Сладких снов, любимый Хогвартс...

Глава 1. Засыпай...

Бой окончился, затихли вспышки проклятий. Куда-то постепенно исчезали раненые, и суетились выжившие, унося погибших. Сквозь выбитую мозаику стекла пробивался луч солнца — иррациональный, неуместный здесь, среди руин и пыли. Он медленно описывал круг на полу, выхватывая то битые стены, то лужицы крови и постепенно темнея. Минуты шли, и в коридорах старинного замка становилось всё меньше людей. Луч хмуро скользнул по осколку стекла, коснулся деревянных обломков волшебной палочки и окончательно погас. Наступило время ночи.

Когда-то гордый и сильный Хогвартс теперь был разрушен, болен от войны, пропитан кровью и случайными, такими страшными потерями. В подземельях хлюпала вода, в центральном коридоре отвалилась пара булыжников, в Большом зале от проклятий почернел пол, песком и пеплом рассыпались старинные колонны по обе стороны ворот замка, и до сих пор куда-то разбегалась живность из Запретного леса…

Лишь тяжёлое, хмурое волшебство осталось висеть в воздухе. Оно потрескивало электрическими разрядами, пугало своей спокойной неотвратимостью. Чёрные ручьи магии медленно растекались по замку. Их длинные щупальца скользили по стенам, коврам и оконным рамам, переплетались между собой прочными лианами, дымной пеленой заволакивали сознание, морочили голову уставшим магам.

Если бы где-то неподалёку оказался волшебник, он увидел бы, что над замком нависла огромная тень. Свинцовой тучей она закрыла все выходы, отрезая пути к побегу, густым туманным полотном накрывая и Хогвартс, и квиддичное поле, и Запретный лес. Повсюду царила тишина. Два кентавра в лесу вдруг замолчали и разом повернули головы — туда, откуда ползли серые щупальца тумана. Запахло серой и тленом.

В высокой башне Гриффиндора Гермиона взбила подушку, опустила на неё голову и зажмурилась. Голова болела нещадно.

Это была первая ночь после победы. Волшебный сон полз по замку, околдовывая всех, кого встречал на своём пути. Дремали призраки в коридорах, сопел и похрапывал Филч, в унисон свистели носами пациенты Больничного крыла, и только в женской спальне ворочалась Гермиона. Она пыталась спрятать нос в подушку или даже разучиться дышать, потому что даже здесь, в гриффиндорской башне, воздух был пропитан запахом крови.

Грязное облако тумана просачивалось сквозь приоткрытое окно, накрывало собой всё живое, укутывало, уговаривало заснуть, убаюкивало своей песней. Но быстрые тёмные тени мелькали перед зажмурившейся Гермионой, мешая расслабиться. Они шептались и хихикали, увлекая свою жертву в круговорот кошмаров…

Она очнулась внезапно, будто от толчка. Ей показалось, что за окном громыхнуло, будто бы началась гроза и бушует гром. Но молний не было, и, прислушавшись, она не услышала дождя.

Белая простыня в темноте отдавала синевой. Полог нависал хищным зверем, и вместо сна заставлял думать лишь о том, как бы поскорее отсюда убраться. Ночь была… жуткой. Окно всё так же было приоткрыто, и по комнате гулял сквозняк. Гермиона нащупала под подушкой палочку и прошептала привычное заклинание. С громким стуком окно захлопнулось, звякнуло стекло, и звонкое эхо разнеслось по комнате. Вздрогнув от этого звука, девушка окончательно проснулась.

Осторожно опустив босые ноги на пол, Гермиона медленно поднялась с постели. На ней была длинная ночная рубашка, купленная в незапамятные времена в магазинчике за углом. Лаванда часто хихикала, намекая, что такое старьё давно не носят и пора бы перейти на шёлк, но Гермиона любила этот мягкий белый хлопок, потому что он напоминал ей детство и родительский дом, в котором мама каждый вечер читала ей сказку перед сном.

Это была её персональная защита от всех кошмаров.

Отдёрнув полог и крепко сжав в руке волшебную палочку, Гермиона огляделась. Всё было как обычно: тусклый свет луны в окне, забытый на стуле учебник по зельям, задёрнутые пологи кроватей соседок и бархатная тишина, разбавляемая лишь громким дыханием самой Гермионы.

— Снова бессонница, — прошептала она себе под нос. — Ладно…

Каменный пол был холодным, и оттого стоять на нём было неприятно. Гермиона потёрла ногой о ногу, отчасти согреваясь. Взгляд её упал на забытый учебник.

— Почитать, что ли…

Кивнув своим мыслям, она подхватила книгу и спустилась в гостиную.

***

Здесь весело трещал камин и ласковый огонь облизывал дрова. Усевшись в кресло и с наслаждением вытянув замёрзшие ноги так, чтобы они почти касались каминной решётки, Гермиона раскрыла учебник — и тут же нахмурилась.

Книга была пуста.

Она перелистнула одну страницу, другую… Пролистала весь учебник.

Ничего.

— Зачарована, что ли? — и Гермиона взмахнула палочкой. Раз, потом ещё раз…

И не добилась успеха. Страницы остались девственно чистыми, будто бы это и не учебник вовсе, а чья-то пустая нелинованная тетрадь в твёрдой обложке.

— Ладно, придётся брать что-нибудь другое.

Вздохнув, Гермиона с сожалением поднялась с кресла и захлопнула учебник. Её взгляд привычно скользнул по обложке — и тут же замер.

На обложке не было ни единого символа. А ведь всего пару минут назад здесь была витиеватая надпись: «Углублённое зельеварение». Девушка пожала плечами.

— Какие странные чары… Надо будет узнать, чей он.

Быстрыми шагами она пересекла гостиную и поднялась в спальню. В тишине вернула книгу на место, а потом невербально призвала из-под кровати сумку с нечитанными книгами. В ответ под кроватью зашуршало, но сумка так и не появилась.

— Ну в чём дело? — прошептала Гермиона. — Акцио сумка с книгами!

Снова тихий шорох — и опять безрезультатно. Чертыхнувшись, девушка легла животом на каменный пол и просунула руку в тёмный проём.

Но пальцы схватили пустоту. Будто и не было там никогда этой сумки.

Поднявшись на ноги, Гермиона нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Не может быть, чтобы я её не положила. Я же точно помню… Может, Джинни зачем-то взяла?

Будить подругу не хотелось, но Гермиона справедливо рассудила, что нечего было брать чужие книги. Раз Джинни что-то понадобилось, нужно было, по крайней мере, попросить, а ещё лучше — попользовавшись, вернуть вещь обратно. И раз уж Джинни не придала этому значения, то пусть теперь расплачивается своим сном.

Тихо подойдя к кровати подруги, Гермиона отодвинула полог.

Постель была аккуратно застелена и пуста. Никаких вещей не было — ни на тумбочке, ни на полу. Даже ловец снов — тот, который всегда висел в изголовье, — куда-то подевался. Всё выглядело так, будто Джинни, преспокойно собрав вещи, покинула Хогвартс.

— Что за ерунда? — вырвалось у Гермионы.

Фраза прозвучала громко и гулко, отразившись от каменных стен. Неожиданно Гермионе вдруг пришло в голову, что в комнате слишком тихо. Ни сопения, ни скрипов кроватей ворочающихся девчонок — никаких звуков, кроме тех, что издаёт она сама. Сердце на мгновение замерло от этой догадки. Сделав глубокий вдох, Гермиона подошла к ближайшей кровати — той, где обычно спит Лаванда Браун, — и, на секунду прикрыв глаза, решительно и резко рванула полог в сторону.

Постель Лаванды ничем не отличалась от постели Джинни.

Пустая тумбочка, полное отсутствие вещей. Но… Как? Может, их кто-то… А она — единственная, кто проснулся, и они не успели?.. Но ведь они победили, вчера победили. Волдеморт мёртв, последователи разбежались…

Или нет?

Гермиона не дала себе времени додумать. Она в два быстрых шага подбежала к постели Парвати и отдёрнула полог.

Постель была точно такой же.

Ещё один полог. Ещё одна пустая кровать.

— Люмос Максима!

Комнату осветил яркий свет волшебной палочки. Гермиона стояла в самом центре женской спальни Гриффиндора, между открытыми, аккуратно заправленными постелями, под ехидным взглядом полной луны.

В комнате действительно не было никого, кроме неё самой.

***

Спустя десять минут Гермиона спустилась в гостиную. Выяснилось, что не только сумка с учебниками, но и все остальные вещи куда-то пропали. Спальня мальчиков, куда она заглянула, чтобы разведать обстановку, тоже пустовала. Оставался только один вариант…

Толкнув портрет, девушка — как была, в рубашке и босиком — вышла в коридор.

Портрет Полной Дамы оказался пустым, как и все остальные портреты, которые встречались на пути. К директору Гермиона почти бежала: холод скользил по ногам, поднимался почти до коленей и изо всех сил старался замедлить её шаг. И ей казалось, что он намертво приморозит её к полу, если она позволит себе притормозить хотя бы на секунду.

И вот, наконец, знакомый поворот! Последние несколько метров, горгулья у входа и… совершено голая каменная стена. Двери нет.

Гермиона не поверила своим глазам. Подошла ближе, коснулась холодного камня…

И вдруг противный громкий писк рассёк коридор. Где-то за поворотом захлопали многочисленные крылья, нахлынуло чувство неотвратимой опасности, и забила тревогу интуиция. Что бы это ни было, оно приближалось.

Инстинкт сработал вовремя. Гермиона пригнулась и отскочила за мгновение до того, как облако чёрных летучих мышей влетело в тупик у директорского кабинета. Они били кожистыми крыльями, пищали и царапались об каменную стену, под которой корчилась Гермиона, руками закрывая лицо. Она не смела поднять глаза, пока над головой бушевал чёрный смерч, а этот поток казался бесконечным.

Вдруг одна мышь неудачно отскочила от стены и упала прямо на голову Гермионы, запутавшись в густых волосах. Писклявое красноглазое существо царапнуло кожу, что-то взвизгнуло, и вдруг весь поток замер, перестроился… и рванул к Гермионе.

Девушка завизжала. Она пыталась отмахнуться, наколдовать Люмос, прикрыться рубашкой, сделать хоть что-нибудь — но тщетно. Летучие мыши облепили её со всех сторон, впиваясь в руки, в ноги, в беззащитную шею, путаясь в волосах. Гермиона безуспешно барахталась, чувствуя, как проигрывает, как из тела толчками начинает вытекать жизнь.

Где-то вдалеке двинулась лестница, и послышались чьи-то осторожные шаги.

Крупная летучая мышь описала круг и ринулась в самый центр собратьев, впиваясь в запястье Гермионы. Другое существо ударило крылом, и волшебная палочка, выскользнув из слабеющих пальцев девушки, покатилась по полу, затерялась в смутных тенях.

— Нет… — прошептала Гермиона.

И вдруг совсем рядом раздалось громкое:

— Иммобилус!

Летучемышиное облако затихло. Твари медленно барахтались в воздухе, переворачиваясь и попискивая в недоумении. Гермиона, наконец, убрала ладони от лица и подняла голову.

На неё уставился Драко Малфой собственной персоной.

В тёмно-серой шёлковой пижаме, явно фирменной и очень дорогой, он мог бы выглядеть великолепно. Но всклокоченные волосы и круги под глазами, да ещё эти тонкие пальцы, судорожно сжимающие волшебную палочку, с головой выдавали его недавнюю панику.

Разобравшись, кого спас, Малфой зло прищурился.

— Грейнджер, — брезгливо процедил он.

— Малфой, — в тон ему ответила она.

Отыскав палочку, Гермиона медленно поднялась, опираясь на стену. Её слегка шатало.

— Что ты здесь делаешь, Малфой?

Он выдержал небольшую паузу.

— Ты серьёзно думаешь, что я буду перед тобой отчитываться? Победа ударила в голову?

Гермиона поджала губы. Больше всего ей хотелось прямо сейчас оказаться в гостиной Гриффиндора, в тепле у камина, и лучше — в компании Гарри и Рона.

Но для этого их сначала нужно отыскать.

— Не начинай, пожалуйста. — Она подняла руку, защищаясь. — Я пришла сюда, чтобы поговорить с директором, но почему-то вместо двери наткнулась на каменную стену. И сразу… — её передёрнуло, — сразу прилетели эти мыши. Спасибо, что помог.

— Если бы я знал, что это ты, Грейнджер, — Малфой мерзко ухмыльнулся, — оставил бы как есть. Наверняка они бы отравились твоей грязной кровью и сдохли.

Гермионе нужно было выяснить, что делал Малфой у кабинета директора этой ночью. И она действительно хотела разговорить его, но вот этот коронный малфоевский сарказм оказался последней каплей для её нервов. Тёмная ночь, пустой замок, летучие мыши… и этот мерзкий тон. Голос, который она ненавидит с первого курса. Который опять над ней насмехается!

Старые обиды всколыхнулись в памяти, выбили остатки почвы из-под ног, и Гермиона взмахнула палочкой.

— Петрификус Тоталус!

Малфой каким-то чудом увернулся и отскочил за угол.

— Ах ты, тварь! — прошипел он. — Инкарцеро!

Заклинание пролетело мимо. Пригнувшись, Гермиона спряталась за горгулью, оценивая свои шансы. Но Малфой больше не собирался атаковать. Он только пренебрежительно бросил:

— Так вот чего на самом деле стоит твоя благодарность, Грейнджер?

А потом, резко развернувшись, быстрым шагом покинул коридор, оставив её в растерянности сидеть среди парящих в воздухе зачарованных летучих мышей.

Глава 2. Змеи для слизеринца

Гермиона случайно коснулась кровоточащей царапины и поморщилась. Мадам Помфри на месте не оказалось. Только пустые больничные койки, стерильная чистота и ни единой души, хотя вчера вечером здесь негде было яблоку упасть. Либо их всех успели вылечить, либо… Да.

Похоже, её занесло в какую-то альтернативную реальность. Пару раз она встречала упоминание об этом в книгах, но феномен параллельных миров толком не был исследован, поэтому информации почти не было.

— Ничего, — пробормотала она, дрогнувшей рукой смачивая тонкий бинт в Заживляющем зелье. — Ничего, нужно просто сходить в библиотеку. Мадам Пинс наверняка тоже исчезла, значит, можно поискать в Запретной секции…

***

В библиотеке было темно и мрачно. Даже Люмос Максима не смог до конца разогнать тени, таившиеся по углам. Они бесшумно двигались, пропуская девушку с волшебной палочкой в святая святых — Запретную секцию. Она ступала осторожно и постоянно озиралась по сторонам: а вдруг снова нападут летучие мыши? Или, может быть, здесь водится и что похуже… Кто знает, чем населён этот мир?

Скрипнула решётка двери. Гермиона вошла в Запретную секцию, палочкой разгоняя темноту, и остановилась. Два стеллажа, доверху забитых книгами — не так уж и много для отличницы-семикурсницы.

Толстый фолиант с лунным камнем на обложке отыскался на верхней полке. От камня исходил манящий колдовской свет, и Гермиона поскорее открыла книгу, чтобы не попасть под эти странные чары.

— Так, оглавление… — она заскользила пальцем по строчкам. — Медный раствор в создании хроноворота… Пески времён… Исследования аппарации… Аналитический обзор… нет, это точно не то… О! Есть!

Информации было крайне мало. В статье упоминалось, что «…перемещение между мирами возможно лишь в особых случаях, и от волшебника здесь почти ничего не зависит. Сама магия решает, как распорядиться судьбами своих детей. Чаще всего она забирает души во сне, но бывали ситуации, когда маги теряли сознание во время битв и медитаций или ошибались в зельях, а очнувшись, заявляли, что побывали в другом измерении.

Можно ли верить их словам? Этот вопрос до сих пор остаётся открытым, хотя многие исследователи…»

Дочитав и захлопнув книгу, Гермиона вернула её на место, а потом прислонилась спиной к стеллажу и глубоко задумалась. Столько теорий — и ни одного подтверждения, удачного опыта, хоть какой-то уверенности в том, что отсюда реально выбраться. Интересно, как на её месте поступил бы Гарри? А Рон? Наверное, для начала набил бы Малфою морду…

***

Откуда-то вдруг послышался шум. Звук удара, непонятный шорох и, кажется, человеческий возглас. Гермиона сжала в руках палочку и выскочила из библиотеки.

Прозвучало заклинание, на мгновение окрасив стены в красный цвет, и с характерным звоном рухнули старые рыцарские латы, разлетевшись на куски. Осторожно заглянув за угол, Гермиона обомлела.

В бесконечно длинном коридоре замка, в неверном свете горящих факелов, танцевал Драко Малфой. Он двигался в ритме неведомой музыки, пропуская её через себя, то делая плавный выпад, то мягко пригибаясь, то неожиданно отпрыгивая в сторону. Каждый его шаг был выверен, точен и быстр. Казалось, что это и не человек вовсе, а гигантская чёрная пантера, одинаково грациозная и опасная. Гермиона замерла, прижавшись к стене, боясь спугнуть это странное видение, ещё не понимая, что это — совсем не танец. Её взгляд скользил по контурам его тела, замечал блики огня на руках и щеках, и постоянно задерживался на взъерошенных светлых волосах. Ещё одна тень, извиваясь, отделилась от стены, и Малфой снова прыгнул, уворачиваясь. Он взмахнул палочкой, выпуская проклятие, и поразил свою цель. Гермиона невольно залюбовалась этим жестом: волшебная палочка в его руках выглядела продолжением руки. Гибкость, плавность, точность, стремительность… Малфой был по-настоящему красив. Как странно, что она не замечала этого раньше.

Новая тень упала откуда-то сверху, хлестнув парня по щеке, и он тихо взвыл.

— Остолбеней! — крикнул он, но промахнулся. Что-то неуловимо быстрое скользнуло по его ноге, дёрнулось — и он упал, мгновенно затерявшись в темноте коридора, накрытый скользкой чернотой. Впервые за всё это время Гермиона перевела взгляд на пол… и оцепенела.

На каменных плитах извивались и шипели змеи. Они переплетались между собой, наползали на стены, их жуткие длинные хвосты свисали с потолка. Коридор не был тёмным — он был усеян чёрными гадюками, просто здесь, почти у ног Гермионы, их пока не было.

Сглотнув, девушка сжала палочку в руках и внимательно всмотрелась в пространство перед собой. Пол шевелился. Скользкие противные гадины ползли куда-то бесконечной рекой, скручивались в узлы, переворачивались и цеплялись друг за друга. Рыцарские доспехи едва просматривались за этой живой тьмой, а Малфоя не было видно совсем.

Чёрт, она просто не могла его здесь бросить.

— Инсендио! — крикнула Гермиона, выбегая из своего убежища.

Струя огня вырвалась из её волшебной палочки, опаляя тварей. Громкое шипение наполнило коридор, змеи извивались и корчились, но почему-то не атаковали сами. Не раздумывая, Гермиона поспешила воспользоваться моментом.

— Остолбеней! Импедимента! Эверте Статум!

Она методично расчищала себе путь, шаг за шагом приближаясь к Малфою. До него оставалась пара метров, когда откуда-то сбоку к ноге скользнула огромная гадюка. Узкая треугольная морда оскалилась в нападении. В страхе отшатнувшись, Гермиона выкрикнула:

— Випера Эванеско!

Змею охватило пламя. В несколько секунд она сгорела дотла. Её товарки зашипели и начали спешно уползать. Гермиона ошеломлённо наблюдала, как чёрные змеи сливаются с тенями в углах замка, постепенно исчезая в трещинах фундамента.

На неё сработало простенькое заклинание, развеивающее иллюзию змей? Получается… Они были всего лишь иллюзией?

Меньше чем за минуту коридор опустел, и Гермиона, наконец, добралась до Малфоя. Он безвольно лежал на боку, лицом в пол. На сером шёлке пижамы алели мелкие красные пятна от многочисленных укусов. Гермиона присела и осторожно коснулась его плеча.

— Малфой… Эй…

Он повернулся к ней лицом, с трудом разлепил опухшие веки. Похоже, эти твари добрались и до лица.

— Чёрт… Ничего не вижу. Грейнджер, это ты?

— Я, — она постаралась не выдать голосом своего страха. — Тебя сильно покусали, нужно в Больничное крыло.

Он перевернулся на спину и хмыкнул.

— В Больничное крыло, серьёзно? Грейнджер… — он постарался изобразить привычную гримасу и тут же поморщился от боли. — Не строй из себя заботливую мамочку.

— Я не…

— Иди куда шла, — грубо перебил он. — Я сам разберусь.

И попробовал подняться на ноги.

Гермиона прислонилась к стене в ожидании его полнейшего провала.

Так и случилось. Малфой упал, чертыхнулся сквозь зубы, попробовал снова, но… с тем же успехом. Ноги не слушались, скользкий дорогой шёлк мешал опереться на стену, голова кружилась. Малфой разозлился, изо всех сил ухватился за выпирающий булыжник, оттолкнулся посильнее… И грохнулся обратно, больно ударив руку.

Всё это время Гермиона стояла над душой и молча наблюдала, чем невероятно уязвляла его гордость.

— Слушай, ты… — зашипел он.

— Заткнись, — с ходу отрезала она. — Просто замолчи, или я заткну тебя сама! Ты не поднимешься без моей помощи. Давай сюда руку, обопрись…

— Ты не посмеешь… — он оттолкнул её.

— Экспеллиармус! Силенцио! Я сказала — дай руку, иначе я потащу тебя магией. И поверь, тебе это не понравится.

Малфой сжал зубы так, что на скулах заходили желваки, но позволил Гермионе взвалить свою руку на плечо. Всю дорогу до Больничного крыла он молчал, но это злое, тяжёлое молчание было выразительнее любых слов. Он нарочно пытался облокотиться посильнее, заставить её согнуться под тяжестью своего тела, но Гермиона лишь недовольно морщилась и что-то бурчала себе под нос, поправляя руку и чуть меняя положение плеча. Сколько раз ей приходилось вот так тащить на себе Гарри или Рона! Конечно, она знала подходящие заклинания и облегчила свою ношу, насколько это было возможно.

— Знаешь, Малфой… — она уложила его на койку и тяжело выдохнула. — Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Но хочу тебе напомнить вот о чём.

Гермиона подошла к шкафу с лекарствами, взяла две склянки, свежий бинт и толчёный безоар и вернулась обратно.

— Судя по тому, что ты гуляешь один, со слизеринцами случилось то же, что и с гриффиндорцами. А значит, в этом замке мы с тобой, похоже, только вдвоём. — Смочив бинт в зелье, она с силой прижала его к укусу. Малфой дёрнулся. — Знаю, что больно, терпи.

— Так вот, Малфой, — после короткой паузы продолжила она. — Здесь нет МакГонагалл, Снейпа или кого бы то ни было ещё. Возможно — возможно! — в спальнях Рейвейнкло или Хаффлпаффа остался кто-то из учеников, но узнаем мы об этом только утром.

Аккуратно набрав щепотку толчёного безоара, Гермиона осторожными движениями начала втирать его в мелкие ранки. Драко рывком отвернулся и тяжело задышал.

— Да-да, Малфой, противоядие — мерзкая вещь. Почти такая же, как сидеть здесь с тобой. Но, видишь ли, особого выбора я не вижу, потому что в этом мире — а я не сомневаюсь, что мы в одной из параллельных вселенных, — водятся разные мерзкие твари. Знаешь, чем я отпугнула змей? Никогда не поверишь. Заклинанием Випера Эванеско!

Малфой резко повернул голову и уставился прямо в её глаза, видимо стараясь понять, лжёт она или нет. Гермиона вдруг почувствовала себя ещё беззащитнее, чем там, в коридоре, полчаса назад. Её рука, до этого обрабатывающая раны, замерла в воздухе, а перед глазами мелькнула недавняя картинка: гибкий мужской силуэт, грациозно танцующий со змеями.

Секунда — и Малфой отвернулся, разорвав зрительный контакт. Гермиона выдохнула и потянулась к склянке с Заживляющим зельем.

— Я не вру. Эта тварь нападала, и от испуга я использовала первое, что пришло в голову. Понятия не имею, почему она исчезла. Скорее всего, гадюки были какой-то местной иллюзией, как и летучие мыши. — Яркое, свежее воспоминание промелькнуло в памяти, и Гермиону передёрнуло. — Хотя насчёт последних я не уверена. В любом случае, раны они наносят вполне реальные, и поэтому я предлагаю держаться вместе.

Подхватив остатки бинта, порошок и склянки, Гермиона направилась к шкафу.

— Все раны я обработала. Думаю, минут через двадцать ты сможешь встать самостоятельно. Если хочешь, могу пока рассказать, что сегодня вычитала в библиотеке по поводу параллельных миров и альтернативных реальностей.

Малфой повернулся на кровати и уставился на неё нехорошим взглядом. Гермиона нахмурилась.

— В чём дело, Малфой? Что опять не так? — И тут же сообразила. — Ох, прости! Совсем забыла. Фините!

— Как это удобно, Грейнджер, — протянул Малфой, снова имеющий возможность говорить. — Вначале наложить на человека заклинание немоты, а потом трепаться без умолку. С Поттером и Уизли ты поступаешь так же?

Девушка почувствовала, как её щёки начинают предательски гореть.

— Нет, я просто…

— Заткнись, — оборвал он. — Теперь заткнись ТЫ и послушай МЕНЯ.

Гермиона вздрогнула, ощутив, как стремительно накаляется атмосфера. Малфой на локтях приподнялся в постели.

— Мне НАПЛЕВАТЬ на то, что ты там вычитала в своих книжках. И уж тем более я НЕ собираюсь находиться рядом с тобой НИ в ближайшие двадцать минут, ни когда бы то ни было ещё. Я ЯСНО выражаюсь?

Короткий шаг назад — и Гермиона столкнулась с медицинским шкафом. Нервно кивнула.

— Слушай…

Малфой зарычал от злости и схватил первое, что попалось под руку, — большую белую подушку.

— Если ты не выметешься отсюда в ближайшие три минуты, я КЛЯНУСЬ, что встану и прибью тебя ЛИЧНО. Ты, мелкая грязнокровная тварь, — у Гермионы задрожали губы, а Драко перешёл на громкое угрожающее шипение, — семь долбанных лет портила мне жизнь в школе своим зазнайством, мало того — ты оказалась здесь — ЗДЕСЬ! — почему именно ТЫ, мать твою? — В его голосе промелькнули истеричные нотки. — Почему?! Я что, ПРОСИЛ тебя спасать мою шкуру? ДА ЛУЧШЕ БЫ Я ТАМ СДОХ, ЧЕМ БЫТЬ ТЕБЕ ОБЯЗАННЫМ!

Подушка полетела в медицинский шкаф, но Гермионы там уже не было. Всхлипывая, она бежала в гриффиндорскую башню, не замечая страшных теней по углам, не чувствуя холода в ногах и совершенно забыв, что так и не вернула Малфою его волшебную палочку.

Глава 3. Договор

Портрет Полной Дамы всё так же пустовал, да и в гриффиндорской гостиной ничего не изменилось. Потрескивал огонь за каминной решёткой, на подоконнике валялся забытый кем-то пустой пергамент, а за окном светила полная луна.

Влетев и в сердцах ударив портретом об стену, Гермиона рухнула в кресло и громко разрыдалась.

Нет, она не ждала от Малфоя благодарностей, да и вообще ничего хорошего не ждала. Но он мог хотя бы попытаться — попробовать — потерпеть её до утра, а не вести себя как последняя сволочь. Прямо сейчас Гермионе отчаянно нужен был хоть кто-то, пусть даже старый школьный враг, потому что она, чёрт возьми, боялась темноты! И мёртвой тишины замка она тоже боялась, ведь тишина напоминала о десятках погибших и сотнях раненых, которых она сама, вот этими самыми руками, вчера пыталась излечить. А кого-то уже готовилась хоронить.

Стоны, раны, запах крови…

Она рвано всхлипнула.

Всё это было слишком живым, слишком свежим. Ещё не успело отболеть, подёрнуться корочкой забвения — да она даже не успела ни с кем поговорить об этом! Не до того было. А теперь вот, вместо сна — летучие мыши и змеи, и жуткие тени по углам. И никого, совершенно никого рядом. Некому рассказать, и выплакаться тоже некому. Гарри и Рон остались в какой-то прошлой жизни, там, где девчонки обсуждают новое платье Лаванды, в кабинет директора всегда можно попасть, если знаешь пароль, а мадам Помфри в любое время дня и ночи срывается к постели больного ученика и прикладывает к его лбу прохладный компресс.

Огонь в камине потрескивал, облизывая дрова и совершенно не замечая рыдающей девушки в кресле. Да и зачем? У него свои заботы: не прогореть бы раньше времени дотла…

***

А между тем Гермиона постепенно пришла в себя. Выпрямила плечи, вытерла слёзы ладонью и тихо прошептала:

— Ну всё, хватит.

Нужно было выбираться отсюда. Мерлин его знает как.

Среди углей в камине медленно гас огонёк, как бы намекая, что скоро наступит рассвет. Гермиона наколдовала Темпус и нахмурилась: заклинание утверждало, что уже девять утра. Недоверчиво дёрнувшись, девушка повернула голову к окну. Там было по-прежнему темно, и луна висела на том же месте, что и час назад.

— Не понимаю… — прошептала она.

Возможно, ей было бы легче, знай она, что в этой реальности солнце поднимается отнюдь не по расписанию. Но в библиотеке об этом не было ни слова, а к другим книгам доступа у неё нет.

— Ладно, хорошо, — она медленно выдохнула, собираясь с мыслями. — Будем рассуждать логически. Если я хочу отсюда выбраться, нужно сначала понять правила этого мира. Условия задачи. Итак, что мне известно?..

Выходило не так уж и много. Помимо странных существ и погоды за окном Хогвартс ничем не отличался от себя прежнего. Ах да, ещё исчезнувшие портреты, призраки и люди. Все, кроме неё и Малфоя. Почему именно они? Что у них может быть общего?

Гермиона прислушалась к себе. Интуиция молчала. Логической связи тоже не было.

В задумчивости поднявшись с кресла, она подошла к окну. Снаружи царила непроглядная тьма. Там, за стеклом, висели мрачные низкие облака тумана. Они накрыли квиддичное поле и дорожку, ведущую в хижину Хагрида, грязной пеленой заволокли всё на мили вокруг. И только полная луна, бледным пятном повисшая над этим безобразием, светила, кажется, самой себе.

Что-то здесь было не так.

Маленькая, едва заметная неувязка… Гермиона забарабанила пальцами по подоконнику. Мысль крутилась на самом краю сознания, неуловимая, совершенно очевидная…

Вдруг раздался грохот. Откуда-то снаружи, из-за портрета. И тут же — громкий стук.

— Грейнджер! — послышался приглушённый голос Малфоя. — Ты там? Эй!

Мысль вильнула хвостиком и испарилась. Гермиона тяжело вздохнула.

— Ты меня слышишь, Грейнджер?

Портрет встряхнуло. Похоже, его пнули ногой.

— Здесь я! — крикнула Гермиона. — Успокойся.

— Открой эту чёртову дверь! — заорал Малфой. — Быстрее, мать твою!

Снаружи раздался металлический скрежет — протяжный и мерзкий, будто кто-то тащил по полу тяжёлый топор, высекая лезвием искры.

— Да что случилось?.. — Гермиона метнулась к двери и отодвинула портрет.

В гостиную ввалился Малфой. На него было страшно смотреть. Шёлковая пижама превратилась в лохмотья, волосы слиплись от пота, сам он тяжело дышал.

— Закрой… — прошептал он, хватаясь за живот и складываясь пополам. — Дверь… Закрой…

Он судорожно хватал ртом воздух, стараясь надышаться. Гермиона закрыла портрет и запечатала его заклинанием. Снаружи что-то громко заскреблось. Малфой сглотнул и побледнел, уставившись на дверь.

— Дай мою палочку… — его голос был чуть слышен, но, кажется, ему наконец-то удалось перевести дыхание. — Это слабое заклинание, я знаю лучше.

И только сейчас до Гермионы дошло, что всё это время волшебная палочка Малфоя лежала на ковре у камина — там, куда она бросила её, едва влетев в комнату. Эти несколько часов он был совершенно безоружен, один среди этих жутких существ.

— Ох, чёрт… — она прижала руку ко рту. — Прости! Я совсем…

— Палочку дай.

— Да-да, конечно…

Она протянула ему волшебную палочку и отступила на шаг. Малфой накладывал какие-то незнакомые ей заклинания, и перед дверью вырастали новые и новые слои защиты. Где-то там, в коридоре, скрежетало и скрипело, но постепенно звук утихал. Может быть, его глушила защита, а может, существо (или существа?) уходили туда, откуда пришли.

Гермиона не знала.

— Что это было? — осторожно спросила она.

Вместо ответа Малфой отвернулся, аккуратно прошёл мимо неё и уселся в кресло. Он всё ещё выглядел неважно, но недавний страх в его глазах постепенно исчезал, уступая место холодной невозмутимости. Гермиона медленно подошла и уселась в соседнее кресло.

Повисла неловкая пауза.

— Я слышала скрежет, — неуверенно начала она, но тут же замолчала под его тяжёлым взглядом.

На этот раз Малфой не кричал и не грубил. Тихим и каким-то безразличным голосом он спросил:

— Твоё предложение ещё в силе?

— В смысле? — не поняла она.

Малфой закатил глаза.

— Я спрашиваю, ты всё ещё считаешь нужным «держаться вместе», или как ты там говорила?

— А… — Гермиона опешила от неожиданности. — Ты про это? Да, конечно, в силе. Ты согласен?

— Да, я согласен, — тоном «ну наконец-то дошло» ответил он.

— Такое чувство, что ты делаешь мне одолжение, — не удержалась Гермиона.

Малфой промолчал. Правда была в том, что сейчас он нуждался в Грейнджер гораздо больше, чем она в нём. Потому что у неё была библиотека в голове и годы борьбы с Волдемортом за плечами, а у него — лишь обрывки школьных знаний и несколько фамильных заклятий из древних книг, и никаких идей о том, как отсюда выбраться. Но признаваться в этом он был не намерен.

Снаружи раздались удар и скрежет, как будто кто-то пытался расцарапать стену. Гермиона вздрогнула, Малфой напрягся. Оба, тем не менее, остались сидеть на месте.

— Итак, Грейнджер, — медленно начал он, одновременно прислушиваясь к этим звукам. — Ты утверждаешь, что твоё присутствие мне жизненно необходимо. Ну так давай, покажи свои хвалёные гриффиндорские мозги. Вытащи нас отсюда.

Гермиону бросило в краску.

— Слушай, ты…

Удар и треск прервали её на полуслове. Один из слоёв защиты вдруг треснул, другой — мигнул и погас. Что-то проламывало дверь.

— Соображай, мать твою! — крикнул Малфой, молниеносно подскакивая. — Быстро!

Его пальцы вцепились в спинку кресла и побелели от напряжения. Гермиона судорожно сжимала волшебную палочку, лихорадочно ища выход. Её взгляд метался по комнате: портрет-камин-лестница в спальню-закрытое окно-снова портрет.

Ещё один удар — и с тихим шипением растворился новый щит. Малфой чертыхнулся и попытался восстановить его, но потерпел неудачу. Палочка заискрила и потухла, её владелец тихо взвыл.

— Как это возможно?!.. Это родовая магия, почему…

Конец фразы потонул в оглушающем грохоте. Портрет, наконец, не выдержал натиска и упал, подняв облако пыли. Не раздумывая, Гермиона схватила Малфоя за руку и потащила наверх, в женскую спальню. Она не знала и не хотела знать, что за тварь смогла вломиться в гриффиндорскую гостиную, попутно снеся малфоевскую родовую защиту. Всё, о чём она сейчас думала, — выиграть хоть чуть-чуть времени.

Захлопнув за собой дверь, Гермиона взмахнула палочкой, вычерчивая в воздухе заклинания, которые надеялась больше никогда не вспоминать.

— Сальвио Гексиа… Протего Тоталум… Оглохни…

Малфой шагами мерил комнату, даже не пытаясь помочь.

— Эй, ты не хочешь что-нибудь сделать? — окликнула его Гермиона, откидывая назад выбившуюся прядь волос и не прекращая своих действий.

— Не вижу смысла. Нужно выбираться отсюда.

— Глубокая мысль, — съязвила девушка. — А поконкретнее?

В дверь что-то ударилось и замерло. Малфой подошёл к приоткрытому окну и распахнул его настежь.

— Поконкретнее могу предложить тебе выйти в окно, Грейнджер. Башня высокая, но если выживешь — покричи, и я тоже попробую.

— Что за бред… — огрызнулась она.

Снаружи что-то тихо заскреблось. Гермиона инстинктивно шагнула поближе к Малфою и выглянула в окно.

— Пара минут, и тут будет два трупа. Твои щиты долго не выдержат.

— Так поставь свои!

— Бесполезно. Ты видела.

Сглотнув, Гермиона покосилась на луну, зависшую над плотной пеленой тумана. Такой же туман окутывал Хогвартс, когда на него нападали Пожиратели, та же луна светила в ночь, когда сбежал Петтигрю, и примерно на этой же высоте Гарри удирал от венгерской хвостороги…

Внезапная мысль молнией озарила её сознание. Чёрт, это было так очевидно!

— Малфой! Ты же умеешь летать!

Оторвав свой взгляд от бледной луны, он повернулся к Гермионе.

— И что с того?

Удар. Дверь в женскую спальню дрогнула, но выдержала.

— Акцио метла! Подожди, мы выберемся отсюда.

Десять секунд, двенадцать…

И ничего.

Гермиона с ногами залезла на широкий подоконник, глянула вниз — и вдруг вспомнила, что метлу для Гарри они готовили заранее. В тот день «Молнию» специально оставили недалеко от поля, чтобы Гарри сумел её призвать. А где мётлы сейчас? Наверное, в сарае. Слишком далеко, чтобы магия сработала…

Пауза затягивалась. Шум за дверью нарастал.

— Гениальная идея, — хмыкнул Драко и поймал удивлённый взгляд. — Что ты уставилась? Нам не больше минуты осталось, вряд ли ты кому-то об этом расскажешь. Так что — да, признаю, это была гениальная идея, Грейнджер. Жаль, что не сработало.

И вдруг за окном раздался тонкий свист предмета, рассекающего воздух. Звук, знакомый любому игроку в квиддич — и даже простому зрителю. Метла приближалась…

— Откуда?.. — потрясённо пробормотал Драко.

Скрежет, толчок — и дверь заходила ходуном.

Гермиона выглянула в окно и побледнела.

— Ты знаешь, Малфой, — она замялась, — тут такое дело…

Снаружи раздались громкий удар и треск. Огромная дыра появилась в двери, и щепки разлетелись по комнате. Молниеносным движением Драко вскочил на подоконник.

Оглянулся.

Из дверного проёма появились два длинных, острых когтя. Они поблёскивали металлом и — он хорошо это запомнил — были очень острыми.

— …Я не умею летать. Совсем. — Закончила Гермиона.

Драко выглянул в окно. Метла приближалась, но слишком медленно.

— Руку! — приказал он.

Совсем рядом заскрежетало. Гермиона обернулась, и её глаза расширились в испуге.

— Это…

В то же мгновение Малфой крепко схватил её за руку и с силой дёрнул. Вместе они вылетели в окно — всего за мгновение до того, как длинные стальные когти цапнули пустой подоконник.

Глава 4. Хмурый рассвет

Падение закончилось так же внезапно, как и началось; Гермиона даже не успела испугаться. Всё, что она запомнила: сильный удар бедром о древко метлы, короткий треск ткани, а потом — обжигающее прикосновение мужских рук. Каким-то чудом Драко удалось сориентироваться в воздухе и удержать их обоих, но метла летела неровно, рывками, а видимость в тумане стремилась к нулю.

— В порядке? — крикнул он.

— Да!

Ветер хлёстко бил в лицо, унося слова. Малфой повернул голову, прислушиваясь.

— Да, я в порядке! — снова крикнула Гермиона. — Только ничего не вижу. Ты знаешь, куда лететь?

Драко отвернулся, сделав вид, что не расслышал вопроса.

Нет, он не знал.

Башня Гриффиндора потерялась из виду почти сразу после того, как они нырнули в этот серый туман. Казалось бы, что сложного: поднимись над ним и посмотри, откуда торчат шпили, но проблема была в том, что, сколько Малфой ни набирал высоту, туман не желал оставаться внизу. Пару раз в этой мгле мелькали просветы, но снова и снова они оказывались не лунным бликом, а простой обманкой.

Можно было рискнуть и спуститься вниз, вот только где гарантия, что они не приземлятся где-нибудь в Запретном лесу? Не столкнутся с деревом, сослепу не влетят в квиддичную трибуну?

Таких гарантий не было.

И потому Драко, крепко сжимая метлу и мысленно ругаясь, продолжал наматывать круги. Пальцы немели, в ушах завывал ветер, а лохмотья, оставшиеся от шёлковой пижамы, не грели, а, скорее, заставляли мёрзнуть ещё больше. Мысль о том, каково́ приходится Грейнджер в её ночной рубашке на голое тело, заставила Малфоя усмехнуться. Мог ли он подумать ещё вчера, что главная гриффиндорская зазнайка позволит себе обнимать его за талию, да ещё ночью, на метле и в таком виде? Вот бы посмотреть на лицо Уизела, когда он об этом узнает!

А ведь на протяжении всех школьных лет Грейнджер раздражала его своей твердолобостью, непрошибаемым упрямством, вечно поднятой рукой и невыносимой правильностью. Кто же знал, что именно эти её качества однажды спасут ему жизнь?

«Акцио метла», додумалась же… И его дурацкое «признаю, гениальная идея, Грейнджер».

Чёрт, ну вот кто тянул за язык, а? Искренним ему побыть захотелось. Слышал бы это отец!

Стереть ей память, что ли?

Метла вдруг провалилась в воздушную яму, заставляя Драко покрепче уцепиться за древко, выравнивая полёт. Позади взвизгнула Гермиона, цепко обхватив его за пояс и от страха прижавшись всем телом. Не то чтобы это было неприятно: хрупкое женское тело грело спину и наводило на смутные мысли — те, которые обычно приходят именно ночью.

— Малфой! — крикнула она. — Куда мы летим?

«Да кентавр его знает», — чуть не вырвалось у того.

Покрепче ухватив метлу, Драко ушёл резко вверх в новой отчаянной попытке вырваться из серой мглы. Но пелена густого тумана казалась поистине бесконечной. Тут и там мелькали просветы, на поверку снова оказываясь обманом. В конце концов он сдался и твёрдо решил: если в ближайшие пару минут им не удастся найти хоть какой-нибудь ориентир, придётся снижаться на свой страх и риск. Уж земля-то тут должна быть.

За спиной закопошилась и что-то пробурчала Гермиона. Тонкий луч света рассёк пространство, теряясь в серой мгле. Малфой удивлённо обернулся.

Грейнджер одной рукой цеплялась за его пояс, а в другой держала волшебную палочку, из которой вырывался бледный луч.

— Убери немедленно, — прокричал Драко, перекрывая свист ветра. — Сюда сейчас вся дрянь слетится!

— Малфой, ты идиот, — даже в темноте было видно, как она закатила глаза. — Это заклинание поиска. Я замёрзла и устала, и мне надоело ждать, пока ты признаешь, что заблудился. Поворачивай! Хогвартс гораздо левее.

***

Поисковое заклинание привело их к открытому окну какой-то комнаты. Спрыгнув с метлы, Малфой с облегчением рухнул на низкий широкий диван. Рядом обессиленно упала Гермиона.

— Я буду спать, Малфой, — сказала она. — Если какая-нибудь дрянь захочет меня сожрать, попроси её сделать это быстро. Не хочу мучиться.

— Ты серьёзно? — Драко удивлённо вскинул бровь и чуть повернул к ней голову. Гермиона лежала с закрытыми глазами и, кажется, уже проваливалась в сон.

— Абсолютно. Мне плевать, что тут творится, я устала и хочу спать. Чёрт, здесь так не хватает подушки с одеялом…

На полу рядом с диваном тут же появился толстый плед, а поверх него упала большая белая подушка. Свесив руку на пол, Гермиона схватила подушку и подложила её под голову.

— Выручай-комната… — пробормотала она, засыпая. — Идеально приземлились.

На то, чтобы укрыться пледом, сил ей уже не хватило.

Драко полулежал на диване, сквозь прикрытые веки наблюдая за спящей девушкой. Её растрёпанные волосы, как и всегда, были похожи на воронье гнездо, щёки горели красными пятнами — видимо, от недавнего мороза, а рот был приоткрыт.

— Грейнджер, только не говори, что ты храпишь во сне, — проворчал Малфой. — Иначе я точно не переживу эту ночь.

Гермиона что-то невнятно пробурчала в подушку и перевернулась на бок, по-детски поджав колени. Её рубашка натянулась, открывая длинный рваный шов на боку. Нитки из него торчали во все стороны, ткань расползлась, оголяя ногу почти до бедра. Это выглядело… откровенно.

Малфой сглотнул.

Не то чтобы он раньше не видел женских ног.

Видел. И не только ноги. Причём к ним в комплекте всегда шли дорогие одежды, роскошные апартаменты и девочки-однодневки: все как одна красотки, с мечтой о красненьком Lamborghini и с интеллектом гриндилоу. Но почему-то он ни разу не видел их вот так — ночью, в неверном свете бледной луны, на низком диване в пыльной комнате. Впрочем, понятно почему: девушки никогда бы такого не допустили. Как же, лунный свет добавляет ногам бледности, а в моде сейчас загар! Нельзя. Некрасиво.

А вот Грейнджер было наплевать. Она не постеснялась выйти из спальни в одной рубашке, не задумалась о том, как лежат её волосы, и совершенно не стремилась произвести впечатление на кого бы то ни было. Похоже, ей просто не знакомо понятие репутации. Да и мысль о том, что спать почти голой рядом со взрослым парнем — не самая разумная затея, почему-то не пришла ей в голову. По Грейнджер сразу было видно: никакого воспитания. Люциус и Нарцисса были бы в ужасе, если бы им вдруг пришлось с ней ужинать. Впрочем, с чего им ужинать вместе?

Из окна потянуло сквозняком. Драко подхватил с пола плед и укрылся им, а потом перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Если это действительно Выручай-комната, — прошептал он, — то пусть нас никто здесь не тронет. По крайней мере, до утра.

Закрыв глаза, он провалился в сон.

***

Утро выдалось пасмурным и хмурым. В комнате пахло свежестью, но свежестью сырой, неуютной. Гермиона проснулась от холода, проникающего через открытое окно. Проснулась — но глаза не открыла. Вслепую поискала одеяло, нащупала край толстого пледа и потянула его на себя. Малфой недовольно заворочался рядом, пытаясь ухватить свой кусочек тепла. Он всё ещё спал, и ему снилось, как на белоснежный песчаный пляж опускаются первые хлопья снега. В тропический сон ворвался холод, и жаркая южная ночь превратилась в хмурое лондонское утро. Постепенно он осознал, что проснулся.

Рядом, до подбородка закутанная в плед и с большой мягкой подушкой под шеей, лежала Гермиона. Она сладко дремала, цепляясь за последние крохи сна, и совершенно не ожидала, что спустя мгновение окажется на холодном деревянном полу. В реальности, совсем не похожей на эти грёзы.

— Отдай мой плед, Грейнджер, — проворчал Малфой, рывком выдёргивая ближайший край тёплого шерстяного изделия.

Спросонья он не рассчитал силу, и Гермиона, перевернувшись, вылетела из-под пледа и грохнулась на пол, больно приложившись локтем.

— Упс, — прокомментировал Драко, моментально просыпаясь.

От Грейнджер можно было ждать чего угодно, и он сразу же схватил волшебную палочку, готовясь защищаться.

— Чёрт, Малфой, — она потёрла ушибленный локоть, поднимаясь. — Это был мой плед! Почему ты не попросил у комнаты ещё один?

Вопрос поставил Драко в тупик. Он просто не подумал об этом, но признаться в том, что он чего-то не учёл, не позволяла гордость.

— А зачем, если ты так любезно оставила мне свой?

— Я не оставляла, я уснула! — ответила она, отыскивая свою волшебную палочку.

— Случайно.

— Твои проблемы, — безразлично пожал плечами Драко.

Гермиона мысленно и ёмко высказалась в его адрес, но не стала продолжать бесполезный спор. Вместо этого движением палочки она закрыла окно, призвала кресло и подушку, и уселась напротив, попросив у Выручай-комнаты ещё один плед, чтобы накрыть колени.

— Кошмарно выглядишь, — оценил Малфой.

— И тебя с добрым утром, — огрызнулась Гермиона. — Я надеялась, что это был просто кошмар.

— Аналогично.

Тяжело вздохнув и про себя сосчитав до десяти, она продолжила:

— Я бы хотела узнать, как так получилось, что среди всех учеников и учителей Хогвартса именно мы с тобой оказались заперты здесь. Если ты будешь так любезен, — язвительно выделила она, — рассказать мне о том, как прошёл твой вчерашний день, возможно, нам удастся понять, что общего мы с тобой вчера сделали, из-за чего застряли здесь.

Малфой потянулся на диване, не спеша с ответом.

— Ты что, хочешь, чтобы я перечислил все заклинания, которые использовал во время битвы? — многозначительно спросил он.

«Те, которыми убивал и мучил твоих друзей и знакомых, Грейнджер» — повисло в воздухе.

Гермиона сделала ещё один глубокий вдох. Либо этот чёртов Малфой своими замечаниями сведёт её с ума, либо однажды она его просто прибьёт.

— Да, я хочу знать абсолютно всё, вплоть до того, сколько раз ты чистил зубы в течение дня. Любая мелочь может иметь значение.

— О-о-о, ну что ж, тогда я с удовольствием расскажу тебе все подробности…

Если опустить колкости и неуместные споры, выходило, что ничего общего у них не было и быть не могло. Малфоя ничем серьёзным не проклинали, и сам он использовал разве что Круциатус — да и тот всего раз, в присутствии Волдеморта и собственного отца. Но в тот день Круциатус использовали многие Пожиратели, так что…

— Никаких зацепок, — призналась Гермиона.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Драко. — Я всегда подозревал, что ты способна только читать и пересказыв…

Пальцы девушки нервно сжали подлокотники кресла.

— Заткнись.

— Что, попал? — усмехнулся он в ответ. — Конечно, попал.

Этот разговор напомнил Гермионе те бесконечные споры с Гарри и Роном насчёт домашнего задания, и их постоянное «ну дай хоть краем глаза посмотреть, ты же всё равно просто списала из учебника». Им было не понять, насколько это сложно — прочитать, проанализировать, подобрать самые точные слова…

— Ты как была простой заучкой, так ей и оста… Эй! Ты что творишь?!

Разозлившись, Гермиона сделала первое, что пришло в голову, — швырнула в Малфоя большую белую подушку, на которой сидела. Гораздо больше ей хотелось его заколдовать, но подушка просто была привычнее. Малфой, однако, этого не оценил.

— Ты нормальная, Грейнджер?! Тьфу, что за гадость… — сплюнув мелкое перо, он брезгливо отодвинул импровизированный снаряд. — И если ты хотела меня убить, стоило использовать что-нибудь потяжелее. С мозгами у тебя всё-таки…

— Я не собиралась тебя убивать, — перебила она. — Просто хотела, чтобы ты заткнулся.

— Идиотский способ. Как насчёт Силенцио?

— Не уверена, что потом смогла бы его снять. Знаешь, когда заколдовываешь от души…

— Прекрасно знаю, — начал злиться Малфой. — Показать?

Атмосфера в комнате как-то внезапно накалилась. И Гермиона, и Драко поднялись на ноги и теперь постепенно переходили на повышенные тона.

— Похоже, ты совершенно бесполезна, Грейнджер, — сплюнул он. — Зря только потратил на тебя время.

— Так проваливай, — процедила она, кивая на дверь. — Уверена, тебя там встретят с распростёртыми объятиями.

Будто услышав её, снаружи что-то зашуршало. Бегло переглянувшись, Драко и Гермиона сделали шаг по направлению друг к другу и встали плечом к плечу. В руках — палочки, где-то позади — окно, а за дверью — неизвестность.

— Если ты так уверена, — он понизил голос до шёпота, — может, откроешь?

— Думаю, нет, — таким же шёпотом ответила она. — Пожалуй, твоя компания всё-таки лучше, чем это.

Шорох стих. Драко выдохнул. Гермиона опустилась на диван.

— Кажется, мы здесь застряли, — сказала она. — У меня нет никаких идей. А у тебя?

Он отрицательно махнул головой и уселся в кресло напротив. Больше не имело смысла ругаться: лишний крик только привлечёт внимание тварей, обитающих снаружи.

— Я надеялся, что утром они уйдут, — тихо сказал Драко.

— Хм, — Гермиона вдруг кое-что вспомнила. — А ты уверен, что сейчас утро?

— Темпус.

Заклинание показало два часа ночи. Брови Драко удивлённо взметнулись вверх.

— Как это возможно? — проговорил он.

— Я понятия не имею, — призналась она. — Но вчера было то же самое. Темпус показал девять, хотя за окном была глубокая ночь. Здесь что-то не так со временем…

— …Либо с магией, — закончил за неё Драко. — Я впервые вижу, что родовые заклинания гаснут.

Гермиона кивнула.

— Да, мои щиты тоже продержались недолго, хотя год назад они отлично спасали нас от ищеек Волдеморта. Но против этих существ они почему-то почти не защищают. И не только магия, тут всё странное. Например, я видела книгу с абсолютно чистыми страницами. Когда я взяла её в руки, на обложке было написано «Углублённое зельеварение», но внутри было пусто, а когда я её закрыла, обложка оказалась пуста. Как будто там ничего и не было.

Драко хмыкнул.

— Грейнджер, знаешь, есть специальные чары, скрывающие содержимое.

— Знаю, — отмахнулась она. — Но я проверила и ничего не нашла. Честно говоря, мне до сих пор не верится, что всё это происходит на самом деле. Больше похоже на какой-то страшный сон…

— Сон? — внимательно прищурился Малфой.

— Ну да, — Гермиона поймала его настроение и нахмурилась. — Во сне обычно всё очень зыбко — точно так же, как и здесь. Смутные тени по углам, которые превращаются в кошмарных монстров, и от них невозможно сбежать. Книги, которые не удаётся прочесть…

— …Зеркала, которые не отражают, — кивнул Драко. — Я вчера с этим столкнулся.

— Точно! — вскинула голову Гермиона. В её памяти пронёсся недавний эпизод, где за окном гриффиндорской гостиной светила полная луна. Момент, который прервал Драко, ломившийся в дверь. — Стекло! Оно не отражало.

Не сговариваясь, они встали и подошли к окну. Снаружи всё так же был туман, правда, теперь он был гораздо прозрачнее. Сквозь просветы виднелся край Запретного леса, и если судить по верхушкам деревьев, на улице бушевал крепкий ветер. Гермиона рукой коснулась прозрачного стекла.

— Оно даже не холодное, попробуй. А ведь сейчас оно должно быть ледяным.

Малфой протянул руку и медленно скользнул пальцами по гладкой поверхности. Стекло действительно было… никаким. Не отражало, не имело температуры — оно просто было. Безликий предмет, плоская картинка. Что-то зашевелилось в памяти…

— Я читал о таком, — негромко сказал Драко. — В Мэноре богатая библиотека. Там было упоминание о магическом сне, только… чёрт.

Гермиона повернула голову и внезапно оказалась почти лицом к лицу с Малфоем. Впрочем, он смотрел в окно, сосредоточенно что-то вспоминая, и явно не замечал её взгляда.

— Расскажешь? — в голосе откуда-то прозвучало смущение.

Драко пожал плечами и отошёл от окна. Он выглядел раздражённым.

— Да нечего рассказывать.

— В смысле? — не поняла Гермиона.

Нервно взъерошив волосы рукой, Малфой подошёл к дивану и рухнул на него. Закинул ноги на подлокотник, повернул голову.

— А так. Я только что понял, что забыл. Вертится в голове, но ухватить не могу. О-о-о… — он бессильно застонал и закрыл глаза. — Никогда не думал, что вляпаюсь в…

— Подожди, — перебила Гермиона, перехватывая инициативу и беря ситуацию в свои руки. — Я знаю, такое бывает. Попробуй вспомнить постепенно, хотя бы пару случайных фраз. Что там было? Давай всё, что приходит в голову.

— Что приходит в голову… Хм, — он закрыл глаза, пытаясь привести в порядок мысли. — Было что-то про сильный магический фон. Это связано с какими-то ритуалами, с Мэнором. Кто-то из моих предков пытался призвать магию. Там было что-то о наследниках… или наследии… Нет, не помню.

— Ритуалы, значит. — Гермиона задумалась. — Плохо. Здесь я без книг не разберусь. А что-нибудь о том, как отсюда выбраться, ты помнишь? Или вообще о правилах этого мира? Хотя бы примерно…

— Может, тебя сразу за ручку отсюда вывести? — съязвил Драко и тут же посерьёзнел: — Нет. Если вспомню, то скажу. Но я не уверен, что там вообще было хоть что-то о том, как проснуться. Тот предок, кажется, так и не вернулся. Наверное, до сих пор спит в семейном склепе… — его заметно передёрнуло.

— А писал тогда кто? — удивилась Гермиона.

— Откуда я знаю? — пожал он плечами. — Может, сын или брат. В любом случае, — он поднялся, — нужно выбираться отсюда.

— И что ты предлагаешь?

— Ну для начала стоит попробовать выйти из комнаты. Пойдёшь?

Гермиона хмыкнула и встала.

— Конечно. Хотя мне казалось, что все храбрецы учатся в Гриффиндоре…

Драко закатил глаза.

— Грейнджер, это не храбрость, а банальная логика. Рано или поздно нам придётся выйти хотя бы для того, чтобы найти еду. Если ты не помнишь, наколдовать её нельзя, потому что еда…

— Одно из пяти принципиальных исключений из закона Гэмпа, — наизусть процитировала она. — Удивлена, что ты это знаешь.

Он хмыкнул и подошёл к двери.

— Не путай меня с Уизли. Готова?

Кивнув, Гермиона подошла ближе. Малфой галантно распахнул перед ней дверь.

— Что ж, тогда — дамы вперёд!

— Слизеринец, — фыркнула она и смело перешагнула порог.

Глава 5. Разговор на кухне

В пустом коридоре их шаги отдавались громким эхом. Драко постоянно озирался: ему чудилось, что кто-то внимательно следит за ними, но кто и где — этого он понять не мог. По стенам ползли широкие тени от горящих факелов, они двигались в рваном ритме сквозняка, перепрыгивали с камня на камень и были как будто живыми.

Чуть позади шла Гермиона. В отличие от Малфоя, она ступала уверенно, будто давая понять: это — её территория, её школа. Хотя на самом деле уверенности в ней было ещё меньше, чем в Драко. Гермиону вело простое гриффиндорское упрямство, помноженное на семилетний опыт передряг в компании Гарри и Рона. Умом она понимала, что всё вокруг, скорее всего, простой сон, иллюзия по сути, но вот же парадокс: даже понимая, она не могла в это поверить. Замок вокруг был слишком знакомым, чтобы признать его иллюзорность, и слишком мрачным, чтобы отнестись к этой иллюзии легкомысленно. Твари с длинными стальными когтями до сих пор не покидали её мыслей, и Гермиона не верила, что они могли быть плодом её воображения. Слишком реальными казались их царапины, и слишком громким — шорох по углам.

Она потеряла связь с реальностью и больше не владела своей магией. Вместо этого магия сна завладела ею…

***

Крадучись и иногда тихо перешёптываясь, они добрались до натюрморта с весёлыми фруктами. Гермиона остановилась.

— Ты чего? — не понял Драко.

— Ты же хотел найти еду. Здесь вообще-то есть вход на кухню, — она пощекотала грушу. — Вот, смотри.

Груша хихикнула и превратилась в зелёную ручку.

— Пойдём?

— Откуда ты всё это знаешь? — удивился он. — Впрочем, пойдём. Посмотрим, что там.

За тайной дверью и правда оказалась кухня. Четыре широких деревянных стола, потемневшие от времени котлы, огромная печь в углу и гора чистой посуды. И ни единой души, только волшебный огонь потрескивал, ожидая, когда на него поставят очередную порцию варева.

— Здесь всегда было столько эльфов, — негромко сказала Гермиона. Она подошла к печи и прикоснулась пальцами к тёплому камню, погружаясь в добрые воспоминания. — И они всегда старались нас накормить.

— Давно ты знаешь про это место? — спросил Драко. Ему было неприятно оттого, что какая-то магглорождённая знала про Хогвартс немножко больше, чем он сам. В самом деле, у него ни разу не возник вопрос, как попасть на кухню, а ведь вход туда находился в подземельях.

— На четвёртом курсе, во время Турнира, — Гермиона не заметила его переживаний. — Знаешь, я была потрясена, узнав, сколько эльфов работает в Хогвартсе.

Драко хмыкнул.

— А твои значки, в свою очередь, потрясли весь Хогвартс. По крайней мере, могу точно сказать, что в Слизерине тебя цитируют до сих пор. Самые распространённые варианты…

— Не надо, — она отмахнулась. — Я понимаю. Это было очень глупо с моей стороны — лезть в традиции волшебного мира, не разобравшись в них до конца.

Удивлённо вскинув брови, Драко замолчал. Впервые на его памяти Грейнджер признавала, что ошиблась — причём ошиблась глобально, с треском провалившись в безотчётной уверенности в собственной правоте. Он был заинтригован.

— Мне казалось, что их права ущемляют, что маги делают из них рабов, — продолжила она. — Но спустя несколько лет я поняла, что проблема не в магах, а в самих эльфах…

С каждым словом она удивляла его всё больше и больше. Неужели заучке-Грейнджер всё-таки удалось расширить своё мышление и понять хоть что-то из магических традиций?

Малфой всё больше верил в то, что ему это просто снится.

— Понаблюдав за ними, я заметила, что они способны сделать миллион вещей в одиночку, но совсем не умеют договариваться друг с другом. При этом они отчаянно ждут одобрения, какой-то поддержки…

— Иными словами, им не хватает мозгов, чтобы объединиться и как-то организовать свой быт, — перебил её Драко. — Им проще терпеть и выполнять чужие прихоти, чем взять ответственность за собственную жизнь. Молодец, Грейнджер. Не ожидал от тебя.

Она улыбнулась уголками губ и тут же снова помрачнела.

— Да, я теперь лучше понимаю, почему эльфы не хотят свободы. Они действительно глуповаты, потому что учиться не хотят. Но ведь это всё равно не повод обращаться с ними так, как поступали мистер Малфой или миссис Блэк. Мучить эльфов, отрубать им головы, бить палкой или сознательно сводить с ума — просто чудовищно.

Драко отвёл взгляд в сторону.

— Это всего лишь метод воспитания, — тихо и безразлично сказал он, явно цитируя отца. И тут же добавил, уже мягче: — Хотя возможно — возможно, Грейнджер, — в чём-то ты и права.

Гермиона подняла на него глаза. Драко стоял отвернувшись и рассматривал смутные тени, пляшущие на полу. Ей показалось или в его голосе действительно мелькнуло сожаление?

Осторожно подбирая слова и внимательно следя за его лицом, девушка продолжила:

— Возможно, маги могли бы научить эльфов решать все эти проблемы и в итоге помочь им захотеть стать свободными…

Губы Малфоя искривились в усмешке.

— Нет, мне всё-таки показалось. Ты не соображаешь до сих пор, Грейнджер. — Оторвавшись от созерцания пола, он повернулся к ней, демонстративно скрестил руки на груди и оперся боком о стену, принимая расслабленную позу. — Надо же, а я чуть не поверил, что у тебя есть мозги.

Гермиона нахмурилась.

— Ну раз ты такой умный, то просвети меня, магглу необразованную, с чего вдруг…

— О, ну раз ты так просишь, я скажу, — он хмыкнул, перебивая её. — Видишь ли, необразованная маггла Грейнджер, — он с удовольствием выделил эти слова и сделал вид, что не замечает, как сжала губы Гермиона, — в этой жизни каждый сам за себя. Магам удобно, что есть бесплатная рабочая сила, и у них нет никаких причин что-либо менять. Зачем поступать во вред себе? Это попросту глупо. Впрочем, чего ещё можно ожидать от необразованной гриффиндорской магглы…

— Кто бы говорил! — тут же разъярилась Гермиона. — Да ты собственные подземелья до сих пор не знаешь, слизеринец-в-чёрт-знает-каком-поколении! И Мерлин с ними, с подземельями, но как можно было прочитать и забыть бесценную информацию о том, как отсюда выбраться?!

Вот тут она задела его за живое. Выпалила первое, что пришло в голову, и совершенно случайно попала. Ведь откуда ей было знать о старой проблеме Драко — дурацкой короткой памяти? Той самой проблеме, из-за которой его с детства заставляли учить наизусть бесполезные истории из библиотеки Мэнора, и в их числе ту самую заметку о параллельных мирах.

И ведь всё равно не выучил…

— Я не знал! — заорал Малфой, моментально вскипая. — И ты не знала, что мы застрянем в каком-то сне! Какого чёрта я должен помнить всё, что читаю?! — он порывистым шагом пересёк комнату и навис над ней. Гермиона испуганно сжалась: она совершенно не ждала такой реакции.

— Это же ты здесь энциклопедия ходячая! Ну так что же ты до сих пор не нашла выход? Ищи! Давай, вперёд! — в ярости кричал он.

— Я же… — пролепетала Гермиона, но её вдруг прервал громкий стук, раздавшийся из печи. Вначале он прозвучал над потолком, потом — почти сразу — на полметра ниже. Было похоже, что кто-то забрался в дымоход и теперь быстро спускается.

— Придурок! — не удержалась Гермиона и оттолкнула Малфоя двумя руками. — Зачем ты орал?

Что-то громко рухнуло вниз. Огонь потух, и в комнате воцарилась темнота.

— Люмос! — произнёс Драко.

Заклинание осветило огромный мохнатый комок чёрных щупалец, извивающихся в печи.

— Боишься осьминогов, Грейнджер?

Отчего-то в её памяти всплыла розовая пасть трёхголовой псины.

Пушок. В тот раз её жизнь спасла всего лишь доля секунды.

— Бежим! — крикнула Гермиона и рванула к выходу, даже не оглядываясь. Ей было наплевать, осьминог там, кальмар или призрак Дамблдора. Ясно было одно: добра от этой штуки не жди.

Позади что-то с грохотом обрушилось: видимо, Малфой не терял времени и пнул ближайший стол с посудой. Мысленно Гермиона восхитилась: быстро соображает! Отодвинув натюрморт, она выбралась в коридор подземелья и остановилась. Можно было побежать влево, в сторону кабинета зельеварения, или выбрать ступеньки справа и подняться в холл школы. В любом случае стоило подождать этого невыносимого слизеринца, чтобы случайно не разминуться.

Малфой задерживался.

Пять секунд, восемь…

На кухне что-то разбилось. Гермиона вздрогнула, прислушалась — и вдруг поняла, что не слышит его шагов.

Глава 6. Новое знакомство

В полутьме кухни тварь была похожа на гигантского осьминога с бесконечным количеством щупалец. Драко замер с палочкой в руках, не зная, каким заклинанием атаковать.

Грейнджер сориентировалась первая.

— Бежим! — заорала она и бросилась к выходу.

Этот дикий крик вывел Драко из короткого оцепенения, и он рванул было к двери, но в спешке зацепился за угол стола и грохнулся на пол, выронив палочку. Сверху посыпалась посуда. Кое-как защитив голову, Драко попытался подняться, но длинное мохнатое щупальце вдруг схватило его за щиколотку и куда-то поволокло. Волшебная палочка валялась среди битых осколков, в каком-то метре, но пальцы, как назло, не доставали. Проклиная всё на свете, Драко с силой дёрнулся — и взвыл от боли в ноге. Тварь держала намертво.

Кое-как извернувшись, боком, он попытался дотянуться до ближайшего котла из стопки, и схватил глиняный горшок с длинной трещиной на боку. Длинное мохнатое щупальце уверенно тащило его в печь, из которой выползло.

— Гре… — попытался позвать Драко, но рот тут же был перехвачен новой конечностью неведомой твари. От души он врезал по ней горшком. Глина разлетелась вдребезги, но осьминог её, кажется, даже не заметил.

На месте челюстей у этого существа оказалась огромная чёрная воронка. Тут же вспомнились дементоры, и Драко передёрнуло от страха. Он висел вниз головой, и там, под ним, разверзлась глубокая мгла, наполненная смутными тенями. То и дело внизу мелькали чьи-то бледные лица, искажённые ужасом, застывшие в немом крике.

Совершенно не вовремя ему вспомнилась та самая статья про параллельные миры.

«…спонтанный магический сон формируется в местах высокой концентрации тёмной материи. После проведения таких ритуалов как Fatum и Non plus ultra рекомендуется до наступления ночи покинуть особняк, по крайней мере, на три дня. В ином случае все живые существа окажутся запертыми в междумирье до момента восстановления магического фона особняка либо до окончательной гибели. Следует также опасаться выработанных мест силы и мест крупных военных сражений, поскольку их остаточный магический фон также…»

Всхрапнув, тварь вдруг сжала щиколотку сильнее прежнего и начала опускать свою жертву в тёмную бездну. Драко сквозь зубы застонал от боли и прикрыл глаза: ему не хотелось знать, как эта дрянь пережёвывает пищу.

И в этот момент вдруг кто-то вбежал на кухню.

— Бомбарда! — выкрикнула Гермиона.

Заклинание угодило точно в осьминожье брюхо. Драко грохнулся на холодный пол и тут же почувствовал, что щиколотку больше ничто не держит. Он повернул голову в сторону печи, но там уже ничего не было. Только остатки чёрного тумана быстро втягивались в вытяжку.

Гермиона бросилась к нему.

— Малфой! Малфой, ты жив? — в её голосе было столько страха, столько волнения, что Драко вдруг почувствовал, как в ответ просыпаются его собственные эмоции. Только сейчас до него дошёл весь ужас ситуации, и, наконец, пришло понимание того, где он сейчас находится и насколько близок был к смерти всего минуту назад. Чувства захлестнули с головой.

Рядом с ним упала на колени Грейнджер. Она осторожно протянула руку и коснулась его плеча.

— Ты в порядке?..

Вместо ответа он вдруг, неожиданно даже для самого себя, сгрёб её в охапку, прижал к себе и уткнулся в плечо, глубоко вдыхая её запах, дыша и пытаясь надышаться этим теплом, этой жизнью и неожиданно сладкой свободой.

— Спасибо… Грейнджер, — прошептал он. — Спасибо тебе.

Гермиона вздрогнула и опустила голову — так, чтобы увидеть его глаза. Но он спрятал взгляд в её собственных волосах, запутался в них, будто в тонкой паутинке, и совершенно точно не желал сейчас быть пойманным с поличным. Он вёл себя как вор, укравший нечто очень ценное, но вот что именно — она пока не понимала.

— Ладно, — неуверенно ответила Гермиона, — всё в порядке, оно ушло. И нам тоже надо идти, Дра… Малфой.

Молча кивнув, он поднялся, пряча взгляд. Сделал шаг — и негромко охнул. Гермиона тут же всполошилась.

— Что? Что случилось, оно тебя ранило? Это яд?

— Нет, — скривился Драко. — Нога болит. Чёртова тварь меня за неё держала. — Он сделал осторожный шаг и поморщился. — А, ч-ч…

— Подожди, я помогу.

— Не надо, — отмахнулся Драко. — Я могу и сам, только… Грейнджер, ты не могла бы достать мою палочку? Она под столом, там, в осколках. Мне сейчас будет трудно её поднять.

— Да, конечно, — кивнула она. — Акцио палочка.

— Спасибо.

— Давай я всё-таки тебе помогу…

***

И снова он шёл, опираясь на её плечо, только на этот раз совершенно добровольно. Вместо Больничного крыла они решили вернуться в ту комнату, где им удалось сегодня выспаться. Она выглядела безопасной, и Гермиона предположила, что там удастся передохнуть и подлечить ногу Драко.

— Как скажешь, — ответил он, пожав плечами. И сарказма в его голосе не было.

Гермиона не могла понять, почему это происшествие так сильно повлияло на Малфоя, но спрашивать не решилась. Сейчас ей нужен был союзник, а вопросы можно задать и потом.

Путь до комнаты занимал минут пять, но с больной ногой на подъём по лестнице ушло не меньше двадцати. Всю дорогу они обсуждали тот отрывок, который Драко случайно вспомнил.

— И ты уверен, что…

— Нет, Грейнджер, — в третий раз терпеливо повторил Драко, открывая дверь их комнаты. — Там совершенно точно не было ничего о том, как можно отсюда выбраться. Как я понимаю, нужно просто продержаться до того, как Хогвартс восстановит свой магический фон.

— Да, но мы с тобой наверняка не единственные, кто попал под эти чары. — Гермиона уложила его на диван и подложила под щиколотку подушку. — Думаю, сейчас спят все, кто остался в замке, просто почему-то мы их здесь не встретили.

Она взмахнула палочкой, накладывая на его щиколотку привычные заклинания — те самые, что пришлось назубок выучить во время скитаний в лесу. Драко с лёгким удивлением наблюдал за её действиями. Он всё ещё не мог понять, почему она так о нём заботится. Все эти гриффиндорские порывы выглядели в высшей степени нелогичными, впрочем, от этого они не становились менее приятными.

— Вопрос в том, почему мы их не встретили… — протянул Драко, осторожно меняя положение и поудобнее опираясь спиной на подлокотник дивана.

— Не знаю, — на мгновение она остановилась в задумчивости, но тут же снова взмахнула палочкой, накладывая шину. — Хм… Да нет, точно нет.

— Что — «нет»? — поинтересовался Драко, приоткрывая окно чарами. С улицы хлынул свежий воздух, разбавляя собой спёртость душной комнаты, обволакивая их прохладной мягкостью ночи.

— Ну… — она замялась. — У магглов есть фильмы-страшилки. В них героев закрывают вместе в одном помещении — на острове там, или в замке. И смысл в том, что из них должен выжить только один. Его и выпускают потом. Но я, честно говоря, не думаю, что это наш случай… — Гермиона с сомнением посмотрела на Малфоя. Она совсем не была уверена, что прямо сейчас он не кинет в неё Аваду.

Повисла небольшая пауза.

— Да… — Драко медленно кивнул. — Пожалуй, это действительно не наш случай.

Их взгляды встретились, и Гермиона не нашла в его глазах старой ненависти. Там был только внимательный интерес. Малфой что-то оценивал и, возможно, просчитывал… Она первой разорвала контакт, смутившись.

Кажется, их отношения неуловимо менялись.

Драко о чём-то задумался. Гермиона опустила глаза. Её взгляд упёрся в колени, и она вдруг вспомнила, что всё это время бегала по замку в одной только ночной рубашке, за всеми этими волнениями совершенно забыв попросить у комнаты хоть что-то ещё. Щёки девушки немедленно залились краской, и это не укрылось от взгляда Малфоя.

— Ты чего?

Она отрицательно мотнула головой и отвернулась. Драко истолковал её реакцию по-своему и нахмурился.

— Я не собираюсь с тобой бороться, и убивать тебя тоже не буду, успокойся. Если дело в этом, конечно.

— Нет, я… Ты не мог бы на минуту отвернуться?

Драко удивлённо вскинул брови.

— Зачем?

— Пожалуйста, — попросила она.

— Ну… ладно, — он пожал плечами. — Надеюсь, гриффиндорцы не бьют в спину?

Криво усмехнувшись, Малфой отвернулся к окну.

Гермиона попросила у комнаты джинсы и какую-нибудь футболку. Переодевшись, она с облегчением выдохнула.

— Всё.

Смерив девушку оценивающим взглядом, от которого она окончательно растерялась, Драко вынес свой вердикт:

— Было лучше. Может, ты не в курсе, но у тебя на рубашке был потрясающий разрез, а здесь…

— Какой разрез? — ахнула Гермиона и схватила рубашку.

Обнаружив рваный шов, она густо покраснела. Драко от души рассмеялся.

— Чёрт побери, Грейнджер! Я столько лет ломал голову, чем тебя пронять, а ты, оказывается, так легко смущаешься! Что, неужели даже Уизли не видел тебя в мини?

Ночная рубашка, которую Гермиона комкала в руках, тут же полетела ему в голову. Малфой откинулся на диван, громко хохоча. Удивительно, но этот его смех был не обидным, а скорее заразным. Пряча улыбку, Гермиона погрозила ему волшебной палочкой:

— Заколдую!

— О-о-о, напугала…

Он вдруг подался вперёд, схватил её поперёк талии и дёрнул на себя. Не удержав равновесие, она рухнула на него сверху, легонько стукнувшись лбом о его плечо. Встретила взгляд смеющихся серых глаз и неожиданно для себя тоже хихикнула. Какая нелепая, совершенно абсурдная ситуация — валяться на груди своего школьного врага и вместе смеяться над какой-то чепухой, когда там, снаружи, за дверью, их обоих подстерегает смертельная опасность!

Но ведь это за дверью, а здесь, в этой комнате, тепло, уютно и весело.

Гермиона из вредности перекатилась на бок и пощекотала Малфоя. Тот дёрнулся от неожиданности, но быстро сориентировался, схватил девушку за руку и начал щекотать в ответ. Она заливисто рассмеялась, пытаясь выкрутиться из захвата, пряча шею и плечи. Несколько минут они шутливо боролись, хватая друг друга за руки, фыркая и отчаянно хохоча. В конце концов, совершенно выдохнувшись, они упали рядом. Гермиона хихикнула.

— Это… стресс… — переводя дыхание, сказала она. — Надо было… сбросить эмоции.

— Точно, — выдохнул Драко. — Слишком… много всего.

— Да.

Приподнявшись на локте, он заглянул в её лицо и вдруг снова прыснул от смеха.

— Ты чего? — удивилась она.

— Вспомнил тебя в той рубашке, — его глаза тоже смеялись, сам он едва сдерживался. — Знаешь, ты в ней похожа на банши. И вопишь точно так же! Я чуть не оглох, когда ты на кухне…

— Ах ты!.. — Гермиона не стала дожидаться окончания фразы и потянулась к подушке, чтобы заткнуть ему рот, но тут же оказалась поймана в крепкое кольцо рук.

— Ну нет, оставь мою ногу в покое, — заявил Драко, прижимая к себе трепыхающуюся девушку. — Ей нужны покой и отдых. И, кстати, мне бы он тоже не помешал. Как ты смотришь на то, чтобы просто поваляться и обсудить то, что произошло сегодня?

Это было так неожиданно, что Гермиона даже перестала вырываться.

— Что с тобой, Малфой? Ты стал каким-то… слишком нормальным, что ли.

Он улыбнулся ей в ответ незнакомой, лукавой улыбкой.

— Я кое-что для себя решил.

— Что?

Отпустив её, Драко закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее.

— Когда-нибудь мы с тобой проснёмся и сделаем вид, что ничего не было. Так?

— Хм… Скорее всего, — кивнула Гермиона, ещё не совсем понимая, к чему он клонит.

— Так если это просто сон, — медленно произнёс Драко, — почему бы мне просто не побыть собой?

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.

— Ну… логично, — неуверенно признала девушка. — Хотя это очень странно, Малфой. Я имею в виду, общаться с тобой вот так…

— Драко. Меня зовут Драко, Грейнджер.

Гермиона повернула голову и уткнулась подбородком в его грудь. На секунду прикрыла глаза, задумавшись.

— Что ж, в таком случае — меня зовут Гермиона.

Склонившись к её уху, Драко прошептал:

— Приятно снова с тобой познакомиться, Гермиона.

Глава 7. Самое счастливое воспоминание

Новый рассвет застал их в объятиях друг друга. Сквозь приоткрытое окно светило солнце, и ветер что-то тихо напевал в предвкушении долгого и тёплого дня. Гермиона пошевелилась, разминая затёкшую шею, и замерла, осознав, что под боком спит Малфой.

Вчера они проговорили несколько часов. И было так уютно лежать на его плече, что в какой-то момент она не заметила, как задремала. Почему-то Драко не стал её будить, и теперь, проснувшись, Гермиона почувствовала неловкость. Погружённый в объятия сна, притихший и неподвижный, он выглядел настолько уязвимым, что вызывал в ней желание либо разбудить, либо убежать немедленно. Потому что было в этом что-то личное — проснуться вместе, увидеть друг друга вот такими: взлохмаченными, сонными и совершенно беззащитными. Об этом не хотелось думать, не хотелось придавать этому значение, но Гермиона знала: она больше не сможет относиться к нему по-прежнему.

И дело тут даже не в том душевном разговоре, который случился несколько часов назад, и не в том, что она спасла ему жизнь, как недавно поступил и он. Какое-то незримое волшебство потянуло их друг к другу, и не могли они, простые маги — никто по своей сути, — сопротивляться этой бесконечной, чарующей силе.

Потянувшись, она кончиками пальцев поправила его волосы, разметавшиеся по подушке. Такой интимный жест — она никогда не позволяла себе этого с Гарри или Роном. Там, в палатке, они были единой сплочённой командой, цельным боевым организмом, надеждой магического мира. Они могли умереть и были готовы убить, чтобы выжить.

Здесь, в этой комнате, она была всего лишь девушкой. Обычным человеком из крови и плоти, в синих джинсах и разношенной футболке, с вороньим гнездом на голове. И она могла и хотела позволить себе минутную слабость — протянуть руку и коснуться этой мягкой пряди, платиной отливающей в свете утреннего луча солнца.

— Ты заметила, что утро здесь начинается не в семь часов по Темпусу, а когда мы просыпаемся? — хрипло спросил Драко, не открывая глаз.

Рука Гермионы дёрнулась. Она не ожидала, что он уже проснулся.

— Я… не думала об этом, — прочистив горло, тихо ответила она. — Давно проснулся?

— Раньше тебя, — он зевнул. — Вставать не хочется. Может, ещё поспим?

Приоткрыв один глаз, он уставился на неё. Она улыбнулась.

— Ты выглядишь нелепо.

— Зато очень мило, — он расплылся в ответной улыбке. — Ты не можешь этого не признать. Ну давай, скажи мне об этом!

Гермиона закатила глаза.

— Хорошо, ты выглядишь мило.

Малфой довольно ухмыльнулся.

— И убери эту дурацкую ухмылку! Она раздражает, между прочим.

— Хорошо, — и он действительно изменился в лице, сглаживая грубые черты. — Так лучше?

— Да, так однозначно лучше.

Драко перевернулся на бок, так, что они оказались лицом к лицу. Гермиона смутилась и попыталась отвести взгляд.

— Какие планы на сегодня? — как ни в чём не бывало спросил он.

— Наверное, надо добраться до кухни… хотя я не чувствую голода, — призналась Гермиона. — Хотя должна: по моим расчётам мы не ели как минимум трое суток.

— И вряд ли захотим, — согласился Драко. — Поэтому вместо кухни я предлагаю попробовать выйти из замка.

— Выйти?

— Ну да. В первый день я побывал в совятне: хотел отправить письмо отцу, но птиц не было. Потом пошёл к директору и встретил тебя… ты помнишь.

Она кивнула.

— Я как раз шёл к выходу из замка, когда на меня напали змеи. Мне хотелось понять, есть ли тут вообще выход, или дверь исчезнет так же, как и дверь в кабинет директора.

— В крайнем случае мы всегда можем вылететь в окно на метле, — подсказала Гермиона. — Если это сработало, значит, должен быть какой-то путь.

— Тогда почему лежим? — он поднялся и подал ей руку. — Давай, пойдём.

Она протянула ему ладонь, и он рывком поднял её с постели. На долю секунды они оказались так близко друг к другу, что у Гермионы перехватило дыхание. Она тут же сделала шаг назад. Её щёки порозовели, и это не укрылось от внимания Драко.

Впрочем, он не стал ничего говорить. Вместо этого подошёл к двери и приоткрыл её.

— Как твоя нога? — спросила она, вдруг вспомнив.

— Нога? А, точно… — Драко пожал плечами. — Я про неё забыл. Идёшь?

Гермиона кивнула.

Как и вчера, они крались по коридорам замка медленно, стараясь не разговаривать лишний раз, общаясь кивками и жестами. Кто знает, что таится за очередным поворотом?

Впрочем, сегодня им почему-то уже не было так страшно. Интуитивно Гермиона чувствовала: пока они рядом, ничего не случится. Каждая неприятность происходила, когда Драко оказывался где-то в другом месте, либо когда они ссорились. И каждый раз спасение приходило друг от друга.

Может быть, именно в этом заключаются правила игры? Пока они вместе — они живы?

Драко вдруг замер и обернулся, прижимая палец к губам. Гермиона кивнула и остановилась, стараясь держаться поближе к нему. По коридору скользнула длинная тень. Она пролетела мимо, не замечая их, и куда-то свернула. Выждав для верности несколько секунд, они двинулись дальше.

Как ни странно, выход действительно был. Дверь не растворилась, когда они подошли, и даже не попыталась им навредить, когда Драко осторожно взялся за ручку и переглянулся с Гермионой. Она кивнула, и он повернул ручку.

Снаружи всё было точно так же, как и всегда. Длинный, выложенный брусчаткой путь к главным воротам, тропинка к сторожке Хагрида и вытоптанная ногами школьников дорожка к квиддичному полю. Вот только и поле, и сторожку, и тем более ворота закрывал плотный серый туман, и все эти тропки исчезали, достигнув его, теряясь в непроглядной мгле.

Драко вспомнил их ночной полёт на метле, и его передёрнуло. Склонившись к уху Гермионы, он прошептал:

— Думаю, вот туда мы точно не пойдём. Предлагаю обойти вокруг замка и, если эта туча повсюду, вернуться обратно.

— Тогда зачем мы вообще сюда шли? — возразила Гермиона. — Надо его изучить. К тому же, возможно, мы сможем пройти сквозь него по тропинке. Вдруг это и есть выход? Просто пересечь территорию замка, покинуть место военных действий…

— Не надо туда ходить, Гермиона, — отрезал он. — Этот туман явно волшебного происхождения. И если твоё заклинание поиска спасло нас в прошлый раз, не факт, что сработает и в этот. Я не знаю, как тут всё устроено, и рисковать не хочу.

Гермиона поджала губы.

— Что ты предлагаешь? Мы можем бродить по территории месяцами, замок огромный.

— Возможно, но ты сама недавно подсказала прекрасный вариант.

— Какой?

— Как насчёт небольшого полёта? — он подмигнул. — Акцио метла!

— О, нет. Нет-нет-нет, я на неё не сяду! — запротестовала Гермиона.

— Брось, — отмахнулся Драко. — Ты ведь уже делала это.

— Нет, и даже не проси! В прошлый раз у меня не было выбора, если вдруг ты забыл.

— Ты предпочтёшь остаться на земле? Не боишься, что, пока я буду летать, с тобой что-нибудь случится? — он попытался придать голосу безразличия, но Гермиона расслышала в нём нотку волнения.

Со свистом рассекая воздух, к ним летела метла.

— Со мной ничего не случится, — твёрдо ответила Гермиона. — Я не полечу, и точка. Если тебе хочется — вперёд. Но я останусь на земле.

Драко вдруг склонился к её лицу, коснувшись лбом её лба.

— Пообещай мне, что так и будет. Стой здесь и жди меня, ладно?

Гермиона нахмурилась.

— Я не пойду в замок без тебя, если ты об этом.

— Хорошо. Я скоро вернусь, — сказал он и оседлал метлу.

Поднявшись в воздух, Драко облетел замок, затем поднялся над ним. Туман был повсюду, куда хватало глаз. Мрачное облако огибало Хогвартс правильным кругом, создавая иллюзию закрытого острова. Это выглядело величественно и в то же время жутко: мгла шевелилась, будто гигантское живое существо, тянулась на километры вокруг, сливалась с горизонтом. Признав, что выхода отсюда действительно нет, Драко вернулся.

Ещё в полёте, снижаясь, он увидел, что Гермионы нет на прежнем месте. Выругавшись сквозь зубы, Драко спустился и спрыгнул с метлы на траву. Заклинание поиска по следу работало только на земле, и сейчас оно указывало на брусчатую дорожку, исчезающую в тумане.

— Идиотка, — откинув метлу, Драко бросился по голубоватому следу. Заклинание отражало не только направление, но и состояние человека, и сейчас след мерцал, как гаснущая лампочка. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что жизнь Гермионы висит на волоске.

Ворвавшись в серый полумрак, Драко остановился, прислушиваясь. Никакого шороха, никакого шипения или других звуков. Только вспышки света впереди, сковывающий страх и могильный холод.

— Экс… онум… — раздалось где-то вдали.

— Гермиона, — пробормотал он и кинулся на звук.

Чем ближе он подбегал, тем холоднее становилось. Страх сковывал его тело, мешал двигаться вперёд. Вокруг мелькали тени, но рассмотреть их не удавалось. Совсем рядом вдруг раздался крик Гермионы:

— Экспекто Патронум!

Дементоры. Вот в чём дело.

Выхватив палочку, Драко вслепую пробежал ещё несколько метров и чуть не сбил Гермиону с ног.

— Я же просил тебя… — он осёкся.

Вокруг них кружили дементоры. Их было не меньше сотни, они приближались сразу отовсюду, беря их в плотное кольцо. Драко схватил Гермиону за руку и оглянулся: позади маячила чёрная тень. Путь назад был отрезан.

— Драко, у меня не получается, — чуть не плача, прошептала она. — Патронус гаснет. Вот, смотри: Экспекто Патронум!

Неясная белая вспышка оторвалась от её палочки, мигнула и тут же погасла, окутанная серым клубящимся туманом.

— Не понимаю, в чём дело, почему не выходит. Драко, попробуй ты, вдруг у тебя…

— Я не владею этим заклинанием.

Гермиона подумала, что ослышалась.

— Как это?

Он хмуро уставился на неё.

— Вот так. Я читал об этих чарах, но не изучал их. И вряд ли успею это сделать за ту пару минут, что нам осталась.

Гермиона рассердилась.

— Драко Люциус Малфой! — она повысила голос. — Немедленно возьми себя в руки и не смей сдаваться! Я покажу тебе, как вызвать Патронуса.

В ответ он только хмыкнул. Заклинание Патронуса он знал превосходно, вот только почему-то оно у него не получалось. Впустую потратив массу сил и времени, он в конце концов бросил это бесполезное занятие.

— Это не сработает.

— С чего ты взял?

— С того, что оно не работает у тебя, а я уверен, что ты прекрасно им владеешь. Здесь дело в чём-то другом.

— И в чём?

— Понятия не имею.

Дементоры приближались. Они выглядели совершенно реальными, такими же, как и всё, что они видели в замке.

— Экспекто Патронум! — снова попробовала Гермиона, но у неё ничего не вышло.

Драко вдруг вспомнил, как она отогнала змей простым Эванеско. Может, сработает и тут? Как там дементор по-латыни…

Их разделяла пара метров, и мёртвый холод заставил Гермиону вздрагивать и практически прижиматься спиной к Драко. А он сосредоточенно выводил в воздухе длинную спираль.

— Дементис Эванеско! — из волшебной палочки Драко вылетел целый фейерверк искр. Ближайшее существо от неожиданности отшатнулось, но исчезать полностью даже не собиралось. Заклинание не сработало.

Круг смыкался. Дементоры скользили над самой землёй, и молодая трава высыхала, чувствуя их присутствие. Сердце Гермионы неотвратимо наполнялось ужасом. Она пыталась что-то наколдовать, но тщетно. В конце концов она повернулась к Драко.

— Прости, — сказала она. — Я не хотела, чтобы так вышло, и тем более не хотела, чтобы ты тоже пострадал. Это полностью моя вина.

— Да, это твоя вина, — подтвердил Драко. — Если бы ты подождала меня, как я тебя просил, и не совалась в туман, ничего бы не произошло. Надеюсь, тебе понравится целоваться с дементорами. Думаю, это будет незабываемый опыт.

Существо зависло в каком-то полушаге и уже протягивало к девушке свои длинные мёртвые руки. Гермиона отшатнулась, прижавшись к Драко.

— Не думала, что мой первый настоящий поцелуй будет с дементором, — прошептала она.

Глаза Драко изумлённо расширились.

Длинная костлявая рука потянулась к её шее, но Драко изо всех сил схватил безжизненные сухие пальцы и оттолкнул их в сторону. Это было бессмысленно: кольцо дементоров сжималось, смертельный холод пробирал до костей и шансов спастись уже не было. Гермиона бледнела и таяла, на глазах теряя свои силы: вот-вот упадёт в обморок.

Драко ладонью приподнял её лицо. Пальцем прочертил дорожку от виска к подбородку, поправил каштановый локон. На мгновение задумался, а потом склонился ниже и коснулся её губ своими.

В этот поцелуй он вложил всё, что хотел, но так и не успел ей сказать. Здесь была затаённая нежность, с которой он, притворяясь спящим, рассматривал её сквозь прикрытые веки; здесь пряталась страсть, которую он мечтал однажды в ней пробудить; и здесь, в этом самом поцелуе, проснулась и бархатными лепестками распустилась любовь — то нескончаемо светлое чувство, которого он не ожидал от самого себя. Чувство, которое никогда раньше не приходило в его душу, а теперь вдруг пришло и захлестнуло с головой.

И в этот самый момент он, наконец, понял, почему у него не получался Патронус.

Глава 8. Пробуждение

Шар ослепительно белого света разорвал кольцо дементоров, и они разлетелись, барахтаясь, будто слепые котята. Казалось, даже тяжёлый туман посветлел от этого сумасшедшего всплеска магии. Драко и Гермиона стояли в обнимку, сжимая палочки в руках.

— Похоже, я освоил Патронус, — шепнул он ей на ухо.

— Похоже на то, — кивнула она, переводя дыхание.

Драко взял Гермиону за руку — крепко и уверенно, чтобы точно знать, что теперь она рядом и никуда не денется. Ноги подкашивались, а в теле всё ещё была слабость, но он твёрдо вёл её по едва заметной брусчатой дорожке обратно к замку. Туман постепенно развеивался перед ними, будто бы сдаваясь и приоткрывая для них верный путь.

В своё убежище они вернулись молча, но это молчание было уютным и тёплым. Оно было наполнено пониманием и пронзительным, пьянящим счастьем. Гермиона задумалась о том, как такое вообще возможно — столько лет ненавидеть друг друга, воевать по разные стороны баррикад — и вдруг за какие-то несколько дней всё кардинально изменить.

Вместе с Гарри и Роном она пережила невероятное количество потрясений, но ни один из ребят не зацепил её так глубоко, как это сделал Драко за неполную неделю. Оказалось, им всего-то надо было отказаться от предубеждений и по-настоящему захотеть понять друг друга.

— О чём задумалась? — голос Драко выдернул её из непривычных мыслей.

— Да так… — Гермиона тряхнула головой, отгоняя смутные образы. — Странно всё это.

— Что — это? — привычно растянувшись на диване, он положил волшебную палочку на пол, а потом протянул девушке руку.

Всё ещё до конца не веря, что это происходит с ней, Гермиона подошла и переплела с ним пальцы. Он потянул руку на себя, и она мягко опустилась в его объятия.

— Мы с тобой так долго ненавидели друг друга. А теперь вот — целуемся.

Он осторожно коснулся её лица, поправляя выбившуюся прядь каштановых волос.

— Меня так растили, Гермиона. Отец говорил, что магглорождённые пренебрегают традициями волшебного мира, что все они бесчестны и глупы. Я видел, как ты пытаешься освободить домовых эльфов, как наизусть зубришь учебники, не понимая тех основ, что юные волшебники впитывают с молоком матери, и верил в это.

— Что изменилось? — она прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

— Всё изменилось. Ты спасла мне жизнь даже после того, что я тебе наговорил, — бесчестный человек так поступить не смог бы. А ещё ты перестала защищать домовиков, потому что глубже заглянула в традиции волшебного мира — значит, ты не пренебрегала нашими устоями, а просто не сразу в них разобралась. Вот только твой ум, конечно, у меня вызывает сомнения…

— Эй! — возмутилась Гермиона. — Я учусь лучше тебя!

— Учишься лучше, а соображаешь хуже. Я просил тебя не лезть в туман, почему ты меня не послушала?

— Прости, — она отвела глаза. — Ты прав. Ты мог погибнуть из-за моей глупости.

— Ты могла погибнуть из-за своей глупости, — поправил её Драко. — Нам просто повезло, что я успел… и что всё так удачно сложилось с Патронусом.

«Нам повезло». Простая оговорка, которую специально допустил Драко и которую случайно не заметила Гермиона, потупившая взгляд и теперь рассматривающая собственную волшебную палочку.

Грецкий орех и сердечная жила дракона… Палочка Беллатрисы Лестрейндж, странный военный трофей, навевающий неприятные воспоминания. Гермиона поморщилась.

Внезапно ей пришла в голову новая мысль: интересно, а палочкой Драко она тоже могла бы колдовать?

Эта идея так заинтриговала её, что она опустила руку под диван, положила на пол палочку из грецкого ореха и подняла палочку Драко. Та отозвалась мягким покалывающим теплом — почти как своя, родная, из виноградной лозы. Гермиона удивлённо рассмотрела её и сделала короткий пробный взмах.

— Ты здесь?

— А? Да-да, прости, — Гермиона смутилась.

— Ты меня не слушаешь. Тебе наплевать на то, что я говорю?

— Нет, я просто задумалась.

— Я уже говорил, что думаю насчёт твоего ума.

Выдержав паузу и убедившись, что Гермиона покраснела до самых ушей, а значит, осознала глупость своего поступка, Драко удовлетворённо хмыкнул и продолжил.

— Впрочем, я ведь тоже допускаю ошибки. Знаешь, неделю назад я тебя искренне ненавидел и действительно мог бросить на съедение летучим мышам.

— А теперь? — она слегка отстранилась и заглянула в его глаза.

— А теперь… — он запнулся, подбирая слова. — Чёрт, я не знаю. Конечно, никакой ненависти, но что ещё… Ты слишком многое во мне поменяла, Гермиона. Не знаю, я всегда смотрел на жизнь под другим углом, и это слишком неожиданно, чтобы вот так легко принять.

Он замолчал, и она мягко коснулась губами его щеки. Драко ощутил непривычное тепло в груди — незнакомое и потому немного пугающее чувство — и осторожно ответил:

— Я понимаю, что ты хочешь услышать, но не вытаскивай из меня эти слова, Гермиона. Для меня это слишком быстро, наверное. Лучше ляг нормально и обними.

Помедлив, она кивнула и опустила голову ему на грудь.

— Ты знаешь…

— Тс-с, — прошептал он и прижал палец к её губам. — Я ничего не хочу знать. Я хочу просто обнимать тебя, здесь и сейчас.

Прижимая к себе хрупкую девушку, вдыхая запах её волос, Драко думал о том, что, похоже, никогда не чувствовал к ней ненависти. Скорее, это была привычная старая обида на Поттера, которая вылилась в постоянные склоки со всем Золотым Трио. В Хогвартсе полно магглорождённых, но ведь задирал он только Грейнджер.

Почему?

Да она просто привлекала слишком много внимания: единственная девчонка в компании Избранного, самая умная ведьма на потоке, самая красивая девушка на Рождественском балу…

— Ты потрясающе выглядела на балу. Помнишь, тогда, на четвёртом курсе?

— М-м? — она, кажется, пребывала в своих мыслях и не услышала.

Драко склонился и прошептал ей на ухо:

— Ты знаешь, мне хотелось убить Крама прямо в Большом зале. Мне казалось, что он предаёт наши традиции, танцуя с тобой. Но в тот вечер было много магглорождённых, и некоторые из них танцевали с чистокровными. Никто из них не привлёк моё внимание — только ты. Прошло три года, и только сейчас я понял, что в тот вечер во мне говорила банальная ревность. Если бы мы не оказались здесь заперты, я бы, наверное, никогда не пришёл к этой мысли.

Это было почти признание. Гермиона не знала, как реагировать.

— Если бы не война, через неделю у нас был бы выпускной, — неуверенно произнесла она. — По сути, тот же бал…

— Хочешь сказать, ты бы пошла со мной?

— Конечно. — Глупый вопрос. — Если бы ты пригласил.

— И не побоялась бы реакции своих друзей? Может, ты забыла, но я — бывший Пожиратель смерти.

— Ты не убил Дамблдора, а ведь любой Пожиратель смерти должен быть способен на убийство. Значит, ты — другой. И Гарри, и Рон это понимают, хотя, может, до конца и не признают, — возразила она.

— Как насчёт остальных? Ты не живёшь в вакууме, вокруг тебя люди.

— А вот на них мне, откровенно говоря, плевать.

Драко задумчиво уставился в потолок, что-то прикидывая.

— Хогвартс разрушен, — медленно проговорил он. — Знаешь, я не уверен, что выпускной будет даже у следующего курса.

— Ты так уверен, что мы вернёмся в Хогвартс?

— Конечно. Ни один сон не длится вечно, когда-нибудь закончится и этот. — В его голосе послышалась лёгкая тоска. — И мы с тобой проснёмся, ты — в башне, я — в подземельях. Учёбы, скорее всего, больше не будет, учеников отправят по домам, ты будешь помогать в лазарете, я — оправдываться в суде…

Гермиона нахмурилась.

— Мне не нравится такая перспектива.

— Думаешь, будет иначе?

Она задумалась, а потом отрицательно махнула головой.

— Да нет, ты прав. Там всё будет по-другому. И если честно, я не уверена, что хочу возвращаться…

— Компания монстров тебе предпочтительнее компании твоих друзей? — усмехнулся Драко.

Вопрос остался без ответа. Кажется, Гермиона сама только что поняла, что выбор получается странный, но поделать с собой ничего не могла. Ей просто не хотелось думать о том, что будет, если они вернутся в настоящий Хогвартс. Совсем недавно, на кухне, Драко говорил что-то вроде «проснёмся — сделаем вид, что ничего не было». Но Гермиона уже знала, что у неё не получится.

Стараясь отогнать от себя неприятные мысли, она поглубже уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. У них не было будущего в реальном мире, и поэтому здесь и сейчас она дышала с ним в унисон, запоминала запах его кожи и надеялась — только смутно надеялась, — что когда-нибудь, проснувшись, она сможет его вспомнить. Потому что эти воспоминания — всё, что она сможет сберечь, когда он уйдёт.

Он касался её волос губами и размышлял о том, как объяснить отцу, что влюбился в магглорождённую. Крутил разговор так и эдак, перебирал аргументы и приходил к выводу, что отец изгонит его из рода в любом случае. Значит, понадобятся деньги, придётся идти работать, а для работы нужен диплом. Ко всему прочему, Гермиона хочет выпускной бал, и, чёрт возьми, чего он стоит, если не сможет сделать для неё хотя бы такую малость…

Комната погрузилась в тягостное молчание. Каждый в своих мыслях, они лежали и не замечали, как из окна, из мелких трещинок в стене, из-под двери пробираются тонкие струйки серого тумана…

***

Гермиона просыпалась медленно, будто бы нехотя. Голова была тяжёлой ото сна, тупая боль пульсировала в затылке, отдавая в виски. Очень хотелось пить. Не открывая глаз, она привычно нащупала под подушкой волшебную палочку.

— Акцио стакан. Агуаменти.

Магия реагировала медленно, неохотно. Сонной Гермионе показалось, что прошло не меньше трёх секунд, пока стакан наполнился прохладной чистой водой. Стекло стакана было мутным и грязным, и, наверное, она не сделала бы и глотка, если бы горло не драло так нещадно. Но жажда была настолько сильной, будто бы она не пила по меньшей мере три дня. Лишь осушив стакан до дна, Гермиона, наконец, окончательно разлепила веки.

И с тихим стоном закрыла их снова.

Это была не та комната, в которой они уснули. Не было привычного пледа, не было широкого дивана, и Драко Малфоя тоже не было. А были бордовый полог над кроватью, сквозняк из открытого окна и щебет Лаванды с соседней кровати.

— …представляешь? И тут он говорит: «Извини, но я не помню, что мне снилось». Не помнит! Как можно забыть такой сон?

Гермиона устало смежила веки. Совершенно чудесное видение, в котором она лежала на плече Малфоя и мечтала никогда не просыпаться, постепенно исчезало в этом наступившем новом дне. Она прикрыла веки, поднесла собственное запястье к лицу и сделала короткий вдох.

Тонкий, едва уловимый и совершенно точно мужской запах коснулся её обоняния, пробуждая недавние образы. Какой-то полёт на метле, дементоры, змеи… Образы ускользали, сплетаясь и путаясь между собой. Они терялись в шумной женской спальне, в хихиканьи Парвати и слишком громком шорохе чьей-то одежды.

— А тебе кто снился, Джинни? — голос Лаванды окончательно выдернул Гермиону из мира грёз. — Наверное, Гарри?

— Ох, Лаванда, ты всерьёз думаешь, что я буду с тобой это обсуждать? — откуда-то слева послышался голос Джинни. — Ты лучше глянь, Гермиона ещё не проснулась?

«Они же сейчас прямо сюда ворвутся!» — мелькнула мысль. Представив, как Браун с ногами забирается на её кровать, ломая своим шумным голосом остатки сонной магии, стирая собой эти светлые пряди и тонкие малфоевские пальцы, Гермиона вздрогнула.

— Я не сплю! — громко крикнула она.

— Ух ты! — тут же обрадовалась Лаванда. Полог качнулся, будто бы его попытались отдёрнуть, и Гермиона запоздало вспомнила, как зачаровывала его прошлой ночью. После скитаний в лесу чары она накладывала машинально, и, наверное, не всякий Пожиратель смог бы снять их с первого раза. Не то что какая-то Браун…

— Признавайся, что тебе снилось? — главная гриффиндорская сплетница, похоже, была сегодня в ударе. «Не иначе как что-то грандиозное произошло», — хмыкнула про себя Гермиона и промолчала в ответ.

Лаванда, сообразив, что пауза затягивается, затараторила.

— У нас сегодня утро открытий! Представляешь, час назад пришла МакГонагалл и сказала, что мы всей школой проспали трое суток…

«Только трое? Нет. Больше, гораздо больше… Целую жизнь», — подумала Гермиона, задумчиво касаясь пальцем собственной кожи, выводя на ней никому не известные письмена. Точно так же Драко касался её руки — каких-то полчаса назад.

Голос Лаванды шумел где-то на периферии сознания, мешая вспоминать, выдёргивая в какой-то совершенно ненужный, бесполезный, навязчивый мир.

— Оказывается, это какая-то разновидность волшебства, я ничего не поняла, ну, в общем, Хогвартс восстанавливался, пока мы спали, и…

— Восстанавливался за счёт нашей магии, — перебила её Джинни, и от её сердитого голоса Гермиона вздрогнула. — Зачем говорить, если не понимаешь? В Больничном крыле много раненых погибло. Они не пережили этот сон, отдали всю свою энергию… — Джинни запнулась, но собралась с мыслями и после короткой паузы продолжила: — Сегодня в школе будет траур по всем погибшим, а вечером мы уезжаем по домам. МакГонагалл заходила, чтобы убедиться, что здесь все в порядке. И, Гермиона, мы беспокоились за тебя. Ты очень долго спала.

Кажется, в голосе Джинни и правда было волнение, но Гермионе было плевать и на него, и на всё то, что она говорила. Сейчас её волновали только собственные ощущения.

В груди откуда-то поселилась лёгкость. Она, будто солнечный луч, согрела всё тело и вызвала дрожь в руках. По телу побежали приятные мурашки, и в памяти то и дело возникал задумчивый взгляд серых глаз. Какое-то совершенно безумное наваждение…

«Похоже, я влюбилась. Как глупо», — она улыбнулась собственным мыслям.

А навязчивая Лаванда тем временем всё болтала и болтала и никак не останавливалась.

— …ещё она сказала, что в этом сне мы могли встретить свою любовь! Парвати приснился Забини, она кинулась в подземелья, а он ничего не помнит, представляешь?! А мне, например, снилось, как мы с Дином Томасом…

Где-то за пологом взвыла Джинни.

— О нет, только не снова, — она резко оборвала болтушку. — Лаванда, если ты прямо сейчас не замолчишь, я клянусь, Летучемышиный сглаз покажется тебе цветочками!

Летучие мыши. Гермиона невольно вздрогнула, и остатки странного видения взмыли вверх непослушными бабочками. Был ли это сон? Существует ли такой Драко Малфой в реальности?

Сев на кровати, она откинула одеяло. Любимая ночная рубашка, как обычно, собралась гармошкой. Поднявшись на ноги, Гермиона привычным жестом одёрнула подол — и вдруг замерла, уставившись на ткань под своими пальцами.

Там, где раньше был заботливый шов, теперь почти до самого бедра зияла рваная дыра. Гермиона неверяще скользнула пальцами по торчащим во все стороны ниткам и впервые за это утро перевела взгляд на волшебную палочку.

Светлое дерево, незнакомая резьба на ручке. Палочка Драко Малфоя.

Осторожно сжав её в пальцах, ещё не до конца веря в то, что происходит, Гермиона шепнула:

— Экспекто Патронум!

Серебристый хорёк выскочил и кувыркнулся в воздухе, почти сразу рассыпаясь искрами. Гермиона замахала руками, разгоняя остатки волшебной дымки, надеясь, что из-за полога соседки не заметят ничего странного.

В комнате наконец-то воцарилась тишина. Лаванда заткнулась, и Джинни продолжила шуршать одеждой: наверное, собирала вещи.

А Гермиона опустила голову и уткнулась носом в колени, сжимая в руках тёплое дерево чужой волшебной палочки, выравнивая собственные мысли, разделяя сон и явь.

Нет, это был не сон. Таких снов не бывает.

«Когда проснёмся — сделаем вид, что ничего не было», — так он, кажется, говорил?

— Ничего не было? — прошептала она. — Как я могу теперь в это верить?

Почти неосознанно Гермиона поднесла запястье к лицу и вдохнула запах мужского одеколона. Изо всех сил пытаясь сохранить в памяти ускользающий образ, она чуть вздрогнула, случайно вспомнив слова Джинни.

— Так мы сегодня уезжаем? — голос был севшим, но там, за пологом кровати, её всё-таки услышали.

— Да, в восемь, — беззаботно ответила Браун.

Глава 9. Магия с ароматом яблока

В ярком свете солнечного дня коридоры Хогвартса совсем не казались страшными. Здесь летали привидения и шептались портреты, туда-сюда сновали ученики и профессора; и Гермиона, спешащая в подземелья, чувствовала ту удивительную лёгкость, какая бывает лишь после долгого приятного сна. По пути девушка кивнула Филчу, шикнула на Миссис Норрис и приветливо улыбнулась Почти Безголовому Нику. Она нарочно выбрала самый длинный путь в подземелья, потому что собиралась забрать у Драко свою волшебную палочку, а заодно вернуть его. И лёгкая дрожь в коленях совершенно точно не помешает ещё раз заглянуть в серые глаза — теперь уже при свете дня.

Летучие мыши, змеи, таинственные тени — какая глупость! По-настоящему она боялась только одного заносчивого слизеринца, поборника чистоты крови и язву в причинном месте.

Человека, который умел так тепло обнимать.

Гермиона ещё не знала, что будет ему говорить, и боялась даже представить, что ответит Драко, но смутно надеялась, что он всё-таки найдёт повод и обнимет её — ещё хотя бы раз. Она нервно теребила в руках палочку из светлого дерева и думала о том, что, наверное, её хозяин там с ума сходит без привычного волшебства.

Из стены вылетел Кровавый Барон и по инерции прошёл сквозь зазевавшуюся Гермиону. Она вздрогнула и отпрянула в сторону, инстинктивно пригнувшись.

Чёрт, следовало просто признать, что это был только предлог.

Она всё ещё на что-то надеялась.

В коридоре у Большого зала они чуть не разминулись. Толпа студентов, идущих на обед, оттеснила Гермиону к стенке, но в последний момент, за секунду до того, как Драко переступил порог Большого зала, она успела схватить его за рукав.

— Постой.

Он развернулся к ней медленно и уверенно, точно так же, как делал все эти годы. Его внимательный взгляд, тонкие, плотно сжатые губы и безразличное выражение лица давали чётко и ясно понять: им не о чем говорить. И уж тем более не стоило хватать его за рукав.

Смутившись, Гермиона выпустила дорогую ткань, но взгляд не отвела. Она упрямо смотрела в его глаза, искала там хоть что-нибудь родное, но находила только серый туман — и ни любви, ни даже отголоска нежности. Если бы не чужая волшебная палочка в руках, она бы наверняка поверила, что это и правда был сон.

— Какого чёрта тебе надо, Грейнджер? — резко спросил Малфой, и она вздрогнула.

«Грейнджер».

Вот так. По фамилии.

После разбитого окна в гриффиндорской спальне, бесконечных насмешек и споров, после серебристой магии Патронуса, текущей по венам, как горячий поцелуй…

Нет, он не мог быть настолько жестоким. Люди просто такими не бывают.

— Ты не помнишь? — осторожно произнесла Гермиона, стискивая его волшебную палочку до хруста в пальцах.

Малфой одарил девушку презрительным взглядом.

— О чём ты?

В этот момент рослый пятикурсник, протискиваясь в Большой зал, сильно толкнул Гермиону плечом. От неожиданности она выронила волшебную палочку, та упала на пол и прокатилась на полшага вперёд. Её деревянный стук показался Гермионе каким-то неестественным — впрочем, наверное, это чувство было связано даже не со звуком, а с поведением Малфоя, который оценил ситуацию и насмешливо хмыкнул. Он уже открыл было рот — наверняка придумал колкость! — но тут его взгляд упёрся в светлое дерево, и ухмылка моментально сползла с побледневшего лица. Нагнувшись, Драко подхватил свою палочку с пола, ошарашенно покрутил её в руках, а затем резко вскинул голову, уставившись прямо в лицо Гермионе. Она вздрогнула, столкнувшись с потемневшим от злости взглядом серых глаз.

— Откуда она у тебя? — прошипел Малфой. — Когда ты успела её украсть?

— Украсть?..

Его неожиданные слова больно резанули по сердцу, и Гермиона порывисто выдохнула, отводя глаза. Некстати вспомнились слова Лаванды о том, что Забини, проснувшись, не вспомнил Парвати. Или не захотел вспоминать?

Гермиона машинально подняла руку и поправила волосы — детская привычка, неуверенный жест. Мама бы наверняка спросила, в чём дело. Но мамы тут нет.

Так что же теперь делать? Рассказать?

Скользнув беглым взглядом по его лицу, Гермиона отбросила эту мысль. Нет, он просто унизит её и уйдёт. Он не чувствовал то, что чувствовал её Драко, не прожил этих событий и потому не сможет понять.

Тогда оставить как есть? Разойтись и забыть окончание ночи, сделать вид, будто весь сон был страшным, и не было этого горько-сладкого поцелуя, и тёплых рук, и его запаха, и красноватого укуса в уголке шеи тоже не было…

От одного только воспоминания сердце пропустило удар, а по телу побежали мурашки. Мысли и чувства смешались, в голову ударил безумный коктейль эмоций. В горле вдруг пересохло, дико захотелось пить.

Драко ничего из этого не заметил. Он сделал шаг вперёд, с силой схватил Гермиону за плечи и грубо встряхнул.

— Ты была в нашей гостиной? Ты подменила её, пока я спал?! Зачем? Отвечай, зачем она тебе понадобилась!

Гермиона молчала.

Она была похожа на тряпичную куклу в его руках и чувствовала себя совсем безвольной. Не слушались руки, подгибались колени и спёрло дыхание — то ли от обиды, то ли от счастья, что пусть грубо, но он всё-таки держит её плечи своими пальцами. Да, останутся синяки. Плевать! Зато его руки ей не приснились.

— Если ты хотела её забрать, зачем подложила другую? Какой смысл… — вдруг он дёрнулся, будто обжёгшись, и отступил назад. — А, так вот почему… Я понял.

Против собственной воли Гермиона дёрнулась и подняла голову. На мгновение в ней промелькнула дурацкая надежда: вдруг вспомнил?

Но эта надежда угасла с первыми его словами.

— Ты решила меня подставить, да, Грейнджер?

Она не сразу поняла, о чём речь. А когда догадалась, разозлилась.

Нет, он что, действительно считает, что она способна украсть его палочку ради пары Непростительных?! Что за глупость?

— Я не…

— Что ты использовала? Аваду? Хотя нет, молчи, я сам. Приори Инкантатем! — Драко взмахнул палочкой и с изумлением уставился на серебристого хорька, возникшего из ниоткуда. Существо кувыркнулось в воздухе и спустя секунду рассыпалось искрами.

— Что за… Это твой Патронус, Грейнджер?

Гермиона сцепила зубы. Так её ещё никогда не унижали. Лучше бы она действительно кого-нибудь убила.

— Это твой Патронус, Малфой. — Её голос был сухим и злым, и слова она выплёвывала в лучших традициях Снейпа. — Верни мою волшебную палочку, немедленно. Мне плевать, что ты там себе придумал, я хочу пообедать, собрать вещи и уехать отсюда так далеко, как только смогу. Понятно тебе?!

И её слова, и грозный вид не произвели ровным счётом никакого впечатления: видимо, для него такое общение было привычным. Поэтому вместо ответа Драко только сузил глаза — и вдруг рывком схватил Гермиону за запястье. Та громко ойкнула от боли.

Пробегавший мимо когтевранец замедлил шаг, и Драко почувствовал на себе его долгий внимательный взгляд. Он вдруг сообразил, что они ругаются прямо перед входом в Большой зал и любой из учеников может их слышать. Это его порядком взбесило, и он потащил Гермиону в ближайшую нишу.

— Может быть, ты не в курсе, но я не умею вызывать Патронус, — прорычал Малфой, нависая над ней. — Отвечай, что ты задумала!

Чёрт знает, почему для него это было так важно. Может, война расшатала нервы, а может, зыбкие образы сна начали всплывать в памяти? В любом случае, Гермиона не хотела с этим разбираться.

— Отпусти меня немедленно, — процедила она, но его пальцы лишь больнее впились в её кожу. И почему она считала их нежными?..

— Или что? Упечёшь в Азкабан? — Малфой хмыкнул, склонившись к её лицу. — Открою тебе секрет, Грейнджер: война закончилась и я окажусь там при любом раскладе. Мне больше нечего терять, и я могу свернуть тебе шею прямо здесь. Так что — отвечай. На мой. Вопрос.

Гермиона рывком вывернулась из его пальцев, но не отступила ни на шаг. Вместо этого она потянулась к нему и зашипела, глядя прямо в его глаза.

— Хочешь знать? Хорошо, я скажу. Только не проси потом накладывать Обливиэйт и не смей делать вид, что ничего не произошло!

— А что произошло? — в его голосе она услышала напряжение. Что ж, настала её очередь ухмыляться.

«Интересно, сколько раз он почистит зубы, когда узнает, что целовался с грязнокровкой?» — подумала Гермиона.

И от этой мысли ей вдруг стало так тоскливо, что захотелось выть. Ради чего она прожила этот кошмар? Ради того, чтобы в самом его конце услышать вот это безразличное «а что произошло»?..

— Ты же не помнишь, что тебе сегодня снилось, да? — тихо спросила она.

Драко почувствовал перемену в её настроении и насторожился:

— Какое это имеет…

— Не помнишь, по глазам вижу, — прервала его Гермиона и тут же продолжила говорить, боясь, что если хоть на секунду задумается о смысле собственных слов, то уже не осмелится произнести их вслух. — Тебе снилось, как ты спасал меня от летучих мышей, Малфой.

«И да, я обязана тебе жизнью. Может, когда-нибудь ты это тоже вспомнишь».

— С чего…

— С того. Если вспомнишь — поговорим.

Сузив глаза и сжав пальцы в кулаки, Драко пытался быстро проанализировать ситуацию. Гермиона скользнула взглядом по его лицу, не нашла и отголоска понимания, на секунду прикрыла глаза, сделала короткий вдох и продолжила говорить — безразлично и безлико, на одной интонации. Теперь она даже не старалась подбирать слова: зачем, если он всё равно поймёт неправильно?

— А ещё тебе снились змеи. Много чёрных змей в коридоре Хогвартса, которые окружали и жалили, свисали с потолка и пытались вцепиться тебе в ноги. Я тебя оттуда вытащила.

«Ты выглядел как танцующий бог, когда боролся с ними. Но нет, Драко, я тебе в этом никогда не признаюсь. Лучше, если ты об этом не узнаешь».

Чёрные змеиные тени в её памяти сплетались в живой клубок, над которым стоял худой парень с волшебной палочкой в руках. Миг — и он сделал выпад, сбивая чей-то хвост. Торопливый шаг — и змеи атакуют в ответ…

Гермиона зажмурилась и встряхнула головой, выкидывая из неё эти образы, вспоминая другие.

— …гриффиндорская спальня, какая-то дрянь, от которой мы сбежали на метле…

«И даже с Роном я не чувствовала себя так уверенно в воздухе. Впрочем, я к нему так и не прижималась, мне с ним не было так тепло. Хотя ведь не в нём дело, а в моём глупом страхе… о нет, Гермиона, не думай о полётах, не думай о полётах и высоте, и о Драко, кстати, тоже думать незачем!»

— …на кухне мы поссорились.

«А потом я чуть тебя не потеряла. Чёрт, нет, я не хочу об этом помнить! Скажи волшебное слово, а, Драко? Один Обливиэйт — и я буду счастлива до конца своих дней. Давай же, прошу тебя, это ведь просто слово…»

Голос Гермионы становился всё глуше, речь делалась всё более бессвязной. Драко вслушивался в тихие обрывки слов и всем своим нутром чувствовал, что в этой истории что-то не так.

Да, он тоже слышал рассказы в слизеринской спальне. Гойл с самого утра обжимался с Паркинсон, а Забини психовал и отказывался говорить, кто ему снился. Возле входа в гостиную ошивалась Патил, а Буллстроуд час назад видели в объятиях тощего хаффлпаффца.

И Драко чувствовал, что Грейнджер говорит правду, только правду неполную. Будто зависло что-то между строк, будто скрыта самая главная часть. И её-то он уловить никак не мог.

В коридоре становилось всё меньше людей: почти все уже были в Большом зале. Только двое когтевранцев с увлечением листали книгу у широкого окна и какой-то хаффлпаффец спешил на обед. Малфой рассеянно крутил в руках волшебную палочку и не понимал, зачем вообще взъелся на эту Грейнджер. Война закончилась, и уже плевать, кто из них какой крови и на чьей был стороне. Вот только… стоп. С каких пор ему на это плевать?

— Потом ты нашёл меня и отогнал дементоров Патронусом, — голос Гермионы ощутимо дрогнул, и Драко вскинул голову, пристально всматриваясь в её лицо. Но она всё так же прятала взгляд, быстро и сбивчиво договаривая: — Мы смеялись, и я поменяла палочки местами. В шутку. А потом проснулась здесь. Всё.

Смутная мысль зашевелилась в памяти, но ухватить её Драко пока не мог.

— Вот так просто — взял и отогнал?

Она кивнула.

— Врёшь, — уверенно констатировал он. — Я не мог этого сделать.

— Думай что хочешь, только отдай мою палочку.

Плечи Гермионы поникли. Вся злость улетучилась, и в воздухе повисла неловкость — Мерлин знает, откуда она взялась. Драко достал и молча протянул Гермионе волшебную палочку из грецкого ореха — ту, что утром обнаружил вместо своей. Порывистым движением она выхватила её из рук, развернулась и побежала к гриффиндорскому столу, упорно глядя только в пол и пряча за длинными волосами непрошеные слёзы. Конечно, она не ожидала, что Малфой захочет этих отношений, но трудно было поверить, что он их даже не вспомнит.

И совершенно не заметила, как короткая голубоватая искра магии промелькнула между их руками в тот момент, когда она выхватывала злополучную волшебную палочку.

Искорка нырнула в рукав Драко, впиталась в его кожу, короткими импульсами рванула куда-то вверх, ударила в голову — и в одно короткое мгновение он вспомнил всё. Перед глазами с бешеной скоростью пронеслись внезапные образы, звуки, запахи, картинки. Длинный сбивчивый рассказ вдруг обрёл чёткие линии.

Тёплые, мягкие руки, обнимающие его за талию. Пушистые волосы, совсем не романтично забивающиеся в нос, и поцелуй со вкусом яблока, украденного на кухне.

И если бы чёртов Забини не прервал тот сон, возможно, Драко вспомнил бы это всё гораздо раньше. Но теперь, когда Гермиона добежала почти до середины Большого зала, когда она расстроена и плачет, нужно было срочно что-то делать. Как-то объясняться — и чем быстрее, тем лучше.

— Подожди! Гре… Гермиона, я вспомнил!

В зале будто разом выключили звук, и тишина ударила по ушам. Всегда щебечущая Лаванда резко замолчала, Рон прекратил жевать, а Гарри и Джинни с одинаковым выражением лица уставились на Малфоя. Гермиона остановилась и обернулась.

Она уже не хотела думать и не хотела чувствовать.

Он сказал: «Вспомнил».

Слишком страшно, чтобы просто поверить.

Сердце забилось в районе горла, и Гермиона озвучила свою единственную мысль.

— Докажи.

Драко подошёл к ней почти вплотную.

— Доказать?

Она кивнула.

Джинни прищурилась, что-то прикидывая, а потом расплылась в понимающей улыбке. Рон торопливо вытер об мантию руки и выхватил палочку. За слизеринским столом кто-то зашептался, а профессор Трелони тихо ахнула и поправила сползающие очки.

Драко взмахнул волшебной палочкой.

— Экспекто Патронум!

Шустрый хорёк выскочил из палочки и серебристой дымкой окутал Гермиону. Он прыгал и кувыркался в воздухе, танцуя странный танец, увлекая и очаровывая, маня за собой.

Как-то совсем неожиданно Драко оказался рядом. Он улыбнулся — совсем другой, настоящей и тёплой улыбкой — и сказал тихо, почти одними губами:

— Твоя очередь.

Гермиона вздрогнула. Только сейчас она вдруг осознала, что на неё смотрят Рон, и Гарри, и ещё добрая половина Большого зала. Кое-кто за столом Когтеврана философски пожал плечами и вернулся к своим научным теориям, а Хаффлпафф почти в полном составе обедал, не отвлекаясь на очередной Патронус. Но вот Гриффиндор и Слизерин, да и многие преподаватели, смотрели прямо на них.

— Может, выйдем? — прошептала Гермиона в ответ.

Драко ухмыльнулся и чуть нагнулся к ней:

— Стесняешься?

Гермиона неловко дёрнула плечом и потянулась к его уху.

— У меня такой же Патронус, как и у тебя. Ребята догадаются, ведь они, очевидно… — услышав, как Драко хмыкнул, она оборвала себя на полуслове. — Что?

— А то, что ты сейчас стоишь посреди Большого зала и шепчешь мне что-то на ухо, — это для них не очевидно, как думаешь?

— Ох, ч-ч…

Он прервал её самым простым из всех способов. Джинни хмыкнула, отвернулась и ткнула в бок Гарри, который так и замер с чашкой в руках. Рон выронил палочку и не заметил этого. Лаванда выглядела так, будто только что выиграла миллион.

Драко оторвался от Гермионы и ладонью коснулся её щеки.

— Всё-таки не стоило… — начала она.

— Стоило, — уверенно оборвал он. — Я не готов объясняться с твоими друзьями. А после разговора с моими ты вообще спать не смогла бы.

— Значит, теперь ты решил охранять мой сон? — Гермиона попыталась придать голосу иронии, но попытка с треском провалилась.

Уверенным жестом Драко повернул её подбородок к себе. Где-то рядом со своего места вскочил Рон, и за его спиной на пол шумно грохнулся стул.

— Да. Так что теперь ни один монстр не приблизится к тебе, — сейчас он был абсолютно серьёзен. — Ни днём, ни ночью.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Плюнув на всё, Гермиона уткнулась носом в его рубашку. Драко закрыл глаза и обнял её в ответ. За гриффиндорским столом что-то вопил Уизли, а Браун тянула его за рукав, пытаясь усадить на место. Волосы Гермионы всё так же щекотали нос, и Драко хотелось чихнуть, но он только зарывался глубже, вдыхал знакомый запах и блаженно улыбался.

— …как ты не понимаешь, этот хорёк чем-то её опоил! — надрывался Рон.

— Да, и насчёт «монстров», — тихо пробормотал Драко. — За Уизли я тоже слежу.

Гермиона только хмыкнула в ответ.