимала Сакуру и незаметно смахивала слезы, бежавшие по щекам.

Неджи стеснялся всеобщей скорби, но понимал, что Ино поможет Сакуре в миг прощания.

Ко подал голос.

— Ино, выйдем на минутку.

Та кивнула и, погладив подругу по плечу, вышла вслед за мужем.

Измученная Сакура подняла взгляд на Неджи. Он занял место Ино и медленно прижал к себе, целуя. Это был последний поцелуй — он знал, но не верил. Он отстранился, и она тоже поняла.

— Не говори что это всё! — она почти кричала.

— Тише, — Неджи крепко сжимал ее плечи и шептал. — Тише…

— Я не верю … Это кошмар … я хочу проснуться, — проскулила она. — Разбуди же.

— Спасибо за то, что была со мной. Я не мечтал о любви, но она пришла с тобой, — он улыбнулся. — Я не боюсь. Но я наказываю тебе жить.

— Ты прощаешься? Нет, еще рано, солнце не встало…

— Сакура, посмотри в окно…

Стены комнаты светлели: их касались лучи, пробивавшиеся сквозь зарево на востоке.

***

Ханаби не сомкнула глаз — бьякуган наблюдал за шиноби. Она делала перерывы на отдых и возвращалась к слежке.

Ее мучил вопрос, не был ли допущен просчет?

Небо окрасилось в яркий розовый цвет, затем начало светлеть, и бьякуган заметил нечто, что заставило ее напрячься.

Узница закончила писать и отложила мелок, аккуратно сложила несколько листков в стопочку, спрятала соколиное перо, закопав в темном углу камеры.

Выпила воды, мягко улыбнулась мыслям и аккуратно поставила тыквенную фляжку у прутьев решетки.

Не спеша встала в центре камеры и, оторвав несколько полосок ткани от подола, связала ими колени и села, поджав под себя ноги. Медленно вынула кандзаси из прически — тяжелые гладкие волосы легли на плечи. Саюри взяла заколку, имеющую вид двойной иглы, и неспешно отломила половинку.

Словно чувствуя, что сейчас за ней наблюдают, она кивнула в пустоту и на секунду прикрыла веки …

Вдох …

Выдох…

Открыла глаза, и лицо стало непроницаемой маской. Решительно откинула прядь волос с правой стороны лица, оголяя тонкую шею, правой рукой крепко держась за кандзаси …

Примечание к части

* трехстишие Хокку содержит только 17 слогов - одно полное предложение и обрывок фразы.

Шиноби Облака

23 мая. 5.30 — 6.00 утра.

Неджи осторожно выпустил из рук Сакуру, подошел к кроватке и поднял Акиру. Тот зашевелился, и Хьюга слегка покачал младенца.

Дверь приоткрылась, вошли Ко с Ино, послышались шаги в коридоре — к ним присоединилась госпожа Хару. Она подошла к внуку и обняла. Высохшая невысокая старушка — она едва доходила до плеч Неджи, в ее позе было столько смирения и нежности.

С Сакурой происходило необычное — куноичи оцепенела. Казалось, всё происходит с кем-то другим — и сама она находится очень далеко и довольно равнодушно наблюдает за ними. Всё замедлилось, звуки растягивались и слова не доходили до сознания. Ино приблизилась к ней, но зеленоглазая не заметила.

— Сакура, дорогая, — блондинка позвала так мягко. — Сакура.

Та безучастно взирала на окружающих, отрешившись.

Неджи обернулся и увидел, что с женой творится нечто нездоровое.

— Сакура, — голос был полон беспокойства.

Хьюга вспомнил безумие матери, которая так и не оправилась после смерти отца. И он испугался — его худшим кошмаром было представить, что их долгожданному ребенку придется повторить его сиротское детство. Шиноби крепче обнял спящего сына, в последний раз вдыхая сладкий запах младенца.

На него навалилась страшная тяжесть. Но выбора не было — должно быть, его уже ждали…

Поцеловал и передал Акиру бабушке, но страх за Сакуру не давал сил покинуть дом.

— Оставьте нас на минутку.

Все вышли.

Он подошел к Сакуре, взял ее за руку и усадил.

— У нас чудесный сын. Хорошо заботься о нем. Ты обещала.

Жена не слышала, а, быть может, не понимала, взгляд был безвольным, лицо застывшим. Он помнил лицо матери. Напряжение не найдя выхода, свело ее с ума, превратившись в боль, а затем в пустую черную пропасть безумия.

Неджи был обязан вытянуть ее, иначе…

— Помнишь, ты хотела знать, как я выбрал имя?

Она напоминала застывшую статую.

Неджи отчаянно искал то, что заставит Сакуру прийти в себя. Он дал ей выпить воды.

— Мне тяжело оставлять тебя такой. Прости.

Обнял. Розоволосая голова жены вяло опустилась на его плечо.

Неджи вывел Сакуру на крыльцо в надежде, что прохладный утренний воздух взбодрит ее.

Утро выдалось прохладным, они стояли на террасе, взгляд прекрасных зеленых глаз оставался отрешенным: любимая смотрела сквозь него.

Негромко скрипнула калитка, у Хьюга похолодело внутри. За ним пришли, но как бросить Сакуру?

На улицу вышли Ко с Ино. Неджи передал жену к друзьям.

— Пожалуйста, будьте с ней. Мне пора.

— Хм-м-м. Всем привет, — ленивый голос Шикамару заставил всех обернуться.

— Я готов. Напрасно ты побеспокоился — я не собирался сбегать, — спокойно и даже горделиво произнес Неджи.

Он сделал шаг навстречу Шикамару.

И тут Сакура очнулась.

— Нет … ! нет! Неджи! — убитая горем куноичи надрывно зашептала и забилась в руках Ко.

Она всхлипывала и задыхалась, стараясь вырваться, но Ино помогла мужу сдержать ее. Ино понимала, как невыносимо больно подруге, как понимала чувства Неджи. Она сама еле сдерживалась — сердце разрывалось между ними.

Шикамару вздохнул и закатил глаза.

— Да успокойтесь же. Я пришел предупредить, чтобы ты не торопился. Шиноби Облака задерживаются. Они сообщили Хокаге, что прибудут не раньше полудня. Можешь пока остаться дома, — советник Шестого не торопясь, прошел к крыльцу и сел на ступеньку.

Ино отпустила Сакуру, Неджи подошел к ней. Он усадил ее на скамейку и, не выпуская ее из рук, бормотал успокоительные слова.

Бывшая Яманака выдохнула, затем, сообразив, как свежо на улице, принесла покрывало и укутала Сакуру от сквозняка. Бабушка Хару поднесла Акиру.

Шикамару спросил у собравшихся:

— Может, сыграем в сёги?

Хьюга посмотрели на него как на умалишенного. Нара невозмутимо пожал плечами словно говоря: разве есть другой способ занять время? Кроме сна, разумеется.

***

23 мая. 7.00 -7.20 утра.

Ханаби сидела в кабинете Хокаге, прошедшая без сна ночь почти не отразилась на лице — молодость и возбуждение держали ее бодрой и собранной. Встреча была последним испытанием, и она старалась не выказать ни единой эмоции.

***

Напротив Шестого и главы Хьюга сидели посланцы из Кумогакуре. То были советник Райкаге и его младший брат.

— Мы немедленно возвращаемся, однако, нам необходимо уточнить один факт, — говорящий представлял собой солидного возраста шиноби — виски серебрились, лоб пересекали две глубокие морщины, слова были неспешными.

Второй шиноби был намного младше, его светло-карие глаза были опущены, когда говорил старший, но в паузах он поднимал глаза, невольно задерживаясь взглядом на юной девушке.

Хокаге знал, что Райкаге отправил одного из мудрейших старших советников и терпеливо ожидал тот самый вопрос.

— Насколько нам стало известно из отчетов наших АНБУ — шиноби Облака убил мужчина Хьюга.

Ханаби еле заметно дёрнулась.

Шестой спросил:

— Могу я ознакомиться с копией этого отчета?

Незванные гости отрицательно покачали головой. Присутствующие знали, донесения АНБУ являются секретными даже для своих и, тем более, для чужаков.

Хокаге вынул перед ними свитки. Первый содержал лист плотной дорогой бумаги, второй же — самую обычную бумагу, чуть запачканную пылью.

— Вы можете ознакомиться.

Старший посланник взял бумаги и, внимательно прочитав их по очереди, кивнул.

— Тогда будем считать дело решенным.

Шиноби Облака поднялись и, совершив глубокий поклон, направились к выходу.

Хокаге учтиво проводил их до дверей и передал своему секретарю краткие поручения. Тот поклонился и предложил гостям из Кумогакуре следовать за ним.

Шестой закрыл дверь, шумно выдохнул и строго посмотрел на Ханаби.

***

Лицо Хокаге, как обычно, было скрыто повязкой, однако от его взгляда молодая Хьюга поежилась и отвела глаза.

— С вами всегда так непросто…, — будто бы сам себе сказал Шестой.

Ханаби молчала — на неё разом накатили усталость, вина, стыд и … огромное облегчение?

— Ох, уж эти шиноби Облака! — настроение Какаши вновь поменялось. — Хитрецы — никак не угомонятся!

Она не поняла, да и не старалась. Голова была занята другим.

— Заметила младшего брата советника?

Ханаби раздражено передернула плечами — она вообще-то не слепая и видела обоих посланников! Но, вспомнив, кто задал ей вопрос, почтительно поклонилась и кивнула в знак согласия.

— На этот раз им не удалось получить бьякуган по-плохому и они решили заманить его иначе …

Услышав про бьякуган, Ханаби подобралась и приказала себе прислушаться — о чем толкует Хокаге?

Увидев ее непонимание, Шестой слегка улыбнулся.

— Ты не заметила, как он смотрел на тебя?

— Я не почувствовала угрозы, — Ханаби нахмурилась, встречаясь с чужестранцами, ее бьякуган был настроен на определение их опасности.

Осечки быть не может — сегодня она была предельно чувствительна к проявлению враждебности со стороны извечных врагов.

Хокаге хмыкнул, будто раздумывая, стоит ли продолжать разговор.

— Ладно, мы закончили, предупреди отца. Можете возвращаться к себе.

Хьюга не выдержала — глаза предательски блеснули влагой. Куноичи низко поклонилась и вышла, стараясь скрыть свое состояние.

***

7.30

Не теряя ни минуты, Ханаби отправилась в тюрьму. В одной из камер, сидел отец, при нём состояли два Хьюга — Хизэо и Шиничи. Мастера печати, готовые в любой момент приступить к ритуалу. На полуночном собрании она восхищалась отцом и одновременно была раздражена и обескуражена его предложением. Зачем? К чему это благородство? Ведь всё шло гладко!

Глава Хьюга спешила со всех ног и, завернув по кратчайшему пути за угол, только чудом не столкнулась с выходившим из тюрьмы шиноби.

Желая скорее обрадовать отца, еще испытывая отголоски ночи, она развила скорость, и едва успела шагнуть назад. Соскользнув с покрытого росой камня, она потеряла равновесие.

Скорость реакции доселе не подводившая Ханаби на сей раз отказала ей.

Изумляясь собственной неловкости, она, предвидя необратимое падение, смирилась с ним. Пустяк, в сравнении той бедой, что они недавно отвели.

Готовясь к удару, куноичи непроизвольно зажмурилась и почувствовала, что падение прекратилось — девушка удивленно раскрыла глаза.

Она устояла. Рука молодого шиноби из Скрытого Облака задержала ее. Ханаби остолбенела — даже в страшном сне не представляя, что когда-нибудь примет помощь от людей Кумогакуре. Хьюга скорее одернула руку, с досадой подумав, что теперь придется благодарить. Она подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом тепло-карих глаз.

Хьюга не выдавила даже приличествующее ситуации «спасибо», она слегка кивнула головой и посторонилась.

И тут же побледнела, увидев, как из дверей тюрьмы слуги советника Кумокагуре выносят тело.

Ей стало нехорошо — сердце сжалось. Сколько бы Ханаби не повторяла про себя, что Саюри сама подвела себя к такому концу. В глубине души она знала — часть ответственности за итоги этой ночи навсегда легла на неё.

— Простите за неловкость, госпожа Ханаби.

Она промолчала. Ее глаза были прикованы к телу девушки, покрытое мешковиной.

Глава Хьюга не выдержала и спросила шиноби Облака.

— Как скоро вы уходите?

— Планируем сейчас же отправиться в путь, — ответил стоявший неподалеку старший.

— Прошу вас подождать некоторое время … я распоряжусь принести покрывало достойное Хьюга.

Старший посланник усмехнулся. Ханаби догадалась - он видел камеру Саюри.

— Не заметил, что ее последние дни были прожиты в почести, — ехидно хмыкнул мудрый советник Райкаге.

Ханаби сверкнула глазами.

— Она — Хьюга, и не отправится в последний путь в пыльном мешке!

Младший шиноби, до этого не вмешивающийся в разговор брата с ней, тихо кашлянул, будто прочищая горло, и обратился к брату.

— Господин старший советник, наши люди сейчас перезапрягают лошадей. Мы можем подождать несколько минут.

Старший нарочито безразлично и скупо бросил.

— Если успеете, то ничего против не имею, в конце концов — это ваш родственник.

Ханаби кивнула и незамедлительно побежала в тюрьму.

Войдя в камеру Ханаби отметила, что один из мастеров печати — Шиничи активировал бьякуган и следил за происходящим во дворе, а печати были убраны.

Очевидно, отец был в курсе произошедшего, однако, она произнесла:

— Они приняли наши условия. Мы можем возвращаться домой.

И вовремя прервала себя же:

— Отец, они возле выхода, подождите их отъезда. Будет лучше, если они не узнают о запасном плане, — Ханаби вспомнила, что сама попросила их остаться на несколько минут и приказала двоим соклановцам:

— Хизэо, Шиничи, отправляйтесь к родителям Саюри за тканью для покрытия тела …. Поторопитесь. Чем скорее они уедут, тем лучше.

Ханаби и двое мастера печати вышли из темницы, а Хиаши остался в коридоре тюрьмы.

Ханаби осталась у повозки, куда погрузили тело Саюри. Шиничи и Хизэо бегом отправились исполнять приказ госпожи.

Рядом с неподвижным телом бывшей подруги, ставшей врагом и предательницей, но сумевшей смертью вновь заслужить уважение, она прикрыла уставшие глаза.

***

4.30 утра. Воспоминания Ханаби.

… Саюри взяла заколку имеющую вид двойной иглы и неспешно отломила одну половинку. Откинула прядь волос с правой стороны лица, оголяя красивую белоснежную шею, правой рукой крепко держась за кандзаси.

Прошептала что-то и снова улыбнулась, но не грустной, а радостной улыбкой, будто прощаясь с этими мрачными стенами.

Короткий замах. Резкий, быстрый удар. Игла кандзаси впивается в ту часть белой шеи, где беззащитно пролегает артерия.

Ханаби видела: как из места раны в воздух поднялась струйка; тонкая сильная рука дрогнула и опустилась; напор смешанной с чакрой крови вытолкнул иглу, и темный фонтан взвился вверх.

Хьюга не стала наблюдать дальнейшее.

Она вскочила и понеслась со всех ног к дому Хокаге. Теперь всё зависело от ее способности донести точку зрения Шестому. Только бы успеть!

***

7.40. — 8.00 Вблизи специальной тюрьмы Конохи.

Воспоминания вызвали эмоции — она видела смерть Саюри, но еще не могла привыкнуть говорить о ней в прошедшем времени. Ханаби услышала вежливое покашливание и обернулась.

Снова шиноби из Облака! Справедливости ради поправила себя — она же сама встала возле их повозки. Его старший брат, стоявший поодаль, наблюдал за сменой лошадей.

— Госпожа Хьюга, вы меня не помните?

Светлоглазая нахмурилась — о чем он говорит?

— Простите, конечно, мы виделись мельком. Помните экзамен на звание чунина?

Разумеется, Ханаби помнила экзамен и всех противников, но она решительно не помнила его среди них.

— Мы проходили экзамен вместе?

Он покачал головой и ответил:

— Тогда я был одним из секундантов и мне довелось судить ваш поединок, госпожа Ханаби.

— Ясно, видимо, я думала о своем противнике.

— Да …, так и было. Но я вас запомнил, хотя тогда вы были еще ребенком…

Ей показалось, что он немного расстроился. Ну и пусть, не в привычках Хьюга переживать за шиноби из Скрытого Облака.

Она собиралась отойти, когда услышала.

— Я сожалею о случившемся.

Ханаби снова посмотрела на него, но внимательнее, ее бьякуган включился, желая понять его истинные намерения.

— Жалеете? Но о чем именно? О том, что ваша деревня никак не уймется? За то что они готовы воровать детей, вырезая их из матерей? Спасибо, что вы … сожалеете!

Последнее она буквально выплюнула, ей было безразлично, что этими словами она нарушает правила общения с посланниками, кодекс поведения главы большого семейства, требующий держать в узде эмоции при любых обстоятельствах.

Она тяжело дышала, щеки порозовели от возмущения. Ханаби сверкала глазами и под конец повысила голос, привлекая внимания старшего посланника.

— Коджи, — старший брат строго посмотрел на младшего.

Тот перевел глаза на старшего брата и едва заметно покраснел.

— Мы готовы. Госпожа Хьюга, — советник Райкаге подчеркнуто вежливо обратился к Хьюга. — И ждем только ваших людей.

Она взяла себя в руки и кивнула.

Принимая слова старшего посланника Кумогакуре за прощальные, она отошла подальше от повозки, ожидая Хизэо или Шиничи

Тот, кого назвали Коджи, вновь приблизился.

— Я знаю, что наши шиноби совершили зло вашим людям. Это уже не исправить, — он медленно закончил. — И мне действительно жаль. Со своей стороны могу помочь вам убедить Райкаге принять подлог за чистую монету.

Ханаби распахнула глаза, наглец, на что он рассчитывал?! Может быть, ей следует благодарить его за «помощь»?

Ошибочно приняв возмущение за удивление, он покачал головой.

— Неужели вы такого невысокого мнения о нашем АНБУ, что считаете их неспособными отличить мужчину от хрупкой девушки?

— Вы не знали эту хрупкую девушку, — последнее было правдой, Ханаби напустила на себя безразличный вид. — Насколько мне известно бой происходил в темноте. А ваши АНБУ стояли за границей.

Брат советника кивнул.

— Именно так я и скажу Райкаге.

Она впервые посмотрела на него с интересом. Х-м-м, глаза цвета коричневого дерева смотрят прямо и внимательно, держится почтительно, но с достоинством. Что он задумал?

— Госпожа Ханаби, по возвращению в Кумогакуре, я напишу, как прошел разговор с Райкаге. Если позволите, я постараюсь рассказать, о том как закончится это дело.

Куноичи прекрасно знала, что Хокаге и так будет извещен о результатах, но что-то в его голосе, глазах, или чем-то другом заставили ответить вопреки логике.

— Хорошо.

Он поклонился, скрыв промелькнувшие искорки в светло-карих глазах, и отошел к брату.

Ханаби показалось, что она перешла грань чего-то, чего нельзя было допускать.

***

Воспоминания о ночи на 23 мая Хиаши Хьюга и Ханаби (курсив).

Утро Хиаши Хьюга встретил в темнице с Хизэо и Шиничи. Именно они ранее нанесли на лоб Саюри печать подчинения.

Старейшины единогласно решили дать Саюри возможность искупить вину перед кланом.

На собрание старейшин Хьюга были приглашены родители куноичи-предательницы. Они смиренно выслушали приговор и склонили головы в знак подчинения воле Совета.

Последним слово взял Хиаши, его авторитет оставался непререкаемым для всех.

— Я поддерживаю мнение высказавшихся, что в поведении Хьюга Неджи не было преступления. Он поступил так, как должен был поступить каждый. Защитил семью и не отдал бьякуган деревне Облака. Мое требование — дать Саюри право выбора, мы — не палачи. Наша семья не будет никого принуждать к самоубийству. Если она примет решение принести эту жертву и искупить вину, то так тому и быть, — Хиаши замолчал на секунду, подбирая слова. — Я также несу ответственность перед Неджи … Не буду пересказывать старые истории — они всем хорошо известны. Его отец подарил мне возможность жить. Теперь мне выпала возможность вернуть долг брату и спасти его сына.

Он перевел дыхание и посмотрел на окружающих его старейшин.

Все присутствующие опустили глаза. Все, кроме Ханаби.

Хиаши продолжил:

— Мое решение таково: Саюри сделает выбор: остаться в живых, отсидев положенный срок, либо спасти Неджи. Мы примем любой ее выбор. В случае, если она выберет жизнь, я готов предложить себя на место Неджи.

В зале собрания пробежал шорох — все молчали, не смея поднять глаз, этот звук был связан с тем, как шумно вздохнули многие.

Хьюга поднял ладонь, призывая к тишине.

— Если к прибытию шиноби из Кумогакуре, она будет жива, то мне нужно будет запечатать бьякуган. Также, если по какой-то причине их не устроит жертва Саюри … я займу ее место. И еще. Неджи не должен знать об этом. Настаиваю на этом. До того момента, пока все не закончится, он не должен даже догадываться. Кто нарушит это, будет осужден семьей Хьюга и мной лично.

Хиаши вздохнул, вспоминая, как пришел в темницу вместе с дочкой.

Бьякуганом он видел сквозь стены, как Ханаби бросила кандзаси.

Как Саюри писала всю ночь, и как молнией мелькнула в ее руке игла поломанной заколки, обрывая едва начавшуюся жизнь талантливой, но потерявшейся в страстях куноичи.

Письма

Во мраке болиоткрылась мне истина.Глоток воздуха…***

7.35-7.55 Тюрьма Конохи.

Оставшись в мрачном коридоре, Хьюга Хиаши подошел к камере, из которой несколько минут назад люди из Кумогакуре вынесли тело его молодой родственницы. Он видел, где она оставила несколько исписанных листов.

Помнил и то, как спустя некоторое время после самоубийства Саюри сюда вошла Ханаби и, отыскав нужное, быстро удалилась.

Он вошел во все еще незапертую дверь и приблизился к маленькому столику, на котором в беспорядке лежали ее бумаги. Повертев в руках рисунки: пейзажи горного озера, цветущих деревьев, птиц, парящих в небе … Хиаши отложил их в сторону и протянул руки к письмам.

В коридоре послышались шаги. Хьюга собрал стопку сложенных вдвое листов — вероятно именно они и являлись последними словами Саюри, и спрятав в широкие рукава одеяния, поспешил вон из камеры. На выходе он столкнулся лицом к лицу с молодым человеком.

Хиаши узнал парня — им оказался один из тех, кто помог Неджи спасти жену из рук похитителей.

«Зачем он здесь?» — мелькнула мысль, когда светлолицый парень поклонился и пропустил его.

Бывший глава Хьюга сделал два шага и услышал беспокойный голос*.

— Что происходит? Где Саюри?

Хиаши обернулся к молодому шиноби. Тот смотрел сквозь прутья держа дорожную сумку с выглядывающей оттуда бутылочной тыквой. Такой же, что стояла у решетки …

Он внимательнее присмотрелся к парню — на красивом бледном лице Хьюга прочел тревогу и страх озвучить догадку.

— Как тебя зовут?

— Сай.

— Кем она приходилась тебе?

***

Художника будто ударило «приходилась», он понял — произошло непоправимое.

— Мы … с ней друзья, — он не смог сказать «были».

— Её больше нет.

Сай сел на грязный пол и, не двигаясь, уставился на темные, грязные стены пустой камеры. Прикрыл веки.

Старый Хьюга вынул бумаги: перебрав их, он вынул один лист и протянул Саю.

— Я нашел это на столе. Оно подписано для тебя.

Сай оцепенел и не сразу расслышал обращенные слова. Он бездумно протянул руку к листку и в этот миг будто очнулся, его захлестнули чувства:

— Почему? Да что с вами не так? Она же уже никому не мешала! Но вы все-таки добрались до нее…

Хьюга не ответил. Шиноби-художник вскочил и бросился к выходу: не мог и не хотел находиться здесь — с этим человеком. Горечь душила.

— Сай! Постой.

Он невольно остановился.

— Когда захочешь узнать правду — приходи ко мне.

***

7.55-8.10 Ханаби

Ханаби укрыла тело бывшей подруги и спрыгнула с повозки в момент, когда из тюрьмы вышел шиноби-художник. Она окликнула его и поздоровалась — после спасения Сакуры, Ханаби с большим уважением стала относится к нему.

Тот остановился, увидев ее, Сай болезненно поморщился, кивнул Ханаби в ответ и быстро пошел прочь.

Ханаби посмотрела вслед Саю. Сегодня он вел себя странно даже для самого себя. Она вгляделась: походка была неровной — будто шёл не молодой мужчина полный сил, а уставший человек. А ведь было едва ли больше восьми утра.

Юная куноичи уже собиралась выбросить из головы мысли о чудаковатом шиноби, как взгляд выцепил интересное — в руке у Сая она узнала свернутый лист, запачканный пылью … Это была бумага из камеры Саюри.

В сознании главы Хьюга сложились части головоломки — рисунки, новая деревянная миска, фляжка с водой и соколиное перо — всё, что заметил бьякуган той ночью. Она почувствовала вину: кроме родителей Саюри остался еще один человек, который будет горевать по ней.

Молодая шиноби медленно отошла от повозки и, не обернувшись, пошла прочь от тюрьмы.

***

23 мая. Дом Неджи и Сакуры около 9 часов утра.

Шикамару сидел на террасе дома Неджи — лицо его было спокойным и никто не мог с уверенностью сказать, о чем он думал в данный момент. Минуты перетекали в часы, а Нара не уходил, храня таинственное молчание.

Несколько раз к нему подсаживалась Ино. Подав горячий чай и сладости, она пыталась завести разговор, однако, тот не позволил менталистке себя заболтать.

Женщины давно увели Сакуру домой. Она не отпускала от себя Неджи. Тот несколько раз приглашал друга зайти, но Шикамару всякий раз вежливо, но твердо отказывался. Видно Хьюга было неловко оставаться в доме, когда гость сидел на улице. Он улучил момент и выбрался к Нара. Они посидели еще некоторое время, гений стратегии задремал. Неджи не выдержал.

— Шикамару, давай начистоту. Почему ты здесь?

— Приказ Хокаге, — флегматично и коротко ответил гений.

— Ты пришел утром предупредить меня. Но почему ты всё ещё здесь?

— Чтобы вы не наделали глупостей, — пожал плечами советник Шестого.

— Я не собираюсь вскрывать живот на глазах любимых людей. Я — не сумасшедший. У меня другие планы.

Впервые у Нара блеснули глаза, вовремя прикрыв их веками, он лениво протянул:

— Планы?

Неджи скривил губы в горькой усмешке.

— Постараюсь добраться до Кумогакуре живым, а там убью их столько, сколько смогу.

— Э-м-м, ты умеешь удивить, — Шикамару не был поклонником подобных методов — слишком грубо, незатейливо.

— Мне терять нечего, — пожал плечами Хьюга. — Главное, чтобы они не вздумали провести казнь в Конохе. Попросишь об этом Шестого?

Шикамару задумчиво поглядел на Неджи и неопределенно кивнул.

К его облегчению, он услышал вдалеке скрип калитки. Он оглянулся и облегченно выдохнул. Его странная, но ответственная роль была отыграна. Нара удивительно бодро для сонного вида встал и произнес непривычной для себя скороговоркой:

— Дальше вы как-нибудь сами. Мне пора, — протянул ладонь Неджи и после рукопожатия направился прямиком к выходу.

***

Хьюга, обескураженный выходкой Шикамару, последовал за Нара, но тот приблизился к воротам, в которые вошли господин Хиаши и Ханаби. Посторонившись, Шикамару вежливо поклонился, приветствуя их, и прошмыгнул в еще не запертую калитку.

— Здравствуйте, господин Хиаши, Ханаби, — до него дошло, что они не приходили проститься с ним ночью. — Хорошо, что мы успели повидаться.

Он совершил поклон дяде, подошел к Ханаби и обнял её.

— Прошу, проходите в дом, у нас есть время до полудня.

Ханаби вошла в просторную комнату, Ко и Ино склонились перед главой семейства, та поклонилась в ответ и попросила Неджи и Сакуру пройти в кабинет.

Остальные остались на своих местах — настроение было подавленным. Отсрочка объявленная Шикамару не была бесконечной. Они с содроганием предвидели продолжение мучительного расставания, начавшегося на рассвете.

***

Закрыв за собой дверь в кабинет, Неджи приглашающим жестом предложил располагаться — они сели за стол. Глава заняла центральное место, справа расположился господин Хиаши, Сакура и Неджи сели слева.

— Мне показалось или Шикамару ждал вашего прихода, чтобы уйти? — задал вопрос Неджи.

— По поручению Хокаге, он не мог уйти раньше, — невозмутимо подтвердила Ханаби.

— Буду признателен, если мне кто-нибудь объяснит, зачем. Прошу, обойдемся без загадочных фраз. У меня мало времени до прибытия шиноби из Облака, — нетерпеливо сказал хозяин дома.

— Они выехали из Конохи примерно полчаса назад.

Неджи молчал — тот абсурд, начавшийся с приходом советника Хокаге благополучно продолжался.

— Брат, позволь мне высказаться, не перебивай.

Поскольку Хьюга и без того безмолвно ждал продолжения, младшая сестренка продолжила.

— Тебе не нужно уходить, Шиноби Облака ушли из Конохи… и из нашей жизни. Они больше не требуют твоей жизни.

Сакура закрыла глаза и задержала дыхание.

— Как это возможно? — Неджи не мог принять даже прекрасную новость без объяснений.

— Неважно — главное, что они убрались восвояси.

Неджи почувствовал, как Сакура выдохнула и потянулась к нему, накрыв его ладонь своей и он согрел ее ледяные пальцы. Но не успокоился, ему нужно было выяснить правду.

— Кто? — потребовал он ответа. — Кого?

Отец и дочь обменялись коротким взглядом.

Ханаби ответила:

— Саюри …

Ненавистное имя прозвучало неожиданно, Неджи вздрогнул и выпустил пальцы жены.

— Она … как?

— Она добровольно совершила это, чтобы исправить причиненное зло. Единственным условием было, чтобы мы позаботились о ее родителях в старости.

Он почти физически чувствовал облегчение Сакуры. Сам Неджи пребывал в замешательстве. Он молчал.

Хиаши впервые подал голос:

— Надо успокоить маму и остальных, — он встал. - Я отпущу Ино и Ко домой,

Сакура с Неджи поднялись перед старшим. Хиаши вынул из кармана сложенный лист бумаги и оставил его на столе.

— Это ее письмо.

***

Так уж вышло, что солидный господин Хьюга, бывший глава самого многочисленного семейного клана Скрытого Листа сегодня исполнял функцию почтальона, но настроения шутить не было. Исполненный невеселой задумчивостью Хиаши приблизился к дому родителей Саюри. Он постучался и выждал, пока бьякуган хозяев не распознает его.

Заходить не стал, решив не беспокоить разбитых горем родителей. Какое безумие ни совершила их дочь, она была их единственной радостью и надеждой. Хиаши нахмурился. Эх, молодость, сколько глупостей можно было избежать, если бы … да чего теперь говорить!

Послышались шаги, на пороге появились родители покойной куноичи — мать Саюри, еще красивая, невысокая с седой прядью волос, стояла, поддерживаемая мужем. Они поклонились друг другу, и Хиаши проговорил слова соболезнования, передавая им письмо.

Он удалился. Не включая бьякугана, ему было ясно, что произойдет: они развернут лист, немолодая женщина заплачет, читая прощальные слова их Саюри, ее супруг скроет слезы и станет утешать ее скупыми мягкими словами.

Без любимой и единственной дочери они осиротели месяц назад, но безвозвратность потери пришла сегодня.

***

После полудня

Они остались наедине, после долгих уговоров, Неджи сумел убедить бабушку Хару прилечь — ей пришлось столько раз быть опорой для них.

Лежавший на руках Акира, внимательно смотрел на него серебристыми глазами и требовательно пыхтел, готовясь заплакать.

— Сейчас. Не волнуйся.

Неджи поднес сына к Сакуре.

Она взяла Акиру, не встречаясь взглядом с Неджи. Он видел, между ними появилась напряженность.

Позже он помогал ей купать ребенка, и они также молчали, Неджи списал это на ее усталость, ведь оба не сомкнули глаз за прошедшую ночь.

***

За ужином госпожа Хару обратила внимание на взгляд прекрасных зеленых глаз, бывшим … опытнейшая старая госпожа, не нашла подходящего слова — погасшим, уставшим, обиженным? Нет, не то.

***«Пусть я темнотойпокрыта с головою.А заря зажглась…»

Они легли спать пораньше, в сгущающейся темноте сумерек, он попытался обнять ее.

— Любимая, ты злишься на меня?

Она уткнулась лицом в подушку, и ее плечи задрожали.

— Ты пострадала по моей вине. Саюри напала на тебя из-за меня … и мы могли потерять нашего сына…

Хьюга сел. Сакуре было тяжело рядом с ним. Одним присутствием он напоминал ей о перенесенной боли. Его накрыло виной.

Эта история с Саюри … Ей все-таки удалось вбить клин между ними, пусть и после смерти. Месяц счастья, рождение малыша, а потом вновь, хоть и невольно, он причинил жене страдание. Возможно, она не простит его. Неджи вспомнил, как на рассвете у нее помертвели глаза — неужели тогда умерли и ее чувства к нему?

Легко коснувшись губами, он поцеловал ее плечо, поднялся и вышел из спальни …

Неджи открыл дверь кабинета и как четыре года назад расстелил футон, устало опустился и закрыл глаза. До сих пор не верилось, что все закончилось — за последние недели он приучил себя к мысли о скорой смерти; столько раз мысленно прощался с близкими, непрестанно размышляя о том, как сложатся их судьбы в будущем.

В одиночестве текли долгие минуты, он думал.

Если бы вчера ему сказали, что его жертва больше не нужна — он посчитал бы это подарком небес. Но ему даровали жизнь и он…

Он не был счастлив, ощутив стену между собой и Сакурой. Сможет ли жена снова доверять и любить его? Мгновенья лениво перетекали в минуты ...

Нет! — так нельзя. Нельзя просто отступить, уйти и снова оставить её — только не сейчас, когда ей так больно. Им нужно быть вместе, как бы ни было тяжко начинать заново.

Неджи резко встал с футона и подошел к двери. В этот момент он услышал легкие шаги в коридоре и потянул ручку двери.

У порога стояла Сакура…

Мысли, кроме одной, вылетели из головы — она тоже пришла к нему. Неджи не сдержался, схватив ее за руку, затянул в кабинет, закрывая дверь. Отсекая возможность вырваться и не давая произнести ни звука, он целовал, готовый к тому, что она оттолкнет или, наоборот, примет его.

Сердце неровно выстукивало дробь, он ждал ответа. Дождался — она расслабилась.

— Люблю. Прости меня, — в самое ухо тихо прошептал Хьюга.

И снова поцелуй только мягче и ласковее, она принимала его. Руки Сакуры заскользили по его плечам и шее, и он не отпускал, опасаясь, что неведомая сила ещё может разлучить их. Наконец, любимая оторвалась и, восстанавливая дыхание, прижалась к его груди.

— Все хорошо?

Сакура медленно помотала головой: нет, не хорошо.

— Ты сердишься? — возбужденный поцелуем, хрипло спросил Неджи.

— Да, — это было первое слово, обращенное к нему за день.

— Я не подозревал о ее чувствах.

Она снова помотала головой: нет, не поэтому.

— Расскажешь? — осторожно спросил он.

Самое важное произошло — она снова с ним говорит, Неджи облегченно выдохнул.

После пролитых слез голос жены тоже звучал с легкой хрипотцой.

— Я могла потерять тебя … навсегда …, а ты таился … не доверял и мог оставить нашего сына … она … спасла … — отрывистые почти бессвязные фразы с надрывом, но он понял всё.

Хьюга усадил ее на футон.

— Думаешь, я хотел бросить вас?

— Нет …

— Я не мог не выполнить обещание, данное Хокаге.

— Поэтому я и плачу. Ты всегда выберешь долг, а не нас, — грустно прошептала она.

— Разве ты вышла бы замуж за труса? Смогла бы объяснить подросшему сыну, почему его отец прячется, ведя жалкую жизнь нукенина? Разве Наруто, Сай, Киба — да кто угодно, не поступили бы так же?

Он шептал тихо. В доме спали бабушка и Акира.

— Имел ли я право просить о защите семью? Если бы не Саюри, кем бы они заменили меня? Может быть, Ко?

Сакура вздрогнула, но не ответила. Он признал.

— Я не хороший муж, ты заслуживаешь лучшего …

— Не говори так, не смей! — свет полумесяца тускло освещал рабочую комнату, она с возмущением смотрела на него.

— Ты — мой муж и я не желаю никого другого. Даже причинив мне боль, ты остаешься моим.

Теплота и внутренний свет опустились на них. Родная зеленоглазка первая потянулась к нему, гладя волосы и плечи, легкими поцелуями покрывая лицо.

Она прекрасно знала, что распаляет его, возбуждая желание.

— Сакура … нам же … рано …, — после недавних родов жена не восстановилась, и близость еще долгое время была невозможна.

Но красавица не остановилась, наклонившись, она развязывала пояс его юкаты.

— Забудь всё и пообещай, что больше никогда не заставишь меня плакать, — потребовала она, успев сместиться на уровень груди, поочередно покусывая и дразня языком соски.

Затем склонилась еще ниже.

— Сакура, я не могу обещать … я … всего лишь … шиноби… Сакура, что ты делаешь? — Неджи уже знал, что она сделает и сдался.

Разумные мысли унеслись прочь в миг, когда он ощутил спускающийся жар ее рта, влажные губы и сводящие с ума поддразнивания языка.

— Пообещай мне … что будешь … со мной.

— Сакура …

***

Утро. Берег реки.

Сай шёл, не особо разбирая дороги, туда — куда несли ноги, потом очнувшись, огляделся. Оказалось, он вышел за пределы деревни и забрел в камышовые заросли реки. Здесь он был совершенно один. Художник сел на поросший травой берег и посмотрел на реку, неспешно и бесконечно несшую свои воды к долине.

Сай развернул письмо, механически отметив, как сложно вывести столько кандзи мелком для рисования.

«Здравствуй.

Сегодня прекрасный день, по крайней мере, самый светлый за последнее время — день когда я стану свободной.

С самого утра ты навестил меня и поднял мне настроение.

Знаешь, раньше я считала, что благодаря бьякугану мое зрение лучше, чем у остальных, но только недавно я на самом деле стала видеть мир в истинном свете. Это произошло во многом благодаря тебе, Сай, не смейся, но, кажется, ты стал для меня тем самым «Наруто-куном». Хотя, конечно, посмейся — это действительно забавно.

Я помню все твои слова и сохранила все подарки, они очень ценны для меня, что бы я тогда самодовольно не плела. Спасибо тебе, Сай.

В последнее время внутри меня было так много мрака, и мне самой казалось, что там не осталось ничего доброго. Если бы не ты, я сомневаюсь, что нашла бы это хорошее в себе.

Уверена, ты знаешь это, но я все равно скажу — я поняла, что счастье иногда бывает таким простым и близким, что его не замечаешь. Надо вовремя понять и ценить то, что имеешь: родителей, друзей, семью, а не бежать за призрачным кумиром, ломая жизни себе и другим…

Сай, вспомни меня однажды, когда тебе будет очень-очень хорошо и знай, что моя душа порадуется вместе с тобой.

Когда я была маленькой девчонкой, я писала стихи, и сейчас мне захотелось написать тебе свое хокку.

«Сквозь горечь и страх…Вернула к жизни менячистая вода»

Забыла написать: соколиное перо я присыпала землей в дальнем углу камеры».

Сай перечитывал письмо снова и снова, прощальные слова были простыми, и вместе с тем, он чувствовал тепло ее благодарности, тихую печаль, сожаление и … решимость совершить задуманное.

Он не мог понять, что произошло с его подругой? Почему накануне он не догадался о ее намерении?

Сай опустил голову, по бледной щеке прокатилась одинокая слеза.

Жизнь продолжается

24 мая

Короткий разговор Неджи с дядей состоялся на следующий день после смерти Саюри. Хиаши с утра навестил их проведать самочувствие Хару и Сакуры. Он задумчиво поглядел на Акиру и предложил племяннику выйти на террасу. Там, отметив несколько отчужденное лицо Неджи, еще переживающего последние события, бывший глава клана произнес:

— Неджи, я, как мало кто на свете, могу понять тебя. Не верь никому, кто скажет, что принять жертву легко. Тяжесть её продолжает мучить меня до сих пор. Хотя жертва твоего отца была добровольной, она и по сей день остается несправедливой. Я признавал это всегда. Когда это случилось, я желал оказаться на его месте.

Младший Хьюга молча слушал о той печальной истории, которую все Хьюга знали наизусть.

— Отличие наших ситуаций в том, что Хизаши был совершенно невиновен, а Саюри сама являлась первопричиной проблемы. И смерть — ее выбор наказания. Она предпочла этот путь тюремному заключению и изгнанию из семьи.

— У нее действительно был выбор? — Неджи было важно узнать, как было принято решение.

***

И Хиаши рассказал без утайки, упомянув о ночи в темнице. Он не желал выглядеть героем или спасителем, просто знал, попытка скрыть детали будет замечена сильнейшим бьякуганом их семьи и вызовет недоверие. В рассказе не было ни фуна бахвальства: обыденными словами Хиаши поведал о прошедшем Совете клана и разговоре Ханаби с Саюри.

— Я повторяю — человеку чести нелегко принять жертву. Но в случае Саюри, с ее стороны — это принятие ответственности за преступление и искупление вины. Живи свободно, заботься о сыне и не испытывай вины … я знаю как это … тяжело.

Последнее Хиаши проговорил с горькой улыбкой — на лице бывшего главы обозначились глубокие морщины.

***

Начало июня.

Сакура занималась уборкой и, когда пришла очередь рабочего кабинета, она обратила внимание на небрежно лежащий листок на письменном столе. Было странно видеть его на фоне аккуратной стопки бумаг, которую Неджи держал в идеальном порядке; он казался впопыхах отложенным в сторону, каким-то припылённым, местами даже грязноватым.

Первым порывом Сакуры было выбросить мусор. Вовремя осеклась — то мог быть полезный черновик и решила убрать его к остальным бумагам. И именно тогда куноичи вспомнила, что это. Зеленоглазая резко отдернула руку, уже было прикоснувшуюся к посланию Саюри. Стало неприятно, будто она случайно столкнулась с нечто гадким и одновременно пугающим.

Неджи вернулся домой вечером, и Сакура поинтересовалась:

— Ты прочел то письмо? Я едва не отправила его в мусор.

Он угадал по интонации, о каком именно письме идет речь.

— Нет, я забыл его уничтожить.

— И тебе не хочется узнать, о чём она пишет?

Нет, в ней не пробудилось досужее любопытство, отнюдь. Но по неизвестной причине Сакура воспротивилась намерению мужа отмахнуться от послания.

— Если интересно, можешь прочитать, — он пожал плечами. — Я бы избавился от него, не знаю, почему не сделал этого раньше.

***

Домашние дела были завершены, Акира, отличаясь спокойным нравом, недавно накормленный, спокойно лежал в кроватке, засыпая.

Расстилая постель, Сакура вспомнила о письме и предложила Неджи вместе прочитать последние слова Саюри.

Неджи не пришел в восторг, но предпочел не спорить. Он порядком утомился — помимо обычной работы, у него был давно обещанный им спарринг с Ли, посмотреть который заявился Гай-сенсей.

Он дождался, когда его зеленоглазая супруга вернется с листком и уютно расположится рядом, так, чтобы и мог тоже видеть написанное.

«Сакура, вероятно, по правилам приличия мне следует извиниться.

Однако я понимаю, что это бесполезно — то, что я сделала не заслуживает прощения — я бы сама не простила.

Уверена, Неджи не прочтет эти слова — слишком много презрения ко мне.

Итак, сегодня я, наконец, уйду и очень этим довольна, потому что мой уход будет ненапрасным. Ирония наших судеб такова, что живая я стала вашим проклятием, а мертвая стану благословением.

Но я не об этом — признаюсь: в период ханами я наблюдала за вами на той скамейке, желая быть на твоем месте. Я ненавидела тебя всей душой, и мой план казался оправданным целью. Сейчас мне ясно, что он был самонадеянно глупым. Мне казалось, что можно осчастливить кого угодно, любя вдвойне, но правда в том, что я носилась с мечтой, не заботясь о том, чего хочет Неджи.

Повторюсь, мне жаль, что осознание пришло слишком поздно. Я сожалею, но не прошу о прощении.

Расчет был ошибочен. Для того, чтобы он также смотрел на меня, недостаточно сидеть рядом — нужно стать тобой. А это как ни крути — совершенно невозможно».

Сакура сложила листок и встретилась глазами с Неджи.

— Что ты скажешь?

— Тут трудно быть определенным. Мне просто жаль, что всё это произошло.

Сакура уложила голову на грудь Неджи. Было что-то безмерно печальное в этом прощании, она тихонько вздохнула. Им не забыть те зло и ужас, которые принесла в их жизнь Саюри, все могло закончиться катастрофически для всех: для Сакуры, Акиры, Неджи. И, тем не менее, оставшиеся минуты уходящего дня наполнились тоскливым ощущением.

Неджи молчал, легкими движениями поглаживая ее по мягким волосам. Он вспоминал худенькую, ловкую востроглазую девчушку лет восьми-девяти, вместе с командой подглядывающую за его тренировками или наблюдавшую за тем, как Тэтсуо в очередной раз вызывает его сразиться.

Для себя Хьюга решил вырвать последние страницы этой непростой, во многом трагической истории, оставив в своей памяти добрые, немного забавные детские воспоминания о Саюри.

***

1 июля Резиденция Хокаге.

С самого утра у Ханаби были дела в резиденции Хокаге — вместе с другими главами семейств шиноби, она получила задание выделить людей из клана для помощи в организации экзамена на звание чунина. В этот год деревня Скрытого Листа принимала желающих пройти испытание и аттестоваться чунином.

В просьбе не было ничего особенного и когда после того, как Хокаге озвучил требование, Ханаби собиралась выходить из кабинета с остальными, Хокаге попросил ее задержаться.

Она осталась, ожидая дополнительного задания, однако, Шестой протянув ей запечатанный свиток, отпустил ее.

Ханаби несколько удивилась, поэтому не уточнив, от кого послание, вышла в коридор. Удивительным был не свиток, тот на вид был обыкновенным, странным было то, что некто вздумал отправлять корреспонденцию через Хокаге — в Листе все знали квартал Хьюга, а при желании могли договориться о личной встрече.

На улице она распечатала свиток и первым делом прочла подпись — Коджи Накагава, шиноби нахмурилась, пытаясь вспомнить его.

Ханаби принялась читать. Письмо было написано, как и полагалось: вертикальными строками.

«Уважаемая госпожа Ханаби,

Надеюсь, вы себя хорошо чувствуете, и ваша семья также пребывает в добром здравии. У нас в Кумогакуре начались летние дожди, но я уверен, что в Конохе на безоблачном небе светит яркое солнце».

Ханаби сморщилась — она предпочитала краткое изложение сути. Мало того, что ее раздражали учтивые письма, написанные в витиеватой вежливой манере, упоминание ненавистной деревни неприятно кольнуло ее. И она вспомнила, кем являлся тот Накагава.

Однако деваться было некуда, возможно, сведения были важны для Хьюга, и она продолжила

«Госпожа Ханаби, наше общее дело улажено благополучно. Райкаге принял во внимание признательные показания Хьюга, предоставленные нам глубокоуважаемым Хокаге, ее тело было передано заказчику в день прибытия. Со стороны заказчика не возникло никаких дополнительных вопросов.

Со своей стороны позвольте выразить Вам пожелания доброго здоровья …. »

Ханаби не стала дочитывать, хотя там оставались слова, наверняка, приличествующие письмам их ранга — пожелания всяческих благ и надежд на прекрасную погоду — вежливая, но бессмысленная чепуха. Ханаби брезгливо держала письмо кончиками пальцев, желая выбросить послание из Облака.

Минуту спустя, она снова раскрыла его и пробежала глазами, проверяя, не упустила ли она что-нибудь важное, затем разорвала и выбросила клочки в стоявшую неподалеку мусорную бадью.

***

— Неджи, спасибо, что пришел.

Шиноби поклонился дяде, сегодня с утра он тренировался с Ханаби. Она старалась держать себя в хорошей форме и просила его хотя бы трижды в неделю проводить совместные тренировки.

После тренировки к нему вышел Хиаши и попросил прийти вечером, по интонации он понял, что разговор будет серьезным — дядя выглядел несколько озабоченным.

И вот ранним вечером тот, говоря с Неджи, старательно подбирал слова.

— Я хотел обсудить с тобой … деликатное дело. Речь о Ханаби.

Неджи, ожидая продолжения, молчал.

— Тебе известно, что я отошел в тень, оставив ей заботы о семье Хьюга.

Он замолчал, и Неджи поддержал разговор, уже догадываясь о его предмете.

— Господин Хиаши, насколько я могу судить, она прекрасно справляется с должностью.

— Ты прав, но оставаясь отцом, меня волнует ее дальнейшая судьба. Здоровье мое со временем не крепнет, и я должен быть уверен, что у нее будет достойная опора … после меня.

Младший Хьюга решил помочь дяде выразиться точнее.

— Вас заботит выбор супруга?

Старший Хьюга слегка улыбнулся.

— Именно. Я стал задумываться об этом давно, еще до ее вступления в должность, однако, за все это время, я не смог найти подходящего человека.

Неджи ждал.

— Помнишь, мы вместе решили вопрос о твоей женитьбе на Сакуре и браке Наруто и Хинаты? Твой совет оказался дельным. Я прошу подумать о возможных кандидатах, мы не можем это откладывать надолго, однако и торопиться в этом деле нельзя. Даю тебе пару месяцев на то, чтобы присмотреться к женихам. По истечению срока жду тебя с выводами.

Племянник поклонившись, принял задание, господин Хиаши кивнул, прощаясь …

Но Неджи не ушел:

— Господин Хиаши, — он подчеркнул, что подчиняется, воспринимая задание, как приказ старшего родственника. — Могу ли я узнать мнение Ханаби? Или мне действовать скрыто?

Он стиснул челюсти — ему было не по душе решать судьбу сестренки за её спиной, пусть и для всеобщего блага.

— Действуй, как сочтешь нужным. Я доверяю тебе. Мы говорили с Ханаби об этом, она все понимает, но пока отмахивается от необходимости. Ей нет девятнадцати, и она выпросила отсрочку на год. Но для себя я должен определиться в самом скором времени.

Хиаши не любил затрагивать эту тему — но Неджи она была известна. Здоровье дяди вызывало беспокойство близких. Торопясь, Хиаши-сан хотел устроить благополучие Ханаби.

***

Вернувшись, он узнал от жены, что госпожа Хару решила на несколько дней вернуться к сыну — Ханаби, все-таки, не была прирожденной хозяйкой, потому дом главы время от времени нуждался в контроле менее безалаберной госпожи.

Прощаясь даже ненадолго, она несколько раз проверила, все ли рекомендации по уходу за ребенком, запомнила молодая сноха и внук.

Сакуру не обижали эти проверки. Все знали, насколько привязана к малышу Акире старая куноичи, казалось, забота о нём придала ей силы жить дальше.

Довольная подготовкой Сакуры, госпожа Хару дождалась Ханаби и отправилась с ней домой.

***

Во время вечернего чаепития его красавица-жена недвусмысленно дала понять, что этой ночью она ждет от него внимания.

Он вспыхнул — давно ожидая этого, но все же переспросил.

— Ты уверена, что можно?

— Напомню, что я — медик. И госпожа Хару подтвердит тебе, что я в порядке, если ты спросишь, — лукаво поддразнила она.

Неджи едва не поперхнулся чаем, представив, как спросил бы бабушку о женском здоровье жены.

— Сакура …

Зеленоглазая рассмеялась, видимо, прочитав его мысли. Потом деланно надула губки и спросила.

— А может, ты не хочешь? Тогда прости, я не имею права принуждать тебя, ведь любовь — дело доброволь…

Она не успела закончить - мгновение, и Сакура оказалась в его руках. Поцелуй прервал шутку.

Вырвавшись на секунду из сладкого плена, она выдохнула:

— Подожди …

— Сама напросилась … теперь поздно, Сакура-чан.

Они вместе засмеялись, розоволосая уже не сопротивлялась. Оставшись на кухне, они целовались и по-новому узнавали друг друга.

В конце концов, супруги все-таки, добрались до спальни, там он раздел ее, запретив себе не тревожить грудь, хотя пару раз не выдержал и, когда под его пальцами сосок брызнул молоком, извинился.

— Будь поаккуратнее.

Ему казалось, что она стала еще красивее — такой… — он не мог подобрать нужное определение, просто знал, что хочет ее. Манящей? Или он просто сильно соскучился?

Сакура ласкала его, когда из люльки донесся крик.

Оба разочарованно закрыли глаза и спустя миг тихо рассмеялись над собой. Вот она — их новая личная жизнь?

Сакура накинула юкату и поспешила к колыбели.

Она вернулась в постель с сыном.

— Мы сейчас поедим и будем спать, правда, Акира? — пробормотал Неджи, пытаясь уговорить сына.

Малыш открыл ротик в поисках еды и жадно набросился, заглотив полностью розовый сосок.

— Сейчас я даже завидую ему.

— Ты голоден?

— Определенно …

Она поменяла сыну грудь и дождалась, пока Акира не заснул. Подержав его несколько минут вертикально, Неджи положил ребенка в кроватку.

— Госпожа Хьюга, я все еще голоден …

***

Их близость была другой — то ли от длительного воздержания, то ли от изменения Сакуры. Они чувствовали друг друга иначе. И каждый словно растворялся в другом. Неджи оказался сверху, он развел ноги любимой и провел там рукой, заметил, что несмотря на возбуждение, внизу она оставалась недостаточно влажной. Хьюга спустился ниже, попутно одаривая поцелуями ее грудь, живот. Сакура предугадала будущую ласку и замерла в предвкушении, ее больше не стесняла столь откровенная поза — она перестала стыдиться любимого, хотя в этот час было достаточно светло.

Он старался действовать медленнее, сладкие стоны жены говорили, что тактика была верной. Он переместился и, сжав зубы и смирив жадное возбуждение, медленно вошел, вызвав новый стон Сакуры. Она лежала, прикрыв глаза, утопая во власти ощущений. Супруг наполнял ее там, где она была столь чувствительна, что сдерживаясь, прикусывала ладонь, чтобы не разбудить сына. Толчки мужа стали резче, ее проняла его дрожь, розоволосая не выдержала и вскрикнула. Горячие восхитительные волны наслаждения, расходящиеся от места их соединения, кругами прокатились по всему телу.

Никто не считал сколько прошло времени, они лежали расслабленные и разморенные. Сакура любовно гладила и перебирала его волосы, пропуская между пальцами длинные пряди.

— Как ты?

— А ты?

Он ответил не словами — возлюбленный приник к тонкой коже на шее долгим поцелуем.

— Завтра самому придется залечивать мои синяки, — простонала она, будто жалуясь.

— Ты, наверное, хотела сказать следы моей страсти? Не беспокойся, их вид мне льстит, их можно не скрывать.

— Неджи! — она задохнулась от такой непристойности, представив реакцию госпожи Хару или господина Хиаши, и безуспешно попыталась оттолкнуть его.

Он засмеялся, откровенно подтрунивая.

— Шучу, я все сделаю утром.

Сакура расслабленно выдохнула. Несколько минут спустя она задала на первый взгляд странный вопрос:

— Как ты догадался об имени?

Но муж понял.

— Ты же не хотела знать, когда я предлагал открыть секрет? — он дразнил.

— Я серьезно.

Хьюга вздохнул.

— Помнишь, я искал свиток с именами, а на следующий день нашел?

— Да, и что? — она действительно припоминала — это было зимой.

— Вспомни, я несколько раз прочитывал вслух мужские имена. И я садился спиной к тебе.

Сакуру осенило.

— Постой, ты следил за моим лицом бьякуганом?!

— Ты недовольна выбранным именем, моя любовь?

Она смутилась. Он никогда не называл ее так. Лежа в постели, после страстных и откровенных ласк, зеленоглазая вдруг покраснела от этих слов — «любовь моя».

— Я довольна, но ты схитрил …, получается, это я выбрала имя?

— Мне лишь хотелось узнать твое мнение, и имя Акиры мне тоже очень понравилось.

Сакура сменила шутливое возмущение на милость:

— Тогда я доверю тебе выбрать имя для следующего малыша, кстати, выбирай и среди имён для девочек тоже, — чуть капризно добавила она.

— Ты хочешь девочку? — Хьюга пытался скрыть радость. — А что если у нас снова родится мальчик?

— Мне помнится, на первом свидании ты сказал, что хочешь троих, — она решилась вернуть ему то обращение, что так смутило и взбудоражило её минуту назад, Сакура поглубже вдохнула и спросила — Разве уже нет, моя любовь?

Голос чуть дрогнул на последних словах, но она отважно произнесла их до конца, поднимая отчаянный взгляд зеленых глаз на любимого и, замерла, страшась увидеть насмешку ...

В этот вечер больше не было разговоров — только горячие прикосновения, жаркие поцелуи и ласковый шепот.

А позже уже глубокой ночью, ее встретили легкие светлые сны о прекрасной любви, случившейся в пору цветения розовой сакуры …

Примечание к части

Продолжение в истории "Цветение розовой сакуры".