Сломанное Детство

Глава 1. Конец - это новое начало.

Третий Рейх бежал по сосновому лесу. К подошве его ботинок прилипала грязь, от чего бег замедлялся. Под своей нацистской униформой он прятал единственного наследника - Германию. Сынишка обнимал его напряжённое тело, и крепко держался за отца. Он чувствовал беду. Хоть Гера и был ещё маленьким ребёнком, но он уже всё понимал. И знал от кого бежит его отец.

Наци спрятался за одной из толстых сосен, желая отдышаться и набраться сил. Когда он решил выглянуть, нет ли за ним погони, у него за спиной раздался звук перезарядки винтовки. Тройка обернулся и увидел сзади своего врага. Бежать было некуда, дуло прямо возле головы зачинщика войны...

Тогда-то он выпустил сына и громко крикнул ему.

— LAUF!! (БЕГИ!!)

Союз при виде наследника слегка удивился. Не теряя бдительности, он схватил Рейха и перевернул лицом к дереву. Вдавливая его в ствол и держа мёртвой хваткой, он связывал ему руки, чтобы в дальнейшем увезти отсюда. А про наследника он узнает больше, его необходимо отыскать.

***

Герман до сих пор бежал. На нём была лишь серая рубашка и короткие штаны с подтяжками. Прохладный ветер дул по ногам, предвещая о смене погоды. Гера бы заплакал, но адреналин и шок не давали этого сделать. В конце концов, мальчик упал на холодную землю. Вся рубашка и ноги были в грязи. У дитя не было сил больше бежать. Немец тяжело дышал и дрожал, не то от страха, не то от холода и слабости.

Темнело. Тучами заволокло небо. И вот первые капли упали на растрёпанные волосы юнца. Они будто оживили его и заставили подняться с земли. Вид наследника оставлял желать лучшего: весь в грязи, с "гнездом" на голове, левый рукав рубашки порван.

Начался ливень. Ветки сосен грозно стучали друг по другу от поднявшегося ветра, крупные капли ударяли о землю. Ледяная вода очень освежила и взбодрила Германию, он ринулся искать укрытие. Пока он бежал, с него слетели туфли и увязли в грязи. Когда бедняга промок до ниточки, и уже переставал чувствовать замёршие, босые ноги, ему удалось найти дупло, в самом низу толстой сосны. Он смог забраться туда и скрыться от ливня. Изредка слышались раскаты грома. Герман дрожал от холода, а молнии, мерцающие по всему небу, пугали его...

Этим же вечером, не взирая на разыгравшийся ливень за окном, СССР приказал генералу с небольшим отрядом отыскать сына Третьего Рейха, строго в живом виде. Выполнение приказа началось незамедлительно.

Но что насчёт…

…Главного наследника Советского Союза, вдобавок старшего из всех своих братьев и сестёр – РСФСР. Раньше был довольно смышлёным мальчиком, в радости проводя своё детство, пока отец налаживал свои отношения с так называемым "Товарищем Рейхом". Но товарищем он пробыл не долго, лишь за одно утро уничтожив детство всех наследников Союза, а вместо детства и радости пришло страх и отчаянье. СССР всегда был суров в воспитании детей, а с наступлением войны только сильнее стал готовить их к самостоятельности, он понимал, если умрет он – дети не выживут, а если и выживут, попадут в плен, где будет хуже смерти. Именно поэтому вместо прежних плюшевых игрушек в руках детей медицинские аптечки и оружие. РСФСР был вынужден учиться стрелять, убивать, он часто плакал, говорил, что боится и не хочет этого делать, но отец вновь и вновь заставлял его стрелять.

Со временем страх пропал, наследник возмужал и сражался с отцом бок о бок, помогая освобождать их территории и доходить до Берлина. РСФСР потерял чувство жалости, он похолодел, а рука твердо подставляла ружье ко лбу не только фашистов, но и неверных русских солдат, хоть рука и еле поднималась убить такого же русского, как и он сам... Вместе с остальными Республиками они дошли до Рейхстага, где поставили Советский флаг. Инициатор войны бросился в бега, а дети наконец смогли вернуться в свой дом.

СССР умалчивал, что же произошло в лесу, когда тот бросился за Третьим Рейхом, но Россия уже догадывался, что главный фашист мёртв. Но всё чаще старший русский замечал, как отец названивал "важным дядькам", спрашивая одно и тоже: "нашёлся?". Так кто же должен найтись? Дети вернулись в дом в полном составе… неужели отец не прикончил его?

Глава 2. Спасение Беглеца.

Поиски велись круглосуточно. Каждый сантиметр леса тщательно проверялся.

Уже поздним вечером второго дня, когда луна светила на небосводе, собака одного из рабочих села возле находки.

— Сюда!

Крикнул кинолог и похвалил пса, ласково потрепав его за загривок. Все сбежались на зов, думая, что парниша найден. Но на месте оказалась лишь потерянная обувь.

Офицер попросил бригаду медиков быть готовыми, в связи с подозрениями на угрозу здоровью немца.

Неожиданно овчарка принюхалась и потянула поводок вперёд. На земле виднелись застывшие следы от стоп ребёнка. Вскоре небольшой отряд кое-как поспевал за собакой. Морда животного была опущена вниз, и лишь иногда пёс тормозил и осматривался. Псина резко дёрнулась и вырвала поводок из рук кинолога. Её понесло к высокой, просто огромной сосне.

— Врачей, живее!

Кричал командир уже на месте, вынимая из дупла немца. Юнец сильно трясся и кашлял. Когда мальчика осмотрели врачи, было решено в срочном порядке доставить его в госпиталь. По дороге к больнице, парнишу пытались отогреть. Врачам удалось это сделать, но Герман продолжал закашливаться, его знобило.

— Потерпи, малыш, ты будешь спасён.

— Переохлаждение, не более. И не такое лечили. — Отвечали медики, закутывая беднягу в тёплые вещи.

***

Звонок.

— Товарищ Советский Союз, мы нашли его, он жив! — Раздался голос офицера с другого конца провода. — Наследник Третьего Рейха найден! Он сильно замёрз, врачи пытаются его отогреть.

Поступила команда отнести юнца в госпиталь. Так Германия оказался на больничной койке, постепенно приходил в себя. Палата, в которой он лежал, была не лучшего вида. Краска местами облезла, плитка потрескалась. В его ногах находилась грелка, а тело было укутано в пуховое одеяло. Рану на плече, где веткой был порван рукав, обработали и забинтовали. У него поднялась температура, он отказывался от еды и бредил, умолял о встрече с отцом. Если тот, конечно, ещё жив...

Пока неизвестного разыскивали, Союз почти не выходил из кабинета, ожидая звонок. Дети, конечно, интересовались: что же такое случилось?! Они победили, а даже праздновать не могут… по двум причинам: отец занят, а как такое можно праздновать без главного героя? А второе… продуктов просто нет. Лишь каша, сваренная из остатков разных круп.

РСФСР перегородил собой путь в кабинет отца от назойливых братьев и сестёр, как самый старший он ответственный за них, а значит пока отец занят, Россия заменяет его.

— Так. Давайте быстро за стол, нечего тут толпиться!

Командным голосом сказал парниша, которому всего 13, но он уже походил на 16-ти летнего подростка, и чем старше, тем больше становился похож на отца… Поэтому младшие его слушались, хоть иногда и с неохотой, как сейчас. Они обиженно глянули в сторону брата, а затем медленно двинулись на кухню, кратко поглядывая на старшего, который до последнего закрывал дверь в кабинет. Когда все ушли, РСФСР двинулся следом. На кухне он достал только-только сваренную кашу и принялся раскладывать по тарелкам. Семья большая, очень, а еды мало, России пришлось отказаться от своей порции, чтоб хватило всем младшим и отцу. Стоило ему только поставить тарелки перед голодными родственниками, как дверь кабинета стукнула, а оттуда молниеносно пронёсся Союз, по пути наматывающий шарф и шапку. Никто и рта не успел открыть, как отец семейства уже куда-то уехал на старенькой и замученной машинке.

***

Вечер прошёл в молчании, прерывающейся только тем, что животы предательски урчали, показывая факт того, что жертва России не была уж такой значительной. РСФСР погнал всех спать, каждому поправил одеялко и чмокнул всех на ночь в лоб вместо отца, а сам уселся около окна и принялся преданно ждать папу, чтоб узнать причину такой спешки и суеты…

***

Герман корчился, лёжа на постели. Температура не сбивалась, он хныкал и, кажется, звал на помощь. Видимо младшему немцу мерещился его отец. Врачи не знали чем его успокаивать. Уже ведь не маленький, чтобы соской затыкать... Ему клали холодную мокрую тряпочку на лоб, чтобы остудить его, мыли лицо прохладной водой. Когда его плачь всех достал, ему в рот вставили ложку с горьким сиропом от температуры. Рёв усилился.

С горем пополам мед.сёстры смогли его убаюкать, прямо перед приездом Советского Союза. Уложили обратно, потушили свет, оставив лишь настольную лампу, чтобы в случае чего он не испугался. Наступила долгожданная тишина... Дитя мирно посапывает под одеялом, повернув голову на бок. Идиллия.

Пока Союз ехал, все мысли путались в голове… Почему он не прикончил главного фашиста, а лишь сдал его в плен? Безопасно это или нет?.. И что сейчас делать с его наследником? Явно ребёнок не будет в восторге, узнав, что его новым опекуном станет враг семьи... И даже если примет этот факт, что скажут дети, которые терпеть немцев не могут? Здесь всё решает лишь судьба, невозможно предсказать исход.

Тем временем советская "Волга" уже припарковалась у больницы и Союз, снова натягивая безразличную маску, направился внутрь. Там его проинформировали о состоянии мальчишки, который уж точно успел измучаться на холоде. СССР’а встречал врач. По виду медика стало ясно, что дела идут не очень хорошо. Союз спросил лишь одно: "с ним всё будет в порядке?". На что получил утешающее завершение. Доктор вздохнул и объяснил.

— Его состояние ухудшилось за последние часы. — Говорил он, протирая очки. — Он бредит, температура не опускается ниже 38. Вдобавок он отказался от еды, которой и так немного. Всё это время он требовал привести к нему отца, на что мы могли только молчать. — Продолжал медик. — А? Не переживайте, мальчик поправится и сможет отправиться в новый дом.

Уверял врач. Выслушав ответы коммуниста, доктор сказал самое главное.

— Он только успокоился, но я могу провести вас к его палате.

Предложил тот.

Союз в очередной раз кивнул, смотря на дверь, ведущую к мальчишке.

— Пусть отоспится. Ему нужно набраться сил, раз он столько провёл на морозе. Докладывайте мне о любых изменениях.

Глава 3. Внезапный Визит.

И пока всю следующую неделю в доме русских дети пытались узнать у СССР чего он ждёт, куда постоянно звонит, Германия шёл на поправку. Температура держалась около 36,8, он наконец принял то, что его спасают, даже начал кушать. Мед. сёстры жертвовали сном ради того, чтобы выходить немецкого ребёнка. Это было тяжело ещё и морально. Видеть наследника того, кто мучил советский народ несколько лет, было больно. Нянчится с ним ещё хуже... Неизвестно кем станет он, когда вырастет. А если повторит путь отца? Мир не выдержит очередной войны. Но пока что это капризное дитя, плохо понимающее, что его ждёт.

Скоро, очень скоро отца заменит старший русский, которого Герман боялся после рассказов отца о том, что именно Союз является врагом всего мира и что от него нужно избавиться. Теперь ничего не будет, как прежде...

Об этом Германия задумался ровно тогда, когда в один из дней врач зашёл к нему в палату. Он что-то долго обсуждал с мед.сёстрами, к сожалению Гера не понимал их язык. Но после доктор обратился уже к мальчишке, наклонился к нему и начал тихо объяснять, будто боясь спугнуть.

— Heute ist deine Entlassung aus dem Krankenhaus, du bist völlig gesund. Du wirst abgeholt, okay? (Сегодня твоя выписка, ты полностью здоров. За тобой приедут и заберут, хорошо?)

— Ich.. werde mein Papa sehen? (Я что.. увижу папу?)

—.. Fast. (.. Почти.)

После этого врач ушёл. Он знал, что забирать его будет не папа, он бы физически не смог этого сделать, ведь отбывает время в плену. Следуя по бесчисленным коридорам, медик пришёл в свой кабинет. Оттуда набрал номер по телефону. Трубку в ту же секунду взял СССР. Ему сообщили, что он может забрать Германию. Не легко будет русской семье, добавится ещё один голодный рот...

РСФСР всю неделю не отставал от отца, бегал за ним и спрашивал, чего же он так ждет? Но в ответ он получал лишь сухой, заученный ответ: "Тебя это не касается." Или же вовсе крики, а бывало и ремень. Каким бы семьянином не был Союз, к воспитанию он подходил со всей строгостью, и часто наказывал детей физически. Чаще всего выхватывали РСФСР и УССР. Братья, которые постоянно дрались и тявкались, сколько Союз обоих не порол, не ставил на горох или гречку, ребят это не останавливало. Поэтому оба уже не особо реагировали на удары военным ремнем по ногам и рукам.

Тем не менее, отец продолжал чего-то ждать, созваниваться, договариваться… Но как бы Россия не подслушивал, он не мог понять о ком же идет речь: о немце, но каком? О нём?.. Имя, которое боятся произносить все в доме с 1941 года.

В один очередной обед, младший русский снова готовил еду на 16 ртов, краем глаза заметил, как Союз снова куда-то спешно собирался..

– Пап?.. Ты куда? – Спросил РСФСР, помешивая кипящий борщ по семейному рецепту. На что СССР снова умолчал, сказав лишь то, чтобы Россия прибавил еще одну порцию... Рейх что теперь в их семье?! Поварешка чуть не выпала из его рук, но парниша ничего не успел спросить, как отец снова покинул дом, оставив парня в смятении и страхе узнать, кому будет принадлежать еще одно блюдце с борщом и обрывком хлеба… И пока Россия доваривал кушанье, он все чаще замечал как дрожат его руки. От чего? Ревности? Страха?.. Зачем опять уехал папа?.. Снова к этому фашисту? Было до безумия обидно от того, что родной отец что-то скрывал от своего правопреемника. Но увы сделать он ничего не сможет, только ждать...

Герман тем временем успел погулять по госпиталю под присмотром врачей. Как-никак всю неделю лежал на постели, пора бы и размяться. Внутрь вкралась тревога... Здесь всё не такое. Всё на непонятном русском языке, да и смотрят на немца как-то злобно. Он чувствовал себя чужим здесь. Гуляя по коридорам с мед. сёстрами, он слышал, как они о чём-то тихо перешёптываются. Видимо обсуждают их подопечного.

Что теперь делать? А главное как найти отца? Гера сейчас наверняка далеко от их дома и неизвестно в какую сторону бежать... Но вдруг папы там нет? И что с ним тогда? Эти мысли мучили больше всего. Юнец вдруг остановился, прекратив озираться. Он буквально застыл, от чего мед. сёстры перестали шептаться и обеспокоенные, подбежали к ребёнку. Они спрашивали "Гера, всё хорошо?", но он молчал и смотрел в пустоту. Было принято решение вызвать главного врача, чтобы он осмотрел наследника Рейха. Но осмотр ничего не выявил. Только сильный стресс, что не удивительно. Позже доктор отвёл Германию в его палату. Скоро должен приехать Советский Союз, все надеялись на то, чтобы встреча прошла гладко...

***

Германия никогда не думал, что может произойти что-то подобное. В далёком 1939, когда сила и успех Третьего Рейха пугали многих, у них в семье всё было хорошо. Младший немец всегда играл только в дорогих солдатиков, любил собирать конструкторы, а именно модели танков и самолётов. Ему всегда покупали какие он хочет сладости и всё, что он пожелает. Фашист души не чаял в своём сынишке. Но вот когда война затянула всех, началась кровопролитная бойня и СССР бил по всем фронтам вместе с союзниками, дела пошли, мягко говоря, не очень хорошо... Поражение за поражением, отступления и неудачные атаки. Рейх не спал сутками, только и успевал отдавать приказы, и всё стоял, склонившись над картой, искал слабое место Союза. Чашки с кофе пустели моментально. Тут ещё и в альянсе завёлся трус и предатель, который сбежал на сторону врага. Немец обещал прикончить его лично. В эти времена за Германией следили и ухаживали няньки, вдали от рабочего места его отца. Ребёнку попутно промывали мозги о том, что "твой отец совершает благое дело, избавляя мир от нечисти" и что "русские зло, которое нужно уничтожить". Потому сейчас, находясь в окружении русских людей, Гера боялся их, не доверял.

Глава 4. Знакомство.

Союз в очередной раз приехал в больницу, уже с бумагами на усыновление. Выйдя из своей машины с толстой папкой, отец 15 детей думал, стоит ли усыновлять немца?.. Этот шаг будет довольно рискованным, а вдруг сынишка Рейха пойдет по его стопам? Этот фашист явно уже успел промыть мальчику мозги про "идеальный мир" и "зверей русских". Стоит ли попытаться? По словам медиков, мальчик ни разу не огрызался и не оскорблял персонал. Неужели Рейх понимал свои ошибки и не допускал их в воспитании сына? Это ещё предстоит узнать. С порога его встречал глав.врач, ответственный за Германию. Он доложил о состоянии немца и о том, что у того новая волна стресса. Но Союз уже твёрдо решил, что сегодня этот ребёнок едет в советский дом. Они заполнили документы и печати, и Союза повели к мальчику. Уверенные шаги опекуна и шаркающие шажки врача раздавались по коридору госпиталя. Русский до сих пор не видел ребёнка детально, даже когда Рейх и СССР были союзниками, тройка прятал сына и никому не позволял на него смотреть, а во время войны оберегал его как зеницу ока. Он увидел наследника Рейха только когда тот убегал в лес, пока Союз готовился пристрелить папашу.

Ещё мгновение, шаги остановились и врач приоткрыл дверь, а русский рукой показал, что зайдет один. Он тихо прошагал к кровати мальчишки. Гера сидел на краю кушетки. Одет он совсем не по погоде. На нём лёгкая рубашка и короткие штанишки, на коленках парочка пластырей. Он был таким же запуганным, отчаявшимся. Война не щадит никого, как и мир, в котором все живут. Коммунист присел на корточки и заговорил по-немецки, вряд ли парниша знал русский.

— Hallo. (Привет.) – Проговорил Союз, думая как бы состроить диалог, и не спугнуть беднягу. – ...Wie heißt du? (…Как тебя зовут?)

Немец ожидал увидеть врача, но никак не СССР. Этот грозный мужчина, который по мнению Германа порушил всё его детство, напугал до дрожи одним своим приходом. Что он здесь делает? Чего хочет от наследника Рейха? Немец дёрнулся и отодвинулся от, того самого Советского Союза. В глазах виднелся неподдельный страх... Значит всё же ему успели наговорить гадости про русских.

Однако СССР вёл себя спокойно. Гера принял решение, что лучше ответить.

— Guten Tag?..(Здравствуйте?..) — Голос дитя немного дрожал. — Ich bin Deutschland.. (Моё имя Германия...)

— Deutschland... Schön dich kennenzulernen. (Германия... Приятно познакомиться.)

СССР тяжело вздохнул, всё так же переваривая каждое своё слово, перед тем как его сказать... Германия выглядел почти как его старшие дети, когда только началась война: беспомощно, жалко, с разрушенным детством. Рейх явно бы не хотел видеть своего ангелочка таким, какой бы не была политика, страны чаще всего стараются скрыть жестокость мира от своих отпрысков, в этом СССР и Рейх схожи. Еще до 1941, примерно в 39, СССР дарил игрушки немецкому сыну через отца, чаще всего советских деревянных солдатиков, маленькие копии танков и прочие безделушки... Тоже самое делал и Рейх для РСФСР, УССР и других республик. Но после начала войны все эти подарки горели в пламени. Рейх их сжёг в тихушку, пока Германия спал, чтоб не нанести ему травму, а дети Союза лично раздолбили камнями каждую фашистскую фигурку.

Союз снова посмотрел на запуганного мальчика. Он бы хотел задать вопрос "ты знаешь, кто я?", но по реакции мальчишки это будет слишком очевидный вопрос. Поэтому он решил подойти с другой стороны, медленно приподняв руку для рукопожатия. Сколько немцев убила одна эта рука? Сколько приказов о казни подписала?.. И сколько маленьких детских ручек хваталось за эту руку под обстрелами? Шрамы по всей руке выдавали то, что перед мальчишкой не простой русский, а солдат, прошедший многое..

— Ich bin UdSSR … Wie geht es dir hier, niemand hat dich beleidigt? (Меня зовут СССР… Как ты здесь, никто тебя не обижал?)

Дитя замолчало, услышав имя своего спасителя. Германия рывком отсел назад и вжался в стену. Именно в сторону СССР он обычно слышал грязные ругательства отца и слова о том, что "с русскими нужно бороться, их существование ошибка". Герман с ужасом рассматривал то суровое выражение лица Союза, то его руку, которая полна шрамов и заживающих ран.

—.. A? Nein, niemand.. (А? Нет, никто..)

Ответил он, придя в себя. Тот умолчал о том, что его смущают взгляды окружающих.

Видя, как старший русский медленно протягивает к нему руку, видимо намекая на рукопожатие, Герман отреагировал отрицательно на подобный жест.

—.. Ich schüttle meine Hand nicht solche Personen wie Sie. (Я не жму руку таким, как вы.)

В голосе появились твёрдость и смелость, вместо прежнего страха и отчаяния. Немец так и не протянул свою ручонку, показывая тем самым, что он не намерен идти навстречу тому, кто буквально спас его жизнь, хотя вполне мог пристрелить, чтобы не допустить очередной войны...

Союз внимательно наблюдал за парнишей, узнавая в его чертах черты отца. Особенно похожи глаза... Только, у Рейха они жаждали крови и мести всему, чему можно, а эти… Невинные, явно запуганные. Русский кивнул, слушая про то, как к немцу здесь обращались, всё так же протягивая руку парнише, и даже его ответ не заставил опустить руку. Это было вполне ожидаемо, будь Союз на его месте, тоже не пожал бы. Суровое лицо смягчилось, а глаза словно опустились уголками вниз..

— Warum? (Почему?) — Коротко спросил Союз, но не дожидаясь ответа полез в карман, откуда достал желтоватую фотографию где на фоне суровой фигуры правителя, находились еще 15 детей, все жались к папаше и махали в камеру. Снизу подписана дата "17.05.1939". Отец слабо улыбнулся, переворачивая фото лицевой стороной к немцу.

— Weil... e… Weil.. (Потому что.. э... Потому чтоо....)

Германия никак не мог придумать ответ. Отец когда-то просил не контактировать с русскими и прочими. Но сейчас ответ уже и не нужен был. Союз достал из кармана какую-то бумажечку, а после показал изображение на ней, даже слегка улыбнулся, что удивило немца. Гера и представить себе не мог, что такие "жестокие нелюди" умеют улыбаться.

— Schau, Das ist meine Familie.. (Смотри, это моя семья.) — Начал коммунист. — Ich liebe sie alle sehr. Hat mein Vater dir über sie erzählt? (Я их всех очень люблю. Отец рассказывал тебе о них?)

Ответ так же был предсказуем, но СССР просто хотел выйти на контакт, а кроме как познакомить немца с его новой семьей через фото он ничего не придумал.

Вся семья русских уместилась на одной фотографии. Их лица были радостными, один только отец семейства выделялся грозным видом на фоне счастливых детей. В глаза бросался старший сын, он был выше всех и тогда ещё оставался лучезарным ребёнком, который рассчитывал на светлое будущее. Они все на него рассчитывали... По глазам Геры было видно, что он задумался. Глазки продолжали изучать фото, но он притих. Кажется соображал кого тогда Рейх просил "найти в первую очередь" и увезти в специальные лагеря. Про них Германии не рассказывали, чтобы не травмировать детскую психику.

— Warum ist das?.. (К чему это?..)

Обеспокоенно спросил Герман.

Слабая улыбка не спадала с лица русского пока он рассматривал фотографию своих детей. Каждый был по своему особенный, а РСФСР и вовсе маленькая копия папы. Кажется, немца так же заинтересовал старший сын, взгляд сфокусировался именно на нем.

— Das ist mein ältester Sohn, die RSFSR. Klug, oder? Er ist übrigens in deinem Alter wie du..er hat aber mehr erlebt. (Это мой старший сын, РСФСР. Смышлёный, да? Кстати, он твой ровесник..только пережил гораздо больше.)

Совет нахмурился, вспоминая, как РСФСР угодил в плен немцев, и как Рейх ликовал: схватить любимого сыночка СССР и его правопреемника! Его должны были доставить прямо к ногам Рейха, только русский до последнего отбивался, а после и вовсе сумел пристрелить охрану и сбежать, будучи покалеченным и со значительными переломами вернулся домой...

— Er heißt... (Его имя...)

Кажется Германия что-то отдалённо вспоминал. Отец много раз произносил это имя, когда говорил по телефону со взрослыми дядями по работе. Но причём там был сын СССР'а к сожалению, или к счастью, не было слышно. Но не только в военное время Герман слышал о нём. Когда всё было прекрасно, строились новые дома и жизнь процветала, Третий Рейх принёс сыну игрушку. Это был большой, подвижный солдатик с маленьким ружьишком. Хоть игрушек у немца достаточно, но сколько счастья было! Отец сказал, что этот подарок просил передать старший сын Союза - РСФСР. Немец даже мечтал с ним познакомиться...

Из мыслей Союза выдернул вопрос про отца мальчишки перед ним.

— Wo ist mein Papa? (Где мой папа?)

На что тот продолжал спокойно отвечать.

— Alles ist mit deinem Vater geht es gut. Nach einer Weile wirst du ihn sehen. Aber nicht jetzt, okay? (С твоим папой всё в порядке. Через какое-то время ты его увидишь. Но не сейчас, хорошо? Пока что ты поживешь со мной.)

Отец в норме, если верить на слово, от чего Герман облегчённо выдохнул, но вот от того, что ждёт его самого...

— Aber... ich will mit Ihnen zusammen nicht wohnen! (Но.. Я не хочу жить с вами!)

Германия всем своим видом показывал, как ему страшен Союз. Стоило представить жизнь среди русских, как Гера сразу вспоминал рассказы отца о том, как страшны эти "звери", как жестоко они относятся к тем, кто попадает к ним в плен. Плен... Именно так Германия представлял себе жизнь бок о бок с чужими ему людьми. Страшное заключение, откуда нет выхода. Тело немца непроизвольно стало дрожать от этих мыслей, кажется у него не было желания знакомиться с новой семьёй и становится её членом...

Глава 5. Трудное решение.

— Deutschland.. (Германия..)

СССР тяжело вздохнул, он понимал, что мальчишке тяжело воспринимать факт того, что теперь он под опекой главных врагов отца. Но нужно было уже ехать, время поджимало. Русский аккуратно взял его руку, а общую фотографию спрятал в кармашек около сердца. Сам он уселся рядом на кровать, какое-то время молча смотря в окно и думая, как уговорить сына немца пойти с ним. Не силой же тащить…

— Dein Vater hat viel Schaden angerichtet, ich bin vielleicht nicht besser dran. (Твой отец причинил много вреда, я может быть, не лучше.) – Союз какое-то время помолчал, смотря на свои руки покрытые шрамами.– Ich will nicht, dass du wie er bist. Ich möchte nicht, damit du deine Freunde. Dein Vater hat meine Kinder wehgetan. Sie haben Angst vor ihm so wie du be rich werde dir nichts machen, während dein Vater alle fröhliche Gesichte aus dem Foto getötet hat. Verstehst du? (Я не хочу, чтобы ты был как он. Не хочу, чтобы ты тоже предавал своих приятелей. Твой папа мучил моих детей. Они боятся его, боятся так же, как ты боишься меня. Вот только я тебя и пальцем не трону, а твой отец убил все эти жизнерадостные лица с фото, понимаешь?)

СССР снова перевёл взгляд на дрожащее тело, он понимал, что скорее всего сделает только хуже… Но лучше сказать правду сейчас, чем утаивать до последнего, когда будет уже поздно.

— Er… er hat tapfer gegen Böse gekampft!

Er hat mich beschützt und für Gerechtigkeit gestanden! Bis zum letzten gekämpft! (Он.. Он отважно боролся со злом! Защищал меня и стоял за справедливость! Бился до последнего!)

Глупенький мальчик не понимал какой ужас он твердит. А всё потому, что картину войны он видел под другим углом и воспринимал всё иначе. Он повышал голос, не желая слышать то, что говорит ему СССР. Германия ещё не знал, что это правда, которую от него скрывали все эти годы…

— Was sagen Sie dazu?! Wie kann man “war nicht wie er” verstehen?.. Haben Sie ihn nicht verraten? (Что вы такое говорите?! Как понять «не был как он»?.. Разве это не вы предали его?)

Чуть смягчившись, спрашивал немец.

—.. Und ich.. ich habe gar keine Angst vor Ihnen… (И я.. Я вовсе не боюсь вас…)

Гера продолжал отрицать всё, что ему говорят. Не то защитная реакция, не то непонимание своего положения. Ему жутко не хотелось жить с русскими, не хотелось привыкать к новому дому и новым людям, которые не стерпят такого соседства. Теперь встреча с отцом казалась неисполнимой мечтой…

— Fast alles, was du gesagt hast, ist eine Lüge. Dein Vater hat dich wirklich sehr geliebt und beschützt. be rich habe niemanden verraten, ich habe mich nur verteidigt. Bin ich so böse..würdest du jetzt am Leben sein? (Почти всё, что ты сказал – ложь. Твой отец тебя и вправду сильно любил и оберегал. Но я никого не предавал, я лишь защищался. Будь я таким злым..ты бы сейчас был живым?)

Слова СССР заставили задуматься. И ведь действительно… Если опираться на рассказы Рейха, то Союз уже давно должен был расстрелять мальчишку, как и остальных фашистов.

Опекун аккуратно потрепал мальца по голове, приятно гладил непослушные волосы, будто немец ему родной сын. Но Германия всё ещё чувствовал угрозу, ждал подвоха. Всё же Союза ему представляли, как монстра. Жалко было его, и как такому маленькому мальчику объяснить весь ужас, что творил его предок, когда ему промывали с детства мозги о жестокости русских?..

СССР бы хотел высказать всё напрямую, показать своих запуганных наследников: РСФСР, которому поставили свастику на груди раскалённым железом. УССР, который теперь навечно боится всех насекомых, потому что в плену его заставляли питаться ими. Он бы это все показал мальчику, который так отчаянно защищал папу, но понимал, маленький мозг от такого взорвётся и лишь разрушит и так побитую психику. Поэтому всё, что оставалось, это продолжать переговоры невинным тоном.

— Wir müssen los, Deutschland. Keine Sorge, niemand wird dir beleidigen. Du wirst dein eigenes Zimmer und Spielzuege haben. Ich werde meinen Sohn bitten, einen Kuchen zu backen… (Нам уже пора, Германия. Не волнуйся, никто тебя не обидит. У тебя будет своя комната, игрушки. Я попрошу, чтобы мой сын испёк пирог…)

Возможно, насчёт пирога СССР солгал. Продуктов почти не было, они и так ели только одну овсяную кашу, а на праздники выпечка… Но нужно было успокоить мальчишку, чтоб наконец поехать домой, пока его дети не стали волноваться.

— Ist es Zeit?.. Nein.. Nein… Ich brauche Ihre Spielsachen nicht! Und der Kuchen auch… (Пора?.. Нет.. Нет… Мне не нужны ваши игрушки! И пирог тоже…)

Он будто бы готов был заплакать, зарыдать как маленький ребёнок. Даже нижняя губка оттопырилась. Он вспомнил, как на выходных Рейх готовил сам, на них двоих. Как однажды он испёк яблочный штрудель и они вдвоём отправились на пикник. Вместе смотрели на облака, и спорили: это лошадка или всё-таки бегемотик? Тогда во всём мире был мир… Это воспоминание отдалось болью в маленьком сердечке. В новой семье такого может не быть. И те же обещания о том, что его никто не тронет, могли оказаться не правдой. Германия буквально будет окружён чужими, подвергнется советскому воспитанию и влиянию. Тяжело будет переубедить мальчишку о том, что его отец был настоящим предателем и понёс заслуженное наказание.

СССР подсел к юнцу, аккуратно поглаживая его по голове. Он хотел было что-то произнести, но в этот момент зашел врач. Оглядев Союза и боязливого ребенка, он напомнил, что осталось 5 минут, чтобы поговорить и поехать домой. Не зря СССР торопил немца. Слова врача Германия так и не понял, они были сказаны на русском языке. Возможно в скором времени Герману придётся учить язык врагов… Коммунист в ответ кивнул, присаживаясь на корточки перед немцем и держа обе его холодные ручки, в своих. Он тяжело вздохнул, смотря куда-то в пол…

— Dein Vater möchte nicht, dass du draußen bleibst. Würdest du das für ihn tun? Dein Vater weiß bereits, dass du bei mir wohnst. (Твой папа не хотел бы чтоб ты остался на улице. Давай ты сделаешь это ради него? Твой папа уже знает, что ты живешь у меня.)

СССР поднялся во весь рост, подходя к двери и оставил её приоткрытой, надеясь, что мальчишка пошагает сам и не придется применять силу, чтобы отвести его в новый дом. Этот уход напугал мальчика. Он ощутил внезапное чувство вины. Вести себя плохо и закатить истерику о том, что ты никуда не пойдёшь или послушно покинуть палату и уехать с Союзом? Оставаться в госпитале был не лучший вариант…

Прошло минуты 2 в полном молчании, неужели, мальчишка не выйдет? Врач уже хотел что-то спросить, но по поднятой руке правителя понял, что лучше помолчать… И еще через несколько десятков секунд запуганный парнишка выбежал с палаты и схватился за большую, крепкую ладонь Союза.

— W..Warten Sie! (П..Подождите!)

Вскрикнул Гера и подбежал к опекуну, который ждал юнца у двери. Всё же немец поступил по-умному и послушался.

«Alles für dich, Vati… (Всё ради тебя, папочка…)»

Думал он о том, что разочаровывать родителя было бы плохо.

На секунду отцу 15 детей показалось, что за него ухватился не немецкий ребёнок, а его первенец – РСФСР… Когда он был совсем маленький, так же хватался за сильную руку отца, ища в ней опору и защиту. Сердце русского на мгновение сжалось, то ли от жалости, то ли от тёплых воспоминаний.

СССР опустил голову на мальчишку и слабо ему улыбнулся, после чего слегка согнул пальцы, чтоб держать маленькую ручонку ребёнка. Врач улыбнулся еще ярче, кивнув бывшему пациенту в знак того, что теперь он в безопасности.

— Alles wird gut, ich verspreche es. (Всё будет хорошо, я обещаю.)

Глава 6. На пороге новой жизни.

— Es ist jetzt kalt draußen. Zieh dich besser an. (На улице сейчас холодно. Лучше оденься.)

Отец снова присел перед приемным сыном, в руках он держал шапку и шерстяной шарфик. В итоге Германии самому одеваться и не пришлось. Застегнув маленькие пуговки детского пальто, Союз натянул на мальчика головной убор и аккуратно поправил его. Он не совершал резких движений, да и к немцу относился с пониманием. Ботинки Гера надел сам, только шнурки зашнуровать не смог. И не потому, что он не умеет, а от того, что руки его не слушались. Парнишка переживал так сильно, что они перестали ему подчиняться. Буквально. Он помнил как совершать нужное действие, но в реальности не мог ничего сделать. Руки сильно трясло и заносило не туда, пальцы сами по себе разжимались и шнурок выпадал из них. Германия снова засмотрелся в пустоту и, казалось, даже дышать перестал. Поэтому СССР быстро зашнуровал его обувь и вывел на улицу. Герман по прежнему находился в себе и даже не сразу среагировал на голос русского.

— ..Willst du vielleicht reden? (..Может, хочешь поговорить?)

Спросил Совет, посмотрев на приемыша, и уже держа 16 республику за руку, он аккуратно вёл мальчишку к рядом стоящей машине, параллельно с этим стараясь разболтать его... Но Герман плохо и с большой неохотой шёл на контакт. Он не был разговорчив, смотрел на того кто буквально спас его, с недоверием и будто злобой... Только когда они сели в машину, тот наконец ответил, тем самым подтверждая желание поговорить, хотя голову он опустил и в сторону Союза не смотрел.

— Und.. Und mit welcher Füllung wird der Kuchen enden?.. (А.. А с какой начинкой будет пирог?..)

Можно было сказать, что Германа волнует только это, но нет. Он пытался так отвлечься от той боли и стресса, которые испытывал сейчас. На острые темы ему страшно было говорить, да и в целом боялся начинать диалог с этим человеком. Неужели теперь придётся звать чужого дядю "папой"?..

Первый вопрос был… не слишком очевидным, но и не удивительным для русского. Его дети тоже всегда, когда слышали про пирог, спрашивали, с чем он будет...

— Vor kurzem hat ein Freund von mir einen ganzen Korb mit Bananen mitgebracht... liebst du sie? (Недавно мой знакомый привез целую корзину бананов... ты их любишь?)

Спросил Союз, пока те уже загружались в дряхленькую машину нового отца. СССР положил на заднее сиденье маленький чемоданчик с вещами немца, а сам малыш сидел на переднем сиденье рядом с водителем. Перед выездом русский пристегнул приемного сына и, размяв руки, включил машину, а затем и обогреватель.

Ехать было не далеко, минут 8-10, СССР бы ехал медленно, чтобы побольше заболтать малыша, но боялся, что его дети заволнуются еще больше, он обещал придти сегодня пораньше. Пока мальчишка обдумывал что ответить, отец думал, как же познакомить его детей с немцем и примут ли они его?..

Гера уселся поудобнее после того, как его пристегнули и чуть поправил ремень безопасности.

— Ich..ich habe sie nie ausprobiert... (Я..никогда не пробовал их...)

Коротко ответил Германия. На самом деле отец привозил ему этот фрукт, но сынишка почему-то не решился попробовать его. Однако он был такой жёлтенький, от него приятно и сладко пахло, он был явно спелым и сочным... В итоге Рейх сам его съел и только тогда Гера захотел тоже попробовать, но бананов больше не было. Это было грустно и забавно одновременно.

Союз изумлённо глянул на мальчика. Рейх часто скупал всевозможные фрукты и овощи, даже СССР в расцвете сил не мог себе такого позволить, как и детям. Неужели Рейх не давал ребёнку даже бананов укусить?.. Вспомнить только, как дети радовались корзине бананов от Китая... Съели чуть ли не за 5 минут!

— Dann probierst du es aus. (Значит попробуешь.)

Твёрдо произнёс он, крепче сжав руль и сворачивая в сторону своего маленького особняка.

В какой-то момент немец отвернулся к окну. Ехать приходилось сложно: Повсюду руины, которые необходимо было объезжать или сворачивать на другую дорогу… От домов не осталось ничего, всё разрушено, местами до сих пор догорают деревья, мусор... Германию охватила паника, он ещё сильнее стал нервничать и ёрзать.

«Hat mein Vater das alles getan?.. Was ist dann jetzt mit ihm los?! (Это всё сделал мой отец?.. Тогда что с ним сейчас?!)»

Его терзали мысли о папе, о том, что с ним могли сделать за всё это.

«Wie konnte ich gehen und mich in das Auto eines Mannes setzen, der mir fremd ist, der für mich gefährlich ist?.. (Как я мог пойти и сесть в автомобиль того, кто мне чужой, кто опасен для меня?..)»

Мальчик точно был просто не готов посещать новый дом и знакомиться с теми кто там живёт...

Заметив запуганный взгляд мальчика, Союз обернулся к нему, с сочувствием в глазах смотря то на него, то на вид в окне.

— Dein Vater hat viele schlechte Dinge gemacht. Keine Sorge, er ist jetzt in Ordnung. (Твой папа натворил бед. Не волнуйся, он сейчас в полном порядке.)

***

Всё остальное время они провели в молчании, да и продлилось оно не долго. Вскоре машина припарковалась возле деревянного особняка, почти везде свет выключен, кроме исключений на 1-м этаже. Приёмный отец вышел из машины, а затем подошёл к двери Геры, и открыв её, помог отстегнуться и выйти из авто.

Особняк выглядел потрёпанно, явно ему тоже досталось прилётами снарядов... Но в целом, довольно уютно! Где-то были вырезаны символики СССР, а где-то еле как были выцарапаны надписи: "Здесь были Шапка, Полотенце и Сало!", "ХУУУУЙ" и еще много других написанных на русском фраз.

Союз с улыбкой глянул на мальчика, протягивая ему свою руку.

— Also, gehen wir? (Ну что, идём?)

Спросил он, с нежной улыбкой смотря на приёмыша.

Теперь же мысли об отце на время оставили Германию. Сейчас он забеспокоился о своей судьбе. Не так давно, приблизительно в прошлом году, когда Рейх уже не мог спокойно спать от осознания, что скоро ему наступит конец и он проиграет, он пригласил сына к себе в кабинет. Около часа он поучал его всему, но мораль была таковой: рано или поздно младшему немцу придётся становиться самостоятельным, а может даже предстоит занять место отца...

Герман какое-то время не решался выходить из автомобиля, даже после того, что его отстегнули. Но увидев, что СССР протягивает ему руку, он понял, что назад пути нет.

Гера со вздохом кивнул в ответ и осторожно ступил на землю, пошёл за опекуном к входной двери, которая вела в особняк. Он был не в лучшем состоянии... Щели в стенах явно продувались, а эти странные выцарапанные всюду фразы пугали. Уже на пороге, когда Союз открывал дверь, Гера испытал сильную тревогу. Как его воспримут? Как пройдёт знакомство?

Уже у двери Союз притормозил. Он снова что-то обдумал и посмотрел на запуганный комочек, который тёрся у его ног. Отец аккуратно к нему присел, положив свою огромную руку ему на плечо.

— Deutschland, um deiner Sicherheit willen, werde ich sagen, dass wir nicht wissen, wer dein Vater ist. Gut? Meine Kinder mögen ihn nicht sehr, also werde ich einfach sagen, dass du ein verlorener Junge bist. (Германия, ради твоей безопасности, я скажу что мы не знаем кто твой папа. Хорошо? Мои дети очень не любят его, поэтому я просто скажу, что ты потерянный мальчик.)

Сказал Совет, вставая и напоследок потрепав его по голове, открыл дверь.

Глава 7. "Семейный" ужин.

В доме уже было куда уютнее, чем снаружи, все трещины заклеены, печка отлично справлялась с обогревом. С комнаты слева от них доносились радостные крики и смех, были и разговоры, но все они на русском.

— Казахстан, слезь со стола!!!

— А ты достань!!!

Союз снял огромное пальто и шапку, а затем помог раздеться и Гере, повесив его одежду на заранее подготовленную 16 вешалку. Оба зашагали, скорее всего, на кухню, оттуда доносился запах свежего супа...

Зайдя в комнату, первое, что бросилось в глаза, это суета, возня и огромное количество детей, их было 15!! И каждый был по-своему отличительный, не только в хорошем плане. Немец сильно удивился, а присмотревшись - ужаснулся. У всех были различного рода травмы. У кого-то обожжённое лицо, кто-то сидел в инвалидной коляске с переломанными ногами, а кто-то был только с царапинами.

Двое ребят были на столе, вокруг стола еще трое, у плиты помешивал суп старший, который так отличался с фотографии… Со спины он вылитый СССР! Союз прокашлялся, и все дети сразу же побросали свои дела, разом слетелись к Германии и коммунисту. Приёмный сынишка даже чуть дрогнул. Ребята столпились в сантиметрах 30 от Геры и отца. Союз же начал представлять нового брата.

— Это ГДР, или просто Германия. Мы с поисковым отрядом нашли его замёрзшим в лесу, и я согласился его приютить. Он немец, попрошу вас относиться к нему не хуже, чем к другим вашим братьям и сёстрам.

После того, как его представили всем вновь на странном языке, Германия медленно приподнял одну ручонку и помахал всем в знак приветствия и дружелюбности. Улыбку, к сожалению, он так и не смог выдавить. Казалось, он очень стесняется, но на деле это не так. Скованные движения и молчаливость связаны со страхом. Просто представьте ситуацию, когда тебя окружили чужие люди, которые глазеют на тебя, как на заморскую диковинку, и обсуждают что-то на непонятном тебе языке. Неприятно...

Все ребятки поприветствовали нового брата и удивленно спрашивали что-то у Геры, но, увы, ни слова не понятно. Зато вблизи видно, что эти дети не сидели, как Германия, в тёплом домике пока идет война... Все покалеченные, но глаза такие тёплые... Особенно старшего, он всё еще стоял у плиты, но из-за роста его прекрасно видно из толпы.

Все расселись за стол, Союз посадил Германию между ним и старшим наследником, который разлил всем суп и сам уселся есть. От наваристого супа, который был разлит по тарелкам, шёл пар и приятный аромат, горячая еда очень полезна, особенно в холодную погоду. Довольно аппетитно, даже не сказать, что сейчас у них нехватка продуктов! Все разом сказали непонятное слово "Spasibo" и принялись поедать суп за обе щёки.

Россия, сидящий рядом, всё время глядел на немца, рассматривал, но ни слова за столом не проронил, изредка отрываясь от тарелки и прося что-нибудь передать...

Герман для начала посмотрел, как все жадно едят, и только потом тоже начал есть. Вроде как обычный суп... И на вкус тоже не плох. Заедая не большим кусочком хлеба и черпая ложку за ложкой, он старался сконцентрироваться только на еде, лишь бы не думать об отце или не отдаваться в когтистые лапы страху.

Все быстро уминали суп, параллельно что-то бурно обсуждая на другом языке. А Германия и вовсе сидел как невидимка, ни одного писка... Ещё больше накаляло атмосферу то, что по обе стороны от него сидят чуть ли не копии СССР! Точнее один настоящий, а второй лапочка-сыночек. Взгляды то и дело пробегались по новенькому, а две единственные девочки из всех 16 детей начали о чем-то шептаться и хихикать. Но даже так, было понятно о ком идёт речь.

Прошло минут 10, тарелки постепенно пустели, но кто-то все еще дожевывал хлеб с супом. Разговоры начинали стихать, и только тогда немец наконец произнёс хоть слово, но на том же немецком и обращаясь к отцу семейства. В какой-то момент ложка всё же выпала, благо в тарелку, из рук, которые стал бить заметный и ощутимый тремор. Герман быстро спрятал их под стол и наконец заговорил на чистом немецком, посмотрев на Союза.

— Ich habe zu viel gegessen.. (Я наелся..)

И действительно: тарелка была практически чиста, лишь на самом донышке осталось немного бульона. Гера не стал его доедать и по-прежнему прятал руки под столом. Ему хотелось скорее уйти отсюда и не чувствовать на себе пристальные взгляды остальных. Он вновь подал голос, говоря конкретно с СССР.

— Kann ich gehen? (Можно мне уйти?)

Он хотел просто побыть в одиночестве. Юнец обратил внимание на то, как у всех уши вянут от немецкого говора в их доме. Некоторые сморщились от отвращения, но потом снова натянули спокойные лица и продолжили разговор...

Союз перевел взгляд на приёмыша, вытирая рот от остатков супа. Он посмотрел сначала на тарелку, а затем снова на Геру.

– Sicherlich. Russland wird Ihnen alles zeigen. (Конечно. Россия тебе всё покажет.)

Сказал он, а после перевел взгляд на старшего сына, который уже думал по-тихому сбежать куда-нибудь подальше.

– РСФСР. Покажи Германии наш дом.

– Почему я?!..

– Потому что ты лучше всех знаешь немецкий. Налаживай отношения, это теперь твой брат. Беларусь, милая, будь добра, убери посуду.

С этими словами Совет встал из за стола и, потрепав Геру по волосам, ушёл в глубину дома.

Глава 8. Допрос "шпиона".

Когда СССР позволил уйти, Германия облегчённо выдохнул. Но расслабился он не надолго... Союз быстренько нашёл немцу компаньона. Россия... После этих слов Гера повернул голову в сторону самого старшего сына. Видимо именно он являлся главным наследником своего отца. И, кажется, это его имя часто упоминал Рейх, разговаривая по телефону с какими-то людьми. Германия давно хотел познакомиться с ним, когда узнал, что новый солдатик в коллекции от таинственного "РСФСР".

В комнате осталась только девушка лет 11, она как раз и шепталась с сестрёнкой о новом жителе дома, и экскурсовод-Россия, который явно был не рад такой участи. Но, всё же проявив дружелюбие и махнув Германии, повёл его куда-то в... кладовую. Она была довольно тесной и освещённой всего одной лампочкой, только сейчас можно было разглядеть полностью лицо самого старшего среди детей: Голубые глаза, длинные ресницы, веснушки и белокурые волосы. Он чем-то напоминал принца из немецких сказок. По описанию уж точно. На первый взгляд казалось, что у России и вовсе нет никаких травм от войны, но следы удушья на шее говорили обратное, скорее всего, самый ужас находится под этой кофтой. Русский перешёл на немецкий, склонившись к новенькому.

– Папаша думает меня так легко обмануть?..

Wer bist du? Wie heißt deinen Vater? (Ты кто? как зовут твоего отца?)

Начал свой допрос Россия, одной рукой опёршись на рядом стоящий шкаф и смотря в перепуганные глаза Германии.

Видимо русский не планировал знакомиться... Хоть он и повёл младшего, но явно не для того, чтобы показать дом. Гера оказался в пыльной кладовке, а выход из неё был перекрыт тем, кто привёл его сюда. Сердце стало стучать беспокойнее, новоиспечённый братец отскочил к стене, когда к нему стала приближаться грозная фигура Росса. Тот буквально зажал мальчишку, не пропуская к выходу, хотя кладовка и так была тесной... Тут же выяснилось, что он не плох в немецком, на котором стал допрашивать Германа. Видимо он ещё не отошёл от войны, поскольку допрос вёл как с настоящим фашистом, которого взяли в плен. Плен... Это мерзкое ощущение того, что теперь ты насильно заточён в эту семью и уже вряд ли что-то поможет выбраться отсюда.

— Wozu brauchen sie diese Information? (Зачем тебе эта информация?)

Герман упирался и не хотел раскрывать всей правды, тем более после того, как его оповестили, что Рейха в русской семейке терпеть не могут, так что лучше не говорить о нём и избегать любых разговоров об этом...

РСФСР в очередной раз окинул взглядом "братца"… Интересно, он когда-нибудь его так назовёт?.. Кто уж точно терпеть немцев не мог, так это Россия. Он несколько раз попадал в плен и несколько раз был предметом для манипуляций. Рейх пользовался на всю тем, какой Союз семьянин, а его главной целью всегда был именно Россия: вечные допросы, вечные презрения... А после слов "Ты так похож на своего отца" начинались самые настоящие пытки: его клали на раскаленные угли, выжигали фашистскую символику на груди назло Союзу, пичкали наркотиками. Рейх лично отрывался на РСФСР, представляя перед собой не маленького трясущегося мальчишку, а своего вечного врага...

— Lass mich gehen.. (Отпусти..)

Попросил Гера, не решаясь оттолкнуть противника и лишь сильнее вжимаясь в стену. Тот был гораздо выше и наверняка сильнее, не то, что ослабший и трусливый юнец.

Теперь, очередь России отыграться на немце. Но этот… Выглядел так беззащитно, рука не поднималась ударить, или хотя бы напугать его. Он не был таким, как фашисты... Такой же запуганный, маленький ребёнок. Русский всё так же сверлил его суровым взглядом, наклонившись к Гере.

– Sehe ich aus wie ein Dummkopf?..

Mein Vater hat sogar nicht nachgedacht, dir den Name zu wechseln. Ich habe einem Sohn einen Faschisten - Deutschland, meine Spielsachen geschickt. (Я похож на дурака?.. Мой папа не додумался тебе даже имя поменять. Я отправлял сыну фашиста - Германии, свои игрушки.)

Продолжил говорить он на немецком, иногда резко замолкая и пытаясь вспомнить слово. Моментами речь русского резала по ушам. Произношение было не всегда точным, вдобавок он тормозил, прежде чем составить новое словосочетание или предложение. Если СССР говорил почти в идеале, так еще и с акцентом, то Россия говорил с тем самым русским акцентом и часто путался в словах. Как ни как язык он знает, но не по своей воле... Но это не особо мешало ему проводить допрос дальше. Россия склонился ещё сильнее, так, чтоб их глаза были на одном уровне. В них не читалось какой-то ненависти и отвращения… Скорее обычное недоверие и ревность к отцу.

Германия так и не понимал, за что ему досталось это "счастье". Но если бы он знал, какого приходится отпрыскам приёмного отца, он бы не задавался лишними вопросами. Хотя невольно Герман стал задумываться: почему кто-то в инвалидной коляске и ногами в гипсе? От чего на лице одного из них видны многочисленные ожоги? Чьих рук это дело?..

Ведь у немца всё было хорошо, это только сейчас в один момент навалилось столько проблем, с которыми ещё и неизвестно как справляться. Понять бы ещё с чего над ним тихонько посмеивались за столом, и почему Россия оказался не таким уж доброжелательным... Гера ведь не хотел им зла, так от чего на него смотрят, как на врага народа? И что скрывал от него отец, когда увёз подальше от места своей работы?..

– Ich werde es niemandem erzählen, wenn du es mir selbst sagst. Ich verspreche, es ist nur zwischen uns. Ich muss wissen, wessen Sohn du bist. (Я никому не скажу, если ты скажешь мне сам. Обещаю, это только между нами. Мне нужно знать чей ты сын.)

Добавил старший, всё так же в согнутом положении стоя перед немцем... У него быстро сложился пазл, если это тот, о ком он думает, то зачем папа привёл его сюда? А вдруг это шпион... Хотя, шпион бы уже начал вырываться пока его не раскрыли.

— Was wird es dir geben, wenn ich sage? (Что тебе это даст, даже если я скажу?..)

Тут РСФСР наклонился к младшему ещё сильнее, их лица были очень близко. Гера столкнулся с испытующим взглядом русского. Ей богу, смотрел так, будто был готов в любую секунду растерзать его... Мальчишка не выдержал проверки через зрительный контакт и слегка опустил голову, отводя взгляд. Заставляет сомневаться, что это обычный потерянный ребёнок. Так значит его отец это...

– Ich muss wissen, wer an meiner Familie gerieben hat. (Я должен знать, кто притёрся к моей семье.)

Ответил русский, склонившись ещё ближе к допрашиваемому. Говорил Росс на немецком похуже.

– Du hast seine Augen. (У тебя его глаза.)

Кратко пояснил он, взяв того за подбородок и поднимая на себя лицо юнца. Голубые глаза внимательно всматривались в черты "брата". Он выпрямился, расстегнув первые 3 пуговицы рубахи и оттягивая её в сторону, обнажая довольно таки подкаченную грудь, украшенную глубоким ожогом свастики с флага, который Герман знал с детства. Она была везде: на форме, флагах, даже игрушках! Так что спутать её нельзя. Младший поначалу испугался. В такой ситуации, когда тебя прижали и начинают раздеваться, даже не знаешь что делать... И как же хорошо, что РСФСР остановился на трёх пуговицах, а после снова навис над дрожащей тушкой. Германия не понял смысла в этом, пока не заметил ожог. На это даже смотреть больно... Он ахнул и прикрыл рот обеими дрожащими ладошками, которые успели вспотеть. Помимо выделяющейся метки на фоне мускулистой груди, были видны ещё множество шрамов, синяков... Но он вовремя опомнился от очередного вопроса РСФСР. Конечно же, мальчишка отрицательно крутил головой, мол, он понятия не имеет чьё это, и кто мог допустить такое. Но в умных глазках Германии было заметно, что он очень даже знает, кому принадлежит этот символ... И не просто знает. На лице был виден ужас, похоже немец знаком с тем, кто оставил это на теле России.

«Das... Das hat mein Papa gemacht? (Это.. Это сделал мой отец?..)»

Ему не хотелось верить в это.

И пока РСФСР продолжал расспрашивать фразами "ты знаешь чьё это??" "Тебе знаком этот символ?" и отодвигаясь от мальчишки назад, застёгивал рубаху обратно. Тот встряхнул головой, натягивая невозмутимое лицо, хоть внутри всё и переворачивалось…

– Weißt du wer das mir die Narbe hintergelassen hat? Dein Kommandant oder Vater... (Ты знаешь кто это мне поставил? Твой командир, а может и папаша..)

Не дожидаясь ответа, Россия быстро задёрнул рубашку обратно, будто боясь, что увидит метку не только Гера. Русский резко схватил его за плечи, похлопывающими движениями проходясь по рукам, а затем по ключицам и ниже, иногда останавливаясь и что-то ощупывая получше.

– Sage, wo ist dein Abhörgerät? Bist du ein Spion? Späher? Von welcher Base kommst du? (Говори, где на тебе прослушка? Ты шпион? Разведчик? С какой ты базы?)

Спрашивал он, ощупывая его спину, волосы, а затем присев, стал прикасаться к талии и ногам, будучи в поисках инородных предметов: жучки, может оружие или какие-то записи. Руками лез всюду, где мог прикоснуться, Германия съёжился. Страшнее стало, когда РСФСР стал задавать куда более серьёзные вопросы...

— Warum hast du dich so entschieden?! Was habe ich getan, damit du mir etwas verdächtigst?.. (С чего ты взял?! Что я сделал, чтобы ты меня в чём-то подозревал?..)

Герман не знал, как на это отвечать. Он впервые слышит про базы и прослушку, да и никогда не был связан с этим.

После проверки на инородные тела и возможно оружие, у Германа осталось не особо приятное чувство, будто его всё ещё лапают и щекочут.

Но парнишка был чист. Напоследок РСФСР полапал за ушами и даже бедные стопы он ощупал…

– Чист..

Сказал он сам себе, поднимая взгляд на перепуганного мальца.

– Du nichts. Aber dein Vater hat viel zu tun. Ich kann dich nicht bei meiner Familie bleiben lassen, bis ich davon überzeugt bin, dass du nicht gefährlich bist. (Ты - ничего. А твой папаша многое. Я не могу пустить тебя к своей семье, пока не буду убеждён в том, что ты безопасен.)

Тот выпрямился, смотря на мелкого, по сравнению с ним, Геру. Уже окончательно сдаваясь и принимая факт того, что этот немец даже не знает о многих фактах войны.

Но Россия всё ещё чувствовал..что-то не то.

Одной рукой русский опёрся сверху над головой немца, а сам чуть наклонился, чтобы быть одного роста.

— Ich werde dich immer im Auge behalten, okay? Glaube nicht, dass, wenn du meinen Vater betrügst, kannst mich auch. (Я с тебя глаз не спущу, понял? Не думай, что если провёл моего отца, проведёшь меня.)

Более грубым тоном сказал он, нахмурив брови, и вжал его в стену, ожидая ответа.

— Ich habe niemanden betrogen! Die USSR hat mich selbst aus dem Krankenhaus mitgenommen... (Я никого не провёл! СССР сам забрал меня из госпиталя...)

Теперь ясно, куда так часто ездил Союз. Всё равно допрос нужно было завершить до конца, хоть старшему и хватило всего одного испуганного взгляда немца, чтобы понять, что он не причём... Но война научила его проверять всё и всех по несколько раз. Однако от чего же немецкое дитя так тщательно скрывает своего родителя?

И это видимо пока что останется загадкой, ведь РСФСР позвали из другой комнаты. Он недовольно цокнул, ещё раз окинул младшего суровым взглядом и развернулся к выходу, так и оставив мальца дрожать в этой комнатушке.

Глава 9. Новые Проблемы.

Чуть больше минуты после произошедшего немец ни разу не шевельнулся, и, казалось, даже не вздохнул ни разу полной грудью. Паника не покидала его, всё тело находилось в напряжении. А в голове один лишь вопрос: «Что я такого сделал?».

Наконец выдохнув, мальчишка потряс головой, будто хотел сбросить с себя все проблемы, и покинул кладовую. На пути ему встретился СССР, он совершал вечерний обход, желая убедиться в том, что все спят или готовятся ко сну.

— Oh, Deutschland. Wie geht es dir? (О, Германия. Как ты?)

Гера не сразу ответил, глядя с недоверием на не родного отца.

— Mir geht es gut.. (Я в полном порядке..)

— Nun, gut gemacht. Lass uns gehen, ich bringe dich in dein Zimmer. Es ist zu efi, du solltest besser schlafen. (Ну, молодец. Пойдём я отведу тебя в твою комнату. Уже поздно, тебе лучше поспать.)

Мальчик молчаливо кивнул и взялся за ладонь СССР. Герман поднимался по лестнице, быстро переставляя свои ножки, в то время как Союз перешагивал ступени, стараясь не обращать внимания на их скрип.

— Всё надо ремонтировать… — сказал он сам себе под нос.

Комнатка для немца была на втором этаже, самая крайняя справа. За покрашенной белой краской дверью находились старый шкаф для одежды, два больших окна со свисающей до пола тюлью, поцарапанный письменный стол и потёртое кресло, а также пара деревянных, книжных полок. Обстановка была непривычной.. И особенно этот ковёр со странными узорами на стене, рядом с кроватью…

Передать словами ужас немца не легко. Он даже побледнел при виде таких условий. Хорошо хоть пыль в несколько слоёв не лежала… К слову на кровати уже уложена его чистенькая, чуть мятая пижама. Всё было подготовлено к приезду немца.

Понимая обоснованный ужас парнишки, СССР решил не мешать приёмышу привыкать к новой жизни.

— Gute Nacht.. (Доброй ночи..)

Коротко и.. Как-то сухо сказал старший, и развернулся кругом к выходу.

— Warten Sie! (Подождите!)

Вдруг воскликнул немец, который ещё пару минут назад стоял как окаменевшая статуя.

— Mh? (М?)

Союз обернулся и глянул на Германию, который пытался собраться с мыслями и нервно топтался на одном месте.

— Könnten efinit ein Schlaflied singen?.. (Не могли бы вы спеть мне колыбельную?..)

— Ein Schlaflied?.. Du bist nicht mehr klein, überhaupt nicht..- (Колыбельную?.. Ты уже не маленький, и вообще..-)

—..Mein Vater hat immer gesungen, wenn ich nicht schlafen konnte… (..Отец всегда пел, когда я не мог уснуть…)

Немец efinitive опустил голову и уже собирался просто лечь спать, даже отвернулся и медленно пошёл к кровати, ссутулившись, чтобы показать свою грусть.

—..Okay, okay, ich singe. Versprich nur, es niemandem zu sagen.. (..Ладно, хорошо, я спою. Только обещай никому не говорить об этом..)

Слова СССР приободрили юнца. Он выпрямился, а на лице наконец появилась улыбка. Отец ожидал за дверью, пока Герман переоденется в ночное. Наконец в доме пришло время сна. Вся страна смогла выдохнуть после войны. Ночь… Тихая, но и не совсем. Коммунист что-то напевает басистым голосом, сидя на краешке кровати немца… Прямо у стены, которая разделяет комнату Геры и соседнюю, и впритык к которой стоит кровать «братца», спит Казахстан и РСФСР… Или старший из детей не совсем спит?..

Всё верно. Из его головы никак не выпадала мысль, что Германии нельзя доверять, что он не такой невинный и трусливый ребёнок. От того и уснуть не мог, вслушивался в то, что происходит за стенкой. Отчётливо слышна мелодия и.. Голос отца?!

— Эй, чего не спишь?

Спросил казах, перевернувшись на бок, лицом к старшему брату.

— Тсс!.. — недовольно прошипел Росс. — Не спится, забей.

Сосед по комнате пожал плечами и вновь провалился в сон. А Россия всё слушал и слушал… Всё стихло. Зато снаружи было слышно, как кто-то вышел из крайней комнаты. Ревности Рашки не было предела. Он получил недостаточно внимания за своё детство. Он был не единственным, вдобавок самый старший. Отец требовал от него больше чем от других, ведь РСФСР – прямой наследник. Он должен уметь всё, доказать, что достоин занять место отца. Но потом началась война, вопрос стоял о жизни и смерти, каждый прикладывал максимум усилий для победы… А теперь место любимчика занимает, угадайте кто! «Несчастный» немец!

«Да он же просто втирается в доверие! Отец прошёл всю войну, проверяя всех, даже собственных солдат, а тут то что пошло не так?!»

— Ну гляди, щенок..

Росс готов был поймать немца на малейшей ошибке.

Пасмурное, раннее утро. Союзу срочно нужно было уехать на работу, ведь оттуда доложили о неполодках. Отец семейства разбудил только Россию, чтобы предупредить о своём отъезде, объяснить как распределить на всех еду и напомнить о том, что многим сегодня нужно осмотреть травмы и ранения, при необходимости наложить чистые бинты. Росс задумчиво кивнул.

Вскоре проснулись и остальные, в том числе и немец. Он боязливо выглянул из комнатки.

«Wo ist die USSR?. Ist er irgendwohin gegangen?.. (Где СССР.. Он куда-то уехал?..)»

— Oh.. (Ох..)

Вздохнул тот и спустился на первый этаж, после чего заглянул на кухню: все дети уже сидели за столом. Некоторые оглянулись на Геру, две сестрички что-то прохихикали.. Остальные проигнорировали его. Мальчишка вздохнул и прошёл к своему месту. Вчерашние запахи супа успели выветрится, а больше ничем вкусным не пахло…

На завтрак каждому было выдано по куску хлеба. Но хлеб быстро закончился, а желудки пустые… Голодные глаза устремились на РСФСР, в надежде что он что-нибудь придумает. Поскольку дом ещё не степлился с ночи, старший решил заварить некое подобие чая. Он залил сушёную морковку кипятком в 16 чашечек и стал относить их братьям и сёстрам. Шестнадцатая чашка принадлежала немцу. Идя к «братцу» с горячим напитком в руках, РСФСР сделал вид, что запнулся, после чего пролил часть чая на спину приёмного брата. Горячая жидкость стекала от лопаток по пояснице и бокам, обжигая нежную кожу. Мальчик завизжал не хуже поросёнка, а из глаз искры летели от этой боли. Он тут же начал плакать, в то время как на него смотрели другие.

— Oh, es tut mir leid. (Ой, прости.) — Сухо сказал Росс, прямо показывая отсутствие чувства вины. Но и это ещё не всё… — lass mich dich in dein Zimmer bringen und dir helfen? (давай я отведу тебя в твою комнату и помогу?)

Русский не просто причинил вред и унизил «братца» перед другими. Вдобавок после того, как он привёл юнца в комнату, он снова вжал его в стену, заставляя прикасаться свежим ожогом к твёрдой поверхности.

«Er wird es jetzt efinitive töten.. (Сейчас точно убьёт..)»

Подумал хнычащий Герман.

— Wenn du es deinem Vater erzählst, bekommst du noch mehr. Deine Legende ist zufällig mit dem Rücken zum Ofen gelehnt. (Если расскажешь отцу, получишь ещё. Твоя легенда – случайно прислонился спиной к печке.)

После этого он отпустил приёмыша и молча ушёл, прикрывая дверь, но было видно, как его кулаки сжались.

«Warum ist er so verbittert?.. (На что он так озлоблен?..)»

Германия понимал, слезами горю не помочь… Но что он может сделать против ненависти к себе? Только если сбежать отсюда.. Да, точно.. Выбраться из этого кошмара можно только сбежав. Гере не нравится это место. Он помнит, где находился родной дом… Но это так страшно.. Вдруг поймают? Вернут сюда? А если его съедят волки? Но нет, надо действовать…

Глава 10. «Почему я здесь?»

Вечером вернулся Союз. Было много радостных визгов, ведь все детишки сразу понеслись к отцу. Один лишь немец не вышел. Он сидел на полу своей комнаты и старательно рисовал тем, что нашёл в левой тумбочке письменного стола. В ход шли единственные обнаруженные три карандаша, при помощи которых парнишка чиркал по тетрадному листу.

СССР поманил всех за собой, разом уняв шум. На кухне он снял с плеч военный рюкзак и принялся доставать продукты.

— Россия, помогай!

Восторженные крики детей наполнили комнату. Не удивительно, ведь отец привёз несколько видов круп, буханки хлеба, 17 консервов тушёнки, пару бутылок молока и немного картофеля.

— РСФСР! Где ГДР?

— Не знаю я.

— Ну-ка не дерзи. Как это не знаешь?

— Ну, в своей комнате он.

Дверь в комнату резко открылась, это опять был коммунист. В руках он держал тарелку с тушёнкой и двумя ломтиками хлеба. СССР поставил еду на стол, и глянул на рисунок немца.

— Zeichnest du gerne? (Тебе нравится рисовать?)

— Mm.. vielleicht..? Es ist beruhigend… (Мм.. возможно..? Это успокаивает…)

— Du machst es gut) (У тебя хорошо получается) ) — похвалил юнца коммунист. — Es ist Zeit zu essen, ich habe versucht, es so schnell wie möglich zu bringen. (Пришло время поесть, старался как можно быстрее привезти это.)

Герман учуял запах говядины и поднялся с пола. Может это и не выглядело аппетитно, зато гораздо сытнее, чем один кусочек хлеба в виде завтрака. Он сразу сел за стол и принялся жадно есть. При этом он не чавкал, сидел ровно и вытирал рот салфеткой, которую ему также принесли. Союз решил уйти, чтобы не мешать, как вдруг услышал тихое:

—.. Danke. (.. Спасибо.)

Это первая благодарность, от которой Союз даже улыбнулся. Неужели немец стал понимать своё положение и начал адаптироваться?

***

Тихое время суток. Ночь. В доме тишина, только храп ребят раздаётся за стенкой. Коридоры наполнены темнотой. Лишь слабый, лунный свет желтоватого оттенка пробивался в окна комнат. Все дети мирно спали. Один только Германия ворочался и не мог уснуть. Закрывая глаза, он видел родного отца. Видел его скованного цепями, будто зверя. Видел его виноватый, сожалеющий взгляд.

«Warum hast du mich verlassen, Vati… Warum bin ich hier?» (почему ты оставил меня, папочка… Почему я здесь?)

Сердце юнца обливалось кровью, когда он задавался этим вопросом. Тревога, тоска...

В голову тут же вдарила мысль о побеге. Он уже думал над этим. И как раз помнил, где находился отцовский дом. Младший немец считал, что Рейха удерживают там.

Незамедлительно Гера начал собираться, он просто не мог бездействовать. Ну, это громко сказано, ведь с собой у него ничего нет. Только один ломтик хлеба, который он спрятал с ужина. Он прокрался по холодному дощатому полу, мимо комнаты России и Казахстана, к лестнице. Переставлял свои босые ножки по ступенькам осторожно, стараясь не издавать лишних шорохов и обходя самые скрипучие места. В прихожей нашёл чью-то коричневую куртку и накинул её. Германа не волновало то, что она была велика ему на два размера. С обувью он сильно не заморачивался, надел чьи-то домашние тапочки.

«Mach dir keine Sorgen, Vati, ich gehe schon..» (не волнуйся, папа, я уже иду..)

Юнец дёрнул ручку входной двери и вышел на свободу, даже не заперев дом.

***

Тёмная, холодная ночь. Лиственный лес выглядел жутко, в отличии от своей дневной версии. Полотно звёзд скрыто за густыми тучами. Порывы прохладного ветра резали щёки, но парнишу это не останавливало. Он нёсся сквозь все преграды к дому, родному дому. Спотыкался на кочках, перепрыгивал корни мощных дубов, налетал лицом на паутину, развешенную восьмилапыми чудовищами прямо между деревьев. Падал, царапал руки и коленки о ветки кустов, но вставал и бежал дальше, не обращая внимания на боль. Сейчас она казалась такой мелочью, которая точно пройдёт, стоит только вернуться к отцу, снова попасть в его объятья. В мыслях лишь проговаривал «Ich komme bald.. (Я скоро приду..)»

Герман добежал к рассвету, в то самое место, откуда Рейх убегал с ним. Он смог. Но...

— Was ist los mit unserem Haus?.. (Что с нашим домом?..) — задал Гера вслух риторический вопрос.

Стены были в крупных, очень заметных трещинах, местами выпали кирпичи. Крыши почти не осталось, окна выбило.

Немец убитым взглядом осматривал дом. Понятное дело, что отца здесь и быть не могло. Набравшись смелости, Германия всё же вошёл внутрь. Пыль, насквозь продуваемый дом, разрушенная в щепки мебель…

— Nein.. NEIN!! (Нет.. НЕТ!!)

Вскрикнул он. По коже шли мурашки, а на глазах наворачивались горькие слёзы. Все воспоминания, всё абсолютно было уничтожено. Или не всё?..

Немец обошёл весь дом, никого не найдя, и наконец вошёл в свою бывшую комнату. На полу, в рамке с треснутым стеклом, лежала чёрно-белая фотография. Он подошёл ближе и вынул хорошо сохранившийся снимок, такой ценный для Германии. На нём был Третий Рейх и его единственный наследник. Болезненные воспоминания о том дне нахлынули на юнца. Он помнил во всех красках времена, когда была сделана эта фотография. Тогда его отец ещё не был таким серьёзным и строгим. Помнил те прекрасные времена, когда он беззаботно мог бегать по саду, когда мог заниматься всем, что ему нравится… Тогда всё было хорошо, в войне лидировали нацист и его союзники, а Герман не знал, что такое настоящий страх и жил в хороших условиях. И каждый вечер его отец был весел, а в их доме часто гостили Италия и Япония. Детский смех не прекращался, ведь потомки трёх союзников очень хорошо ладили.

Тогда Гера не знал о том, что творит Рейх. Потому он не понимал, почему все видят его отца жестоким монстром, ведь

сын видел картину под другим углом. Германии всегда покупали сладкое дорогих брендов, если он просил, игрался юнец только в качественные игрушки. А теперь всё это кончилось, разрушилось в пух и прах. В новом доме он до сих пор не мог поладить ни с кем. Только старший русский пытался идти на контакт, но немец игнорировал это.

Все боялись, что отпрыск главного нациста станет таким же, как и Третий Рейх. А Герман же ещё дитя, которое тоже нуждается в ласке и заботе. Его заставляют рано взрослеть, но так было у многих. Мир не просто жесток, он любит добивать. А ты должен справляться с трудностями, которые он тебе подаёт.

Он прижал к себе это фото и прошептал что-то, понятное только ему одному. Губки мальчишки задрожали, из глаз хлынул нескончаемый поток слёз. Германия никогда бы не подумал, что ему придётся испытывать такую боль, что на него в один миг обрушиться столько бед...

Немец забился в угол полуразрушенной комнаты, из щелей которой жутко подвывал ветерок, и укутался с головой в куртку. Ему не хотелось снова заболеть, хотя сейчас мысли были абсолютно не об этом. Куда теперь бежать? Что делать? И где искать отца...

Эту ночь он точно решил остаться здесь, а утром будет виднее как действовать дальше.

***

СССР проснулся, когда услышал скрип входной двери. Только он не сразу понял, что издало этот звук, и подумал, что это скрипнула дверь дальней комнаты второго этажа, в которой проживал ГДР. Решив проведать его и узнать, что случилось, старший русский поднялся по лестнице буквально за пару шагов и прошёл к нужной комнате. Открыв дверь, тот впал в ступор. Германии здесь и в помине не было. И коммунист понять не мог куда делся этот немец.

«Вздумал сбежать?.. Ну и ну. Придётся принимать другие меры воспитания...»

— Захочет - сам вернётся.

Тихо и сурово, с ноткой грубости в голосе, произнёс Союз и пошёл проверять входную дверь. Как и ожидалось, она оказалась открыта. Из небольшой щели дунул ветерок.

«Вот засранец.»

Глава 11. Фатальная ошибка.

Светало. С первыми лучами солнца проснулся Союз. Ему плохо спалось этой ночью. Пускай Германия вёл себя просто ужасно, и проявлял не любовь к спасителю, СССР относился к нему, как к родному сыну.

Пружины в кровати скрипнули, когда коммунист встал с неё. Он ушёл на кухню с желанием заварить себе чашечку чая, и собраться с мыслями. Наливая крепкий, горячий напиток из чайника, Советский Союз старался логически думать о происшествии.

«Куда он мог побежать.. Он явно где-то близко.»

Попивая чай, сидя за огромным кухонным столом, разглядывал пейзажи в окне.

«А что находится не так далеко? Верно. На опушке леса, в нескольких километрах отсюда был дом - временное убежище Рейха. Неужели он подумал, что его отец там?.. О боже, дай мне сил.»

Допив чай, СССР прошёл в гостиную. Не поднимая шума, снял со стены двустволку, но не чтобы пристрелить Германа, а для защиты.

«Тропа с нашей стороны идёт через лес, волков там много.»

Наконец было решено идти. Коммунист шёл не спеша, будто бы вышел просто на прогулку. Благо дикие животные даже не собирались нападать на Советского Союза.

И вот уже к обеду за деревьями показался тот самый дом. Точнее то, что от него осталось.

***

Германия услышал, как кто-то наступил на осколки стекла. Его охватила паника. Гера прижимал к себе фотографию и дрожал. За ночь и этот день он слегка подмёрз. Шаги были отчётливо слышны, кто-то подходил всё ближе и ближе...

— Вот ты где.. — сказал коммунист, находясь в проходе. Он взял дрожащего немца за шкирку. Германия жалобно, с испугом смотрел на Союза. То, что его нашли было одновременно и хорошо и плохо.

— Eingefroren wahrscheinlich.. Eh du. (Замёрз наверное.. Эх ты.)

Он обратил внимание на то, что юнец старательно что-то прячет в своих маленьких ручках.

— Was ist das mit dir? (Что это у тебя?)

— Dies ist ein Bild von mir mit meinem Vater... (Это фотография меня с отцом...)

СССР не ответил. Он взял Германию на руки, и понёс обратно в свой дом. Немец иногда поглядывал на коммуниста. Лицо Союза было серьёзным, один глаз скрывался под повязкой.

«Ist sie für Schönheit oder hat er wirklich kein Auge?.. » (Она для красоты или у него правда нет глаза?..)

Юнец прижался к широкой груди СССР. Ему очень не хватало отцовской любви. Гера будто бы предчувствовал новую беду...

Но вырываться было поздно, да и сил совсем не осталось, его уже донесли до дома русских. На это всё ушёл целый день, который можно было потратить на что-то более полезное. Солнце уже скрылось за горизонтом, даруя незабываемый багрово-сиреневый закат. Коммунист даже задумался, а стоило ли ему усыновлять немца? Не совершил ли он ошибку?

В прихожей их никто не встретил, все детишки сидели на кухне и ели завтрак, который приготовил их старший брат.

Советский Союз поставил Германию на ноги и снял с него куртку России. Тапочки были в отвратительном состоянии, их теперь только на помойку.

Германа повели в кабинет отца семейства. Именно там обычно находился коммунист, и именно сюда нельзя было заходить без весомой на то причины. Но в этот раз причина была.

— Ну иди, иди.

Подгонял мальчонку СССР, придерживая его за плечо. Дверь в комнату он плотно закрыл. Геру усадили на старенький диван, а сам коммунист встал перед ним.

Немец напрягся и вцепился своими ручками в покрывало.

— Schau mir in die Augen. (посмотри мне в глаза.) — грозно произнёс СССР.

Германия приподнял голову, и столкнулся с испытующим взглядом русского. Казалось, что даже Рейх и то не умеет приводить в ужас одним только взглядом. По коже пробежали неприятные мурашки...

— Ich habe dich gerettet und dir eine Chance gegeben. Verstehe?!! Wie steht es mit dir.. Du bist einfach kein dankbarer Welpe. (Я спас тебя и дал шанс. Понимаешь?!! А ты.. Ты просто неблагодарный щенок.)

Германию стало трясти сильнее, когда на него стали кричать. Заикаясь, мальчик попытался доказать то, что понял свою вину.

— Ich w-werde es reparieren.. Ehrlich gesagt, n-nicht!! (я и-исправлюсь.. Честно, н-не надо!!)

Гера затащил ноги на диван и вжался в его спинку. Его голос сильно дрожал, он прикрыл себе рот руками, чтобы не закричать. Он думал, что его будут бить, настолько сильно он верил в байки отца о жестокости русских.

Старший слышал сколько страха в детском голосе, сколько отчаяния в невинных глазах, в которых пропал прежний блеск. СССР решил смягчить наказание. Всё же сломать доверие не в его планах, а травмировать и без того сломанную психику дитя - тем более. Союз гораздо тише и без явной агрессии, озвучил приговор.

— Heute sind Sie ohne Abendessen. (Сегодня ты без ужина.) — Коротко сказал он. — Denke über dein Verhalten nach. (подумай над своим поведением.)

Это звучит менее жестоко, чем могло бы быть. Да только Гера весь день держится на одном кусочке хлеба. Наконец можно было выдохнуть, однако этот неприятный разговор ещё долго будет крутиться в голове Германии...

Коммунист двинулся к выходу, держа перепуганного мальчишку за ухо, открыл дверь и вытолкнул его за пределы кабинета.

— ins Zimmer. Schnell. (В комнату. Быстро.)

Германия поспешил к себе, побежал к лестнице на второй этаж, часто-часто переставляя ножки. И вот он заскочил в свою комнатку. Весь потный, в состоянии шока, он часто дышал и какое-то время просто стоял посреди комнаты. Потом, когда его дыхание успокоилось, он стал медленно ходить по комнате, стараясь не слушать свои мысли.

Тем временем Советский Союз пригласил в кабинет РСФСР. Старшего сына ждал менее серьёзный разговор и он бы прошёл тихо, если бы не его эмоции.

— Я не собираюсь следить за ним, хватило с меня шпионажа ещё в войну!

— А ты не на войне! Это твой брат, а не враг.

— Он мне никто, чтобы я следил за ним! Если хочет - пусть бежит!

— РСФСР! — грозно произнёс отец имя своего наследника. — ГДР теперь часть нашей семьи, хочешь ты или нет. Я не прошу полного контроля, просто будь рядом и не позволяй ему сбегать, если заметишь ещё одну попытку.

— Отец! Почему ты принимаешь какие-то решения, не спросив меня?!

— Тихо! Я никак понять не могу, тебе что, так сложно?

На это Россия ничего не ответил, ведь с отцом бесполезно спорить. Он резко встал и перед уходом, глядя в глаза коммунисту, сказал.

— Хорошо, отец, сделаю всё возможное.

***

Поздно вечером мальчишка решил выйти из комнаты. Все были на кухне. Или не все?..

Приоткрыв дверь и высунув голову в щель, тот осмотрелся. Слева ничего, а справа... РСФСР! Он заблокировал собой проход к лестнице.

— Du schon wieder! Was machst du hier?.. (Опять ты! Что ты тут делаешь?..)

— Бесишь. — Пробубнил тот на русском. — Ich werde über dich wachen, wie es dein Vater verlangt hat. Es ist besser, nicht den Kopf herauszustrecken und mir aus den Augen zu bleiben, dann bist du in Sicherheit. (караулю тебя, как попросил отец. Лучше не высовывайся и не попадайся мне на глаза, целее будешь.)

Неужели русский так быстро поел, раз сейчас находится здесь? Герман понял, что РСФСР по-прежнему настроен агрессивно по отношению к нему, а значит адекватного диалога не выйдет. Потому немец сменил направление и вернулся в комнату. Более он из неё не выходил. Тем более с кухни вкусно пахло, не хотелось дразнить и без того голодный желудок.

***

Перед сном Германия услышал, как в замок вставили ключ и заперли дверь его комнаты. Он метнулся к ней, стал дёргать дверную ручку и пытался открыть, но не вышло. Бедняга в панике начал стучать, и слёзно умолять.

— Öffnen Sie es! Bitte öffnen!!.. (Откройте! Прошу, откройте!!..)

— Sei still. (Тихо.) — прикрикнул в ответ СССР и ушёл.

Юнец и сам понимал за что его заперли. Ему больше не доверяют. Кажется он ещё больше усугубил ситуацию. Германия медленно сполз по двери на пол, и начал тихо всхлипывать.

«Ich bin ein Idiot.. Nur ein Idiot, warum habe ich versucht zu fliehen?..» (я идиот.. Просто идиот, зачем я пытался сбежать?..)

Он так и уснул у входа в комнату, часто подрагивая во сне от кошмаров.

Глава 12. Осознание.

К моменту пробуждения Германа, дверь в его комнату больше не была заперта на ключ. Немец проснулся и медленно сел. Он не выспался и виноваты тут вовсе не кошмары. По дощатому полу гулял холод, поддувал неприятный ветерок. Да и после лежания на твёрдой поверхности болела спина. Как бы ещё не зачахнуть…

Прежде чем парнишка дёрнул дверную ручку, он успел задуматься о том, что дверь может быть всё ещё запертой или что за дверью по-прежнему находится РСФСР. Но страхи нужно было бороть. Юнец испытал лёгкий трепет, когда дверь открылась. Он медленно спустился по лестнице, на первый этаж, постоянно оглядываясь. Ему было необходимо задать неудобный вопрос. В гостиной сидели только двое – Казахстан и Беларусь. Они оживлённо о чём-то говорили, и, казалось, даже не замечали немца, появившегося в проходе.

— Entschuldigen Sie.. Wo in Ihrem Haus- (Извините.. Где в вашем доме-)

— О, явился. Ты не по адресу, тебя поймёт только РСФСР. Казах, проводишь его?

Слегка раздражённым голосом ответил белорус.

— Конечно.

Казахстан был более терпеливым по отношению к немцу, потому сразу же махнул рукой, мол, «следуй за мной».

— Росс! Он что-то хочет.

— А? Сейчас разберусь, можешь идти.

— Угу.

Гера понял, что наконец может задать вопрос, раз остался один на один с тем, кто его понимает.

— Wo ist das Toilette in Ihrem Haus? (Где в вашем доме туалет?)

РСФСР устало вздохнул.

«Свалилось же это чудо на мою голову…»

Россия не ждал, когда Гера пойдет за ним, а сразу же молча пошёл в нужную сторону – к лестнице. Германии не оставалось ничего, кроме как быстро переставлять ножки, чтобы успевать за русским.

***

Тесная комната, в которой помещались только чугунная ванная, с чёрным пятном на дне от стёртой эмали, и унитаз.

Воды в кране не было, вместо этого над ванной висел умывальник, который не мог похвастаться удобством использования.

Немецкий ребёнок быстро понял механизм и решил начать с мытья рук. Огрызок мыла, лежащий в мыльнице, был ничтожно маленьким, поэтому ГДР отломил себе небольшой кусочек, чтобы остальным тоже хватило. Когда руки стали чистыми, он умыл лицо холодной водой, в надежде, что это смоет из его головы тревожные мысли. В какой-то момент они набрали свою силу.

За дверью слышалась возня, все, кто уже перевязал свои раны, приходили на кухню завтракать. Дрожащая рука немца потянулась к дверной ручке, чтобы закрыться в ванной комнате. Аппетита нет, есть ком в горле и тошнота. Мальчик воспитывался в "тепличных условиях", именно поэтому он такой впечатлительный. Перед глазами снова проявился силуэт РСФСР и ожог на его груди. Затем разрушенные дома, и лишь потом перед собой ГДР увидел мёртвого отца, с простреленным насквозь черепом. Оглядевшись вокруг, он увидел, что находится в лесу, в том самом месте, где Третьего Рейха догнал Советский Союз и направил на него ружьё. Нациста точно должны были убить за все его злодеяния. Мальчик прекратил смотреть на труп родного человека, когда поймал себя на том, что не может вдохнуть воздух, что его ненормально трясёт. Герман закрыл глаза от ужаса. Открыв их, он увидел, что находится всё в той же ванной комнате. Только сидел он на полу, спиной к стенке. Это была паническая атака, которая завершилась обмороком.

Немного посидев, немец взялся за край ванны и поднялся на дрожащие ноги. Стоило ему выйти из комнаты, как на него налетел УССР.

- Что ж ты так долго, щенок. Verschwinde außer Sichtweite! (Уйди с глаз долой!)

- Полегче. - вступил в диалог РСФСР. - Я тебе что говорил? Не контактируй с этим шпионом.

- Тогда почему ты сам так относишься к нему? - УССР не унимался. - Тебе значит можно чмырить его, а мне нет? Здорово придумал, братец.

- Заткнись.

Россия сказал это хоть и сдержанно, но так громко, что ни смотря на то, что Гера ничего не понял, он тоже испугался и выскользнул из ванной комнаты, убегая к себе, подальше от очага ссоры. А ведь действительно... Почему?

***

На часах почти одиннадцать вечера. И не смотря на то, что еда ещё была, дети голодали, преданно ожидая отца, чтобы не нарушать традицию семейного ужина. И вот, наконец долгожданный звук подъехавшей машины, а затем поворота ключей в замке входной двери. Все бросились встречать папу, хотя некоторым пришлось плестись сзади на костылях. Немец решил тоже выйти и встретить своего спасителя, который сейчас был окружён родными детьми. Гера подумал, что мешает, поэтому хотел было уйти, но его остановили.

- DDR, du hast kein Gesicht, was ist los? (ГДР, на тебе лица нет, в чём дело?) - Поинтересовался СССР, подойдя ближе к приёмному сыну. - Hast du heute schon gegessen? (Ты ел сегодня?)

Россия понял, что спросил отец, потому оторвался от мешков с провизией, которые принёс отец, и посмотрел на немца таким озлобленным взглядом, будто готов убить его прямо здесь и сейчас. Русский прекрасно знал, что немец боялся сунуться куда-то дальше своей комнаты из-за криков УССР, поэтому о том, чтобы выйти на кухню поесть и речи не шло.

Герман не прислушался к сигналу от русского и на вопрос поел ли тот, отрицательно покрутил головой.

- Heute trieben mich Russland und die Ukrainische SSR in mein Zimmer und schrien unhöfliche Worte, die mir unklar waren... (Сегодня Россия и УССР прогнали меня в мою комнату, крикнув грубые, неясные мне слова...)

- Ябеда!

Выкрикнул русский.

- Росс. Что на этот раз?

Советский Союз старался сохранять спокойствие, хотя он очень устал и тоже был готов сорваться.

- Я здесь вообще не причём!

- Тогда почему твой брат ходит голодный, а тебя это не волнует?

- Он мне не брат!!

- Начинается..

Отец устало потёр переносицу.

- Ты действительно поверишь ему, сыну предателя, а не мне?

- Да. Когда будешь подавать ужин, отдай ГДР половину от своей порции и порции УССР.

Скомандовал СССР. А Россия выполнил.

За ужином отец семейства разговаривал с детьми как ни в чём не бывало, спрашивал не болит ли у них ничего, как прошёл их день. Кто-то пообещал показать свои рисунки, кому-то вдруг захотелось поговорить о музыке, ведь "почему бы не иметь в доме фортепиано?". Молчали только старший русский и украинец. Второй сидел сгорбившись, глядя в свою тарелку с ещё меньшим количеством еды и иногда косо смотрел на немца.

***

Перед сном, выходя с кухни, Герман, который чувствовал себя виноватым, всё же высказался приёмном отцу.

- Du hättest sie wegen mir nicht so bestrafen sollen... (Вам не стоило так наказывать их из-за меня...)

- Keine Sorge, sie sollten alles verstehen. (Не волнуйся, они должны всё осознать.)

И действительно. Когда Росс поймал себя на мысли, что не может уснуть от странного чувства и мыслей о дряном мальчишке, он понял, что его мучает совесть. Русский слишком заострил внимание на пережитках прошлого и теперь ему трудно контактировать с Германом. Но война оставила такой след в душе, так сильно повлияла на убеждения, что тем самым сформировала абсолютно другую личность. Однако быть может стоит посмотреть на немецкое дитя с другой стороны, понять его и наоборот помочь адаптироваться?