Смерть за чертой барьера

Глава 1. Повелитель и мудрец

Мир внезапно погрузился во тьму.

Тьма эта разливалась, как масло, по всем слоям реальности.

Время застыло, теряя очертания.

Всё, даже само понятие существования, словно провалилось в бездну.

Прошло… трудно сказать, сколько именно. Ни секунды, ни часы - время будто бы лишилось значения.

А затем, казалось бы спустя вечность - проблеск света. И тогда, в тот самый момент, в глазницах повелителя Великой Гробницы Назарик вновь зажглись алые огоньки.

Аинз оказался посреди незнакомого леса.

Высокие, вековые деревья с толстыми, покрытыми мхом стволами поднимались к небу, теряясь кронами в невообразимой высоте. Свет пробивался сквозь густую листву едва-едва, оставляя мир под сенью кущ почти в непроглядной тьме.

Первое, что он ощутил - тишина. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шелеста листвы. Ничего.

«Невозможно…»

Аинз вытянул вперёд руку, слегка сжав пальцы в знакомом жесте, и негромко произнёс:

— [Message] Альбедо.

…тишина.

— [Message] Демиург.

…ничего.

— [Message] Шалтир…

Он ждал. Хотя бы сигнала, хотя бы системного отклика. Но и его не было. Ни отказа, ни ошибки - словно сама магия обращалась в пустоту.

«Бесполезно. Значит, я действительно… один»

Мысль об этом обжигала. Не из-за страха - скорее от одиночества: потеря связи с подчинёнными значила слишком многое.

«Что это? Действие вражеского мирового предмета? Иллюзия? Ловушка?» — пытался перебирать варианты Сузуки. Не имея достаточной информации, он пока не мог исключить ни одну из версий.

Сжав кулак, Аинз активировал [Полёт] и наложил на себя [Совершенную невидимость]. Не время разбрасываться призванной нежитью - нужно было понять, где он, и что происходит.

Он плавно поднялся над кронами, не спеша оглядывая местность.

«Нельзя терять бдительность. Засада? Вполне возможно, что меня изолировали, чтобы атаковать в одиночку…» — наставления Пунитто Моэ всплыли в памяти - нотации дотошного стратега-задрота Аинз Оал Гоуна и его дорогого игрового товарища.

Лес, раскинувшийся под ним, казался бесконечным. Лишь вдалеке, на возвышенности, виднелся потемневший, покосившийся японский храм.

«Синтоистский стиль? Странно. Возможно я нахожусь на территории Теократии, и это одно из наследий их богов. Возможно, это что-то другое… Но всё равно - это шанс получить информацию.»

Аинз направился к строению, поднимаясь чуть выше, чтобы лучше видеть.

Путь занял немало времени. Лес под ним оставался недвижим, как картина: ни движения, ни звуков. Временами подозрительные тусклые лучи света вырывались из-под листвы внизу, но скоре тут же гасли

И вот - это странное чувство.

Лёгкое искажение света; просвет в воздухе, который то возникал, то исчезал за спиной. Этот едва видимый разлом преследовал его. Он заметил его краем глаза, но не придал значения.

До поры.

Он ощутил чужой взгляд, прохладный и цепкий, будто пронзающий сквозь невидимость и защитные заклинания.

Аинз немедленно активировал [Разрушение иллюзий] и [Обнаружение ауры].

И в тот же миг — щелчок в воздухе.

Он обернулся.

Пространство впереди сдвинулось, как будто его прорезали изнутри. Из этого «разрыва», как из складки на ткани мира, вышла фигура: женщина, одетая в вычурное фиолетовое платье с пышными рукавами и нежно мерцающим узором. На голове - странная шапочка, перевязанная ленточками, придающая образу почти кукольную нелепость.

Но взгляд…

Её глаза цвета золота были внимательны. Не враждебны, но… пытливые. Она не делала ни шага - просто стояла, вглядываясь в глазницы Аинза.

«Она видит меня. Значит… моя невидимость бессмысленна?»

— Ты не из Генсокё, — по-хозяйски внезапно заявила женщина без тени удивления.

«Утверждение, а не вопрос...»

Сузуки опешил от её прямолинейности.

«Генсокё? Это звучит… по-японски. Не Теократия. Значит, другое государство? Или вовсе иная часть мира?»

Он замер, обдумывая ответ.

— Видите ли, юная леди, — начал Аинз, вкладывая в голос спокойствие и достоинство. — Я… отшельник. Спустился с гор после долгого уединения. Не могли бы вы объяснить, где я нахожусь?

Она не ответила сразу. Только склонила голову набок, прищурившись.

— Имя? — спросила, просто и коротко.

— Аинз Оал Гоун, — ответил он, слегка склонив череп.

Причудливая незнакомка лишь повела бровью.

«Не узнала меня. Либо она недавно появившийся игрок, либо… Я нахожусь ОЧЕНЬ далеко от дома», — Сузуки почувствовал, как его отсутствующий живот скрутило.

— Юкари Якумо, — представилась она наконец, как будто соизволив назвать своё имя только из вежливости.

«… И откуда она вылезла? Заклинание похоже на [Врата], но я никогда не встречал подобной вариации»

— Лич, — продолжила она спокойно. — Причём необычный. Ты явно был порождён не здесь.

«Ускальзывает от вопроса... У неё не менее 80 уровень, учитывая подтип [Врат] и способность видеть сквозь невидимость. Кто же она? Как я мог упустить её и это место?»

— Вы правы, — спокойно ответил Аинз. — Однако уверяю вас: я не настроен враждебно к живым. Мисс Якумо, я буду очень благодарен, если вы всё таки ответите на мой вопрос.

Юкари смотрела на него с интересом. Улыбка скользнула по губам.

— И странно, что ты сразу не устроил бойню, — с насмешкой сказала она, вновь проигнорировав вопрос потерявшейся нежити. — Такие скелеты, как ты, обычно не приходят с миром.

— Если бы я хотел устроить бойню, — с лёгкой обидой произнёс "скелет", — сейчас мы бы беседовали среди пепелища. Бессмысленное разрушение - не в моих принципах.

Якумо подняла бровь. Не то с иронией, не то с уважением.

— Здравая позиция, весьма необычная для здешних ёкаев, — почти ласково выдала она.

Женщина улыбнулась чуть шире, а затем продолжила:

— Ах, ну конечно! Есть одна, кто сможет ответить на твои вопросы — Хакурей Рейму. Жрица Храма, к которому ты направлялся. Она - хранительница Генсокё и одна из немногочисленных людей из плоти и крови в нашей чудной стране фантазий...

«Из немногочисленных людей? Здесь обитают гетероморфы? И мы в "Генсокё", то есть в "стране фантазий"... интересное название. Его нет на картах Нового мира»

— Понятно. Но почему вы не можете мне ответить?

— Я? — Она усмехнулась, вытаскивая из воздуха веер, слегка прикрывая им лицо. — Ох, боюсь из меня выйдет плохой рассказчик, ведь я всего лишь скромный наблюдатель. Дорогая жрица Хакурей разъяснит тебе всё на пальцах... Она просто душка.

И прежде чем он успел задать ещё хоть один вопрос - её фигура растворилась в том же разрыве, из которого появилась.

Без прощания. Без объяснений.

«Высокоуровненый игрок...» — отметил про себя Сузуки. — «Нужно быть осторожным».

Он вновь взглянул в сторону храма, что маячил вдали.

— Хакурей Рейму, значит... — произнес Аинз глубоким голосом, накинув на себя заклинание маскировки.

Глава 2. Святая дева и Смерть

— Оно приближается… — голос Санни Милк едва различимо дрогнул. Она, затаив дыхание, выглянула из-за ящика для пожертвований.

Фея света присела на корточки, прижавшись к холодному дереву. Её взгляд беспокойно метался по лесу, теряясь в неподвижной, странно затянутой дымке. Что-то было не так. Совсем не так.

— Даже звук исчез… — прошептала Луна Чайлд, наклонив голову, будто стараясь уловить хоть что-то. — Живность в лесу совсем пропала…

— Земля… затаила дыхание, — хрипловато проговорила Стар Сапфир. Она провела ладонью по деревянному настилу крыльца, затем коснулась пальцами почвы рядом. — Всё живое ушло вглубь: ёкаи, звери, даже насекомые. Они будто спрятались под землю...

Санни сглотнула и невольно прижалась к Луне.

— Такое ощущение, будто сама смерть сошла с царства мёртвых и решила зайти к Рейму на чай, — проговорила она, выдавливая вялую попытку пошутить, но та тут же растаяла в напряжённой тишине.

Двери храма со скрипом распахнулись, и на крыльце появилась Клоунпис. Её светлые волосы были взъерошены после дневного сна, она лениво потянулась, не сразу соображая, что происходит.

— Что за паника с утра пораньше… — пробормотала адская фея, потирая глаза. Затем, обратив внимание на тревожный вид подруг и проследив за направлением их взглядов, ахнула:

— Что, чёрт побери, там такое?!

Санни, не отрывая взгляда от леса, глухо ответила:

— Мы не знаем. Эта штука здесь всего час...

Стар шёпотом добавила:

— Все из леса бегут прочь…

Клоунпис побледнела. Её зрачки сузились.

— Даже от той рыжей лодочницы так смертью не несёт, а она себя ещё перевозчицей душ называет. — Клоунпис попыталась усмехнуться, но её голос прозвучал хрипло и надломленно.

— Почему у меня внутри всё жжётся…

— Рейму… — опомнилась Санни. — Она должна знать. Немедленно.

***

Храм Хакурей встретил утро гнетущей тишиной.

Рейму стояла в главном зале, спиной к окну. Солнечный свет струился внутрь, но не грел - он казался истощённым. Пальцы сжимали гохэй, рядом лежали две печати: одна - для изгнания, другая - для запечатывания.

Феи ворвались почти одновременно - сбивчиво дыша, сбиваясь на полуслове, перебивая друг друга, они пытались предупредить Рейму.

Но святая дева уже знала.

Она почувствовала это ещё до того, как они пришли.

— Он идёт, — спокойно произнесла жрица. — И этот ёкай источает смерть, — добавила, после короткой паузы.

Санни прижала ладонь к груди, стараясь успокоить дыхание.

— Значит… ты тоже чувствуешь?

— А ты думала, я не замечу, как по моим землям бродит проклятая нежить? — голос Рейму прозвучал спокойно, даже отрешённо. — Это не просто интуиция.

Она подняла взгляд, сжав гохэй крепче.

— Это ощущение, будто кто-то вытягивает воздух, чтобы заполнить его собой. Как если бы жизнь вокруг выжималась… по капле.

Рейму обернулась. В её взгляде читалась не ярость, а усталое раздражение - как у человека, которого снова отвлекли от важных дел.

Феи притихли.

— Теперь я понимаю, почему лунатики так болезненно воспринимают земную «нечистоту», — холодно вымолвила она. — Впервые чувствую, насколько это может быть… физически ощутимо.

— Может, он… мирный? — неуверенно предположила Луна.

— Посмотрим, — ответила Рейму. — Но если нет - сильно об этом пожалеет.

Она вышла на крыльцо.

Солнце клонилось к закату, окрашивая пейзаж в медово-тёплые тона. Но в сторону леса этот свет будто выцветал - словно воздух там сгущался и гасил каждый луч.

— Он уже рядом, — прошептала Стар. — Мне больнее с каждым его шагом…

Рейму не ответила. Она стояла на краю тропинки, ведущей в лес, и молча смотрела вперёд. Её пальцы крепко сжимали талисман.

— Пусть подходит. А вам лучше спрятаться.

***

Аинз, медленно паря над лесом, начал снижаться. Он чувствовал, что его приближение не осталось незамеченным: в воздухе повисла неестественная напряжённость… и перенасыщенная святая магия, неприятно «пощипывающая» его косточки.

Издалека виднелся храм. Он был старый, но ухоженный. Каменная лестница увенчивалась деревянными ториями у вершины. Место было живописным - по-своему умиротворяющим.

«Скорее всего, здесь живёт эта жрица… или кто-то другой с мощной святой магией», — размышлял Сузуки, приземляясь у подножия. Его маскировка всё ещё действовала, но ощущение, словно его уже видят насквозь, не покидало.

Аинз ощущал по мере приближения, будто бы сам мир отторгал его присутствие. Ветер, ещё недавно гулявший меж ветвей, стих, а затем он ощутил лёгкое давление - почти незаметное, но упорно подступающее, будто что-то невидимое пыталось вытолкнуть его обратно.

«Защитная граница? Или просто сама природа этого места…»

Он начал подниматься. Каждый шаг отзывался глухим эхом в сердцах тех, кто наблюдал.

Рейму уже ждала его.

— Довольно этих игр, — раздражённо сказала она, как только он приблизился к территории храма. — Думаешь, я не вижу, кто ты?

Аинз остановился.

«Почувствовала мою ауру сквозь заклинание маскировки. У неё не менее 70 уровень...»

— Вы весьма проницательны, — произнёс он, позволяя иллюзии рассеяться. Его силуэт изменился - и из под людской маски проступила истина: грозный череп с пылающими алыми огнями в глазницах, настоящее исчадие ада.

Затем Аинз неторопливо подошёл ближе.

Феи, спрятавшиеся за ящиком для пожертвований, задрожали. Луна схватила Санни за запястье, та - Стар за плечо. Даже Клоунпис крепко обняла всех троих от страха.

Демон двигался спокойно, будто каждый его шаг был отмерен заранее. И даже воздух под ним, казалось, отступал, не желая соприкасаться с его плащом.

— Отвратительно… — невольно вырвалось из узд Хакурей. — Эту грязную ауру, чистую ненависть ко всему живому невозможно игнорировать…

«Так сильно не любит нежить?» — с обидной подумай лич.

— Я пришёл с миром, — проговорил монстр тяжёлым нечеловеческим басом. — Но мне нужна информация. А вы, Хакурей Рейму, как я понимаю, та, кто может её дать.

Рейму долго молчала, вглядываясь в пустые глазницы.

— Я дам тебе шанс, — наконец сказала она. — Но если сделаешь хоть шаг не туда - я сотру тебя с лица земли.

Сузуки вздохнул про себя.

«Да, Якумо, она и впрямь "душка"»

— Это будет справедливо, — кивнул Аинз.

И наступила короткая, напряжённая тишина.

Лишь ветер, слегка тронувший колокольчики у входа в храм, напоминал, что мир всё ещё продолжает двигаться.

Глава 3. Заботливый отец

— Для начала ответьте мне, госпожа жрица: вам знакомо слово "Иггдрасиль"?

— Понятия не имею о чём ты, — с явным раздражением выдала она. — Говори быстрее, зачем пришёл.

Аинз лишь разочарованно опустил череп.

— Моё намерение предельно понятно, — произнёс Аинз, ступая на плиту перед крыльцом храма.

«Разумеется она не доверяет нежити, она же жрица. Проклятие...»

— Я ищу дорогу домой. Ни больше, ни меньше. Мне не нужен конфликт. Мне не нужны жизни других. Я лишь... заблудился.

Голос его звучал приглушённо. В нём не было угрозы - лишь усталость, словно он говорил это не впервые и давно свыкся с тем, что его слова редко воспринимают всерьёз.

Рейму смотрела на него безмолвно, глаза её были чуть прикрыты. Она не двигалась.

Аинз поднял взгляд.

— Если мне не помогут здесь, я продолжу поиски в другом месте. Но без насилия. Без разрушений. Я вам не враг.

Молчание Рейму затянулось. Только ветер тронул её рукава, тихо зашелестев тонкой тканью, как будто храм и сам вздохнул.

— Просто заблудился, говоришь? — Отозвалась она наконец. Голос её был ровным, но в нём дрожало напряжение - натянутая струна, готовая сорваться. — И при этом ты вытеснил духов из окрестного леса, убил своей непорочной аурой особо чувствительных ёкаев, пока шел ко мне. Ты умудрился напугать даже тех, кто является воплощением людского страха. Ты одним только своим присутствием заставил Генсокё содрогнуться. Думаешь, достаточно просто сказать: «Я не враг»?

«Так вот почему в лесу было так тихо... Я не выключил пассивную ауру отчаяния»,— опомнился Сузуки.

Она шагнула вперёд. В том шаге не было резкости, но воздух дрогнул, словно сама ткань мира натянулась. За её спиной разверзся горизонтальный разлом - гладкий, как водная гладь, но наполненный светом и отголосками иного. Тонкая граница между мирами затрепетала, открывая проход.

— Вот, пожалуйста, — выплюнула слова Рейму. — Это - Внешний Мир, откуда ты выполз. Ты должен уйти. Немедленно.

Аинз подошёл ближе.

Разлом в реальности пульсировал перед ним.

«Портал прямиком в Назарик? Слишком хорошо, чтобы быть правдой... Хочет избавиться от меня, да?»

Он протянул руку и активировал заклинание [Магическое зеркало]. Мгновение - и картина за пределами портала обрела резкость.

Город. Высотки из стекла и бетона. Автомобили. Люди с телефонами, вывески, рекламные баннеры. Солнце, висящее высоко в небесах, и лёгкий смог над горизонтом.

Мир двадцать первого века. Земля. До катастроф. До разрухи. До токсичных дождей и иссушённых лесов.

Аинз не двинулся. Он вглядывался, как в забытую фотографию, которую случайно нашли в пыльной коробке.

Таким он был. Мир, о котором рассказывали лишь в курсах по истории в мире Сузуки.

Но Аинз не был впечтален.

Он чувствовал лишь одно - что в груди, точнее, там, где должно биться сердце у существ из плоти и крови, - медленно и мягко сжалось что-то тёплое. Воспоминания.

Перед глазами, как вспышки, возникли образы - лица его детей.

Альбедо. Его трудолюбивая помощница.

Коцит. Суровый, но преданный защитник.

Шалтир. Милое вампирское дитя.

И все остальные. Лица тех, кого он называл подчинёнными… но ощущал как большее.

Дети. Его дети.

Он не знал, как и когда это началось. Когда угасло различие между тем, что было игрой, и тем, что стало его реальностью.

«Я ведь… их отец. Пусть и странный, может глуповатый. Но они - мои»

Грудь сжала такая волна боли, что он почти физически отшатнулся. Он мог войти в этот разлом. Он мог исчезнуть, избежав ненужных проблем и сражений, поселившись там подальше от глаз людских. Но Аинз понимал, что скучный "реальный" мир лишён магии. И если он сдастся сейчас...

…он потеряет их. Навсегда.

— Нет, — выдохнул Аинз. Голос его прозвучал глухо, с внутренней тяжестью. — Я не пойду. Это не мой мир.

Рейму напряглась. Её взгляд потемнел.

— Ты добровольно отказываешься?

— Это не мой дом. Я не узнаю этого места, жрица. Те, кого я должен защищать, остались там, откуда я исчез. Я не брошу их.

Разлом за её спиной с тихим треском начал сжиматься. Пространство, словно устав от неиспользованной возможности, захлопнулось с глухим звуком.

Маска невозмутимости святой девы в этот момент слегка треснула от лёгкого удивления.

— Что значит "не твой дом"? Из какой же дыры ты тогда вылез?

Но она быстро пришла в себя.

— В любом случае, ты осознанно выбираешь путь, нарушающий баланс Генсокё. И если ты не уйдёшь сам…

Она направила гохэй на Аинза. Вокруг неё заклубилась энергия - не как у магов, не как у духов. Чистая, светлая сила, от которой даже воздух вздрогнул, словно от благовония, зажжённого в момент изгнания демона.

— …то я избавлюсь от тебя. Без правил. Без ритуалов. Без игр в Данмаку.

«Мирного решения не получится, да? Как жаль, что сейчас некому помочь мне с переговорами...»

— Понятно. В таком случае, я принимаю твой ПВП вызов, — тихо огласил Аинз.

Рейму подозрительно прищурилась, услышав незнакомое слово.

— Пв.. что? Я собираюсь уничтожить тебя, а не бросать "вызовы". Тебе ещё не поздно убраться отсюда, лич.

Вокруг Рейму начали вспыхивать обереги - не в боевом порядке, а хаотично, ритмично, как колокольчики храма, отзывающиеся на чуждое присутствие.

Аинз медленно распрямился. Не делая резких движений, он позволил своей ауре разлиться чуть шире - он не отступит.

Если она решила всерьёз сражаться - он не имеет права проиграть.

Глава 4. Торжество смерти

Воздух вокруг дрожал, как натянутая струна, а мир застыл в тревожной тишине перед бурей.

— [Эссенция жизни]! — нарушив молчание, произнёс заклинание Аинз.

«Не вижу ни жизней, ни маны. Такое ощущение, будто магия обратилась в пустоту…»

Аинз взмахнул рукой, в его ладони забурлили миазмы.

— [Некротическое заражение]!

Из-под земли рванулись зловещие жгуты некротической энергии. Они извивались, как щупальца, целясь в жрицу.

Но стоило чёрной порче коснуться пространства рядом с ней - она проходила сквозь. Как будто Рейму вообще не существовало в этом месте в момент попадания.

«Не магический щит. Не отражение. А полное отсутствие соприкосновения, словно она прошла сквозь»

Святая дева лишь с презрением смотрела на тщетные потуги ёкая задеть её, надеясь, что ему хватит ума сдаться и убраться отсюда по-хорошему.

Аинз нахмурился - внутренне, конечно. Череп оставался недвижимым.

«Такое ощущение… Будто она фантом, который не может быть задет физически. Но она явно человек по словам Якумо. Тогда… что это?»

Он перешёл ко второй проверке.

— [Касание бездны].

По щелчку костлявых пальцев, из воздуха вынырнула бурлящая аморфная масса.

Она рванулась вперёд, пытаясь поглотить Рейму. Но и на этот раз - ничего. Отродье прошло сквозь её силуэт, как сквозь дым, даже траектория её не исказилась.

Аинз на долю секунды замер.

«Она будто бы не существует материально. Не в том смысле, как призраки. А будто её физическое тело перемещается… куда-то. Похожее было у врагов, применяющих временные астральные сдвиги. Но у неё нет признаков такой магии. Нет ауры, нет искажений. Всё слишком… чисто»

Он продолжал плавно вычеривать в воздухе руны, призывая магию 10 уровня, с каждым шагом наращивая мощность.

— [Копьё разрушения]

— [Массовое выгорание маны].

— [Адское пламя].

Заклинание за заклинанием - всё, что в Иггдрасиле считалось смертельным, по-настоящему разрушительным, срывалось с его пальцев. Но снова - ни вспышек, ни контрудара, ни даже урона.

Рейму не уклонялась. Не ставила барьеров. Не сражалась.

Но она впервые сдвинулась с начала боя.

Шаг за шагом святая дева неторопливо подбиралась к Аинзу, делая это с невыразимым спокойствием на лице.

Будто сама смерть не имела над ней власти. Словно он - лишь надоедливое насекомое в её глазах.

— Это твой последний шанс! — произнесла сурово Хакурей.

«Это уже не астральные сдвиги. Что же это, чёрт возьми…» — мог лишь подумать Сузуки, пропуская мимо ушей попытку жрицы пощадить его.

Аинз сделал шаг назад, отстраняясь от приближающейся святой девы.

— [Смертельная гниль], — нервно проговорил он.

Фонтан из чёрной слизи взметнулся к небесам, хлеща сквозь землю. Всё в радиусе нескольких десятков метров начало рассыпаться в прах. Но Рейму лишь подходила ближе. На ней не было ни одной чёрной капли.

«Проклятие. Может тогда…»

— [Остановка времени].

Мир замер.

Листья зависли в воздухе. Свет на мгновение потускнел. Всё вокруг застыло, кроме него.

«Великолепно. Защиты от остановки времени нет», — обрадовался лич. Это было рисковано с его стороны, ведь остановка времени было заклинанием, требующее слишком много маны, и оно могло вовсе не сработать на противнике такого уровня.

Затем Аинз сжал ладонь в знакомом жесте.

— [Захват сердца].

Но магия просто рассеялась, словно у жрицы вовсе отсутствовало сердце.

«Ничего. Быть не может… но она же человек. В таком случае, она несомненно сейчас в ином месте, а я тщетно пытаюсь коснуться её иллюзии»

Время продолжило свой ход.

Рейму осталась стоять, с подозрением вглядываясь в глазницы внезапно телепортировшейся нежити

Аинз поднял руку, готовясь к следующему заклинанию. Но в этот момент она прервала его, внезапно заговарив.

— Довольно, — прозвучало спокойно, почти устало. — Я предупреждала тебя, давала тебе выбор…

Шаг жрицы Хакурей вперёд был как удар в гонг.

И тогда Генсокё вновь дрогнул.

Вокруг неё вспыхнули сферы. Сначала одна, затем две - сверкающие, чистые, будто сотканные из света и тьмы - инь и ян. Они закружились вокруг Рейму по непостижимой траектории.

— Печать Фантазий, — произнесла она, не громко, но так, что звенело в ушах.

Сферы сорвались вперёд. И мир «взорвался».

Аинз не успел даже пошевелиться. Его инстинкты, те самые, которые не раз спасали в ПВП дуэлях, от рейдов на Назарик, от сильнейших существ Иггдрасиля - заорали тревогой.

— [Тело лучезарного Берил… —, но было поздно.

Первый шар врезался в грудь, а затем и второй.

Это был не просто энергетический удар - он прошил всё: магическую оболочку, кости под ней.

Следом - третий, четвёртый удар.

Вспышка, вспышка, ещё вспышка.

И каждый шар нёс в себе концентрированную святую магию, превосходящую всё, что ранее видел Сузуки.

Пассивные умения Аинза сработали трижды.

[Автоматическая защита]

[Возврат хитов]

[Принудительный барьер]

Его отбросило. Прямо в древнюю сосну за храмом, чья кора взорвалась от удара.

Аинз упал, тяжело. Даже не чувствуя боли, он понимал: если бы у него было тело из плоти и крови, оно бы сейчас превратилось в месиво.

Часть костей и пару ребер обратились в пыль. Пустоты в его теле, где обитала некротическая энергия, были «очищены».

Он медленно поднялся, аура тьмы вокруг него дрожала, как пламя на ветру.

«Это… Это было чистое попадание. Она сумела частично разрушить моё тело».

Владыка бросил томный взгляд на святую деву - она уже не двигалась. Лишь стояла, будто это был её обычный ритуал очищения, а не посягательство на высшее существо, способное аннигилировать армии.

«Эта сила…

Она… она подобна «Мировому врагу»...

Структура этой атаки…

Её следующее заклинание... прикончит меня», — беспорядочно размышлял Сузуки, пока периодически срабатывала его пассивная расовая способность, пытаясь его успокоить.

Он вспомнил, как Ульберт однажды пытался пойти на Главного Архангела, мирового врага Иггдрасиля в одиночку, и едва не был стёрт после первого же взмаха мечом.

Жрица вытащила следующую спеллкарту, готовясь завершить ритуал очищения, изгнав нечистую тварь окончательно.

«…Всё или ничего. Я не успею использовать сверхуровневую магию, она убьет меня быстрее. А призыв будет бесполезен против неё», — напоследок резюмировал Сузуки.

От отчаяния он напустил на Рейму свою сильнейшую атакующую магию.

Повелитель поднял руку… и взял на прицел одну точку.

— [Рассечение реальности]! — прокричал, словно в агонии, лич, пытающийся всеми силами ухватиться за свою нежизнь.

Мир прорвался светом.

Пространство, что разделяло их, было вспорото до самого основания. Ткань реальности трещала, кривилась, как разрезанная бумага. Из щели вырвался огненно-белый клинок, разрушающий пространство-время. Он с точностью иглы вошёл в правый бок жрицы.

В этот раз - результат есть.

Её одежда вспыхнула. Воздух за ней дрогнул. На коже - царапина.

Тонкая. Почти незаметная… но она была. Даже такая незначительная ранка не скрылась от его внимательного взора.

Аинз совершил подвиг, который удавался лишь единицам: он достучался до Рейму, находящейся в иной реальности.

Он опустил руку и остался стоять.

«Есть попадание… Сработало. Пусть и не в полную силу, но удар достиг цели. Значит, рассечение реальности сумело добраться до её настоящего тела…»

Жрица замерла.

— Невозможно... Юкари?! — поражённо вскрикнула она.

«Остановилась. Это мой шанс», — быстро смекнул Сузуки.

Он мгновенно прочёл следующее заклинание, воспользовавшись шоком Рейму.

— [Остановка времени].

Мир вновь замер по его прихоти.

Аинз потянулся вперёд, приблизившись впритык к застывшей Рейму.

— [Рассечение реальности], — произнёс он второй раз, в абсолютной тишине.

Заклинание вошло в грудь жрицы словно нож в масло.

И когда время вновь пошло, мир затих.

Рейму сделала ещё полшага, затем её ноги подкосились.

Гохэй выпал из руки.

Тело опустилось на землю, без единого звука. Прямо как марионетка с перерезанными нитями.

Аинз остался стоять, не двигаясь.

«Она… правда умерла».

И тогда, в тот самый момент, костлявая длань смерти поймала неуловимую и непобедимую жрицу Хакурей.

Глава 5. Смерть, что дарует жизнь

Воцарилась тишина…

Сузуки устало вздохнул про себя.

«Это был ужасающий бой. Мне повезло, что её тело было разрезано после первого же прямого попадания [рассечения реальности]. Даже Ульберт не был настолько стеклянной пушкой.

Похоже, мне придется продолжить поиски»

Аинз готовился покинуть храм, как вдруг…

Послышался крик.

— РЕЕЕЕЕЙМУУУ! — тонкий, пронзительный и отчаянный.

Из-за ящика для пожертвований выскочили три феи света. И Клоунпис.

Лица у всех побелевшие, как мел, глаза полные ужаса и отчаяния. Они бежали вперёд, прямиком к Аинзу.

— Чудовище! Убийца! — кричала Санни, налетая на Аинза и молотя кулачками по его рёбрам, не думая, что перед ней - древний лич, одолевший Хакурей.

— Верни её! Верни, слышишь?! — орала Стар, бьющая с другой стороны, слёзы катились по щекам, но она не сдавалась.

Луна, вместо того чтобы бить, бросилась к телу павшей жрицы, опустилась на колени и начала трясти её за плечо, слёзы катились по подбородку.

— Пожалуйста… пожалуйста, проснись… Ты же сильная… ты же всегда побеждаешь… — шептала она охрипшим голоском.

Клоунпис подлетела чуть выше, выхватила откуда-то из воздуха пылающий факел - символ её хозяйки.

С вихрем вращая его в воздухе, она закричала:

— Исчезни, отродье!

Потоки хаотичной магии хлынули на Аинза, словно водопад зеркальных осколков - искривляющие восприятие, вызывающие шепот голосов, галлюцинации, страх, смех, тревогу.

Но… Ничего.

Магия прошла мимо, как его заклятья сквозь Рейму.

Сузуки увидел статус наложенного эффекта.

«Ментальное воздействие. Фея, пытающаяся наложить безумие… Примитивная магия. Против нежити - абсолютно бесполезно», — хладнокровно дал оценку Аинз, наблюдая, как Клоунпис с ужасом осознаёт, что её атака не производит ни малейшего эффекта.

Он не двигался.

Не отталкивал фей. Не отвечал.

Их удары, вкупе с магией и слезами, были слишком ничтожны, чтобы поколебать его.

…удары по нему стихли.

Санни и Стар обессиленно опустились на колени у тела Рейму. Луна продолжала тихо звать её по имени, уткнувшись лбом в её плечо, а Клоунпис застыла с опущенным факелом, потеряв всю свою браваду. Феи тряслись. Мир вокруг будто замер, и только ветер продолжал тихо раскачивать ленты на воротах храма.

Аинз смотрел на них. Молча.

Нет, он не чувствовал раскаяния или жалости - его природа не позволяла.

Аинз погубил сотни тысяч жизней.

Даже если под личиной лича и осталось милосердие, оно уже давно испарилось в небытие. Однако Сузуки не мог не почувствовать, что цепочка его планов разрывается в этом моменте. Словно он допустил ошибку.

— …Я был вынужден, — произнёс лич вслух. Слова повисли в воздухе, никем не услышанные.

И всё же. Даже он чувствовал, что эта фраза звучала слишком… жалко, словно её произнес Сузуки Сатору, а не «Воплощение смерти» - Аинз Оал Гоун.

Рейму лежала спокойно, как спящая, и он решил напоследок взглянуть на неё.

Вглядываясь в юное лицо павшего врага, в памяти Аинза всплыло имя.

Юкари Якумо.

Он вспомнил о том, как лестно отзывалась эта чудаковатая незнакомка о Рейму. Женщина, способная на аналогичное к [Вратам] заклинание. Аинз не хотел навлекать на себя гнев существа, имеющего не менее 80 уровень.

«Нельзя оставлять жрицу мертвой, я могу пожалеть об этом позже», — опомнился Сузуки.

Он достал жезл воскрешения, тот самый, которым он планировал воскресить погибших родителей Энри когда-то.

— [Воскрешение]… — устало прочёл заклинание Аинз.

Никаких вспышек не произошло. Никаких магических кругов.

Только — тепло.

Словно прикосновение её матери.

Тело Рейму дрогнуло.

Грудная клетка приподнялась - первый вдох. Пальцы сжались. Губы дрогнули. Но глаза остались закрыты.

— Она… — прошептала Луна.

— Она дышит! — выкрикнула Санни, схватив сестёр за руки. — Она дышит!

Рейму не проснулась. Лежала, словно между мирами.

Аинз лишь наблюдал.

«Я знаю её слабость. Если бросит вызов снова - битва закончится в мгновение ока. Тогда, возможно, я сотру ей память после второй смерти», — отметил про себя Сузуки.

— «Но пока мне хватит сражений насмерть, — поспешно добавил он. — «Надеюсь, что до этого не дойдет. Восстановление после воскрешения проходит долго, судя по отчётам экспериментов Демиурга».

Но раз она жива, то и уходить с пустыми руками он не собирался.

Аинз нежно прикоснулся к её голове, активировав [Чтение мыслей], чтобы раздобыть информацию.

Перед ним всплывали расплывчатые образы и воспоминания Рейму.

«Так вот почему мои заклинания не действовали на неё: жрица находилась параллельно этой реальности, а перед собой я видел лишь её проекцию. Кажется..? В таком случае неужели сам Генсокё подобрал свойства [рассечения реальности], исходя из его названия?

Аинз влил чуть больше маны, чтобы получше рассмотреть мутные силуэты.

Перед ним предстали: ведьма-клептоманка, чахлая колдунья, чопорная служанка, Юкари Якумо…

— и… Жнец… Неужели… Ад существует?! — в этот момент мир Сузуки Сатору перевернулся с ног на голову. К счастью, зеленоватая аура окутала его вовремя, перед тем, как он впал в полное отчаяние.

Хоть Сузуки и перестал испытывать эмпатию к живым существам и видел лишь выгоду в их эксплуатации на ферме Демиурга. Но даже он где-то в глубине своей души осознавал, что совершает непростительные грехи. Однако Сузуки не верил ни в рай, ни в ад. Как и в своё наказание после смерти.

Он считал, что Бог не позволил бы людям довести мир 22 века до такого плачевного состояния. Он ошибался.

— Вот как… — тихо вымолвил лич спустя несколько мгновений.

— Уведите её, — произнёс Аинз глухо. — Позаботьтесь о ней. Она ещё не пришла в себя.

Феи подчинились. Они подлетели к Рейму, пытаясь поднять и занести её в храм… Правда от волнения они тащили бедную жрицу в разные стороны.

Аинз отвернулся от неуклюжей и почти комичной попытки переноса тела Рейму детьми, чтобы ретироваться отсюда.

— [Врата]! — громко произнес он, открывая портал, что так сильно походил на разрыв Якумо.

Глава 6. Хиган

Река Сэндзу - побережье Хигана

Вода Сэндзу текла спокойно, как и всегда, отражая тусклое небо без солнца. Ни ветра, ни волн - только вечное течение между жизнью и смертью.

На её берегах, утопающих в алых травах, воздух словно замирал - неподвижный, томный, он не шевелился даже при появлении новых душ.

Хиган был местом покоя, но сейчас это умиротворение впервые за долгое время дало трещину.

Комачи Онозука стояла, прислонившись к веслу, глядя вдаль сквозь едва заметный туман.

День был скучный и тягучий, как и всё здесь. Её лодка мирно покоилась у берега, а сама она бездумно жевала стебель травы, от нечего делать, рассматривая приближающуюся фигуру.

Сначала она не поверила своим глазам.

Шаг за шагом по тропе, ведущей от берега, шла душа. Не чья-то там, а…

— Рейму?..

Имя слетело с губ невольно.

Жрица храма Хакурей, хранительница равновесия Генсокё, шла по алой траве - босая, в своей привычной красно-белой одежде, теперь не отягощённой бременем тела. Она шла шатко, неуверенно, как человек, что забыл, куда шёл. Её глаза были слегка прикрыты, выражение - спокойное, почти равнодушное.

— Что за… — прошептала Комачи, и стебель выпал у неё изо рта.

Она поспешно шагнула ближе, вглядываясь в силуэт.

Ошибки не было. Это действительно была Рейму. Её душа сияла сдержанным, ровным светом - сильным, но без былой яркости. А ещё… Её разрезали, будто кто-то прошёлся по ней лезвием меча, от плеча до живота.

Комачи обомлела.

Она повидала немало убитых людей, чьи души ждали перевозки. Некоторые приходили разорванные, сгоревшие, раздавленные.

Но она никак не могла представить, что жрица предстанет перед ней в таком виде.

— Ты… ты же держалась даже против Гекатии… — выдохнула она. — Как…

Но Рейму не ответила.

Она стояла, словно в забытьи, её взгляд был устремлён куда-то вдаль - не на Комачи, а будто сквозь неё.

И в этот момент, на фоне бесконечной тишины Сэндзу, произошло нечто.

Тело Рейму вздрогнуло. Лента на груди затрепетала, как от неосязаемого ветра. И прежде чем Комачи успела даже осознать происходящее, душа исчезла.

Не растворилась. Не ушла в круг перерождения.

Она просто исчезла - как выдернутая из сна.

Комачи стояла, с открытым ртом, забыв моргнуть. Сердце бешено заколотилось в груди, будто забыло, что она уже давно должна быть спокойна ко всякому.

— Пропала… — прошептала она, разом побледнев. — Её вернули назад.

Покой Сэндзу вдруг показался хрупким, как фарфор. Она снова посмотрела на берег - туда, где ещё секунду назад стояла жрица.

Там не осталось ничего. Ни следа. Ни всплеска энергии. Пустота. Лишь шёпот алых трав, которые снова качались, как ни в чём не бывало.

Комачи провела ладонью по лицу и села на край лодки, поражённая.

— Кто… чёрт возьми, мог провернуть такое?

Глава 7. Слуга Дьявола

Аинз вышел из [Врат].

Лес застыл. Всё живое вновь затаилось в страхе. Ни птичьего крика, ни стрекота насекомых - только шелест листвы и глухое поскрипывание веток где-то наверху. На этот раз Аинз догадался выключить ауру отчаяния, но природа все равно вновь отвернулась от нечисти, вторгшейся в её пределы.

Аинз медленно опустил взгляд. Корни деревьев, покрытые мхом. Примятые следы - его собственные.

Здесь всё началось. Здесь он впервые оказался в этом мире.

Он стоял неподвижно, погружённый в тишину, густую и вязкую, как смола. Всё вокруг вновь затаило дыхание, отодвинувшись на шаг - прочь от него.

Аинз провёл рукой в воздухе, словно стряхивая с пальцев невидимую пыль. Жест ненужный, но привычный. Помогал сосредоточиться.

«Так я вновь переместился в иной мир. Забавно что это произошло со мной во второй раз», — с насмешкой подумал Сузуки, пытаясь хоть как-нибудь скрасить ситуацию, в которой он оказался.

«Но… я и подумать не мог, что загробная жизнь реальна. Интересно, распахнулись ли райские ворота для мамы?»

Прошло всего несколько минут с момента, как он закончил дуэль. Если это слово вообще было применимо к тому, что сейчас произошло.

Рейму - хранительница равновесия, жрица, защитница границы - пала. Он убил её. Хладнокровно. Без колебаний.

И всё же…

Когда он воскресил Рейму, он не думал о великодушии. Это было не милосердие - скорее, холодный расчёт. Он вспомнил, как Якумо упоминала павшую жрицу. Они могли быть знакомыми. Он не мог позволить себе такую ошибку.

Сузуки увидел воспоминания Рейму - и убедился, что поступил правильно.

Без неё барьер между мирами мог ослабнуть, а вместе с барьером - его граница между жизнью и смертью, которую великодушно раздвинет «старуха разрывов».

Его пронесло на этот раз. Он должен идти дальше.

Но ему требовалась информация. Знания.

И в рассыпающихся обрывках чужой памяти всплыл нужный образ.

Пыльная библиотека. Каменные полки, заваленные книгами. Воздух тяжёлый от пыли. И фигура, будто сама отпечатанная среди страниц тех самых книг, - Пачули Нолидж. Бледная женщина с вечно усталым взглядом. Рейму морщилась при мысли о ней — не потому, что та была больна, а потому что она слишком много знала и крайне мало говорила по делу.

Но Аинз прекрасно понимал: такие люди - самые опасные. И самые полезные.

Сузуки прикинул расположение особняка, в котором она проживала из воспоминаний Рейму, приготовившись заявиться к несчастной в гости.

— Очень хорошо, — тихо произнёс он.

Он поднял руку, и на кончиках пальцев вспыхнула тонкая магическая нить.

Пространство перед ним дрогнуло.

[Врата].

Воздух выгнулся, как плёнка под давлением, затем с едва слышным треском разорвался. Внутри открылся тёмный проход, и багровый свет озарил ближайшие стволы, прорисовывая в их коре тонкие, словно выжженные линии.

Аинз сделал шаг вперёд, но перед тем, как исчезнуть в сиянии портала, задержался.

Он повернул голову, словно прикидывая всё ещё раз.

Жрица жива. Феи, скорее всего, позаботятся о ней. Или кого-нибудь позовут на помощь.

Рейму не сможет говорить сразу - сил не хватит. Но вскоре она придёт в себя…

«Если она будет бояться меня… избегать, это даже к лучшему. Если бы я стёр ей память, рано или поздно пришлось бы снова сражаться. Хотя… всё это не имеет смысла», — устало подумал Сузуки.

Времени было мало.

Он шагнул в портал. И исчез.

***

Утро в особняке алой дьяволицы начиналось, как всегда, рано. Не потому, что кто-то будил её - скорее, из уважения к порядку. Или, быть может, из страха перед хаосом.

Фарфор её в руках звучал приглушённо, как если бы боялся нарушить тишину.

Легкий стук чашек друг о друга, скрип подноса, лёгкое поскрипывание паркета - всё складывалось в фон её привычного маршрута. Каждое утро здесь было словно под копирку, и это её устраивало.

Она любила моменты до пробуждения всех остальных. До того, как начнутся капризы её госпожи и борьба с феями, которые опять забудут, какой сегодняшний чай Ремилия просила двумя неделями ранее. В это время особняк был похож на часы: старинные, массивные, не сбивающиеся с ритма. А она - как маятник, вымеряющий движение.

Доведя до блеска столовое серебро, Сакуя на миг позволила себе остановиться. Она подошла к окну, посмотрела на чудесный сад, за которым так тщательно следит Мейлинг, и вздохнула.

Багровое стекло искажало цвета, но она давно привыкла к этой палитре.

Довольная своей работой, главная горничная хотела лечь отдохнуть и поспать, разумеется заранее остановив время. Как вдруг…

Содрагание воздуха. Словно само пространство начало истошно кричать.

Сакуя обернулась.

— Юкари?.. — прошептала она едва слышно.

Слишком похоже на её проделки. Порой - нелепые, порой - насмешливые. Но всегда с этим лёгким оттенком раздражающей двусмысленности. Как шутка, рассказанная только наполовину.

Но чем дольше Сакуя вглядывалась, тем меньше узнавания было в образовавшемся разломе.

Это не «разрыв», каким она его знала.

Он не был мягким, обволакивающим, как складка на шелке. Его не украшали ленточки и сотни внимательных глаз. Здесь всё было по-другому: хрупкое, напряжённое, словно ткань мира начала рваться под внутренним давлением.

Она почувствовала, как в груди что-то сжалось. Машинально, почти не задумываясь, Сакуя накрыла ладонью циферблат карманных часов, всегда лежащих у неё на груди. Старинный артефакт отозвался знакомым щелчком.

— Что за…

Пространство внезапно треснуло.

И из этой трещины вышел кто-то.

Сакуя не сразу поняла, кого именно она видит. Это не демон. Не ёкай. Не бог. Он не подходил ни под одну категорию, знакомую ей за годы жизни в Генсокё.

Высокая, совершенно чуждая фигура, облачённая в роскошную, тяжёлую мантию. Лицо - череп, идеально чистый, будто высеченный. В глазницах - танцуюшие багровые огоньки.

На мгновение Сакуя подумала, что ей пригрезилось. Возможно, утренний свет, изломанный витражами, сыграл с ней злую шутку. Но… нет.

Этот силуэт не растворился. Не исчез. Он просто стоял. И смотрел.

В ней шевельнулось что-то почти забытое - то, что даже не страхом называлось. Животный инстинкт. Это не был ёкай, покинувший Внешний мир и пришедший сюда. Это был монстр, вылезший из другого плана бытия.

Его присутствие было неправдоподобным.

«Если он пришёл не за мной…»

На ум пришла её госпожа, Ремилия. Она всё ещё спит. Безоружна. Беззащитна, насколько это применимо к вампиру.

Сакуя сделала шаг вперёд. Привычное ощущение готовности - чуть сжавшиеся мышцы, холодная сталь под фартуком, её верные карманные часы. Но она не рванулась.

Она просто стояла и смотрела.

А монстр — глядел в ответ.

Глава 8. Чахлая колдунья

Аинз знал, кто перед ним.

Сакуя Идзаёй. Человеческая горничная, преданная своей хозяйке. Осторожна, наблюдательна. Владеет магией времени на уровне, возможно, превышающем его собственный.

«Грубо с моей стороны вот так вторгаться в чужой дом. Надеюсь я смогу договориться хотя бы на этот раз»

Он молчал, не делая ни одного резкого движения. Сузуки мысленно перебирал слова, пытаясь подобрать тон, который не вызовет агрессии.

— Прошу прощения за вторжение, — наконец заговорил огромный скелет. Его голос звучал глубоко, властно, но спокойно. — Уверяю вас, разрушений я не намерен устраивать. Мне нужна ваша помощь, и я готов заплатить.

Сакуя на мгновение удивилась: такое обращение от существа, источающего смерть, было… необычным. Но её лицо быстро вновь стало спокойным, как и положено служанке с её опытом.

— Следовало бы воспользоваться парадным входом, — заметила она с лёгкой укоризной. — Но раз уж вы уже здесь… Что именно вас интересует?

— Мне требуется консультация по магии у библиотекаря особняка - Пачули Нолидж.

Вновь слегка нахмурившись, Сакуя быстро вернула себе привычную невозмутимость.

«Не думала, что доживу до дня, когда вторженец сначала извинится, а потом попросит разрешения поговорить с Пачули. Не похоже, что он лжёт… Но если что, вдвоём у нас будет больше шансов остановить нежить», — промелькнуло у неё в голове.

— Понятно, господин. Прошу, следуйте за мной.

Сузуки внутренне выдохнул.

«Получилось. Судя по всему, здешние обитатели не уступают, а то и вовсе превосходят мировых врагов Иггдрасиля. Поэтому дальнейшие конфликты недопустимы»

Она плавно повернулась и пошла вперёд, не позволяя себе терять его из виду.

Аинз последовал за ней. Её шаги были размеренными, выверенными - и в то же время в них чувствовалась напряжённость. Одна её спина выдавала внутреннюю настороженность: она не могла полностью доверять личу.

Путь до библиотеки был быстрым. Даже слишком.

«Мы словно телепортировались с одного места на другое… Уж не магия времени здесь замешана?» — не мог не задуматься Сузуки.

У дверей библиотеки Сакуя остановилась, на секунду задержалась, затем толкнула створку.

В нос ударил терпкий запах пыли, старых книг и чего-то травяного, едва уловимого. Внутри стояла вязкая тишина, как в подвале старого монастыря.

Аинз сделал шаг внутрь - и тут же услышал шелест страниц.

— Сначала будят среди ночи, теперь лишают тишины, — донёсся откуда-то из-за книжных стеллажей хриплый, чуть раздражённый голос. — Сакуя, что за… существо ты притащила ко мне на этот раз?

Из-за полок вышла Пачули, несравненный маг. Физическое воплощение знаний.

На ней была длинная ночная рубашка, поверх - небрежно накинутая мантия. В одной руке - раскрытая книга, в другой - чашка, от которой поднимался пар.

Она не торопилась подходить ближе. Смотрела внимательно, без страха - но с тем напряжённым вниманием, с каким смотрят на незнакомое, редкое явление. Будто изучала, как драгоценную, но потенциально опасную находку.

Сакуя осталась у входа. Вся её фигура была напряжена, взгляд прикован к гостю.

— Пачули Нолидж, — произнёс Аинз. — Рад встрече.

— Боюсь, что радость эта не является обоюдной, — отозвалась она, делая глоток. — Когда по библиотеке прокатывается магическая волна, сродне божественной, от которой сжимаются стены, уснуть - задача не из лёгких.

Она сделала ещё один глоток, затем взглянула на него поверх чашки.

— Хотя, если точнее… Это не совсем божественная энергия, хоть сама по себе твоя магическая аура имеет некоторую схожесть, словно бы вокруг тебя построили фанатичный культ. Что более важно - в ней нет глубины. Иными словами, тебя насильно заполнили заклинаниями. Ты, несомненно, искусственная структура, — беспощадно вывалила ведьма бедному скелету.

Затем, взяв небольшую передышку и вглядевшись в его череп повнимательнее, она продолжила:

— И, прости за прямоту… грубовато исполненная. Словно твоё магическое ядро породило существо, максимально далёкое от базовых принципов конструирования. При этом тебе был дарован впечатляющий магический ресурс - колоссальный запас маны. Какой интересный экземпляр...

У Аинза упала челюсть.

«Насильно заполненный заклинаниями... Она сейчас что, с одного взгляда поняла, что я попаданец?! Или она думает, что меня некромант-недоучка породил?» — судорожно размышлял Сузуки.

— Удивительная проницательность, — выдавил из себя Аинз.

— Ничего особенного. Это был поверхностный анализ. — Пачули бросила быстрый взгляд на алые огоньки в его глазницах, затем добавила: — Это, знаешь ли, часть моего образа жизни как мага. Хотя... вряд ли тебе это интересно, лич. Думаю, ты привык мыслить в иных единицах, например в количестве убитых за одно заклинание.

Она поставила чашку на стол и села в кресло, не сводя с него взгляда.

— Так чего ты хочешь на самом деле? Пришёл просто продемонстрировать свою ауру?

— Мне нужна информация. И я готов заплатить - чем-то равноценным.

Пачули замолчала, всматриваясь в него с едва заметным прищуром. Сакуя продолжала молчать у дверей, готовая действовать при малейшем признаке угрозы.

— Заманчиво, — сказала наконец ведьма.— Особенно учитывая, что ты мог попытаться заставить меня говорить силой. Как некоторые.

Она вздохнула, поправляя прядь волос.

— Садись. Посмотрим, чем я могу быть полезна.

Аинз осторожно опустился в массивное кресло с высокой спинкой, чувствуя, как та податливо прогибается под его весом.

Невысокий столик с фарфоровым сервизом стоял чуть сбоку - аромат свежезаваренного чая вплетался в густой запах пыли, старых книг и едва ощутимого магического эфира.

Пачули села напротив, поправив мантию и мельком взглянув на его череп. — Итак, какого рода информацию ты хочешь? — без лишних прелюдий спросила она, сжав в пальцах небольшую чашку.

— Я из иного мира, но не из «Внешнего». Мне нужны детали о природе Генсокё и барьера. И, если возможно, о тех, кто может мне помочь вернуться домой.

Пачули прикрыла глаза, задумавшись.

— Генсокё — это карманное измерение, созданное мудрецами веками ранее, — проговорила госпожа Знание хриплым голосом. Затем, тщательно прочистив горло, она продолжила:

— Большая часть существ Генсокё - ёкаи, существа состоящие из магии и поддерживаемые людским страхом. Внешняя стенка этого измерения - Барьер Хакурей. Я могу рассказать многое, но дать подробную информацию о его работе, не в моих силах. Данная материя, которую называют "барьером", это не просто плёнка между мирами, она соткана из намерений. Барьер словно имеет свой разум. И он упрям. Прямо как жрица, что поддерживает его.

— Мне уже довелось встретиться с ней, — холодно произнёс Аинз.

«Рейму, судя по её воспоминаниям, понимает строение барьера так же, как я использую магию. Она поддерживает границу машинально, не без помощи Юкари и её лисы», — подумал Сузуки.

— Тогда тебе известно, что она не из тех, кто делится знаниями. Впрочем, ты выглядишь так, будто готов копать глубже, чем позволяет этикет.

Он не стал опровергать.

— Юкари Якумо, конечно, лучший кандидат, если ты хочешь узнать, как работает барьер, — продолжила Пачули, делая осторожный глоток. — Но она не единственная, кто имеет понимание в структуре Генсокё. Юкари - одна из трёх, кого называют «мудрецами».

«Эта точно мимо. По всей видимости Якумо и забросила меня сюда. Но зачем?»

— Продолжайте, — кивнул Аинз.

— Юкари — старейшая из них. Манипулирует границами, способна в прямом смысле ходить между мирами. Она была одной из тех, кто стоял у истоков Барьера Хакурей. Но есть ещё две. Окина Матара - та, что правит равновесием и может вольно ходить между пределами внутреннего и внешнего. Загадочна, опасна, и почти никому не является без веской причины. И Касен Ибараки - отшельница, скрытая под личиной святой. Формально она не считается мудрецом, но, по сути, её влияние… весомо.

Имя Касен эхом отозвалось в сознании Аинза. Он стиснул подлокотники кресла. Где-то он это уже слышал…

— Касен… — пробормотал он, и в следующее мгновение воспоминание вспыхнуло в уме.

Она знакома с Рейму.

Аинз в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что ему пришло в голову воскресить жрицу, так он смог избежать вендетты сразу от двух «мудрецов». К нему всплыли расплывчатые образы, как блики на воде, а затем он узрел женщину с розовыми волосами и бинтами на руке.

Её назойливые визиты, странные советы, загадочная осведомлённость. У Рейму было подозрение, что та знает гораздо больше, чем говорит. Очевидно, она является куда более могущественной, чем хочет казаться.

— Настоящие мудрецы редко выдают себя за таковых, — вновь заговорила Пачули после короткой передышки. — Окину и вовсе невозможно найти - она сама выбирает, кто удостоится её внимания. Что до Касен… Есть слухи, что она имеет связи с загробным миром. В частности, со жнецом Комачи Онозукой. Её можно найти близ реки Хиган, что на востоке от особняка. Если собираешься искать Касен, то Комачи может что-то знать.

Аинз поднялся.

— Понятно. Я благодарен вам, архимаг Пачули.

Пачули посмотрела на него с непроницаемым выражением лица, но в её голосе послышалась тень смущения.

— Интресный титул ты мне дал… Неужели решил мне польстить? В любом случае, я могу лишь пожелать тебе удачи в пути, лич.

«Лесть была здесь и впрямь лишней, наверное... Ах, да, моя часть договора. Интересно, излечится ли она от астмы после принятия?»

Он кивнул, протянув ей склянку с алым содержимым.

— Примите этот эликсир в качестве платы за информацию, он поможет смягчить вашу анемию.

Пачули слегка нахмурлась.

«Как он узнал про анемию? Я старалась не показывать свою слабость при нежити», — подумал новоиспечённый «архимаг».

Однако она не стала отказываться. Склянка с неизвестной для Пачули жидкостью уже лежала у неё в ладони, мерцая в мягком свете ламп.

— Передай Юкари, если встретишь её, что я наконец нашла кого-то более назойливого, чем она.

— Обязательно, — мягко отозвался Аинз.

Он повернулся к двери.

Сакуя, по-прежнему стоящая у порога, молча отступила в сторону. Её лицо было хмурым, но взгляд чуть потеплел.

На пороге особняка он остановился, бросил последний взгляд в глубину коридора, где таилась библиотека.

«Нужно найти хотя бы одну из трёх… Боже, какой же сложный квест. Интересно, как там в Назарике без меня?»

Аинз знал точное местоположение реки Сэндзу, благородаря воспоминаниям Рейму. Поэтому длительный путь на восток был бессмысленным.

Он поднял руку, наколдовав привычное ему заклинание [Врата].

Мгновение — и он исчез, проскользнув в тот же ужасающий портал, из которого вылез ранее, оставив после себя только лёгкое колыхание воздуха.

Глава 9. Жнец и Смерть I

Аинз вышел из [Врат]

Река Сэндзу расстилалась перед ним, будто граница между мирами. Ни начала, ни конца - только безмолвная мутная гладь.

На краю берега, у древнего, полуразрушенного мостика, он увидел сидящую на краю женщину. Рыжие волосы, небрежно собранные в косы, белое платье, весло рядом. Она смотрела на воду, будто пытаясь различить в ней ответы на мучающие её вопросы.

Аинз остановился. Он сразу понял, перед ним - Комачи Онозука. Жнец. Та, что провождает души в вечность

Когда бедный Сузуки прочёл сознание Рейму, он словил экзистенциальный кризис, осознав, что загробный мир и АД существуют. Разумеется, падать на колени перед феями, хватаясь за череп, он не хотел. Но его не отпускали эти мысли.

— Кто бы это мог быть… — прошептала она, почти не разжимая губ. — Убить Рейму… и затем почти сразу же вернуть её, словно бы кто-то решил поиграть в Бога.

Её голос был тихим, задумчивым.

Не скорбным — скорее, поражённым.

— Такое ощущение, будто я снова слышу эти истории о том философе из Назарета… Вот только там речь шла о любви, искуплении и вечности. А тут, я чувствую только страх. Тяжёлый, как камень на груди.

Аинз шагнул ближе.

Трава под его сапогами даже не шелохнулась.

Но Комачи обернулась.

— А ты ещё кто такой? — в своей привычной беспечной манере поинтересовался жнец.

Она встала. Её взгляд скользнул по чёрной мантии, по блестящим украшениям, по пустым глазницам черепа.

Комачи прищурилась, словно вглядываясь в дымку, будто душа собеседника была где-то в глубине.

И когда она всё же смогла разглядеть её...

В ту же секунду пронизывающий холод полоснул её внутренности.

Внутри этой фигуры, внутри грозного черепа с бездонными глазницами, была... душа.

Но… такая, какую Комачи ещё никогда не видела.

В этой гнилой пульсирующей субстанции, что некогда была человеческой душой, периодически вспыхивали ужасающие образы: деревни, сожжённые дотла вместе с жителями; всхлипывающие женщины, выволоченные из домов на бесчеловечные опыты; раздавленные старики, растоптанные всадниками без лиц; кричащие дети, заживо съедаемые зверолюдьми.

Сотни тысяч погибших от его руки. Миллионы - отданные на заклание и растерзание.

Бурлящая аморфная масса, выплавленная из человеческих страданий, - вот его "душа".

Он не испытывал даже тени раскаяния.

Он носил эти грехи в себе. Как записи. Как трофеи.

Комачи, привыкшая к любым душам: извращённым, проклятым, запутавшимся - невольно отшатнулась. Совсем немного. Но даже это выдало её состояние. В висках у неё стучало.

«Такой твари я ещё не встречала...», — с ужасом осознал жнец. — «И, надеюсь, не встречу снова».

Сказать это вслух она не решилась. Тысячелетний опыт нашёптывал: таких нельзя провоцировать, они не любят критику.

Она просто глубоко выдохнула и поджала губы.

— Лич… — осторожно произнесла перевозчица душ. — Зачем пожаловал ко мне?

Она сделала шаг вперёд, не отводя взгляда от буквального воплощения зла.

— Меня зовут Аинз Оал Гоун. И я ищу Касен Ибараки, — проговорил глубоким голосом авраамический Дьявол в обличии скелета.

Комачи невольно приоткрыла рот.

«Ох, неужели Министерство Ада вновь послало очередного палача? На этот раз они превзошли сами себя. Надеюсь, Касен сможет как-нибудь выкрутиться…» — с жалостью подумала она.

Часть 10. Феи света I

Санни распахнула двери храма.

Они скрипнули, отворившись, и феи света "аккуратно" пытались уложить павшую Хакурей на её любимый футон.

— Осторожнее! — пискнула Луна, придерживая голову Рейму, когда Стар чуть не задела её о косяк.

— Я стараюсь! — огрызнулась та, тяжело дыша.— Она вообще-то не из воздуха состоит!

— Ну, конечно, — пробормотала Санни, сев рядом и откидывая с лица прядь волос. — Жрица всё-таки. Не пушинка.

Стар подложила под голову подушку, а Луна заботливо поправила простыню.

Рейму лежала тихо, будто просто спала. Ни крови, ни ран. Лишь разорванная одежда была напоминанием пережитой встречи с физическим воплощением смерти.

Санни нервно стиснула кулаки.

— И что теперь?! — выкрикнула она, резко повернувшись к остальным. — Он её убил! А потом... воскресил? Это вообще как?! Что он с ней сделал?!

— Я не знаю… — прошептала Луна, опускаясь на колени рядом с Рейму. — Но надо что-то делать… Она дышит, но выглядит совсем неважно.

— Может, это ловушка? — пробормотала Стар. — Вдруг он её в зомби превратил?

— Не говори так! — зашипела Луна. — Она жива. Она должна…

Комната замерла. Только ветер за окном гулко ударил в ставни.

Санни вдруг резко хлопнула ладонью по полу и прокричала:

— Нам нужен кто-то умный! Кто разбирается в магии, в… воскрешении, в людях вообще!

— Кто, например? — недоверчиво фыркнула Стар.

— Ну, может… Мариса? Хотя… — Санни поморщилась. — Она сперва всё подожжёт, а потом «одолжит» у лежащей Рейму сакэ.

Луна подняла взгляд.

— А если… если мы пойдём к той доброй бабушке в Бамбуковом лесу?

Санни моргнула.

— К кому?

— Ну, к той, что даёт моти, если согласишься на «медицинское обследование»… Она вроде как врач. Немного странная, да, но не злая. Вроде. О, а ещё у неё вкусный чай!

Стар скептически прищурилась.

— Ты о той сумасшедшей, захотевшей высушить меня ради непонятного "лекарства"?

— Ну, может у неё просто… необычные методы? — виновато улыбнулась Луна. — Зато она разбирается! А кто ещё?

Другие феи стихли.

Луна решительно вскочила и проговорила: — Тогда решено. Мы летим к ней! А я пока принесу одеяло, надо бы согреть Рейму. Она как ледяная…

Санни уже распахнула ставни, впуская в комнату дневной свет. А Стар намочила тряпочку для жрицы.

Феи стали решительно настроены на спасение Рейму, словно они вовсе не плакали от горя пару минут назад.

— Тогда вперёд. В Бамбуковый лес. Пока Рейму снова не откинула коньки...

Часть 11. Феи света II

Феи плелись по узкой тропинке, пробираясь сквозь густой бамбуковый лес. Солнце уже клонилось к закату, а до пункта назначения они так и не добрались.

Клоунпис раздражённо отмахивалась от комаров, оглядываясь каждые несколько секунд. Луна шла впереди, мрачная и упрямая, как будто знала дорогу - хотя давно стало ясно, что нет.

— Это бессмысленно, — пробормотала Стар. — Мы уже по кругу ходим. Нет здесь ничего!

— В прошлый раз я почти сразу нашла её клинику. Честно! — возразила Луна. — Рейму в таком состоянии… Ей явно нужно что-то большее, чем просто влажная тряпка и одеяло.

Санни молча брела позади.

Храм, Рейму, существо убившее её - всё это не выходило у неё из головы. Она лишь стиснула зубы и шагала дальше.

И вдруг впереди между стволами бамбука мелькнуло что-то алое.

— Кто-то идёт! — прошипела Луна, резко остановившись.

Из-за поворота вышла женщина с длинными серебристыми волосами. Одета дама была в белую рубашку, а носила ярко-красные штанишки, держащиеся на подтяжках. Она была вся запачкана золой и пеплом.

Незнакомка остановилась и опустила на них томный взгляд.

— А… это просто феи. Вы потерялись? — спокойно спросила она.

— Да… — заговорила Санни. — Простите, но мы ищем врача. Наша подруга - Рейму, она… пострадала. Очень серьёзно. Мы оставили её в храме, но она не приходит в себя.

Моко распахнула глаза, её легкое безразличие вмиг исчезло.

— Рейму? Хакурей Рейму?

— Да, — подтвердила Луна. — Вы её знаете?

Моко смотрела на них, будто пытаясь понять, не лгут ли они.

— Я знаю Рейму, — сказала она наконец. — Не близко, но достаточно. Что с ней произошло?

— Её убили, — тихо произнесла Санни. — По-настоящему. А потом… он воскресил её.

Моко долго молчала. Ветер прошелестел в верхушках бамбука. Её лицо стало помрачнело.

— Кто «он»?

— Мы не знаем, — призналась фея. — Это был большой скелет в чёрном плаще. Он появился из ниоткуда, убил её, а потом вернул. Он сказал, что «был вынужден».

Моко медленно выдохнула.

— Воскресить человека… Я впервые слышу что-то подобное. Даже той шарлатанке не по силам поднять мертвеца. Вроде... В любом случае, этот скелет точно заплатит сполна, когда я его увижу.

— Нам нужна Эйрин, — вмешалась Луна. — Вы не подскажете, где её клиника?

— Это Эйентей. Я провожу.

Она повернулась, и феи поспешили за ней. Лес с каждой минутой становился гуще, как и популяция любопытных кроликов, следящих за ними.

— А вы уверены, что нам помогут? — тихо спросила Санни.

— Если кто и сможет понять, что с Рейму, — сказала Моко, не оглядываясь, — то только Эйрин.

— Да кто такая эта Эйрин? — нахмурилась Клоунпис. — Весь день только о ней и говорят.

Моко бросила на неё взгляд через плечо.

— Ты её не знаешь? Удивительно. Мне казалось, что о лунной шарлатанке уже весь Генсокё наслышан. Ты всё поймешь, когда её увидишь.

— Л-лунной..? — Клоунпис испуганно приоткрыла рот и побледнела.

Луна тем временем метнулась поближе к Моко.

— Слушай, а почему ты её шарлатанкой называешь? — с подозрением спросила осмелевшая фея.

— По старой дружбе... — с пугающим выражением лица резко отрезала Моко.

Остаток пути они проходили молча.

Моко провела фей по самым нехоженным и труднопроходимым тропам, чтобы сократить маршрут. Измученные дети с крылышками под конец пути совсем из-за этого вымотались.

Они подошли к Эйентею - изысканному и огромному поместью, скрытому в глубине леса. Свет внутри окон говорил, что кто-то дома.

Моко указала на дверь.

— Вам сюда. Я пойду в храм, чтобы присмотреть за ней.

— Спасибо… — со злостью пробормотала потрёпанная Санни.

Она лишь кивнула и скрылась между стволами бамбука.

Феи подошли к двери Эйентея.

Санни постучала. Через пару минут дверь открыла женщина с кроличьими ушами, настороженно прижатыми к голове.

— Да?

Человек-кролик застыл. И вдруг её взгляд упал на Клоунпис. Алые глаза расширились, и она шагнула ближе.

— Ты…

Клоунпис отпрянула.

— Ой. Давно не виделись…— сказала она, нервно улыбаясь. — Как жизнь?

— Я помню тебя, — медленно произнесла крольчиха. — Снова твоя хозяйка задумала нам напакостить?

— Н-не знаю, о чём ты, — пробормотала фея, делая шаг назад. — Я тут с ними. Правда.

— Рейсен? — раздался уставший голос позади. На пороге появилась высокая женщина в красно-синей мантии. Её белоснежные волосы были аккуратно заплетены в косу, а голова увенчивалась потёртой шапочкой с красным крестом. На лице не было ни удивления, ни раздражения - только холодная сосредоточенность и чуть заметное напряжение в уголках глаз.

— Я слышала шум. Что случилось? — Эйрин оглядела фей, задержав взгляд на покрытой грязью и царапинами Луна Чайлд.

Луна сделала шаг назад, испугавшись пристального взгляда врача, и быстро заговорила:

— П-простите за вторжение! Мы… у нас проблема! Это Рейму… Она… её убили. А потом… Он воскресил её.

Эйрин подняла бровь, но не перебила.

— Она не просыпается! Мы не знали, куда ещё идти… — подхватила Стар. — Вот мы и подумали, может, вы хоть как-то сможете помочь?

Лунный мудрец медленно кивнул, но только теперь на её лице появилось нечто личное - лёгкий отблеск интереса.

Она перевела взгляд на Клоунпис, которая старалась стоять как можно незаметнее.

Клоунпис сглотнула, глаза её метнулись к Рейсен, стоящей в дверях позади Эйрин.

Но архивраг её хозяйки уже отвернулся, не найдя в ней ничего, что бы её заинтересовало.

Адская фея внутренне выдохнула.

— Учитель, — шёпотом заговорила Рейсен, — если феи не врут нам... неужели кто-то сумел разработать зелье, аналогичное сыворотке Хорай, а затем напоил им Рейму?

— Нет, — спокойно ответила Эйрин, взглянув на забывчивую помощницу.

— Я уже говорила тебе это много раз, Удонгейн. Эликсир не воскрешает - он отматывает биологические изменения организма вспять по заранее отмеренной резервной копии. Если существо мертво - оно мертво. А если она воскресла - значит, кто-то вернул её душу на место. Это не алхимия.

Феи переглянулись. Слова врача были им непонятны.

— Вы видели, кто это сделал? — Как можно мягче спросила она, снова глядя на них. — Кто убил, а затем воскресил Рейму Хакурей?

— Мы… не знаем кто он, — пробормотала Луна. — Это был большой скелет в странной накидке. Он взмахнул посохом, и Рейму вновь начала дышать.

Якогоро молчала. Затем сдержанно произнесла:

— Этот «скелет» утащил её?

— Н-нет, он приказал нам позаботиться о ней. Мы затащили её в храм, — испуганно сказала Луна.

Этот факт заставил Эйрин слегка опешить.

Ведь загадочное существо действовало непредсказуемо. Пыталось ли оно таким образом продемонстрировать своё превосходство? Ловушка ли это? Или же причина была куда более прозаичней…

— Понятно. Мы выдвигаемся, Удонгейн, — В привычном манере приказала она, вновь вернув себе былую маску спокойствия.

Часть 12. Жнец и Смерть II

Комачи с усилием заставила свои губы сложиться в лёгкую, безразличную улыбку, но внутри у неё всё похолодело от неприятного предчувствия.

— Ох, Касен, говоришь?.. — лениво протянула она, покачав головой так, будто это имя было ей едва знакомо. — Сколько этих имён по реке плывёт… ты бы знал, сколько раз меня спрашивали о какой-нибудь «важной душе»

Огоньки в глазницах лича сверкнули.

«Ах, намёк понятен, значит старуха с косой захотела поторговаться за информацию...» — смекнул Сузуки.

Пространство рядом с личом с хрустом раскололось. Его рука уверенно нырнула в разлом и вытащила оттуда черный, словно поглощающий свет, клинок. Лезвие его было испещрено причудливой вязью алых линий, похожей на сеть живых, пульсирующих кровеносных сосудов.

«Интересно, понравится ли ей этот клинок... Если не ошибаюсь, то с шансом 3% он может мгновенно прикончить игрока менее 75 уровня»

— Возможно, это освежит вашу память, госпожа Онозука? — довольно произнёс тяжёлым басом Аинз, покачивая клинок в руке.

Комачи застыла. Её улыбка дрогнула, а по позвоночнику прошёл холод, будто лезвие уже вонзилось в её плоть.

«Если Министерство Ада дошло до прямых угроз жнецам... Касен, что же ты натворила?», — с болью в сердце подумала она, натягивая на лицо послушное выражение.

— Господин лич… — начала она, чуть склонив голову. — Касен Ибараки не прячется в обычных местах Генсокё. Она создала себе пристанище в ином пространстве, сенкай.

Аинз замер.

«Не ожидал, что перевозчик душ поддастся на такую низкоуровневую безделицу. Может, она тоже коллекционер? Было бы здорово обрести подобного союзника по ту сторону...»

— Сенкай? — повторил он низким голосом, словно смакуя слово. — Личное измерение… любопытно.

Комачи осторожно кивнула.

— Да. Но её вход не находится где-то посреди леса или на виду. — Она позволила себе чуть-чуть выдохнуть, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Вы должны искать к востоку от человеческой деревни, ближе к горам. Там прячется разлом, который ведёт в её владения.

Аинз сделал медленный, почти торжественный кивок.

— Значит, Пачули была права… — прогудел он, и свет клинка погас, словно живая вязь вен улеглась в ожидании.

«Пачули... Кто это?»

Комачи всё ещё чувствовала ледяной пот на спине. За прошедшие на службе тесячелетия, она уяснила, когда лучше не испытывать терпение адских делегаций, чтобы не оказаться в геннее огненной за предательство. Палач получил то, чего хотел.

Но вместе с этим в её сердце пустилось тяжёлое эхо:

«Если этот демон действительно пойдёт в сенкай… Прости меня, Касен»

— Благодарю вас. Ваша доля, как договаривались, — сказал лич, вложив черный клинок в руки обомлевшей Комачи.

— До встречи, госпожа Онозука. Ах, и раз вам так понравился клинок, то в следующий раз я подарю вам что-нибудь ещё, — мягко произнёс он перед телепортацией.

«Какого черта...» — могла лишь подумать измученная за рабочий день лодочница.

Часть 13. Феи света III

Эйрин шла по тропинке первой, Рейсен следовала за ней. Ветхий храм уже хорошо виднелся за ториями.

Впереди, отдельно от медиков, летели три феи света и Клоунпис.

Подбираться к храму было тяжело. Даже для лунных жителей, привыкших к земной нечистоте, аномально высокая концентрация смертной желчи давала о себе знать: сердцебиение учащалось, а воздух казался прогорклым.

Рейсен невольно скривилась и задержала дыхание.

— Тут… тяжело дышать, — тихо сказала она.

Эйрин кивнула и продолжила путь. Рейсен шла следом, осторожно двигаясь вперёд. Феи решили ускорить ход, слегка тревожно переглядываясь.

Тропа постепенно вывела их к храму. Двери были приоткрыты.

Внутри, напротив вяло выглядевшей жрицы, лениво лежала молодая блондинка в роскошном платье. Она поедала рисовые лепешки Рейму, запивая их чаем, и выглядела так, будто только что проснулась от долгого сна. Увидев фей света, она приподнялась, бросила им непринуждённый взгляд и с лёгкой ухмылкой сказала:

— Простите, детишки, пироманшу я прогнала. Она мешала мне ухаживать за Рейму~

Эйрин и Рейсен остановились, завидев знакомое лицо за дверью.

— Здравствуй, Якумо, — Эйрин слегка поклонилась, — давно не виделись.

— Ой, и вы пришли, добрый доктор и его подопытный кролик? — спросила она ласково. — Тоже пришли полюбоваться чудесами воскрешения?

Эйрин сделала несколько шагов вперёд и остановилась у порога.

— Ну же, дорогой мудрец, — приглашала с забитым ртом женщина в вычурном платье, — садись, не стесняйся, место рядом свободно.

Вздохнув, Эйрин осторожно села на край скамьи рядом с блондинкой, оставив свою подчинённую ждать снаружи.

— Рейму убили, — начала с козырей Юкари, — и да, я видела это. Я позволила личу завершить дуэль.

Эйрин напряглась, но молчала, внимательно слушая.

— Потом её вернули к жизни через жезл, — продолжила Юкари, лениво перебирая карточки печатей Рейму. — И теперь за нашим личом будут охотиться адские головорезы той забавной богини. Это неизбежно: нарушение границы жизни и смерти всегда влечёт за собой "непредвиденные последствия". — Блондинка мягко улыбнулась собеседнице: — Ну.. ты сама это прекрасно понимаешь.

Эйрин молчала, сдержанно наблюдая, но взгляд выдавал всё: Юкари видела всю дуэль, позволила нежити убить жрицу и теперь спокойно излагает ситуацию.

Эйрин нахмурилась, слегка склонив голову.

— А что насчёт правил данмаку?.. — тихо, ровно спросила она. — Лич ведь нарушил правила.

Юкари лениво откинулась на спинку скамьи, делая вид, что размышляет.

— Нарушил… — протянула она с лёгкой усмешкой, — но знаешь, мне кажется, он не так уж плох. Ведь ему хватило совести воскресить жрицу и исправить свою ошибку.

Юкари сделала небольшой глоток чая и продолжила:

— Значит, я могу позволить ему и дальше неЖИТЬ. Это приемлемо, если он достаточно разумен и имеет хотя бы зачатки эмпатии. Скелет хорошо развеял мою скуку, хвалю его за это.

Эйрин молчала. Её взгляд мгновенно охладел.

— Ты щадишь потенциального убийцу просто потому, что он показался тебе забавным?

Юкари слегка приподняла бровь, глаза округлились от лёгкого удивления.

— Хм… Не думала, что у тебя, запущенной старой психопатки, проснётся гуманизм. Забавно. В любом случае, прихвостни Гекатии наверняка уже начали охоту на него.

Она отпила ещё глоток чая и лениво продолжила:

— Твой внезапный приступ невиданной праведности напомнил мне тот случай с лунными десантниками. Помнишь? Их отправили возвращать тебя и твою принцессу на родину, а ты милосердно показала им землю во всей красе. А точнее - почву. Им так понравилось, что они остались здесь навеки. Как благородно.

Эйрин на мгновение закрыла глаза, глубоко вздохнула, а потом спокойно позвала:

— Удонгейн.

Её помощница подошла, и Эйрин поднялась.

— Пойдём, — сказала она кратко, без лишних слов.

Юкари лишь наблюдала, слегка улыбаясь, будто не ожидала такой реакции.

Эйрин и Рейсен молча покинули комнату, оставляя Юкари с её чашкой чая и лёгкой ухмылкой на лице.

— Надо же, какая острая реакция! Я вообще узнала это от Кагуи во время нашей последней пьянки.

Улыбка внезапно сошла с лица Якумо, и она усталым взглядом окинула бледное лицо жрицы.

— Она даже не соизволила поинтересоваться состоянием больного. Что ж...

***

По пути в Эйентель, Рейсен не выдержала и обернулась к Эйрин.

— Я не понимаю, как она может… щадить его! — вымолвила помощница с явным раздражением. — Потенциального убийцу! Она позволила личу и дальше разгуливать по Генсокё...

Эйрин шла молча, но внутри её что-то сжалось. Юкари на одной стороне с этим ёкаем - для неё это стало прямой помехой.

— Он показался ей забавным, — продолжала Рейсен, пытаясь уловить взгляд Эйрин. — Она позволила безумной нежити и дальше творить геноцид!

Эйрин тихо вздохнула, слушая нытье крольчихи.

Моральная точка зрения её никогда не волновала.

После уничтожения лича она хотела завладеть ценными артефактами для дальнейшего изучения, а нейтральная позиция Якумо к нему слегка сместила её планы.

— Понимаю, Рейсен… — сказала она без выражения, не поднимая взгляда. — Как больно осознавать, что кто-то ещё может пострадать... — она едва заметно сжала пальцы.

Рейсен слегка коснулась плеча наставницы в знак поддержки, а Эйрин горько улыбнулась своей помощнице в ответ.

Часть 14. Адская делегация I

Аинз оказался на опушке леса, рядом с человеческой деревней. Он только что вышел из заклинательного круга и теперь смотрел на восток, где солнце медленно поднималось над горизонтом.

В его прежней жизни умение ориентироваться по Солнцу или отличать сосну от ели было на одном уровне с владением магией - то есть полнейшей ерундой. Невидимое за ядовитым смогом светило заменяли неоновые вывески, а вместо леса были шлаковые пустыри. Мысль о «походе» на них была смешна. Единственным спасательным кругом оказались архивы библиотеки Ашурбанипала, которые он когда-то, по прихоти, решил прочесть.

«Судя по всему, нежить здесь в почёте не числится. А идея с призывом Ханзо выглядит всё более рискованной - если верить воспоминаниям Рейму, даже рядовые обитатели этого мира обладают чудовищной силой, и им могут не понравятся чужие миньоны, разгуливающие по их земле. Значит, этот "Сенкай" придется искать самому...» — с усталостью размышлял Сузуки.

Аинз поднялся в воздух.

Магия подхватила его без усилий, как будто сам ветер знал: этому величественному существу не место на земле. Ну, так по крайней мере сказали бы его фанатичные подданные.

С каждым метром подъёма Генсокё всё сильнее раскрывалось перед ним во всей своей красе: луга, мягко переходящие в холмы; реки, извивающиеся серебряными нитями; и поля, усеянные маленькими рыбацкими деревушками с черепичными крышами. Все они теснились невдалеке от большой главной деревни. А на самом горизонте, величавой глыбой, высилась гора. Если верить памяти Рейму, именно там и обитали люди-птицы.

Аинз спокойно парил над этим прекрасным пейзажем, размышляя, где Касен могла бы спрятать свой разлом. Он не спешил. Впервые за долгое время - возможно, впервые с тех пор, как стал Аинзом, он позволял себе немного отдохнуть. Почти как человек.

Но стоило Сузуки немного расслабиться, как в воздухе полыхнула яркая вспышка.

Волна чужеродной энергии прокатилась по его магическим каналам, вызывая оглушительный гул в черепе и — обрыв.

Связь с магией порвалась мгновенно. Полёт прекратился, и тело, лишённое поддержки, рухнуло вниз, с глухим стуком ударившись о землю.

Пыль взметнулась столбом. Листья встревоженно зашелестели.

И тут его накрыло волной знакомого тошнотворного запаха — смеси серы и гнили. Весёлые фермы Демиурга всегда были пропитаны этим амбре.

Прежде чем он успел поднять голову, три высоких столба уже стояли перед ним.

Из их чёрной, потрескавшейся кожи, сочился тусклый багровый свет. А острые, изогнутые рога величаво венчали испещренные мелкими сосудами животные головы.

Они смотрели на Аинза пустыми горящими глазницами.

Один из них шагнул вперёд. Его слова прозвучали не одним голосом, а несколькими, наложенными друг на друга: низкий гул, тихий шёпот и хриплый рык сливались в чудовищную, дисгармоничную какофонию

— Сузуки Сатору...

Часть 15. Адская делегация II

У Аинза отвисла челюсть.

Сузуки Сатору…

Не его игровой псевдоним.

Не отчеканенный властью титул.

А его прошлое, которое он похоронил: имя никчёмного человека, офисного планктона из 22 века, что дрожал от страха опоздать и жил от выходных до выходных.

Это было невозможно.

«Кто…? Как…?»

Прежде чем он успел собрать хоть одну связную мысль, гуманоид продолжил говорить тоном канцеляриста, вычитывающим протокол:

— От имени Эйки Сики, высшей судьи загробного мира, оглашается приговор. Душа Сатору Сузуки, уроженца Японии, признаётся виновной в преступлениях против жизни и посмертного покоя. А точнее: в систематических и циклических пытках и умерщвлении ста двенадцати тысяч разумных душ с последующим воскрешением ради извлечения кожного покрова; в организации девяти преднамеренных геноцидов, без которых его искусственная и нежизнеспособная государственная система не могла существовать; в осквернении покоя умерших и создании из их останков армии не-живых. Твоё наказание: изъятие души из неживой оболочки и немедленная отправка в Ад.

Формальный тон демона вмиг испарился, и он с сардонической улыбкой ласково обратился к Аинзу:

— Сузуки Сатору, мы будем жрать твою рыхлую плоть всю оставшуюся вечность.

Последние слова ударили, как серия заклинаний сверхрангового уровня. Сузуки чувствовал, как каждое из произнесенных слов врезается в его сущность, как клыки, протыкающие ещё живую плоть под костями.

И тогда он впервые почувствовал... страх

Не привычное волнением перед сильным противником.

Не раздражение от неприятной неожиданности.

А настоящий, первобытный ужас — тот, что он не испытывал с тех пор, как стал Повелителем. Тот, что заставлял сердце биться быстрее…

В памяти всплыли страницы, просмотренные когда-то со скуки: девять кругов Данте, кармические буддийские Нараки, и вся эта архаичная мифология "страшных" подземелий с вечно мучающимися грешниками. Он тогда искренне смеялся: "Какие, к чёрту, ледяные озёра и раскалённые сковороды, когда настоящий ад давно построен здесь?" Мир 22-го века, отравленный и угасающий, казался на его взгляд куда изощрённее и жёстче выдуманных сказок.

И в этот момент, как и всегда, когда чувства начинали брать верх, его окутала зелёная аура - пассивная расовая способность высшей нежити.

— Вы ошибаетесь, — вдруг возразил Аинз, произнося в это время заклинание [Чтение ауры] — Я не совершал зла. Я лишь хотел..

— Хватит болтать, — оборвал второй демон. — Ты играл в бога. Делал из живых кукол. Ломал их волю, как хворост. А теперь думаешь, что можешь юлить перед нами?

У Аинза вновь упала челюсть.

Нет, не из-за очевидной реакции демона.

«ЧТО. ЭТО..» — Мог лишь подумать Сузуки, наконец увидев характеристики говорящего с ним монстра.

Аинз быстро прочитал заклинание.

— [Остановка времени]

Мир замер. Ветер перестал шевелить листья. Пыль зависла в воздухе. Даже свет солнца, казалось, застыл на полпути.

Но демоны… двигались.

Медленно, уверенно, будто застывшее время для них было лишь лёгкой дымкой, которую можно раздвинуть пальцем.

— Тебе это не поможет! — закричал второй, делая шаг вперёд. — Прими наказание с достоинством, "Владыка".

Аинз не ответил. Вместо этого он попытался активировать [Великую телепортацию] - мгновенный побег в безопасное место, хоть куда-нибудь. Но едва руны начали формироваться в воздухе, как один из демонов резко махнул когтистой лапой — и заклинание разорвалось.

«Ладно. Тогда по-другому»

Аинз вызвал [Ледяную темницу] — заклинание десятого уровня, способное заморозить даже пламя дракона. Воздух задрожал, температура мгновенно упала, и вокруг демонов сомкнулись кристаллы абсолютного холода.

Но уже в следующий миг лёд треснул.

Демоны вышли наружу, не замедляя шага.

Аинз стиснул зубы.

«Бежать бесполезно. Придется... Принять бой»

Разом он активировал два свитка [Призыв легиона высшей нежити] и [Высшее усиление нежити]. Земля расступилась, и из бездны выползли тысячи бессмертных слуг: личи-повелители, вампиры-архонты, скелеты-императоры, древние драконы, и все в полной боевой готовности. Этот призыв - туз в рукаве Аинза, который он берёг на случай штурма Назарика. Каждый воин легиона почти равен ему самому по силе.

Адская делегация даже не двинулась с места, когда земля разверзлась.

Личи, чьи заклинания могли аннигилировать целые армии. Вампиры-архонты, поглощающие души одним взглядом. Скелеты-императоры с клинками, зачарованными на [Рассечение реальности] . Древние драконы - нежить, чьё дыхание обращало города в пепел.

Аинз наблюдал, как они окружают демонов плотным кольцом, как воздух рвётся от рун, как земля трескается под их шагами. Он ждал - хоть малейшего колебания, хоть намёка на то, что палачи отступят.

Но демоны просто начали... убивать.

Один из них шагнул вперёд — и каждое существо, что осмелилось приблизиться, раскалывалось на части, будто Аинз слепил их из глины. Второй поднял ладонь — и вспышка огня стерла целый взвод личей, не оставив даже пепла. Третий кинул взгляд — и оставшиеся вампиры застыли, а затем рассыпались в прах, будто их сущность выжгли изнутри.

Легион таял ежесекундно. И всё это время демоны двигались медленно, почти лениво, будто они выполняли рутинную работу.

Спустя 10 секунд этой резни Аинз понял: никакие армии не спасут его. Никакие свитки. Никакие уловки.

Осталось только одно.

За ним материализовались очертания часового механизма. Небо потемнело. Ветер завыл.

«Если это не убьёт их... Мне конец», — напоследок подумал Сузуки.

Часть 16. Адская делегация III

Аинз расставил руки в стороны.

За его спиной вспыхнул золотой циферблат - причудливая, изощрённая конструкция из переплетённых рун и вращающихся колец. Он озарял воздух позади него, как нимб, отбрасывая длинные тени на землю.

На самом внешнем кольце дрогнула стрелка.

«Нужно лишь продержаться двенадцать секунд...»

Палачи тем временем уже расправились с остатками его армии. Промежуток в несколько сотен метров до Аинза они преодолели за один миг, и теперь уже ОН был окружён.

Тела демонов вдруг начали деформироваться, теряя свои звериные очертания и превращаясь в нечто бесформенное. Они издавали высокий болезненный вой, предчувствуя пир.

Первый демон вцепился в правую руку Аинза, оторвав её одним рывком.

Второй впился в грудную клетку и начал раздирать её, будто раскрывал скорлупу.

Третий обхватил череп позади, медленно раздавливая его.

Но Сузуки не кричал. Не дёргался. Он лишь отсчитывал.

Третья секунда.

Грудина треснула. Рёбра рассыпались в руках демона, как тонкие веточки. И Сузуки вдруг почудился чудовищный жар, будто он снова обрёл плоть.

Пятая секунда.

Лёгким движением кисти челюсть Аинза раскрошили в костяную труху, мелкую белую пыль, рассыпавшуюся сквозь десницу.

Седьмая.

Череп прогнулся и с хрустом проломился под лапами третьего. Алые огоньки в глазницах затухали.

Десятая.

Его палачи прижались к нему ещё сильнее. Они неестественно широко раскрыли пасти, всасывая голубую дымку, выходящую из его черепа

Он чувствовал, как тело разваливается. Как сознание начинает мутнеть.

Оставшиеся 2 секунды казались для него вечностью.

И вот стрелка дошла до отметки 12

— [ЦЕЛЬ ВСЕЙ ЖИЗНИ — СМЕРТЬ]! — Крикнул не Аинз, а сам Сузуки Сатору, чью душу почти успели вытащить демоны.

Над полем вспыхнул свет, такой яркий, что на мгновение он поглотил все очертания.

А затем пришла тишина.

Местность в радиусе двухсот метров была полностью... Стерилизована.

Трава рассыпалась в пыль. Деревья обуглились, а животные обратились в пепел.

Произошёл мгновенный биологический коллапс: спирали ДНК распустились в нити; белки свернулись в бесформенные клочки; а клеточные мембраны лопнули.

Ничто не уцелело.

Аинз стоял посреди выжженной им зоны. Его тело было изуродовано - грудная клетка разорвана, рука отсутствовала, череп разваливался на куски.

А перед ним лежали его палачи.

Их тела не исчезли. Их некогда чёрная плоть стала серой, дряблой и местами отслаивающейся. Их некогда пылающие огнём глазные сферы стали мутными и запавшими.

Мышцы размягчились, как при аутолизе. А из пасти сочилась жёлтая, густая жидкость.

Они выглядели так, будто погибли днями ранее, хотя прошло меньше секунды.

Мифические чудовища, тысячелетия обрекавшие бесчестное множество смертных на вечные страдания, оказались биологически живыми - этого достаточно, чтобы его заклинание сработало.

Вокруг воцарилась абсолютная пустота. Ни травинки, ни звука, ни даже запаха. Только серая, мёртвая земля. Словно здесь никогда и не существовала жизнь.

Аинз победоносно поднял левую руку.

Некогда неуязвимые истязатели были уничтожены руками смертного человека.

Это была победа не только для Сузуки, но и для всех мучеников в угодьях Гекатии.